Мало того, что любит, влюблена!

Прощайте. Разве можно жить с фамилией Фердыщенко? А?

- Сейчас, сейчас, молчите; ничего не говорите; стойте...я хочу посмотреть в ваши глаза...Стойте так, я буду смотреть. Я с Человеком прощусь.

В первый раз в жизни он видел уголок того, что называется страшным именем “света”. [...] Обаяние изящных манер, простоты и кажущегося чистосердечия было почти волшебное. Ему и в мысль не могло придти, что всё это простосердечие и благородство, остроумие и высокое собственное достоинство есть, может быть, только великолепная художественная выделка. Большинство гостей состояло даже, несмотря на внушающую наружность, из довольно пустых людей, которые, впрочем, и сами не знали, в самодовольстве своем, что многое в них хорошее — одна выделка, в которой при том они не виноваты, ибо она досталась им бессознательно и по наследству.

"Была ли это женщина, прочитавшая много поэм или просто была сумасшедшая. Вл всяком случае эта женщина, - иногда с такими циническими и дерзкими приемами, - на самом деле была гораздо стыдливее, нежнее и доверчивее, чем можно было о ней заключить. Правда, в ней было много книжного, мечтательного, затворившегося в себе, и фантастического, но зато сильного и глубокого."

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия человеческого.

Согласен, что я могу тогда злиться на темный и глухой жребий, распорядившийся раздавить меня как муху и конечно, не зная зачем.

вы начинаете ничему не верить и всё предполагать...

Я всех хотел оставить, всех, - но их не было никого, никого не было...

И что это в самом деле, господа: ни одного-то слова нельзя сказать искренно, тотчас же вы обижаетесь!