Цитаты из аудиокниги «Подросток», страница 86

Размышления же могут быть даже очень пошлы, потому что то, что сам ценишь, очень возможно, не имеет никакой цены на посторонний взгляд.

Ибо жизнь есть тоже художественное произведение самого творца, в окончательной форме пушкинского стихотворения. А краткость есть первое условие художественности.

Я, может быть, лично и других идей, и захочу служить человечеству, и буду, и, может быть, в десять раз больше буду, чем, чем все проповедники; но только я хочу, чтобы никто не смел требовать, заставлять меня, как господина Крафта; моя полная свобода, если я даже пальца не подыму. А бегать да вешаться всем на шею от любви к человечеству да сгорать слезами умиления – это только мода. Да зачем я непременно должен любить моего ближнего или ваше там будущее человечество, которое я никогда не увижу, которое обо мне знать не будет и которое в свою очередь истлеет безо всякого следа и воспоминания, когда Земля обратится в свою очередь в ледяной камень и будет летать в безвоздушном пространстве с бесконечным множеством таких же ледяных камней, то есть бессмысленнее чего нельзя себе и представить!

У меня сила, и я спокоен. Гром в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру, деревенскую бабу – грому-то, грому-то будет!

Они выбирают бога, чтоб не преклоняться перед людьми. Преклониться перед богом не так обидно.

Мне кажется, если б вы меня могли меньше любить, то я бы вас тогда полюбила.

О, мы искренно хотим быть честными, уверяю вас, но только мы все откладываем.

Простота, mon cher, это в сущности высочайшая хитрость.

Человек создан с физическою невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей (другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь) и которого, поэтому, никогда и не будет на самом деле.

О, если б я не любил его, я бы не обрадовался так его ненависти!