Ратоборцы

Руки старика задрожали, когда он принялся есть, вознесши краткую молитву.

Дабы не смущать изголодавшегося человека, князь вышел из возка - поразмяться.

Дворский, подойдя к нему, тихонько спросил:

- А как же, Данило Романович, с посудою быть после него? Истребить - жалко! Путь ещё дальний!

- Ты что - рехнулся? - рассмеявшись, ответил ему князь. Дворский отрицательно покачал головой:

- Чему - рехнулся? Нет! Но ведь латынин! А о таковых поп в проповеди предостерегал: ни с ними в одном сосуде ясти, ни пити, ибо неправо веруют, и едят со псами и кошками... и желвы в пищу приемлют, и хвост бобровый!..

Князь перебил его:

- Стыдно мне от тебя такое слушать, Андрей Иванович! - сказал он.

Тянет православных приподнять завесу судеб господних...

Улыбнулся и Александр.

- Это так!.. - сказал он, слегка поглаживая светлую бородку. - Мне [лекарь] Абрагам жаловался: едва он успел приехать сюда, во Владимир, как бояра здешние прямо-таки одолели его: "Составь мне гороскоп!"

Добрый лекарь! Только - голод да нищета, дак и лекарства - тщета!..

Успели подраться - и один на один, и стенка на стенку, и улица на улицу, и цех против цеха, и ремесленник на купца!

Однако надзор, учреждённый от князя, был настолько бдителен и суров, что изувеченных и убитых под утро оказалось всего какой-нибудь десяток.

Дворский в ту же ночь побежал доложиться о такой беде самому Александру Ярославичу.

Невский сперва нахмурился. А потом вздохнул и промолвил:

- Ну что ж!.. У меня, в Новгороде, редкое вече без того обходится!..

- Брат!.. Государь!.. Ждали, ждут... все ждут спозаранку... И народ, и все, все тебя ждут... Истомились... Только ведь горе-то, горе-то какое!.. И не посмели мы знака подать...

Даниил сощурился и сурово произнёс:

- То - моё горе. А вы государя встречаете!..