Цитаты из аудиокниги «Глоток свободы», страница 8

Поскольку вы никого не желаете слушать, вам никто не может ничего сказать, а поскольку никто не может вам ничего сказать, вы так и остаетесь неприкосновенными. И никогда не считаете себя виноватыми.

А еще можно убедить себя, что это вовсе не трусость. С тем же успехом можно назвать это мудростью. Внушить себе, что мы умеем вовремя отступить. Что мы не любим копаться в дерьме. Что мы куда честнее всех этих людишек, которые без конца треплют языком, ровно ничем и никому не помогая.

Да, именно этим мы и утешаемся. Твердя себе, что мы еще молоды, но уже достаточно проницательны. Что мы держимся елико возможно дальше от этого муравейника, что эта глупость нас совершенно не трогает. Плевать мы на нее хотели. У нас есть нечто более ценное. У нас есть мы. Мы богаты иначе.

Для этого достаточно всего лишь обратить взоры внутрь.

Чего там только нет — у нас внутри! Наши головы забиты множеством вещей, не имеющих ничего общего с их расистскими бреднями. Там есть музыка и писатели. Дороги, пороги, берлоги. Шлейфы падающих звезд на квитанциях от карточки Visa, выдранные страницы и заполненные воспоминаниями счастливыми и ужасными. Песни и припевки, что вертятся на языке. Записки, хранимые «на долгую память», любимые книги, мармеладные медвежата и поцарапанные винилы. Наше детство, наши одинокие бдения, наши первые переживания и планы на будущее. Все эти часы лихорадочного ожидания под дверью и готовность помочь ближнему.

...обе мы ощущаем себя половинками одного целого и знаем, что одна без другой не многого стоит. А ведь мы с ней такие разные… Она боится собственной тени - я на свою плюхаюсь не глядя. Она переписывает от руки сонеты - я скачиваю на свой комп свежие хиты. Она обожает живопись - я предпочитаю фотографию. Она никогда не рассказывает, что у нее на сердце, - я выкладываю все что думаю. Она не выносит конфликтов - я стремлюсь прояснить ситуацию сразу и до конца. Ей нравится быть слегка под хмельком - я предпочитаю напиваться в дым. Она не любит тусовки - я не люблю сидеть дома. Она не умеет развлекаться допоздна - я не способна ложиться спать вовремя. Она терпеть не может играть - я терпеть не могу проигрывать. Она готова помогать всем и каждому - я добра лишь до известных пределов. Она никогда не выходит из себя - я взрываюсь по любому поводу. Она утверждает, что мир принадлежит тем, кто рано встает, - я умоляю ее говорить потише и дать мне выспаться. Она романтик - я прагматик. Она вышла замуж - я до сих пор порхаю по жизни беззаботной стрекозой. Она не способна спать с мужчиной без любви - я не могу спать с мужчиной без презерватива. Она… Она нуждается во мне, а я - я нуждаюсь в ней. Она никогда не судит меня строго. Принимает такой, какая я есть. С моим серым цветом лица и мрачными мыслями. Или с моим румянцем и розовыми надеждами.

"Ты меня удивляешь!"

...где кончается хорошее воспитание и начинается трусость?

Симон похож на нас: он не любит перебранок в конце банкета, боится конфликтов, всячески избегает открытых столкновений. Он утверждает, что это напрасный расход энергии и что нужно беречь силы для более интересных баталий.И нужно помнить еще одно: во всем этом - в нашем внешнем безразличии, в нашей сдержанности, а также в слабости - есть доля вины наших родителей.

Доля вины - и доля заслуги. Потому что это они приобщили нас к музыке и книгам. Это они рассказали нам о других вещах и заставляли смотреть на мир с большей высоты, с большего расстояния. Но именно они забыли дать нам главное - уверенность в себе. Им казалось, что это придет само собой... Увы, это была ошибка....она искренне верила, что ее окружение - единственное оправдание ее жизни на этой земле <а дальше был развод...>

...так кажется, принято выражаться.Принято у дураков!

Почему люди, умеющие перекричать других, внушают нам такую робость?! Почему мы безоружны перед воинствующим сбродом?!

Что было не так в нашей семье? И где кончается хорошее воспитание и начинается трусость?