Цитаты из аудиокниги «Интервью с вампиром», страница 20

– Включайте запись и ничего не бойтесь.

Но главное – его глаза. Когда я смотрел в них, мне казалось, что я стою на самом краю света совсем один… на овеваемом ветром песчаном берегу океана, а вокруг тишина, только рокот волн, накатывающих на берег…

Что же надо было сделать Христу, чтобы я пошел за ним, как Петр или Матфей?

Прежде всего хорошо и со вкусом одеться, впридачу к этому иметь густые белокурые волосы.

“Do you understand me when I say I did not wish to rush headlong into experience, that what I’d felt as a vampire was far too powerful to be wasted?”

“Yes,” said the boy eagerly. “It sounds as if it was like being in love.”

Killing is no ordinary act.

"«Ты думаешь, она тоже кукла?» – спросил я и положил ладонь на фарфоровую головку. Мадлен резким движением вытащила куклу из-под моей руки и, упрямо стиснув зубы, посмотрела мне в глаза.

«Ребенок, который никогда не умрет! Вот кто она для меня», – она выговорила это как заклинание.

Но теперь я видел перед собой медленное угасание жизни в теле изможденном, но все еще отказывающемся сдаться вампиру, годами сосавшему из него соки, имя которому - время.

И я увидел - вот мои подлинные божества, те же, что у всех: пища и деньги, безопасность и комфорт...Прах земной.

Париж же самодостаточен; он - особая ниша во вселенной, выдолбленная и хранимая вековой историей. По крайней мере, таким он был во времена Наполеона III: огромные здания, величественные соборы, широкие блистательные бульвары и узенькие извилистые средневековые улочки - город, необъятный и нерушимый, как сама природа. Все приходились там ко двору, всё принимали его ветреные, зачарованные жители; в шумных галереях, театрах и кафе снова и снова возрождались гении и святость, философия и война, фривольность и изящные искусства; казалось, даже если весь мир погрузится во тьму, здесь, в Париже, все равно будут расцветать ростки красоты и гармонии. Все подчинялись законам этой гармонии - величественные деревья, затенявшие улицы, полноводная Сена, несущая свои волны сквозь самое сердце города. Казалось, земля, политая потом и кровью, перестала быть просто землей, преобразилась - и появился Париж.

- Но по большому счету это был вопрос морали, нравственный выбор. Потому что на самом деле чувство, или, если хотите эстетика, и мораль - это одно и то же.

- Я не понимаю, - сказал молодой человек. - Я всегда думал, что эстетическое чувство запросто может противоречить морали. Вспомните Нерона - он смотрел, как пылает Рим и наигрывал на арфе. Или такой распространенный случай: художник ради искусства бросает жену и детей.

- И оба они совершают нравственный выбор. С их точки зрения - с точки зрения творца, - они действуют во имя высшей цели. Не эстетические принципы художника вступают в противоречие с общественной моралью, а нравственные.