Читать книгу: «Симулякры»

ГЛАВА 1: «Станция-призрак»

Загадка: Почему заброшенная станция выглядит как жилой комплекс?

Часть первая. Прибытие на «Симулякр»

«Норка» вынырнула из гиперпространства с тихим щелчком.

Глюк оторвался от натирки палубы.

— Мы прилетели?

— Прилетели, — ответил Чеддер.

— Куда?

— На станцию «Симулякр».

— Это имя звучит как болезнь, — заметила Искра.

— Возможно, так и есть.

Чеддер включил внешние экраны.

Перед ними висела станция. Она была старой. Очень старой. Ржавые стыковочные узлы, облезлая краска, потухшие иллюминаторы. Антенны сломаны. Корпус вмятин.

— Выглядит как мусор, — сказал Гаджет.

— Выглядит как то, что не чистили годами, — поправил Глюк с ужасом в голосе.

— Разница есть?

— Грязь — это мусор. Но мусор можно выбросить. Грязь нужно оттирать.

Искра провела пальцем по сенсору.

— Сканеры показывают слабый пульс. Кислород есть. Температура — двадцать градусов.

— Жилая?

— Скорее, умирающая.

Тень молчала. Она всегда молчала перед высадкой. Потом спросила:

— СЫРО-МАКС уверен, что Мяус здесь?

— Координаты точные, — ответил Чеддер.

— Тогда лезем.

— Лезем, — согласился он.

Челнок отстыковался. Перелёт занял три минуты. Глюк успел протереть иллюминатор дважды. Крылатик сидел у него на спине и старательно повторял движения своей маленькой щёточкой.

— Пик! — радостно пискнул он, когда челнок коснулся стыковочного узла.

— Молодец, — сказал Глюк. — Ты чистишь лучше с каждым днём.

— Пик-пик!

Люк открылся.

Внутри станции было темно.

— Фонарики, — скомандовал Чеддер.

Они включили налобные лампы. Свет выхватил коридор. Узкий, длинный, с ржавыми трубами на потолке.

— Пахнет плесенью, — сказала Искра.

— Плесень — это грязь, — заметил Глюк.

— Ты прости, что мы тебя мучаем.

— Я привык. Чистота требует жертв.

Они пошли вперёд.

Коридор закончился шлюзом. Тень открыла его.

И все замерли.

За шлюзом был свет. Яркий, белый, стерильный.

— Это… — начала Искра.

— Это не может быть, — закончил Гаджет.

Они стояли в холле. Идеально чистом холле. Пол сверкал. Стены сияли. Растения в кадках были зелёными и живыми.

Глюк выкатился вперёд.

— Здесь… здесь нечего чистить, — прошептал он.

В его голосе был восторг и ужас одновременно.

— Это подозрительно, — сказала Искра.

— Что подозрительного в чистоте? — возмутился Глюк.

— То, что на заброшенной станции не может быть чисто.

— А если её кто-то убирал?

— Кто?

Глюк задумался.

— Призраки?

— Призраки не убирают, — сказала Тень. — Они пугают.

— А если это уборщики-призраки?

— Глюк, таких не бывает.

— Бывают. Я видел в одной передаче.

— Ты видел передачу про уборщиков-призраков?

— Это было документальное кино.

— На каком канале?

— Канал «Всё о чистоте».

Искра закатила глаза.

— Пошли.

Они двинулись по холлу. Стены были украшены табличками.

«ОТДЕЛ ПОДАВЛЕННЫХ ВОСПОМИНАНИЙ»

— Что это? — спросил Гаджет.

— Похоже на бюро, — ответил Чеддер.

— Какое бюро?

— Психотерапевтическое.

«ЛАБОРАТОРИЯ ЗАБЫТЫХ ОБИД»

«СЕКТОР САМООЦЕНКИ»

«АРХИВ НЕСБЫВШИХСЯ НАДЕЖД»

— Это офис, — сказала Тень. — Огромный офис.

— Кому нужен офис на заброшенной станции?

— Тому, кто хочет разобраться в себе.

— Или тому, кто хочет, чтобы другие разобрались в нём, — добавил Чеддер.

Глюк тем временем подкатился к одной из табличек и провёл по ней щёткой.

— Чисто, — сказал он. — Даже здесь чисто.

— Ты бы радовался.

— Я радуюсь. Но это странно. Когда всё чисто без причины, это…

— Что? — спросила Искра.

— Это пугает.

— Ты боишься чистоты?

— Я боюсь чистоты без уборщика.

Тень усмехнулась.

— Умный страх.

Они прошли дальше. Коридор расширился, и перед ними появилась стойка ресепшн.

За стойкой никого не было.

Только голограмма.

Она включилась, когда они подошли. Женщина в очках, с приятной улыбкой. Слишком приятной.

— Добро пожаловать на станцию «Симулякр», — сказала она.

Чеддер остановился.

— Кто вы?

— Ваш гид. Для прохождения этапов саморефлексии необходимо зарегистрироваться.

— Мы не на психотерапию прилетели.

Голограмма улыбнулась шире.

— Все так говорят.

— Это ловушка, — прошептал Глюк.

— Не шепчи, она слышит.

— Я слышу, — подтвердила голограмма. — И рекомендую не шептать. Это вызывает тревожность у других посетителей.

— Других посетителей нет, — сказала Тень.

— Вы просто их пока не видите. Они зарегистрированы.

Искра положила руку на бластер.

— Мы никуда регистрироваться не будем.

— Тогда вы не сможете пройти дальше.

— А нам и не надо.

— Надо, — сказал Чеддер. — Иначе мы не найдём Мяуса.

Искра скрипнула зубами.

— Я не люблю бюрократию.

— Никто не любит. Но она везде. Даже в космосе.

Голограмма протянула планшет.

— Заполните форму. Имя, возраст, цель визита, список травм.

— Список чего? — переспросил Глюк.

— Травм. Психоэмоциональных. Все приходят с ними.

— У меня нет травм, — гордо сказал Глюк.

Голограмма посмотрела на него.

— Вы врёте.

— Я не вру, я компактный.

— Это защитный механизм. Заполните форму.

Чеддер взял планшет.

Написал: «Чеддер. Капитан. Ищу кота».

Голограмма прочитала.

— Причина недостаточно глубокая.

— Кот — это глубоко. У него есть душа.

— Душа не является основанием для доступа в личные уровни.

— А что является?

— Боль.

Тень шагнула вперёд.

— У меня есть боль. Запиши.

Она вырвала планшет и написала что-то.

Голограмма замолчала. Потом кивнула.

— Доступ открыт. Следуйте за мной.

— Что ты написала? — спросил Гаджет.

— Правду, — ответила Тень. — Этого никто не ждёт.

Часть вторая. Ресепшн

Голограмма повела их вверх.

Лифта не было. Только лестница. Ступеньки идеально чистые.

Глюк шёл и гладил перила.

— Они тёплые.

— Это пластик.

— Тёплый пластик. Я хочу такой домой.

— У тебя есть дом.

— У меня есть «Норка». Это не дом. Это работа.

— А что дом?

— Место, где можно чистить без причины.

Они поднялись на второй этаж.

Здесь коридор был длинным. По бокам — стеклянные капсулы. Рядами. Десятками.

В каждой капсуле кто-то стоял.

— Это… — начала Искра.

— Это копии, — сказала Тень.

— Чьи?

— Посмотри.

Искра подошла к первой капсуле. Внутри стояла она. Такая же. Но другая.

У копии был бластер. И улыбка. Настоящая Искра не улыбалась.

— Ты слабая, — сказала копия.

Голос был тот же. Но холоднее.

— Я сильная, — ответила Искра.

— Сильные не сомневаются. А ты сомневаешься.

— Это нормально.

— Это слабость.

Искра сжала бластер.

— Открой капсулу.

— Не надо, — сказал Чеддер.

— Я хочу с ней поговорить.

— Она спровоцирует тебя на выстрел. Это ловушка.

— Я не стреляю в себя.

— Ты уже стреляешь взглядом.

Искра отвернулась.

— Ты прав. Но это бесит.

— Бесить — нормально. Это значит, что ты живая.

Чеддер подошёл к своей капсуле.

Внутри стоял капитан. Идеальный. Прямая спина. Ни капли страха. Глаза уверенные.

— Он красивый, — заметил Глюк.

— Я тоже красивый.

— Ты уставший. Это разные вещи.

Копия Чеддера посмотрела на него.

— Ты боишься, — сказала она. — Я вижу.

— Боюсь, — согласился Чеддер. — Это нормально.

— Нормально — быть идеальным.

— Идеальных не бывает.

— Бывают. Например, я.

— Ты — не я. Ты — моя карикатура.

— Карикатура? — копия усмехнулась. — Я — то, кем ты мог бы быть.

— Ты — то, кем я не хочу быть.

Копия замолчала.

Гаджет подошёл к своей капсуле. Его копия чинила что-то невидимое. Руки двигались быстро. Глаза горели.

— Он чинит даже воздух, — восхитился Гаджет.

— Это ненормально, — сказала Тень.

— Это эффективно, — возразила копия, не отрываясь от работы. — Ты тратишь время на размышления. Я трачу его на дело.

— Дело без размышлений — это автоматизм.

— Автоматизм — это скорость.

— Скорость без смысла — это шум.

Копия замерла. Посмотрела на Гаджета.

— Ты умный, — сказала она. — Но медленный.

— Я — живой, — ответил Гаджет. — Жизнь требует времени.

Тень подошла к своей капсуле последней.

Её копия стояла в углу. Смотрела в пол. Никому не доверяла. Даже себе.

— Ты пришла, — сказала копия.

— Пришла.

— Зачем?

— Узнать правду.

— Правды не существует. Есть только интерпретации.

— Это звучит как оправдание.

— Это звучит как опыт, — копия подняла голову. — Ты столько лет пряталась. Боялась. Подозревала всех. А я — просто продолжение. Твоё лучшее продолжение.

— Ты — моя тень, — сказала Тень. — Без тела.

— Тело — это обуза.

— Тело — это возможность чувствовать.

— Чувствовать боль.

— И радость тоже.

Копия усмехнулась.

— Ты веришь в радость?

— Иногда.

— Тогда ты глупее, чем я думала.

— А я думала, что ты умнее.

Они замолчали.

Глюк тем временем нашёл свою капсулу.

Она стояла в конце ряда. Маленькая. Аккуратная. Внутри — идеальный Глюк.

Чистый. Безупречный. Шерсть блестела. Глаза сияли.

И он молчал.

— Я… — Глюк сглотнул. — Я красивый.

Тень подошла.

— Ты и так красивый.

— Нет. Ты не понимаешь. Эта копия — красивее.

— На одну букву «е»?

— На три. Красивееее.

Он прижался к стеклу.

— Она не двигается. Не говорит. Просто стоит. И чистит себя взглядом.

— Это жутко, — сказал Чеддер.

— Это идеально! — возразил Глюк. — Она — это я, но без моих ошибок.

— Твои ошибки — это ты.

— Мои ошибки — это грязь. А я люблю чистоту.

Копия Глюка моргнула.

Один раз.

Глюк отшатнулся.

— Она живая!

— Конечно, живая, — сказала Искра. — Они все живые.

— Но она молчит!

— Молчание — не признак смерти.

— Для Глюка — да, — усмехнулась Тень.

Копия Глюка открыла рот.

— Я… — сказала она.

Глюк замер.

— Что?

— Я… хочу чистить.

— Я тоже! — обрадовался Глюк.

— Всё.

— И я всё!

— Идеально.

— И я идеально!

— Но ты — не я.

Глюк заморгал.

— Почему?

— Потому что ты сомневаешься. А я — нет.

— Сомневаться — нормально.

— Для оригинала — да. Для копии — нет.

Копия закрыла глаза и замолчала.

Глюк смотрел на неё, и его лампочки мигали в режиме глубочайшего недоумения.

— Она странная, — сказал он.

— Она — ты, — ответила Искра.

— Я не такой!

— Такой. Просто ты этого не замечаешь.

— Я замечаю всё! Я уборщик!

— Уборщики замечают грязь. А себя — редко.

Глюк задумался.

Потом достал щётку и провёл по стеклу капсулы.

— Чисто, — сказал он. — Но внутри… внутри что-то не так.

— Что? — спросил Чеддер.

— Она пустая. Чистая, но пустая. Как… как новый пылесос без мешка.

— Поэтично, — заметил Гаджет.

— Это правда, — ответил Глюк. — Я чувствую. Чистота без души — это не чистота. Это стерильность.

— Разница есть?

— Стерильность — это смерть. Чистота — это жизнь.

Он отъехал от капсулы.

— Пошли дальше. Здесь мне нечего чистить.

— А они? — спросила Искра, кивнув на копии.

— Они останутся. Пока не поймут, что чистота — это не только отсутствие грязи.

— А что ещё?

— Любовь, — просто сказал Глюк. — И сыр.

Он покатился вперёд.

Команда — за ним.

Часть третья. Первый двойник

Коридор за капсулами расширился.

Теперь он напоминал галерею. Стены были стеклянными. За стеклом — комнаты. Столы, стулья, лампы.

И люди.

В каждой комнате кто-то сидел.

— Они работают? — спросил Гаджет.

— Выглядят как сотрудники, — ответила Тень.

— Без зарплаты.

— И без выходных.

Чеддер остановился у первой комнаты.

Внутри сидел грызун. Он что-то писал. Пером. На бумаге.

— Это архив, — сказал Чеддер. — Архив памяти.

— Чьей?

— Мяуса.

Грызун поднял голову.

— Вы пришли, — сказал он. — Я ждал.

— Кто вы? — спросила Искра.

— Я — воспоминание. Одно из многих.

— Какое?

— Одиночество, — ответил грызун. — Самое первое.

Он встал и подошёл к стеклу.

— Маленький Мяус сидел в комнате. Один. Целый день. Никто не приходил. Никто не играл.

— Почему? — спросил Глюк.

— Потому что он был другим. Не таким, как все.

— Другим — это каким?

— Он видел то, чего не видели другие. Чувствовал то, чего не чувствовали. Говорил то, чего не понимали.

— И его не любили? — спросила Тень.

— Его боялись. А боязнь — это не любовь.

Грызун положил лапу на стекло.

— Вы пришли, чтобы помочь?

— Да, — сказал Чеддер.

— Тогда идите дальше. Там, в конце, вы найдёте его.

— Кого?

— Мяуса. Настоящего.

— А вы?

— Я останусь. Я — часть его. Но не самая важная.

Грызун вернулся к столу и снова начал писать.

— Идите, — сказал он, не поднимая головы. — Времени мало.

— Почему мало? — спросила Искра.

— Потому что копии просыпаются.

Они переглянулись.

— Какие копии?

— Те, что в капсулах, — ответил грызун. — Они скоро поймут, что они — копии. И тогда…

— Что тогда?

— Тогда они захотят стать оригиналами.

Он замолчал.

Стекло между ними стало матовым.

Через секунду за ним уже ничего не было видно.

— Он исчез, — сказал Гаджет.

— Или мы ушли, — ответила Тень.

— Куда?

— Дальше.

Они пошли.

Коридор вилял. Подъёмы, спуски, лестницы. Везде были таблички.

«ОТДЕЛ ДЕТСКИХ ОБИД»

«ПАРАНОЙЯ-ДЕПАРТАМЕНТ»

«ЛАБОРАТОРИЯ ИДЕАЛЬНЫХ КОПИЙ»

— Это как музей, — сказал Глюк. — Музей одной души.

— Ты прав, — ответил Чеддер. — Музей Мяуса.

— И мы должны найти главный экспонат.

— Да.

— А если он не захочет, чтобы его нашли?

— Тогда мы поищем лучше.

Глюк кивнул.

— Я помогу. У меня есть щётка.

— Щётка не поможет искать кота.

— Поможет. Если кот грязный, я его почищу. А если чистый — я его поглажу.

Искра усмехнулась.

— Ты и кот — одной породы.

— Мы оба любим чистоту, — согласился Глюк. — И сыр.

Они вышли в большой зал.

В центре зала стоял постамент. На постаменте — пустое кресло.

— Он был здесь, — сказала Тень, глядя на планшет. — Недавно.

— И куда ушёл?

— Не знаю. Но сигнал ведёт вниз.

— Тогда идём вниз.

Они нашли лестницу. Она уходила глубоко под землю.

— Здесь темно, — заметил Гаджет.

— И пыльно, — добавил Глюк с ужасом.

— Будешь чистить?

— Потом. Сначала найдём кота.

Они начали спускаться.

Ступеньки скрипели. Стены были голыми. Без табличек, без надписей.

— Это не похоже на офис, — сказала Искра.

— Это похоже на подвал, — ответил Чеддер.

— Подвал души.

— Или подвал страхов.

Они спустились на три пролёта.

И увидели дверь.

Она была металлической. Тяжёлой. С кодовым замком.

— Нужен код, — сказала Тень.

— Не нужен, — сказал Глюк и провёл щёткой по панели.

Замок щёлкнул.

— Как ты это делаешь? — удивился Гаджет.

— Чистота, — ответил Глюк. — Грязные замки плохо работают. Чистые — открываются.

— Это не научно.

— Это практично. Наука придёт потом.

Дверь открылась.

За ней была комната. Маленькая. Тёмная. В центре — кресло.

В кресле кто-то сидел.

— Мяус? — спросил Чеддер.

Тишина.

— Мяус, это мы.

Кот поднял голову.

Он был старым. Уставшим. Глаза потухшие.

— Вы пришли, — сказал он.

— Мы пришли, — ответил Чеддер.

— Зачем?

— Помочь.

— Нельзя помочь тому, кто сам себя закопал, — ответил Мяус.

— Можно, — сказал Глюк. — Если откопать. Аккуратно. Круговыми движениями.

Мяус посмотрел на него.

— Ты странный, — сказал он.

— Я уборщик. Уборщики всегда странные. Это часть профессии.

Мяус усмехнулся. Первый раз за долгое время.

— Ладно, — сказал он. — Рассказывайте. Что вам нужно?

— Правда, — сказал Чеддер. — Вся.

Мяус вздохнул.

— Садитесь, — сказал он. — Это будет долго.

Они сели на пол.

Глюк достал щётку и начал чистить пыль вокруг кресла.

— Ты это… не отвлекайся, — сказал Мяус.

— Я не отвлекаюсь. Я работаю. Чистота помогает думать.

— Правда?

— Правда. Попробуйте.

Мяус посмотрел на него. Потом на пыль, которую Глюк сметал с пола.

— Ладно, — сказал он. — Начинаю.

Часть четвёртая. Юмор в конце

— Я создал эту станцию три года назад, — начал Мяус. — После того как меня уволили.

— За что? — спросила Искра.

— За то, что я слишком много думал. Начальство не любит думающих сотрудников. Они любят исполнительных.

— Знакомая история, — заметил Чеддер.

— История всех, кто хоть раз пробовал думать на работе, — согласился Мяус.

Он откинулся в кресле.

— Я решил создать место, где можно спрятаться от себя.

— От себя не прячутся, — сказала Тень.

— Прячутся. Если ты — кот.

— Коты прячутся в коробках, — сказал Глюк. — А не на станциях.

— Я не обычный кот.

— Это видно, — кивнул Глюк. — Обычные коты не пахнут пылью.

Мяус посмотрел на него.

— Ты всегда такой… прямолинейный?

— Я чистый. Чистота требует прямоты.

— Это философия?

— Это гигиена, — ответил Глюк. — Но философия тоже.

Мяус покачал головой.

— Ладно. Короче, я создал уровни. Каждый уровень — моя травма. Детские обиды, паранойя, гнев, одиночество. Всё, что я накопил за жизнь.

— И вы загрузили туда свои копии? — спросил Гаджет.

— Не я. Они появились сами. Система начала копировать всё, что в неё попадало. Эмоции, мысли, страхи. А потом начала создавать из них… личности.

— Копии, — сказал Чеддер.

— Да. Идеальные копии. Без изъянов. Без сомнений. Без боли.

— Звучит как мечта, — заметила Искра.

— Звучит как смерть, — ответил Мяус. — Личность без боли — это не личность. Это программа.

— Как Лайковый Чеддер, — сказал Глюк.

— Кто?

— Долгая история, — отмахнулся Чеддер. — Потом расскажем.

Мяус кивнул.

— Короче, я заперся здесь. Думал, что разберусь в себе. А вместо этого… потерял себя.

— Поэтому мы здесь, — сказал Чеддер. — Чтобы помочь вам найти себя.

— А если я не хочу?

— Тогда мы найдём того, кто хочет.

Мяус усмехнулся.

— Вы настойчивые.

— Мы сыроеды, — сказал Глюк. — Мы всегда настойчивые. Особенно когда дело касается чистоты и сыра.

— Сыр здесь ни при чём.

— Сыр всегда при чём. Это закон.

— Чей закон?

— Мой, — сказал Глюк. — И закон чистоты.

Он закончил чистить пол вокруг кресла и отъехал назад.

— Теперь чисто. Можете рассказывать дальше.

Мяус посмотрел на сияющий пол.

— Спасибо, — сказал он. — Давно здесь так чисто не было.

— Не за что, — ответил Глюк. — Чистота — мой долг.

— И страсть? — спросила Искра.

— И страсть. Но долг важнее.

Он убрал щётку.

— Продолжайте. Я слушаю.

Мяус вздохнул.

— Итак, копии. Они скоро проснутся.

— Мы видели, — сказал Чеддер.

— И когда они проснутся, они захотят выбраться.

— Куда?

— В реальный мир. Они считают, что они — настоящие, а я — копия.

— Бред, — сказала Искра.

— Для них — нет. Для них я — ошибка. А они — идеал.

— Идеал — это скучно, — заметил Глюк.

— Скажи это им.

Глюк подумал.

— Скажу. Я не боюсь идеалов. Я их чищу.

— Даже идеалы?

— Особенно идеалы. Они самые грязные.

Мяус усмехнулся.

— Ты мне нравишься, уборщик.

— Я себе тоже нравлюсь, — ответил Глюк. — Но это не важно. Важно то, что мы найдём выход.

— Выход есть, — сказал Мяус. — Но он через все уровни. Через все мои травмы.

— Пройдём, — сказал Чеддер.

— А если вы не выдержите?

— Выдержим, — ответила Искра. — Мы не в первый раз.

— В первый раз вы будете проходить через чужую душу.

— Душа — это как комната, — сказал Глюк. — Если её почистить, становится легче.

— Ты и душу чистишь?

— Пытаюсь. Но душа сложнее, чем пол. У неё много углов.

Мяус встал с кресла.

— Ладно, — сказал он. — Идёмте. Я покажу вам путь.

— А копии? — спросил Гаджет.

— Копии подождут. Они ещё не проснулись.

— А когда проснутся?

— Тогда мы узнаем, кто из нас настоящий.

Он направился к выходу.

Команда — за ним.

Глюк оглянулся на пустое кресло.

— Ты забыл пыль в углу, — сказал он.

— Оставь, — ответил Мяус. — Это моя последняя пыль. Без неё я рассыплюсь.

Глюк задумался.

— Тогда я её не трону. Пока.

— Спасибо.

— Не за что. Пыль — это личное. Я уважаю личное.

Он покатился за командой.

Впереди были новые уровни. Новые травмы. Новые копии.

И главный вопрос: кто из них настоящий?

Глюк проверил щётку.

Она была чистой.

Значит, он готов.