Цитаты из аудиокниги «Идиот (спектакль)», страница 139

Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье!

Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот еще не трус.

Можно ли любить всех, всех людей, всех своих ближних? Конечно: нет, и даже неестественно. В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя.

Вы краснеете, это черта прекрасного сердца.

Я пришел вас предупредить: мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.

….не люблю быть со взрослыми, с людьми, с большими, не люблю потому, что не умею. Что бы они не говорили со мной, как бы добры ко мне ни были, все-таки с ними мне всегда тяжело почему-то, и я ужасно рад, когда могу уйти поскорее к своим товарищам, а товарищи мои всегда были дети.

Нет ничего обиднее человеку нашего времени и племени, как сказать ему, что он не оригинален, слаб характером, без особенных талантов и человек обыкновенный.

Ограниченному “обыкновенному” человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.

Что ложью началось, то ложью и должно было кончиться; это закон природы.

Дело в жизни, в одной жизни, – в открывании ее, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!

Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его!

В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда себя одного.

Достоинство было, даже много, даже вовсе ему и не к лицу (так что, по правде, тут много было и комического), но злости не было. Может быть, он просто вдруг стал презирать меня. С той поры, раза два, три, как я встретил его на лестнице, он стал вдруг снимать предо мной шляпу, чего никогда прежде не делывал, но уже не останавливался, как прежде, а пробегал, сконфузившись, мимо. Если он и презирал меня, то всё-таки по-своему: он “смиренно презирал”.

Генерал никогда не роптал впоследствии на свой ранний брак, никогда не третировал его как увлечение нерассчётливой юности и супругу свою до того уважал и боялся её, что даже любил.

Может ли мерещиться в образе то, что не имеет образа?

она очень расстроена и телом, и душой, головой особенно, и, по-моему, в большом уходе нуждается.

Лизавета Прокофьевна даже плакала за нее по ночам, тогда как в те же самые ночи Александра Ивановна спала самым спокойным сном.

Это человек во многих отношениях, конечно, погибший, но во многих отношениях в нем есть такие черты, которые стоит поискать, чтобы найти, и я никогда не прощу себе, что прежде не понимал его…

Он взял билет в Павловск и с нетерпением спешил уехать; но, уж конечно, его что-то преследовало, и это была действительность, а не фантазия, как, может быть, он наклонен был думать.

да и Рогожин сам почему-то особенно охотно взял князя в свои собеседники, хотя в собеседничестве нуждался, казалось, более механически, чем нравственно; как-то более от рассеянности, чем от простосердечия; от тревоги, от волнения, чтобы только глядеть на кого-нибудь и о чем-нибудь языком колотить.