Читать книгу: «Школьные годы чудесные»

Об авторе

Владимир Чакин родился в городе Ишимбай Башкирской АССР (ныне Республика Башкортостан), учился с 1965 по 1975 годы в восьмилетней школе № 8 и средней школе № 10, которую закончил с золотой медалью. Затем окончил Московский инженерно-физический институт по специальности «Физика металлов и металловедение», по распределению попал в НИИ атомных реакторов, Димитровград Ульяновской области, где долгие двадцать семь лет работал научным сотрудником и дослужился наконец до должности начальника лаборатории. Защитил кандидатскую диссертацию, а потом стал доктором-физико-математических наук в области радиационного материаловедения. С 2007 года и по настоящее время (2023) работает в Институте технологии Карлсруэ, Германия, в международной команде по разработке и исследованию перспективных материалов термоядерной энергетики будущего.

Владимир Чакин с суровым выражением лица смотрит в объектив камеры в напрасной надежде, что автоснимок получится удачным. Позади фон в виде заболоченных окрестностей реки Рейн в районе поселения Leopoldshafen

Интересуется литературой, закончил курсы литературного мастерства у писателей А.В.Воронцова и И.В.Щегловой, является постоянным ведущим рубрик литературной критики и популяризации науки в Уфимском литературно-художественном журнале «Бельские просторы». Автор нескольких детских повестей-сказок, сборника рассказов мистики и ужасов, сборника литературных рецензий, дважды выходил в лонг-лист конкурса критики «Эхо» (2022, 2023).

Интересуется вопросами взаимопроникновения физического и духовного миров в окружающей реальности, то есть аспектами бытия на стыке науки и искусства. Автор термина «гипермодернизм», который обозначает литературное направление, связанное с феноменом чрезвычайно усложненной матрицы художественного текста, сгущением и уплотнением смыслов, приводящим к пробою между физической и духовной реальностями и иллюстрирующими факт единой природы материи и духа, то есть единого, нерасщепленного Мироздания.

Начало

Как снег на голову, но это однажды случилось. Хотя, во здравом рассуждении конечно, не могло не случиться. Всё в жизни всегда возвращается и не исчезает бесследно. И здесь далекое-предалекое прошлое нежданно-негаданно вернулось и уверенно заявило о себе и своих правах. Школьные годы чудесные, с дружбою, с книгою, с песнею… Как они быстро пролетели и как помнились всегда на протяжении всех последующих лет. Одно из немногих ясных и ярких пятен на в целом сером полотне жизни. Причем пятно не так уж и расцвеченное всякими разными красками. Не совсем так. Ведь там и тогла было всё – и хорошее, и плохое. И радости, и горе, и обиды, и непонимание почему всё так, а не иначе, и нервы оголенные, и многое-многое другое.

Сегодня модно утверждать, что прошлое пластично, что каждый волен трактовать его по-своему, придавать ему любую форму, что вообще объективной памяти, как таковой, не существует. Что мы, вспоминая прошлое, занимаемся в сущности лишь мифотворчеством, а все наши воспоминания есть не что иное, как красочные (или не очень) мифы, созданные нами самими в наших собственных головах на основе последующего жизненного опыта и на базе результатов прожитого. Как нам удобнее, так мы и повернем свое прошлое, под тем углом и будем его разглядывать, чтобы не травмироваться психически-психологически. Чтобы самих себя, любимых, не обидеть и с другими, якобы нашими обидчиками даже и посчитаться. Пусть мысленно, но хоть так себя успокоить, мол, а я все-таки был прав. Конечно прав, если даже и возразить тебе некому, поскольку никто тебя даже и не слышит.

Но давайте поиграем в романтику. Возьмемся за руки и попробуем вспомнить былое так, как оно того заслуживает, отрешившись от мелочей, суетности, злобы, примитивной мести. Это было Наше прошлое, оно единственное и неповторимое, оно во многом, если не во всем, определило нашу последующую жизнь, кто бы с этим не спорил, доказывая обратное. И оно, это прошлое, было прекрасным, поскольку это заря нашей жизни и то самое восходящее солнце жизненного опыта и приобретаемых знаний. Наше школьное прошлое своими живительными лучами всегда благодатно освещало наш жизненный путь во всех его бесчисленных колдобинах и загогулинах.

Итак. Одноклассница Альфия Мунасыпова 23 января 2023 года в мессенджере Вконтакте написала мне, что Фаянур Гималетдиновна Абдразманова, наш классный руководитель в старших классах десятой школы, лежит вместе с ней в больнице. Я обрадовался, не больнице конечно, а нежданной весточке из далекого прошлого, и сразу ответил. Так сложилось, что прямо перед последним Новым годом, а именно 30 декабря 2022 года, написал мне и Саша Шорсткин, с которым тоже не было связи почти пятьдесят лет, с самого выпускного 1975 года, даты окончания десятого класса средней школы № 10 города Ишимбая, который тогда находился в Башкирской АССР, а сегодня в Республике Башкортостан.

Что ж, полвека позади. Нам по шестьдесят пять или около того, прямо скажем, зрелый возраст. Уже начали досаждать назойливые мыслишки о скоротечности земного бытия. Гонишь их как назойливых мошек, больно жалящих в надежде вызвать наши отчаяние и боль, а они снова и снова, тут как тут. Как же так, думаешь, ведь только вчера ранним утром с портфелем наперевес вышагивал по улице Революционной в десятую школу, зная, что сегодня классный руководитель, она же учитель математики, объявит оценки за первую контрольную по алгебре в 9«б» классе, куда перебрался после окончания восьмой школы. Куда ушли, в какую преисподнюю провалились эти десятилетия пресловутой взрослой жизни? С одной стороны, это долгие десятилетия, наполненные, – да чем только они не были наполнены, с другой, – все они пролетели как один миг. Не успел и глазом моргнуть, и нет полвека и, прошу заметить, как будто никогда и не было. Интересный момент. Парадокс времени, о котором не писал даже Эйнштейн. Время может быть и долгим, и быстрым. И дело не в скорости механического перемещения в пространстве, о чем с чувством повествует теория относительности. А дело в нас, людях, а именно в том, как мы сами воспринимаем это самое текущее вокруг нас и сквозь нас время. И бывают периоды или даже небольшие отрезки жизни, которые ярко высвечиваются в нашей памяти. Выражаясь «компьютерным» языком, те памятные отрезки это самые общие директории, открывая которые мы видим в них множество папок, в каждой из которых еще и бесчисленое множество файлов, то есть фактов нашей жизни. Так вот, мысленный возврат к этим основополагающим директориям прошлого вполне может позволить дать нам уточненное или даже новое понимание всей последующей жизни, которым и является содержание тех самых папок, которые включают в себя файлы/факты нашей жизни.

Этот взгляд на жизнь и окружающую действительность сродни психотерапии или психологическому ретроанализу. Но нет, никакой это не ретроанализ, а всего лишь робкая (но реальная!) попытка в очередной раз изобрести машину времени, пусть хотя бы пока в мысленном плане. И, ориентируясь на яркий свет немногочисленных (к сожалению) мысленных маяков, погрузиться, вернуться в прошлое. Вернуться в те школьные годы, которые у нас с вами были когда-то давным-давно. Закрыть глаза и на короткое время перенестись в то время, когда мы еще такие молодые, робкие, порой беспомощные перед окружающей жизнью, но лелеющие всякие-разные надежды, верящих, что у нас все будет хорошо, что мы могучи и всесильны перед неуклонно движущимся на нас загадочным взрослым будущим.

Все мы разные, пришли тогда из разных классов и даже школ. И волею судеб оказались вдруг в одном классе, в 9«б» средней школы № 10. В те времена в СССР существовали восьмилетние и средние школы. Закончив восьмой класс, ты мог перейти в среднюю школу (если учился в восьмилетней), чтобы отучиться еще в старших, девятом и десятом классах, и получить аттестат зрелости о законченном среднем образовании. А мог после восьмилетки пойти в техникум для получения среднего технического образования и даже – в ПТУ для овладения рабочей специальностью. Так вот, насколько помню, тот 9«б» класс сформировали из учеников восьмых классов школы № 10, к которым добавили несколько учеников из школы № 8.

Со мной же получилась интересная жизненная комбинация. В 1965 году я поступил в первый класс школы № 10 (а именно, в 1 «а» класс), поскольку жил неподалеку в 11-м квартале. Это квартал бараков, который расположен между 14-м кварталом и частным сектором, а точнее, между улицами Гагарина и Салавата Юлаева. Ныне бараки 11-го квартала снесены, народ расселен по новым квартирам, но освободившийся район пока не застроен. Первой учительницей была у меня Надежда Федоровна, прекрасный педагог начальных классов, до сих пор перед глазами ее добрые глаза, всегда доброжелательный внешний вид. Однако и строгой она могла быть, но все же главное, что вспоминается, это ее доброта и доброжелательность к нам, малявкам, только что пришедшим в храм школьной науки.

В марте 1966 года мы переехали в северную часть Ишимбая – это так называемый (до сих пор старожилы-ишимбайцы помнят) район Новостройка – на улицу Горького в частный дом № 25. Дом угловой, на пересечении двух улиц, Горького и Чапаева, поэтому адрес должен быть двойной, еще и Чапаева, 43. Однако во всех официальных документах, паспорт, прописка и прочее, всегда стояло Горького, 25. Каким-то образом Василий Иванович остался в сторонке.

После переезда меня перевели в школу поближе, это оказалась восьмилетняя школа № 8. Интересно, что буквально через дорогу от школы находился детский сад № 3, который мы посещали с младшим братом Виктором до поступления в школу. И многие детсадовцы потом вдруг оказались одноклассниками как в школе № 8, а некоторые и позже, в девятом-десятом классах школы № 10, в которую я вернулся через восемь лет.

Старшая группа садика № 3 вместе с воспитателем. Годы 1964-1965. Какие разнообразные детские лица, кое-что уже тогда можно было сказать о характере. Практически каждый (-ая) одногруппник (-ница) помнятся в той или иной связи, хотя конкретные имена уже не все в памяти. Годы, годы…

В новой для меня восьмой школе первой учительницей была Анна Георгиевна Бочиди, которая вела нас с первого по четвертый классы. Так вот, когда после окончания восьмого класса я возвращался в школу № 10, меня, оказывается, прошлые одноклассники помнили еще с первого класса и ждали, что я вернусь в свой родной 9 «а» класс. Однако руководство школы решило иным образом. В итоге был сформирован из учеников десятой школы и новых, пришедших из школы № 8, коллектив учащихся 9 «б» класса, о котором пойдет речь в книге дальше.

Чем примечателен этот 9 «б» класс, чем он лучше или хуже других, десятков, сотен и тысяч классов советских школ того времени? Так и тянет написать, мол, ничем не лучше и не хуже других классов, обычный класс обычной школы. Обычные ученики, обычные учителя, обычная школьная программа, обычный духовный склад обычной советской школы первой половины семидесятых двадцатого века. Нет, ребята, всё не так, всё не так, ребята, правильно отметил Высоцкий. Это во многом ложное направление мысли, ведь в жизни всё далеко не так просто, как тянет подумать в первый момент.

Основное отличие этого класса ото всех других кардинальное. Это факт, что он наш, этот класс, что именно мы жили и учились в нем. Что происходило в бесчисленных других старших классах средних школ из того СССР мы, конечно, можем догадываться, но это совсем не то. Вся суть жизни скрыта в деталях, и весь опыт прожитой жизни прямо свидетельствует, что, когда начинаются общие слова, снуют мимо общие категории, исчезает реальность, правда, истина, сермяга жизни. То есть общие слова всегда ни о чем. А ведь мы были свидетелями, наблюдателями своей собственной школьной жизни. Те годы замкнуты на каждом из нас. И у каждого свое собственное видение тех далеких школьных событий. В этом нет ничего странного, наоборот, было бы противоестественно, если бы было единомыслие. Причем каждый по-своему прав, у каждого своя правда, основанная на опыте как того, школьного, так и последующих периодов жизни.

Здание бывшей восьмилетней школы № 8, декабрь 2017. Внешне практически ничего не изменилось, а ведь школу закрыли уже очень давно, в конце 70-х годов, явно по причине недобора учащихся. После закрытия школы в здании размещался филиал Уфимского авиационного института, потом учебный центр автомобильного транспорта, на сегодняшний день здание пустует. Прямо на школу выходит улица с символическим названием Школьная. Сейчас от нее мало что осталось, она застроена частными особняками, несуразными каменными громадами. Удивительно, как до здания школы еще не добрались эти рвачи. За зданием школы ранее располагалось футбольное поле, с которым связано много приятных воспоминаний. Это уроки физкультуры с физруком Владимиром Карловичем Дейсом, которые он планировал всегда так скрупулезно, что после обязательной школьной программы (бег, прыжки) всегда оставалось на уроке время, пусть всего десять-пятнадцать минут, чтобы мальчишкам поиграть в футбол, а девочкам спокойно переодеться в школьную форму

Немного о современном взгляде на свойства человеческой памяти. Мы запоминаем хорошее и склонны вытеснять в дальние закоулки памяти плохое. И даже хорошее мы помним не так уж и точно. Наши воспоминания скорее больше мифы, чем те конкретные факты, события, которые произошли с нами в прошлом, а сегодня всплыли в качестве наших воспоминаний. Прошлое это мифология, никуда от этого не деться. И речь не только о свойствах нашей памяти, но и в целом о прошлом памяти людской. Мифы, мифы, мифы, вокруг одни только мифы… И раз дело обстоит так с научной точки зрения, нечего расстраиваться по-поводу мифологичности нашей памяти и нужно принять сей факт как нечто данное и непреложное. Но тем не менее, пусть мифы, но это наши мифы, и коллективный труд над книгой позволит отсеять совсем уж мифологичные псевдофакты, сделать наши воспоминания, как говорится, нон-фикшен.

Выпускной 8 «б» класс восьмилетней школы № 8, город Ишимбай, 1973 год. Какие знакомые все лица, ничто не забыто и никто не забыт, несмотря на улетевшие навсегда школьные годы

Информация о классе, конечно, на сегодняшний день (середина 2023 года) не исчерпывающе полна. Некоторые одноклассники растворились в густом тумане последующей жизни, шутка ли, полвека позади. У каждого своя линия жизни, а это иногда лихая ломаная со своими промежуточными и окончательным пунктами назначения. К великому сожалению, не все уже с нами. На сегодня ушли Леня Ургачев, Рамиль Гумеров, Ринат Хазиев, Володя Едыкин, Витя Рогожин. Володя и Леня учились с нами до восьмого класса школы № 8, но они мысленно всегда были с нами и дальше по времени. Помянем сейчас ушедших мальчиков и обязательно дальше по ходу книги вспомним о них подробнее.

Наши, да и не только наши Учителя. Вот кто достоин самого глубокого уважения и внимания. Ставишь себя сегодня на их место и понимаешь, как это неизмеримо сложно каждый урок проводить на хорошем уровне, невзирая ни на какие собственные личные невзгоды, привходящие обстоятельства на работе. А это ведь для них была работа, учительский коллектив, дирекция, завучи, и все профессионалы своего дела, у каждого свои взгляды на методику преподавания, свой характер, свои педагогические способности наконец. И они, наши учителя, всегда с достоинством несли свой крест, вдалбливая в наши пустые головы крохи знаний. Вспомним обязательно и наших учителей, их, не побоюсь этого слова, самоотверженный труд с нами, балбесами, чаще всего толком и не понимавшими, какими усилиями, издержками, последствиями для здоровья дается учителям наше среднее образование.

У меня в последующей взрослой жизни случился небольшой опыт преподавания, года три продержался, одна пара, двухчасовые лекции в неделю в течение семестра. Понятно, институт не школа, студенты старше, соответственно, должны быть сознательнее школьников. Тем не менее, суть одна: ты, педагог, в школе или институте, поэтому должен, обязан передать школьникам или студентам новые знания, должен достучаться до сердца каждого, должен проторить дорогу к нему в сознание, как ни пафосно звучат эти слова. И для этого нужен особенный педагогический талант. И это не пустые общие слова, поскольку данная мысль родилась на базе собственного педагогического опыта, пусть и кратковременного, а практика, как известно по Энгельсу, еще и основа познания. При этом довольно сложно в точности сформулировать, в чем именно заключается истинный талант педагога. Возможно, в твердости собственных знаний и психологической убедительности подачи материала учащимся. Я не говорю о личном отношении к каждому ученику, в том смысле, что учитель не обязан любить нас всех, на это никакой широты души и нервов не хватит. Учитель дает знания, это уже великое благо, и ученик сам выбирает, как этим благоприятным обстоятельством воспользоваться. После окончания учебы придется уже самому собирать крохи новых знаний, которые часто даются гораздо большими потом и кровью, в образном, конечно, смысле. Мы помним наших учителей и напишем добрые слова о каждом из них.

И еще один момент. Поначалу возникла мысль не упоминать в книге фамилий учеников, учителей, других персонажей. Ведь мы как будто понимаем, о ком идет речь, называя человека только по имени или имени-отчеству. Но потом передумал. Наша книга строго документальная, что касается фактов. Поэтому логично вспомнить всех пофамильно. Однако главное заключается не в строгой документальности описания произошедших событий, главное, это все же дух того легендарного для всех нас времени, школьной поры, ушедшей, казалось бы навсегда, но сейчас неожиданно воскресшей на страницах этой, написанной нами всеми вместе книги. В дорогу, назад к прекрасной, несмотря ни на какие привходящие обстоятельства, юности!

Родной город Ишимбай

Мы все или почти все из одноклассников родились в небольшом городе Ишимбай, что в Республике Башкортостан, южные предгорья Урала. В этом городе прошли наши детство, юность, а у кого и взрослая жизнь. Что за город такой и с чем его едят? Как мы в нем оказались, какими судьбами, какие обстоятельства привели в город наших будущих родителей? Ведь это принципиально важно, место рождения каждого человека. Оттуда его корни, а, по моему глубокому убеждению, плодотворные соки родных мест питают человека и во время всей его последующей жизни. Сколько вокруг нас происходит, казалось бы, случайных событий, бесчисленные флуктуации невидимых атомов, а вдруг всё сошлось, они, наши мама и папа встретились в одной точке бесконечного пространства в единый момент времени, соединились и получился ты. Загадка на загадке. Спорь не спорь, фатализм не фатализм, а суть одна. Не было ничего и вдруг, на тебе, откуда ни возьмись, встреча двух и появляется новый человек. А это, к примеру, каждый из нас, одноклассников, рожденных в городе Ишимбай или другом месте, что совсем не принципиально.

Въезд в Ишимбай со стороны реки Белой (вэб-камера). За спиной мост через Белую. Впереди у горизонта сам город. Какая зелень вокруг!

Город Ишимбай знаменит тем, что в этих местах была открыта в тридцатых годах двадцатого века башкирская нефть, настоящее черное золото. Усилиями академика Губкина и геолога Блохина, их коллег, когда-то в далеком прошлом начал исследоваться этот район в предположении, что земные недра таят здесь крупные месторождения нефти. И академик Губкин не прогадал, его гениальные прозрения и последующие титанические организационные усилия были вполне вознаграждены последующими событиями. В Великую Отечественную войну Гитлер пошел на Баку в намерении отрезать СССР от азербайджанской нефти, основного топливного ресурса для советских танков и самолетов. Судьба страны висела на волоске. Без топлива неминуемо скорое поражение. И тут вдруг заработало в полную мощь Второе Баку, так прозвали ишимбайский нефтепромысел. Баку так и не был взят гитлеровцами, но, тем не менее, каждый пятый танк и самолет заправлялись в войну ишимбайским топливом, то есть вклад ишимбайцев в общую победу очевиден.

В тридцатые годы Ишимбай носил статус рабочего поселка, и лишь в 1940 году преобразован в город. Башкирский нефтяной бум тридцатых годов и становление города конечно привлекали жителей окрестных сел и деревень новыми возможностями при переходе к городской жизни. Моя мама Мария Ивановна родом из деревни Татьяновка Ишимбайского района. Когда семейство Буланкиных перебралось в Ишимбай мне достоверно не известно, предположительно, ближе к концу тридцатых, по рассказам матери точно известно, что в войну жили уже в городе. В 1939 или 1940 году умер ее отец, мой дед, бабушка с тремя малыми детьми проживала в неблагоустроенном бараке у реки Белой. Не жизнь, а попросту выживание. И так жило большинство в то трудное время.

Буровая «вышка-бабушка», первая скважина (№ 702) в Ишимбайском районе, давшая фонтанирующую нефть. Это произошло 16 мая 1932 года в 11 часов 30 минут, глубина бурения 680 метров

Памятник первооткрывателям башкирской нефти. Человек буквально разрывает недра в непоколебимой уверенности в собственной правоте. Ишимбайская нефть была вопросом выживания и победы СССР в Великой Отечественной войне

Немного по-другому сложилась история появления в городе моего отца Павла Арефьевича. Такое впечатление, хотя достоверно неизвестно, что дед с бабушкой и пятью детьми снялись с насиженного места в деревне Лягушкино, что под Чистополем, в Татарстане, и перебрались в Ишимбай в начале тридцатых, спасаясь от раскулачивания. Батраков не брали, но все работали, и хозяйство было основательное. И вот, как и многие так называемые середняки, всё бросили и уехали пусть не в такие далекие, как некоторые другие крестьяне, например, в Сибирь, но все же, в не такие и близкие края. Опять же, наверняка, слух о башкирской нефти шел по российской земле, вот и притянуло семейство Чакиных в башкирские края, в тогда еще поселок Ишимбай. Скоро пришла война, жизнь в бараке на улице Промысловой и выживание на воде и картошке. Сколько было рассказов о том страшном времени, как искали свободный земельный лоскут, чтобы воткнуть в землю клубни, и как ждали первой весенней зелени, лебеды, чтобы сварить с ней суп, а уж первая картошка в августе это спасение от голодной смерти.

Вид на Ишимбай с Первых гор. Вдали коптит бесчисленными трубами Салаватский нефтехимический комбинат. Вот уж порой поддавал жару: смог накрывал весь наш город, из дома ни шагу, чтоб не задохнуться. Хорошо, что роза ветров все-таки в сторону от нас чаще направляла поток удушливых газов. Доставалось больше Салавату, который рядом с комбинатом

И вот сквозь все эти невзгоды жизнь, тем не менее, текла своим чередом. В 1956 году, предположительно, может быть, и раньше отец знакомится с моей будущей мамой. В конце декабря 1956-го, прямо под Новый год, регистрируют брак в Ишмбайском ЗАГСе, а в ноябре следующего года в молодой семье рождается мальчик, которого назвали Вовой. Еще через два с половиной года в семье рождается и второй мальчик, названный Витей. Так вот пересеклись жизненные пути родителей, в результате чего возникли на планете Земля две новые жизни.

Бараки, бараки, бараки… Совсем бесчеловечными те бытовые условия конечно не назовешь, но жить было очень сложно, и это я уже успел застать в сознательном возрасте. В 11-м квартале, где мы жили, из удобств были газ, электричество, холодная вода. Общественный туалет во дворе метрах в тридцати от барака. Но все же это уже отдельное жилье, никакая коммунальная квартира, а две небольшие комнатки и кухонька с печкой, а это уже очень много после совсем уж не благоустроенного прошлого барака с колонкой для воды в пятидесяти метрах и наружного туалета. Причем 11 квартал построен руками самих будущих жильцов, так называемое инициативное строительство по вечерам и выходным дням. От основной работы, кажется, иногда тоже освобождали, но это лишь на короткое время, на конкретный вид работы и уже на последнем этапе по внутренней отделке выделенной квартиры.

И вот подошло время мне идти в школу. Мальчик Вова родился в начале ноября, то есть возник неизбежный в подобных ситуациях вопрос, отдавать в школу в шесть, неполных семь, исполнится полные семь только через два месяца, или подождать год и отдавать уже в семь, понимая, что скоро мальчику стукнет восемь. И родители решили отдать меня в школу № 10 в первый класс все-таки в семь, не решились в шесть. Может попросту нельзя было отдавать в шесть по существующим правилам, не знаю этого точно. Однако через пару недель вызывают мать в школу и говорят, что вашему ребенку нечего делать в первом классе, давайте его переведем сразу во второй класс. Деталей первых дней в школе, к сожалению, я уже совсем не помню, лишь одно прочно осело в памяти, что в том первом классе классе с учительницей Надеждой Федоровной мне было очень хорошо, комфортно, просто замечательно. К моменту поступления в школу я уже давно был записан в городскую детскую библиотеку, расположенную рядом с площадью Первооткрывателей башкирской нефти, перечитал там все интересные книги и даже сам сочинял и записывал стихи, почему-то басни, читал также газету «Правда», которую как коммунист выписывал отец, даже что-то спрашивал у него по прочитанному, кажется, про космические полеты советских космонавтов, которые тогда следовали буквально один за другим.

Каким же он был, этот ежедневный путь из дома в 11 квартале в десятую школу? Естественно, к тому времени мы с мальчишками уже давно облазили все окрестности, включая 14-й квартал, за которым и находилась школа. Вопрос в том, каким именно путем идти в школу, где переходить улицу Революционную, по которой постоянно движутся машины, то есть сразу ли пересекать 14-й квартал в его начале или идти дальше вдоль Революционной и шишь потом сворачивать на Стахановскую, где находится десятая школа.

Какие вдохновляющие были и остаются названия ишимбайских улиц – Стахановская, Революционная, Гагарина, Чкалова, Горького. Ишимбай совсем молодой город, рожденный в эпоху бурного строительства социализма, начиная с революционных времен. Поэтому внутрення атрибутика, названия улиц и площадей никак не могли быть иными. Обязательный, как и во многих, если не всех городах советской страны, проспект и площадь Ленина, а также был Дворец культуры имени Кирова, улицы Советская, Социалистическая, Чапаева, Блюхера. И конечно Площадь первооткрывателей башкирской нефти, улицы Геологическая, а также – Губкина, Блохина в память о выдающихся людях, всей своей жизнью способствующие появлению города Ишимбай на карте СССР.

Так вот, на выходе из 11-го квартала нужно было сначала пересечь улицу Гагарина, потом Революционную, причем сразу на той стороне улицы находились магазины, сначала продовольственный, а далее еще и хлебный. Продовольственный был интересн тем, что в нем продавались шоколадные конфеты, заветное, как говорится, детское лакомство. Одна обычная шоколадная конфета в обертке со светлой начинкой стоила пять копеек. Иногда продавались другие шоколадные конфеты, с темной начинкой, они немного крупнее, обертка потолще, эти стоили шесть или даже семь копеек. За семь это уже настоящая роскошь типа «Мишки на севере», они были практически недоступны. Конечно, все эти шоколадные конфеты продавались на вес, можно было купить целый кулек, если есть деньги, но для нас, мальчишек, продавщицы делали исключение и продавали их поштучно. Хотя, по-моему, это было им запрещено, и приходилось упрашивать, тетенька, дайте вон ту конфетку и протягиваешь заветный пятачок, который, собственно, непонятно откуда у тебя взялся. Возможно, из денег на обед в школе (хотя не помню, кормили ли первоклашек, не было ли всего два-три урока, а потом отпускали домой), возможно за сданные пустые бутылки, ведь каждая сданная – целых двенадцать копеек. Пустые водочные или пивные бутылки часто находились где-нибудь под кустиком в парке или прямо в квартале под забором. Специально никто из мальчишек конечно за пустыми бутылками не охотился, но, если уж попадались, как не сдать и не купить на вырученные деньги парочку шоколадных конфет. Да, про плиточный шоколад речи вообще не идет, плитки стоили неимоверно дорого, и на них мы даже и не смотрели. Конечно, иногда конфеты покупали родители, но чаще это была все же фруктовая карамель, шоколад дороговат для нашего тогдашнего семейного бюджета.

Вот что осталось от 11-го квартала к зиме 2017-2018. Бараки снесли, жителей расселили в новые благоустроенные квартиры. Район квартала огородили. Предполагается, что это место будет застроено новыми высотками, но уже несколько лет здесь остается разрушенная Зона, хотя и без сталкеров, хотя кто знает, что творится за высоким забором?

И вот она, наша школа № 10, металлическая калитка, железные ажурные ворота, крашенные зеленой краской. Сколько раз проходил сквозь них в школьный двор, затем поднимался по высоким каменным ступеням, открывал массивные школьные двери и ступал на школьный порог. Какое волнение до сих пор в груди от ощущения присутствия загадочного, неведомого мира, обитающего за школьной дверью. Сколько всего самого разного происходило тогда и наложило неизгладимый отпечаток на сердце и сознание мальчика Вовы, да и конечно всех нас, выпускников ишимбайской средней школы № 10.

Школа № 10 зимой 2017-2018. Хотя уже и не десятая школа, а Башкирская гимназия-интернат № 2 им. Ахметзаки Валиди. Все течет, все изменяется…

Речка Тайрук и пруд с плотиной

Никак нельзя не упомянуть о двух реках города Ишимбай, а их действительно две, огибающие город с востока и запада и сливающиеся в одно водное пространство на севере. Именно там небольшая речка Тайрук впадает в довольно крупную уральскую реку Белая. Получается, что Ишимбай находится как бы на полуострове, в полукольце двух рек. Конечно, существуют и мост через Белую, и три моста через Тайрук, так что дело не совсем безнадежное, достичь левого берега Белой и правого – Тайрука не вплавь, а по суше.

Малоснежная зима в Ишимбае, 20 декабря 2017. Справа пруд под снежным покровом, вода спущена. Впереди мост через Тайрук, у горизонта Первые горы

Речка Тайрук и плотина на нем, они находятся немного в стороне от десятой школы, но примерно на одинаковом расстоянии от 11-го квартала. Десять минут ходьбы и ты или в школе, или на Тайруке. Я не к тому, что вместо школы мы ходили на речку, нет, конечно, просто к слову пришлось, насколько близка к дому природа, пусть скромная в своих проявлениях, но по-своему интересная. Иногда случались здесь различные приключения, порой опасные, иногда даже беды. Особенным местом была конечно плотина на речке Тайрук, рядом с которой каждую весну разливался обширный пруд. Перегораживали речку поздней весной, а осенью шлюзы поднимали, и речная вода опять отправлялась в свободное плавание, пруд мелел и пересыхал до следующего летнего сезона. Все мы летом купались в этом пруду, сначала с родителями, потом, когда чуть подросли, мальчишки, сами по себе. И здесь, конечно, всегда таилась потенциальная опасность, вода есть вода. Пруд не так мелок, если отплыть от берега метров на двадцать, уже становится глубоко.

Научились плавать мы рано, до школы мальчишки с 11-го квартала уже плавали вовсю, но по детской глупости могли и не рассчитать свои силы на водах. Вспоминается такой случай. Мы любили нырять прямо с плотины. На ней было три места для ныряния, различающихся высотой. Первый уровень, самый низкий, это с округлого бетонного волнолома, спускающегося прямо к воде. Всего полметра высотой, поэтому с него мог нырнуть каждый. Второй уровень это, собственно, с самой плотины. Там до воды, пожалуй, с метр или даже чуть больше. До этого уровня я дошел, кажется, уже постарше возрастом, то есть во втором или даже третьем классах. А вот третий уровень это железная лебедка, которая возвышалась над уровнем плотины еще на высоту около метра. Ко всему, очень неудобно было устойчиво встать на лебедку, мало места для ступней, того гляди сорвешься и рухнешь вниз со всеми исходящими последствиями беспорядочного удара о воду. Но вот наконец ты встал, удержал равновесие, руки вперед и ласточкой вниз! Да еще войти в воду, чтобы ног не занесло, чтоб брызг во все стороны минимум. Кто брякался пузом о воду, над тем смеялись, нырять не умеет! Не говоря о том, что солдатиком, то есть ногами вперед, это вообще не считалось нырянием, так, баловство. Потом, когда появилась специальная вышка для ныряния с противоположной стороны пруда высотой в несколько метров, там уже совсем другая история, головой вперед с неё решались нырять уже немногие, там больше конечно солдатиком.

Теперь об одном давнем случае, который вполне мог завершится трагически для пишущего эти строки и который научил многому в жизни, главное, пониманию, насколько все в жизни обострено и скоротечно, как может в единый миг оборваться наше существование на земле. Ведь после не будет уже ничего.

С обратной стороны плотины происходил сброс воды сквозь шлюзы. Грохот, шум, брызги во все стороны, настоящий водопад, только искусственный, рукотворный. Конечно, обратной стороне плотины всегда было меньше внимания по сравнению с лицевой стороной, где народ купался. Но мальчишкам ведь все любопытно, и однажды мы решили залезть в воду с обратной стороны платины, конечно, подальше от летящих сверху потоков воды. Метрах в десяти от водопада течение выравнивалось, не было таким уж стремительным, чему способствовала достаточная ширина русла в этом месте. На первый взгляд казалось, что течение здесь совсем медленное, почти незаметное. И мне стало интересно там поплавать. От берега до берега метров тридцать, не больше. Скос с берега забетонирован, это слева, если смотреть по течению, справа же берег земляной, обрывистый. Чтобы зайти в воду с левого берега, нужно пройти вниз по течению метров пятнадцать, где начинались прибрежная галька и булыжник.

Зашел я в воду тогда один, приятели отстали. На удивление через пару-тройку шагов дно ушло из-под ног, и я поплыл, начал грести руками. Оказывается, и на этой стороне вполне можно было купаться, глубина Тайрука здесь тоже достаточная. Это мне показалось немного удивительным, поскольку ниже по течению Тайрук становился совсем мелким, буквально по колено. Лишь в двух-трех местах до моста на Кусяпкулово русло сужалось до такой степени, что вода поднималась, и можно хоть как-то поплавать, не задевая ногами дно. За плотиной же я почти сразу, зайдя в воду, поплыл, радостно так стало, ведь здесь оказалось совсем даже и не мелко! Плыву до середины речки, хорошо так, дно не ощущается под ногами. Правый берег обрывистый, там выхода из воды нет, поэтому разворачиваюсь и плыву назад к левому берегу. Поплавал и довольно, пора вылезать из воды. Но не тут-то было. Плыву, гребу сначала брассом, по-лягушачьи, как мы называли, потом кролем (вразмашку), а берег и не думает приближаться. Поначалу я не понял, как же так, ведь гребу, трачу силы, а стою практически на одном месте. Просто взял и испугался от непонимания происходящего. Удвоил, утроил усилия, хлопаю по воде ладонями, пытаясь загрести помощнее, а все безрезультатно! Чуть приостановлюсь, хлоп-хлоп глазами по сторонам, ничего не пойму – берег на том же месте, ни на сантиметр не приблизился, несмотря на все мои усилия. Ногами под собой в воде шарю, дна нет, не могу нащупать, ужас какой-то!

Место на Тайруке, где произошел тот странный случай, чуть не закончившияся утоплением. Вид с моста в обратную сторону от пруда. Казалось бы, где здесь тонуть? Небольшая разлившаяся после плотины лужа, справа уходит дальше течение мелкой речки Тайрук. Но вот бывает же от страха и не такое

Сложно описать то паническое состояние, возникшее, как через пару минут стало понятным, на ровном месте. Берега рядом, тот же левый, буквально в двух шагах, а доплыть не могу. Потом уже стало понятно, что, по-видимому, тут было скрытое подводное течение. Оно имело сложный, не прямой маршрут. После водопада вода устремлялась к обеим берегам, отражалась от них и шла сначала к центру русла и лишь потом двигалась дальше вниз. Отпусти усилия, остановись, дай течению тебя подхватить и снести чуть ниже, ведь метрах в двадцати, где русло сужалось, начинается мель. Нет, зациклившись на цели любой ценой достичь места, где вошел в воду, я, потратив массу усилий, на последнем издыхании догреб, наконец, до берега. Какое облегчение испытал, коснувшись ногами дна. Счастливыми глазами смотрел на окружающий мир, спасшись, как тогда думал, от неминуемой гибели. Но, что удивительно, люди на берегу продолжали жить своей жизнью, ничего не заметив. Ходили туда-сюда, смеялись, в общем, отдыхали на всю катушку. А тут, в двух шагах от них, человек чуть было не утонул, практически на их глазах, а им никакого дела! Смешно, но именно такими были мои первые мысли после спасения на водах. Тут подбежали приятели, что-то говорили, звали куда-то, и я постепенно приходил в себя, оттаивал, возвращался в нашу реальность. Оглянулся на речку, чуть не погубившую меня, понял свою ошибку, понял всю бессмысленность моих усилий в достижении именно того места, где сейчас стою. Что это вообще было, какой-то небольшой лоскут водной глади, это же Тайрук, маленькая речка, где здесь можно утонуть, скажите на милость?!

И, сбросив окончательно внутреннее напряжение, побежал за приятелями по каким-то нашим детским делам. Однако в дальнейшем, приходя в очередной раз купаться на плотину, часто косился в сторону ее обратной стороны, слушал глухой шум водопада, и в сердце опять начинал шевелиться тот давний страх. Много позже, уже взрослым, я узнавал факты, что не так уж редки случаи, когда люди тонули буквально на ровном месте, чуть не в луже воды, именно по причине потери самообладания, охватившего их страха. И подобные трагические случаи происходили в том числе и на Тайруке, о чем старожилы конечно помнят.

Почему я рассказал об этом случае, который, казалось бы, не совсем по теме книги. Очень просто. Причина в том, что это было, это случилось и случилось с одним из нас, одноклассников десятой школы 1975 года выпуска. Пруд на Тайруке несомненно для всех нас играл определенную роль в той прошлой нашей жизни, ведь это ближайшее место летнего отдыха на воде горожан-ишимбайцев. Пляж на пруду летом всегда был заполнен отдыхающими. Огороженная сеткой запруда, где уровень воды по пояс, кишила детишками, гомон, смех, веселье. У многих в памяти остались те места благословенной памяти. Остров посреди пруда, до которого всего несколько десятков метров, но до которого я так и не доплыл и теперь уже явно не доплыву. Собирался много раз, но так и не решился, хотя он всегда манил неизвестностью и какой-то тайной, скрытой за деревьями, растущими там в изобилии. Что останавливало, сложно сказать. Плавал я хорошо, так что доплыл бы без особых проблем, тем более, если бы плыли с братом или друзьями. Поговаривали о подводном течении на месте русла, так оно, если и было, что сомнительно, то с обратной стороны острова, в сторону лесистого предгорья и так называемых Первых гор, а если быть точным, то цепочки не очень-то и высоких холмов, которые, тем не менее, являются дальними отрогами Уральских гор. Уже гораздо позже тех времен, когда приезжал летом на студенческие каникулы, однажды в солнечный июльский день с мамой выбрались покататься на катамаране по пруду (справа на побережье, если смотреть с пляжа, была база проката лодок и катамаранов). Покружили вокруг того острова, внимательно разглядывая его. Остров как остров, вернее, небольшой островок, поросший березняком, в основном, как раз в сторону пляжа. Большую же часть занимает поляна с высокой травой и галечное прибрежье у воды. Как будто ничего таинственного там не было. А уж зимой, когда катались по лыжне, проходившей прямо по дну пруда (осенью вода спускалась и дно обнажалось), и проезжал мимо острова, то вообще никакого впечатления. Небольшой плоский холмик, открытый всем ветрам и просматриваемый со всех сторон, к тому же, занесенный снегом. Пришлось специально сосредоточиться, чтобы его еще и рассмотреть в окружающих снежных сугробах. К чему я это? А к тому, что все в нашей жизни, все житейские события и их интерпретация целиком и полностью зависят от точки зрения. Это может быть таинственный остров, полный тайн и загадок, а может – простой холмик, неровность на земной поверхности, в котором нет ничего интересного. Вот так и живем.

Противостояние во втором классе

Еще немного об учебе в начальных классах восьмой школы, понятно, что новая школа и должны быть нюансы, связанные с адаптацией в новом школьном коллективе, что является одной из любимых тем в литературе и кинематографе. Буллинг или травля в школе, как же без него, спросит современный читатель, ведь это неизбежно. Когда ребенок появляется посреди учебного года в новом коллективе, как говорится, сам бог велел над ним понасмешничать, поиздеваться. Придется огорчить ожидающих чего-то подобного на страницах этой книги. Прямого буллинга не было, однако дьявол кроется в деталях. А именно, происходило следующее.

Итак, последнюю, четвертую четверть в 1966 году в новом для меня 1 «б» классе восьмой школы помню не очень твердо. Адаптация ребенка на новом месте, да, конечно, все так, но чего-то экстраординарного в конце первого класса, видимо, не происходило. Просто мальчик перешел в другую школу и начал учиться в новом коллективе у учительницы по имени Анна Георгиевна Бочиди. Добрая, но справедливая, которую мы все безукоризненно слушались. Остались в памяти именно ее справедливые суждения, объяснения, что хорошо, а что плохо. И ощущение, как интересно её слушать, сколько нового узнаю на каждом уроке. А ведь в начальных классах только одна учительница, нет специализации по предметам. Так что и арифметику (тогда была именно она, а не математика, алгебра с геометрией ), и родную речь (которая включала по содержанию русский язык с литературой), и природоведение (биология с зоологией, общие знания о природе) – все это преподавал один человек, так что всесторонне эрудированным учитель начальных классов просто обязан быть. Именно такой и была наша любимая Анна Георгиевна.

Учиться продолжил хорошо, на пятерки, так что наверняка особых огорчений педагогу не доставлял. Отчетливо осталось в памяти начало дружбы с мальчиком по имени Володя. Что к этому подвигло, не помню, уже значительно позже узнал, его мать работает в восьмой школе учителем истории. Дом Володи на улице Транспортной, не так чтоб совсем далеко от нашего, и я часто приходил к Володе в гости. Мы играли во дворе дома, в саду, и внутри, а я заглядывался на книжный шкаф, в котором стояло множество книг, да все такие интересные – «Водители фрегатов», «Угрюм-река», «Мифы Древней Греции». Долго на них заглядывался, а потом все же решился попросить, и мне разрешили их брать по одной, читать аккуратно, оборачивать обложку газетной бумагой, чтобы не испортить книгу.

И вот я как-то попросил Володю сходить со мной в десятую школу. Сходить с дурацкой идеей, забрать мой почти не использованный альбом для рисования, который там остался. Помню был яркий солнечный апрельский день. Снег уже почти весь стаял, но вдоль дорог все еще оставались небольшие ноздреватые сугробы, черные от скопившейся грязи. Мы пришли в десятую школу, нашли класс, в котором я учился еще месяц назад. Но уже шла вторая смена, и в том помещении занимались старшеклассники. Я заглянул в класс, вышла учительница, спросила, в чем дело. Я объяснил, и она разрешила зайти и найти свой альбом во встроенном в стену шкафу. Перебрав стопку альбомов, нашел со своей фамилией на обложке, однако, с удивлением обнаружив, что он стал значительно худее, и из него попросту вырваны все чистые, неиспользованные листы. Кажется, даже спросил у учительницы, как же так. Она пожала плечами, ответив что-то нейтральное типа ты бы еще через год зашел, надо было сразу забирать. Я конечно поначалу расстроился, но точно это продолжалось совсем недолго, скоро напрочь забыл про то событие. Но вот сейчас пишу и, оказывается, не забыл. Вот вам еще пример на странную избирательность нашей памяти. Ведь лишь один этот поход с новым другом Володей в десятую школу за альбомом и запомнился из той четвертой четверти первого класса в новой для меня школы. Ну, забыл и забыл про альбом, с кем не бывает. И уже совсем необычно, что через месяц мальчик вспомнил о не использованном альбоме и захотел его забрать, чтобы продолжить рисовать в нем уже в новой школе. Но ведь вполне логично предположить, что кто-то мог уже воспользоваться чистыми альбомными листами, зная, что меня в этой школе больше не будет (не угадали, появился опять в старших классах!). На что обижаться, только лишь на собственную забывчивость.

В мгновение пролетело лето на новом месте, начался второй класс, более плотное знакомство с одноклассниками. И здесь что-то начало происходить. В классе началось некое расслоение между учениками. Я ли стал его причиной или кто-то другой, но обозначились две противоборствующие стороны, конечно, только среди мальчиков. Одна группа поменьше, это та, в которой состоял я, вторая значительно крупнее, и вот вторая позиционировала себя хозяевами, если можно так выразиться. Мы типа здесь свои, а вы пришлые. Почему пришлые? Из пришлых я один, остальные учились в классе до меня и жили неподалеку от школы. И в той группе, что покрупнее, помнится, были ученики с похуже успеваемостью и дисциплиной. В том числе, один или два бойких второгодника, они, кажется, и состояли заводилами. Одного, кажется, звали Женя, второго уже не могу вспомнить. Женька такой шустрый, смешливый, помню, еще в детском саду среди нас ходил слух про него, что-то там с голубями. Голубятни были на Новостройке, и часто сизари стаями кружили в небе над городом.

Сегодня бывшая восьмая школа буквально со всех сторон окружена богатыми частными домами. Как же, земля здесь вполне себе дефецитная и не дешевая: малое движение, спальный район на окраине Ишимбая, тупик улицы Революционной. Вот здесь напротив школы и произошла та массовая внутриклассовая стычка, завершившаяся, не начавшись

Но то пресловутое наметившееся противостояние не было так уж явно выражено, поскольку никто особо и не лез на первый план, так, натихаря, больше подзуживали друг друга. Время шло, и противостояние в классе все же нарастало, напряжение потихоньку росло. На переменах начали кучковаться по разные стороны мысленной баррикады, косые взгляды, дразнилки. Меня, в частности, из той большой группы звали лупоглазым за большие глаза чуть навыкате. Никакого особого уродства конечно там не было и в помине, но детям только дай повод за что-нибудь зацепиться, а внешность это самое очевидное из всех возможностей поддразнить. Были и другие обидные прозвища, например, одного мальчика звали между собой волдырь, другого даже по национальному признаку и так далее. Что-то в классе явно назревало.

И вот однажды на перемене то самое противостояние наконец вылилось в открытый конфликт. Слово за слово, ругались, дразнились, и вдруг все решили, что после занятий устроим схватку стенка на стенку. Наша группа против их. Назначили место начала драки, а речь шла именно о драке, шутки кончились, – метрах в тридцати от школы, по улице Школьной между рядами акации, растущей с обеих сторон аллеи. Именно по этой аллее я каждый день ходил из дома в школу, сворачивая на нее с улицы Чапаева, где на перекрестке с Горького находился мой дом.

Итак, наша группа собралась у школы, может, человек восемь-десять, стоим переминаемся, в напряженном ожидании противника. А его нет и нет. Странно очень. Так нас пугали, а сами не пришли. Чуть не расходиться мы собрались. Пересмеиваемся между собой, шутим над ними, казавшимися такими грозными еще час назад, на школьной перемене. И вдруг из-за кустов акации метрах в двадцати от нас показывается один, потом второй, третий, и как полезли отовсюду, как тараканы! У меня аш в глазах зарябило от страха или неожиданности. Не знаю, человек двадцать-тридцать, не меньше. Конечно, у страха глаза велики, может, и меньше, но все же для нас стало очевидо, что противник превосходит нас численностью в несколько раз. Откуда они столько народа набрали, до сих пор ума не приложу. Совсем незнакомые мальчишки, конечно, я не успел толком разглядеть ни одного лица в цепи наступающих каппелевцев (это из фильма «Чапаев»), но одноклассников среди них точно не было. Что тут делать, если ситуация явно вышла из-под контроля? Противник поступил не честно, набрал чужих, как тут поступать? Да к тому же, в руках у некоторых наступающих были палки! Это было совсем из ряда вон. И мы, не дожидаясь очевидного поражения и последующей расправы, мгновенно бросились врассыпную. Причем перед вынужденным отступлением успели между собой сговориться, ты бежишь сюда, я туда, чтобы те не погнались все вместе за одной компактной группой.

Что касается меня, я бросился вдоль Революционной в сторону туберкулезного диспансера, находившегося на той же стороне улицы, что и школа, но подальше, в сторону Тайрука. Большое двухэтажной побеленное здание, окруженное высоким деревянным забором, через который я с ходу перемахнул и быстро спрятался, притаился в яблоневом саду за зданием диспансера. Кажется, поначалу кто-то за мной погнался, но быстро отстали, видимо, чтобы опраздновать сообща быструю победу. А я еще долго бродил в саду среди яблонь и кушал опавшие румяные яблочки. Видимо, стоял сентябрь, поэтому плоды практически все уже опали. Но лежалых яблок еще было много и совсем не сгнивших, потому что стояла солнечная сухая погода, золотая осень. Лежат себе в высокой мягкой траве и ждут своего часа. Дождались, поел хорошо на месте и с собой набрал, сколько смог унести, так что не бывает худа без добра.

Вот так, полным нашим поражением закончилась та несостоявшаяся схватка во втором классе. С одной стороны, мы позорно ретировались с поля боя, как будто струсив, с другой, – силы были явно не равные, к тому же, противник поступил нечестно, набрав наемников со стороны. Так что я особо не переживал того отступления, что таким трусами все мы оказались. Хотя осадок, конечно, в душе остался. Все-таки сбежали, а не вступили в последний и решительный бой. Однако, самое удивительное, что после того случая противостояние в классе явно снизило градус напряжения. На другой день что-то там обсудили между собой по итогам, а дальше почти сразу все и забылось. Как будто ничего и не было. Видимо, все поняли, что та формально одержанная победа была не честной, и гордиться победителям особо нечем. Так все само-собой и спустилось на тормозах. Конечно, и дальше иногда случались стычки, но уже явно это было не противостояние двух групп, а индивидуальные случаи конфликтов учеников между собой, что в детском коллективе случается.

Возвращение в школу № 10, 9 класс

Как в модных в свое время литературных течениях футуризм и поток сознания, наше повествование не будет хронологически выверенным, поступательным во времени. То есть события десятилетия 1965-1975 будут показаны вразнобой, совсем не обязательно одно окажется связанным с другим или следовать после него. Ничуть, пусть это и не по правилам литературного мастерства, чему так настойчиво нас учат на соответствующих курсах. Это будет калейдоскоп мнений, взглядов, событий, не исчезнувших, не затерявшихся в дебрях времени и пространства, то есть вневременной срез памяти. Что попадает в этот срез, о том и рассказывается.

Здание бывшей средней школы № 10, декабрь 2017. Последний учебный год в десятой школе 2009-2010. С того времени и поныне в здании располагается Башкирская гимназия-интернат № 2 им. Ахметзаки Валиди с дошкольным отделением. Последние годы перед закрытием в школе обучался только один переходящий класс, в том числе, выпускной. Причина переориентации школы, очевидно, недобор учащихся

Позади восемь классов, после семи с половиной лет обучения в восьмой школе возвращаюсь в десятую. Если честно, чувства были противоречивые. Ну как же, школа знакомая, далеко не чужая, ведь в ней в прошлом случилось знаменательное событие, а именно, первый раз в первый класс, это с одной стороны. С другой же, прошло много лет и многое изменилось, мы все повзрослели, и как теперь встретит знакомая школа, каким ветром опахнет? На первый взгляд, я как будто не подкачал: ушел с пятерками и вернулся с пятерками, но кому интересны эти детские рефлексии, когда впереди самые важные старшие классы, девятый и за ним выпускной, десятый. В тот момент я уже ощущал приближение непонятного и от того довольно страшного момента окончания средней школы и выхода в свободное плавание, во взрослую жизнь. Все так, но еще два года до этого окончания, и они, эти два года, тоже несли с собой немалую загадку и неизбежные волнения.

И вот наступило 1 сентября 1973 года. Этот день был субботой, не могу вспомнить, случилось ли в тот день открытие нового учебного года или все торжественные мероприятия перенесли на понедельник 3 сентября? Кажется, все-таки торжественная линейка состоялась, цветы учителям были подарены, директор выступил перед нами и открыл новый учебный год. А уж сами занятия пошли в понедельника. Да это и не столь принципиально важно, главное, мы, ученики, увидели друг друга, поняли, что несколько человек старых знакомых из восьмой школы, но большая часть новые лица. Это был мой новый класс, новый школьный коллектив, на целых два года. И новый классный руководитель Фаянур Гималетдиновна Абдрахманова, которая преподавала математику, то есть алгебру и геометрию, самый важный предмет в моем понимании. В восьмой школе математику преподавала Анна Афанасьевна Власова, она заложила основы математических знаний. Особых проблем с алгеброй и геометрии у меня никогда не было, учительница была опытная, на уроке объясняла все предельно понятно, контрольные писал на отлично, домашние задания выполнял за десять-пятнадцать минут максимум. Но это всё осталось в прошлом, что будет происходить с математикой сейчас при новых требованиях? Вот этого я реально почему-то побаивался и, как вскоре стало окончательно ясно, не зря.

Дело в том, что как раз в тот момент в СССР проходил переход на новую школьную программу. В наибольшей степени этот переход как раз затрагивал программу по математике, значительно усиливал ее, что, конечно, делало ее более трудной для освоения учащимися. Восемь классов мы закончили по старой программе, но вот мой брат, который учился двумя годами позже, уже шел по новой. И проблемы у него были, новая программы оказалась гораздо сложней старой, многие из учеников с ней толком не справлялись. В новой программе раньше прежней программы вводилось понятие неизвестного, тот самый пресловутый «х». Чуть ли не в начальных классах, раньше прежнего, повились в программе уравнения с одним неизвестным и системы уравнений с двумя неизвестными. Только гораздо позже я понял, что Фаянур Гималетдиновне предстояло обучать нас математическим премудростям в сложных условиях переходного периода. Особенно эти обстоятельства касались тех учеников, которые планировали дальше получать высшее образование, поступать в институты или университеты. Слабая школьная математика резко снижала шансы на поступление в высшие учебные заведения. И ведь всё у нас состоялось и получилось на самом высоком уровне, именно благодаря полученным в школе знаниям и педагогическим способностям нашего учителя, ко всему еще и классного руководителя Фаянур Гималетдиновны!

Молодая учительница Нина Андреевна

Теперь опять вернемся на семь лет назад ко времени обучения в восьмой школе. Начался второй класс, прошли две четверти, затем наступил Новый 1967 год, и вдруг к нам в класс приходит новая учительница, Нина Андреевна. Совсем молодая, по-видимому, только что выпустившаяся из педагогического института. Она, как нам сказали, на время заменит Анну Георгиевну. Действительно, новая учительница проработала всего четверть или полгода, точно уже не помню, однако память о себе она оставила навсегда. Расскажу подробнее.

Конечно, после Анны Георгиевны все выглядело очень уж необычно. Задним числом, уже гораздо позже, стало понятно, как сложно начинать работать в школе, прийдя со студенческой скамьи. Объясняла материал новая учительница хорошо, по крайней мере, мне, да думаю, и другим, все на уроке было понятно. Но урок состоит не только из объяснений новой темы, но и опроса домашнего задания. И вот тут характер Нины Андреевны раскрылся в полной мере. Дело в том, что она жалела нас, учеников, старалась не обидеть заниженной оценкой. Поэтому поддерживала отвечающего устно у доски, как могла, задавала наводящие вопросы, даже объясняла дополнительно, если отвечавший вдруг впадал в задумчивость и попросту замолкал. Ситуация аналогичная фильму «Сирота казанская», когда учительница сама рассказала задумчивому отстающему ученику стихотворение Пушкина и поставила в итоге положительную оценку. Так поступала и Нина Андреевна, то есть даже за слабый ответ ставила часто четверку. В итоге успеваемость класса резко поднялась, а по итогам четверти в классе появилось под десяток отличников, а чуть ли не весь остальной класс стал вдруг хорошистами, то есть закончил четверть без троек. По-моему, новая учительница двоек вообще не ставила, даже тройки были редкостью. Некоторое недоумение подобное развитие событий вызвало у родителей. С одной стороны, родители отстающих ранее учеников возрадовались перемене, улучшению успеваемости своих чад, с другой, – родители успевающих при Анне Георгиевне учеников, вероятно, высказывали претензии на родительских собраниях, мол, как же так, что за чудесная история произошла с классом, чуть не целый класс отличников, это несправедливо, ведь чудес не бывает. Значит, дело в новой учительнице, которая необъективно оценивала знания своих учеников и раздавала незаслуженные четверки и пятерки направо и налево. Конечно, я не знаю точно, что там происходило в учительской, как реагировал директор школы Павел Иванович Селезнев на необычную ситуацию, но Нина Андреевна в восьмой школе не задержалась. К нам вернулась Анна Георгиевна и продолжила преподавание.

Что тут сказать, как расценить случившееся? У меня лично давно назрел вопрос, а нужны ли вообще оценки для учащихся младших классов? Зачем нервировать учеников и родителей, зачем выставлять напоказ якобы разные способности или склонности детей к обучению, приобретению новых знаний? У детей разная скорость развития в детстве, одни быстрее, другие медленнее вырабатывают в себе склонность к обучаемости. Если давить на ребенка, не в меру форсировать процесс, можно навсегда отбить тягу к знаниям, прилепив тому на лоб ярлык бестолкового, постоянно отстающего. По крайней мере, до восьми-девяти лет ребенок должен приобретать знания в рамках игры, без излишнего давления на его психику. Кстати, если не ошибаюсь, сегодня в начальных школах Германии отсутствуют оценки. Педагоги в процессе обучения вырабатывают собственное мнение о своих учениках и периодически аттестуют их. По-моему, это и правильно, что заложено, то проявится в свое время, безо всякого излишнего внешнего форсирования.

Так что Нина Андреевна в середине шестидесятых годов выступала с самых прогрессивных педагогических позиций, чем, естественно, и заслужила неодобрение коллег-педагогов. Не знаю, по этой или другой, сугубо личной причине, но Нина Андреевна быстро уволилась из восьмой школы и устроилась библиотекарем в библиотеку в кинотеатре «Спутник», который расположен неподалеку, в противоположном от школы конце улицы Школьной. Я узнал о её новом трудоустройстве одним из первых, поскольку уже несколько месяцев, почти сразу после переезда на Новостройку записался в ту библиотеку и являлся постоянным ее читателем. Долгое время проработала в библиотеке Нина Андреевна, по-видимому, до самого выхода на пенсию. Уже взрослым, приезжая в Ишимбай, я иногда ее встречал, мы говорили о том, о сём, она живо интересовалась происходящими переменами в моей жизни. Нина Андреевна с семьей жила в частном доме на углу улиц Революционной и Школьной, то есть буквально в двух шагах от восьмой школы. Приезжая, я всегда приходил к школе, проходил мимо дома нашей учительницы. Всегда ухоженный сад с теплицами, нарядный дом со свежепокрашенными воротами и оконными рамами. Всегда внешний вид их дома радовал глаз.

А в связи с библиотекой вспоминаются две истории. Первая связана с моим необычно высоким темпом чтения взятых в библиотеке книг. По-моему, читателям по правилам разрешалось брать не более трех книг на срок до двух недель. Я эти правила никогда не соблюдал, то есть мне разрешали брать больше книг за один раз, то есть часто я набирал стопку из четырех-пяти или более книжек. И прочитывал быстрее срока, записанного в карточку, то есть через неделю я мог снова заявиться в библиотеку за новыми книгами. То ли глотал их, не особо вникая в содержание, то ли все-таки внимательно прочитывал, сейчас уже точно не помню. Наверное, когда как, если попадалась не особо интересная, глотал, если интересная, то вчитывался более внимательно.

И вот однажды Нина Андреевна, совершенно неожиданно для меня, решила проверить, читаю ли я эти библиотечные книги на самом деле или занимаюсь профанацией? В тот раз я взял три толстенные книги, а вернул их прочитанными уже через три-четыре дня. Помнится, одна из книг была серьезная толстенная монография о жизни муравьев. Так вот, Нина Андреевна удивленно спросила меня, неужели уже прочитал все три книги? Я очень удивился вопросу, смешался, растерялся, но ответил утвердительно. Тогда она берет в руки книжку про муравьев и спрашивает, про что эта книга? Как тут ответишь, не пересказывать же про жизнь муравьев в муравейниках или какая у них взаимовыручка, или какой огромной силой обладают мураши по отношению к весу своего тела. К тому же, я немного растерялся от неожиданности вопроса да и, если честно, книгу я внимательно не читал, так, пролистал по-быстрому, разглядывая картинки-фотографии, которых в книге множество. До сих пор помнятся те симпатичные мураши из книжки. В итоге я что-то все-таки промямлил про муравьиную книжку, Нина Андреевна подхватила мой рассказ, что-то сама рассказала на ту же тему, в общем, видимо почувствовала мою неловкость, вызванную вопросом, и попыталась замять её. Что вполне ей удалось, немного еще поговорили о том о сем, и дело тем закончилось. Про остальные две книги речи так и не зашло. Еше раз убедился, какой добрейшей души человек, наша Нина Андреевна.

Другой случай больше характеризует меня, библиотека лишь повод. Однажды по какой-то причине я задержал сдачу книг. Прошло две, потом три недели и даже, кажется, месяц. И я начал бояться идти в библиотеку, ведь там меня сильно заругают за задержку книг. Никогда, ни до, ни после того случая до самого отъезда из Ишимбая, я не нарушал библиотечные правила, был дисциплинированным читателем и всегда сдавал взятые книги в срок. Но вот тогда почему-то случился непорядок. Поняв, что дальше тянуть уже некуда, я взял те три книжки и пошел в библиотеку. Дохожу до дверей, а зайти не могу, боюсь. Неподалеку люди стоят в очереди в кассу кинотеатра, мимо меня проходят читатели с книгами в библиотеку, а я все стою у дверей и чего-то жду. Сколько так простоял, одному богу известно, думаю, не меньше часа или более того. Чего именно боялся, не могу точно сказать, ведь кроме того, что сделают замечание за просроченные сроки сдачи книг, что еще? И вот наконец, собравшись с духом, толкнул дверь и вошел. То ли Нина Андреевна наблюдала за мной из окна, мою толкотню и нерешительность, то ли попросту не придала значения поздним срокам сдачи книг, но она не сказала мне ни слова про опоздание. Спокойно выбрал я новые книги и благополучно ушел из библиотеки, совсем успокоившимся.

Стоит перед глазами такая картина. Приезжая в Ишимбай, я выходил из автобуса № 9 на остановке «Кинотеатр Спутник» и всегда смотрел в сторону кинотеатра. Библиотека располагалась с правой стороны здания, там же находилось два окна библиотеки. И вот почти всегда, взглянув в ту сторону, я видел в обрамлении оконных рам лицо Нины Андреевны. Она грустно, а может, и не грустно, издалека толком не разглядишь, смотрела на мир, на людей, выходящих из автобуса или идущих на новый фильм и думала о чем-то своем, наша учительница младших классов, проработавшая по специальности так недолго, но оставившая о себе память навсегда.

Первые уроки в средней школе №10 после окончания восьмилетней школы № 8

Первый урок алгебры, сидим, нарядные, мальчики в белых рубашках, девочки в белых фартуках, все вокруг необычно, празднично, оживленно. Мне так совсем непривычно, много незнакомых мальчишек и девчонок, осторожно оглядываюсь, рассматриваю лица одноклассников и одноклассниц. Началось, думаю, что день грядущий мне готовит.

Открывается дверь и входит молодая, в аккуратном темном костюмчике, белой блузке, такая вся нарядная, улыбающаяся, но подтянутая и довольно строгая на вид учительница. Таково было мое первое впечатление о Фаянур Гималетдиновне, нашем учителе математике и классном руководителе. И знаете, первое впечатление, оно всегда самое верное, поскольку интуитивное и идет от чувства, а не от разума. Все оказалось в точности так, как и подумалось в первый момент, когда она первый раз вошла в класс. В дальнейшем впечатление только уточнялось, дополнялось деталями, расцвечивалось оттенками красок, но никоим образом принципиально не изменилось.

Что тогда в точности говорила вошедшая в класс Фаянур Гималетдиновна, конечно, уже не вспомню, но точно были слова приветствия, пожелания успешной учебы и выражение уверенности, что все у нас сложится хорошо. Сейчас мне в какой-то степени стало понятнее, что творилось тогда в ее душе. Ведь она тоже была новичком в десятой школе, это был ее первый класс, дебют, да еще сразу назначили старшие классы, да еще классным руководителем, да еще не класс, а сборная солянка учеников из разных школ и классов. За хороших новых учеников учителя, по-видимому, борются между собой, и тот факт, что в 9 «б» попали сразу три отличника из восьмой школы наводят меня на одну мысль, которую позволю себе здесь высказать. Педагогический коллектив десятой школы и лично директор Борис Петрович Шмельков оказал молодому педагогу большое доверие, сформировав сильный сборный девятый класс и доверив классное руководство. Конечно, здесь имеются нюансы, как же без них, и всех нюансов мы знать не можем, только высказываем предположения. Понятно, что молодой педагог мог сомневаться в качестве знаний пришедших со стороны учеников, так называемая проблема дутых отличников и прочие нюансы. Поэтому вполне логичным представляется на первых порах испытать учеников, показать им, что все равны, никакого снисхождения со стороны учителей ждать нам не следует, причем независимо от прошлых отметок. Старайтесь, учитесь и оценены будете по достоинству, если заслужите этого своим честным трудом. Безукоризненная позиция! Здесь уже вам не начальные классы, когда все только начинается, когда разные исходные данные и лучше двигаться по-возможности вместе, приглядываясь к учащимся и подтягивая отстающих. В старших классах обучаются уже практически взрослые люди и пора отбросить сантименты и спрашивать с каждого по максимуму, не щадя самолюбия и не гладя по шерстке. Со мной могут не соглашаться, но как мне все это пригодилось на первом курсе МИФИ, как я был благодарен в том числе и Фаянур Гималетдиновне за заложенную мощную основу математических знаний, когда вокруг меня находились ученики московских физико-математических школ с гораздо лучшими знаниями, что вполне естественно, и как я, тем не менее, боролся за свою институтскую успеваемость и как достаточно быстро вышел на сопоставимый с теми московскими ребятами уровень.

А что же было с алгеброй и геометрией дальше, в первой четверти первого учебного года в новой десятой школе? Признаться, поначалу было довольно-таки сложно. Гораздо больший объем предлагаемого материала, это да, конечно, но для меня гораздо важнее было на первых порах осознать, точно понять, соответствую ли я требованиям новой школы и, что скрывать, остаюсь ли на лидирующих позициях, к которым привык за время обучения в восьмой школе. Мальчишеская бравада и уязвленное самолюбие могли проявиться в случае, если что-то в этом плане изменится. Самое интересное, что я при этом не то чтобы гораздо больше начал тратить времени на выполнение домашних заданий. Нет, все те же полчаса, максимум минут сорок ежедневно на все предметы, однако внутреннее напряжение было конечно гораздо большим. Боязнь опозориться, резко сдать в оценках, заставляли меня прикладывать максимальные усилия, чтобы держаться, по-возможности, на прежнем уровне. И основное напряжение наваливалось на уроках математики.

С одной стороны, казалось, что преподаваемый Фаянур Гималетдиновной материал я полностью понимаю и осваиваю на уроке и домашние задания выполняю без проблем. Однако, с другой стороны, объективным критерием безусловно являлись проводимые учителем самостоятельные и контрольные работы. А здесь все было не так просто. Вдруг за некоторые контрольные работы я начал получать пятерки с минусом, а то и даже четверки. Это было так необычно, непривычно для меня. На первых порах чаще меня пятерки получал Венер Шамсутдинов, мальчик, сидевший на том же ряду, что и я, ближайшем к выходу из класса, но на первой парте. Я не понимал, в чем дело, где я ошибаюсь и почему не могу без ошибок решить, казалось бы, не такие сложные задания. Но Фаянур Гималетдиновна каждый раз проводила подробный разбор примеров и задач, предложенных на контрольной, и я каждый раз убеждался, что в принципе практически всегда находил правильное решение каждого задания, и ошибки заключались в моей недостаточной внимательности. Где-то пропущу цифру и получу в итоге неправильный ответ, где-то ответ у меня правильный, но путь решения задачи выбран не оптимальный, то есть огородами шел вместо прямой дороги, пусть в итоге и к правильной цели. Удвоил внимательность, и положение начало выправляться. Все чаще учитель объявлял, что, если в классе за контрольную две или три пятерки, то одной из них была непременно моя.

Почему я остановливаюсь здесь на этом как бы щекотливом моменте? Совсем не потому, что я такой хороший и способный. Знаете, способности это такое относительное понятие, и я абсолютно искренне убежден сейчас на опыте прожитого, что никаких особых способностей у меня не было и нет. Просто привычка учиться хорошо с самого первого класса. И когда возникают проблемы в реализации этого сложившегося нарратива, автоматически прикладываешь усилия, чтобы выправить ситуацию. Главное же в том, что высокие объективные требования учителя к ученикам в плане освоения предлагаемого по программе материала и принципиальная оценка уровня этих знаний способствуют росту самосознания учащихся. Ты приучаешься глядеть на себя со стороны, абстрагируешься от того привычного ласкового мира, который тебя окружает. То есть всегда нужно помнить все тот же универсальный лозунг и жизненное правило – всё далеко не так просто, дорогие товарищи. Всё не так очевидно и однозначно, как кажется на первый, как правило, поверхностный взгляд. Конечно, не следует сбрасывать со счетов и жизненную интуицию, которая тоже вырабатывается долгими прожитыми годами. Интуиция позволяет иногда сразу разглядеть суть проблемы безо всякого предварительного долгого анализа. Но, тем не менее, под холодный душ нужно иногда попадать, чтобы совсем уж не расслабляться в ласкающей ауре привычной обыденности.

Юлия Алексеевна Валеева, завуч старших классов и наш учитель по литературе и русскому языку. Широчайшая эрудиция по предмету, своеобразная мягкая подача материала, открытое лицо, улыбчивость, умение с каждым найти общий язык. Казалось, она совершенно бесконфликтная, но в то же время всегда чувствовалось некое второе дно, твердый характер, умение мгновенно ухватить суть проблемы и предложить оптимальное для всех решение. Уже в десятом классе начал муссироваться слух, что Юлия Алексеевна дорабатывает в десятой школе последний год, после чего переводится в Уфу, где будет работать в областном отделе народного образования, так называемом облоно. Я попытался связаться с Уфимским облононесколько недель назад, чтобы разыскать следы Юлии Алексеевны, но мне ответили в категорическом тоне, что не дают справок по своим бывшим и настоящим работникам. Даже не подтвердили факт ее работы в облоно в прошлом, то есть семидесятых или восьмидесятых годах.

Уроки литературы были очень интересными, познавательными, а для меня вдвойне и втройне, поскольку я с ранних лет много читал и информацию о книгах воспринимал своеобразно, как дополнение к уже накопленному базису прочитанных ранее книг. Это была, как бы точнее выразиться, именно моя любимая вотчина. В меньшей мере я читал до старших классов классическую литературу, поэтому здесь открылось для меня новое, неизведанное поле, которое предстояло постепенно освоить. Конечно, любовь к литературе окрепла еще в восьмой школе усилиями нашего учителя и классного руководителя Сакины Халиулловны Халиулловой. Вот кто делал все возможное и невозможное, чтобы мы, ее ученики, начали воспринимать книги как помощников в жизни, как, не побоюсь этого затертого слова, кладезь жизненно необходимых знаний. И Юлия Алексеевна продолжила этот процесс прививания любви к прекрасному, развивала наше умение видеть в окружающем мире не только материалную составляющую, но и совсем другую сторону, являющуюся прерагативой только человеческого сознания, а именно понимание искусства, художественного взгляда на пусть такой бесконечно материальный и во многом косный мир.

И опять не могу обойти стороной успеваемость на уроках литературы и русского языка. Насколько помню, она была на довольно высоком уровне по сравнению с математикой. Юлия Алексеевна вызывала нас к доске рассказывать пройденный материал, но объективным критерием опять же были конечно письменные работы, такие как изложение, сочинение, в меньшей мере уже, диктанты. Диктанты, по-моему, проводились редко, потому что считалось, что правила русского языка пройдены в восьмилетней школе, а в старших классах идет лишь их повторение. А вот изложения или сочинения на заданную тему типа образ Дубровского в одноименном романе Пушкина случались довольно часто. И класс вполне справлялся с предлагаемыми темами и писал их хорошо в плане отметок. Нередки были случаи, когда пятерок в классе за сочинение было четыре-пять и еще столько же или даже не больше четверок. Объективно говоря, математика гораздо сложнее литературы как школьный предмет. Разные области мозга задействованы, математические знания более абстрактны и прочее. Но фактор учителя сбрасывать со счетов ни в коем случае нельзя. Юлия Алексеевна была очень хорошим педагогом, любящим свой предмет и умеющим донести свои глубокие знания до благодарных учеников.

Случай у магазина «Молоко»

Далее казалось бы не совсем в тему, однако разве угадаешь, где найдешь, где потеряешь… Был июль или скорее даже август. Ясный солнечный день, белые барашки облаков в синем-пресинем небе. Ласковый ветерок нежно обвевал разгоряченные после велосипедной поездки щеки и задувал под вспотевшую футболку, принося свежесть и прохладу немного уставшему организму.

Мальчика послала за молоком мама. Она собралась печь блины, а молока-то и нет в доме. Так что, давай, слетай, сынок, в магазин, привези свеженького. Да не в тот езжай, который рядом, продтоварный, а в другой, от совхоза, на четырнадцатом квартале, там всегда свежее молоко и вкусное. Хорошо, мама, послушно ответил сын, захватил с собой бидон на три литра и был таков, вдоль по улице имени героя Гражданской, легендарного красного командира Чапаева Василия Ивановича, через одиннадцатый квартал прямиком, не объезжая, и сквозь пустырь, поросший бурьяном в пояс, по узкой тропке-дорожке. Так шустро крутил мальчик педали, что был тут как тут, успел как раз вовремя. Вовремя к чему? Не торопитесь, всему свой час и своя минута, тише едешь, вообще никуда не приедешь, не то что дальше будешь, как в той детской пословице. Мальчик ехал быстро, вот и успел. А мог бы и не успеть, тогда ничего бы и не случилось, не произошло, не состоялось.

Но немного отвлечемся от прямого хода повествования и скажем пару слов о мальчике, кто он, зачем и почему. Мальчик как мальчик, если честно, немного не от мира сего, так он сам о себе думал, на самом же деле, обычный мальчик, каких миллионы на белом свете. Ходил в школу, как и другие дети в его возрасте, читал книжки, играл в футбол за дворовую команду. Были у него родители, мама с папой, были приятели и друзья, ничего необычного не было в его жизни, все, как у всех, ну, пусть не у всех, так у многих. Мальчик понемногу взрослел, мир открывался ему все больше и больше, как будто шире раскрывались глаза и начинали замечать то, на что еще вчера он бы и не обратил своего внимания. И сердце, оно ведь тоже взрослеет, по-другому начинает биться в груди, когда годы подходят. Тревожнее, громче, решительнее, переходя в набат, когда придет пора. А душа тоже тут как тут, потихоньку расправляет крылья, готовится к чему-то такому, которого никогда еще не случалось в жизни мальчика. Душа, она ведь знает, что все и всегда приходит своим чередом, в тот день и час, когда суждено.

Да, мальчик подрастал, и пришла пора переходить в другую школу, потому что в нынешней не было самых старших классов, которые обязательно хотел закончить мальчик. В голове его пока царила неопределенность, кем же стать во взрослой жизни, простим ему сей факт, поскольку… Ну да, ведь еще два года школы, есть время подумать и определиться окончательно с будущей профессией. Конечно, лучше всего было бы стать космонавтом. На худой конец астрономом. Мальчика всегда влек к себе далекий космос, бездонное ночное небо, звезды на нем, складывающиеся в необычные созвездия, Большая и Малая Медведица, Млечный Путь и Волосы Вероники. Он прочитал все книги в библиотеке про эту загадочную вселенную, межзвездные путешествия на зведолетах и инопланетян, гостивших на нашей планете. Мальчик вырезал из газет сообщения о запусках новых космических кораблей и наклеивал их в толстые тетради, чтобы знать всё о завоеваниях космоса человеком.

Но шло время и мальчик вдруг узнал, как сложно стать космонавтом, какие высокие требования существуют в этой профессии. Для начала нужно стать летчиком и не просто летчиком, а очень хорошим пилотом, летать на современных сверхзвуковых истребителях, быть лучшим среди многих и многих пилотов. К тому же, чтобы стать летчиком, для начала нужно поступить в летное училище. Для поступления же в училище необходимо пройти медицинскую комиссию, которую успешно проходит чуть не один из ста поступающих. Во всяком случае, так мне объяснили родители, когда я объявил, что хочу стать летчиком, а затем космонавтом. Достаточно ли у меня здоровья, чтобы стать пилотом, вот в чем вопрос, и на него совсем не просто однозначно утвердительно ответить. Риск большой, поехал в летное училище поступать и вдруг не прошел медкомиссию, что дальше делать? Во здравом размышлении я все-таки не решился так рисковать и начал склоняться к астрономии. Буду хорошо учиться, выучу физику и поступлю в университет на астрофизический факультет. Такие примерно смутные мысли бродили в голове мальчика в предверии прихода в новую школу, где предстояло отучиться еще целых два года. Но понятно, это дело последующее, не такое скорое, а пока по заданию матери в солнечный летний день он приехал на велосипеде с трехлитровым бидоном в молочный магазин понятно за каким продуктом, а именно за свежим молочком.

Остановился, прислонил велосипед к серой стене кирпичного дома, поднял голову и замер от удивления. Окружающий мир вспыхнул ярчайшим многоцветьем, всё вокруг засияло, замерцало, затрепетало нежными красками. Пылающие сполохи северного сияния ничто по сравнении с картиной, возникшей тогда в глазах мальчика. И в центре этого буйства красок была девочка, которая вышла из дверей магазина и остановилась неподалеку, поправляя небольшую сетку с покупками. Мальчик смотрел на ее красивое лицо в обрамлении черных волос, уходящих назад за худенькие плечи, платье неярких цветов, изящно облегающее тонкую, изящную фигуру девочки, и не понимал, что сейчас с ним и вокруг него происходит. Что происходит со всем этим миром, таким ясным и понятным за мгновение до того, как распахнулись двери магазина и из них вышла девочка. Как такое может быть, когда в одно мгновение все становится с ног на голову, и мир, как по мановению волшебной палочки, превращается в сияющую бесконечность? Что делать, как поступить, чтобы задержать это мгновение, растянуть время, прийти в себя и осознать, что же с ним сейчас произошло? И мальчик, не найдя ничего лучшего, потянул за дверную ручку и вошел в магазин.

Там была небольшая очередь, две-три тетеньки стояли с бидонами тоже за молоком, и мальчик послушно встал в конец очереди. Он был очень послушный, дисциплинированный мальчик и всегда следовал установленным правилам, ну или почти всегда. Во всяком случае здесь в магазине он стоял в очереди, ждал, когда обслужат стоящих перед ним. Внешне никак ничего не проявлялось, но в душе мальчика всё бушевало и бурлило, норовя выплеснуться через край. В великом нетерпении он ждал, когда продавщица в белом халате, хотя он даже совсем не обратил внимания на цвет халата, это я так, к слову, потому что продавщицы-молочницы всегда в белых халатах, когда продавщица нальет в его бидон три литра молока, когда он сунет ей металлический рубль с изображением дедушки Ленина, примет сдачу мелкими монетками и вылетит за магазинные двери, позабыв бидон с молоком на прилавке. Ну, пусть не позабыв, а с бидоном в правой руке, полным свежего молока. Вылетит со второй или третьей космической скоростью, чтобы успеть застать ту девочку, которая конечно же его ждет, как может быть иначе?

Никого. Мальчик растерянно оглядывался по сторонам, заглянул даже за угол дома, нет, никого. Девочка ушла. Не дождалась его. Ну почему, почему она ушла?! Он же очень быстро обернулся в магазине, может, минуту или две всего, разве это так долго? Нет, все кончилось, мир угас. По-прежнему светило яркое солнце на голубом небе, по-прежнему плыли по небу белые барашки, по-прежнему дул ласковый ветерок, но уже все было не так, совсем не так, как перед заходом в магазин «Молоко». Искрящаяся радость мира растаяла без следа. Какая жалость, думал мальчик, почему все не так, как могло бы быть. А как могло быть, он даже не смел себе признаться, потому что это был очень скромный и послушный мальчик, который очень мечтал, но в будущем так и не стал ни космонавтом, ни даже астрономом.

Август дотелепал до тридцать первого, затем из небытия воспрял Сентябрь, и мальчику пришла пора идти в новую школу. Ничего не подозревая, в субботу 1-го числа первого осеннего месяца он надевал приготовленную мамой белую нейлоновую рубашку, купленную в универмаге на летних каникулах, и отутюженные черные брюки с лавсаном; какая острая стрелка на брючинах получилась, с удовольствием отметил мальчик свою работу, ведь это он сам своими руками через смоченную в воде тряпку выглаживал брюки раскаленным утюгом еще вчерашним вечером. Мама нарвала букет цветов, как всегда к началу учебного года оставались только золотые шары, осенние цветы с крупным желтым бутоном, которые стихийно произрастали в огороде прямо под окнами дома. Мальчик стеснялся этих скромных цветов, да еще ведь придется их вручать на торжественной линейке незнакомой учительнице, когда вокруг столько народа. Но делать нечего, он неловко подхватил довольно крупный букет (мама удобно перевязала его суровой ниткой), портфель с тетрадками и шариковой ручкой и вышел из дома.

До школы дошел в одиночестве, по тропинке вдоль широкой улицы, где росли рядком тополя и клены. Уже издали увидел у парадного входа в школу гомонящую толпу людей, детей и взрослых. Все были нарядно одеты, там и тут мелькали белые рубашки на мальчиках и фартуки на девочках. На большинстве учеников повязаны красные галстуки, и мальчик невольно провел ладонью слева по груди, так и есть, забыл нацепить комсомольский значок. Хотел расстроиться, но тут же забыл про значок, его окликнул приятель из прошлой школы. Мальчик вошел в толпу и подошел к знакомому с вопросом, где наш класс. Там, махнул рукой друг, старшие классы собираются на линейку, кажется, у тех кустов, идем.

Мальчики пробирались сквозь толпу к месту, где предположительно собирался их класс, но вокруг по-прежнему были незнакомые лица, и они немного растерялись. Табличка, сказал приятель, это наш, 9 «б». Они увидели девочку с косичками и белами бантами, которая держала над головой небольшую деревянную табличку на палочке с этой надписью. Рядом с девочкой стояла учительница, вокруг кучковались школьники, среди которых мальчик отметил два-три знакомых по прежней школе лица. У некоторых девочек в руках были красивые букеты цветов, получается, из мальчиков только у него цветы, эти дурацкие золотые шары. Мальчик растерялся, сказал здрасьте и попытался затеряться за спинами новых одноклассников, неловко опустив к земле свой букет.

Учительница улыбалась, что-то говорила, мальчик машинально слушал, толком не разбирая ее слов, и никак не мог освоиться в новой обстановке среди гомонящей толпы. Он взглянул в сторону школы, где на высоком крыльце под козырьком стояли несколько человек, среди них крупный мужчина с темным лицом, директор, услышал он чей-то шепот.

И вдруг мальчик почувствовал, ощутил потаенными струнками души, что-то сейчас происходит, что-то, выбивающееся из обычного, из текущих своим обычным путем окружающих событий, нечто совсем-совсем другое, волнующее и чем-то даже памятное. Он встрепенулся и машинально или не машинально, кто ж это скажет точно, бросил быстрый взгляд влево. Невдалеке, буквально метрах в двух-трех стояла та девочка. Та, что была у магазина «Молоко». Та, которая не дождалась его, почему-то ушла тогда, пока он стоял в очереди со своим дурацким трехлитовым бидоном. Что она здесь делает, неужели каким-то чудом сумела разыскать его? Мальчик растерянно хлопал глазами, и до него очень медлено доходило, что девочка, скорее всего, здесь по той же причине, что и он сам. Она первого сентября, так же как и он, пришла в школу, потому что сегодня начало нового учебного года, и она учится в той же школе, что и теперь он. Но почему она рядом с этой учительницей, неужели? И мальчик с величайшим удивлением увидел, как девочка решительно подошла к ней, подала букет и что-то сказала. Она, она будет учиться в нашем классе? Вот это да!

Мальчик окончательно растерялся. Его настолько ошеломило произошедшее, такое невероятное стечение обстоятельств, приведшее к их совершенно неожиданной встрече, что он просто не знал что делать. Ему захотелось уйти, спрятаться ото всех, но он, уйдя в себя, продолжал с внимательным лицом машинально слушать директора школы, произносящего приветственные слова по случаю начала нового учебного года. Цветы училке отдай, сейчас уже в класс пойдем, шепнул ему на ухо приятель, и мальчик очнулся от охватившего его оцепенения. Он повернулся, разыскал глазами девочку. Она стояла рядом с учительницей и внимательно слушала речь директора. Мальчика поразило сосредоточенное выражение ее лица. Казалось, девочка находится полностью во власти происходящего вокруг, она понимает нечто такое, что всем остальным недоступно. И мальчик, до конца не осознавая себя, неловко повернулся и протянул букет золотых шаров. Он протянул свой букет девочке, но стоящая рядом учительница естественно приняла подарок на свой счет и со словами, какие красивые цветы, спасибо, приняла букет и пристроила его рядом с охапкой других разноцветных цветов, подаренных учениками и родителями, которые уже держала в руках. Мальчик опустил голову, повернулся и стал дальше слушать директора, который произносил такие важные для всех них слова.

Воспоминания классного руководителя

Фаянур Гималетдиновна Абдрахманова, классный руководитель и учитель математики (1973-1975) в выпускном классе 10 «б» средней школы № 10 города Ишимбай Башкирской АССР

Наш учитель математики и классный руководитель сначала 9-го «б», а потом и 10-го «б» класса средней школы № 10 Фаянур Гималетдиновна Абдрахманова, когда к ней обратилась Альфия, с радостью откликнулась на идею написать книгу о тех школьных годах. Она прислала свои воспоминания, которые привожу ниже:

«Когда Альфия сказала мне, что Володя собирается писать книгу о нашем классе 10 «б» 1975 года выпуска, я даже растерялась, столько лет прошло… Потом подумала, почин благородный, надо по мере моих возможностей поддержать идею. Достала фотографию, посмотрела на свой класс, сорок восемь лет назад выпущенный, и … хлынули воспоминания.

Летом 1973 года школу № 11 расформировали, а меня перевели в СШ № 10. Назначили классным руководителем 9 «б» класса. Ученики были из трех школ: СШ № 10, СШ № 12, Ш № 8. Серьезные, чувствовалось, у многих самые решительные намерения, короче, учиться, учиться и еще раз учиться. Я внимательно присматривалась к ученикам, надо ведь выделить костяк. К слову, мальчики сдружились быстро. В классе было 25 учеников, 7 юношей и 18 девушек. С девочками было посложнее, они, в основном, были кучками со своими одноклассницами. Постепенно стало заметно, что Ольга Фейлер, Ольга Басманова, Валя Павлова, Таня (не вспомню фамилию), Люда Гусева, Люда Гладилина, Нина Недоспасова, Альфия Мунасыпова, Тоня Новикова и Нурия Хакимова учатся добросовестно, что им нужны крепкие основательные знания. Классные часы посвящались темам, которые расширяли кругозор учащихся, на уроке часто рассказывала историю появления того или иного алгоритма. Таким образом у учащихся появлялся интерес к изучению истории математики.

Еще надо отметить, что коллектив преподавателей был замечательный. Физик – Богомолов Василий Геннадьевич, литературы Валеева Юлия Алексеевна, историю вела Кравцова Людмила Алексеевна, директор школы Шмельков Борис Петрович – корифеи своего дела. Работать с ними было интересно, увлекательно. Приведу такой пример: потеряла на перемене свой класс, по расписанию – физика. Заглядываю в кабинет физики, мой класс там, слушают рассказ о чем-то учителя физики. Я извинилась, сделала объявление и ушла. Когда прозвенел звонок на следующий урок, ученики вышли из кабинета физики, пошли на следующий. В.Г. Богомолов подошел ко мне и шутливо спросил: не ревную ли его к своим ученикам. «Я радуюсь их увлечению физикой, значит, они и к математике так же серьезно будут относиться», – ответила я. Так прошли два года учебы. Итоги были хорошими. Володя – медалист, в Московские вузы поступили Володя и Ринат.

Разъехались выпускники, мне дали пятиклассников, так продолжалась работа. И, тем не менее, мне хочется один эпизод, который произошел в январе 1975 года около городской елки., на площади перед горсоветом. В те годы в каждой школе, на новогодние каникулы вывешивали график, где старшеклассники дежурили около городской елки. Дежурили и я, и мой класс. Иду на дежурство, замечаю Людмилу Гусеву, рядом молодого – человека. Ученица моя в напряжении, видно по спине. Подхожу, громко здороваюсь. Тут парень оборачивается ко мне и восклицает: «А я тебя знаю, ты в СШ № 5 преподавала математику». У нас завязался разговор, я потихонечку шепнула Люде, чтобы она удалилась. Так было снято напряжение. Люду я сразу отправила домой, чтобы она успокоилась. А этот парень, вместо того чтобы идти, отметиться в милиции, оказался на площади. Вскоре за ним приехала милиция и его увезли. История закончилась благополучно.

С сентября месяца 1975 года у моих выпускников началась самостоятельная жизнь. Но связь не прерывалась. Общение было с Альфией, Володей, Нурией, Леной, Валей, Рамилем, Ольгой, Венером и другими. Каждый выпускник нашел свою стезю, работали в разных областях, многие достигли больших успехов. Я думаю об этом. Напишут либо сами выпускники, либо их одноклассники».

За скупыми строками нашей любимой учительницы стоят два, без преувеличения, сложнейших года учебы, не только для нас, учащихся, но и для самой Фаянур Гималетдиновны. Ведь, как и для многих учеников нашего класса, десятая школа в тот момент была новой и для нее. Она перешла в десятую из расформированной на тот момент одиннадцатой школы. Новая школа и сразу девятый класс, то есть через год выпускной, да еще классное руководство, да еще класс сборный из учеников разных школ. Совсем даже не позавидуешь, сложный педагогический опыт для дебюта в новой школе. Но в итоге, как пишет Фаянур Гималетдиновна, два года завершились успешно. Успеваемость в классе была совсем не такой плохой, много выпускников после окончания школы продолжили образование в высших и средних специальных учебных заведениях. Что ж, можно сделать объективный вывод, что знания в старших классах нами были получены основательные, в чем великая заслуга всех педагогов средней школы № 10 города Ишимбая, которым от всех нас огромное спасибо.

Выпускной 10 «б» класс средней школы № 10, город Ишимбай. Одноклассники и наши учителя. Как недавно и как давно всё это было

Всматриваюсь в такие молодые, красивые лица одноклассниц и одноклассников, одухотворенные лица наших педагогов, и в голове всплывает целый рой воспомимнаний, мыслей, дум. Это были незабываемые, для многих из нас определяющие годы, которые наложили веский отпечаток на нашу последующую жизнь. Судьбы одноклассников сложились по-разному, и каждый имеет собственное мнение о тех далеких школьных годах и своей последующей выпускной судьбе. Уже как будто и поздно всем нам следовать довольно странному, если подумать, совету из песни ВИА «Самоцветы» – вся жизнь впереди, надейся и жди, – звучавшему изо всех утюгов как раз в те незабвенные семидесятые годы. Никто так и не принес никому из нас через прошедшие десятилетия в клювике или на голубой тарелочке с золотой каемочкой чего-то такого существенного, ощутимого, весомого, то есть того, эфемерного, что звенело, булькало, вскипало в тех наших молодых самоуверенных головушках. Растаяли, как дымка, те смелые мечты, и наконец-то имхо, собой доволен ты. На основе накопленного к шестидесятипятилетнему возрасту личного жизненного опыта и в меру сложившегося некоторого понимания закономерностей или, если честно, абсолютной незакономерности течения нашей жизненной реки, могу максимально искренне заявить во всеуслышанье следующую банальность. Человек не хозяин своей судьбе. Мир устроен гораздо сложнее, чем его понимают самые умнейшие представители рода человеческого. Это не уничижение и не посыпание поредевших волос пеплом. Это восприятие реальности в меру её понимания.

Короче. Всё и вся в нашей жизни было правильно. Мы появились на свет и это уже чудо. Мы прожили несколько десятков (все-таки хорошо, что не сотен) лет это тоже чудо. Мы чего-то хотели, к чему-то стремились или не стремились, а жизнь шла своим чередом так, как ей заблагорассудится в тот или иной период времени нашей жизни. Вокруг нас происходили часто странные, а порой и страшные события. Это неизбежно и неотвратимо. Эти кажущиеся спонтанными события влияли на нашу жизнь так, как им суждено было влиять. И самое интересное, это совсем даже не фатализм, мол, судьба, а я тут близко не при чем, куда мне против судьбы. Опять же все не так просто. Мы не песчинки подвластные любому ветерку, куда подует, туда и охотно или не охотно летим. Да, мы песчинки в ужасно непонятном мироздании, но мы шершавые песчинки, а точнее, песчинки с маленькими такими крылышками, которые чаще всего просто сложены за спиной и не машут. И правильно делают, потому что разверни их неловко и не вовремя, тут же обломятся и осыпятся. Лишь иногда крылышки чуть расправляются, причем чаще всего даже не по нашему желанию, а сами по себе, интуитивно, и чуть-чуть подправляют наш песчиночный путь в ураганном ветре. Причем путь неведо куда. Вот в чем весь прикол.

Наивный вопрос, в чем смысл жизни. Сколько человеческого самомнения вложено уже в саму постановку этого вопроса. Очнитесь. Смысл лишь в том, чтобы жить. И не более того.

Самый красивый мальчик в классе

В пятом-шестом классе прозреваешь и начинаешь вдруг замечать девчонок-одноклассниц. Как ни странно, происходит это в один момент. Еще вчера сидели себе за партами вокруг тебя, ну, сидели и сидели. Иногда выходили к доске, если учительница вызывала, иногда попросишь у них списать домашнее задание, если сам не сделал, иногда дернешь за косичку, если что-то не так покажется или просто из баловства. Все было всегда обычно и в порядке вещей. А тут вдруг смотришь на них и вдруг начинаешь понимать, что что-то во всем этом сегодня не так. Какие-то они все не такие, эти девчонки, и вообще, что они здесь делают? Понятно, учатся, как и ты, но все равно, явно в них заключена какая-то загадка.

Вот и мальчик, о котором здесь речь, вдруг однажды прозрел и обратил внимание на сидящих вокруг девчонок. Шел урок, кажется, истории, и Валентина Васильевна увлеченно рассказывала новый материал, что-то о пятом или шестом крестовом походе. Опрос домашнего задания закончился, можно было перевести дух и осмотреться. Вот в этот момент и пришло к нашему герою прозрение.

Тут кто-то толкнул мальчика в спину, он осторожно обернулся и увидел записку в руке соседа сзади. Кому, одними губами прошептал мальчик. Ей, указал глазами сосед сзади на соседку впереди. У мальчика отлегло от сердца. Передать вперед никаких проблем, это не на соседний ряд, что гораздо сложнее. Учитель заметит, отберет записку, да еще на весь класс замечание сделает. Нужно сказать, что в классе записки во время уроков ходили не так часто, но все же ходили, и считалось делом чести передавать их друг другу. Но до этого всегда записки, которые передавал мальчик, были от мальчиков к мальчикам. Девчонки тоже передавали свои записки через девчонок. А тут сосед сзади просит передать записку впереди сидящей девчонке. Необычно как-то, да и неудобно, как это, девчонке записку. Что подумают окружающие, задразнят потом, тили-тили тесто, жених и невеста.

Мальчик немного смутился, держал чужую записку в руке и медлил передавать соседке впереди. Почувствовал толчок кулаком в спину, сосед торопит, протянул руку с запиской и, косясь на учительницу, легонько тронул пальцем спину девочки впереди. Она, чуть приподняв плечи, с недовольным видом обернулась, чего тебе, и он, опустив глаза, протянул ей свернутую в пакетик записку. Девчонка изобразила удивление, но записку приняла, неловко вывернув руку назад.

Мальчик машинально слушал учительницу, а сам лихорадочно прокручивал в голове только что случившееся. Что было в этой записке? О чем этаком мог написать на уроке сосед сзади соседке впереди? Он конечно не был таким уж совсем наивным ребенком, читал в книжках про любовь, но никак не связывал почерпнутые из книг сведения с тем, что окружало его каждый день в реальной жизни. Олнако сейчас чуть поднапрягшись, он внезапно осознал, что вот оно, то самое, из книг. Как он раньше не доходил до такой простой мысли! Петя любит Ларису, вот и передает ей на уроке записки, в которых объясняется в любви к этой девочке.

Мальчик очень взволновался ото всех этих непривычных мыслей, щеки у него раскраснелись, ему даже стало жарко в совсем даже не душном классе. Он осторожно посмотрел по сторонам, оглядел одноклассников, слушающих объяснения учительницы про крестовые походы во времена феодализма. Невольно глаз задержался на ряде слева, у окна. Там, на стороне ближайшей к его центральному ряду парт, как раз сидели девчонки. Мальчик переводил взгляд с одной девочки на другую и вдруг подумал, а смог бы он вот так, как Петя, полюбить одну из них. Полюбить и написать своей избраннице любовную записку. И тут его невольно пробрала дрожь с головы до пят. Он даже помотал головой, пытаясь изгнать из головы несусветную чушь, пролезшую в его сознание. Но тут же, как будто очнувшись, мальчик замер, сосредоточенно обдумывая мысль, ясно всплывшую перед ним. Чем он хуже Петьки, чем? Правда, Петька лучше играет в футбол. Это так, но я ведь учусь лучше, у него по алгебре одни тройки за контрольные, и за четверть теперь точно трояк выйдет. Но так ли это важно для девочки, как учится мальчик, которого она любит, или как он играет в футбол или баскетбол? Мальчик призадумался. Нет, наверное, это все ерунда, не за это девочки любят мальчиков, какое им дело до их оценок и вообще. Так что же самое главное, в награду за что приходит их любовь?

И тут мальчик вспомнил урок русского языка на прошлой неделе. Учительница, как обычно, разбирала перед классом результаты прошедшего накануне диктанта. Она, держа в руке стопку голубых тетрадей для диктантов и сочинений, объявляла полученные оценки. Всего одна пятерка, сказала учительница, и она опять у Вити. Молодец, написал без ошибок, на этот раз твердая пятерка. Это она к тому, подумал мальчик, что прошлый раз у Витьки была пятерка с минусом, а у меня нормальная пятерка. Минус она ставит, когда запятую пропустишь, а вот если слово неправильно напишешь или две запятые пропустишь, тогда снижает до четверки. И семь четверок, продолжила учительница. И я среди них, расстроенно подумал мальчик. Непроверяемая гласная, вместо О написал А, как это я умудрился?

После объявления оценок за диктант учительница вдруг задала классу вопрос, который у всех поначалу вызвал смешок и неловкость. Она спросила, кто из мальчиков в вашем классе самый красивый? Начали искоса переглядываться, тыкать друг в друга пальцем, мол, ты или ты вот в чем вопрос. Ну что, решили? Учительница обвела молчащий класс веселым глазом. Вопрос, понятно, сложный, ведь у каждого есть собственное мнение. И его сложно вот так сразу высказать вслух, при всем классе. Ладно, вы еще подумайте, а я выскажу собственное мнение. По-моему, самый красивый мальчик в вашем классе это Витя. Вот это да! Тот же самый, кто написал сегодня диктант на пятерку. И это мнение нашей учительницы, ни хухры-мухры!

Мальчик невольно глянул на сидящего в соседнем ряду Витю. Тот покраснел до корней волос, и явно готов был провалиться сквозь землю от стыда. Что в нем такого красивого, подумал мальчик, бледный, волосы блеклые, веснушки-канопушки на щеках, да еще краснеет постоянно. Правда, нос острый, прямой, ресницы длинные. Да, я же еще и ростом выше, первым стою на физре, а он четвертый или пятый. А нос у меня подкачал, это точно, утиный какой-то, кря-кря, или даже на картошку больше похож, туповат мой нос, как ни крути. Я ладно, не тяну на красавца, но неужели на самом деле Витек самый красивый в классе, а Ленька, да тот же Петька, они что хуже?

В растерянности от всех этих воспоминаний мальчик смотрел на девочек слева на соседнем ряду и не знал что делать. Наверное, моя избранница должна соответствовать мне по красоте, вдруг подумал он. Если я не такой уж красивый, то и девочка не должна быть явной красавицей. Он призадумался. Так-так, кто же из них подойдет для моей любви?

Мальчик, забыв про учительницу, которая настойчиво переходила от одного крестового похода к другому, торопясь охватить их все, чтобы завершить объяснение новой темы и продиктовать домашнее задание, переводил взгляд от одной девочки к другой и напряженно размышлял на тему выбора избранницы своего сердца. Эта слишком красивая, она на меня и не посмотрит. Вот эта больно боевая, она так отбреет, что убежишь сразу. Та подошла бы, да соседка, через дом живет, с ней и так в вышибалы и штандер играем чуть не каждый день, какая там любовь. Ага, вот, наконец-то! Мальчик ощутил прилив уверенности и даже взглянул на учительницу, которая, посматривая на часы, торопливо досказывала про сражение принца Эдуарда против мамлюков в девятом крестовом походе. Танька, конечно, Танька, как я сразу не сообразил! Она, только она будет моей избранницей. Коса у нее длинная, красивая, учится на четверки и на физре прыгнула в длину дальше всех девчонок в классе. Она, только она, надо ей срочно написать записку, в которой все объяснить!

Мальчик скоро пошарил в портфеле в поисках бумажки, но ничего не нашел, только тетрадки для домашних заданий. Придется вырвать листок, что нежелательно, в ней всего двенадцать листов, будет сразу заметно. Ладно, по алгебре почти закончилась, оторву клочок с последней страницы, а дома начну новую тетрадь, училка не заметит. Он осторожно сложил листок пополам и начал тянуть в сторону от места сгиба. Раздался треск разрываемой бумаги, и на мальчика обернулись сидящие впереди. Он на мгновение замер, быстро глянул на учительницу. Кажется, не услышала. Сунул тетрадку в портфель и на мгновение задумался. Что же писать в записке? Легко сказать, написать про любовь, а как это все получше ей объяснить, так объяснить, чтоб поняла?

Мальчик взял ручку и неуверенно начал писать крупными печатными буквами. «Таня, ты мне нравишься». Он остановился, взглянул задумчиво в потолок и продолжил. «У тебя красивая коса и четверки в дневнике». Так, это я правильно отметил, подумал мальчик, пока все идет хорошо. «Давай с тобой дружить».

Мальчик остановился в растерянности. Что еще тут напишешь? Вроде все понятно, написано без ошибок, да и бумажка маленькая, почти все место занято, еще одно предложение никак больше не поместится. Он взглянул на Танин профиль и вдруг засомневался. Девочка показалась ему такой красивой, что у него перехватило дыхание. Ему показалось, что зря все это он затеял. Что она даже не посмотрит на него, такого неловкого и некрасивого. В растерянности мальчик, однако, продолжал сворачивать записку в аккуратный квадратик и вдруг заметил, что его сосед по парте, Коля, смотрит на него и одними губами спрашивает, кому? И мальчик тоже глазами показывает на Таню в соседнем ряду. Не, отрицательно мотает головой Коля, училка заметит. Мальчик пожимает плечами, что ж, боишься, тогда не надо. И Коля, еще раз взглянув на учительницу, все же решается. Он берет записку, перекладывает ее в левую руку и, вперив в учительницу по-собачьи преданный взгляд, улучает момент, когда та отворачивается к доске, чтобы записать дату решающего сражения крестоносцев, и бросает записку на парту Таньки. Та удивленно косится на Колю, но записку разворачивает и читает.

Мальчик боится взглянуть на девочку. Он напряженно смотрит на учительницу, которая наконец заканчивает тему крестовых походов и диктует классу домашнее задание. Тут звенит звонок, мальчик с облегчением переводит дух, сует в портфель дневник с записанным заданием, вскакивает из-за парты и в толпе учеников чуть не первым бежит из класса. Урок истории последний, так что пора домой! Было ли продолжение этой истории, спросит любознательный читатель. А как вы сами думаете?

Уроки физики

Поначалу в нашем 9 «б» классе преподавала Вера Тимофеевна. Здесь заключается некий тонкий момент, который нельзя не отметить. Я с интересом слушал ее объяснения на уроке, выполнял домашния задания, решал задачи и делал лабораторные работы, то есть все протекало самым обычным образом, и процесс обучения практически ничем не отличался от уроков физики в восьмой школе. Я не выделял физику из других школьных предметов, таких как, например, география или химия: раз есть такой предмет, значит, так и надо, значит, его нужно учить и хорошо отвечать на уроке.

Урок геометрии в одном из старших классов средней школы № 10, город Ишимбай. Наш физик В.Г. Богомолов преподавал в десятой школе и физику, и математику

Но, оказывается, не все в классе думали так же, как я, по-поводу уроков физики. Почему-то, как я узнал уже гораздо позже, чуть не в конце десятого класса, да и то случайно, преподаванием Веры Тимофеевны некоторые ученики были недовольны, что отразилось и на мнении родителей. Возможно, роль здесь сыграл тот факт, что в параллельных девятых классах преподавал Василий Геннадьевич Богомолов, по сложившемуся общественному мнению лучший учитель физики в десятой школе и, возможно, даже во всем городе Ишимбай.

Судя по этому фото, подаренному мне Юрой Буряченко, который учился в десятой школе на год раньше нас, Василий Геннадьевич преподавал не только физику, но и математику. Юра сделал этот снимок прямо на уроке, конечно с разрешения преподавателя. Какой Юра молодец, осталась теперь и визуальная память о замечательном педагоге!

У меня осталась память об основательности, абсолютной ясности изложения материала на уроках физики, неколебимой уверенности преподавателя в законах физики, про которые он нам рассказывал. Я в последующем учился в МИФИ, одном из ведущих физических ВУЗов страны, поэтому имею некие основания проводить сравнение преподавателей физики, с которыми имел дело. Так вот, Богомолов один из лучших даже в сравнении с педагогами высшей школы. Не имеет принципиального значения объем преподаваемого материала в школе и институте, если сравнивать влобовую. Речь об умении вложить материал в уши слушателей, вложить так, чтобы не просто дошло, но и осталось надолго, а дучше навсегда.

Когда Василий Геннадьевич входил в класс в своем строгом темном костюме, светлой рубашке с галстуком, подтянутый, стройный, несмотря на возраст, устанавливалась атмосфера полного доверия и взаимопонимания между учениками и педагогом. Богомолов говорил медленными, взвешенными фразами, чеканными, отчетливыми, как будто вылитыми из металла. Тишина в классе стояла буквально могильная, не побоюсь этого слова. Мы ловили каждое слово педагога, успевали все записать в тетради, тем более, часто он просто надиктовывал самые важные, принципиальные моменты объясняемой темы. Понимаете, он никогда не говорил ничего лишнего, только то, что действительно было не только новым на уроке, но и принципиально важным по рассматриваемой теме.

На первых его уроках мне казалось, что материал дается преподавателем слишком медленно, я с первых слов понимал, о чем идет речь, тем более, учебник физики я уже пролистал и со многими темами ознакомился заранее. Но через несколько уроков привык к стилю изложения Василия Геннадьевича и понял, что эта чеканность и предельная ясность имеет под собой веские основания. Пусть кто-то из класса что-то ухватит быстрее, но это, во-первых, в какой-то степени может быть самообманом, то есть схватил-то схватил, но насколько глубоко, сложно сказать, и у тебя есть время обдумать услышанное, как бы переварить в сознании, во-вторых, в классе есть и другие ученики, которым требуется несколько больше времени на освоение услышанного на уроке. Это реальность, из которой обязан исходить учитель. Педагог отвечает за надежное получение знаний всем классом, а не только, так сказать, передовиками производства, то бишь школьной учебы.

Здесь хотелось бы чуть отступить в сторону от логики изложения и поделиться личными рефлексиями в том плане, что я закончил после школы МИФИ и стал физиком по профессии, всю жизнь проработал в науке, пусть в прикладной, а не фундаментальной, это по сути не столь важно. Насколько курс физики, преподанный нам Василием Геннадьевичем в старших класах, сыграл в этом выборе решающую роль. Как ни странно, очень сложно вот так взять и сказать, как на духу, мол, а как же, конечно, именно Богомолов подвиг меня на решение стать ученым, всю жизнь посвятить служению целям поиска научной истины. Красиво звучит, но как-то выспренно, напыщенно, неестественно. Как было бы легко жить, если б все в жизни развивалось по простой и понятной логике. Понятно, что все обстоит гораздо сложнее, непредсказуемее, я бы даже сказал, хаотичнее. Давайте взглянем на вещи пошире, исходя из господствующих нарративов того времени.

Итак, семидесятые годы, годы развитОго социализма. В 1980 году, согласно программе КПСС, принятой на XXII съезде партии в 1961 году, советский народ уже будет жить в коммунистическом обществе. То есть Хрущев обещал построить в СССР коммунизм за двадцать лет. Задача сложная, и понятно, что нужны квалифицированные строители коммунистического общества, образованные люди, шли толки чуть не про обязательное высшее образование или, по крайней мере, среднее техническое. Про диктатуру пролетариата старались уже не афишировать, провозгласили, что возникла новая историческая общность советский народ, нерушимый союз коммунистов и беспартийных, комсомол главный кадровый резерв партии и другие подобные лозунги.

Теперь конкретно. Мальчик учится в школе хорошо, даже на отлично. Куда его дальше в соответствии с логикой развития страны? Конечно в технический вуз, инженеры нам нужны, это ценный кадр на любом заводе и промышленном предприятии. Были и гуманитарные вузы, куда без них, но я сейчас про основополагающую тенденцию того времени. Дальше больше, ведь технические вузы бывают разные – авиационные, политехнические, химические, нефтяные и прочие, в том числе и такие, в которых изучают физику как основную специальность. Нужно сказать, я не то чтобы боялся вступительных экзаменов в институт, но четко понимал, что, если готовиться к ним специально и настойчиво, то шансы на поступление повысятся. И готовился, начиная уже с девятого класса. Написал в Уфимский авиационный институт, Томский политехнический, МИФИ, МФТИ, физический факультет МГУ с просьбой прислать мне задания и образцы задач на вступительных экзаменах. И решал себе всю эту лабуду в течение двух лет с нарастающими усилиями к окончанию десятого класса. В итоге после школьных выпускных экзаменов я четко представлял свой уровень, куда шансы есть хорошие, а куда ни в какую. И вот методом исключения остановился на МИФИ, поскольку, если брать МФТИ, то не всегда решались задачи по математике, хотя, главное, пугало собеседование, когда, по слухам, могли не принять, если не то скажешь, даже если все экзамены сданы на отлично; а вот если физфак МГУ, задачи вроде решались, но, опять же по слухам, конкурс очень большой, как его пройти.

Получается, намерение поступать в физический вуз у меня формировалось постепенно, в течение как раз девятого и десятого классов, когда нам преподавал физику замечательный педагог Василий Геннадьевич Богомолов. Явно не случайное совпадение, так что ему двойная и тройная благодарность не только за уровень подачи физических знаний в школе, но и привитую любовь к физике как науке.

Меня немного удивляло признание некоторых людей, что для них физика являлась непонятным предметом в школе, непонятным в принципе, а потому и сложным. Конечно, не таким сложным, как математика, с ней понятно, мало кто с математикой легко и непринужденно справляется даже в рамках школьной программы, а именно сложным в силу непонятности предмета как объекта изучения. Действительно, что нужно учить в физике? Законы Ньютона, Гука, правило правой или левой руки? Да, есть основополагающие физические законы, но их не так много, как в математике теорем, а остальное-то что? Плывет народ в бессилии понять, что же означает знать и понимать физику. Причем даже сейчас довольно сложно объяснить, в чем же именно состоит школьный предмет физика. Наука о природе, закономерностях устройства окружающего мира это понятно, но что учить, чтобы знать предмет и отвечать хорошо на уроке? Решать задачи, используя известные физические законы, что часто случается камнем преткновения для многих. Какая-то осталась во мне непонятность, что тут сложного? Каждая задача по физике это фрагмент, слепок части окружающего мира, который существует и изменяется во времени по строгим физическим законам. Нужно этот закон вспомнить и применить к решению задачи. Вот и вся недолга.

День Победы

Наш физик Василий Геннадьевич Богомолов, директор десятой школы Борис Петрович Шмельков и преподаватель начальной военной подготовки Валерий Петрович Коннов были фронтовиками. Мы конечно слышали об этом, но воочую смогли наблюдать внушительный иконостас на груди наших педагогов на Дне Победы. 9 мая 1975 года, года нашего выпуска из школы, когда широко праздновалось тридцатилетие Победы советского народа в Великой Отечественной войне.

Остался в памяти момент, когда они втроем стояли немного в стороне от оживленной толпы учеников, готовящихся под руководством учителей к торжественному шествию к Вечному огню, лица оживленные, радостные, одухотворенные. Что-то коротко скажут друг другу и дальше смотрят на нас так удовлетворенно, как будто гордятся тем, что происходит прямо сейчас перед их глазами. Тогда я лишь отметил этот факт, что они как будто в сторонке от всей толпы, причем не то что на самом деле сторонятся, это, наоборот, очень естественно выглядит, они заслужили вот так стоять чуть в стороне и радоваться за нас. К 1975 году прошло всего три десятилетия после окончания страшной войны, это ничто, всего тридцать лет, это просто еще вчера гремели взрывы, и лилась рекой кровь. И наши учителя-фронтовики, умиротворенно глядя на нашу праздничную суету, тихо внутренне радовались тому, что вот как сейчас хорошо, военный ужас остался в прошлом, а их родная школа, педагоги и ученики выглядят так красиво, так радуются мирной жизни, так все счастливы. Раз все счастливы, то и мы счастливы вдвойне, потому что дожили до этих счастливых мирных дней, что исполнилась наша заветная мечта стать учителями, и мы победили в войне, закончили институт и стали учителями, и теперь вносим свой посильный вклад в получение образования подрастающим поколением.

Борис Петрович Шмельков, директор средней школы №10 города Ишимбая с 1962 по 1979 годы, Отличник народного просвещения, Заслуженный учитель школы РСФСР, участник Великой Отечественной войны

Василий Геннадьевич Богомолов, учитель физики и математики средней школы №10 города Ишимбая, Отличник народного просвещения, Заслуженный учитель школы РСФСР, участник Великой Отечественной войны

Десятая школа начала готовиться к великому празднику загодя, уже в марте-апреле проходили репетиции, построение колонны для торжественного шествия, готовились плакаты, знамена, красные флажки в руки шествующим. Возглавлял подготовку наш военрук Валерий Петрович. Его учебные помещения находились в торцевой части третьего этажа школы, то есть в самой дальней части здания. Большую часть времени помещения были закрыты на увесистые замки по соображениям безопасности, поскольку там хранилось оружие. Пусть безопасное, расточенное и подточенное, фактически муляжи автоматов Калашникова, но все же это было в прошлом настоящим оружием, поэтому обязано храниться в безопасном, изолированным от людей месте. К слову, мы разбирали и собирали АК на время, чтобы выполнить норматив. К сожалению, не помню школьных нормативов, но у меня позже еще была военная подготовка в институте, на втором и третьем курсах, так там я разбирал автомат за 9 секунд при норме, кажется, 12, а собирал как раз за 12-13 секунд, норму уже не помню. Но я не был рекордсменом, одногруппник Дима Ершов разбирал автомат за 7 секунд. Это была фантастика! Казалось, его движения буквально сливаются одно с другим, смазанное пятно в пространстве на месте его рук. Части автомата с грохотом падают на стол, поскольку нет времени их аккуратно класть. В общем и целом, что Валерий Петрович в школе, что военрук в институте, не особо одобряли фактически баловства с оружием. Действительно, зачем разбирать автомат с такой немыслимой скоростью? Не торопясь, безо всякого напряжения, за 20 секунд любой разберет. Ну, а вдумчиво собрать можно за полминуты. Ведь суть не в том, чтобы быстро разобрать, а потом тут же собрать, нет, а в том, чтобы, разобрав, аккуратно почистить ветошью все детали, потом смазать маслицем, а уж потом, не торопясь, собрать автомат в единое целое. Но военные педагоги все же прямо не запрещали, смотрели на наши рекордные потуги сквозь пальцы. Все-таки тоже своего рода спорт, пусть и с оружем, учащиеся занимаются с интересом, что еще нужно наставнику?

Торжественно построенная, нарядная колонна учащихся и учителей должна была пройти по городу от здания десятой школы по Стахановской, потом налево по Революционной и так до Вечного огня в сквере напротив одиннадцатого квартала. Там торжественная линейка и затем маршем назад. Погода на 9 мая удалась на славу. Впереди знаменосцы со знаменами, дальше колонны учеников по классам, возможно, были только старшие классы, иначе колонна получилась бы слишком громоздкая. И вот тут я не помню точно своей роли, что нес в руках и что вообще делал во время шествия к Вечному огню и торжественной линейки там. Отложилось лишь, что в какой-то момент я был с автоматом. То ли так и шел в колонне с оружием, конечно, вместе с еще несколькими мальчиками, то ли какое-то время лишь стоял у Вечного огня на посту, по очереди сменяясь парами.

Военрук Валерий Петрович оставил о себе память как о все понимающем педагоге. Лицо улыбчивое, глаза с хитринкой, морщинки у глаз, когда улыбается, любил поговорить, пошутить, даже рассказать забавную историю. Запомнилось, что у него было интересное чувство юмора, я не всегда до конца понимал, о чем идет речь. Но, когда положено, военрук делался строгим военным руководителем и вполне доступно рассказывал о поражающих факторах атомного и химического оружия (именно это почему-то отчетливо запомнилось), танках, военных самолетах и кораблях. Мы его внимательно слушали, задавали дополнительные вопросы, на которые он отвечал коротко и четко.

Конечно, военное дело в старших классах был не такой чтоб совсем уж ответственный предмет в том плане, что к нему не нужно готовить домашнее задание, опросы на оценку довольно редкие, это не математика с физикой или литературой. К тому же, на уроке только мальчики, а нас всего несколько человек, девочки ведь на домоводстве. Поэтому мы шли на военку охотно, чтобы немного перевести дух от напряженного графика занятий по прочим предметам.

Однажды Валерий Петрович организовал выход учеников на Первые горы, якобы на стрельбище. Возможно, это было уже после окончания занятий и, по-видимому, поход был объединенный, то есть все вместе отправились, с девочками и классным руководителем. До стрельбища мы добрались, но оно оказалось полузаброшенным, мы постояли, посмотрели на щиты, к которым крепятся мишени, и двинулись назад. Непонятной тогда показалась мне цель этого похода, неужели просто осмотреть старое стрельбище? Ведь наверняка Валерий Петрович прекрасно знал о его текущем состоянии. Но это сейчас не стоь важно. Я к тому, что по дороге велись разные интересные разговоры, я шел неподалеку от военрука и прислушивался, действительно, как-то необычно выглядело, когда с учителем можно поговорить на самые разные отвлеченные темы.

Тут кто-то из учеников начал рассказывать об американском фильме «Золото Маккены», который не так давно с громким успехом – толпы зрителей, – прошел по экранам кинотеатров Ишимбая и всей страны. В центральных газетах началась критика фильма, какой он бессодержательный, одна пальба да убийства, чему нас могут научить подобные фильмы. И кто из учеников осмелился спросить у Петровича, а вы видели этот фильм, он вам понравился? Судя по прямоте и даже некоторой провокационности вопроса явно это был кто-то из языкастых одноклассников или одноклассниц. Предполагаю и вроде даже помню, что это была Вера. Когда был задан этот вопрос, в воздухе повисла, как мне показалось, тягостная пауза. Я прямо съежился, мне стало жалко учителя. Я не понимал, как на его месте реагировать. Ясно, что он все понимает, фильм чисто развлекательный, зрелищный, потому и интересный, но ведь еще есть и общественное мнение, которое о фильме негативное. И Валерий Петрович выдал свое мнение, открыто и честно. А что, фильм очень интересный и красочный, я с интересом его посмотрел, мне очень понравился. Герои фильма преодолевают все трудности и, в конце-концов, достигают своей цели. Напомню, что целью в фильме было поиск сокровища индейцев, произошло землетрясение, и почти все сокровища провалились под землю, но кое-что и героям перепало. И все, больше ничего военрук нам не сказал! У меня даже от души отлегло, как здорово, наш учитель не побоялся, откровенно высказал свое мнение о фильме. Вот какой гармоничной личностью был наш преподаватель начальной военной подготовки Валерий Петрович Коннов.

А еще Валерий Петрович в один прекрасный момент, явно ближе к окончанию десятого, выпускного класса, начал энергично сватать меня в академию Жуковского. Откуда-то разузнал о моих мечтаниях про авиацию и космос, скорее всего, от родителей на собрании, и вот приступил. Я даже было подумал, а что, почему нет? У кого-то что-то узнавал про эту академию, и постепенно вырисовывалась картина, что в нее выпускников средних школ особо и не ждут. Туда поступают после летных училищ, солидного стажа службы в авиации, кому нужны сопляки после школы, это ведь не шутка какая, а академия как-никак. Однако вроде бы в военно-воздушную академию Жуковского могли принять и выпускника школы, но для этого не знаю уж какие необходимо проявить качества помимо, естественно, отличных оценок. Каким-то чудом все же удалось уйти из поля пристального внимания нашего военрука Валерия Петровича Коннова, но, честно скажу, это было совсем не так просто.

Мальчики нашего класса

Не знаю, как выглядело со стороны, но, кажется, я был в классе довольно-таки отстраненной фигурой. Не скажешь конечно, что я сам по себе, а класс сам по себе, но однозначно, совместного времяпровождения в свободное от занятий время у меня с одноклассниками не было. Читаешь книги, смотришь фильмы, в которых класс в полном составе бродит по лесу, забирается в горы, путешествует в другие города и страны, – ничего подобного за два года учебы в старших классах десятой школы у нас не случалось. О чем это говорит? О том, что класс не дружный, поэтому не было тяги совместно куда-то выбираться? Не знаю, кому как, а мне, честно говоря, было не до шуток и подобных отвлечений. Собственно говоря, и в голову не приходило в выходные, тем более, в каникулы куда-то вместе идти или ехать. Я учил уроки, запоем читал всякие книжки, самоучкой тренировался в шахматы, в десятом классе даже начал участвовать в турнире по переписке с целью получить первый разряд. В результате получил лишь второй, да и то уже на первом курсе института, куда перенеслось окончание турнира. Но конечно, много времени уходило на решение задач из прошлых вступительных экзаменов в различные вузы. Писал в разные институты, оттудв присылали задания, я их решал и иногда даже отсылал обратно на проверку. Вот так стандартно и проходило свободное от школьных занятий время. По сравнению с восьмым классом восьмой школы конечно резко возросло нервное напряжение, особенно в первые месяцы учебы в фактически новой для меня десятой школе, пусть почти три четверти в первом классе в ней уже учился. Так это было уже много лет назад, и практически ничего из прошлого школьного опыта я уже не помнил. А здесь все новое, новые учителя, много новых одноклассников – нужна была фактически полная перестройка системы жизни, ведь я четко понимал, осталось всего два года, а дальше полная неизвестность, к которой нужно готовиться здесь и сейчас. Страх перед будущим присутствовал точно, и я его пытался притушить что ли, стараясь поддерживать уровень успеваемости из восьмой школы.

Но что это я все о себе да о себе, со мной все ясно, но как поживали в то давнее время остальные одноклассники нашего «б» класса десятой школы? Вот тут много осталось впечатлений, но все они исключительно на мой субъективный взгляд и не более того. Кто-то из нас воспринимал окружающее по-другому, ничего удивительного, каждый обладает своим мнением, которого не нужно бояться высказывать, как при этом и не стоит обижаться, если что-то затронет вас лишку. Ясно, что это будет не по злобе и без намерения обидеть. Просто взгляды чуть разные, что вполне естественно для человеческого общества.

Начну со своего пола, который мне ближе по естеству происхождения (не в обиду прекрасному полу). На фото ниже семь мальчиков нашего класса. Это Рамиль Гумеров, Венер Шамсутдинов, Федя Бедный, Ринат Хазиев, Витя Рогожин, Рамиль Усманов и я. Отсутствуют на снимке из мальчков нашего класса Саша Шорсткин и Гера Абакумов. Всего в классе училось девять мальчиков, здесь Фаянур Гималетдиновна выше написала неточно, упомянув лишь семь учеников ее класса мужеского полу. К величайшему сожалению, нет уже с нами Рамиля Гумерова, а также Рината Хазиева и Вити Рогожина.

Рамиль Гумеров был моим другом. Причем близко сдружились уже после окончания школы. Он был простым, доверчивым человеком со сложной судьбой, готовым всегда прийти на помощь, остававшимся немного наивным что ли до последних дней, как я его знал. Рамиль закончил техникум коммунального хозяйства где-то в Подмосковье, прожил и проработал всю жизнь в родном Ишимбае. После смерти родителей он проживал с братом и сестрой на Новостройке, недалеко от нашего дома. Когда я приезжал в город на каникулы, а потом после окончания института в отпуск, мы всегда встречались, вспоминали школьные годы, учителей, одноклассников. Рамиль рассказывал мне ишимбайские новости, кого он видел за прошедшее с последней нашей встречи время, как у него самого обстоят дела. Вышла замуж сестра и уехала жить с мужем в Ишимбайский район. Долго жили вдвоем с младшим братом. Потом тот уехал учиться в институт, и вернулись в родительский дом сестра с семьей. Рамиля отселили в район в квартиру с подселением. Я был у него в гостях уже на новом месте. Как оказалось, тогда мы виделись в последний раз. Рамиль показал мне новое жилище, не бог весть, но жить можно, рассказал о том, что нашел работу неподалеку, что река Белая рядом, и в планах ходить на рыбалку, приглашал и меня. Ни на что не жаловался, это было в его стиле. Он воспринимал жизнь как данное, в котором нужно быть, выживать, не ссорясь ни с кем и не портя отношений. Через несколько месяцев по электронной почте его сестра прислала сообщение, что Рамиль плох, у него запущенная онкология и дни его сочтены. Как жаль, что все так рано закончилось, еще жить и жить.

Мальчики 10 «б» класса десятой школы 1975 года выпуска. Слева направо Рамиль Гумеров, Венер Шамсутдинов, Федя Бедный, Ринат Хазиев, Володя Чакин, Витя Рогожин, Рамиль Усманов

Венер Шамсутдинов. Наряду с Нурией Хакимовой лучший математик в классе, который, однако, не пошел по математической стезе. Наши отцы хорошо знали друг друга и даже помогали один другому по хозяйственным делам. Не скажу, что мы много общались с Венером, но запомнилось, что он был всегда ровен, доброжелателен, готов прийти на помощь, умно посоветовать, иногда пошутить, весело самому рассмеяться над шуткой другого. Ближе к окончанию десятого класса мы стали больше общаться, обсуждая рок-музыку, которая в то время не была особо доступной, но среди молодежи становилась все более популярной. По руками ходили записи западных рок-групп на больших ленточных кассетах. Часто записи были не очень качественные, но все же хоть что-то послушать из «Deep purple», “Led Zeppelin”и тех же “Beаtles” или «Rolling Stones» Как-то мы разговорились в классе, я пожаловался на отсутствие магнитофона, и, к моему удивлению, Венер предложил мне взять его магнитофон, чтобы послушать несколько записей на его же кассетах. Моему удивлению действительно не было предела, ведь магнитофон был далеко не у каждого, да еще дает мне его вместе с записями рок-музыки! Пошли с Венером к нему домой, и он говорит, забирай. Такая громадина был этот старый магнитофон, еле дотащил его через весь город до своего дома. Поставил почему-то в чулан, включил в сеть. Как сейчас помню, была запись группы «Black sabath», очень крутой хард-рок, мощные рифы, но такое плохое качество записей, что тонкий голос солиста еле пробивался сквозь сплошной хрип и вой, звучащий из магнитофона. Еще что-то поставил, послушал и все, забыл про магнитофон. Через несколько дней, после напоминания от Венера, с благодарностью вернул ему эту махину. После окончания школы встретил Венера только один раз. Это произошло на новом ишимбайском автовокзале. Я приехал и Уфы на автобусе, а Венер куда-то уезжал. Он рассказал мне, что закончил уфимский нефтяной институт, после института отработал положенные три года инженером, потом еще немного поработал по специальности, а в девяностые годы ушел в свободное плавание, приобрел квалификацию сварщика, сколотил бригаду и выполнял сварные и монтажные работы на заказ. Я был очень рад встретить Венера через столько лет после школы и узнать о его судьбе. Конечно, немного удивился его выбору, все-таки институтское образование, а он мне весело, как всегда, ответил, а что теперь все в моих руках, спрос на сварные работы всегда большой, заработки хорошие, чем это плохо? Я согласился, девяностые это девяностые, в памяти полный кошмар о том времени, годы выживания. Молодец, Венер!

Федя Бедный. Симпатичный, уверенный в себе мальчик, есть в нем какая-то мужская красота, сила, доброта. Я учился с Федей с самого первого класса и не припомню случая, чтобы он участвовал в каких-нибудь конфликтах или жарких спорах. Всегда уравновешен, но и не чрезмерно серьезен. Готов пошутить, посмеяться, таких людей любят в коллективе, он и не выделяется, не маячит на всех углах, но всегда надежен, на такого можно положиться. Как сложилась Федина судьба после окончания школы неизвестно.

Ринат Хазиев. Заводила в классе, авторитетный в классе мальчик. Запомнилось, как он рассказывал о своей методике подготовки домашних заданий по различным предметам. После обязательного отдыха после школы, первым делом Ринат учил устные предметы, которые требуют внимания и свежей памяти. Затем следовали другие предметы по нарастающей сложности, конечным, кажется, была математика, подготовка которой могла растянуться по времени. Это конечно меня несколько удивляло, ведь я толком готовил, в основном, математику, остальные предметы очень коротко, фактически на бегу. Но устные ответы Рината по истории, например, впечатляли своей основательностью, глубиной знаний по данному вопросу. Я даже попробовал подражать Ринату, учить устные предметы раньше других, но у меня это дело не пошло, быстро вернулся к старой своей методе, математика прежде всего. Ринат любил иронизировать, пошутить, завести общий разговор на какую-нибудь злободневную тему, фактически он всегда становился душой компании. Не то что насмешник, но просто веселый человек, таким вот образом воспринимающий жизнь. Всегда берущий ответственность на себя как за себя, так и за других людей, находящихся рядом. Лидер по натуре. Мы поехали вместе с ним поступать в МИФИ во втором потоке, это первая половина июля. Удобно, поскольку подавляющая часть институтов проводила вступительные экзамены в августе. То есть, если проваливался в МИФИ (раньше других институтов экзамены были также в МФТИ и МГУ), то успевал подать документы в другой институт. Страшная жарища стояла в июле 1975 года, просто пекло было в Москве. Подали документы на сдачу экзаменов, долго думали, на какой факультет. Выбрали с самым малым конкурсом, около трех человек на место, это факультет технической физики. Еще был факультет теоретической и экспериментальной физики, на него конкурс около четырех на место, факультет автоматики под пять на место и кибернетики, чуть не под десять (только на этот факультет официально принимали девочек, они резко поднимали конкурс при поступлении). Пробема была в том, что конкурс был различным для москвичей и не москвичей, последним требовалось общежитие, а в нем мест ограниченное количество. Помню, для иногородних проходным был 21,5 балл, для москвичей 17,5. Тихий ужас, какая несправедливость! То есть москвичу, чтобы поступить, достаточно было сдать четыре предмета на оценки 3, 3, 3, 4 при среднем балле аттестата 4,5. Для иногороднего же – 4, 4, 4, 5 при аттестате 4,5. Мне, как золотому медалисту, была льгота, сдавал только два предмета, письменную и устную математику. Если сдавал на две пятерки, от остальных предметов освобождался. Ну и конечно, я оплошал. Письменная – 5, устная – 4, пришлось сдавать еще физику (сдал на 5) и писать сочинение, получил 4 и прошел по конкурсу с запасом. В результате иногородних в моей группе, то есть тех, кто получил общежитие, оказалось всего три человека из примерно двадцати всего в группе. Причем два из трех это люди после армии с подготовительного отделения, то есть гораздо старше нас, поступивших сразу после школы. У них были льготы при поступлении, то есть другой зачет по конкурсу. Только сейчас я понял, что был единственным в группе, прошедшим по конкурсу на общем основании и получившим общежитие. При такой явной несправедливости и дискриминации к иногородним не слишком удивительным выглядит факт, что Ринат не добрал один или два балла и не прошел по конкурсу в МИФИ. По окончании экзаменов он забрал документы и тут же отвез их в МЭИ (Московский энергетический институт), куда его взяли сразу и уже без дополнительных экзаменов, то есть по результатам сданных экзаменов в МИФИ. И справедливо, ведь дискриминация иногородних при приеме в МИФИ очевидно была вопиющей, и наверняка об этом знало руководство других московских институтов и, при случае, забирала себе в студенты потенциально способных иногородних абитуриентов. Мне же просто повезло просочиться в МИФИ, так уж карты на небе сложились. Ринат же успешно закончил МЭИ, распределился на Камчатку и всю жизнь проработал там в области энергетики. Последние годы он тяжело болел, долго лечился, но так и не смог победить болезнь. Рано ушел.

Витя Рогожин. Симпатичный, спортивного склада мальчик, очень открытый и дружелюбный. С ним сразу находишь общий язык, хочется общаться, обсудить что-то. Он поддерживает любые интересные начинания в классе, вливается в общую компанию, хорошо играет в волейбол и баскетбол, участвует во всех школьных соревнованиях. Запомнились тренировки по волейболу в школьном спортивном зале. Витя так координированно выполнял нападающий удар (глушил) через сетку. Вроде и не сильно, но очень точно, противник никак не мог угадать, куда упадет мяч на их стороне. Отличная координация у Вити была врожденной. Он непринужденно обращался с баскетбольным мячом, демонстрировал отменный дриблинги точно бросал по кольцу, поэтому был одним из лидеров школьной команды. После окончания школы поступил в Тюменский политехнический институт, долго работал в Тюмени по специальности, потом уехал в Санкт-Петербург. Недавно ушел.

Рамиль Усманов. Интересный, глубокий мальчик, учился в музыкальной школе, планировал продолжать музыкальное образование, вот уж не знаю, сложилось ли у него в этом плане, удалось ли посвятить жизнь музыке, воплотить в реальность свою мечту. Он немного выделялся среди нас тем, что всегда чувствовалось в нем второе дно, и оно было духовного плана. Он много знал о музыке, иногда рассказывал прочитанное в книгах, пытался говорить о серьезных вещах, а над ним шутили, подтрунивали, но конечно не обидно, а по-товарищески, зная, что Рамиль все поймет и не обидится. Жалею, что мало общался непосредственно с ним, а ведь он проговаривал вслух много интересных вещей, а я как-то пропускал это мимо ушей. То есть Рамиль часто не шел на поводу у компании, высказывал свое мнение, иногда отличное от общего, за что был мягко критикован. А ведь так и надо, в любой ситуации оставаться самим собой, ведь каждый человек это отдельный микрокосм с бездонными глубинами в бесчисленном количестве измерений. И Рамиль фибрами души ощущал бесконечное многообразие мироздания и пытался понять, найти в нем свое адекватное место. На такого склада людях держится искусство, наш гуманитарный мир. Каким путем пошла судьба Рамиля, к сожалению, неизвестно.

Гера Абакумов. Эрудированный, немного смешливый, интеллигентный светловолосый мальчик. Сидел на первой парте, рядом с учительским столом, часто поднимал руку, поднимался из-за парты немного неловким, юморным движением и задавал каверзные вопросы учителям. Это всегда вызывало оживление в классе, а учитель должен был правильно реагировать, чтобы попасть в тональность общения, предложенного Герой. Вопросы касались уточнений по теме или могло быть просто комментарием, если в классе возникала дискуссия. Гера был одним из мальчиков, наряду с Ринатом, определявшим общественную атмосферу в классе. Его шутки часто были удачными и вызывали общий смех. Вопрос по имени, почему Гера. Я так до сих пор толком не знаю его настоящего имени, это Герасим или Георгий, или что-то третье, например, Герман. Как-то сразу сложилось, что его стали звать Гера, это было естественным и очень ему подходило. И на групповом фото ниже у Геры открытая улыбка, которую всегда хочется поддержать. Как будто он транслирует всем нам, не все так плохо в этом мире, не переживайте так сильно, неприятности перемелятся и снова придет радость и, возможно, даже счастье. Ты смотришь на него и понимаешь, ведь Гера прав, так оно и есть, и легче дышишь, легче живешь, меньше ощущаешь давление окружающих передряг и неизбежных в жизни неприятностей и несчастий. Гера это человек, внушающий миру оптимизм и надежду. Насколько я помню, Гера закончил БГУ в Уфе, где и как работал в последующем неизвестно. По неподтвержденным слухам он жил и работал в Киеве. Но это информация еще девяностых годов, да и то очень косвенная.

Вот так скрываются порой в маскирующей пелене пространственно-временного континуума судьбы одноклассников. К сожалению, ничего поделать с этим не получается и вряд ли когда получится. Жизнь она идет всегда своим путем и сама формирует судьбы участников. И жизненные траектории тех же одноклассников порой настолько причудливы, настолько мы с головой вовлечены в собственные жизненные перипетии на этом пути, что часто никакой возможности не представляется следить за всеми эволюциями судьбы одноклассников, происходящими параллельно твоей жизни, только за тридевять земель или даже в тридевятом царстве-государстве. Столько всего происходило вокруг, порой барахтаешься, забыв обо всем, что там память о прошлом, когда вокруг частокол проблем, которые необходимо разрешать прямо здесь и сейчас, а не когда-то там потом. Они не ждут, не сориентировался, дал слабину, и вдруг замечаешь, что уже тебя тащит вниз по течению, а не к цели, когда всегда нужно грести против очевидного и в негативном смысле привычного. Приходишь в себя, начинаешь оглядываться с любопытством уже в годах, когда многое позади. И тогда тебя накрывает память, и тогда до тебя доходит, что когда-то в прошлом были лучшие годы в твоей жизни, и ты пытаешься их вернуть, хотя бы мысленно и не надолго…

Саша Шорсткин. Вот пример основательности, доброты и скрытой от постороннего взгляда силы духа. Вокруг него всегда ощущалась аура теплоты и поддержки. Всегда у Саши можно было спросить обо всем , спросить совета, и он с открытой душой отвечал тебе, рассказывал, пояснял, как он понимает ситуацию и что бы он сделал на твоем месте. Это надежный товарищ и друг, который никогда не подведет, выручит из любой беды, протянув руку. Саша написал мне Вконтакте перед Новым 2023 годым. Как я обрадовался, ведь про него ничего не было известно на тот момент, и я конечно желал бы, чтоб у него все сложилось в жизни, чтоб поменьше трепала судьба такого доброго и отзывчивого человека. И как здорово, что Саша уверенно держал в крепких руках жизненный штурвал и с честью выдерживал все испытания, выпавшие на его долю. Вот что он пишет:

«Я тоже очень рад, что через 47 лет получилось с тобой связаться, если бы не интернет, то не знаю. Немного о себе. В 1980 закончил Томский политех по специальности – тепловые электростанции, работал по специальности в Башкирэнерго, затем после реорганизации в БГК (Башкирская генерирующая компания), начинал машинистом-обходчиком по котлам, потом директором на трех тепловых станциях, энергоремонте, тепловых сетях, сейчас на заслуженном отдыхе. У меня династия энергетиков: жена и двое сыновей со снохами работали и работают в энергетике, так получилось. Живу сейчас в Стерлитамаке, хотя после окончания института жили 17 лет в Салавате, после перевода в Стерлитамак, Уфа 10 лет, теперь опять в Стерлитамаке в своем доме, немного физкультурой занимаюсь в фитнес клубе, три раза в неделю, немного на лыжах катаюсь. Да, жизнь интересная штука, но рано или поздно все уходят. 21.12.2022 не стало Рината Хазиева, нашего комчедала, болезнь одолела его, хотя где он только не лечился. Он приезжал иногда, был у нас в гостях, мы с ним были на связи. Печально, но факт. Иногда вспоминаю школьные годы, как в волейбол играли, как учились, вроде бы неплохо получалось. После первого курса приехал на каникулы, говорю, что больше не поеду в Томск, не интересно учиться, мы все на факультативах проходили, мамины слезы вернули в Томск, пришлось закончить начатое дело. В Германии пришлось побывать, в Целле в академии менеджмента на курсах повышения в 2002 году, тогда это было модно и конечно интересно. Потом ещё пару раз по работе, нам оборудование делали в Германии».

Встреча на квартире у Геры Абакумова выпускников 10 «б» класса десятой школы зимой 1976 года, когда все приехали на зимние каникулы. Слева направо Люда Гладилина, Володя Чакин, Нина Недоспасова, Оля Басманова, Гера Абакумов. Снимок, скорее всего, делал Ринат Хазиев

Каким оптимизмом, искренностью, теплотой веет от Сашиных слов. А ведь как все не просто складывалось в жизни, это можно ощутить, читая его скупо написанные строки. Ведь он возглавлял до выхода на пенсию крупное энергетическое объединение в Башкортостане, в подчинении было несколько тысяч человек рабочих, служащих, инженерно-технических работников, руководителей нижнего и среднего звена! Мне, например, хватило пяти лет работы начальником лаборатории в НИИ атомных реакторов (2002-2007) в Димитровграде, а это около тридцати человек, чтобы ощутить на себе бремя власти, находящейся в твоих руках. Именно бремя, ведь ты отвечаешь за всё, главное, за людей, их заработок, условия труда, за дух в коллективе и за все остальное, прямо или косвенн связанное с работой. Это всего лишь тридцать человек, а что такое несколько тысяч? Дрожь пробирает от понимания меры ответственности, которую нес на своих мужественных плечах Саша. И от него же я узнал об уходе Рината, с которым поступал в МИФИ. Оказывается, он прожил всю жизнь в далеких краях, на Камчатке, долго болел перед уходом. Мир его праху.

На праздничной демонстрации с флагами. Вероятно, уже 10 класс, тогда значит на 1 Мая. Слева направо Саша Шорсткин, Володя Чакин, Витя Рогожин

Победа в школьной эстафете

Перед глазами снимок сентября 1976 года, на котором победители школьной легкоатлетической эстафеты, команда 10 «б» класса. Помню, как мы к эстафете тщательно готовились, взвешивали наши шансы на победу, долго обсуждали, кто за кем побежит на этапах, как правильно передавать эстафетную палочку и многое другое. В этом спортивном мероприятии должна выступать единая команда, сплоченный коллектив, в котором один за всех и все за одного. Это была проверка нашей сплоченности как единого целого.

Возглавляла подготовку команды преподаватель физкультуры Нина Николаевна. В принципе, за прошедший учебный год в девятом классе стало более-менее ясно, кто из учеников на что способен на данный момент в спортивном аспекте, поэтому костяк эстафетной команды, предполагаю, учителю сформировать было не так сложно. Но, конечно, нужно было сбалансировать этапы, поскольку это эстафета, и провал даже одного этапа мог привести к неудаче в целом. Физрук тренировала нас последние пару недель интенсивно, но просила, чтобы мы и сами бегали в свободное время, наращивая форму.

Не знаю, как у кого, а у меня спортивная форма была удовлетворительной. Дело в том, что я во время летних каникул, как последних, так и всех предыдущих, много играл в футбол. По вечерам до самой темноты буквально часами мы с новостроевскими мальчишками гоняли мяч на футбольном поле за восьмой школой. Мало того, мы даже сплотились организационно, сформировали собственную футбольную команду и играли с детскими командами других городских районов товарищеские встречи по футболу. Об этом немного подробнее, потому что спорт, по моему мнению, играет важную стабилизирующую роль в жизни каждого человека, поскольку предполагает постоянное усилие над собой, преодоление себя, тренирующую нагрузку как на организм в целом, так и на нервную систему. Конечно речь не о профессиональном спорте, а скорее, о физкультуре, но именно систематических занятиях, а не профанации от случая к случаю, что совершенно бессмысленно на мой взгляд. Особенно важны занятия физкультурой в детстве, это программа на всю последующую жизнь. Ребенок воспринимает физические нагрузки самым естественным образом, его формирующийся организм подстраивается под них, ребенок психологически и физически адаптируется под нагрузки, в результате формируется установка на всю последующую жизнь. Сейчас пишу довольно банальные вещи, это так, к слову пришлось, но тем не менее, спорт мне всегда помогал в жизни, вот я и останавливаюсь более подробно на этом.

Перед глазами стоит первая поездка с нашей дворовой футбольной командой в пионерский лагерь «Орленок» на товарищескую встречу со сборной лагеря. Пожалуй, это были летние каникулы после шестого или седьмого класса. Когда я отдыхал в этом лагере на каникулах после пятого класса, к нам приезжали на товарищеские встречи команды из окрестных деревень. Встречи проходили в напряженной борьбе и с переменным успехом, иногда побеждала команда лагеря, иногда деревни. У меня эти впечатления отложились в памяти, и, посоветовавшись с друзьями, мы сами решили навестить лагерь.

Откуда-то раздобыли телефонный номер лагеря «Орленок» и позвонили туда из телефонного автомата у продмага за две копейки. Кто помнит, телефоны-автоматы стояли по городу как в металлических будках с прозрачными окнами, так и просто висели на стенах где-то в общественных местах. Дозвониться в лагерь было сложно, ничего не слышно, хрип в трубке, иногда автомат проглатывал двушку, а в итоге иногда вообще не соединял с нужным абонентом или соединял непонятно с кем. Потратив напрасно несколько двушек, мы наконец дозвонились, взала трубку женщина и говорила с нами доброжелательно. Согласовали день и время приезда, под вечер перед ужином после тихого часа. Сказала, что с нами будет играть детская сборная пионерского лагеря «Орленок», то есть без участия вожатых. Это немаловажно, поскольку как-то в последующие наши приезды в их сборную входили и вожатые, что осложняло борьбу. Вожатые были не намного старше нас, часто ребята старших классов, которые подрабатывали летом в пионерских лагерях. Не обязательно они были хорошими футболистами, но конечно физически более сильные и бороться с ними сложнее.

Мы очень обрадовались, начали собирать команду и думать, как будем добираться до лагеря. На автобусе получалось сложно, то есть не напрямую, а до какой-то деревни, потом пешком, да еще время рейса подгадать, а рейс чуть не раз в день. Так что остановились на велосипедах, которые были почти у всех, если у кого нет, то на рамке вместе с кем-то. У меня на рамке конечно сидел брат, который, несмотря на возраст (на два с половиной года младше меня), всегда участвовал в наших футбольных встречах. Играл хорошо, на острие атаки завершал мои и партнеров атаки точными ударами по воротам и, соответственно, голами.

Итак, собрались человек восемь-девять, расселись на великах и дружной толпой поехали в сторону Первых гор. Никто толком не знал дороги, кто-то примерно описал нам, что ехать через лес и ориентировочное направление. В общем, плутали долго, лес густой, местами заболоченный, сырой, уже в отчаянии, что мероприятие срывается, вдруг видим просвет среди деревьев, обширную поляну и вдалеке изгородь пионерского лагеря. Какая была радость, не описать! И ведь выехали именно к «Орленку», хотя неподалеку находились другие пионерские лагеря, «Солнечный» и «Искорка».

Заезжаем в лагерь, спрашиваем, где заведующий, нам показывают. И тут приятная неожиданность. Мы немного задержались в пути, и уже шел ужин, который почти заканчивался. Так нас провели в столовую, усадили за столы на длинные скамьи и накормили! Как сейчас помню, вермишель гарнир и большая котлета или шницель с подливом, да еще вареный компот из сухофруктов с булочкой. Как эта кормежка была вовремя! Мы конечно подустали в пути и оголодали немного. С собой, конечно, никто ничего не догадался взять из съестного, так все сложилось для нас как нельзя удачно. И как запомнилась доброта администрации пионерского лагеря «Орленок», которые вошли в наше положение и порадовали приехавших из города мальчишек.

Победители легкоатлетической эстафеты средней школы № 10, это команда 10 «б» класса. Сентябрь 1976 года, ранняя осень, только начались занятия в школе и тут эстафета. Мы не подкачали и уверенно победили с хорошим отрывом от второй команды. Слва направо стоят девочки, это Вера, Люда, Оля, Нина, Валя, на заднем плане затесался мой брат Витя, который активно болел за нас. Слева направо сидят и лежат мальчики, это Витя, Венер, Рамиль, Саша, Ринат, Володя. Фото делала, вероятно, кто-то из девочек, поскольку на снимке их на одну меньше, чем мальчиков

Перекусив, отдохнув и, соответственно, повеселев, мы двинулись на футбольное поле, которое находилось на краю лагеря. Что-то оно не особо впечатлило, по краям немного заросло травой, размером примерно с наше школьное поле, ворота, кажется, без сеток. Но это не имеет никакого значения, мы немного размялись, постреляли по воротам мячом, обсудили расстановку игроков на поле, тактику предстоящей игры. Да, все было для нас серьезно, мы интересовались футболом, читали спортивные колонки в газетах, знали лучших футболистов сборной СССР.

С некоторой задержкой начала собираться команда соперников, на трибунах-скамейках появились первые болельщики. Какого-то откровенного ажиотажа по-поводу нашего приезда как будто не наблюдалось. Я, честно говоря, побаивался, что на трибунах соберется весь лагерь, и все будут болеть против нас. Ну и ладно, нам легче, не будет давления с трибун. Кое-как соперники набрали команду, пожали друг-другу руки, хором сказали физкультпривет, и началась игра. Судил встречу кто-то из вожатых постарше.

Начали игру осторожно, присматривались к друг-другу. Поначалу мы побаивались соперника, но прошло минут пять первого тайма, и я вдруг почувствовал, что у нас получается игра, соперник дает нам играть, мяч больше держится у нас. Не помню, кто из нас забил первый гол, но это произошло довольно быстро, и мы повели в счете. Нажимали дальше, забивали еще и еще, они отквитались одним или двумя голами. Однако мы играли с явным преимуществом, я совсем успокоился, но к концу первого тайма вдруг пошел дождь и не просто дождь, а настоящий летний ливень. Игру остановили, мы спрятались под грибки и ждали окончания проливного дождя. И он быстро закончился, туча ушла, и снова засияло с неба солнце.

Что делать дальше, продолжать игру или прервать? Ведь поле мокрое, грязное, скользкое, совсем ничего хорошего. Но вот счет в матче был тоже скользкий, типа 3:2 в нашу пользу, кто ж захочет признать поражение в недоигранном матче? Да и мы, разгоряченные, тоже хотели продолжать игру, поскольку были уверены в своем превосходстве на командой лагеря. Что за ерунда прерывать игру из-за какого-то дождя, который, тем более, уже закончился. И решили продолжать.

Выходим на поле, свисток о начале второго тайма. И тут я начал понимать смысл поговорки, почем у нас сегодня фунт изюма. Центр поля и те его места, где не росла трава, под нашими ногами в мгновение ока превратились в густое месиво грязи. Жирной такой, сочной грязи, настоящего черного чернозема, липнущего к кедам огромными кусками. И лужи, огромные лужи в низинах, в которых мяч резко тормозил, если попадал туда. Сложная пошла игра и довольно-таки травмоопасная, чуть поскользнулся и на тебе, растяжение связок или того хуже, перелом. Футболки наши конечно промокли насквозь еще раньше, под дождем, а сейчас вдобавок просто стали черного цвета от грязи.

Я не выдержал и разулся, остался играть босиком, кто-то тоже последовал моему примеру. Потом подумал и стянул с себя явно мешающую играть грязную, липнущую к телу футболку. Игра продолжалась, и это было нечто. По-моему, никогда больше я не сталкивался с такими ужасными игровыми условиями на футбольном поле. Но, несмотря на все проблемы, меня вдруг охватила странная эйфория, пришел подъем физических и духовных сил. Я летал по раскисшему полю, как на крыльях, все видел, все понимал, все нити игры сосредоточил в своих руках. Это было очень странно ощущать, но у меня все начало получаться наилучшим образом. Я понимал, где более твердые участки поля и отдавал пас именно туда, избегал луж, потому что там постоянно застревал мяч, чем срывал атаку. Босые ноги скользили по грязи, но я как-то умудрялся сохранять равновесие и быстро выбирался на место, где росла трава и было посуше. И вся наша команда приспособилась к игре на мокром, раскисшем поле быстрее соперника и начала его прессовать. В основном без нарушений правил отбирали мяч и переходили в быструю атаку. Незабываемые мгновения!

И тут возможно решающую роль сыграл мой брат. Витя ловко освобождался от соперника, удачно открывался в отрыв, я ему пасовал, и он забивал очередной гол. Так мы и довели матч до заслуженной победы. И счет в конце оказался подходящим и не совсем футбольным. Окончательный результат 6:3 в нашу пользу!

Ездили в «Орленок» еще несколько раз и всегда побеждали, даже когда за них играли один-два вожатых, так уж все складывалось для нас всегда удачно. Как отчетливо отложились у меня в памяти эти детские футбольные встречи в летние каникулы, видно, очень уж яркими были впечатления о борьбе за победу, что за этим всем стояло. А стояло детство, спорт, счастливая жизнь.

Но вернемся к школьной эстафете в десятом классе. День выдался теплый, ясный, что уже удачно для конца сентября. Нина Николаевна, выслушав наше мнение, все-таки сама расставила нас по этапам эстафеты. В команде девочек на последнем, самом важном этапе, бежала Валя, наша лучшая спортсменка. В команде мальчиков я бежал где-то в середине этапов. Нет, ошибаюсь, все-таки эстафета была смешанной, на этапах чередовались мальчики с девочками. Мы бежали по периметру сквера, передавая друг другу палочку. Среди десятых классов соревновались три команды по числу классов. Помнится, брат пришел поболеть за нас и даже предлагал подменить кого-то из нашей команды, кто-то из нас, видимо, вызывал у него сомнения. Но я остановил его инициативу в зародыше, что за подстава, десквалифицируют команду, что тогда делать, и вообще, позорище на всю школу. Да и кто бы из нас пошел на такую глупость, тем более, учитель был рядом. В общем, брат сразу отстал со своей дурной инициативой, и мы стартовали!

Насколько помнится, мы постепенно перехватили в этафете инициативу, нагнали конкурентов, вышли на первое место и не упускали его уже до самого финиша. Победа, заслуженная победа на радость всем нам! Тогда мы воочую убедились, что являемся единой, сплоченной командой. Если кто-то чуть даст слабину на своем этапе, товарищ обязательно поддержит, выручит, возьмет в случае необходимости инициативу на себя и поведет команду за собой. Проверку на сплоченность коллектива наш класс тогда выдержал с честью.

Встреча через тридцать лет

По приезду в Ишимбай в отпуск я всегда заходил к Рамилю Гумерову в гости. Его частный дом расположен неподалеку от нашего, вниз по Горького в сторону реки Белой, потом поворот направо на Коммунаров и пятый или шестой дом от перекрестка по правую сторону улицы. В каждый мой приезд что-то у него в жизни менялось, как и у всех людей за длительный промежуток временни, в данном случае, год или два, поэтому жизнь Рамиля волей-неволей проходила перед моими глазами. Многие одноклассники уехали из города или просто пропали с горизонта, оставаясь в Ишимбае. Таким образом в Рамиле сосредоточилась по большей части моя память о школьных годах. И конечно ностальгия о том прекрасном времени. Так вот иногда случается в жизни.

Обычно я заходил к Рамилю вечером, когда все возвращались с работы. Родители у Рамиля рано ушли, сначала мать, потом отец, и он с младшими братом и сестрой какое-то время проживали в доме втроем до выхода замуж сестры и переезда ее с семьей в Ишимбайский район. У них в доме была небольшая утепленная веранда, в которой находились кровать Рамиля, кресло, телевизор. За окном тьма-тьмущая, тишина, изредка прерываемая возней собаки, которая гремела цепью, пока улегалось возбуждение, вызванное моим приходом, постепенно собачка успокаивалась и забиралась в конуру на ночь. Когда я уходил через пару-тройку часов, собака уже не подавала признаков жизни из конуры. По-моему, за несколько лет эта здоровенная овчарка так и не признала меня за своего и всегда встречала отчаянным лаем. Рамиль брал ее за ошейник и с трудом удерживал, пока я не проскользну мимо в распахнутые двери веранды.

Рамиль спрашивал, хочу ли я чая, иногда я говорил да, иногда – что не очень, но Рамиль всегда шел на кухню, ставил на плиту чайник и приносил чашки с горячим индийским чаем. Долгое время у него не переводился индийский чай из желтой картонной коробки с нарисованным на ней синим слоником и человеком в белой чалме на его спине. Пили чай и долго молчали, пока я не начинал расспрашивать Рамиля, встречал ли он кого из одноклассников за прошедшее время или что-нибудь слышал о ком-то. По большей части новое касалось района Новостройки, потому что в центральных районах города он бывал не столь часто, если не считать колхозного рынка, базара, как мы называли, расположенного как раз в центре.

Неподалеку от дома Рамиля жила в своем доме бабушка Геры. И как-то Гера приехал в Ишимбай, пришел к бабушке и заглянул к Рамилю в гости. С какой радостью рассказывал мне об этом Рамиль, мол, вот, Гера заходил, мы с ним гуляли, ходили на Белую. И как потом Рамиль ждал нового Гериного приезда. Так мне сам и говорил, когда я к нему заходил, нет, Гера не приезжал, с такой непередаваемой грустью. И прекрасно помнил Рамиль всех одноклассников, я кого-то с годами не мог сразу вспомнить, так Рамиль мне напоминал, и я поражался его памяти. Понимаете, это он был человеком памяти о школе. Несмотря на все жизненные передряги, он хранил в себе память о школе как нечто святое, неколебимое, не подлежащее тлетворному влиянию времени. Надежный незыблемый камень памяти о прекрасном прошлом, наша надежда и опора в окружающем переменчивом бурлящем мире.

Мы с Рамилем учились в одном классе еще в восьмой школе. Тогда особой дружбы между нами как будто не было, скорее, очень хорошие товарищеские отношения. Над Рамилем иногда одноклассники подсмеивались, по глупости конечно. Дело в том, что Рамиль был физически не очень координирован, поэтому на уроках физкультуры не всегда выполнял требуемые нормативы по бегу и прыжкам. Наш физрук, незабвенный Владимир Карлович Дейс вполне понимал ситуацию и делал ему снисхождение, но вот некоторые из класса вели себя неподобающе. Рамиль не обижался ни на кого, все насмешки пролетали мимо его ушей, и он ни на кого не сердился. Да и все насмешники быстро стихали, понимая, что ни на того напали. Рамиль был по-настоящему добрым человеком, он не обращал внимания на насмешки окружающих, а просто жил своей жизнью. Ну и что, пробежал шестьдесят метров за десять секунд, ну, смеются, значит, так им хочется, посмеются и перестанут. Как будто полное равнодушие к отношению окружающих, но один случай показал мне, какой глубоко чувствующей натурой являлся Рамиль.

Однажды, по-моему, в седьмом классе, зимой, Рамиль серьезно заболел и его надолго положили в больницу. Кажется, что-то с легкими. Его отец (в последующем и сам Рамиль) много курил и скончался от болезни легких. Проходят две, потом три недели, а его в школе нет. От кого-то я узнал, в какой больнице он лежит и после уроков пошел его навестить. Как оказалось, больница находится в необычном месте, на улице Пролетарской, которая выходит на пошивочное ателье «Гузель». Другие городские больницы, хирургическая, инфекционная и прочие, находились неподалеку, в больничном городке, но меня оттуда направили на Пролетарскую. А там, на Пролетарской, всего несколько палат на первом этаже отведено под больницу. Входные двери с обратной стороны дома в больницу заперты. Я пошатался под окнами, заглядывал в них, но Рамиля так и не нашел. Еще через неделю-другую он выздоровел и появился в школе. Когда мы с ним встретились, он спросил, а что ты не приходил ко мне в больницу? Так спокойно спросил, как о чем-то незначащем. И я осекся, до меня дошло. Он ждал моего прихода, именно меня, а я так и не нашел времени в течение целого месяца, чтобы зайти к нему, спросить, как дела. Вот какое я грубое, бестолковое существо, ничего не понимающее в жизни. Конечно я не стал объяснить, что я был рядом с больницей, но не нашел его там. Это ведь детский лепет и кому нужны подобные тупые оправдания? Промолчал, опустил глаза и перевел разговор на что-то другое. Но, кажется, тогда и понял Рамиля, его натуру, бесконечную доброту, степень ответственности перед жизнью. Таких людей нельзя обижать, безусловно, никого нельзя обижать, но в его случае вы обижаете всепрощающую человеческую натуру. Такой человек никогда никому не предъявит претензий, промолчит, когда другой разразится бурей упреков в твою сторону и валом жалобных слов по отношению к самому себе. Это вовсе не значит, что он ничего не ощущает, что сух, как выгоревший лес. Отнюдь, нет. Это один из редких представителей человеческого рода, которые заслуживают понимания и, если хотите, преклонения. Это соль мира.

При встречах мы с Рамилем часто вспоминали наших учителей, и однажды он сказал, что кто-то ему описал примерный адрес Фаянур Гималетдиновны. И мы договорились назавтра встретиться пораньше, не так поздно, чтобы попытаться разыскать ее прямо на дому. Часов в пять вечера отправились на встречу, абсолютно не будучи уверенными, что разыщем нашего учителя математика и классного руководителя. Ведь прошло целых тридцать лет с выпусного 1975 года! Катастрофически гигантский промежуток времени, за который могло случиться все, что угодно.

Прекрасная погода, летний вечер, идем по улице Гагарина, справа впереди Дворец культуры имени Кирова, слева, предположительно, ее дом. Заходим во двор, оглядываемся и видим вдалеке Фаянур Гималетдиновну! Вот чудо так чудо, даже не знали точного адреса, а сразу нашли! Но мы почему-то не бросились сразу к ней, а подождали, когда она выбросит мусор и вернется в дом. Мы стояли далеко, поэтому она не могла нас заметить, зато мы узнали свою учительницу и подъезд, куда она вошла. Подошли ближе, присмотрелись к окнам и каким-то образом угадали ее этаж. Заходим в подъезд, поднимаемся по лестнице. Интуитивно дверь налево должна быть ее дверью. Собираемся с духом, звоним.

Дверь открывается, Фаянур Гималетдиновна в цветастом домашнем халате, мгновение смотрит на нас и восклицает с такой искренней радостью – Володя, Рамиль! Как будто не было прошедших десятилетий с последней встречи, как будто мы расстались только вчера! Я позже, когда обдумывал этот момент, откровенно поражался профессиональности памяти педагогов. Ведь столько классов позади, столько учеников, выпускников, столько лиц было в прошлом, и спустя десятилетия мгновенно извлечь из памяти, что в далеком 1975 году учились у меня Володя с Рамилем. Как снег на голову свалились, явились под вечер без предупреждения два мужичка. Именно мужичка под пятьдесят, а давно никакие не дети-юноши. Время безжалостно к внешности людей, но, честное слово, Фаянур Гималетдиновна ничуть не изменилась, она оставалась все той же подтянутой, энергичной женщиной, обладающей хорошим чувством юмора, широкой эрудицией и умением найти правильную интонацию, точное слово в разговоре.

Вспоминается еще случай, произошедший в далеком 1976 году, зимой, в феврале, когда я приехал в Ишимбай после сдачи первой сессии, зимние каникулы. Какая это была радость, ведь наконец закончился чудовищный первый семестр в МИФИ. Чудовищный не в смысле чего-то плохого, отвратительного, неправильного, а по причине глобальной перемены в жизни, которая вынудила необходимость перестраивать полностью не только образ жизни и привычки, но и собственное сознание, если не менталитет. Из маленького городка в столицу нашей Родины уехал мальчик, оберегаемый родителями, без преувеличения, маменькин сынок, совершенно не нюхавший пороха жизни, живший под ленинским лозунгом – учиться, учиться и учиться. И вот зимний семестр позади, успешно сданы все зачеты и экзамены, пусть не на все пятерки, что было бы логично и естественно для золотого медалиста, но все же вполне терпимо, как сказали бы в школе, закончил на твердую четверку с проблеском некоторого количества даже и пятерок.

По приезду в родной город узнаю, что в начале февраля в десятой школе произойдет вечер встречи выпускников. Это уже чуть не за один-два дня перед отхездом в Москву. Зима снежная, но не такая уж морозная, во всяком случае под тридцать градусов морозов в Ишимбае тогда не было. Тут нужно сказать, что в нашей группе в институте учился мальчик Игорь по прозвищу Псица (из-за фамилии Лебедев), москвич, живший неподалеку от нашего общежития. Компанейский парень, имевший связи с фарцой, носивший джинсы «Wrangler», джинсовый батник, тонкие водолазки или футболки с непонятными надписями на английском, завсегдатай дискотек в соседней общаге. И я у него выпросил на каникулы голубые расклешеные джинсы и пеструю рубашку с воротом нараспашку. И вот вырядился я зачем-то в эту странную мишуру, высокие полусапожки желтого цвета, купленные в Москве, натянул какую-то легкую куртку и заявился на вечер выпускников. Выразительности картине дополняли длинные вьющиеся волосы, которые толком не стриг, только равнялся, по-моему, чуть не с сентября. И вот я, такой расфуфыренный, иду по коридору в десятой школе на втором этаже, где учительская, и из нее выходит торжественно и празднично одетая Фаянур Гималетдиновна, всплескивает руками и восклицает – Володя! – с таким искренним удивлением-изумлением, что я мгновенно понимаю всю нелепость моего наряда, несоответствие обстановке вечера встреч, что тушуюсь, теряюсь, поначалу даже не могу толком поддержать разговор с учительницей после полугодового перерыва. Но тут же Фаянур Гималетдиновна разряжает обстановку, не подает больше вида, что что-то не так в моем внешнем виде, мы разговариваем, она расспрашивает меня, как дела в Москве, я рассказываю, тут приходят другие одноклассники, ходим по пустым классам, вспоминаем не такое уж давнее былое. Помнится, народу собралось не так чтобы много, кажется, в тот вечер разразилась сильная метель, наметало сугробы, и пронизывающий ветер чуть не сбивал с ног. Я еще немного побыл в родной школе и ушел домой.

Мы с Рамилем еще раза два заходили в гости к Фаянур Гималетдиновне, не всегда удавалось вырваться в отпуск и уехать из Димитровграда на протяженное время, семья, дача. Потом и Рамиль Гумеров ушел.

Наши девочки

Мне трудно судить о девчачьем коллективе 10 «б» класса, все-таки женский мир это мир со своими собственными законами, и общение с девочками все-таки было сравнительно меньшим по вполне объективным причинам. Хотя ясно, что оно могло быть и гораздо большим, если б не моя застенчивость и не особо продвинутая общая коммуникабельность. Конечно же в первую очередь вспоминаются баталии на переменах на хоккейную тему, в которой принимали участие, кажется, не одни девочки, парни порой тоже подключались. В то время, середина семидесятых, советская сборная по хоккею с шайбой доминировала на мировой арене, выигрывала раз за разом чемпионаты мира и Олимпийские игры. И лучшие советские хоккеисты бераздельно занимали умы наших болельщиков и болельщиц. Красочные открытки с изображениями не только явных звезд Михайлова, Петрова, Харламова, Мальцева, Якушева ходили по рукам, но и молодых талантливым хоккеистов, таких как нападающий Капустин и вратарь Третьяк.

Заводилой, чаще всего, выступала Вера, которая откровенно высказывала предпочтения тому или иному звездному хоккеисту, задорно отстаивала свое мнение, завязывала продолжительные бурные дискуссии в классе. Это было в ее стиле, откровенно высказывать свою точку зрения и доблестно отстаивать ее, невзирая на лица. Иногда доставалось и учителям. На любом из уроков она могла задать учителю интересовавший ее вопрос, и насколько я мог судить, довольно часто вопрос был задан по существу, а не хохмы для, несмотря на всегдашнюю реакцию класса, который, привычный к Вере и ее любознательности, часто веселым оживлением реагировал на любой ее вопрос учителю.

Вообще, женская материя довольно тонкая и лучше обратиться к самим девочкам, спросить у них мнение о классе и атмосфере в нем. Ниже текст от Альфии. Она побудила меня написать эту книгу, опираясь на присланные воспоминания одноклассников. Альфия оказалась в одной больнице с Фаянур Гималетдиновной в начале 2023 года, это событие и стало катализатором наших последующих действий по написанию данной книги.

Одноклассницы Люда Гладилина, Вера Милехина, Оля Басманова (слева направо). Сердечное фото подруг

Альфия Мунасыпова

«Я пришла в этот класс в 1973 году в 8-й класс. Беатриса Ефимовна сразу посадила меня с Витей Рогожиным (такой симпатичный мальчик с синими глазами). Он был не против, скорее был даже рад. На передней парте сидел его лучший друг Ренат Габитов, он сидел с Аней, с которой я подружилась. У нас в классе сложилась своя компания, и мы постоянно болтали, и даже на уроках. Другие одноклассники как-то жили своей жизнью обособленно – это Вера Милехина, Ольга Басманова, Люда Гладилина, Ольга Фейлер. Вера всегда спорила с учителями, высокомерничала. Со мной они не общались. После 8-го класса многие ушли. Класс пополнился учениками из других школ. Из нашего 8-го класса остались Гера, Ренат, Витя (других мальчиков не помню), Нурия, Тоня, Ольга, Тамара, Вера, Ольга, Люда, Зоя, Райля, Соня, Лена (она на сегодняшний день самый знаменитый парикмахер города). Из других школ пришли мальчики: Рамиль, Венер, Саша, Ренат, Володя; девочки: Галя, Валя, Людмила, Ольга. Других не помню. Да, еще Федя!!

О себе: после провального поступления в ВУЗ, с этими оценками – математика 4, физика 4, русский 4, прошла на бухгалтера в Ишимбайский нефтяной техникум. Всю жизнь проработала бухгалтером. Работу не любила, но была ответственной и старалась повышать свой уровень. В 20 лет вышла замуж за нелюбимого мужчину, родила 2-х дочерей, в 40 лет разошлась и была конечно рада этому. Вырастила двух, очень хороших дочерей и посвятила свою жизнь им.

Немного мое мнение о классе. Класс не дружный, особенно девочки были какими-то не по возрасту коварными, я этот класс не любила, мне было там не комфортно, я их не понимала, я была очень наивная глупышка, но мое воспитание не позхволяло мне спорить с учителями и даже с одноклассниками. И я ждала, когда закончатся уроки, и бежала домой, там меня ждали мои любимые книжки; а еще училась готовить различные блюда, которые дегустировали мой брат и братишка. Взрослая жизнь, как и у многих, протекала тяжело и была без прикрас. Но я как-то научилась выживать».

Немного грустными выглядят воспоминания Альфии, но предельно честными и откровенными, нет ни капли лицемерия, все представлено именно так, как было, как все обстояло в те годы и последующей жизни с ее точки зрения. Насколько честны мы перед самим собой, не говоря уж перед другими. Казалось бы, затертое выражение, сколько людей, столько мнений, а как скажешь лучше, если дело обстоит именно так. Сидит за партами класс, слушает учителя. И, несмотря на то, что все находятся в одном помещении, практически в одной точке пространства и времени, каждый – в своем собственном мире, рожденным его мыслями, душой, сердцем, текущими и прошлыми эмоциями, всем тем, что составляет в итоге личность человека, которая и не зафиксирована раз и навсегда, сама переменчива, не постоянна, в очень малой степени консервативна, особенно в молодые годы, когда отовсюду вал информации. И сложно представить, что подобное, не побоюсь этого слова, столпотворение личностей загадочными путями найдет за относительно короткое время учебы много точек пересечения личностных миров, станет общностью, объединенной общими жизненными целями. Представляется, это маловероятное событие. В мифологии, может быть, но не в реальности. Хотя, кто знает, как говорится, в жизни все бывает.

Но вот позже, уже на стадии подготовки книги к печати появилось дополнение от Альфии, заметно более оптимистичное:

«…Школьные годы на самом деле это счастливое время, когда мы дети начинаем общаться с другими детьми, познаём характер других. Учимся многому, не только читать и писать, а всему, познаём мир какой он есть. Учимся выбирать людей себе по душе. Приобретаем друзей (некоторых на всю жизнь). Я лично училась в четырех школах, в первом классе в г. Кумертау, со второго по пятый класс 3-я школа в Ишимбае, затем – в районом центре Зианчуринского района (Исянгулово) и с 8 класса в 10 школе г. Ишимбая. У меня было много учителей и одноклассников и из каждого класса остались подруги и друзья, чему я бесконечно рада. Это наша юная жизнь… Вчера книгу прочитала, мне нравится. А другие может даже хотели бы что-то дополнить, но "поезд уже ушёл". Вот и я подумала что резковато написала про девочек (Веру Милехину). После школы мы с ней несколько раз встречались, и у меня про неё сложилось мнение что она даже очень воспитанная, хорошая девочка. Мне даже показалось, что мы все рассказали то, что хотели рассказать ещё тогда в юности, но что-то нам помешало это сделать. А те, кто не откликнулся оказались более скрытными, безучастными (как говорится оторвались от коллектива)».

Поэтическое восприятие мира, есть такое понятие. И у Альфии сердце художника, тонко чувствующего природу, умеющего облечь в поэтическое слово витающие вокруг чудесные духовные образы. Ниже одно из её прекрасных стихотворений:

Зимушка чудесная

Горы видно из моего окошка,

снега одели их в белую одёжку.

Там на горах лес густой,

у деревьев на ветвях пушистый снег искрится, как золотой.

Под деревьями во'лнами легли сугробы,

а под волнами хрустальная дорожка,

на ёлках льдинки кружевные –

с них капли капают в ладошки.

Как будто в гости заглянуло –

висит за небом Ясно Солнышко.

Под яркими лучами солнца снег искрится и сверкает -

Зима рассыпала алмазы из своего лукошка.

Алмазы в руки я беру, а на руках водица…

Как жаль такую красоту…

В ведёрко черпаю алмазы,

в ведёрке до дома донесу,

быть может Зимушки богатство

до следующей зимы я сохраню,

совсем немножко.

А зиму я люблю.

Альфия с внуком в Баку

Галя Марченко

Открытый душой человек, жизнерадостная, оптимистичная девочка, она живет с интересом к окружающему миру и познает его, уверенно двигаясь по жизни. Как помнил Галю по школе, так ничего не изменилось и по прошествии десятилетий. С какой любовью вспоминает она об учителях и одноклассниках. Конечно, в жизни всякое случается – неприятности, передряги, трагедии. Этого не избежать. И Галя честно пишет о проблемах, которые были в школе. Ради этого мы, собственно, и пишем эту книгу, чтобы вспомнить школьные годы, какими они остались в нашей памяти. Без приукрас и лакировки. Жизнь у каждого из нас одна, и в ней всё бывало и хорошее, и плохое, и такое, что и сегодня не разберешь, что, как и почему. Ниже Галины воспоминания, привожу с очень небольшими сокращениями.

«Какая парта, какой ряд – вообще не помню, но точно не первая и не последняя. Честно сказать, очень хорошо помню школу номер 8. Там я помню ВСЕХ учителей от директора до физрука по имени и отчеству. С десятой школой у меня так не срослось. Скажу больше, Видимо на фоне стресса, практически весь 10-й класс стерся у меня из памяти. Я даже не помню был ли у нас выпускной. Наверное, но я там точно не была. Правда и там было два педагога, которых до сих пор я уважаю и как педагогов, и как просто хороших людей.

Это Анна Ивановна – в 9-м она вела у нас химию и факультативы по химии. С тем запасом знаний, которые она дала, я в институте помогала по химии всей нашей группе. И еще Ольга Ивановна – по немецкому. Она была немка и, похоже, знала немецкий лучше, чем русский. Говорила – как это по-русски.

Когда она уходила на пенсию – в конце 9-го класса, – мы организовали ей концерт с немецким наклоном. Я помню, что я играла турецкий марш Моцарта, и еще были сценки из Шиллера – Коварство и любовь. Оля Фейлер играла Луизу, а вот кто был Фердинандом – не помню. Это было важное и интересное событие в моей школьной жизни в 10-й школе. А немецкий у меня в группе был лучший. Я легко сдавала экзамены и даже подрабатывала на кафедре переводами спецлитературы. Спасибо Ольге Ивановне, ну и, конечно, Галине Андреевне, – она основу заложила.

Вот хочу написать, почему мне интересно, занимаешься ли ты физикой. Дело в том, что мой старший сын хм… тоже физик. Он в четвертом классе поступил в- городскую художественную школу (рисовал лет с трех). Успешно проучился там 2 года, а потом спросил у меня, не буду ли я возражать, если он оттуда уйдет. Спрашиваю – почему, говорит, хочу заниматься физикой и математикой, а времени не хватает – в художественной школе занятия каждый день до пяти вечера. В общем, в середине 9 класса его приняли в физмат школу при универе. За полтора года он набрал кучу дипломов. Потом по собеседованию поступил в универ на физфак. Там еще пару дипломов получил. Ему три раза предлагали в Москву. У него специализация была по молекулярной физике. А аспирантуру он заканчивал по теоретической физике. Потом уехал работать на Тайвань, где и работпет до сих пор в биомедицинской академии. Жена у него закончила аспирантуру на Тайване. Дочка ходит в китайский садик. Ей 3 года. Трещит на 3-х языках. Карен (так сына зовут) с детства очень много читал и писал сказки. В частности, про мальчика, который поехал учиться в монастырь Шао-Линь. И сопровождал все это рисунками. У него довольно много опубликованных статей. Dr. K. Sargsyan.

У моего старшего сына есть брат на два года младше. Ваня закончил в Питере военный ВУЗ им. генерала Антонова (сей час его присоединили к Можайке). Учился по направлению Минобороны Армении. Служил в Армении. Вообще он топограф и картограф – разведка вобщем. Гражданская профессия геодезист. Он дослужился до капитана в спецназе, потом ушел из армии и сейчас живет и работает в Питере. У него двое сыновей. Он очень дружелюбный и у него очень много друзей. В институте у них был интернациональный взвод – со всеми Ваня дружит до сих пор – киргизы, казахи, узбеки , белорусы. Про армян уже не говорю.

Выпускной 8 «в» класс восьмилетней школы № 8, в котором училась Галя Марченко

Талантливый рисунок Карена, сына Гали, в девятом классе (тушь, рейсфедер) на тему повести Хемингуэя «Старик и море»

Практически всех учителей из 8 школы помню по имени-отчеству. Нигде в соцсетях не могла найти Олю и Люду – ничего о них не слышал? В свое время , наверно в 9 классе, были игры в хоккей с канадскими профессионалами. Девчонки тоже эти увлекались. У девчонок были свои " фавориты". У Оли, например, Валерий Харламов, а у Люды – Александр Мальцев. Это так, штрихи к портрету класса. Отправляю фото, на которых мы с Наташей (мы все эти годы переписываемся и созваниваемся).

На втором фото Оля, Нина и Вова. Это фото сделано в марте 1975 года, т. е. практически перед окончанием школы. Мы вместе учились в музыкалке и много общались. С Володей мы ходили на лыжах, все вместе ходили на каток. Володя приходил к нам домой – мы играли в настольный теннис. Я к ним заезжала на велике. Болтали с Вовкой, с Валентиной Васильевной.

Галя Марченко и ее подруга Наташа

Слева направо наши одноклассники Оля Фейлер, Володя Едыкин, Наташа (фамилию не помню) и Нина Недоспасова

У меня есть еще дочь, Валентина. У детей разница в 2 года – 1981, 83, 85. Ваня и Валя учились в хореографической студии, танцевали в ансамбле, выступали на первом праздновании дня республики на площади и на первой всеармянской олимпиаде – было и такое. После школы Валя поступила в славянский университет на госзаказ, на факультет информатики и прикладной математике. Закончила, работала программистом, потом они с мужем (он тоже программист) по программе поехали в Канаду. Она там уже 2 года, приезжает, звонит каждый день.

Нашла еще пару фоток, но это когда мы после 8 класса ездили с нашими учителями в Киев. Одно фото общее на Красной площади (мы ехали через Москву), второе – общая в Киеве, что по нынешним временам прямо таки символично.

Москва, Красная площадь. Выпускники восьмых классов восьмилетней школы № 8 и их учителя, лето 1973 года

Напишу немного о негативе в 10 школе. Я припоминаю всего пару случаев. Один скорее смешной. Не помню, как звали нашу физручку, вроде Нина – отчество не помню (Нина Николаевна). Когда я получила 4 на экзамене по химии, она так сильно обрадовалась, что теперь может поставить мне 4 по физре – ничего не оставалось, как порадоваться за нее. Мне-то было все равно – пятерка аттестата все равно выходила. Второй случай был гораздо более жесткий. Когда я однажды пришла под конец факультатива по математике(была в больнице у мамы), Ф.Г. при всех наорала на меня, а когда я сказала, что была в больнице, так же на повышенных тонах рявкнула, что я спекулирую болезнью матери. Я хлопнула дверью и ушла. Когда я добралась домой, наверное, у меня такой вид был, что папа , узнав, в чем дело, пошел к директору. Может все как-нибудь было бы иначе, вот только на следующий день моя мама умерла. С тех пор я с Ф.Г. говорила сквозь зубы и только по предмету.

Вот ты писал , что твое хобби – литература, у меня тоже есть хобби. Очень люблю путешествовать. Пока училась в Питере, обьехала все столицы Прибалтики, была 2 месяца на практике в Минске, несколько раз была в Киеве и во Львове. Мы ездили в экспедицию на Иртыш на целое лето от института – экспедиция была по поводу поворота сибирских рек от Иркутского универа. Хотели обосновать, что это неправильно, не рационально. Работала в экспедиции в Грузии. Потом обьехали всю Армению, часто бывали в Грузии. В Питер, конечно, ездили каждый год. Потом с дочкой поездили по Европе (Вена, Париж, Рим). Валя заказывала онлайн билеты – Лувр, Версаль, музеи Ватикана. Сьездили на Тайвань – совершенно другая страна.

Киев. Выпускники восьмых классов восьмилетней школы № 8 и их учителя, лето 1973 года

Сейчас ездить не могу по личным обстоятельствам. Выращиваю растения разные, например, из семян вырастила кофейные деревца – цветут и дают плоды, пока не в промышленных масштабах. Тоже из семян вырастила адениум и плюмерию – летом цветут на балконе. Ну и многое другое – благо место позволяет. Хожу через день в спортзал и бассейн. Вобщем скучать совсем некогда.

Вспоминаю Сакину Халилулловну, и как она учила нас писать сочинения. Я потом в этом духе учила своих детей, потому что у них в школе такого не давали. Помнишь? Введение, Основная часть (несколько глав) и Заключение. Не знаю, давала ли она в вашем классе такое сочинение, а в нашем давала. Тема – Когда учитель русского языка был ко мне несправедлив. Я написала. Она поставила мне 5 и сказала, что только один человек написал честно. У нас, кстати, всегда были замечательные отношения, я ее очень уважаю. Мы после школы еще иногда обменивались открытками.

Ниже фото – страшная правда о тайфуне Соулик (это фото Карен прислал маме без пояснений). Я , конечно, сразу стала спрашивать – что это. Тайфуны у них там очень частое явление. Потом Карен прислал мне видео – как они снимали это фото. Он держался за балку, один держал его за ноги, второй обливал из ведра, а третий делал страшное фото. Четвертый все снимал на видео. И это еще был не конец. Было еще одно видео – ребята с речами вручали Карену Оскара за сыграную роль, а он говорил ответную речь. Оскар был сделан из фольги».

«Трагический» случай во время тайфуна Соулик на Тайване. Карен, сын Гали, исполняет роль потерпевшего во время страшного натиска тайфуна

Галя с внучкой на озере Севан

Нурия Гареева (Хакимова)

Девочка, которая обладала и обладает выдающимися математическими способностями, в этом я совершенно уверен. Во время учебы в 9-10-х классах на уроках математики по формальным показателям вроде бы Нурия не особо выделялась, имею ввиду, например, оценки за контрольные работы. Но победы в математических олимпиадах это вам не шутки. Я почему-то не посещал факультативы, в том числе, по математике, вот там, видимо, и происходили основные события в математической жизни нашего класса. Красивая девочка с длинными черными волосами, не особо разговорчивая, как мне казалось, но и не чурающаяся общества, всегда вместе с подругами. В ней чувствовался мощный потенциал, глубокое дно, которое, однако, не проявляется направо и налево, потому что человеку это не нужно. Глубина натуры – редкое людское качество, и судьба таких людей складывается по-разному. У Нурии все сложилось, чему очень рад. Ниже ее воспоминания и размышления о жизни, которые вполне подтверждают мои слова.

«По поводу математических способностей, все в прошлом, и было ли это, однако до сих пор безумно люблю математику, думаю, что передалось от нашей Фаянур Гималетдиновны. Немного про себя, я закончила БГУ, физический факультет, работала в Академии наук, где встретила своего будущего мужа

Я всегда была как-то активна, решила проучиться в Академии управления – менеджмент, тогда в 90-х это было новое, параллельно освоила специализацию аудитора, но лицензию получить было сложно из-за отсутствия высшего экономического образования, так что пришлось закончить третий ВУЗ. Бизнеса своего не было никогда, но работала после академии на голландском заводе Амстар, называлась эта компания. Мой немецкий очень помог мне тогда. Я возглавляла финансовую службу завода. В 2004 завод продали туркам, меня оставили в должности, но с условием, что буду говорить на языках, – снова обучение – английский, турецкий. Так что, я всю жизнь учусь.

В 2013 турки продают свой бизнес, меня забирают в Москву, я выдержала летать еженедельно только 8 месяцев. Сейчас я работаю в компании Сибинтек, это IT интегратор Роснефть, также возглавляю финансы.

Планирую скоро оставить карьеру и немного оглянуться, заняться любимыми хобби. Живу в Уфе. Общалась из одноклассников с Ниной Недоспасовой, Верой, Олей Милехиной, Олечкой Фейлер (Едыкина). Слышала, что Валя Павлова в Ишимбае работает завлабом в поликлинике.

Вспоминая школу, немного ностальгирую, – я помню, когда вы пришли к нам в класс, ярко запомнилась озорная Нина, красавица Валя, пышечка Галя Марченко, крохотная Альфия и ты, такой неподступный, я пыталась поймать твой взгляд, но мне тогда казалось, что ты считаешь себя выше нас, как то так. Володя, ты правда был умный, усидчивый, тебя любили учителя, наша Фаянур Гималетдиновна просто обожала!

Получается, что ты защищался в Кайбышевском институте, мы где-то ходили рядом. Что касается защиты, я даже не думала про это, женщине это делать сложнее – семья, дети, быт. Да и терпения мне не хватило бы.

Вспоминая Фаянур Гималетдиновну, стоит скрестив руки в вязаной кофте, с кубышечкой на голове и очаровательной белоснежной улыбкой, мне кажется, она редко ругалась. Математик, конечно, она от бога, она знала, что я быстро все схватываю и решаю, но всегда наказывала меня за мою неаккуратность и торопливость. Терпеть не могла оформлять красиво, тебя мне ставила в пример, снижала мне оценки. Но все равно очень люблю ее!!! Почему-то больше всех я до сих пор люблю тригонометрию и всякие сложные задачи по алгебре, знаешь, вот так, чтобы был взрыв мозга, пока не решу!!! Все это благодаря моей любимой Фаянур Гималетдиновны, помнишь, как легко и непринуждённо проходили наши уроки, она давала все играюче, препод от бога! Я удивлялась, как можно не понимать эту математику?!

Я тоже ездила к ней, она она жила у сына Артура, мы полдня говорили про все, ну и про ее любимца Володю.

Мне почему-то первый-второй курс дались очень легко, матанализ, аналитическая геометрия прошли играюче, все было очень просто, потом диффуры… Сложности начались, когда я на третьем курсе вышла замуж, а через 9 месяцев и 4 дня после свадьбы родилась дочь. Так вот, тогда с большим трудом на тройку сдала тензорный анализ, просто не было учебника, а курс я не дослушала.

Как давно все это было.

Я же росла с отчимом, который очень обижал меня, училась между делом, на мне было два маленьких брата. Когда закончила школу, мама вообще не отпускала меня учиться далеко, альтернативой в какой-то момент стал стерлитамакский пединститут, еле уговорила на Уфу. Мы уехали поступать вместе с Олей Фейлер в БГУ. Надо постараться найти наших одноклассников – поддерживаю.

Начальная школа.

Очень часто вспоминаю свою любимую школу № 10 г. Ишимбая. Вспоминаю, безусловно, с теплотой и добротой, огромной благодарностью всем моим учителям.

Итак, наступил день 31 августа 1965 года, мама повела меня в школу, я очень боялась и стрессовала, а повод этому был, я ведь совсем забыла русский язык и переживала, как же я буду общаться, ведь говорю только на татарском, в голове промелькнула мысль, а вдруг учительница знает язык, это меня как-то успокоило. Мама всячески подбадриваоа меня при этом, что у меня там будет много друзей, подруг и что самая лучшая школа, а директор школы – Герой, он участник войны, к сожалению, потерял руку на фронте, звали его Шмельков Борис Петрович.

Почему я забыла русский, это отдельная история и психологическая драма для меня. В пять лет я сломала руку, руку загипсовали и отправили в деревню к бабушке, там я пробыла почти два года, безумно скучала по маме, по нашему уютному дому в Стерлитамаке, мы жили вдвоем. За эти два года, проведенных с бабулей, дедом, тетей, и дядей. Лира кстати, старше меня всего на 2,5 года и уже была школьницей- первоклассницей, я разговаривала со всеми только на татарском. Я с завистью провожала ее и дядю в школу, бабуля, но я ее ласково называла, эңкэй (в переводе с татарского – мама), готовила им завтрак: варила яйца в самоваре, под ободок самовара помещалось 8 яиц, пекла лепёшки перед печкой и деликатесом для всех был запеченый лук в печке, как же это было вкусно. С обеда я не отрывалась от окна, смотрела, как гурьбой возвращались дети со школы, это было самое радостное время суток. Развлечений в деревне, особенно зимой, не было, если только дразнить гусыню, которая высиживала своих гусят и всякий раз, когда я садилась на кровать, старалась ущипнуть меня за чулок. Играла с маленьким теленком и ягнятами их тоже в морозы заводили в дом. Кормить их из соски было одно удовольствие, слабеньким давала молочко первым. Так забавно, когда даёшь им мякиш, предварительно прожевав его.

И вот случилось то, чего я боялась больше всего, в мое отсутствие мама вышла замуж, и у меня появился отчим, они переехали в Ишимбай, ему дали квартиру на ул. Гагарина. Отношения с ним не складывались, приехали родственники и все требовали, чтобы я называла его папой, а у меня никак не укладывалось, почему этого мужчину я должна называть папой? Одним словом, меня не сломали, и я называла его : "Эй".

Меня привезли из деревни к началу учебного года, мама из чемоданов соорудила стол для занятий. Я с любовью стала обживать свой уголок, сложила на нем тетрадки, непроливайку, карандаши и стала готовиться к школе.

И вот 31 августа, мы нашли наш 1 «б» класс, учительницу, Людмилу Сергеевну, она мне сразу понравилась, высокая, с рыжей вьющейся копной волос на голове. Нас всех сосчитали – 38 детей, стоял такой галдеж, я ничего почти не понимала, мне хотелось прижаться к учительнике и погладить ее по голове. Увидев меня обескураженную, она наклонилась ко мне, обняла и тут я запустила свою руку в ее жесткие кудри. От нее хорошо веяло добротой и теплом. Людмила Сергеевна отозвала маму в сторону и сказала, что, как и договаривались, меня пока не зачислят, а впишут в журнал в карандаше, мне еще нет 7-ми лет, и что, если после первой четверти я не смогу изъясняться, а, тем более, решать, складывать, то меня нужно будет забрать, одним словом – вольнослушатель. Мама обо всем пересказала, обозначила перспективу, сказала, чтобы я постаралась сесть на первую парту, для этого надо пораньше пойти в школу.

На следующее утро 1 сентября я боясь проспать, соскочила, умылась, позавтракала и побежала в школу. Линейка начиналась в 8 часов, в школе была уже в 7.20, я бежала в школу со всех ног, в итоге упала на свой белоснежный фартук, порвала чулки, разбила в кровь коленку, кровь долго не останавливалась, боль в ноге усиливалась. Шрам до сих на коленке.

Я искала свою учительницу, она вышла из школы первой и тут же подошла ко мне, пришел еще один мальчик из нашего класса, Юра Гаврилов, – рыжий, конопатый, как из мультика. ЛС сказала, вы с ним будет сидеть за одной партой, я не поняла, что она сказала, но улыбнулась и тихо стала наблюдать за происходящим. Наконец-то все собрались, я столько людей никогда не видела, вся улица Стахановская перед школой была забита, вступил наш знаменитый директор, завуч, учителя, потом нас повели в класс, заводили по одному, назвали мою фамилию, что-то сказали про место, но я села на первую парту, учитель не возражал.

Это 1 «б» класс средней школы № 10, г. Ишимбай, 1965 год. Маленькая Нурия сидит первом ряду третья слева с кустиками в руках

Так начались мои школьные будни, достаточно быстро из-под корки стали всплывать знакомые слова, к концу четверти я заговорила, стала писать. Самый любимый предмет был конечно же арифметика, со временем даже стала помогать своему соседу. Перед Новым годом мама подарила мне братика, забот прибавилось, всем было не до меня, но как-то ловко все получалось, главные предметы для меня оставались арифметика и русский. Моя мама работала в торговле, и мне очень нравилось проверять ее отчеты, делать таксировки, я научилась умножать и делить на больших деревянных счетах. Мне не сложно было умножать в уме четырёхзначные цифры, получалось весело и забавно. Впоследствии это превратилось в назойливую привычку играть с цифрами. Я не знаю, с чем это связано, но в то время, во всяком случае, я на себе это очень ощущала, дети русские не любили детей татар и башкир, обзывались по-разному, и тогда моя подруга Ирина Матвеева предложили мне вместо Нурии стать Аней. Как будто я перестаю быть татаркой от смены имени, вот ведь глупышка! Так, практически до конца школы, в кругу подруг и классе меня звали Аней. Забегая вперед, скажу, что только мой любимый учитель по математики Фаянур Гималетлиновна называл меня Нурией, а не по фамилии, как это делали остальные учителя.

Начальная школа пролетела достаточно быстро, очень расстроилась, когда во втором классе к нам пришла другая учительница, если не ошибаюсь, Нина Ивановна, скучала по своей первой учительнице.

Нурия Хакимова, начальная школа

Были и курьёзные моменты, в классе меняли соседей по парте, во втором классе когда к Юрке подсадили Зою Шаихову, то он ее не пустил, сказав, что мной будет сидеть только Хакимова, в третьем классе это повторилось. Он был хулиганистым мальчиком, были проблемы, но очень добрый. В третьем классе помню, сидим на уроке, а он показывает какая у него будет подпись, когда вырастет, а потом говорит, вдруг ты за меня замуж выйдешь, попробуй тоже, я стала подбирать варианты, на одном и остановилась, так вот, сейчас моя фамилия по мужу на Га.. и моя подпись ровно такая, как тренировалась 55 лет назад!!!! Это мистика просто!

Благодарна всем своим учителям начальных классов за то, что дали возможность поверить в себя, научили грамотности, научили считать, решать, в пятый класс я пришла с хорошим багажом знаний.

5-10 классы любимой школы. Все самое интересное началось в 5 классе, к нам классным руководителем и учителем русского языка и литературы пришла Беатриса Ефимовна Ярошенко. Все мальчики класса были влюблены в нее, это безумно красивая женщина, пышные вьющиеся волосы аккуратно уложены в прическу, зеленые глаза, в которых можно утонуть, мы любовались ее пушистыми ресничками. У нее была высокая грудь, и учительница так красиво скрещивала руки на них, когда вела урок литератур, – в классе была гробовая тишина. Помню, мы на уроке читали «Муму», так она плакала, а мы вместе с ней. Замечательный педагог , она привила нам любовь к книгам, прекрасному. Мне особо не удавалось заниматься своими уроками, поскольку под моим присмотром были два братика, няня смотрела за ними только во время занятий в школе, затем я забирала их, и было уже не до уроков. Поэтому книги я читала по ночам с фонариком под одеялом, поскольку братья уже спали.

Особо хочется рассказать про своего любимого учителя, в старших классах классного руководителя, учителя математики – Абдрахманову Фаянур Гималетдиновну. Я помню ее первый урок, зашла в класс строгая на вид учительница, представилась, познакомилась с нами, каждому на приветствие отвечала своей обворожительной улыбкой, на ее загорелой коже лица особенно выделялись очень красивые, белые, как жемчуг, зубы (сейчас бы, я точно сказала – виниры). Она попросила поднять руку тех, кто любит математику, безусловно, я первой вытянула, затем прозвучало – а кто ее не любит и почему. На уроке она обронила фразу – кто знает и любит математику, тому легко будет идти по жизни. Она рассказывала про известных математиков и, если я не путаю, сказала, что приехала из Казани. На уроках я сидела зачарованная, так легко и непринуждённо давала новый материал. Мне казалось все настолько просто, почему же остальные задают вопросы. Я очень быстро решала и, думаю, частенько подбешивала Фаянур Гималетдиновну, когда заявляла, что все сделала, она давала еще и еще, для меня было не сложно. У меня был большой минус, я не отличалась аккуратностью, торопилась как обычно.

Я приходила домой и старалась быстрее сделать домашнее задание. У меня возникал азарт, я готова была часами сидеть и решать задачи. Где-то в 7-8 классе я увидела у нее на столе журнал "Математика в школе", уговорила маму оформит подписку на него, жизнь стала веселее. Там же нашла адрес заочной математической школы при ЛГУ – Ленинградский Государственный Университет, поступила туда, мне очень нравилось заниматься, но это сказывалось на моих остальных уроках. В то время меня затянула математика и физика, нравилась очень химия. Одним словом, тяга больше была к точным наукам.

Фаянур Гималетдиновна как-то грамотно структурировала знания, очень доступно и просто могла объяснить. Мне казалось, она сама очень радовалась, когда у ее школьников получалось, она прекрасно видела – понимает или нет ученик. Уровень, конечно же, был у все разный, но у нее было великое искусство не унижать человека, а подбодрить. Помню, она поставила мне за полугодие 4 балла, я грязно и неаккуратно написала контрольную работу, а Людмиле поставила 5, хотя я ей всегда помогала и решала на контрольных, но у нее был безупречный почерк, так вот, после объявления оценок, Учитель, видя в моих глазах недоумение, сказала, что ты должна быть мотивирована, быстро решать, это еще не отлично, надо свой результат обернуть в красивую обложку. Эти уроки и по жизни не прошли даром, особенно, когда приходилось делать презентации в крупных компаниях, в которых я работала.

Я благодарю и низко кланяюсь своему бесценному учителю, который научил логически мыслить, принимать решения, обдумывать поставленные задачи. Как же нам давали геометрию, тригонометрию, я до сих пор помню все формулы. Сейчас, когда я занимаюсь с внучкой, и она мне говорит, что забыла формулу, проходили еще в прошлой четверти, я хватаюсь за голову, как же они будут учиться дальше и какая слабая подготовка.

О Фаянур Гималетдиновне можно писать много, я бесконечно счастлива, что именно мне достался такой Учитель, и 20 лет своей карьеры я посвятила Математике, работая в Институте математики РАН. Вспоминая школу, нельзя не вспомнить учителя труда, не вспомню как звали, но могу сказать азы приготовления обедов, вязание и шитье у меня именно от нее. Я до сих пор отбиваю котлеты так, как учили, шью и под рукой всегда включен утюг, главное, как говорил учитель, чтобы было цветочков, это выражение, когда все аккуратно прошито и спрятано. Помню, в 7 классе я сшила себе костюм , была ведущей на немецком вечере, очень мне понравилось! Уроки немецкого языка вела замечательный педагог, носитель языка. Мы очень хорошо знали его, до сих пор помню 2-3 песни на немецком. Язык мне тоже очень пригодился, поскольку работала с немцами, проходили встречи, митинги на немецком. В дальнейшем пришлось выучить и английский, и турецкий, но немецкий сидел под коркой надежно.

Нурия Хакимова, 9 класс

Хочу вспомнить учителя физкультуры Нину Николаевну, как же было здорово, сколько мы с ней прошли по горам ишимьбайским на лыжах, бегали, прыгали. Особенно мне удавались прыжки в высоту. Быстрее всех у нас бегала Оля Басманова. За всю школу, мне так и не удалось подтянуться на канате до потолка, всегда мечтала.

Много было славных учителей в моей любимой 10 школе, г. Ишимбай, очень сильная школа, не стыдно было участвовать в олимпиадах, в соревнованиях. Всех помню и люблю. И еще, невозможно забыть Валееву Юлию Алексеевну, учительницу русского языка литературы в 9-10 классе. Используя литературу, классиков, она раскрыла замечательное нежное чувство под названием Любовь! Как же было здорово, хочется вернуться хоть на часок в эту школу, встретиться с учителями и низко поклониться им, поблагодарить, попросить прощения за наши шалости…»

Нурия Хакимова, 10 класс

Нурия Гареева (Хакимова) на боевом посту в офисе

Нурия Гареева (Хакимова) с дочерьми

Нина Недоспасова

Девочка с нашей Новостройки, с которой учился в одном классе прямо со времени моего перехода в восьмую школу. Задорная, веселая, заводила, всегда умеющая пошутить, разрядить обстановку, повести за собой. Открытое, чистое лицо, на которое смотришь и радуешься, что такие люди есть на свете. Всегда хорошо училась, с младших классов посещала музыкальную школу, играла на баяне на школьных концертах, участвовала там и в танцевальных номерах. Вся ее общественная жизнь проходила на моих глазах, и она была настолько естественной для Нины, исходила от всей ее открытой души, так и нужно жить: к людям со все душой, и они будут к вам так же относиться. Знаете, в советских фильмах были подобные героини, лучший пример это Наталья Гундарева. Смотрел фильмы с ее участием – «Одиноким предоставляется общежитие», «Вас ожидает гражданка Никанорова», – и вспоминал Нину. Обаятельная, красивая, но в то же время и решительная, умеющая постоять за себя и коллектив. Ниже ее краткие воспоминания.

Юный возраст Нины Недоспасовой

Наша одноклассница Нина Недоспасова чуть постарше, презентуют, судя по всему, редчайшую марку французского (?) вина урожая 1900 года

«У меня дочь и сын, 3 внука, мужа похоронила в 2016 году, работаю, я в ГИП – главный инженер проектов улиц, дорог, месторождений, одним словом закончила строительный, куда поехала за Витей Рогожиным. Витю Рогожина похоронили 22 октября 2022 года, он жил в Питере последние 3 года, с ним мы связь держали до последнего. Женю Бубнова помнишь? Он тоже в одноклассниках – у меня в друзьях. Вчера узнала, что нет уже с нами Володьки Едыкина, Лени Ургачева…»

Верхний ряд слева направо Таня Голованова и Люда Гусева, нижний ряд слева направо Володя Гомзов, Валя Павлова и Таня Голованова, Гера Абакумов

Нина и Гера, два наших музыканта. Даже не подозревал, что Гера еще и гитарой владеет. Какой молодец!

Лена Павлова

Лена Павлова из тех учеников, кто с первого до десятого класса учились только в средней школе № 10. Тихая, скромная, всегда приветливая девочка, тем она и запомнилась мне из нашего 10 «б» класса. Родилась, училась, работала – всю жизнь прожила в Ишимбае, моем родном городе нефтяников. Ходила по тем же улицам в школу и из школы, играла в тех же парках и скверах, дышала тем же воздухом, который, правда, иногда дул к нам со стороны Салавата, кто знает, тот конечно понимает, о чем речь. Лена сохранила память о школе навсегда, не забывала приходить на школьные вечера встречи, в отличие от многих нас, которые разбрелись по белу свету.

Октябрята – дружные ребята. На снимке несколько знакомых юных лиц, которые все же узнаются, несмотря на прошедшие годы. В верхнем ряду крайняя справа Люда Гладилина, в среднем вторая справа Оля Басманова, в нижнем – крайний слева Венер Шамсутдинов, рядом с ним Лена Павлова

На снимке – на первой парте Леночка Павлова, остальные первоклашки – не столь различимы в кадре

Лена пишет стихи в память о школе. Ниже стихотворение, посвященное урокам литературы, которые проводила для нас Юлия Алексеевна Валеева. Действительно, глубоким знания русского языка и литературы мы во многом обязаны этому прекрасному учителю.

Тихо в литературном классе

Шепчутся тетрадные листки.

Пишут сочинение за партами

Уж взрослые ученики.

А тема не простая,

И трудно нам понять,

Как Люба Яровая

Стала воевать.

Как помогала Шванде,

Про встречу мужа в банде,

О том, что он подлюга,

Как в степи метель-вьюга.

Но большинство из всех

Над Яровою берут верх.

Пишут про Корчагина,

Про мужество его.

И всякий знает «рыжий»,

Как Павка воевал,

Ведь про него Островский

Книжку написал.

И знают все ребята,

Что был он всем хорош.

На Павлика Корчагина

Равняйся молодежь!

«Школа. Сегодня был вечер встречи. Сегодня моей школе № 10 исполнилось сорок лет. Озоряю взглядом фойе вокруг, ощущаю современные изменения, от первых дверей и по лестницам. В коридоре стенды с разными годами выпуска учеников. На фотографиях ребята со своими учителями. Все вроде бы так же, но что-то другое. Сердцем чувствуешь, что мы не такие, очень взрослые дети своих учителей. Фотографии помогали узнавать друг друга, десятки лет меняют нас. Сегодня повод увидеть забытое прошлое. Нельзя забывать, то что из жизни вычеркнуть невозможно. Школа дала нам основу жизни, единоначалие. Школа это исток знаний для большой реки, школы жизни. Уроки математики помогли учиться дальше и пригодились в профессии. Урок ботаники – видеть красоту природы, мир вокруг нас. Может, поэтому нас тянет в огород из душного города. Литература помогла видеть чувства и излагать письмом. Даже писали сочинения в стихах.

Да, мы были такими. И учила нас этому школа. Знания давали нам уверенность в завтрашнем дне, соревноваться в работе и не бояться быть первыми. Очень жаль, что мало приходят в школу те, кто умел брать знания, и стесняются быть благодарными за то, что имеют. Спасибо тебе, школа. Тебе уже сорок лет. По восточной мудрости это подростковый возраст. До зрелости, в шестьдесят, еще много учеников предстоит научить жизни. В те времена мы, бывшие комсомольцы, были энтузиастами, патриотами своей чести.

На снимке ребята уже постарше, выход на природу. Девочки в платках и шапочках, мальчики в фуражках. Узнаю Витю Рогожина и Нурию Хакимову, они неподалеку от учителя. Еще – Вера Милехина, Оля Басманова, Лена Павлова, Люда Гладилина

Лена Павлова и Тамара Окользина

Немного о себе. После школы пошла работать в парикмахерскую. Начинала с маникюрщицы, затем мужским мастером. Первые места на городских конкурсах, пятое – на республиканском. На вечернем окончила техникум по экономике. В Перестройку в своей парикмахерской ИП № 1 стала универсалом. Всего обучила профессии 34 ученика. В Бытовом обслуживании была секретарем комсомольской организации управления. У меня трое детей, трое внуков. От аллергии от парфюмерии переехала в Мелеузовский район, село Воскресенское.

Слева направо Лена Павлова, Вера Милехина, Люда Гладилина и неизвестный мужчина, по-видимому, не посторонний для присутствующих

Люблю родной город. Это стихотворение написано сотрудницей ИП № 1 Кобзарь Еленой Аркадьевной 30.10.2010».

Ишимбай

На берегу великой Агидели

Среди лесов уральских, трелей,

Звучал мелодии курай.

И народился Ишимбай.

Родился город, родились мы,

Внедрив трудом свои мечты.

Мечтал целенаправленный народ

Упорным движением вперед.

В военную страду

Помощник братскому Баку,

Всегда он молодой,

Возрожденный нефтестрой.

Нефтяною техникой

И славой молодой

Покоряет мир

Сегодня город мой.

Твоя история судьбы

Вошла в историю страны.

Башкирский край

Возвысил Ишимбай.

Над необъятной Агиделью

Со светлой, чистою душой,

Преображайся, Ишимбай,

Собирая Курултай.

Оля Фейлер

Был в одних пенатах с Олей с детского сада № 3, потом, соответственно, восьмая и десятая школы. Всегда лучшая ученица в классе, круглая отличница. Не припомню, чтобы Оля приходила на урок не подготовленной. Устные предметы она излагала у доски лучше всех в классе, никакого сомнения. Я всегда удивлялся ее бесконечной памяти, не было случая чтобы она неправильно назвала дату по истории, не знала подробностей о том или ином месте на земной поверхности на уроке географии. А иностранный язык, немецкий, здесь вопросов не могло быть в принципе, догадываюсь, что это Muttersprache. Я же с немецким в школе находился в нейтральных отношениях.

В пятом классе, когда начались занятия по иностранному, я почему-то не сразу в него въехал, то есть не понимал, что там нужно в принципе учить. Постепенно дошло, что нужно просто выполнять упражнения в учебнике, что я в дальнейшем и делал попросту механически. Потому после переезда в Германию учить язык фактически пришлось заново, хотя безусловно основы были все-таки заложены уже в школе. Плохо лишь то, что в школе не учили разговорному немецкому, мы не смотрели мультиков и фильмов на немецком языке. Знание грамматики и чтение очень мало для полноценного освоения языка. Сейчас это ясно, но от этого понимания не легче. После пятнадцати лет проживания в Германии свободного немецкого разговора в общении так и не появилось, к моему большому стыду.

Наша одноклассница Оля Фейлер. На центральном снимке Нина Недоспасова

Оля Фейлер, восьмой класс

Но мы отвлеклись. Оля прекрасно успевала и по математике, и по русскому языку с литературой. По изложениям и сочинениям, в основном, пятерки, Сакина Халиулловна часто хвалила ее сочинения, читала выдержки из них в классе. Насколько помню, у Оли хорошо получались тематические сочинения, образы героев классических литературных произведений. А это означает, что Оля много читала классики и не просто читала, а могла анализировать, обобщать, глубоко понимать прочитанное. Исключительно стабильный, очень высокий уровень успеваемости. А ведь еще была музыкальная школа по классу фортепьяно, целых семь лет напряженной учебы музыке. Знаю пробемы на этом пути не понаслышке, дочь Даша закончила музыкальное училище по тому же классическому фортепьяно. То есть несколько вечеров в неделю Оля тратила на походы во Дворец культуры имени Кирова, а это центр города, совсем не Новостройка.

После окончания десятой школы Оля поступила в Башкирский государственный университет в Уфе на факультет иностранных языков. После окончания БГУ вернулась в родной город и начала работать учителем в средней школе № 1 Ишимбая, а вскорости – в филиале Уфимского авиационного института (УАИ). Кстати, этот филиал открылся в здании бывшей восьмой школы, в которой все мы учились по восьмой класс включительно! То есть школа продержалась после нашего выпуска в 1973 году еще не более шести-семи лет, потом закрылась, вероятно, по причине недостаточного количества учащихся из окружающего района Новостройка. Конечно, здесь частный сектор, многоквартирных домов практически нет. Пик послевоенной рождаемости прошел, учиться в восьмилетней школе № 8 оказалось некому. Аналогичная участь постигла, к сожалению, и среднюю школу № 10, которая продержалась заметно дольше, но сменила профиль и ыла преобразована в башкирскую гимназию в начале десятых годов третьего тысячелетия. Как не обидно этот факт осознавать, но школ, которые мы в свое время закончили, больше в природе не существует. Осталась только наша память о том времени, замечательных педагогах, учителях, одноклассниках. Так попытаемся извлечь из теперешнего небытия память о тех годах и зафиксировать ее на бумаге.

Опять отвлеклись. И вот судьбе угодно было сложиться так, что Оля не задержалась в филиале УАИ, а отправилась в Магнитогорск, где жила последующие годы, создала семью и сделала карьеру в органах милиции. Потом умер муж, Оля вышла на пенсию, и сегодня она летнее время проводит в родительском доме на той же Новостройке в городе Ишимбае, где на каникулах встречает из Москвы детей, внуков и внучек.

А ниже воспоминания самой Ольги, которые она прислала несколько позже, тем радостнее и приятнее их получить и успеть разместить в готовящейся к изданию этой книге:

«Здравствуй, Володя. Сразу хочу извиниться, за то, что не сдержала обещания, вовремя не написала. Так сложились обстоятельства. Когда Альфия переслала мне книгу, прочла ее на одном дыхании. Конечно, сразу нахлынули воспоминания. Твоя книга помогла вернуться в то прекрасное время – наше детство и юность. Узнала что-то новое, иногда даже неожиданное, о тебе и одноклассниках. Спасибо тебе за это .

Годы учебы в школе № 8 сохранились в памяти очень хорошо. С теплотой и глубоким уважением вспоминаю всех наших добрых, мудрых, учителей, ставших за это время родными: Сакину Халилулловну Халлулову, Анну Афанасьевну Власову, Валентину Васильевну Зайцеву, Александра Ивановича Казаретина, Владимира Карловича Дейса, Павла Ивановича Воробьева и других. Мы, ученики, были им небезразличны. За каждого из нас у них искренне болела душа. Так мне казалось. Да и атмосфера в школе была комфортной, какой-то домашней. Это, конечно, мое субъективное восприятие.

В школу № 10 мы пришли уже повзрослевшими. Несомненно, было волнение: все-таки другие учителя, новый класс. Но ребята нас приняли хорошо. Со многими быстро подружились. Конечно, общались, в основном, с девочками. На переменах что-то обсуждали, много шутили и смеялись. Мальчики были вежливые, воспитанные, веселые и почти все очень эрудированные. В общем, вспоминаю наш класс с теплотой и любовью. Жаль только, что девочки и мальчики мало общались. После окончания школы долгое время поддерживали отношения с Валей Павловой, Ниной Недоспасовой, Галей Марченко, Нурией Хакимовой (с ней мы поехали поступать в БГУ). Однажды, когда приезжала на каникулы, встретила Лену Павлову, Рамиля Гумерова. Почему-то больше ни с кем судьба не свела, к сожалению.

Многие события тех двух лет (9 и 10 классы) стерлись из памяти, видимо, на фоне стресса: тогда тяжело болела мама. 9-10 классы – самые ответственные, а у меня еще музыкальная по классу фортепиано, которую успешно закончила одновременно с окончанием 10 класса. Тоже были выпускные экзамены. Сейчас думаю, как же я справилась? 29 декабря 1974 года у нас в школе был Новогодний бал, на котором мне не довелось побывать. Этим вечером ушла из жизни мама.

Хотела еще упомянуть о ситуации, аналогичной той, что описала Галя Марченко. Мне Фаянур Гималетдиновна тоже сказала как-то, что я спекулирую болезнью матери. Это было очень больно.

Но, несмотря ни на что, школьные выпускные и вступительные экзамены в Башкирский государственный унивеиситет были успешно сданы. Всегда с благодарностью вспоминаю наших прекрасных учителей русского языка и литературы – учителей от Бога – Сакину Халилулловну Халиуллову и Юлию Алексеевну Валееву. Благодаря знаниям, которые они дали, я отлично сдала экзамены и поступила в университет, хотя конкурс на наш факультет – факультет романо-германской филологии – был высокий.

Быстро пролетели трудные, но интересные студенческие годы. В университете мне тоже повезло с преподавателями. Это были настоящие профессионалы. Во время учебы несколько раз побывала в ГДР: на практике и в составе интернационального студенческого строительного отряда в качестве переводчика. Это были прекрасные годы, подарившие мне встречи с интересными людьми, настоящими друзьями, со многими из которых общаюсь до сих пор.

После окончания университета приехала по распределению в Ишимбай. Как ты уже упомянул, работала в школе № 1. Вела немецкий, английский, историю, а еще преподавала немецкий язык на вечернем факультете филиала УАИ. А потом – замужество, переезд в Магнитогорск, рождение детей. У меня прекрасные дети: дочь и сын. Они получили юридическое образование, живут в Москве. У меня три внучки и внук. Старшая внучка – в выпускном классе, ей уже 17лет!!! А младшей только 3.

После приезда в Магнитогорск найти работу по специальности не удалось. Пошла на службу в органы МВД, одновременно получила второе высшее образование -юридическое. Занималась исследованием наркотических средств и психотропных веществ в экспертно-криминалистическом отделе. Ушла в отставку с должности начальника отделения специальных исследований в звании майора.

В 2013 году ушел из жизни муж Володя. Я теперь живу периодически в Магнитогорске, Москве (там живут дети) и Ишимбае, в родительском доме, куда летом приезжают дети и внуки.

Володя, благодарю тебя от всей души за твой труд, за то, что ты приоткрыл нашим детям и внукам странички счастливой юности, того времени, что зовется школьные годы, а также помог узнать, как сложилась судьба некоторых наших одноклассников.

С любовью вспоминая о наших учителях и одноклассниках, надеюсь на скорую встречу».

Валя Павлова

Самая спортивная из наших девочек, врожденная координация движений с раннего детства. Думаю, если бы Валя вдруг посвятила себя спорту, она бы достигла немалых успехов. В частности, в легкой атлетике, да, думаю, и в любых спортивных играх. Врожденный талант к спортивной гармонии, такое не выработаешь тренировками, координация или есть, или её нет. Да, по-видимому, что-то можно улучшить интенсивными тренировками, но такое совершенство никакими тренировками не достижимо. Когда Валя бежала дистанцию на уроке физкультуры, это было настоящее зрелище. То, что она бегала быстрее всех девочек и многих мальчиков из класса, это одна сторона дела. А вот еще как она это выполняла, с каким изяществом и непринужденностью!

Мы жили в одном районе, учились вместе в одном классе, часто играли в общие игры. Например, в сквере за кинотеаторм «Спутник», среди зарослей акации играли в казаки-разбойники, палочку-выручалочку, вышибалы, штандер. Были такие игры, и они требовали немалой ловкости, скорости и точности движений. Делились на две команды, потом требовалось кого-то догнать или, наоборот, ускользнуть. Побеждала та команда, котрая была расторопнее соперника. И если за твою команду выступала Валя, это уже был серьезнейший аргумент за итоговую победу. Догнать Валю в перелесках парка за «Спутником» не представлялось возможным. Я сам вспоминаю, что тоже бегал нормально, но за ней угнаться не мог. Уворачивалась, мгновенно изменяла направление движения, ускользала буквально из рук, чудо какое-то!

И училась Валя всегда хорошо, школу закончила на четверки-пятерки. А выбрала профессию, не связанную со спортом. Об этом я узнал случайно, побывав, так сказать, в ее руках в буквальном смысле этого слова. После второго или третьего курса института на летних каникулах я по приезду в Ишимбай попросил отца устроить меня к себе на работу, чтобы появились какие-то дополнительные деньги. В УТТ, где работал отец, в это время строили ангары для цехов, и меня приняли вспомогательным рабочим. Что-то мы там делали в глубоком котловане, недавно вырытом экскаватором. Начали бетонировать дно. В котлован въезжал огромный КрАЗ с бетоном и сгружал его, а мы потом разравнивали огромную жидкую кучу по дну. И однажды кузов начал подниматься, жидкий бетон пошел вниз, но вдруг заклинило заднюю крышку или как она называется, та, которая отклоняется и пропускает бетон с кузова наружу. Я с чего-то решил помочь крышке, подошел и дернул её, пытаясь сдвинуть с места. А она вдруг сдвинулась, резко пошла вниз и потащила за собой ладонь левой руки. Я руку отдернул, но не успел отдернуть до конца. В результате половину первой фаланги указательного пальца левой руки срезало подчистую о нижний край дна кузова «КрАЗа». Смотрю на палец, боли не чувствую, крови как будто нет, а ноготь отсутствует. Присматриваюсь, и палец как будто короче стал примерно на сантиметр, ушла в никуда крайняя фаланга. Ничего не понимаю, не врубаюсь в ситуацию, что же вообще произошло. Потом, через минуты, кровь появилась, стал ощущать боль и вообще пришел в себя, осознал произошедшее. В том смысле, что повезло, лишь кончиком пальца отделался. А могло и все пальцы левой руки, как бритвой срезать, вот тогда бы действительно появились проблемы. По-видимому, врожденная реакция спасла, спасибо родителям и прекрасному учителю физкультуры в восьмой школе Владимиру Карловичу, который нас здорово тренировал и верил в меня, выставляя на городских соревнованиях за сборную школы по разным видам спорта. В общем, чудом успел отдернуть руку, пусть и не полностью.

Но это ладно, к слову пришлось. Главное, что привезли меня на скорой в хирургическую больницу, а в операционной вместе с врачом-хирургом находится Валя Павлова! Ассистирует ему во время операции по зашиванию моего кровоточащего пальца. Так органично смотрелась тогда Валя, в белом халате, хирургических перчатках, такие точные движения – вот вам и врожденная координация движений, о чем говорил выше. Отпустили меня домой сразу после операции, и больше Валю не видел, хотя несколько раз приходил на перевязку в хирургическую больницу. По-видимому, попадал на другую смену и другую медицинскую сестру. Уже гораздо позднее я узнал, что Валя так и осталась работать в медицине. В конце-концов возглавила лабораторию медицинских анализов и проработала на этой руководящей должности долгое время. Вот так сложилась судьба у нашей Вали Павловой, не спортивная, а гораздо более весомая, посвященная восстановлению здоровья людей.

Поэзия в моем детстве

Поэзию нельзя не любить, но вот понимать дано далеко не каждому. Сказано как будто второпях, слишком категорично, прямолиниейно, в итоге попросту неубедительно. Что там понимать в поэзии, если написано, например, у Пушкина «Зима!.. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь; его лошадка, снег почуя, плетется рысью как-нибудь..» или Есенина «… я по-прежнему такой же нежный и мечтаю только лишь о том, чтоб скорее от тоски мятежной воротиться в низенький наш дом…», куда уж яснее и понятнее. Да, спорить сложно да и не нужно, поэзия конечно понятна всякому, остановимся на этом уточненном варианте. Для меня же лично поэзия в жизни началась с «Евгения Онегина». Да, именно с романа в стихах Александра Сергеевича. По утверждению матери я рассказывал всего «Евгения Онегина» наизусть еще в дошкольном возрасте. Была книжка с отдельным изданием романа, которую я мусолил круглые сутки, вот невзначай и выучил. То, что помнил наизусть длинные отрывки и рассказывал родственникам и на детских утренниках, встав на стул, это, кажется, помню, но чтоб целиком наизусть целую книжку, это уж вряд ли. Но видно что-то от великой Пушкинской поэзии в сознании все-таки отложилось, если в первом классе сам начал писать свои собственные стихи. Записывал в тонкую тетрадку рифмованные строчки, запомнилось, что писал, в основном, басни, во какое дело! Понятно, дедушка Крылов был на слуху, «Стрекоза и Муровей», «Мартышка и очки», вот, видимо, в подражательной манере и пошла рифмовка слов. Но ведь в конце басни должна быть мораль, это я понимал и всегда последние одно-два четверостишия, как говорится, резюмировал вышеизложенное. Ничего из той давней писанины, естественно, не сохранилось, однако во втором классе наша учительница Анна Георгиевна узнала, по-видимому, от матери о моих поэтических опытах и записала меня на участие в слете юных поэтов города Ишимбая, который проходил ежегодно во Дворце культуры имени Кирова. Написал я какие-то стихи по этому случаю, и мама повела меня во Дворец.

Вот первое поэтическое соревнование мне почему-то уже запомнилось хорошо, видимо, действительно все было тогда необычно, вот и врезалось в память. Помню, смотрю на сцену сзади, из-за кулис. Стоим с матерью, вокруг другие дети, участники конкурса, все намного старше меня, главное, никого больше из родителей, только я один с матерью. Выходят по очереди на сцену, в основном, конечно, девочки, правда, мальчик, кажется, был еще один или, может, два, – и рассказывают парочку стихотворений собственного сочинения. Это 1965 или 1966 годы, вот какие интересные поэтические конкурсы проводились в городе Ишимбай в те давние советские времена. Осторожно выглядываю из-за кулис в зал, а там чернота, никого не видно, мало освещения, только сцена вся в свету. Лишь в первом ряду сидят несколько дядей и тетей, это жюри, как потом объяснила мне мама, они оценивают, кто лучше или хуже читал свои стихи.

Долго все тянулось, много участников детей было, я уж и уставать начал, конца края не видно выступлениям. Но вдруг раз и меня зовут на сцену. Я ничего не пойму, головой верчу туда-сюда, мама говорит, иди, не бойся. Я топ-топ, выхожу на центр сцены, там микрофон на железной стойке, а он высоко, чуть не над головой. Мне тетя поправила пониже, чтоб перед лицом был. А вот как я читал стихи, как отрезало из памяти. Потом уже мать рассказывала. Мол, я смело вышел к микрофону, увидел, что микрофон высоко, оглянулся на тетю за кулисами, она вышла, поправила. Я таким четким голосом, смело, безо всякого смущения объявил название стихотворения, потом рассказал его, объявил второе, опять отбарабанил и тут же ушел за кулисы. Мама говорила потом, что я декларировал со сцены отрывистым голосом – бум-бум-бум, потом в зале хлопали и смеялись, вот ведь какой смелый мальчик. В общем, объявили в конце, что я занял второе место, а почетную грамоту уже в школу прислали, черз недельку. Почему-то запомнил, что первое присудили девочке за стихотворение о Пушкине, что-то там было про Черную речку, то есть дуэль. Предполагаю, что вторых и третих мест было несколько, я занял одно из них.

В меня в школе вцепились, кажется, заводилой была наша школьная библиотекарша, и отправляли меня на конкурс юных поэтов еще несколько раз, каждый год, класса до пятого или шестого. И всегда почему-то занимал вторые места в этом конкурсе, ни разу первого или третьего, или никакого. Дело закончилось неожиданно. Немного повзрослев, я однажды, после того как мне сказали, что конкурс будет через одну-две недели, так и не смог сочинить новое стихотворение для выступления на конкурсе. Как ни напрягался, так ничего и не получилось. И ведь запомнилось, что камнем преткновения стала невинная игрушка, небольшой пластмассовый олень, который стоял на комоде. Что-то сочинял про него, этого бедного олененка, но так и не выдюжил на этот раз. И вынужден был отказаться на этот раз от участия в очередном поэтическом конкурсе, как меня не уговаривали в школе. Уже гораздо позднее, став взрослым, я придумал даже стихотворение про тот давний творческий затык:

Когда мальчишкой был, я верил,

Что в мире можно всё объять.

И горизонты были рядом –

До них до всех рукой подать.

Скользил по жизненному морю

В прекрасной лодочке своей.

Вокруг сиянием объята

Царила сказка детских дней.

И в изумлении восторга

Пытался из души излить

Каких-то строчек хороводы

И на бумагу положить.

Там были строчки про собаку,

Про развеселый месяц май,

Про руки мамы, про ракету,

Про хлеба пышный каравай.

Но я не мнил себя поэтом,

Не фанфаронился, отнюдь,

Я просто любовался жизнью,

Не проникая в жизни суть.

И вот однажды хмурый, серый,

К концу ползет осенний день.

Воображение мытарю –

Нейдет. ПЛАСТМАССОВЫЙ ОЛЕНЬ.

Не обойти два этих слова,

Весь мир заполнили собой.

Как сформулировал бы хакер –

Произошел системный сбой.

И вдруг из тех глубин сознанья,

Что где-то прячутся в ночи,

Всплывает ясно указанье –

Ты, милый, лучше помолчи!

Я проклинаю странный символ,

Хочу забыть про страшный день.

Но почему ж КО МНЕ явился

Тогда – ПЛАСТМАССОВЫЙ ОЛЕНЬ?

Он вечен, он избегнет тленья,

Он будет жить среди веков,

Проклятый зверь.И пораженье

Я потерпел в той битве слов.

И замолчал. Десятилетья

Летели поступью иной.

Но понял как-то на рассвете –

Олешек, миленький ты мой,

Ты оказался вновь со мной!

Живи, пластмассовый ты мой,

Роднее всех ты мне на свете!

Сейчас понятно, творчество не переносит насилия над собой, сознательных услий, успеть к сроку, к конкурсу, сочинить на потребу дня. Это все не то, не так и не потому. Рифмование строчек не поэзия, хотя в этом занятии ничего плохого нет, скорее, наоборот, много хорошего. Но вот что такое поэзия для меня осталось загадкой до сих пор.

Но все же те детские стихи, писавшиеся от случая к случаю к конкурсу юных поэтов, сыграли свою меркантильную роль. Как-то вдруг в шестом классе вызывают меня к директору школы, и Павел Иванович Селезнев объявляет, что городской комитет ВЛКСМ выделяет мне путевку во всероссийский пионерский лагерь «Орленок», причем с формулировкой за отличную учебу и успешное участие в городских слетах юных поэтов. Вот и думаю, интереснейшее событие в моей детской жизни произошло благодаря сочинению стихов или и без сочинительства присудили бы мне комсомольцы ту путевку? Что-то мне подсказывает, что без стихов, сочиненных конкурса для, не видать бы мне «Орленка» как своих ушей.

Спектакль по Шиллеру на немецком языке

Почти все подробности стерлись из памяти за давностью времен ушедших, но нечто все же осталось, и это оставшееся любопытно. Первый и последний опыт моего выступления на самодеятельной театральной сцене, нет, вру, был еще один, в общаге на Ленина, 3 в Димитровграде, уже гораздо позже, в послестуденческом возрасте, но все же был еще один опыт, это да.

Итак, наш преподаватель немецкого языка Ольга Ивановна уходила на пенсию в конце нашего 9-го класса, то есть в последней четверти 1973-1974 учебного года. Как пишет выше Галя Марченко, старшие классы совместными усилиями решили организовать нечто вроде утренника или даже вечернего представления по немецкой классике, литературной и музыкальной. Придумали несколько номеров, участниками которых были мы сами. Я в организаторах конечно не был, но меня почему-то взяли и пригласили в качестве исполнителя роли Фердинанда в пьесе Шиллера «Коварство и любовь». Роль Луизы играла Оля Фейлер. Интересно, что я не помнил ни поставленной пьесы (конечно, играли не полностью, лишь выборочные фрагменты), ни имени партнерши до момента, когда Галя прислала свои воспоминания о школьной жизни. Помнилось лишь, как мы целым коллективом ходили в кинотеатр «Строитель», чтобы выпросить у руководителя театральной студии костюмы для нашей постановки. Кажется, с начала переговоров были какие-то нюансы, но потом костюмы нам все же были дадены, и мы торжественно отнесли их в десятую школу. Костюмы аккуратно упакованы в коробки, чтобы не испачкать и не повредить. Насколько помню, их требовалось вернуть сразу же после нашего представления, поскольку в «Строителе» тоже готовился спектакль, где использовались эти костюмы.

А костюмы, надо сказать, были такие красочные, просто слов нет. Поначалу мы репетировали, естественно, без костюмов, в обычной школьной форме. И у меня не очень хорошо запоминался немецкий текст пьесы. Учительница говорила, что не нужно зубрить, постепенно все само запомнится. Так и получилось. Долго на репетициях я читал роль по написанному листу бумаги, но в какой-то момент вдруг немецкие слова и фразы улеглись в памяти надежно и уже сами выскакивали на язык в нужный момент по ходу пьесы. По-моему, роль получалась у меня не очень убедительно, и учительница показывала сама, как нужно произносить фразы, с каким выражением и как громко. Но в конце репетиций что-то начало получаться, а когда надели на себя костюмы, тогда вообще пошло все отлично. Помню ощущение, что одетый костюм как будто создал некий защитный барьер между мной и зрителями. Меня это успокаивало на сцене, как будто я говорю откуда-то из укрытия, не под пристальными взглядами толпы зрителей.

С каким успехом прошло мероприятие или был ли вообще успех у зрителей, этого не помню. Вспоминается лишь облегчение, с которым торопливо стаскивал с себя довольно громоздкий и неуклюжий театральный костюм, кажется, жарковато в нем было выступать.

Немецкий язык, что было особенного на уроках, вот это почему-то напрочь выветрилось из памяти. Отложилось лишь, что, в основном, мы учились писать и читать. Маловато было пересказов или в принципе разговорной речи. Выполняли упражнения по учебнику, а, если дело доходило до пересказов, то это происходило в индивидуальном порядке и не часто. Диалоги, кажется, были на уроках, но довольно простые. Тем не менее, когда в возрасте хорошей зрелости я уехал работать в Германию по контракту, немецкий у меня был явно не нулевой. Хотя работа, особенно поначалу, требовала знания английского, постепенно всплывал в памяти и немецкий язык. Полгода ходил на языковые курсы, остальное довершила практика общения в немецкой среде. Когда дошло дело до получения постоянного вида на жительство, там необходимым условием было сдача языкового экзамена уровня В1. Пришлось готовиться целенаправленно по программе экзамена. Ушло чуть больше месяца, и я почувствовал, что должен сдать. Так и случилось, но в разделе восприятия речи на слух случались неточности, которые привели к снижению набранных за экзамен баллов. Но не критично, экзамен был сдан успешно. А вот дальнейший прогресс по немецкому языку под вопросом. Это уровни В2 и С1. Сомнительно, что подтянусь до них. И причина, нет особого стимула прогрессировать. Текущего знания языка достаточно с лихвой для обыденной жизни в Германии, все понимаю и поддерживаю разговор в бытовом общении. А более сложная монологичная немецкая речь, получается, не особо и требуется в обычной жизни.

Вот так уроки немецкого языка в восьмой и десятой школах пригодились в последующей жизни буквально в прямом смысле. В восьмой школе вела немецкий у нас Галина Васильевна Журавель, прямо с пятого по восьмой классы. Ведь целых четыре года, а опять же как мало осталось в памяти обстоятельств тех уроков. Но опять же, мало запомнились обстоятельства уроков, зато сам немецкий очень даже в жизни пригодился. А раз не особо запомнились уроки немецкого, значит, все на них было нормально и укладывалось в хорошую норму преподавания со стороны учителей.

Прервавшаяся дружба

Как уже писал выше, лучшим, а, пожалуй, и единственным в начальных классах восьмой школы другом был для меня Володя Едыкин. Переход из десятой в восьмую школу во втором полугодии первого класса, вероятно, как сейчас понимаю, дался мне не так уж и легко с моральной, эмоциональной точки зрения. К сожалению, не помню практически никаких подробностей о 1 «а» классе десятой школы, в памяти лишь ощущение радости, полноты жизни в том классе. Как долго ждал я поступления в школу, начала учебы! И вот учеба началась, все шло хорошо, просто замечательно, мы решили не переходить во второй класс, как настаивала сделать Надежда Федоровна, моя первая учительница, остались в своем родном 1 «а», чтобы продолжить учебу среди уже знакомых одноклассников. Но вмешиваются семейные обстоятельства, переезд в другой городской район, и случается вынужденный переход в другую школу, на этот раз в 1 «б» класс восьмой школы. Полностью поменялся коллектив класса, не говоря уж об учительнице. С учительницей опять повезло, а вот с классом возникли вполне естественные нюансы, о чем писал выше.

Как-то сразу сдружились с тезкой, с котором были знакомы еще с детского садика № 3. В этот садик ходило, как выяснилось, еще много мальчишек и девчонок из нового для меня класса. Что было вполне естественно, так как садик находился практически напротив школы, то есть коллектив клааса целиком из одного городского района, а именно Новостройки. Почему такое название района, это вопрос на засыпку. Вероятно, название прилепилось с прошлых послевоенных времен, когда здесь началась застройка, появились новые дома, отсюда и название Новостройка, которое приклеилось навсегда. И сегодня спроси горожанина, ты откуда, если ответит с Новостройки, всем понятно, о каком районе речь. Хотя новых домов и новых районов в Ишимбае появилось приличное количество, никто больше не претендует на это старое название района вокруг улицы Горького на севере Ишимбая.

С Володей ходили друг к другу в гости, но чаще почему-то случалось, что бывал у него я. Хотя вспоминаются игры и у нас дома. Это в войну играли, в военных летчиков, как на самолете летали в небесах на боевом задании и сбивали немецкие «мессеры» и «юнкерсы». Дома стоял стол с пузатыми резными темно-коричневыми ножками, залезали под него, брали в руки плечики из шкафа и воображали, что мы в кабине летящего истребителя. Справа на хвосте враг, сходу делаем мертвую петлю, освобождаемся от преследователей, заходим на него сверху и метким огнем подбиваем немецкие самолеты. Вся эта воздушная битва проходит с нашими подробными комментариями, чтобы было понятно, как, какими средствами достигается победа в воздушном бою. Мы уже знали трижды Героев Советского Союза Покрышкина и Кожедуба, сколько вражеских самолетов они сбили, какие приемы воздушного боя использовали – горка, бочка, пике, таран. Вот какие военные игры были у нас с Володей во втором-третьем классах начальной школы.

Еще играли часто в шахматы. Меня игре научил отец, как также и его отец Володю. Поначалу играли на равных, однако, через некоторое время мое преимущество стало подавляющим и играть в шахматы стали значительно меньше.

У Володи мама была учительницей, она преподавала у нас историю, начиная с пятого класса. У них в доме была хорошая библиотека, которой, не сразу, но разрешили мне пользоваться. Только осторожно, чтоб не испортить читаемые книги, часто это были редкие экземпляры, красивые издания.

Ходили летом на Тайрук купаться, благо речка была от Володиного дома гораздо ближе, чем от моего. Да, в саду у Володи росло несколько яблонь, помнится, перед сараем высилась яблоня, которая называлась ранетка Санина. Очень урожайная, такие вытянутые плоды красного цвета, сладкие, рассыпчатые на вкус, каждый год множество плодов, в отличие от многих других яблонь, у которых урожайные годы всегда чередовались со скудными на урожай. Много позже я узнал, что действительно был такой самарский купец Иван Санин, который еще в конце девятнадцатого века вывел этот сорт яблок из диких ранеток. А дикие ранетки, как мы все прекрасно знаем, очень кислые на вкус, к тому же, мелкие и поэтому никому не нужные. Вот мы этими ранетками Санина и отъедалис, правда, преимущественно уже опавшими плодами, кажется, рвать с дерева нам не разрешали.

Но все это лишь позитивная преамбула того, о чем все же хочу здесь рассказать. Дальше началось нечто непонятное, тот самый негатив, по причине которого появляются эти строки. В третьем классе некоторые мальчики и девочки из нашего класса поступили в музыкальную школу, все по классу баяна. Лишь Надя Богданова еще со второго класса начала заниматься в музыкальной школе на пианино. Так вот, все остальные заделались вдруг баянистами. Мой отец немного играл на аккордеоне, в доме даже был трофейный инструмент, на котором и я периодичски пытался подбирать какие-то известные мелодии. В том числе, поступил и Володя Едыкин. А я почему-то не захотел, хотя родители и пытались меня уговорить, хотя и не очень настойчиво. Куда-то ходить по вечерам, через весь город тащиться во Дворец культуры, даже зимой, по темноте и в любую погоду. Как-то не захотелось мне изучать музыку, тем более, почему-то на баяне, который совсем мне не нравился как музыкальный инструмент. Какие-то кнопочки, на которые правильно жать, чтоб получилась музыка. Так я отстал от наиболее передовых одноклассников, которые постепенно больше сдружились и, не то чтобы совсем откололись от всего коллектива класса, но все же были как бы уже чуть в стороне, пусть не физически, а больше на духовном плане.

Еще летние пионерские лагеря, в которые некоторые родители сдавали своих чад сразу на все лето, то есть на три смены подряд. Сбагрил с глаз долой и занимайся своими делами все лето, а за детьми там, в лагере посмотрят, накормят, напоят, в игры поиграют, здоровья наберутся на свежем воздухе. Все так, в лагерях многим очень нравилось, но совсем не мне. У меня было два опыта пребывания в пионерских лагерях, сначала после второго класса в лагере «Искорка», потом, уже после пятого – в лагере «Орленок». И в первом, и во втором не продержался я больше двух недель, до первого родительского дня. А там просил родителей забрать меня до срока, поскольку не нравилось, когда день и ночь вокруг снуют чужие люди, все регламентировано и расписано до мельчайших деталей. Жесткий распорядок дня, по десять-двадцать человек в комнате, необходимость спать днем, так называемый тихий или мертвый час, кормежка три раза в день, да еще четвертая, полдник. Ну, куда столько жрать! Про «Искорку» помню мало, а «Орленок» как сейчас перед глазами. Так сложилось, что в наш пятый отряд попало много одноклассников, чуть ли не целиком отряд из наших мальчишек и девчонок. И, поскольку я уже был в школе председателем совета отряда 5 «б» класса, и в лагере меня избрали командиром отряда. Поэтому главными моими обязанностями стало на пионерских линейках организовывать приветствия от отряда и еще что-то делать, что скажут из совета дружины лагеря. В самом начале, на первом собрании мы долго обсуждали, какое название взять отряду, потом остановились на названии отряда – «Солнышко». Необычно звучало, когда мы на линейках хором выкрикивали это слово, когда очередь приветствия доходила до нашего отряда. Обычно звучали какие-то банальные названия типа «Гагарин» или «Кибальчиш», а тут на тебе, «Солнышко»!

С одной стороны в «Орленке» было конечно интересно. Со спортом все в порядке, даже футбольные тренировки проводились, игры между отрядами. У нас капитаном был Леня Ургачев. Вот действительно спортивный парень, человек, рожденный для спорта, а именно для футбола и хоккея. Отличная реакция, резкий, мощный спурт, на первых двух-трех метрах он уже отрывался от тебя чуть не на метр. А сколько голов назабивал Леня, как точно бил по воротам, лучший наш центрофорвард, центральный нападающий! И, конечно, музыкальная школа, игра на все том же баяне. А в «Орленке» Леня начал нас, желающих, тренировать футбольным премудростям. Помню, отрабатывали удар головой в падении. Партнер подбрасывает невысоко мяч, а ты ныряешь вперед, дотягиваешь до мяча и лбом бьешь его что было силы. Травка мягкая, падать не больно, тем более на руки. Даже наша вожатая, кажется, Таня заинтересовалась происходящим, подбрасывала мяч, когда Леня показывал, как нужно бить. Ну и вот, оказывается, Лени Ургачева уже давным-давно нет с нами. Чуть не сразу после школы что-то произошло, то ли несчастный случай, то ли болезнь, но Леня очень рано ушел. Как жаль, очень неординарная личность, веселый, разносторнний парень, память о нем осталась навсегда.

И вожатая хорошо помнится. Таня училась в Стерлитамакском педагогическом институте, на каникулах подрабатывала вожатой в пионерских лагерях. Добрая эрудированная девушка, которая придумывала нам разные игры, забавные и необычные. Однажды организовала литературный конкурс на тему новых приключений Мюнхаузена. Придумать короткую историю про Мюнхаузена за час, записать на тетрадной странице, а она оценит, у кого вышло лучше. Я написал о том, как барон каким-то хитрым образом попал на Луну, а потом оказалось, что он вовсе не на Луне, а уже на Земле, причем я толком не смог объяснить, как он оказался одновременно сразу в двух местах, на разных планетах. Кажется, разделил первое место с моим соседом по парте Колей Жиляевым, котрый тоже придумал нечто необычное про того же неординарного барона.

Да, в лагере временами было интерсено, но все равно скучно без дома, брата, книжек, привычных игр. И я отпросился у вожатой и уехал домой с родителями в наступивший родительский день. А Володя Едыкин остался и пробыл там все три смены. Вернулся лишь в конце августа, перед самой школой. Возможно, он приезжал между сменами, но я не виделся с ним все лето.

И вот увиделись, и он говорит, что обнаружил у себя хорошие способности к шейку. Кто не знает, это такой быстрый танец, пришедший в шестидесятых на смену твисту. И говорит эту сентенцию таким странным тоном, что я не могу понять, в чем дело, не улавливаю подспудного смысла его слов. Кажется, что-то в том плане, что у тебя никогда так танцевать не получится, и вообще, ты какой-то не такой, отсталый, не модный, не тебе со мной дружить. И все, дружеские отношения закончились, Володя взял и ушел в сторону. Я конечно не подал виду, навязываться не стал, но обида осталась, даже сработал тот случай на формирование моего комплекса неполноценности. Что со мной не так, если меня так прямо посылают подальше, и не кто-нибудь, а лучший друг. Потом, через несколько месяцев у Володи умирает отец, и он до похорон живет у нас, ночует. Очень расстроенный, совсем уже без того непонятного апломба отчуждения, день-другой общались с ним нормально, почти как прежде. Но потом он ушел к себе домой, а дружба так больше и не возобновилась.

В более поздние времена, прочитав много книг, набравшись кое-какого жизненного опыта, я неоднократно возвращался к той давней ситуации. Обида, но, главное, непонимание, чем заслужил такого резкого изменения отношения к себе. С обычной, общечеловеческой точки зрения все это, конечно, труднообъяснимо. Как это может быть в детстве, сегодня дружить, а завтра безо всякого конкретного повода взять и самому разорвать дружбу? Но с возрастом немного познав самого себя, я, в конце-концов, пришел к выводу, что Володя имел основания охладеть к дружбе со мной из-за моих черт характера. Надвигался переходный возраст, и начали меняться отношения между вчерашними детьми из-за меняющейся собственной самооценки. На горизонте начали маячить девочки, умение общаться приобретало особенное значение. И пионерский лагерь подвигал на установление более тесного общения, к которому я, похоже, не особо склонен и оказался не готов. Не склонен открывать душу нараспашку не только встречному-поперечному, но и близким знакомым, и кому это может понравиться? Вот и, следуя инстинктивно внутреннему чувству, один мальчик посчитал, что другие друзья-приятели более соответствуют его обновившемуся мироощущению.

Сегодня Володи Едыкина уже нет с нами. Что было, то быльем поросло. Пусть земля будет ему пухом. Во всех бедах, лишениях, жизненных неудобствах, виноваты только мы сами. Из этого надо всегда исходить и не бояться признавать свои особенности характера, тем более, совершенные ошибки в отношении других людей. Нужно встать на точку зрения другого человека и взглянуть на себя со стороны. Это сложно, кто спорит, но только так возможно некое подобие объективности в оценке той или иной жизненной ситуации.

Спортивная и музыкальная карьера Пети Кустодынчева

Петя мой одноклассник в восьмой школе с самого первого класса. Ничего не знаю про его родителей, его старший брат Степа любил меня и всегда, встретив на улице, кричал мне – Вовка! Он был добродушным увальнем, ходил по улицам, иногда смеялся чему-то своему. Степа и его две сестры были не от мира сего, а вот Петя учился в восьмой школе, учился не так чтобы выдающимся образом, но не отставал, и всегда чувствовалось, что он может учиться сильнее, способности на месте. Петя всегда как будто балансировал между мирами, так называемыми хулиганами и обычными детьми. Конечно, это деление очень условно, возможно, даже, что не существовало подобного деления, в общем, речь об условностях или сугубо субъективном мнении. Рассказанный выше случай противостояния во втором классе, закончившейся нашим сокрушительным поражением, примерно из той оперы, поскольку Петя явно был на стороне победивших, которых я условно называю хулиганами.

Петя лучше многих из нас играл летом в футбол и особенно зимой в хоккей с шайбой. Существовали в советские времена детские соревнования «Кожаный мяч» и «Золотая шайба», в которых Петя всегда активно участвовал, и играл за команду домоуправления № 2 города Ишимбая, в которую попал по месту жительства. Так вот, футбольная команда второго домоуправления по футболу в своей возрастной группе, за которую вместе с Петей также играл наш одноклассник Леня Ургачев, не только выиграла первенство Башкирии, но и чуть не победила в зоне России, заняв там второе место. То есть осталась всего в одном шаге от финального турнира «Кожаный мяч», а это уже всесоюзный уровень! Мы читали в местной газете о каждом проведенном матче их детской команды, и часто среди забивавших победные голы фигурировали Петя и Леня. Кто жил в те времена и был близко к детскому спорту, понимают, каково это быть на слуху в «Кожаном мяче» и «Золотой шайбе». И эти легендарные футболисты учились вместе с нами в одном классе.

Другое качество Пети это музыка. Хотя он не учился вместе с одноклассниками в музыкальной школе по классу баяна, но лучше всех из знакомых освоил гитару, подбирал и прекрасно пел песни, как дворовые, так и советскую эстраду. Вспоминаю лето, солнечный день, берег реки Белой. Пятнадцать-двадцать мальчишек сгрудилось вокруг Пети, сидевшим на возвышении. Он пел песню «Самоцветов», мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз. С каким восторгом его слушали пацаны, как пытались подражать в освоении гитары. Но до Пети было далеко. Чуть глуховатый, но очень выразительный голос, отличный слух и чувство ритма, все это сыграло свою роль в будущем.

Вспоминаю еще случай, о котором сам Петя уже забыл, когда я к нему заехал в Мелеуз в декабре 2017 года. В восьмой школе ежегодно проводились конкурсы «Красная гвоздика», организовывали их старшая пионервожатая вместе с учителями. Были разделы танцев и песен, по которым даже определялись победители. Так вот, идет песенный конкурс, прошло несколько номеров, вдруг выходят на сцену Петя Кустодынчев с гитарой и Володя Едыкин. В вестибюле второго этажа поставили длинные скамейки, на которых расселись школьники, собралась толпа, не было свободных мест, буквально яблоку некуда упасть. Дело под вечер, за окном начало темнеть. Сложившаяся обстановка имеет значение в свете дальнейших произошедших событий. И начинают ребята петь, и какую песню! Конкурс называется «Красная гвоздика», то есть подразумевается по определению, что конкурс комсомольско-пионерский с соответствующей общественной окраской. А тут ребята выдают, я ушам своим не поверил:

Тополя, тополя все в пуху.

Потерял я любовь не найду.

Потерял, потерял я девчонку свою,

Вы идите, а я погрущу.

Дворовая песня на школьном конкурсе «Красная гвоздика»! Кто позволил, кто разрешил этакое безобразие! Сказать, что присутствующие ученики-зрители были ошеломлены услышанным это значит ничего не сказать. Что творилось, когда ребята закончили петь песню! Громовые аплодисменты, топот, крики – публика буквально сходила с ума. На официальном, можно сказать, пионерско-комсомольском конкурсе исполняется дворовая песня, да еще какая, про любовь! Я потом уже подумал, как это учителя умудрились пропустить эту песню в конкурсную программу, кто-то что-то недосмотрел в суете, не иначе.

Но что было потом, вот где началось самое интересное. Никаких исполнений на бис, со сцены Петя с Володей ушли быстро, продолжалась программа конкурса. Еще кто-то что-то пел, но уже слушали вполуха после такого грандиозного успеха своих мальчишек, которые, оказывается, тоже чего-то могут. И песня своя, такие песни поют по вечерам, среди своих, в своей дворовой компании. Опять некое противостояние, на этот раз как бы в пику учителям и всему школьному официозу. Все ждут подведения итогов конкурса, ни у кого никаких сомнений, что Петя победит. И как-то все начали задавать друг другу вопросы, а зачем на сцене был Володя? Ведь Петя и сам прекрасно бы справился. Все знали, что Кустодынчев лучше всех владеет гитарой и хорошо поет. Едыкина и толком не слышно было в том дуэте, создавалось впечатление, что он просто рот открывал.

Доходит до объявления результатов. На первом месте какая-то девочка, Петя с Володей на втором месте. Как, почему, что за ерунда! И началось проявление массового недовольства. Кричали все. Неправильное решение, Петя должен был победить, он лучше всех!

И случилось невероятное. Конкурсная комиссия переменила свое решение и присудило первое место Пете с Володей. Но все же оставили первое место и той девочке, пояснив, что Петя с Володей заняли первое место в конкурсе дуэтов. Вышли из трудного положения, выкрутились, никого не обидив. Хотя, если подумать, в конкурсе дуэтов участвовал только один претендент на победу, а именно дуэт Пети с Володей. Ну, пусть так. Народ в зале немного успокоился, и довольные тем, что отстояли свое справедливое мнение, зрители разошлись по домам.

В середине 2017 года мне в интернете случайно попалась на глаза информация, что юношеская команда из Мелеуза выиграла какой-то престижный турнир. Посмотрел, кто же тренер, оказалось, Петр Кустодынчев, тут же его фото с командой. Вот это да, это же Петя, одноклассник по восьмой школе! Как я обрадовался, что у Пети все сложилось в жизни. И вот выдался случай, поездка в Ишимбай. Решил съездить в соседний город Мелеуз, повидать Петра Ивановича. У приятеля оказался его телефон, созвонились и договорились назавтра к вечеру встретиться и как раз на хоккейном стадионе, где Петя работал тренером.

Петя подъехал к стадиону на собственной машине чуть позже меня и сразу повез меня в кафе угощать. Сидим, к нам подходит женщина, оказывается, заведующая эти кафе, и так уважительно разговаривает с Петей, сама принимает заказ.

Спрашиваю, за что нам такая честь. И Петя рассказывает, что в прошлом очень долгое время подрабатывал в этом самом кафе или ресторане по вечерам, играл здесь музыку. Существовала хорошая рок-группа, ВИА, если по-советскому называть, исполняли широкий репертуар песен на самый привередливый вкус.

Так что Петя самореализовался в полной мере, сделав детские увлечения своими профессиями. А ведь все складывалось далеко не так просто в его жизни. Например, каким путем он оказался в Мелеузе? Оказывается, родители, чтобы вытащить его из дурной компании, отправили после школы к родственниками, куда-то на юг. Но он долго там не выдержал, вернулся в Ишимбай, отслужил в Армии, а потом совершил правонарушение, за что был сослан на так называемую «химию» в город Мелеуз («химия» это принудительное поселение в определенном месте). И остался в этом городе после отбытия срока. Спорт и музыка стали его путеводными маяками в жизни, вывели на правильную дорогу. Женитьба, дочь-спортсменка, все вполне сложилось.

После кафе поехали на Петин стадион. Там как раз должна начаться тренировка ребят-хоккеистов, не то чтобы ветеранов, а как раз тех игроков, победивших в том самом турнире, про который я прочитал в интернете. Познакомил Петя меня со своим старшим товарищем-тренером, показал многочисленные трофеи, завоеванные в прошлом их командами. Потом все долго переодевались в хоккейную форму. Оказывается, это сложнейшая аммуниция, которая должна быть точно подогнана по размеру игроку. Наточить коньки, подготовить клюшку – целое искусство. И потом посмотрел хоккейный матч, в котором на равных правах участвовал и Петя, даже пару голов забил, что весьма непросто среди окружающей молодежи.

А вчера прочитал, что Петр Иванович Кустодынчев, нападающий, в составе команды Сигма-К в категории Любитель 50+ в сезоне 2022/23 принимал участие в Региональном чемпионате XII Фестиваля Ночной хоккейной лиги (НХЛ) по Республике Башкортостан. Провел 12 игр, забил 4 гола и сделал одну результативную передачу. Вот вам и ветеран хоккея!

Петя Кустодынчев на хоккейном стадионе. Город Мелеуз, декабрь 2017 год

Петя Кустодынчев с коллегой-тренером

Это хоккейные трофеи, завоеванные Петей Кустодынчевым за долгие годы работы хоккейным тренером в городе Мелеуз

Несостоявшееся в жизни

Жизнь идет своим путем, и далеко не всегда в наших силах успешно прогибать под себя весьма изменчивый окружающий мир, как бы нам этого иногда не хотелось. Это не фатализм, а пришедшая, наконец, взрослость, а с ней и понимание того факта, что всё происходящее вокруг нас к лучшему, как ни парадоксально этому кому-то не кажется. Рождение и смерть, краеугольные категории нашей жизни. Чтобы родился новый человек, нужно, чтобы встретились двое, мужчина и женщина. Банальность, но как без нее, но как понять жизнь в ее развитии. После не очень вразумительного вступления начнем историю несостоявшейся встречи двух. Вернее, встреча была, не было Встречи.

Школьный новогодний бал, нарядная елка, конфетти, маскарадные костюмы – кто во что горазд. Дед Мороз и Снегурочка, веселье, гомон, радость и смех, начинаются танцы, играет приглашенный ВИА из нефтяного техникума. Мальчик не особо любит подобные шумные мероприятия, но куда деться, все одноклассники идут, и он за компанию явился под вечер в школу на праздник. В белой рубашке, черных брюках, выглаженных в стрелочку, нарядный, как никогда. Вокруг будоражащая воображение атмосфера, ну как же, девчонки-одноклассницы, оказывается, уже прекрасные молодые дамы, одна краше другой. В нарядных платьях, смеются, поглядывают по сторонам, и мальчик нет-нет да невольно глянет на их непоседливую стайку у елки, боясь даже в мыслях подумать о чем-нибудь этаком, запретном, но таком влекущем.

Топтание на месте с одноклассниками, быстрый танец, куда деть руки, они действительно мешаются, как Чуриковой-д'Арк в «Начале». В ушах мелодии «Ариэля» и «Веселых ребят», нефтяники выдают на гора свой боевой репертуар из советской эстрады. И тут объявляют медленный, да еще и белый танец. Дамы приглашают кавалеров. Мальчик тушуется, опускает глаза, в панике пытается поскорее отойти к стене спортивного зала, вдоль которой стоят скамейки, на которых уже кто-то сидит. Но не успевает сделать и шага, как понимает, что перед ним вдруг возникает белая снежинка, которая зачем-то перегораживает ему путь к такой желанной сейчас скамейке. Снежинка такая вся призрачная, легкая, воздушная. Откуда она взялась в этом суетном, душном мире? Что она делает в разношерстной толпе в упоении топающих людей?

Я приглашаю вас, говорит снежинка, и делает элегантный книксен, почти тот самый реверанс. Мальчик в отчаянии бросает взгляд на скамейку, которая стремительно тает в бесконечности окружающего пространства. За ней в никуда начинает проваливаться и окружающий мир. Все вокруг растворяется в звучащей музыке, свет притухает, во всем мире остаются только двое, мальчик и снежинка.

Откуда родилось это волшебство белого танца, что ему способствовало? Никто не знает. И как бесконечно долго продолжалось волшебное парение двух сердец в чарующей музыке небесных сфер. Чудо совместного полета, счастье ощущения красоты и полноты жизни, полная гармония всего сущего.

Но вдруг всё решительно оборвалось, музыка смолкла, танец закончился. Мальчик очнулся от волшебного оцепенения, полная растерянность овладела всем его существом. Неужели конец всему, почему, почему, почему? Он боялся взглянуть на снежинку, никакая сила не могла бы заставить его поднять глаза и взглянуть на это белое зимнее чудо. Она растворилась в окружающем шуме, растаяла, исчезла, как утренний туман в лучах восходящего солнца. Остановись, солнце, постой, не торопись на небо, мгновение, ты прекрасно, но куда же ты исчезаешь?

Опять звучит музыка нефтяников. Что это, неужели мироздание отозвалось на отчаянный зов мальчика? Как будто так. Опять медленная мелодия, другая, но какая разница, ведь это продолжение того, что было. Снежинка протягивает к нему руки, мальчик отвечает взаимностью и вновь начинает ощущать бесконечную легкость во всем теле, и отдается во власть нового танца. Но теперь магия танца иная, не такая всепоглощающая. Мальчик как будто постепенно просыпается, приходит в себя, внимательнее вглядывается в окружающее пространство, осознает свое местонахождение в нем. Два сердца по-прежнему парят над миром, но уже, как говорится, соблюдая правила уличного движения. Происходит постепенное осознание чуда. Грубая окружающая материальная реальность пытается вторгнуться в сказочный мир, реальный лишь для двоих. И ей это удается. Сказочный мир окончательно подавлен и смят напрочь. К концу второго танца мальчик уже стоит ногами на полу спортивного зала, вокруг толпа потных людей, душный воздух забивает легкие, снежинка напротив превращается в одноклассницу. Не взглянув друг на друга, мальчик и девочка расходятся по разным углам зала и расстаются надолго, но не навсегда.

Проходит несколько лет. Мальчик получает высшее образование, девочка тоже и вдруг. Мальчик приезжает домой на зимние каникулы и там встречается с одноклассниками, среди которых и девочка-снежинка. Вокруг снег, буран, сугробы, рой снежинок с неба и среди них та самая, с которой когда-то случилось чудо на новогоднем празднике. Мальчик как будто очнулся, выскользнул из тенет глубого летаргического сна, он в пушистой снежинке и однокласснице наконец разглядел симпатичную девушку. Неловко выпросил у той адрес, сказал, что напишет.

Общежитие, тоска, учеба, которая шла своим путем, не затрагивая душевных струн. Однажды вечером мальчик написал письмо девочке, в котором честно и откровенно признался в любви к ней. Потом пришел ответ. Девочка соглашалась, да, я поняла, но лучше, конечно, такие важные слова говорить вживую, а не писать в письмах. Такая вот поправка. Еще девочка написала, что у нее любимый роман это «Обрыв» Гончарова. Нужно ли добавлять, что роман был срочно взят в библиотеке и прочитан от корки до корки. Очень пухлый и сколько страниц в нем про любовь!

Потом еще были письма, потом пришли летние каникулы, и мальчик с подарками для девушки поехал домой. Долгожданная встреча. Вместе дошли до дома девушки, она ушла к себе, а мальчик постеснялся зайти и остался ожидать девушку у подъезда дома. Ждет-пождет, а девушки все нет и нет. Развернулся мальчик и почему-то ушел восвояси, не дождавшись возвращения своей девушки. Или не своей, вот в чем вопрос. Сбежал, получается. Но почему ушел, что его подвигло на столь неприглядный для мужчины поступок? Как он смел так поступить с той, которая его ждала? Или он ее ждал?

Бывают в жизни поступки, которые не хочется вспоминать как что-то неприглядное, нехорошее, не соответствующее тому, как надо, о чем пишут в книжках умные, наверное, люди. Подобное случилось и с тем мальчиком. Он даже не извинился перед девушкой-снежинкой за свой неуклюжий поступок, за бегство с поля боя. Мальчик клял себя за трусость и забывал в тот момент, что всё в жизни случается к лучшему. Яркий проблеск в окружающей серости, случившийся на новогоднем бале, мог быть предвестником бесконечного счастья в последующей жизни. Но не случилось. Значит, так тому и быть. Возможно скрывалось что-то еще за пеленой нахлынувшей звездной свежести. Но стоит ли гадать.

Выпускной вечер

Окончание восьмого класса в восьмой школе прошло как-то машинально, без помпы и другого всякого наносного. Кажется, были даже выпускные экзамены по нескольким предметам, но эти экзамены оказались настолько простыми, так долго и тщательно готовили нас любимые учителя, что выпуск прошел на ура. Вручили нам заключительные почетные грамоты, прошла торжественная линейка и свободны, дальше кто куда, на все четыре стороны. Ведь это восьмилетняя школа, и восьмой класс в любом случае выпускной. Возможностей дальше три: получить среднее образование в средней школе, среднее техническое – в техникуме (нефтяном, другого в Ишимбае нет), среднее профессиональное – в ПТУ (тоже единственное в городе). Среднее, то есть 9 и 10 классы, – это конечная десятая школа, ближайшая к дому на Новостройке, к тому же, родная, еще по первому классу и тогдашнему месту проживания на одиннадцатом квартале.

Перед глазами картина. Прошла финальная торжественная линейка, время к вечеру, скоро выпускной вечер. А у меня даже в мыслях не было на него идти. Честно. Я натянул трико, футболку, на ноги кеды и на школьное поле играть в футбол. Там уже пинали мяч несколько мальчишек, мы сговорились, разделились на две команды и начали игру типа три на три или что-то в этом роде. Играем, а я иногда машинально поглядываю в сторону школы. Метров тридцать до нее от футбольного поля, слышна музыка, народ немного кучкуется у заднего входа. Парадный вход в школу с обратной стороны, а через задний вход мы выходили на уроки физкультуры с Владимиром Карловичем, нашим физруком.

Там же, неподалеку, курили старшеклассники во время уроков, скрываясь от учителей. Так вот, один раз кто-то нечаянно запулил мяч в сторону школы, я оказался ближайшим к нему и побежал к школе, чтобы забрать мяч и продолжить увлекательную игру. Мяч оказался рядом с одноклассницей, Наташей Заикиной, которая вышла на свежий воздух из душного помещения, где проходили танцы. Наташа высокая девочка, конопушки с веснушками на лице, этакое задорное лицо. Одета нарядно, белая блузка, юбка или фартук черного цвета, уже точно не помню. И вдруг спрашивает меня, а ты чего не на выпускном? Я ей несколько растерянно, да вот, в футбол играю. И она мне дальше с упреком, странно, это ведь такое важное событие, выпускной вечер, а ты про какой-то футбол. И пошла к школе. А я немного притух, но ненадолго, схватил мяч и побежал к товарищам продолжать игру. Но в памяти слова Наташи остались, и я иногда к ним возвращался. Тем более, что история повторилась через два года.

Зима 2019-2020. Бывшая школа № 8 со стороны бывшего футбольного поля. Полная разруха и запустение царят здесь сейчас

Случается подобное, когда точно и вовремя сказанные слова навсегда остаются в памяти. Сколько всего потом происходило в жизни, а остался тот упрек одноклассницы. Упрек даже не конкретно ко мне, а в принципе к тем, кто вовремя не улавливает момента, не проникается ситуацией здесь и сейчас, что все в жизни преходяще, что сегодня все обстоит так и никак иначе, а завтра будет все по-другому, если вообще что-то еще будет. Спасибо Наташе за преподанный урок взрослости, который, однако, не был осознан тогда, в мае 1973 года, до конца.

Сейчас перебираю в памяти, и, оказывается, несколько подобных жизненных сентенций, сказанных когда-то по моему поводу, легко всплывают в памяти. Что это, злопамятность? Вряд ли, скорее, реакция личности на правду, сказанную безапеляционно, прямо и честно. Причем серьезную правду, из которой, поначалу не поняв до конца, впоследствии все же делаешь правильные выводы и корректировки своих поступков. Если выразиться банально, учишься жизни. Не на собственных ошибках, а на словах других людей, сказанных в твоем присутствии вовремя.

Улица Чапаева, зима 2019. Слева здание бывшей городской бани № 2, с которой связано много воспоминаний. Справа на углу (пересечение с улицей Горького) отчий дом

Однажды наш классный руководитель, учитель русского языка и литературы Сакина Халиулловна подготовила для всех учеников нашего 7-го или 8-го «б» класса, уже не помню точно когда, краткие характеристики, причем очень неформальные, жизненные, так сказать, которые раздала родителям на родительском собрании. Читаю я про себя, мальчик способный, всё дается ему трудом. И что-то меня так обидело, чуть не до слез. Ну, почему трудом, я что много занимаюсь дома? Полчаса на все уроки не трачу, почему же написано – трудом? Мама меня успокаивает, ведь здесь написано не – с трудом, а – трудом, а это ведь совершенно разные вещи. Ведь труд это такой вид деятельности, которым занимаются все, даже поговорка существует, без труда не вынешь рыбку из пруда. Трудятся все в нашей жизни. Как-то мама меня тогда успокоила, что-то я начал лучше понимать, но в сознании все равно осталась небольшая заноза, и сегодня, вернее, уже давно, во времена студенчества я до конца понял мысль Сакины Халиулловны, великого, не побоюсь этого слова, педагога. Да, она поняла про меня, про мои способности, про мое отношение к жизни лучше других людей, из числа не ближайших родственников или родителей. Чтобы были результаты, мне нужно постоянно трудиться. Ярких, крупных способностей у меня нет, и моя стезя только постоянный труд. И не имеет значения, что на выполнение домашних заданий уходит сейчас мало времени. Когда появятся серьезные задачи, понадобится гораздо больше времени, и не факт, что мальчик способен к разрешению серьезных задач в принципе. Речь не об этом, а о граничных условиях, пределах возможностей. Что ж, так оно и оказалось в дальнейшем. Как ни банально это звучит, но все же именно труд сделал из обезьяны человека, а из меня, соответственно, доктора наук к шестидесяти годам.

Но вернемся к выпускному вечеру, теперь уже ко второму, после окончания десятого класса десятой школы. Опять позади все треволнения, связанные со старшими классами теперь уже в другой школе. Пусть и родной по первому классу, но все же уже и чужой по сравнению с восьмой школой, в которой проучился практически все восемь классов. И опять я как-то до конца не осознавал до конца факта окончания школы, теперь уже раз и навсегда. Школы в жизни больше не будет. Она закончилась. Впереди уже нечто совсем иное, институт, взрослая жизнь. И это предчувствие, похоже, тогда совсем задавило во мне ощущение полного окончания школьных лет. В сознании превалировал страх перед ближайшим будущим. Насколько я готов к нему? Смогу ли поступить в институт и там успешно учиться? Уверенности внутри не было никакой.

Это родительский дом в 2019 году, во что он превратился без постоянного ухода и ремонта, бесхозное существование. Сколько счастливых и всяких иных моментов связано с этим запущенным сегодня зданием, родительским домом

И, тем не менее, на этот раз я все-таки собрался на выпускной вечер. Белая рубашка, черные брюки, собирался я с такой неохотой. Но в памяти, видимо, остались слова Наташи Заикиной, и я решил для себя, что должен. И пошел по Чапаева, Революционной, Стахановской, вот и десятая школа. Почему-то в школьных коридорах никого по дороге не встретил, видимо, уже опаздывал к мероприятию. Если бы кто попался по дороге, безусловно, всё сложилось бы по-другому. А тут подхожу я на втором этаже к дверям спортивного зала, она закрыта. Приоткрываю, заглядываю, а внутри полно народа, явно вечер уже начался без меня. Выступает то ли директор, то ли завуч, как войдешь, когда все слушают, тишина, торжественная обстановка. И я развернулся и дёру из школы. Иду домой и кляну себя. Ведь не хотел идти, заставил себя, поэтому медленно тащился в школу, вот в результате и опоздал. И зачем в толпу лезть, раз опоздал. Так я для себя тогда объяснял второе в жизни и теперь уже последнее свое непосещение школьного выпускного вечера. Но на это раз уже сдвиги в осознании важности момента, все-таки собрался и пришел на вечер, пусть и не участвовал в итоге. Думаю, если бы была третья попытка, то на третий раз уж точно бы зашел и обязательно поучаствовал в важном мероприятии. Но третьей попытки не будет, значит, с тем теперь и жить.

Эпилог

Вот мы и подошли к окончанию затянувщегося повествования о школьных годах в далеком прошлом, ушедшем от нас, казалось бы, навсегда. Ан нет, оказывается, в нашем распоряжении остается еще память, а с ней и возможность, но конечно еще и желание вновь очутиться в том пространственно-временном континууме, где до сих пор всё играет яркими красками, продолжает жить своей жизнью, пусть уже мифологически, согласен, но все же мы там были, значит, отнюдь не высосаны из пальца те далекие события, поэтому наши рефлексии о прожитом имеют под собой реальную почву.

Однако далеко не все одноклассники воспринимают эту ситуацию, то есть возможность вновь окунуться в пережитое, одинаково. Кто-то из них испытывает ностальгию по прошлому, несмотря на все жизненные трудности и неприятности того времени, а кто-то напрочь вычеркнул школьное время из своей памяти по той или иной причине. Это дело каждого, с этим ничего нельзя поделать. Мало ли кому пришла блажь ковыряться в прошлом, да еще заносить эти ковыряния на бумагу, выносить свои мысли на суд читателя. Это мое и останется со мной навсегда, тоже логика. У всех имеются слабости, не все готовы признаваться в собственных не то чтобы грехах, а просто нюансах прошлого поведения, прошлых школьных и послешкольных поступков. И это правильно, пусть будет так для них.

Есть и другое. Большинство одноклассников жизнь разбросала по различным уголкам нашей страны и зарубежья. Их следы затерялись, судьбы неизвестны. Некоторых одноклассников уже с нами нет. Насколько известно на данный момент, июнь 2023 года, ушли одноклассники-мужчины. Это Леня Ургачев, Витя Рогожин, Ринат Хазиев, Рамиль Гумеров, Володя Едыкин. Земля им пухом.

Из тех, кто поделился воспоминаниями, конечно выделим Фаянур Гималетдиновну Абдрахманову, нашего классного руководителя и учителя математики в старших классах десятой школы. В человеке оптимальное сочетание педагогического таланта воспитателя и таланта преподавателя. Не забываем, что это математика, предмет, который по той или иной причине не давался многим из нас. Талант преподавателя именно подать материал так, чтобы дошло до каждого из присутствующих в классе учеников. До каждого! Каждый должен воспринимать объяснения учителя, как направленные к нему лично. И это чрезвычайно сложно, знаю по себе, имел небольшой преподавательский опыт, правда, в отношении студентов. Сидят перед тобой двадцать человек, из них двое-трое воспринимают всё с полулета, еще десяток понимают в целом, остальным хоть кол на голове чещи, ни в зуб ногой. Так вот, несмотря ни на что, ориентироваться нужно или, точнее, приходится на тех, кто ни в зуб. И не в последнюю очередь потому, что от болота впрямую зависят показатели успеваемости класса. Именно из их среды вырастают ноги второгодников, двоешников и слабых троешников. Именно за них клянет директор, в конечном итоге, классного руководителя. Но еще конечно отличники, количество золотых и серебряных медалей у выпускников важный показатель. В семидесятые годы количество медалистов в каждой школе было кот наплакал, один-два-три, в лучшем случае. Их вели, над ними учителя порой дрожали, потому что они тоже немаловажный показатель работы. Я был в той шкуре медалиста, поэтому немного прочувствовал момент. Не знаю, в восьмой школе ни одной четверки ни за одну четверть, а вот в десятой школе, особенно поначалу, в первой четверти, почувствовал напряжение. Конечно, в первую очередь это математика и русский с литературой. И в первую очередь нужно было внимательно слушать и воспринимать материал на уроках, поскольку в эффективность домашних заданий я особо никогда не верил и много дома не занимался (исключая, конечно, подготовку к вступительным экзаменам в институт, но это уже совсем другая история). И как тут не усвоишь материал на уроках в школе, если тебе преподают такие прекрасные учителя, как Фаянур Гималетдиновна Абдрахманова или Юлия Алексеевна Валеева, или Василий Геннадьевич Богомолов, или все остальные наши преподаватели девятого и десятого классов десятой школы? Не захочешь, а все поймешь и запомнишь. А ведь это были самые важные года для последующей жизни и как нам повезло с учителями!

Недооценивать роль школы в последующей судьбе человека не стоит. Кому-то может показаться, что жизнь свое возьмет и сама преподаст нужные уроки. Что там какие-то два старших класса, если затем пойдут десятилетия взрослой жизни. Это да, но без недополученной основы сложнее жить. И не только в смысле учебы, полученных в школе знаний, но и в целом атмосферы в школе, других психологических, воспитательных моментов. Они вносят свой заметный вклад в основу, базис человеческой личности. Ведь никуда не деться, после школы, после послешкольного образования, человек должен, сжав крепко зубы, в последующей жизни работать. Так устроена жизнь, и никуда от этого нам не деться.

Слева ряд стройных березок, справа бывшая школа № 10. По этой дорожке подходил к школе много лет назад

Из одноклассников, тех, кто на сегодня доступен, свои воспоминания о школе прислали Альфия Мунасыпова, Галя Марченко, Нурия Гареева (Хакимова), Нина Недоспасова, Саша Шорсткин. Не очень много, но все же. Их воспоминания существенно дополнили и расширили мой субъективизм в описании и оценке тех давних событий. Про других одноклассников я писал в том ключе, какими их помнил, уж не обессудьте. Уверен, эту книгу нужно было написать. Написать ради памяти о школе, детстве, юности, учителях, одноклассниках. Ради памяти о том прекрасном, несмотря ни на что, времени. И глубокая благодарность нашей однокласснице Альфие Мунасыповой, которая вдохновила на это, пусть невольно, встретив в больнице Фаянур Гималетдиновну, но сразу охотно поддержала идею и первой прислала свои воспоминания.

Думаю, что есть шанс книге не закончиться вот так сразу и навсегда. Возможно, выйдет из временного небытия другие одноклассники и сделают свой вклад в воспоминания о наших школьных годах, в которых присутствовало много всего, но хорошего, безусловно, было гораздо больше, чем такого, о чем не хочется вспоминать. Ждем новых вестей от вас!