Цитаты из аудиокниги «Яма», страница 10

смотрит всякий, кто хоть сколько-нибудь меня уважает. Иначе…

Он был умный, щедрый, ласковый человек, внимательный ко всем и, как видишь, слишком строгий к себе. – А мне это решительно все равно, – упрямо возразила Женька, – умный или глупый, честный или нечестный, старый

Но ведь все эти люди – сор, и жизнь их не жизнь, а какой-то надуманный, призрачный, ненужный бред мировой культуры

человеческим дыханием и испарениями нечистой кожи. Изредка появлялся в заведении

посмотрим. – Первое: она беспощадно красится, даже иногда и в ущерб себе. Отчего? Оттого, что каждый

Я такой воздушный полет однажды уже видела. Не дай бог никому. И стыдно, и опасно для здоровья.

Ей-богу, я хотел бы на несколько дней сделаться лошадью, растением или рыбой или побыть женщиной и испытать роды; я бы хотел пожить внутренней жизнью и посмотреть на мир глазами каждого человека, которого встречаю.

Красота этой женщины вместе с мыслью о ее ежеминутной, совсем легкой доступности волновала их воображение

гостя захороводила, что на содержание

Началась настоящая русская громкая и непонятная бестолочь. Розовый, белокурый, миловидный Толпыгин играл на пианино сегидилью из «Кармен», а ВанькаВстанька плясал под нее камаринского мужика. Подняв кверху узкие плечи, весь искособочившись, растопырив пальцы опущенных вниз рук, он затейливо перебирал на месте длинными, тонкими ногами, потом вдруг пронзительно ухал, вскидывался и выкрикивал в такт своей дикой пляски: Ух! Пляши, Матвей, Не жалей лаптей!..