Цитаты из аудиокниги «Три сестры», страница 2

Я не любила ни разу в жизни. О,я так мечтала о любви,мечтаю уже давно,дни и ночи, но душа моя как дорогой рояль,который заперт и ключ потерян.

О, где оно, куда ушло мое прошлое, когда я был молод, весел, умен, когда я мечтал и мыслил

изящно, когда настоящее и будущее мое озарялись надеждой? Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны,

серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, безполезны, несчастны... Город наш существует уже двести лет, в нем

сто тысяч жителей, и ни одного, который не был бы похож на других, ни одного подвижника ни в прошлом, ни в

настоящем, ни одного ученого, ни одного художника, ни мало-мальски заметного человека, который возбуждал

бы зависть или страстное желание подражать ему. Только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие,

и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой,

картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не

слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же

жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери..

Я часто думаю: что, если бы начать жинь снова, притом сознательно? Если бы одна жизнь, которая уже прожита, была, как говориться, начерно, другая - начисто! Тогда каждый из нас, я думаю, постарался бы прежде всего не повторять самого себя, по крайней мере создал бы для себя иную обстановку жизни...

А я в самом деле никогда ничего не делал. Как вышел из университета, так не ударил пальцем о палец, даже ни одной книжки не прочел, а читал только одни газеты… (Вынимает из кармана другую газету.) Вот… Знаю по газетам, что был, положим, Добролюбов, а что он там писал — не знаю… Бог его знает…

Сидишь в Москве, в громадной зале ресторана, никого не знаешь, и тебя никто не знает, и в то же время не чувствуешь себя чужим. А здесь ты всех знаешь и тебя все знают, но чужой, чужой...

Вот таких, как вы, в городе теперь только три, в следующих поколениях — больше, все больше и больше, и придет время, когда все изменится по-вашему, жить будут по-вашему, а потом и вы устареете, народятся люди, которые будут лучше вас…

Я часто думаю: что, если бы начать жизнь снова, притом сознательно? Если бы одна жизнь, которая уже прожита, была, как говорится, начерно, другая - начисто! Тогда каждый из нас, я думаю, постарался бы прежде всего не повторять самого себя, по крайней мере, создал бы для себя иную обстановку жизни, устроилбы себе такую квартиру с цветами, с массою света...

Что ж? После нас будут летать на воздушных шарах, изменятся пиджаки, откроют, быть может, шестое чувство и разовьют его, но жизнь останется все та же, жизнь трудная, полная тайн и счастливая. И через тысячу лет человек будет так же вздыхать: «Ах, тяжко жить!» – и вместе с тем точно так же, как теперь, он будет бояться и не хотеть смерти.

Если не дают чаю, то давайте хоть пофилософствуем.

Когда нет стоящей жизни, то живут миражами. "Дядя Ваня'