Читать книгу: «Ворон против стаи»

© Колычев В. Г., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Дом каменный, богатый интерьер, паркет на первом этаже лежит крепко, ни одна дощечка под ногой не шелохнется. Лестница из красного дерева, Макс поднялся на второй этаж, одна только ступенька под ногой примыкает не так плотно, как другие, но при этом лежит мертво. Сигнализация в доме серьезная, датчики движения подают сигнал на пульт, с лестницы видно, как мигают лампочки. Но сигнализация сейчас отключена, охрана не подъедет.

Хозяин дома привел Макса Воронова в свой кабинет, указал на сейф, встроенный в стену. Рядом висела картина, ею могли бы прикрыть сейф, но не сделали этого. И Макс догадывался почему.

– Сейф хороший, надежный, но я здесь деньги практически не храню, – сказал мужчина с большой головой и кажущимся на ее фоне маленьким лицом. Складывалось такое ощущение, будто на голову наложили силиконовую маску, нужно всего лишь покрепче схватиться за нос, чтобы ее содрать. И обнажить истинное, но такое же безликое лицо.

– Что в сейфе? – спросил Макс.

Как он и думал, сейф оказался обманкой для привлечения внимания возможных грабителей.

– Да так, мелочь.

Елистратов торопливо открыл сейф, набрав четырехзначный код. На верхней полке сиротливо лежали шесть пачек по сто тысяч рублей в каждой. Ну да, мелочь, а кому-то целый год за такие деньги работать.

– По сравнению с украденным, – уточнил потерпевший.

– Сколько украли?

– Двести тысяч… Долларов. И шесть миллионов рублей.

– Сколько тайников было в доме?

– Два, – немного подумав, соврал Елистратов.

Макс молча повернул назад, по лестнице спустился на полпролета вниз, нашел дощечку, которая едва заметно дала о себе знать. Потрогал рукой, ни малейшей разболтанности, лежит как литая.

Макс достал из кармана мультинож, но применять его не торопился.

– Вскрывать? – спросил он.

– Не надо! – Голос Елистратова зазвенел от внутреннего напряжения.

– Там что-то есть? Не буду спрашивать сколько.

– Есть! Не надо спрашивать.

– Это почти что второй этаж. На втором этаже тайники не тронуты?

– Нет.

– Когда пропали деньги?

– Вот этого я не могу вам сказать! – вздохнул хозяин дома. – Потому что не знаю! Вскрыл тайник, а он пустой!.. И другой тоже. На втором этаже все в порядке. А первый этаж обнесли.

– Кто живет с вами в доме?

– Только жена. Дети выросли, у сына квартира, дочь в Москве учится.

– Домработница есть?

– Да, конечно. Живет неподалеку, приходит, убирается, генеральная уборка раз в неделю, а так жена сама справляется, она у меня домохозяйка.

– Домработница могла знать про тайники?

– Да нет. Жена за Катериной присматривает, ну, чтобы не лазила где ни попадя.

– Жена про тайники знала?

– Конечно!

Елистратов возглавлял городской территориальный отдел Ростехнадзора, откуда у него деньги и почему они не в банке, можно даже не спрашивать, и так все ясно. И особняк с бассейном построен из того же левого источника дохода. Удивляло другое: как этому деятелю хватило ума вызвать милицию? Уголовный розыск – это часть криминальной милиции, которая занимается экономическими преступлениями. И далеко не все сотрудники готовы продать совесть за деньги, кто-то вовсе не берет взяток, кто-то принимает благодарность избирательно и в разумных пределах. Есть, конечно, такие, кто не брезгует ничем.

– Но Валентина не могла навести воров! – мотнул головой потерпевший.

– Вы даже не знаете, были воры или нет… Когда вы в последний раз открывали вскрытый тайник?

– Раз в месяц осматриваю… Эти деньги заработаны мною за всю жизнь, берегу их на черный день, не трачу.

– Ну да.

Елистратов сделал вид, что сказал правду, Макс изобразил, будто ему поверил.

– Деньги нужно найти.

– За месяц столько воды утекло… Кстати, что там у вас с водой?

Макс вспомнил про бассейн, в павильон не заходил, но наполненную водой чашу видел. Серьезное сооружение – если на глаз вмещается никак не меньше ста кубов.

– А что с водой? Магистральный водопровод, центральная канализация, центр города, как-никак.

– Ну да, место хорошее… А бассейн кто обслуживает? Его же чистить надо, я правильно понимаю?

– Ну да, конечно, подъезжают ребята, обслуживают, чистка дна, стенок…

Макс вошел в павильон, осмотрел бассейн – действительно серьезное сооружение, в длину метров пятнадцать, в ширину четыре-пять, средняя глубина никак не меньше двух метров. Кубов сто пятьдесят.

– Как часто чистят?

– Ну, дно хотя бы раз в неделю нужно чистить. Раз в неделю паренек подъезжает. Но мы его в дом не впускаем.

– Паренек, паренек, он не низок, не высок…

– Что, простите?

– Как парня зовут?

– Я откуда знаю? Я парнями не интересуюсь!

– Аварийный сброс воды предусмотрен?

– Да, в канализацию, там труба широкая, и мы широкую трубу поставили, прораб предусмотрел.

– Человек в эту трубу пролезет?

– А это смотря какой… Я точно не влезу, вы тоже вряд ли.

Елистратов с завистью глянул на Макса. Габариты у них примерно одинаковые, но в одном теле преобладал жир, в другом – мышечная масса.

– Влезть мало, а надо пролезть.

– Ну да! А паренек этот, который бассейны чистит, он бы пролез! Худой такой, тощий! Живой, энергичный, все так быстро делает. И качественно… Так это он мог через канализацию пролезть?

– А технически это возможно?

– Ну так техническое помещение под бассейном, канализационный колодец там, крышка открывается…

В канализационный колодец Макс влезть смог. А дальше не позволяли габариты и запертая подвижная решетка. Замок несложный, подобрать ключ к нему не так уж и трудно. Горизонтальная труба за решеткой достаточно широкая, чтобы через нее пробрался худосочный паренек.

– А на входе в канализацию тоже решетка установлена? – спросил Макс.

– Есть решетка, сам не видел, прораб говорил.

Макс кивнул, размышляя вслух. Если решетка есть, значит, существовала возможность пробраться в дом через сливную канализацию. Тот же техник или даже прораб могли проникнуть в павильон бассейна ночью, когда все спят, и когда отключена сигнализация. Тихонько пробраться в дом, осторожно обследовать все потаенные места… На второй этаж преступник подниматься не стал. Не захотел рисковать. Впрочем, он и с первого этажа собрал хороший урожай.

Именно из-за сигнализации Макс подумал о возможном подземном выходе в дом. А нетронутый второй этаж подсказывал мысль, что преступник обворовывал хозяев, пока они спали. Ну и физические параметры техника наводили на определенные размышления.

– Неужели все-таки через бассейн забрались? – цокнул языком Елистратов и мстительно улыбнулся, очевидно представив, как берет за жабры паренька из аквафирмы, как трясет его. Макс ему, в общем-то, уже и не нужен. Водитель у Елистратова есть, крепкий на вид мужичок, он ему и поможет. За определенное вознаграждение.

– Тут главное – не перестараться, – усмехнулся Макс. – А то возьмете бассейнщика, а он ни при чем. Изобьете, а он заявление в милицию напишет, а если убьете, точно сядете.

– Да не собираюсь я никого избивать! – очнулся Елистратов. – Убивать тем более!.. Я же не просто так к вам обратился: если взялись, так найдите мне этого мерзавца!

– Еще не взялся.

– А-а! Десять процентов от клада ваши!

Елистратов вытер вспотевшие ладони о пиджак, как будто собирался ударить с Максом по рукам. Но руки так и не протянул.

– Не нужно ничего, просто напишите заявление.

– А без заявления нельзя?.. Я слышал, ты, парень, по кражам большой специалист, – загадочно улыбнулся Елистратов.

Макс тоже это слышал. Действительно, всего за два года он раскрыл много дел, связанных с кражами и грабежами. Но вместе с тем он слышал о себе и другое. Как будто он сам эти кражи и организует, чтобы затем брать процент с лохов за раскрытие. А подлунный мир для злых слухов – это как фекалии для гнилостных бактерий.

– Вам совершенно необязательно указывать сумму украденного. Тем более что мы просто не сможем вернуть вам всю похищенную сумму. Прошло время, преступник мог потратить часть денег. Или даже все. Квартиру купить, машину…

– Да, конечно… Но вы все же попробуйте!

– Обещать ничего не могу, а попробовать попробуем.

– Как вы узнали про тайник в лестнице?

Макс кивнул, он то знал про свое чутье на спрятанные сокровища.

Ситуация с Елистратовым остро напомнила ему события девятилетней давности. Он тогда с напарником выставлял квартиру ломбардщика. Нарвались, но не купились на сейф-обманку, прошлись по тайникам в подвесных потолках и подоконниках, собрались уходить с большим уловом, но путь им преградил лейтенант милиции. Женя Ситникова принесла ломбардщику повестку, а дверь открыта, она вошла в квартиру, Скаут выхватил нож, но Макс не позволил ему убить девушку. Пообещал, что Женя их не сдаст, и сдержал слово.

Он влюбил девушку в себя. Но и сам влюбился в нее без памяти. Только вот уберечь ее не смог. Убили ее. Он думал, что это Скаут исполнил свой приговор, отомстил ему за Женю. И ушел в армию. Четыре года службы по контракту, школа милиции, прошлым летом его направили служить в Моложайск рядовым опером. И, надо же, здесь же проходил службу и коллега Жени, без памяти в нее влюбленный представитель следственного комитета. Здесь же Макс увел у него капитана юстиции Молчанову, но майор Держнев убил ее. А до этого он убил и Женю. Такая вот история дикой любви… Сгинул майор Держнев, нет его, исчез, будто корова языком слизала. Но Макс, конечно же, не при делах. Во всяком случае, никто не знает, кто на самом деле убил Молчанову и Ситникову. Никто не знает, за кого мог отомстить Макс… Он так и служит в уголовном розыске, раскрывает кражи и ограбления. Только вот никаких больше серьезных романов, тем более с девушками в погонах, не заводит.

– Хорошо бы обойтись без заявления, – пожелал Елистратов.

– Как я тогда вора к ответственности привлеку?

– А не надо привлекать! Главное – найти деньги!

– Мне нужны контакты фирмы, обслуживающей бассейн. И приметы подозреваемого.

Заявление Елистратов так и не написал, поэтому сразу же после встречи с ним Макс отправился на улицу Герцена, где проживала гражданка Симонян. Он лицо подневольное, начальство у него следователи, под дудку которых приходится плясать. Поручение у него от следователя – отработать алиби гражданина Петракова.

Симонян он дома не застал, пришлось ехать к ней на работу, общаться с женщиной там. Алиби подтвердилось, но времени он потерял много. Драгоценного времени.

Но на фирму «Промт» он вышел в тот же день, навел справки о бригадах, какая и где работает. Вопросы в лоб не задавал, боялся вспугнуть змееныша, как он мысленно окрестил паренька-бассейнщика. Если способен проникать в квартиру через форточку, значит, змееныш.

Одна из двух бригад уже закончила работу, вторую Макс нашел на объекте – устанавливали оборудование для готового бассейна в частном доме. На улице уже темно, а в павильоне светло. И гулко. И павильон большой, и ему бассейн соответствующий. Хорошо кто-то поднялся, аж завидно. Во всяком случае, Максу нетрудно было сделать завидущие глаза. Встал в углу павильона, нервно закурил.

А из технического помещения через люк вылез худосочный паренек: черные вихрастые волосы, хлипкие брови, чуточку косящие глаза, вздернутый нос. Худой, роба висит на нем.

– Здесь не курят, – сказал он, свысока глянув на него.

– Слушай, а сколько такой бассейн стоит?

– Много. А что?

– Да ничего, себе подобный хочу… Я тут из соседнего дома.

– Ну это к нам! – Парень достал из кармана визитку.

А визитка не фирмы, а своя, личная. Довгалев Георгий Антонович, специалист по монтажу и техническому обслуживанию водо- и теплосистем. Номер сотового телефона, все такое.

– Ты мне так и не сказал, на сколько вся эта байда тянет!

– Миллионов на семь-восемь, не меньше. Ну, если с павильоном. Тут одного бетона жуть сколько влито.

– Один только бассейн?! Дом дешевле построить.

– Смотря какой дом.

Довгалев тоже достал из кармана сигареты. Отбой работе еще не дали, но время вечернее, сказывалась усталость, а тут еще и собеседник вдруг объявился, как не перекурить?

– У меня двухэтажный, кирпичный, двести двадцать квадратов. Три с половиной ляма на его строительство ушло, ну, еще и обстановка… Это если бассейн ставить, еще два раза по столько же?

– Можно бассейн поменьше поставить. Баню с маленьким бассейном за полтора ляма.

– Ну, полтора – это куда ни шло… Займешься? – Макс выразительно глянул на Довгалева.

– В смысле – займешься?

– Ну зачем тебе на дядю горбатиться… э-э, Гоша? Сам себе фирмой будь, визитку вот уже сделал. Поставишь бассейн, оборудуешь, деньги все тебе.

– Сам себе фирма, говоришь? – задумался Довгалев.

– Кредит в банке возьми. Я, например, за счет кредита раскрутился.

– А чем ты занимаешься?

– Пластиковыми окнами.

– Ну, можно и в банке взять… В стеклянной! – засмеялся Довгалев.

– Ну, это если есть стеклянная банка с деньгами!

– У кого-то есть, у кого-то нет!.. – загадочно усмехнулся змееныш. – Ладно, давай, мне работать пора!

– Долго еще?

– Часов до десяти точно. А что? – насторожился парень.

– Да мне все равно до скольки. Когда объект сдадите?

Довгалев снова спустился под бассейн, а Макс вышел из дома, твердо ощущая, что находится на верном пути.

Адрес Довгалева он пробил по номеру мобильного телефона, указанного в визитке. Свои люди у него если не везде, то на многих полезных ему постах. Имелся знакомый и в службе поддержки сотового оператора, услугами которого пользовался змееныш. Телефон действительно был зарегистрирован на Довгалева Георгия Антоновича восемьдесят второго года рождения. Адрес регистрации улица Полевая, дом шестьдесят два. Частный сектор, окраина города.

Макс понятия не имел, с кем живет Довгалев. Отсутствие обручального кольца на пальце ни о чем не говорило. Но свет в окнах не горел, собака не лаяла – за отсутствием таковой. Макс облегчил свой джентльменский набор на пару «жучков», взял оттуда же отмычку, перемахнул через забор. Он, конечно же, совершал противоправные действия, но кто не рискует, тому шампанское только снится. Тем более что работа у него такая – без риска никак.

С замком пришлось повозиться. Вскрыл дверь, вошел в дом, прислушался – тихо. Осень на дворе, конец сентября, холодно в доме, воздух затхлый, пахнет кислой капустой и сажей. Отопление печное, Довгалев с утра на работе, а может, и дома не ночевал. Может, он вообще где-то в другом месте ночует, а сюда приезжает лишь иногда. За кислой капустой в погребе. И к печке, в которой деньги держит. Выгребает откуда-нибудь из поддувала, где полно сажи, проверяет, на месте ли добыча. А ведь это идиотом нужно быть, чтобы деньги в печи хранить. И еще большим идиотом, чтобы их там искать. Но Макс обошел весь дом, а дров не нашел. Ничего такого, что можно сунуть в печь на растопку. Даже газет не видно. Книги, стулья не в счет. Это Гоша на всякий случай дрова убрал, чтобы такой случайный гость, как Макс, печку не затопил.

Соваться в печь Макс не торопился, осмотрел ее и представил себя на месте преступника. Сначала обратил внимание на малую дверцу над хайлом. Руку можно в дверцу засунуть, поднять и до задвижки дотянуться. На эту заслонку пакет уложить. Если задвижку выдернуть, пакет с деньгами выпадет, но вьюшка его удержит и не позволит выпасть в хайло, а затем и в топку, а если вдруг, то ничего страшного. Если огня в печи нет.

Заслонка не выдергивалась, но это еще больше убедило Макса в его правоте. Через дверцу просунул руку в трубу, нащупал заслонку, а вместе с ней и хитро вставленный в стенку блокирующий гвоздь, который повернул. Заслонку выдвигал медленно, не позволяя деньгами вывалиться разом. Один пакетик в несколько пачек вытащил, затем другой, третий. Ну и кто скажет, что у лейтенанта Воронова не развито чутье на деньги?

Макс вытаскивал последний пакет, когда открылась калитка. Он не услышал скрип, скорее почувствовал, насторожился, а когда человек поднялся на крыльцо, встревожился. Положил деньги за заслонку, спрятался за печью, про пистолет не забыл.

Сам он свет не зажигал, пользовался фонариком, а Довгалев сразу же щелкнул выключателем и увидел, что заслонка открыта. Все понял, сунул руку в печь, вытащил деньги.

– А-а! Гоша! – сказал Макс, выйдя из укрытия.

Парень отскочил от печи как ошпаренный, выпустив из рук деньги. Одна упаковка осталась лежать на шестке¹, другая упала на пол.

– Ты здесь? – Довгалев смотрел на Макса бешеными глазами.

– Милиция, уголовный розыск! – Воронов раскрыл удостоверение, но тут же закрыл. Довгалеву пока не обязательно знать его фамилию. – А мне как раз понятые нужны! Акт изъятия денег подписать. Считать умеешь?

– Что считать?

– Деньги… которые ты у гражданина Елистратова экспроприировал! – с усмешкой сказал Макс.

– Экспроприировал! Это ты точно сказал! – Довгалев с ненавистью смотрел на милиционера. – Это ворованные деньги!

– Это ты точно знаешь?

– Знаю!

– Ты не Робин Гуд, Гоша! Потому что попался! Если попался, значит, не герой, а преступник! И тебя нужно судить… Но твое счастье, что Елистратов заявления не подавал. Нет заявления, нет дела, но деньги хозяину нужно вернуть, ты со мной согласен?

– Нет!

– Сколько здесь?

Макс вынул из кармана куртки сложенные вчетверо бланки протоколов. Куртка у него широкая, карманов много, потому что всякую всячину с собой таскать приходится. Одних только патронов с полсотни, а как по-другому, когда работа у него такая опасная? Попадешь в перестрелку, как отбиваться, если патроны быстро закончатся?

– А сколько надо!

Воронов достал наручники, протянул Довгалеву.

– Надевай!

– Ты же сказал, что заявления нет! – одернул руки Довгалев.

– Значит, будет. И с деньгами разбираться будем, ворованные они или нет. Может, и Елистратова посадим!

– Давно пора!

– Вместе сидеть будете.

– Эй!

– Твой улов на десять лет потянет… Руки давай!

Макс взял Довгалева за руку, тот дернулся и сразу же прилип грудью к столу. Макс заломил за спину одну руку, другую, но наручники надевать не спешил.

– Может, не надо?

– Давно воруешь?

– Да не воровал я никогда! Бес попутал!

– Один бес попутал, другой бес распутал. Если, конечно, ты понял, что воровать нельзя. Даже если деньги сомнительным путем добытые.

– Понял, понял!

– Ночью дом обкрадывал?

– Пока все спали.

– Больше так не делай… Сколько там денег в печке?

– Двести тысяч зеленью, семь миллионов деревом… Ну, взял там немного… четыреста тысяч, кредит по машине закрыл…

– Считай!

Довгалев пересчитал деньги, не хватало одной пачки на пятьсот тысяч рублей, в остальном все на месте. Акт изъятия Макс составил в двух экземплярах, один оставил Довгалеву.

– Копию протокола вручают лицу, у которого произошло изъятие. Но я вручаю понятому… Или хочешь быть подозреваемым? – подмигнул Довгалеву Макс.

– Да как-то не очень, – уныло глянул на него парень.

– Тогда вообще забудь про этот акт. Как будто его и не было. Про все забудь… А попадешься еще раз, посажу!

Макс провел воспитательную беседу и ушел, забрав деньги. Даже вербовать несчастного не стал, не видел в том смысла. Довгалев простой работяга, с криминальной средой не связанный, а будни водопроводчиков Макса не интересовали.

Он вышел со двора, направился к машине. Чутье подало робкий сигнал об опасности, в тот же миг из-за куста, росшего у него на пути, вышел человек. Квадратная голова, широкий, будто подрубленный снизу нос, плотно сомкнутые губы. Макс узнал мужчину, видел его в управлении. Новый заместитель начальника службы собственной безопасности, майор Кобрин, кажется. И сзади кто-то подкрадывается. А у Макса деньги. Акт изъятия скорее фиговый листок, чем реальное прикрытие, деньги большие, дела нет, полномочий у Макса тоже, замучаешься объясняться. Тем более что Кобрин настроен решительно, вон сколько огня в глазах. И Макс у него явно на плохом счету, если с ходу за него взялся. Скверно все это, очень скверно.

– Лейтенант Воронов? – останавливаясь, спросил Кобрин и сунул руку во внутренний карман куртки, но разве Макс не мог подумать, что вместо удостоверения сейчас появится пистолет или нож. И Кобрина им не представляли, он не обязан был знать его в лицо.

Макс ударил мужчину в подбородок, удар точный, выверенный, не очень опасный, хотя Кобрин вырубился мгновенно. А вот его напарника Макс бил со всей силы. Мужчина набросился на него сзади, попытался сгрести в медвежьи объятия, но получил локтем в солнечное сплетение. Сознания не потерял, но боль скрутила его в бараний рог, и он упал на землю. А Макс со всех ног рванул к машине.

– Стой! – донесся сзади голос. – Собственная…

Машина стояла у соседнего дома, колеса целые, выхлопная труба не законопачена. Через двадцать минут Макс был на улице Верхней, калитку открыл Елистратов.

Макс трудился, и головой думал, и ногами ходил, руки вспотели, а это значит, что к ним запросто могли прилипнуть деньги. Тысяч пятьсот, а почему бы и нет? Деньги ворованные, тем более что потерпевший сам предложил процент, но Макс отдал ему все.

Елистратов пересчитал деньги.

– Пятьсот тысяч не хватает… Да нет, я все понимаю! – с усмешкой сказал он.

– Вот! За что купил, за то продал. – Макс развернул акт изъятия. – Подпись понятого, все как положено.

– А изъяли у кого?

– У печки!.. Давайте расписку, я пойду.

– Зачем расписку?

– Или мне придется сдать деньги под расписку в финчасть.

Расписку Елистратов дал, но Макса это не успокоило. Расписка – это такая же филькина грамота, как и протокол изъятия без понятых. Тут что-то посерьезней нужно, чтобы не иметь бледный вид в понедельник. Впрочем, на ковер Макса могли выдернуть и завтра. Да в любое время…

Глава 2

Короткое платье и длинные ноги – идеальное сочетание. А если еще и лицо смазливое, цены девушке нет. Впрочем, Арина цену имела. Десять тысяч за час, пятнадцать за два, серьезным клиентам скидка. Чем серьезней клиент, тем больше скидка.

Макс взял Арину за полцены. Снял в клубе на Советской, привез к себе домой. И взял, изнывая от нетерпения. Всю тяжесть с души снял, но чувства легкости почему-то не обрел. Лежал в истоме и смотрел, как Арина поднимается с кровати. Чистюля, блин, сразу в душ. Ну так и он не грязнуля, бронежилет мог забыть надеть на задержание, а презерватив – нет. Сколько там может быть добра всякого в этой красивой проститутке…

С утра до ночи на ногах, в клубе часа два провел, с Ариной встряхнулся, отличное завершение дня. Но спать еще рано, работа продолжается, впрочем, если он ошибся и Арина не в курсе, кто такой Кобрин, можно будет отбиться. С чувством неисполненного долга.

Макс курил, когда Арина вернулась, глянула на часы и скинула с себя тунику из банного полотенца, фигурка у нее, конечно, дух захватывает, один бюст чего стоит, а губки бантиком… Но Макс продолжения не хотел. Впрочем, Арина такая мастерица.

– Блин, ты такой классный!

Она хотела лечь рядом, но забралась на Макса, усевшись верхом, потерлась об луку седла.

– Да? Тогда платишь ты!

– А-а, какой хитрый!

Она хотела было соскочить, повела бедрами, но все-таки осталась в седле. Понравилось тереться. Да и он, в общем-то, не против. Постоянной девушки у него нет и не будет, а молодой организм требует своего. Причем требует постоянно.

– Майора Кобрина знаешь?

Кобрин не с луны свалился, не так давно служил в отделе МВД Советского района, возглавлял борьбу с экономическими преступлениями. И ветряными мельницами. В смысле пытался закрывать сауны, массажные салоны и прочие подпольные бордели. Именно поэтому Макс и отправился в клуб на Советской, где промышляли продажные женщины, которые могли знать такого же продажного мента. Арина могла знать, а с ней у него уже не первый раз. По взаимному согласию и за определенную плату.

– Гаденыша?

– А что, на кобру не тянет?

– На крысеныша больше похож.

– Я слышал, он сауну на Карла Маркса закрыл.

– И на Фридриха Энгельса. Ленина не тронул… А-а, оживает вождь! – улыбнулась Арина, ощутив движение под собой.

– Давай лучше про гаденыша. Почему гаденыш?

– Потому что во все норы… Регинку Симеонову так отодрал, она три дня потом ходить нормально не могла.

– Когда это было?

– Прошлым летом.

– Регина не жаловалась?

– Жаловалась. Мне жаловалась. Таньке жаловалась. Юльке… Жаловалась, жаловалась… Ты не поверишь, но с тобой я чувствую себя законченной потаскухой! – закатывая глазки, пробормотала Арина.

Выяснение пришлось ставить на паузу. И счетчик тоже. Не собирался Макс оплачивать превышение лимита времени, Арина сама напросилась. Да так раскочегарилась, едва защиту надеть успел.

В душ он ее не отпустил.

– Что еще про гаденыша знаешь?

– А зачем тебе?

– Должна же быть между нами какая-то тайна. Никто не узнает, кто слил мне гаденыша.

– Ну, если на ночь оставишь, солью, все равно уже нечего ловить.

– Сливай!

– А тебя возбуждает тайна между нами? – жеманно спросила Арина.

– Еще как!

– Гаденыш в казино сильно проигрался.

– В «Фортуне»?

– А других у нас нет… И «Фортуны» уже нет, – усмехнулась Арина.

Макс кивнул. Закончилась эпоха легальных казино, игорный бизнес уже ушел в подполье, там и процветает. Максу от этого ни горячо ни холодно. Нет абсолютно никакого желания участвовать в разгоне катранов², борделей. Жадность, азарт и похоть – пороки природного происхождения, а человеческие инстинкты никакими законами не отменишь. Более того, чем недоступнее эти дары природы, тем они слаще.

– А долг остался?

– Ну, думаю, долг списали, – усмехнулась Арина. – Гаденыш нас больше не трогает.

– С кем договорился?

– Не знаю. Регинка может знать, она говорила, но в подробности не вдавалась.

– И как эту Регинку найти?

– Она сейчас в апартаментах работает. Дорого берет, штуку баксов за два часа, – с завистью, но не зло поделилась Арина. – Красивая! Гаденыш увидел ее, глаза по пять копеек. Я сразу поняла: пропала девка!

– Может, гаденыш и сейчас к ней ходит?

– Так ходил… Пока не проигрался. Попросили его к ней не ходить.

– Кто попросил?

– А ты сам у нее спроси.

– Регина сегодня занята?

– Я откуда знаю?

– Ну так позвони, спроси. Или вы не подружки?

– Ну, было пару раз… – хихикнула Арина. – Бутерброд заказывали. Две булочки на одну колбасу… Позвонить, позвать? Ты, говорят, мент фартовый, если что-то украли, то найдешь…

– Кто говорит?

– Ну ты даешь! А Матильда лопатник у клиента дернула, кто ее повязал?

Проститутка под кодовой кличкой Матильда обставила клиента с умом. Узнала, сколько денег у него в бумажнике, закончила сеанс и только затем облегчила карманы. Не поленилась выследить его пьяного, ночью тайком проникнуть к нему в дом и унести деньги. Даже отмычка не понадобилась, чтобы открыть дверь. Потерпевший калитку за собой закрыть не удосужился, настолько был пьян. Отправил супругу с ребенком на курорт, а сам пустился во все тяжкие. Матильда еще и жену его без драгоценностей оставила. Потерпевший написал заявление, возбудили дело, Макс вышел на Матильду, задержал. Увы, отпустить он ее по доброте своей душевной не смог.

– Вообще-то, явка с повинной была, – усмехнулся Макс.

– Ну да, ну да.

– Что «ну да»? Полтора года всего дали. Зимой сама уже давать будет.

– Тебе не даст!

– Лишь бы ты давала.

– А если ты и меня посадишь?

– И посажу, если Регине своей не позвонишь. Прямо сейчас.

– А что за срочность такая?

– Такая. Сякая.

Симеонова уже отработала на сегодня и сладко спала в полном одиночестве. Макс отправился к ней. Арину выпроваживать не стал. Пусть отдыхает, ему не жалко. Тем более что квартиру скоро сдавать. Правило у него – больше месяца на одном месте не задерживаться. Увы, но врагов в этом городе у него уже больше, чем друзей.

Машина стояла во дворе соседнего дома, Макс шел к ней через детскую площадку. Еще не дошел, когда к подъезду подъехал милицейский уазик с выключенными проблесковыми маячками. Из машины вышел человек в штатском, контурами своего тела живо напоминающий Кобрина, в сопровождении двух патрульных скрылся в подъезде. Третий боец остался внизу.

Макс выдернул из кармана телефон, Арина успела ответить до того, как в дверь позвонили. Он сказал, чтобы сидела тихо.

Арина дверь не открыла, а Кобрину хватило ума не взламывать квартиру. Через полчаса Максу позвонил начальник отдела.

– Воронов, ты где? – резко спросил Слепов.

– Работаю.

– Куда-то едешь?

– Долбанутым нет покоя. Это про меня.

– Точно – долбанутый. Собственная безопасность тобой интересуется.

– Кто именно? – Макс изобразил недоумение.

– Узнаешь. Чтобы завтра в девять как штык был в управлении!

– Не вопрос.

– И смотри там!

Слепов дела за взятки не разваливал, убийц и воров на свободу за деньги не отпускал, но благодарность от таких потерпевших, как Елистратов, принять мог. И к его рукам также по мелочи прилипнуть могло. И о некоторых его грешках Макс знал, не без этого.

– Нормально все будет, – останавливая машину, пообещал Макс.

…Моложайск – город большой, богатый, не областной центр, но четыре района в нем. Макс не мог знать всех проституток, но Регину Симеонову видел. Во всяком случае, лицо девушки, открывшей ему дверь, показалось знакомым. И он даже вспомнил, где видел ее. В зале суда. Матильде оглашали приговор, а эта миловидная шатеночка сидела в зале, глаза большие, красивые, грустные.

– Ты?!

И Симеонова шарахнулась от него, даже попыталась закрыть дверь, но Макс вовремя сунул между косяком и дверью ногу.

– Тихо, моя хорошая! Не надо портить мне воспоминания, – сказал он, переступая через порог.

Арина – девушка своеобразная, и юмор у нее не всегда отформатированный. Позвонила Симеоновой, сказала, что клиента ей сосватала, сама не справляется. Спрос же высокий, а времени на всех не хватает.

Вряд ли Симеоновой грозил дефицит спроса, но немного поработать она согласилась и, конечно же, привела себя в порядок. Прическа, макияж, короткая открывающая пупок ночнушка под длинным, не очень плотно запахнутым халатом.

– Какие воспоминания?

– А в суде… Я даже думать не мог, что ты проститутка.

– Я не проститутка!

– Ну да, жрица высокой корыстной любви… Да ты не переживай, я тебя задерживать не собираюсь. И субботник устраивать тоже. Я же не Кобрин.

– При чем здесь Кобрин? – встрепенулась Регина.

– Да при том, что Кобрин на Адама работает. А у меня с Адамом, сама понимаешь, такие же отношения, как с твоей Матильдой. С одной только разницей, что я его посадить пока не могу.

Макс осматривал единственную в квартире комнату. Ну да, обстановка легкого интима присутствует, розовое одеяло, красный балдахин в изголовье, шкаф с зеркальными дверцами напротив кровати, ароматизированные свечи в полной готовности к применению – по желанию клиента. И Максу вдруг захотелось их применить. Регина действительно хороша собой, а он к проституткам привычный.

– И не сможешь!

– И не смогу! Потому что Адам сам давно уже по карманам не шарит. А Матильда твоя лоханулась. Ты же не лоханешься?

Макс всего лишь повел плечом, но Регина шарахнулась от него так, как будто он протянул руку, чтобы ее обнять.

– Ты же клиентов не обкрадываешь?

– Нет!

– А если вдруг, то я не Кобрин, в койку к тебе не полезу.

– Все вы, менты, одинаковые!

– А Кобрин действительно на Адама работает?

– Я же говорю, без мыла в задницу! – резко, но нежным голоском сказала Регина.

– Ты лучше по делу говори. А я твоим должником буду. Если вдруг проблемка какая-то возникнет, подъеду, порешаем.

Проститутки – ценный товар. И настолько же ценный источник информации, с ними мало дружить, их нужно холить и лелеять.

– Если у меня возникнет проблемка с Адамом, решать ее ты будешь в морге. Но мне от этого уже будет ни холодно… Хотя нет, в морге холодно, – вздохнула и поежилась Регина.

– Ну так я тебя согрею!

Макс и сам не понял, как обнял девушку, прижал ее к себе спиной. И даже носом зарылся в ее волосы, запах обалденный, возбуждающий. Именно поэтому Макс и отстранился, укусив себя за нижнюю губу. Чувство щемящей нежности – опасный признак. Тем более к девушке, с которой только что познакомился. Тем более к проститутке…

Чувство щемящей нежности он испытывал к Жене, к Тамаре, и одну он любил, и другую. Они мертвы, но боль утраты до сих пор жива. Регина, конечно, никогда не сравнится ни с одной из них, но ее тоже могут убить.

– Ты чего? – Она резко повернулась к нему, посмотрела в глаза, как будто что-то про него знала.

– Кофе приготовишь?

Регина провела Макса на кухню, полезла в шкаф, достала банку с молотым кофе, турку. Тело стройное, линии плавные, нежные.

– Адам, конечно, крутой вор, но ты все равно ему скажи о том, что со мной дружишь.

– И ты его убьешь?

Макс вздрогнул, настолько неожиданно Регина повернулась к нему.

– Убью?! – нахмурился он.

С одной стороны, он сам начал этот разговор, но с другой – ему не нравился взгляд девушки. Она снова смотрела на него так, будто что-то про него знала.

– С чего ты взяла, что я могу его убить?

– Слышала.

– Что слышала?

– Про тебя слышала. Ты же лейтенант Воронов.

– Старший. И любопытный, – кивнул он. – Что ты слышала?

– С Адамом в сауне была… Нет, не скажу, там тоже вор был, только молодой.

– Маламут?

– Ты его знаешь?

– Я все знаю. Но не во всех подробностях.

Это Маламут в свое время втянул Макса в болото, из которого он только чудом выбрался. Маламут сел, Макс остался на плаву, с черной перешел на красную сторону. В Моложайск его отправило государство, а Маламута – воровская власть, здесь они и пересеклись. Встреча была холодной, но Маламут сказал главное, фактически подтвердив подозрения Макса. Женю убил не Скаут, а следователь Держнев. И Тамара погибла от руки этого подонка. Только Маламут мог знать, кто приложил руку к бесследному исчезновению Держнева. Но Маламута сейчас нет, он снова под следствием, и не здесь, в Моложайске, а где-то под Нижним.

– И что сказал Маламут, знаешь?

– Знаю. Он сказал, что я никого не убил. Из-за женщины.

– Он сказал, что не знает, убил ты или нет. Но убить мог. Из-за женщины. Которую убили.

– Кого я мог убить?

– Не знаю… Я не подслушивала, просто в другой комнате находилась, дверь была открыта… Маламут с Адамом говорил, было плохо слышно…

– Но, в общем, ты правильно все поняла. Но я никого не убивал. Это все неправда.

– Так я же не утверждаю! – Голос у Регины дрожал.

Женщины сильны задним умом, который включается после того, как свое слово скажет язык. И перед тем, как слово возьмет товарищ Маузер.

– Никогда никому это не говори… Или уже сказала? Кобрину?

– Кобрину?! Я?! Да никогда в жизни!..

– Но ты о нем что-то знаешь?

– Ну, это совсем другое, с тобой никак не связанное.

– Что – совсем другое? Кому Кобрин задолжал кучу денег? Кому конкретно?

– Казино он задолжал.

– А кто ему долг простил? Кто конкретно говорил с ним, кто конкретно покупал его?

– Кто конкретно? Ну, Барысь.

– Я ничего не слышал, ты мне ничего не говорила.

Макс всего два года в Моложайске, но уже знал о его тайнах больше, чем коренной житель. Знал, кто такой Барысь, жирная самодовольная морда, с глазами кота во время масленицы. Кот Баюн, умный, хитрый, коварный. Все проститутки в городе под ним.

– Нет, конечно! – закивала Регина.

– Не переживай, я тебя не сдам.

– Не надо!

– Хотя наговорила ты, конечно.

– Никому бы не сказала.

– А мне сказала, – Макс смотрел на Регину с улыбкой, с которой обычно раздевал женщин. И не только глазами.

– Потому что под впечатлением была… Раньше была.

– Когда раньше?

– Ну, я же не просто так тогда в суд пришла. Плевать я на Матильду хотела… – Регина запнулась и отвела взгляд.

– На меня пришла посмотреть?

– Ну, интересно стало, – на ее нежных щечках выступил румянец. Неожиданное явление для проститутки.

– После того как Маламут наговорил?

– Не знаю никакого Маламута!

– Это правильно, так и говори! – кивнул Макс.

– Не надо тянуть меня за язык! – чуть ли не истерично сказала Регина.

– Я, наоборот, говорю, молчи! – засмеялся он.

– А все равно за язык тянешь!..

– Кофе!

На плите закипел кофе, Регина резко развернулась, схватила турку, но удержать не смогла. Турка могла перевернуться и обжечь ее кипятком. Но Макс ее поймал. А поймал за раскаленный ковш. Обжегся, конечно, но виду не подал, что больно. Стоял и держал турку, пока Регина не отошла в сторону. Только тогда он поставил ковш в мойку.

– С ума сошел! – Девушка восторженно смотрела на него.

Рука обожжена, а ему хоть бы хны. Стоит и смотрит на нее, как йог, проглотивший раскаленный гвоздь. Как будто и не больно ему ничуточки. А ведь больно, чертовски больно. И ожог есть, и кожа облезет, но будь что будет.

– Маламут говорил, что ты шальной, мне интересно стало… Откуда он тебя знает?

– Любопытная ты, это плохо.

– Я никому ничего не скажу!

– Мне скажи. Кобрин тебя обижал?

– Сволочь он. А чего это я стою? – вдруг всплеснула руками Регина. – У тебя же ожог! Маслом нужно намазать!.. Я сейчас!

– Маслом-то как раз и не нужно, – засмеялся Макс, подставляя руку под холодную воду.

– А чем нужно?

– Кофе. Можно растворимый.

За чашкой кофе Макс еще раз поговорил с Региной о Кобрине и наконец собрался уходить. В прихожей она притерлась к нему, нежно провела рукой по плечу. И сладко-сладко на ушко произнесла:

– Может, останешься?

Макс кивнул. Он очень хотел остаться. Но не остался. Регина опасна. Тем, что к ней можно привязаться. А он себе такого позволить не мог. Поэтому он не просто уходил от нее, а убегал. И от нее убегал, и от себя.

…Утром ровно в девять он уже проходил через вертушку дежурной части. И Кобрин не заставил себя ждать. Подбородок слегка распух после удара, но в целом все в порядке.

Кобрина сопровождали два опера из службы собственной безопасности. Макс не видел, кого вчера ударил, но если один опер смотрел на него равнодушно, то другой жег взглядом. В злорадном предчувствии скорой расправы.

– Лейтенант Воронов? – тем же тоном, что и вчера, спросил Кобрин.

– Старший лейтенант.

– Вчера вы не уточняли.

– Вчера мне не у кого было спросить, кто вы такой. Это сейчас я понимаю, что вы не посторонний человек. Может, представитесь?

– А ты не знаешь?

– Мне спросить у дежурного?

– Майор Кобрин, заместитель начальника отдела собственной безопасности.

Кобрин не счел нужным предъявить удостоверение.

– Извините, товарищ майор, вчера думал, что вы бандит, – усмехнулся Макс. – Думал, вы за стволом в карман полезли.

– А ты всегда от бандитов убегаешь?

– Нет, не от всех.

– Вам придется пройти с нами!

Отдел собственной безопасности располагался в том же здании, двумя этажами выше. Но Кобрин зачем-то достал из кармана наручники.

– А основание?

– Незаконное присвоение чужого имущества. В частности денег, которые вы обнаружили в доме гражданина Довгалева.

Кобрин излагал претензии с самым серьезным видом, как будто и не допускал иной интерпретации событий. Видно, Довгалев признался только в том, что Макс нашел у него в печи деньги, но не сказал, откуда они.

– Это краденые деньги, которые я вернул хозяину в полном объеме. Но мы можем поговорить.

Макс надвинулся на Кобрина, тот пыжился, изображая из себя скальный массив, но нервы сдали, и майор сдвинулся в сторону. Но и Макс также отвел назад плечо, чтобы не ударить. А так хотелось толкнуть майора, да так, чтобы на копчик сел.

– Лейтенант Воронов, стоять! – звякнул наручниками Кобрин.

Но хватать Макса не стал. Он же не убегал, а шел к лестнице, два пролета, четыре марша, шестьдесят ступенек. Поворот направо, проход в тупичок, в котором и располагался отдел собственной безопасности. Кобрин провел Макса в свой кабинет, сопровождение осталось в коридоре.

– Вызывающе ведешь себя, лейтенант!

– Учусь у старших товарищей, тыкаете мне, где вежливое обращение товарищ?

– А ты мне товарищ?

Макс выложил на стол ксерокопии документов, акт изъятия, расписку. Мало ли что кому придет в голову, беседа не совсем официальная, запись разговора ведется без санкции, во всяком случае, со стороны Макса. Решит Кобрин порвать и уничтожить эти фиговые листы, чем тогда срамоту прикрыть?

– Что это?

– Поступил вызов, обокрали человека, я подъехал, осмотрел дом, нашел зацепку, сказал, что найду пропажу. Гражданин Елистратов отказался писать заявление.

– Но не отказался предложить процент за содействие, – брезгливо рассматривая бумаги, хмыкнул Кобрин.

– Деньги я вернул в полном объеме. Сколько взял, столько и вернул.

– Ну а как по-другому? Ты же знал, что за эти деньги придется держать ответ. Может, ты и не собирался возвращать эти деньги владельцу… Двести тысяч долларов! Шесть с половиной миллионов рублей!.. Где деньги?

– У владельца, гражданина Елистратова, место регистрации указано, адрес регистрации соответствует адресу месту жительства.

– Довгалев деньги украл?

– Не признался. Сказал, что понятия не имеет, откуда деньги. Возможно, Елистратов подбросил. К жене приревновал… У меня не было доказательств, что деньги похитил Довгалев.

– Знаешь, как это все называется? Злоупотреблением служебным положением как минимум!

– Но деньги же я вернул в полном объеме.

– А выхода у тебя другого не было, Воронов! Другим ты возвращал деньги за вычетом определенного процента!

– Кому – другим? Мы не на базаре, если есть жалобы, заявления, говорите, будем разбираться.

– Следователь будет разбираться! А пока что будем рассматривать ваше соответствие занимаемой должности.

– Ну, с раскрываемостью у меня все в полном порядке, – усмехнулся Макс.

– Были у нас преценденты, например дело капитана Середина. Он сам похищал автомобили, сам же и возвращал их владельцам.

– Это серьезное обвинение, – нахмурился Макс.

– Думаешь, я не знаю, кто вы такой, мистер Воронов? – торжествовал Кобрин. – Знаю! Знаю о вашем преступном прошлом!

– Статью о клевете никто не отменял.

– Майор юстиции Держнев знал про тебя все, Воронов. Знал, как ты воровал, как убивал… Ты же привлекался по делу об убийстве сотрудника милиции?

– На основании таких же голословных обвинений, – покачал головой Макс.

– Кстати, где он, майор юстиции Держнев? Куда он пропал? – разошелся Кобрин.

– Понятия не имею!

– А я, например, уверен, что ты знаешь, где искать майора Держнева! Странно, что тебя даже не подозревают в похищении! Странно, что до меня никто не ставил вопрос о твоем соответствии высокому званию российского офицера милиции!

– Пламенная речь, майор! Аж дух захватило! Можно я тебя сфотографирую. В рубрику «Пламенные борцы за идею»? В дурдоме стенгазету начали выпускать.

– Ну вот, что я говорил! – осклабился Кобрин. – Оскорбление старших по званию… Неподчинение законным требованиям представителям власти!.. Я уже не говорю о злоупотреблении служебными полномочиями для извлечения материальной выгоды!.. Про аморальный образ жизни я вообще молчу!..

– А что не так в моем образе жизни?

– Разврат, пьянство, возможно, что-то более тяжелое.

– На деньги я не играю, – покачал головой Макс.

– Я не про деньги…

– А я про деньги! И про девочек… Я парень холостой, здоровый, иногда как захочется…

– Я знаю, что ты пользуешься услугами проституток! И знаю, откуда ты берешь на них деньги!

– Ну да, иногда вся зарплата на них уходит. Но я-то плачу! А некоторым субботник подавай! Рассказывали, один майор из Советского РОВД повадился подпольные бордели накрывать. И девочек оттуда к себе таскать. За бесплатно.

– Что ты несешь? – опешил Кобрин. – Меня не интересует какой-то майор, давай по существу дела!

– Как это не интересует? Твоя задача выявлять и пресекать! – Макс нахально смотрел ему в глаза. – А девушки жалуются на этого майора… Правда, сейчас он уже бордели не закрывает. В карты, говорят, крупно проигрался, к Адаму на крючок попался. А некто Борис… Он же Барысь, ему этот крючок в одно место засунул по самые гланды. Бедняга даже сглатывать не может, это я про майора. Но воровскую волю исполняет четко. Нельзя бордели закрывать? Не буду! Нельзя катраны трогать? Ну что вы!.. Ты, случайно, не знаешь этого майора?

– Что-то вы не по теме говорите, товарищ старший лейтенант!

Кобрин все еще хорохорился, но тон сменил.

– А ты же тоже майор, да? И в Советском служил!

– Так, хватит!

– Я все про тебя знаю, майор! Сколько ты проиграл, сколько раз ты отрабатывал свой долг. И даже знаю, сколько ты еще будешь отрабатывать. До своего увольнения! А уволят тебя очень скоро! Гораздо раньше, чем меня!

– На самом деле это всего лишь слова! На самом деле у тебя ничего нет… На этого майора!

Кобрин окончательно сдулся, подбородок мелко дрожал – от страха и возмущения.

– Кто тебе сказал, что я сначала украду что-то, а потом найду? Вранье это все! Если я взялся искать, я обязательно найду. И за тебя, майор, я уже взялся! И уже много чего нашел! Дальше рыть?

– Ты хоть понимаешь, чем это для тебя все может закончиться? – жалким тоном пригрозил Кобрин.

– Все, чем я занимаюсь, может плохо для меня закончиться. Но я все равно занимаюсь, потому что мне нравится искать и находить. Я охотник по жизни, а ты дичь, при всех своих должностях. Купи себе курицу и пинай ее сколько хочешь в свое удовольствие, а меня оставь в покое!

– Тихо, тихо!

Макс усмехнулся. Не надо его успокаивать, он контроль над собой не терял. Сказал все, что думал, и передал мяч Кобрину.

– Вранье это все, никто ничего не проигрывал! Никто никого на крючок не брал! Но копать не надо. Не надо!

– Я пойду?

Кобрин поднялся, на негнущихся ногах подошел к двери, выглянул в коридор и отпустил своих помощников. Дальше он, сказал, сам.

– Давай договоримся, ты забываешь про меня, я забываю про тебя.

– Договорились, – кивнул Макс.

– М-да, занятная ситуация, у меня нет доказательств, у тебя нет доказательств.

– У меня есть. Не советую это проверять.

– Знаешь, а я тебе почему-то верю… И знаю, что работать ты умеешь. Елистратов этот не просто так тебя к своей проблеме подключил… И еще подключит. Не ты, так другие. А это деньги. Миллионы… Может, договоримся? Они процент тебе, а ты процент с этого процента мне. И работай себе спокойно!

– Я не беру комиссию, не с чего отстегивать.

– Ну, конечно!

– У меня сегодня выходной, майор. Если претензий ко мне нет, я пошел!

Уходил Макс, не прощаясь. Он, конечно, не ангел, но работал в рамках закона. Своих не сдавал, ворам и прочим представителям темного мира информацию не сливал. Совесть его чиста. А Кобрин – продажная душа, место ему на свалке, но Макс не мог объявить ему войну. Борьба за чистоту в рядах милиции – дело святое, но совершенно безнадежное. Кража, с которой он начал свою службу, сразу же вывела его на оборотня в погонах – целый заместитель начальника отдела заказал ограбление важного городского чина, а затем застрелил исполнителя. И сколько их, таких нечистых, в одном только управлении, а по районным отделам, а по участкам? Много клопов, всех не передавишь, да он и не особо пытался. Но предпочитал работать в одиночку. Не сдавал он своих, но при этом никому из них не доверял. Как бы в себя веру не потерять.

Глава 3

Убийство – это все, конец фильма, а после ограбления можно жить дальше. Но если покойник, как правило, остается лежать на месте, то ограбленный может уйти. Небезызвестный Тим Румянов ушел. Получил по голове, остался без денег, сел в машину, но до дома так и не доехал. Потерял сознание, врезался в столб, хорошо, никто при этом не пострадал. Не считая водителя.

Румянова доставили в больницу, там он и заявил об ограблении, Макс получил сигнал и отправился к нему. Время – половина пятого утра, а по ощущениям глубокая ночь.

– А-а, это ты! – Румянов узнал его, но ничуть не обрадовался.

– Старший лейтенант милиции Воронов!

Тим лежал на койке, голова перевязана, ссадины на лице, глаз заплыл, рука в гипсе, но в целом жить будет.

– Даже старший, а я думал, тебя уволили?

– Давай рассказывай!

– Да я-то расскажу, а что ты можешь? – скривился Румянов.

Все такой же щуплый, диетической внешности, нос острый, глаза большие, как у красной девицы. И все тот же юношеский румянец на лице. Девятнадцать лет парню, совсем еще сопля зеленая. Хотя гонору на весь королевский двор хватит.

– Баб моих трахать, да?

У попа была собака, а у Тима – невеста. Которую хотела убить его мать. Морально убить. Сначала патроны ей подбросила, затем деньги, пыталась обвинить Веронику в краже. Но Макс тогда разрушил коварные планы, очень здорово помог Веронике. Ну и переспал с ней по случаю. Что уж тут говорить. Девчонка красивая была, моральными принципами не отягощенная… Была. Убили Веронику. Уже физически. Макс догадывался, что мать Румянова если причастна к убийству, то косвенно. Вероника должна была под отца Румянова лечь, а увлеклась сыном, наниматель ей этого не простил. Это Адам вел войну с кланом Гапона, в который выходил банкир Румянов. И Тим сейчас мог пострадать из-за козней Адама.

– Давай рассказывай, как было дело?

– Да пошел ты!

Макс кивнул. Заявление пока устное, потерпевший фактически отказался от помощи милиции. Не подтверждает ограбление, значит, и не было ничего. Баба с возу, как говорится… А телесными повреждениями дознаватель пусть занимается, возбуждает дело, передает следователю, тот спустит поручение в уголовный розыск, Слепов примет решение, кто будет бегать за преступниками.

Макс повернулся к Тиму спиной, но выйти не успел. Дверь открылась, и в палату вошла Елизавета Викторовна. За два года она практически не изменилась, такая же моложавая, пышущая здоровьем и очень сексуальная. Знойная телочка, стильная от корней волос до кончиков ногтей, фигурка – пальчики оближешь. Вместе с Румяновой в палату вошел ее муж. Солидный мужчина, важный, но такой же худосочный, как сын. Нос острый, только вот глаза уже не большие, веками сверху и снизу прикрытые. А под веками отечные мешки. То ли спал плохо, то ли с бодуна, а может, селедки объелся. Или икру красную-черную пересолили. В целом невзрачный тип. Жена по сравнению с ним Солнце в противовес черному карлику³. Но не очень-то ценит ее Олег Валентинович, с любовницами по командировкам разъезжает. Ну, если верить жене.

– А-а, лейтенант! – Румянова скорее обрадовалась, чем огорчилась.

– Доброго здравия, Елизавета Викторовна! – Макс нехотя поднес к виску два пальца.

– Куда это ты собрался?

– Ну, может, утром зайду, – Макс пожал плечами.

– А преступников кто будет ловить?

– Да пусть убирается! – махнул рукой Тим. – Я его не звал!

– Разберемся, разберемся, – кивнул Румянов, безучастно глядя на Макса.

– Ну да, служба безопасности у вас есть, разбирайтесь. – Макс глянул на часы, давая понять, что у него нет ни малейшего желания путаться у Румянова под ногами.

И у банкира служба безопасности, и у Румяновой свой человек, который в свое время подбросил деньги Веронике. Шарашка еще та, с ними легче потерять, чем найти.

– Ну и где она, твоя служба безопасности? – попеняла мужу Румянова. – В машине сидит, глаза тупые… А лейтенант… не помню, как… Лейтенант у нас профессионал!

Елизавета Викторовна выразительно глянула на Макса. Помнит она, все помнит. И как домой к себе звала, пока муж в командировке, помнила. И слышала, как Макс как-то помог вернуть похищенное колье с груди ее очень хорошей знакомой. А с Олегом Валентиновичем Румяновым он не пересекался. И тайных симпатий к нему точно не питал. А вот Елизавета по-прежнему способна взволновать его воображение.

– Вы тут без меня порешайте вопросы! – Макс зевнул, прикрыв рот ладонью.

Спать ему реально хотелось, а в коридоре за дверью мягкая кушетка, тихо там, только лампы дневного света убаюкивающе гудят. И этот тихий, умиротворяющий сознание гул действительно подействовал на Макса как снотворное. Но проснулся он еще до того, как Румянова подсела к нему. Подсела, плотно прижавшись бедром.

– Тима ударили по голове, забрали телефон и бумажник. Ты должен найти этих ублюдков! – Она повела бедрами, как это делает женщина, подстраиваясь под встречное движение со стороны мужчины.

Но при этом отодвинулась от Макса, чтобы не перевозбудиться.

– Ну, если должен, найду.

– В долгу не останусь.

– Возьму натурой, – тихо, как о чем-то само собой разумеющимся сказал он.

– Что?! – Румянова скорее обрадовалась, чем возмутилась.

Макс мог согрешить с ней еще два года назад, она сама тогда напрашивалась, но он вдруг закрутил роман с Тамарой, а Макс не животное – когда есть любимая женщина и обязательства перед ней, с другими спать не будет. Это сейчас он имел право вести себя как ему заблагорассудится. Обязательства у него только перед самим собой, но секс с той же Румяновой, если, конечно, он произойдет, случится уже после того, как он найдет преступников.

Дверь открылась, из палаты вышел Румянов. Елизавета уже стояла, гневно и в то же время с надеждой глядя на Макса.

– Товарищ лейтенант, Тимофей вам все расскажет, – глядя куда-то мимо него, сказал Румянов.

Макс кивнул и решительно открыл дверь в палату. Елизавета проводила его кокетливым взглядом, а он этого как будто и не заметил. К родителям Тима он вернется потом, если вдруг выяснится что-то связанное с ними. Ну и благодарность за это неплохо бы принять. Хотя это и не является целью.

– Что, добился своего? – скривился Тим.

– У тебя вторая рука не сломана?

– Нет.

– Будет!.. Где тебя ударили?

– Отвали!

– Переломы бывают закрытые, а бывают скрытые, – Макс взял Румянова за здоровую руку. – Мне кажется, у тебя скрытый перелом. Здесь больно?

– Девчонку я поехал провожать!

Тим правильно понял его, поэтому смог вырвать руку.

– Кто такая?

– Даша ее зовут!

– Давно ты ее провожаешь?

– Да нет, сегодня в клубе познакомились.

– Адрес?

– Я не помню, но там в навигаторе адрес есть.

– Навигатор в утке, утка в зайце, заяц в отстойнике… Может, все-таки вспомнишь адрес?

Максу не привыкать лазить по деревьям, сбивать сундуки, ловить уток, зайцев, бить яйца на пути к кощеевой игле. И разбитую машину найдет, и адрес в навигаторе посмотрит. А заодно и видеорегистратор надо будет поискать. Если он есть.

– Улица, улица…

– Вспомни, что ты подумал, когда Даша назвала тебе адрес.

– Что подумал?.. – встрепенулся Тим, большими глазами глянув на Макса. – Пролетарская улица, дом девятнадцать.

– И что, пролетел в свои девятнадцать лет? – усмехнулся Макс.

– Да нет!

– Долго у Даши был? Только честно?

– А чего мне врать? В подъезде немного постояли.

– Дальше что?

– Дальше завтра будет!..

– Даша домой, ты к машине, дальше что?

– Ну так выхожу, смотрю, какой-то тип стоит, курит. Спиной ко мне. Я еще подумал, чего это он? Обхожу машину, а он ко мне.

– Тот, который курил?

– Ну да. Я сзади машину обходил, а он спереди. Споткнулся чего-то, матюкнулся, я голову поднял, а сзади бах по голове!.. Помню, голова будто раскололась, в глазах потемнело, ноги отказали, тело стало неметь. Голову даже поднять не мог – айфон в кармане был, бумажник, все забрали. Забирают, а я сижу, как овощ на грядке, даже сказать ничего не могу. Голова словно чужая. Такое ощущение было, как будто я медленно умирал. А они деньги забрали, один как даст коленкой в голову и тут же кулаком по кумполу, думали, вырублюсь, а я умирать перестал. Посидел немного, смотрю, ключи, машина на месте, сел, куда-то поехал. Бампером, кажется, за что-то зацепился… Там ограда вокруг клумбы, а я прямо на тротуар заехал.

– Никто не возмущался, что на тротуар заехал?

– Да там не пойми что, тротуар или дорога, бордюр низенький такой… Нет, никто не возмущался.

– Видеорегистратор есть?

– Да. Только я его выключил.

– Чего?

– Так Даша попросила! – вскинулся Румянов.

И даже, гордясь собой, расправил плечи, но Макс почувствовал фальшь в его ликовании.

– Он же не только видео записывает, ну и звук, а мы там в машине не только целовались.

– Я спрошу.

– Эй, ты чего? – встрепенулся парень.

– Про регистратор спрошу.

– Выключен был регистратор, гаишники его уже смотрели, выключен был, не писал ничего. Да я и сам выключился.

– Курильщика описать можешь? Какой он: высокий, низкий, худой, толстый.

– Не худой, не толстый, среднего роста. Куртка с капюшоном.

– Какая куртка?

– Говорю же, с капюшоном.

– Фирма?

– Не знаю. Аляска вроде. Но это же не фирма, лейблов на ней точно не было. Он же задом ко мне стоял.

– Матюкнулся, говоришь? Голос запомнил?

– Голос запомнил! – кивнул Румянов и тут же скривился от боли. – Густой такой голос, хриплый, прокуренный. Он точно ко мне шел, когда я дверь открывал… Нос из-под капюшона выглянул, большой такой нос, вытянутый, вместе с губой вытянутый, и лоб вытянутый. Брови такие вверх поднятые… Ну, мне кажется… Бровей я не видел…

– Я так понял, сознание ты не потерял, видел, чувствовал, как тебя грабят. Что слышал, что говорили?

– Да что-то говорили, но я ничего не понял. В ушах гудело, как будто басы били. Только басы, слов не разобрать… Так, что-то хреново мне, голова раскалывается, позови там кого-нибудь.

Врача звать не пришлось, он появился сам. И попросил посторонних выйти. Макс ушел, но прежде успел задать пару вопросов. И даже получить ответ.

…Пятиэтажный дом на улице Пролетарской состоял из шести подъездов, а номер квартиры Тим не назвал. И какой подъезд, не помнил. Пришлось работать по приметам. Небо над городом уже светлело, фонари горели, но Максу все же понадобился фонарик, чтобы разглядеть следы столкновения с автомобилем на столбике забора. Оградку недавно красили, это очень помогло Максу. Родная краска содрана, а серебристые частицы от краски с машины прилипли. Совсем крохотные частицы, пришлось идти к своему автомобилю за лупой, чтобы их разглядеть. А сигарету в траве за оградкой Макс обнаружил невооруженным глазом. Сигарета истлела до фильтра, осталось только золотое колечко над ним, Румянов говорил, что подозрительный тип курил. Может, выронил сигарету, когда обходил машину спереди. А потерять сигарету и выругаться он мог, потому что споткнулся об ограду, поскольку машина стояла слишком близко к ней.

А обходить машину спереди преступник мог, потому что с другой стороны на Тима заходил его сообщник. Оградка сварена грубо, угол острый, краска на нем лишь слегка содрана машиной. Там, где острый угол, краска на месте, следов соприкосновения с автомобилем не видно. Но Макс заметил волокна собачьей шерсти, также лупа помогла ему разглядеть ниточку ткани. Еще бы за ультрафиолетовым фонариком сходить, вдруг там и кровь на уголке осталась. Впрочем, это могла быть и собачья кровь. Или не причастный к преступлению прохожий наткнулся, оцарапался.

Макс так увлекся разглядыванием ограды, что едва не прозевал момент нападения. Женщина в шапке с оторванным помпоном уже замахивалась на него метлой, когда он поднялся с корточек и повернулся к ней.

– А я сейчас как дам!.. И крутится, и крутится!.. Что там все ищешь?

Женщина немолодая, вид у нее пьющего человека, одета плохо, но метла указывала на статус, достойный определенного уважения. Если, конечно, эту метлу не украли у дворника.

– Спокойно, гражданочка, милиция!

Сначала Макс махнул лупой перед ее глазами, только затем показал корочки.

– Пинкертон, что ли?

– Однофамилец… А вы дворник?

– С утра да… А вечером как придется, – дыхнула вчерашним перегаром женщина.

– Когда на работу вышли?

– Ну вот вышла.

– Ночью человека здесь ограбили. Машина прямо на тротуаре стояла, когда трогалась, оградку вот задела, не видели?

– Да нет.

– Где-то в половине третьего все произошло. Парень садился в машину, ударили его, деньги отобрали. Он потом уехал.

– Не знаю, не видела. И не слышала!

– Что-то собачников я не вижу.

– Так это второй подъезд, а они все в пятом и шестом проживают, прямо в парк идут! – Женщина махнула рукой куда-то в сторону.

– А девушка здесь живет, Даша, – Макс кивком указал на подъезд.

– Ну, девушек у нас много живет… И Даша есть. Хорошая девочка.

– Какая квартира?

– Двадцать вторая… Или двадцать третья, – задумалась женщина.

– А кто из ваших мог ограбить?

– Кто мог? Никто не мог!

– Дворовая шпана, может быть, гопота. Хулиганье.

– Да какое там хулиганье! Наша шпана только убивать может! – презрительно усмехнулась женщина. – В компьютерах! Стрелялки у них там, убивалки!.. В соседнем доме да, там какие-то типы собираются по вечерам… Есть один из нашего дома, Фролом зовут. Не знаю, кличка это или имя, слышала, как позвали его как-то…

– Очень хорошо… Телефон у вас есть?

– Я что, по-твоему, с дерева только что слезла!

Макс взял адрес Даши, узнал, где живет некто Фрол, записал телефон дворника, только тогда зашел в подъезд. Дверь ему открыл взрослый мужчина с широким круглым лицом и маленькими, близко посаженными к носу глазами. Нос длинный, узкий.

– Тебе чего?

Макс представился, сказал, что нужно поговорить с Дашей.

– Спит она, суббота сегодня, выходной. А что?

– В клубе ночью была?

– Случилось что?

– Что там такое? – захныкал девичий голос.

– Говоришь тебе, говоришь, не шляйся ты по этим притонам, а-а!

– Так Сонька позвала!

– Подождите немного!

Макс позволил мужчине закрыть дверь, спустился, закурил. Представил, как Тим выходит из подъезда, машина стоит прямо на пути правым боком. Справа стоит человек с капюшоном на голове, курит. Стоит спиной к нему. Почему он здесь? Почему именно справа? Потому что его сообщник должен был зайти слева? Что это, план нападения? Или неизвестный подслушивал, о чем Тим говорит с девушкой. Если да, значит, преступник знал Дашу, ревновал ее. Но тогда почему он не остановил Тима, когда тот выходил из подъезда? Драка за девушку – дело, близкое к благородному, в таких случаях лицо не прячут, идут на противника с открытым забралом. А тут нападение исподтишка, да еще с двух сторон. Возможно, преступники выслеживали именно Румянова.

Из подъезда вышла девушка в белой вязаной шапочке и яркой красной куртке, наброшенной на плечи. Глазастенькая, курносенькая, капризный изгиб губ. На первый взгляд ничем не примечательная, но, если присмотреться, есть в ней что-то привлекательное.

– Вы здесь? – спросила она, в раздумье глядя на дымящуюся сигарету в руках Макса.

– Будешь?

– Можно.

– Окна вашей квартиры на ту сторону дома выходят, – Макс всего лишь констатировал факт.

– И что?

– Не видела, как Тим уезжал?

– Тим?.. Это вы об этом из клуба? – задумалась девушка, не зная, хвалить Румянова или отозваться о нам с сарказмом.

– Он тебя до квартиры проводил?

– До подъезда… Но и в подъезде побыли немного.

– Ты ушла, он уехал?

– Наверное.

– А почему ты не спрашиваешь, что произошло? – с усмешкой поинтересовался Макс.

Ей безразлично то, что милиция Тимом интересуется. Видимо, не тронул ее душу Румянов.

– Тима ограбили. Во дворе вашего дома. В машину садился, сзади ударили.

– Кто?

Даша не спросила, что с Тимом, живой или нет, ее интересовал виновник события. Возможно, она знала, кто мог напасть на Румянова, и переживала за этого человека.

– А кто мог ударить?

– Не знаю, – не сразу ответила девушка.

– Кто такой Фрол?

– А при чем здесь Фрол?

Макс усмехнулся, слушая Дашу. Похоже, он смог задеть ее за живое.

– Сегодня суббота, у тебя выходной, работаешь или в институте учишься?

– Учусь, а что?

– А Фрол?

– Да мне все равно, чем он там занимается!

– А вот и не все равно. Знаешь ты его, и он тебя знает. Может, и бегает за тобой. А ты по клубам, Тима вот вчера привезла… Фрол мог Тима наказать?

– Если мог, то не из-за меня! Нет между нами ничего такого. Раньше, может, и было, а сейчас он с Танькой Лагиной живет, – с обидой сказала Даша. – Не бегает он за мной!

– Ну, может, по старой памяти, увидел тебя с Тимом… Ты Фрола вчера видела? – резко спросил Макс. – Когда с Тимом подъехала.

– Нет! – Девушка глубоко затянулась, а сигарета закончилась, задымился фильтр.

Макс вынул из кармана пачку «Мальборо», девушка нервно взяла предложенную сигарету.

– А вдруг Фрол скажет, что видела, тогда пойдешь как наводчица. Если он так скажет, пойдешь в тюрьму, а там сейчас холодно, отопительный сезон в декабре начинается.

– Я не знаю, Фрол это был или нет. Но кто-то стоял возле первого подъезда и курил… Может, и Фрол был.

– А он мог Тима ограбить?

– Нет, конечно! – мотнула головой Даша.

Но Макс ей не поверил. Он узнал адрес Фрола, отправил девушку домой и вошел в первый подъезд.

Дверь ему открыла рыжеволосая девушка с яркими, как вспышка молнии, глазами. Майка на бретельках обнажала худенькие, но подкачанные плечики и красивые ключицы. Кожа нежная, будто матовая. Очень даже ничего девушка.

Она явно ждала кого-то другого, поэтому, увидев перед собой Макса, закрыла дверь. Но Макс вставил между косяком и дверью ногу.

– Да не бойся ты, я из милиции! – Макс поспешил достать удостоверение, пока рыженькая не огрела его чем-нибудь, что под руку попадется.

А она собиралась его ударить, вид воинственный, в глазах возмущение, губы решительно сжаты.

– Ты Татьяна Лагина? – с благодушной улыбкой спросил Макс.

– Допустим!

– Фрол еще не пришел?

– Нет… А почему он должен прийти? – застигнутая врасплох, повела бровью.

– Потому что дома его нет. Но должен прийти.

Макс угадал, но подтвердила это не Татьяна, а сам Фрол. Он поднимался по лестнице, ускоряя шаг. Услышал разговор, прибавил темп, на Макса он пер, как бык на матадора, уж очень не хотелось ему останавливаться.

– Ты кто такой?

А он и внешностью напоминал быка: массивная голова, вытянутое лицо, далеко посаженные глаза, широкая, но слабо выраженная переносица, ноздри крупные, мясистые. Рослый, накачанный, руки сильные.

– Из милиции! – предупредил Макс.

Но Фрол не внял, ударить он не решился, но попытался схватить незваного гостя за шкирку. Макс поднырнул под руку, обеими руками обхватил противника за мощный торс. Оторвал тело от пола, придал ему положение, близкое к вертикальному и выпустил из захвата. В падении Фрол сгруппировался, упал на руки, но легкость, с которой Макс уронил его, заставила парня задуматься.

– Тебе же сказали, что из милиции!

Макс не стал добивать противника и надевать на него наручники. Сдал немного назад, поднялся по лестнице на две-три ступеньки. И поле боя осталось за ним, и господствующая высота. Пусть только дернется Фрол, в следующий раз останется лежать на пузе и в наручниках. А дернуться парень мог, потому как Макс собирался вывести его из себя.

– И что тебе надо, мент? – отряхиваясь, буркнул Фрол.

– Человека сегодня ночью ограбили возле второго подъезда.

– Я здесь при чем?

– Я слышал, ты с гопниками из соседнего двора водишься.

– Да какие гопники? Спортзал там у нас!

– А на спортзал деньги нужны.

– Не грабил я никого! – Фрол угрюмо глянул на свою девушку.

– Румянов его фамилия. Сын банкира.

– Да не я это!

– Ты вчера у подъезда стоял, когда Румянов подъехал, черный «БМВ» пятой серии у него.

– Ну подъезжал.

– Дашу из второго подъезда привез.

– Да мне все равно, кого он там привез!

«А вот и не все равно!» – эту фразу Лагина не произнесла, но взгляд ее это выражал. Зыркнула на Фрола, подбоченилась.

– Видел Дашу? – спросил Макс.

– Ну, выходила. И дрыщ этот с ней.

– Дрыщ?

– А я что сказал – Скала Джонсон?⁴

– С кем ты был?

– Ни с кем я не был! Стоял, курил… С Танюхой вот поцапались.

– Когда это было? – глянув на Лагину, строго спросил Макс.

– Ночью… После двух, – ответила она. – Но до трех.

– А почему до трех?

– Ну, может, потому что в три Фрол вернулся.

– А Румянова ограбили в три… Давай, Танюха, собирай вещи! – Макс достал наручники, выразительно глядя на парня.

– Да не грабил я никого!.. Были там какие-то…

– Белые бычки?

– Почему бычки?

– Потому что сказочка!.. Руки!

– Но там правда тачка какая-то стояла! – сказала Лагина. – Я в окно видела. Ехала, ехала, а перед «бэхой» вашей притормозила. Не остановилась, дальше поехала. Но точно притормозила.

– Синий «Форд Мондео», – кивнул Фрол.

– Скажи еще, что номера запомнил, – усмехнулся Макс.

– А что там запоминать? Я девятьсот восемьдесят второго года. И номер – «Я982ГО». Я еще подумал – добрый знак.

– Не знаю, не знаю. Куда машина делась?

– Уехала.

– Не уехала, у шестого подъезда сразу за мусоркой встала, – сказала девушка.

– Люди из нее вышли?

– Не знаю, не видела. Я на чужие машины не засматриваюсь! Да и Фрол куда-то ушел.

– Да куда я ушел, сигареты закончились… К Лехе зашел.

– К какому Лехе? – спросил Макс.

– Да одноклассник мой, у них там автосервис круглосуточный, работы не было, пиво сидели пили, так, по чуть-чуть.

– Леха за тобой зашел?

– Нет, я к нему зашел… – скривил губы Фрол. – Если там в половине третьего кого-то ограбили, Леха точно не при делах. В половине третьего он колесо бортировал, машина была, водитель. Да там и видеокамера есть, можете глянуть.

– Где автосервис? Если видеокамера правда есть, отстану. От Лехи… Значит, девятьсот восемьдесят два?

– Ну да.

– Что ж, будем работать… Покажешь, где «Форд» припарковался? – спросил у Лагиной Макс.

Девушка кивнула, открыла дверь шкафа, вытащила пальто.

– Да нет, мне бы из окна глянуть, – Макс указал вглубь квартиры. – Может, и не могла ты ничего видеть!

– Да могла!

– Пусть глянет! – буркнул Фрол.

Сам он зашел в ванную, а Лагина включила электрический чайник. Но поняла, что воды в нем мало, долила. Пока она возилась, Макс прилепил к подоконнику «жучок». Ну а что еще ему оставалось делать, когда время в дефиците?

– Кофе будешь? – спросила Татьяна.

– Ну, если от всей души… Знаешь, что кофе плохую энергию притягивает? – улыбнулся Макс. – Если зла мне желаешь, кофе твой хуже яда будет.

– С чего мне тебе зла желать? Люди отдыхают, а ты бегаешь с высунутым языком…

Дверь открылась, из ванной вышел Фрол. И Татьяна прибавила громкости, чтобы он слышал.

– А некоторые несознательные граждане еще и морду набить пытаются!

– Несознательных граждан, увы, хватает!

Лагина не стала утруждаться варить кофе, бросила в чашку полную ложку растворимого порошка, залила кипятком. Фрол угрюмо смотрел на Макса, лишний он здесь, тем более что конфликт с его подругой не совсем еще улажен. Если помирились, то пока только по телефону. Впрочем, Макс и сам торопился. Поэтому не стал ждать, когда кофе остынет, быстро осушил чашку. Даже Фрол смотрел на него большими от удивления глазами. Кипяток же, даже молоком не разбавили.

Татьяна показала, где парковался «Форд», Макс вышел на улицу, сел в свой старенький верный «Чероки», сначала настроил приемник на частоту «жучка», затем отправился к мусорке.

Впрочем, он мог не торопиться. Примирение влюбленных началось прямо на кухне, Фрол усадил свою Татьяну на стол, а может, уложил на живот. Так или иначе, посуда звенела, падала, девушка стонала, не сдерживаясь. Макс успел осмотреть место, где стоял серебристый «Форд». Ничего интересного не нашел, кроме свежего окурка с золотым колечком на фильтре. На этот раз он смог установить марку сигарет.

Лагина и Фролов наконец закончили, слышно было, как щелкнула зажигалка.

– У Дашутки хахаль появился? – спросила Лагина.

– Да дрыщ какой-то.

– Если дрыщ, значит, ты ревнуешь!

– Реально дрыщ… Так, погоди, а мент сказал, что с ним стало? Как его ограбили? Может, убили?

– Да не поняла я. И машины не было, «бэхи» этой. Я в три часа тебя высматривала, не было «бэхи».

– А зачем сказала, что я в три часа пришел?

– Я же не знала, когда этого дрыща ограбили!.. Ну, лоханулась!.. Ты ж его не трогал?

– Дура?

– Если я лоханулась, это не значит, что я дура! – завелась Лагина.

– Ну все, все… Извини!..

– А Леха твой не мог?.. Помнишь, как он тебя подставил?

– Леха точно не мог.

– А кто?

– Ты же сама сказала, что «Форд» был. И я его видел.

– Может, потрахаться приезжали и у мусорки остановились?.. Ты что-нибудь видел?

– Да к Лехе я пошел!.. Или ты думала, что я из-за Дашки выяснять с кем-то отношения буду?

– Не выяснял?

– Нет!

– Тогда живи!

Из этого разговора Макс понял, что Лагина соврала насчет трех часов, когда Фрол вернулся домой. К Лехе он какому-то ушел, Макс знал адрес, но оставил выяснение этого вопроса на потом. В отдел ехать надо, следователь вынесет постановление о возбуждении уголовного дела, он же выдаст санкцию на обыск – в квартире Фролова и в автосервисе некоего Лехи.