Инга Максимовская

сейчас словно хряк, вывалявшийся в грязи. Мамонт, блин, ушастый. – Дядя Хлебушек, вы чего тут? – появилась на крыльце рядом с бледной матерью Варя, и теперь с интересом рассматривал мой позор, прищурив глазища. – Варя, Вовка… Его нет, – прорыдала Прасковья, громко. – Он наверное… – Да в кухне он, пирожки жрет,– фыркнуло мелкое исчадье.– Чего ему будет то? Говорит не помнит, как там оказался. Вроде в окно влетел открытое, Гарри

потеряла проклятый носитель. Точнее, спрятала и забыла где. Вы мне не нужны, ничего личного. Я просто делала свою работу. – Ты ведь врешь. Решила отомстить

тебе я просто язык вырву. Чтобы чушь не несла. Корюшка бледненькая лежит в кровати дорогущей клиники. Чтото странно, что скорая привезла ребенка с улицы в шикарную дорогую больницу. Но эта мысль ускользает из моей головы, когда я вижу мою доченьку, целую и невредимую жующую шоколадку.

мартышки. Громко топая по немытому полу кроссовками он метнулся во тьму

мужественного предплечья хлынула кровь. Из котика тоже что-то хлынуло. Не кровь. В комнате адски завоняло– Держи этого паскудыша

может просто сама такая же, как он. Больше я не позволю себе слабости. Я Матвей Милосский. И это я ломаю людей.