Вы ординарность напыщенная,ординарн­ость не сомневающаяся и олимпически успокоенная.Вы рутина из рутин!Ни малейшей собственной идеи не суждено воплотиться ни в уме,ни в сердце вашем никогда. Но вы завистливы бесконечно.Вы твердо убеждены, что вы величайший гений,но сомнение все-таки посещает вас иногда в черные минуты, и вы злитесь и завидуете.

-Пройдите мимо нас и простите нам наше счастье!-проговорил­ князь тихим голосом.

– Не он польстил, а я польщена.

Бросая ваше семя, бросая вашу "милостыню", ваше доброе дело в какой бы то ни было форме, вы отдаете часть вашей личности и принимаете в себя часть другой.

- Я не был влюблен, - отвечал князь так же тихо и серьезно,- я был счастлив иначе.

Вы до того добры, до того простодушны, что мне становится даже вас жаль иногда. (с) Генерал Мышкину

приговоренного к смерти, которому естественно стало казаться, что все люди, кроме него, слишком жизнью не дорожат, слишком дешево повадились тратить ее, слишком лениво, слишком бессовестно ею пользуются, а стало быть, все до единого не достойны ее!(с) Ипполит

зрения, он возбуждал в нем решительное и грубое негодование. – А генеральша когда принимает? – спросил князь, усаживаясь опять на прежнее место. – Это уж не мое дело-с

Князь даже и не замечал того, что другие разговаривают и любезничают с Аглаей, даже чуть не забывал минутами, что и сам сидит подле нее. Иногда ему хотелось уйти куда-нибудь, совсем исчезнуть отсюда, и даже ему бы нравилось мрачное, пустынное место, только чтобы быть одному с своими мыслями, и чтобы никто не знал, где он находится. Или, по крайней мере, быть у себя дома, на террасе, но так, чтобы никого при этом не было, ни Лебедева, ни детей; броситься на свой диван, уткнуть лицо в подушку и пролежать таким образом день, ночь, еще день. Мгновениями ему мечтались и горы, и именно одна знакомая точка в горах, которую он всегда любил припоминать, и куда он любил ходить, когда еще жил там, и смотреть оттуда вниз на деревню, на чуть мелькавшую внизу белую нитку водопада, на белые облака, на заброшенный старый замок. О, как бы он хотел очутиться теперь там и думать об одном, - о! всю жизнь об этом только - и на тысячу лет бы хватило! И пусть, пусть здесь совсем забудут его. О, это даже нужно, даже лучше, если б и совсем не знали его, и все это видение было бы в одном только сне. Да и не все ли равно, что во сне, что наяву! - Иногда вдруг он начинал приглядываться к Аглае и по пяти минут не отрывался взглядом от ее лица; но взгляд его был слишком странен: казалось, он глядел на нее как на предмет, находящийся от него за две версты, или как бы на портрет ее, а не на нее самое.

Все ваши мысли, все брошенные вами семена, может быть уже забытые вами, воплотятся и вырастут; получивший от вас передаст другому. И почему вы знаете, какое участие вы будете иметь в будущем разрешении судеб человечества?