Алмазный Меч, Деревянный Меч. Том 2Текст

12
Отзывы
Читать фрагмент
Как читать книгу после покупки
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Впрочем, гномы не такой народ, чтобы их легко можно было б испугать призраками. Когда тревога становилась до неприличия сильной, Сидри лишь покрепче стискивал гладкий, холодный эфес Алмазного Меча.

Он шёл длинными извивами винтовых лестниц. Шёл в полной тьме, на ощупь; факелы ему заменяло дивно обостренное Драгниром чутьё.

Путь наверх оказался куда как длинен. Тайная дорога потому и была тайной, что вела в обход всех сколько-нибудь крупных залов, мастерских и копей.

Сидри шагал и дивился. Быть может, сумей он раньше отыскать вход в эту галерею, им бы не пришлось пробиваться вниз силой, с такими трудами и потерями. Но… тогда тайна стала бы известна и его спутникам. Быть может, он, Сидри, ещё мог бы положиться на слово Вольного – но вот Каменный Престол не положился бы никогда. Тем более они никогда бы не потерпели проникновения в тайну Алмазного Меча девушки-волшебницы. Дитя человеческой расы не смеет касаться гномьих святынь. А то она… с её-то проницательностью… могла и догадаться кое о чём. Например – хотя бы приблизительно! – о том, что есть Драгнир и на что способна заключённая в нём мощь.

Нет, Тави должна была погибнуть. И унести с собой всё, что знала. А кроме того, сэкономить Каменному Престолу изрядную сумму денег – из тех, что пришлось бы выплатить ей по завершении миссии. А кому, как не Сидри, было знать, каким трудом достаются гномам тяжёлые золотые кругляшки имперской чеканки! Согнанные со всех мало-мальски крупных золотых приисков, лишённые доступа к жилам, гномы вынуждены были пробавляться самыми бедными рудами, которыми раньше побрезговали бы даже алчный гоблин или кобольд. Но и в этом случае Каменный Престол, по крупицам копя золото, не осмеливался подделывать монеты Империи. Разумеется, подземным мастерам ничего не стоило бы воссоздать форму, причём так, чтобы даже на монетном дворе ничего бы не заподозрили… но их несравненное искусство ничего не могло сделать против магии Радуги. Волшебники Семицветья пристально следили за полновесностью ходившей в их владениях монеты, и ещё каким-то образом они всегда знали, где она отчеканена. Трупы фальшивомонетчиков, болтавшиеся на косых крестах возле самых оживлённых перекрёстков неподалёку от Мельина, были куда как красноречивы.

Всё золото гномам шло от торговли. А уже имперские купцы, разумеется, всегда брали товары подземных обитателей по дешёвке. Даже полудрагоценные камни, милостиво оставленные «на поживу» гномам. Что же говорить о железных крицах или полуобработанных заготовках! Разумеется, о том, чтобы ковать на продажу оружие, и речи быть не могло.

Ну что ж, значит, он, Сидри, сделал вдвойне доброе дело. Сколько пришлось надрываться его соплеменникам, чтобы добыть те самые золотые имперские кругляши, которыми Тави и Кан-Торог надеялись получить свою плату! Сколько пролито было пота, сколько пришлось перелопатить бедной, полупустой руды, сколько пережечь угля, чтобы в конце концов казна Каменного Престола стала хоть сколько-нибудь полнее! Сидри без преувеличения считал, что выпускать из рук просто так хоть одну доставшуюся таким трудом монетку – не что иное, как преступление.

Он поднимался молча, лишь изредка позволяя себе краткий отдых. Гномы могут подолгу обходиться без пищи, правда, возмещая сие неумеренным обжорством, как только представляется возможность. Потом, когда кончится Ливень, он выберется наружу. У него окажется фора в несколько дней, пока добытчики из Хвалина и даже пережидающие Ливень в Главном Чертоге гномьего королевства наконец рискнут высунуть носы из своих убежищ.

Всё хорошо, Сидри…

Галерея закончилась крошечной квадратной камерой – тупиком. Гном засветил один из немногих оставшихся у него факелов, несколько мгновений осматривал её, сосредоточенно посвистывая, а затем нажал на едва заметный выступ, притаившийся в дальнем углу как раз на высоте его, Сидри, глаз.

Послышался глухой скрежет. Несмотря на прошедшие годы, сооружённый гномами механизм работал безупречно. Плиты одной из стен начали расходиться; гном поспешил нажать на скрытый рычаг вторично, боясь пустить внутрь капли Смертного Ливня. Каменные ставни послушно сомкнулись.

Натёкшую лужицу ядовито-желтой жижи гном долго и тщательно забрасывал каменной крошкой. Ему вновь повезло – галерея открывалась в один из древних наблюдательных пунктов, разбросанных по южным склонам Хребта Скелетов. Теперь оставалось только спуститься вниз – не по лестнице, а по скале.

Как только кончится Ливень.

* * *

Бешеный бег сквозь тьму. Ноги сами несли Тави, несли неведомо куда, повинуясь только одному приказу – вперёд и вверх. Горы послушно раскрыли перед ней свое чрево, она мчалась по запутанным тоннелям, не думая, не запоминая дороги, влекомая одной лишь мыслью – подальше от явившегося из мрака чудовища.

…Остановилась она, лишь когда совсем выбилась из сил. Мрак навалился со всех сторон удушающей массой, и только сейчас Тави поняла, что всё время, пока бежала, она оставалась в абсолютной, непроглядной тьме без малейшего проблеска света. И при том каким-то чудом умудрилась ни разу не споткнуться и ни на что не налететь. Сейчас, когда унималось бешеное биение сердца, она уже могла припомнить – вся паутина тоннелей предстала ей в каком-то неярком сером свете, угасшем, как только она остановилась. Кажется, сейчас она на какой-то развилке… Девушка ощупью добралась до стены, села. Зверски хотелось пить, пришлось свернуть голову сберегавшейся на чёрный день фляжке.

Вода тяжёлыми глотками катилась вниз по горлу. Тави усилием воли сдержала готовый вот-вот прорваться панический страх – она одна, заблудившаяся во тьме неведомых переходов, где и сами гномы не ходили без света, что она станет теперь делать, на самом краю неотвратимой гибели?

«Ты волшебница, моя дорогая. Ну так и поступай соответственно».

Заплечный мешок был цел, на месте оказалось и оружие (хотя, когда ТАК улепётываешь, во все лопатки, не диво остаться и без штанов); самое же главное – глубоко внутри тлела негаснущая искорка магии, то, что дает жизни волшебника и цель, и смысл.

«Ну-ка, хватит сидеть, – прикрикнула на себя Тави. – За работу, подруга! Надо… надо отыскать… Кан-Торога…»

Каждое последующее слово давалось всё тяжелее и тяжелее. Неужели ей придётся вновь спускаться вниз, туда, где её, наверное, уже поджидает козлоногий?.. При одной мысли об этом сделалось дурно. И хотя Тави тотчас же обозвала себя всеми мыслимыми и немыслимыми словами, помогло это слабо.

«Трусиха! Ничтожество! Дрянь!»

Однако коленки всё равно дрожали. Мощь магии козлоногого явно на голову превосходила силы Тави; открытого боя ей не выдержать. Если б не та невесть откуда пришедшая помощь, она бы уже была мертва… точнее, хуже, чем мертва.

Но бросить Кана непогребённым – значило оскорбить, гибельно унизить не только погибшего друга, но и всю расу Вольных, принявших в своё время Тави, учивших её, кормивших и защищавших. Человек по крови, Вольная по духу – и до конца дней своих ей пребывать в этой мучительной раздвоенности.

Конечно, будь на её месте Кан-Торог, он не колебался бы ни секунды, призналась себе волшебница. Не думая об опасности, он пошёл бы искать её тело – чтобы похоронить так, как положено, или погибнуть.

И не важно, что при этом он сам наверняка бы погиб. Вольные очень плохо умеют отступать.

И куда, во имя всего святого, делся Сидри? Гном всё время держался рядом с ней, а потом как-то разом, внезапно, исчез. Козлоногий что-то говорил об этом… но мог запросто и соврать. Сидри не праздновал труса, он дрался наравне со всеми и не показывал спины… едва ли его так просто испугала горящая тьма, принявшая облик исполинского пещерного дракона.

Значит, надо отыскать ещё и гнома. Тави тяжело вздохнула, нащупала мешок и потянула за тесьму.

Не всегда новые способы лучше старых. После того как дедовская предметная магия несколько раз сработала там, где спасовало волшебство куда более современных систем, Тави отчего-то больше доверяла сейчас засушенным корешкам и мышиным лапкам, чем сосредоточению, концентрации и визуализации, как говаривали маги Радуги.

Потратив самую малость Силы, чтобы засветить отщеплённую от факела лучинку, девушка принялась раскладывать на полу запасенные ингредиенты.

Потом пришлось долго и нудно вычерчивать концентрирующую пентаграмму. Пыхтя, Тави вымеряла углы – горе тому волшебнику, у кого линия хоть на волос отклонится от истинного положения, того единственного, в котором уравновешиваются магические потоки!

…А тут ещё вдобавок – неровный пол, выбоины, трещины и тому подобные сюрпризы. Решение задачек «на неровности» относилось к числу наименее любимых Тави занятий. Больше, чем их, она не могла терпеть только благотворительность.

Когда она, вся взмокнув, наконец обессиленно привалилась к стене, в глазах у неё всё плыло от напряжения, ныла перенатруженная спина. Зато пентаграмма – восхитительная, несравненная пентаграмма, учитывая условия, в каких пришлось её чертить! – была готова, и чашечки с ароматическими смолами стояли в остриях лучей, и специально подобранные композиции кореньев и камней – в основаниях, и аккуратно расщеплённые надвое свечки – на главных пересечениях, Наставник мог бы ею гордиться.

Теперь дело за малым – отыскать козлоногого. И Сидри. И… мёртвого Кана. Если чудище уже убралось из того зала, где разыгралась схватка, Тави спокойно спустится.

Без кремня и огнива, сами собой, затеплились свечи. Мягкие огненные язычки скользнули по сложенным в чашки благовониям. Весь этот обряд был, кстати, отнюдь не шаманством, не подделкой или подпоркой для начинающих колдунов, ещё не умеющих сосредоточиться в должной степени. Тави чувствовала, как вся эта, на первый взгляд такая нелепая, бутафория и в самом деле цепляется за какие-то неведомые, глубинные ответвления потоков магических Сил; цепляется, тащит их на поверхность, заставляет повиноваться беззвучным приказам легионы странных, обитающих в толще скал неразумных существ; и как эти легионы, подстёгиваемые невидимыми бичами, послушно приходят в движение, растекаясь по истощённым рудным жилам, скользя по едва-едва заметным, тончайшим водным ниточкам, пронизывающим скалы; спешат, торопятся, бегут, выполняя пока ещё не её, Тави, приказы, но повеление заключённых в пентаграмме куда более могущественных сил. При попытках проникнуть глубже в суть этих иерархий Тави почти мгновенно становилось дурно. Она не понимала, почему столь примитивные приёмы неожиданно оказываются на удивление действенны, почему предметная магия, магия пришепётываний и заговоров, бессмысленных обрядов и ещё более бессмысленных ритуалов сплошь и рядом оказывается сильнее магии утончённой, магии мысленной, опирающейся лишь на дар и способности самого волшебника…

 

Тем не менее древнее заклинание Поиска под Твердью сработало на славу. Тави почувствовала одного из своих спутников. И, увы, Кан-Торог был мертвее окружающего девушку камня. Опалённое подземным огнём тело так и осталось лежать возле стены огромного зала, где Вольный принял свой последний бой.

А Сидри? Где он? Перед мысленным взором Тави огненно-алым светом пылала обнажившаяся на краткое время сеть тоннелей, залов и переходов; гнома нигде не было. Ни его самого, ни его тела. Он исчез, исчез бесследно, как будто сама Тьма поглотила его, обратив в часть себя.

Козлоногого, кстати, тоже нигде не было видно. Громадный зал, где разыгралась трагедия, оставался пуст. Сейчас Тави видела его весь, от края до края – ничего необычного. Тьма куда-то попряталась, Псы скрылись, и нигде ни малейших признаков того Тёмного Стража, с которым они сражались.

Только одинокое тело Кан-Торога. И зажатый в руке Вольного меч.

Тави тяжело вздохнула. Похоже, их предприятие закончилось полным провалом. Кан убит, Сидри сгинул бесследно – наверное, утащен слугами козлоногого… ведь, даже испугайся он и сбеги, Тави увидела бы его след.

Нет, об их миссии пора забыть. И думать о том, как выбраться отсюда самой. И как рассказать обо всём Кругу Капитанов.

Но прежде всего следует похоронить Кана.

Тави вновь вздохнула и погасила заклятье. Надо идти вниз. Дорогу она отыщет – волшебница она в конце концов или нет?

* * *

Патриарх Хеон мог быть доволен. Снадобье Ланцетника действовало надёжно. Можно сказать, било наповал, лишая силы даже самые мощные заклятья Радуги. Пращники из личной охраны Патриарха забросали башню магов тлеющими свёртками с искусно составленной смесью множества трав – дым напрочь отбивал у волшебников способность колдовать. А потом искусно разогревший толпу Марик взял башню приступом. Разумеется, первыми пробившимися внутрь (но отнюдь не полегшими в рукопашных схватках с ошалевшими от всего случившегося защитниками) были не уличные оборванцы – тем достались пленницы, – а люди Патриарха. Очень быстро и решительно наложившие лапу как на денежный ящик магов, так и на весь арсенал волшебных средств. Ланцетник и его помощник гном не теряли времени даром, торопясь выпотрошить захваченную башню. Все отлично понимали, что маги очень, очень скоро опомнятся.

Посыльные меж тем приносили все сплошь хорошие вести. Император поднял три когорты, очистил придворные миссии Орденов и сейчас двигался к их подворьям. Одна когорта – Аврамия – идёт на помощь сюда, в Чёрный Город. Волшебники, похоже, растерялись и не знают, что делать. За секрет противодействия их чарам Патриарх в своё время заплатил Ланцетнику столько золота, сколько тот смог унести, а унести он смог поистине немало, несмотря на свою выдающуюся худобу. Правда, львиную долю добычи Ланцетник потом оставил в руках ловких шулеров, работавших на Хеона, так что, если не считать некоторого гонорара карточным виртуозам, потери свои Патриарх возместил. Впрочем, окажись Ланцетник хоть самим святым Дунстаном, презиравшим все людские пороки, и не вернись к Хеону и малой толики потраченного золота, он бы ни о чём не жалел. Потому что не признанный той же Радугой лекарь, травник, алхимик, оружейник и самую малость маг, хотя, само собой, без патента, Ланцетник сумел-таки отыскать такое сочетание самых на первый взгляд безобидных растений, дым которых обладал способностью парализовать саму способность магов творить чары, вызывая у них жесточайшие приступы болезненного кашля. Изобретение Ланцетника было с успехом испробовано – сперва на ведьмах или иных хоть немного владевших магией и приговорённых к смерти самой же Радугой.

И вот настал звёздный час…

Под землёй было сухо и чисто. Патриарх заранее позаботился о том, откуда он станет командовать атакой. Как, впрочем, и о том, куда он отступит в том случае, если атака окажется неудачной.

В этом и состояло его отличие от Императора. Императору отступать было некуда.

– Что с башней Флавиза? – отрывисто спросил Патриарх.

– Окружена-с, сейчас задымляют-с, ваше патриаршество.

– Экселенц! – Бесцеремонно расталкивая сгрудившихся вокруг Патриарха, к нему пробирался Ланцетник. – Экселенц! Мы нашли… в общем… талисман, очень мощный, позволяющий…

– Короче, мэтр Ланцетник, – поморщился Патриарх.

– Радуга оправилась от неожиданности и сейчас перейдёт в контратаку, – упавшим голосом сообщил алхимик.

– Почему ты так уверен? – с каменным лицом спросил Патриарх, игнорируя явный испуг на лицах его людей.

– Амулет… талисман… он… позволяет оценить…

– Короче, подсказал талисман. – Хеон оборвал мэтра. – Ты уверен, что это…

– Уверен, экселенц, – проскрипел Ланцетник. – Надо как можно скорее…

– Это ясно и так. – Патриарх начал отдавать приказы: – Рассыпаться. Пусть магия Радуги жжёт тупых мужланов, что полезли сейчас с вилами и топорами на ночные улицы Мельина. Переждать. Но башню Флавиза…

– Туда-то они и ударят в первую очередь, – сухо скрипнул Ланцетник. – Туда вот-вот ворвутся…

Патриарх и глазом не моргнул.

– Фихте! Подкрепление к башне Флавиза. Пусть пока не вмешиваются и держатся в тени. Отправь два полных тагата.

– Но, экселенц… – не выдержал Ланцетник.

– Тебе, кстати, лучше тоже отправиться туда, – обернулся Патриарх. – Двинемся сразу после их удара.

Ланцетник прикусил язык и как-то бочком-бочком заковылял прочь. Приказы Патриарха Хеона не обсуждались и не повторялись.

– Атакуем башню Лив! – доложил очередной гонец. Дождался патриаршего кивка и тотчас умчался прочь.

– Что-то Император задерживается… – задумчиво проговорил Хеон как раз в тот миг, когда и пол, и стены, и потолок заходили ходуном, а воздух отчего-то наполнился горьким запахом – пережжённого пепла, как выразился служка Фихте.

Люди вокруг Патриарха замерли. О, ни один из них не был трусом, но сейчас Хеон ощутил, как над всеми ними начинают расправляться совиные крылья Страха.

Слишком уж могущественна Радуга. И слишком уж неудобно то оружие, с которым они вышли против Орденов Семицветья.

– Что, оробели? – спокойно, не повышая голоса, сказал Патриарх. – Намочили штаны? Сейчас побежим сдаваться и просить прощения? Фихте! Давай гони своих бездельников! Я должен знать, что там случилось…

* * *

Аврамий всё сделал правильно. Ему в отличие от того же гнома – помощника Ланцетника – не требовалось копить обиды на магов. В любой Империи есть люди, превыше всего – и даже собственной жизни – ставящие так называемое благо государства, разумеется, так, как они его сами понимают. Под благом Империи легат понимал безусловное повиновение Императору и всяческое укрепление его, Императора, власти. Так решили боги, так решил Спаситель. Значит, так будет лучше и для людей. А когда на Империи, как пиявки, висят маги… то чем скорее они уйдут, тем лучше.

Радугу Аврамий знал не понаслышке. Его родная сестра была волшебницей Ордена Лив. И семья ничего не слыхала о ней вот уже семь лет – с того момента, как четырнадцатилетняя девочка-подросток без колебаний переступила порог башни магов в Мельине.

Когорта шла неплохо. Легат служил не так долго, однако все старые воинские хитрости знал назубок. В городе достаточно более-менее безопасных крысиных нор, где можно отсидеться. Центурионы не станут спешить выдавать беглецов, если дело, по их мнению, грязное. Однако сейчас манипулы шли ходко и ровно, не нарушая строя, длинной железной змеёй, протянувшейся по улицам замершего от ужаса города.

И никто не пытался улизнуть от отработки своего легионерского жалованья.

Белый Город остался позади. Впереди – Кожевенные ворота и за ними – город Чёрный. Там, где сейчас вот-вот начнётся настоящее дело.

Кожевенные ворота… Слишком узки. Стары и слишком узки. Манипулам придется перестраиваться на ходу. Затор. Потеря времени…

Когорта Аврамия не зря набиралась из мельинских уроженцев. И потому никто не удивился его команде:

– Через стену! На крюках!

Отчего-то легату очень не хотелось протискивать свою когорту, все восемьсот мечей, через узкое игольное ушко старых ворот. Стража от них уже ушла, но тяжеленные створки были наглухо закрыты. Засов – настоящее бревно – задвинут до отказа.

– Открывайте! – бросил легат.

Его когорта уже разворачивалась вправо и влево от ворот. Легионерские сапоги ступали по плоским крышам, во множестве летели забрасываемые за края бойниц крюки с длинными верёвками; десятки людей уже лезли вверх.

Несколько воинов рысью подбежали к воротам. Засов медленно двинулся в сторону.

Легат Аврамий отчего-то с тревогой взглянул на вечернее небо – по-осеннему тёмное и недоброе. И – отошёл подальше от Кожевенных ворот.

В следующий миг Радуга показала, что слухи о её растерянности и неспособности контратаковать, мягко говоря, преувеличены.

Аврамий видел, как это было. Видел, как облака внезапно набрякли алой сияющей каплей. Как эта капля потянулась вдруг вниз, как стремительно истончилась огненная нить, ещё удерживавшая страшный подарок магов высоко над землёй, и как наконец эта нить не выдержала и огненная капля сорвалась.

Земля встала на дыбы. Жидкий огонь плеснул во все стороны, и всё, к чему он прикасался, тоже обращалось в огонь. А там, куда упала капля, там, где только что были Кожевенные ворота и прилегавшая к ним небольшая площадь (вместе с парой-тройкой домов), там сейчас кипел котёл чистого белого пламени. В небе же, размётывая тучи, стремительно рос чёрно-алый огненный гриб, плюющийся короткими молниями, разбрасывающий вокруг себя десятки и сотни таких же капель, что и породившая его самого, только поменьше…

От десятка легионеров не осталось ничего, даже пепла.

Аврамий с трудом приподнялся на локте. Дорогу преграждал костёр – костёр, в котором пищей пламени служил сам камень. Горели скелеты привратных башен, горели остовы соседних домов, по несчастью возведённых слишком близко; пылала мостовая, расплавленная алая масса мало-помалу проваливалась всё глубже и глубже, словно огонь, раз получив пищу, и не думал успокаиваться. С шипением и треском полыхала стена – точно деревянная, а не из крепчайшего камня. Однако легионеры как ни в чём не бывало продолжали лезть через неё.

Аврамий дал знак сигнальщикам. Пусть разверзнутся небо и земля, пусть облака запылают огнём, когорта должна услышать знакомый приказ: «Рассыпься и жди!»

Удостоив пожар не более чем парой взглядов, легат махнул окружавшим его охране и сигнальщикам. Время идти за стену и им. Когорта ждёт.

А маги хоть и сильны, но тоже промахиваются.

«Будем надеяться, что этот промах не останется единственным», – подумал легат, отпуская верёвку по другую сторону стены.

* * *

Оставаться в стороне, когда его воины штурмуют подворье Лива, Император не мог и не хотел. Вычурные доспехи с гербом державы – разъярённым василиском – были выкованы гномами. Император сам испытывал нагрудник. Пущенное со всей силы копьё сломалось, а на блестящей поверхности металла не осталось даже царапины. Давно, очень давно были сотворены эти доспехи… в те годы, когда люди и гномы помирились на время.

Когда вместе сражались против эльфов и Дану.

На высокой арочной галерее внезапно появилась облачённая в голубое женская фигура. Император едва успел вскинуть руку, останавливая мигом нацелившихся в волшебницу арбалетчиков.

Он угадал – чародейка высоко подняла не отягощённые оружием руки в знак того, что хочет говорить. Понятно, что маги не нуждались в мечах и стрелах; однако повернутые к врагам открытые ладони всегда означали только одно – знак мира, предложение переговоров.

– Что произошло, повелитель?! – с неподдельным отчаянием в голосе выкрикнула волшебница. – Зачем это безумие? Почему ты убиваешь нас? Что мы тебе сделали?..

Чёрный камень в перстне Императора потеплел, как и всегда, если рядом начинала твориться какая-то волшба.

Сулле, второму легату и командиру манипулы арбалетчиков, достаточно было одного едва заметного кивка головы повелителя.

 

Воздух на миг потемнел и сгустился от стрел.

А перед облачённой в голубой плащ чародейкой засветился жемчужно-серый овал призрачного щита. Слишком мало времени оставалось у неё на более изощрённое заклятие.

Тяжёлые железные дроты, что насквозь прошивали всадника в полном защитном вооружении, бессильно отскакивали от новосотворённой преграды.

– Это твое последнее слово, Император? – донеслось с высокой галереи. – Тогда да узришь ты гнев…

Император вскинул руку. Впереди уже нарастал рёв хлынувших внутрь подворья легионеров; у Голубой волшебницы оставалось совсем мало времени на достойный ответ, и Император надеялся, что его чёрный камень в состоянии хотя бы ненадолго отвлечь чародейку.

Теплота камня означала творение чар. И сейчас эта теплота поднималась от перстня вверх по руке. Камень – и заключённое в нём существо – готовились исполнить приказ. Подарок самой Радуги обращался против неё. Пусть это далеко не самый сильный амулет, не самый сильный талисман, но в течение многих столетий он верой и правдой служил повелителям Империи, он помнил каждое биение сердца каждого из Императоров, он знал вкус их крови, что, случалось, лилась на него из ран; и нынешний владелец перстня верил, что всё это не могло пройти бесследно.

Вокруг вытянутой руки Императора стремительно сгущалось багряное облако. Всё, о чем он мог сейчас мечтать, – это если не рассеять, то хотя бы растянуть прикрывавший волшебницу щит.

Силы камня пришли в движение; они видели цель и сами знали, что делать.

Десятки и сотни крошечных крылатых существ, состоящих из одних лишь кожистых крыльев и жилистых лап с громадными когтями, что призваны были для одной-единственной цели, с истошным воем рванулись в атаку. Им было отпущено совсем немного времени, вся жизнь их длилась несколько мгновений – долететь до щита волшебницы… и всё.

Могучие силы, вызвавшие эти существа к жизни, давшие им на мгновение новые тела, вновь свёртывались тугими глобулами, уходя внутрь чёрного камня.

По руке Императора струилась кровь, обильно сочась прямо из пор. «Камень ничего и никогда не делает даром, если только не спасая жизнь своего господина – или, может, просто того, кому он разрешает носить себя?» – вдруг подумалось Императору.

Повелитель повернулся к Сулле, но командир арбалетчиков уже всё сделал сам. Имперские стрелки умели перезаряжать своё страшное оружие за считанные мгновения, с невообразимой быстротой ловя прицел.

Пёстрая туча вызванных камнем существ уже вцепилась в края сотворенного волшебницей щита.

– Прочь! Прочь, вы!.. – услыхал Император отчаянный вскрик девушки.

Слишком поздно.

Крылатые твари горели и корчились в мгновенно брошенном чародейкой огненном шлейфе, но свое дело они сделали. На краткий миг, но они растянули, разорвали несокрушимую, казалось бы, преграду, открыв дорогу второму залпу арбалетчиков Суллы.

На сей раз имперские стрелки не промахнулись.

Огонь ничего не мог сделать с железными дротами. Растянутый, с прорехами щит тем не менее отразил почти все стрелы – за исключением двух. Одна вошла в щеку волшебницы, пробив навылет голову, другая впилась под левую грудь.

Маги Семицветья живучи. Могучие чары не раз и не два спасали даже самых тяжелораненых. И, наверное, будь стрела лишь одна, волшебница Лива сумела бы спасти себя.

Но на два смертельных ранения её не хватило.

Арбалетные стрелы отбросили девушку к дальней стене галереи – такова была сила удара. Голубое, ещё не успевшее пропитаться кровью платье исчезло за изломом парапета.

Когорта отозвалась восторженным рёвом.

Легионы Империи умели брать приступом любые крепости. Вот и сейчас – не прошло и мгновения, а вверх уже летели канаты с крюками и самые отчаянные уже карабкались по ним, точно обезьяны в южных лесах.

Однако здесь не было мэтра Ланцетника с его травами. Гибель одной магички ещё не означала поражения остальных.

Император скомандовал общую атаку. Скорее, скорее, пока остальные не оправились от потрясения, пока не выстроили новую защиту; он понимал, что использовать чёрный камень вторично уже не сможет.

Резервные манипулы двинулись на приступ.

С этой книгой читают:
Развернуть
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»