Читать книгу: «Паутина»

Редактор Константин Гаранин

Редактор Ирина Закожурникова

Дизайнер обложки Ирина Брагина

© Виталий Михайлов, 2022

© Ирина Брагина, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-4474-5162-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Темнота, в которой мы с вами оказались мгновение назад, настолько плотная, что в первую минуту практически ничего не видно. Ясно одно: мы на улице, о чем докладывает внезапно обострившийся слух. Отчетливо слышен стрекот кузнечиков, лай собаки где-то вдалеке справа, а также тихий осторожный шорох, едва различимый, словно он смертельно боится услышать сам себя. Определить природу этого звука мы не можем, возможно, так шуршит при ходьбе одежда, поэтому пока давайте забудем о нем – уж нам-то он ничем не угрожает.

Но вот минута истекла, глаза привыкли к темноте, и можно осмотреться. Определенно мы за городом – ни высотных зданий, ни машин, лишь свежий сентябрьский ветерок тёмной глубокой ночи. Прямо перед нами несколько небольших двухэтажных домиков, каждый из которых огражден деревянным забором, едва достающим нам до груди. Можно предположить, что жители этих домов уже крепко спят, так как ни в одном из окон не горит свет.

Тут снова слышен таинственный шорох, но теперь нам ясен его источник. Слева к крайнему дому медленно движется тёмный силуэт, и мы вполне можем различить (во многом благодаря белому забору) человеческую фигуру. На несколько секунд она замирает, потом раздается легкий скрип открываемой калитки, и фигура пропадает из поля зрения. Для наблюдения за дальнейшим ходом событий необходимо вплотную приблизиться к забору, что мы и делаем.

Темнота и растущие вдоль забора деревья не позволяют в деталях разглядеть площадку перед домом – видно лишь светлую полоску дорожки, ведущей к крыльцу, и силуэт всё той же человеческой фигуры. Внезапно у дома, стоящего по соседству, раздается рычание, а потом и громкий лай. Судя по звуку, собака большая, и она приближается. Человек возле дома резко оборачивается, чуть приседает и вынимает из-за пояса продолговатый блестящий предмет. Лай собаки становится всё громче, и через секунду мы видим силуэт огромного пса, словно из-под земли появившийся у забора. Собака замечает застывшую человеческую фигуру, в мгновение преодолевает разделяющее их расстояние и бросается на неё.

Однако человек демонстрирует удивительную реакцию: тело его отклоняется в сторону, рука, держащая длинный предмет, выбрасывается вперед и бьет пса. Слышен жалобный вой, потом громкий хруст, и вновь воцаряется тишина.

Человек, склонившийся над собакой, поднимается (предмет в его руке больше не блестит) и смотрит на соседний дом. В нём загорается свет, потом открывается входная дверь (человек, за которым мы наблюдаем, успел спрятаться за ближайшее дерево), и на пороге мы видим мужчину в пижаме.

– Гром, ко мне! – кричит он, потом поворачивается и говорит кому-то в доме. – Кажется, кто-то хочет залезть к Шмелёвым.

И тут происходит невероятное. Воздух вокруг нас становится гуще, плотнее, ветерок стихает, и вдруг раздается пронзительный детский крик, зависший в кисельном воздухе.

– … убил собачку! Со-ба-чку! – крик переходит в рыдание.

Человек у дерева испуганно озирается, пытаясь понять, откуда доносится голос, но безуспешно. Мы также не можем справиться с этой задачей – плач резко обрывается и пропадает вместе с загустевшим воздухом. Становится свежо и тихо. Удивительно, но мужчина на крыльце не слышал того, что слышали мы. Он по-прежнему зовёт свою собаку, теперь уже присовокупляя к кличке различные ругательства, потом снова поворачивается к дому.

– Тань, принеси-ка мне фонарь и ружьё, – говорит он. – И сигареты. Чёртова псина!

Спрятавшаяся фигура, очевидно, была не готова к такому повороту событий. Пригнувшись, она бежит к забору (слышно её дыхание), минует калитку и через несколько мгновений растворяется в темноте. Давайте и мы покинем это место и переместимся в другое – туда, где жизнь и смерть неразделимы.

Часть первая.
Дом

Глава 1

1

Это поистине огромное здание соединило в себе всё, что мы знаем о жизни и смерти. Оно – сама жизнь. ДОМ. Его холодные стены можно потрогать, в его узких бесконечных коридорах можно легко заблудиться, а в глазах его обитателей увидеть то, что мы называем своим существованием. ДОМ – сама смерть. Одному Богу известно, сколько веков он стоит на этом месте, не боясь ни ветра, ни дождя, ни самого страшного разрушителя – времени. Он один из миллионов ему подобных – мрачных, безмолвных, вечных.

Давайте же приблизимся и хорошенько рассмотрим здание. Оно имеет форму прямоугольника, длинная сторона которого тянется на четверть километра. Толстые каменные стены надежно защищают от ветра, однако имеют удивительное свойство пропускать свет, что весьма кстати, так как во всём доме нет ни одного окна. Высота здания не более двадцати метров, если не считать пяти башен, расположенных на плоской крыше – четыре по углам, одна, деревянная, в центре. Только в ней есть окна, да и то закрытые ставнями.

Давайте осторожно, как мышь, прошмыгнем в щель под массивными, обитыми железом воротами и проникнем внутрь дома. Мы в небольшой пустой комнате, освещаемой факелом, прямо перед нами дверь, к которой канцелярскими кнопками прикреплен кусок ватмана с надписью: «ВХОДИ, ИБО ТЫ НУЖЕН БОГУ». Разумеется, это приглашение относится не к нам, но сделаем вид, что не поняли этого, и повернем бронзовую ручку двери.

2

За ней оказывается широкий коридор, оканчивающийся ещё двумя дверьми (справа и слева) и винтовыми лестницами рядом с ними. Мы поворачиваем влево и, медленно двигаясь по каменным ступеням, поднимаемся вверх. Двери на каждом этаже одинаковые (на втором мы слышим за ними чьи-то шаги), всего же этажей пять.

Далее нам приходится вернуться в конец коридора, где находится лестница, ведущая на крышу. Десять ступеней – и мы уже вдыхаем холодный ночной воздух. Лунный свет позволяет осмотреться по сторонам и спокойно идти по крыше, но центральную башню можно найти даже в полной темноте – сквозь щели в ставнях пробивается горящий внутри свет. Мы заглядываем в одну из них и видим просторную комнату, обстановка которой позволяет предположить, что это рабочий кабинет. Несколько шкафов с книгами. Большой круглый стол, заваленный бумагами. Мягкие кресла, расставленные вдоль стен.

В одном из них сидит женщина и читает какой-то журнал. Длинные чёрные волосы еще больше подчеркивают белизну её лица, достаточно красивого для того, чтобы отвлечь взгляд от бесформенного серого платья, напоминающего одеяние послушницы. Какое-то время она продолжает листать журнал, потом отбрасывает его в сторону, опускается на колени и начинает молиться.

Мы в свою очередь возвращаемся тем же путём, каким и пришли, остановившись на этот раз на втором этаже. Теперь, когда вместо шагов за дверью слышны крики, мы принимаем решение: именно эта секция второго этажа и станет нашим временным домом.

3

В огромной комнате с белыми стенами, называемой здесь Залом Сновидений блока 2Б, находятся 200 кресел, расставленных в круг. В креслах сидят дети, их глаза закрыты, но губы шевелятся, произнося какие-то еле слышные слова. В углу неподвижно стоит широкоплечий мужчина в сером комбинезоне и наблюдает за сидящими в круге. Одновременный шёпот двухсот детей, усиливаемый акустикой пустой комнаты, сливается в достаточно громкий гул, но мужчина не обращает на него никакого внимания, пока тот не прерывается оглушительным криком.

– Нет! Не-е-е-т! Пожалуйста, нет! – вопит толстый девятилетний мальчишка в дальнем углу комнаты.

Человек в комбинезоне бросается к нему.

– Девятнадцатый, открой глаза, – мужчина трясет мальчишку за шею. – Ты слышишь меня? Открой глаза.

Мальчик повинуется, но страх, похоже, не оставил его.

– Дядя убил собачку! Со-ба-чку! – он закрывает лицо руками и заходится в плаче.

Мужчина поворачивается к остальным детям (половина из них с жалостью смотрят на толстяка) и поднимает руку.

– Дети, внимание! Прошу вас не отвлекаться, с Девятнадцатым уже всё в порядке. Что вы должны делать?

– Молиться и видеть сны, – нестройным хором отвечают сидящие и закрывают глаза. Шёпот возобновляется.

– Ты можешь идти и отдыхать, – мужчина гладит жесткие мальчишеские волосы. – И не забудь помолиться.

– Хорошо, наставник, – отвечает мальчик, убирая руки от лица. – Я опять плакал, а мои ладони сухие. Почему?

– Потому, что ты плакал вот здесь, – мужчина приставляет указательный палец к его лбу. – Иди.

Мальчик уходит, а человек в комбинезоне возвращается на свое место, вновь превращаясь в безмолвную неподвижную статую.

4

– Доброе утро, наставник Маро, – в один голос говорят двое молодых мужчин человеку, которого мы видели ночью в Зале.

– Доброе утро, – отвечает Маро. – Канос, ты сделал то, о чём я тебя просил?

– Разумеется, – улыбается один из них – высокий длинноволосый парень в чёрных джинсах и синей вельветовой рубашке. – Ваша комната в полном порядке.

– Как прошла ночная смена? – спрашивает другой, одетый в зелёную футболку и чёрные тренировочные штаны. – Ночью мы слышали крик.

– Опять Девятнадцатый, – вздыхает Маро и потирает пальцами переносицу. – Ты же знаешь, Тио, ночью с ним всегда нелегко. Бывали, конечно, случаи и похуже, однако мне всё равно трудно видеть страдание ринов. К тому же я надеялся, что хоть последняя ночь будет спокойной.

– Вы уже попрощались с ринами? – спрашивает Канос.

– Ещё нет, но сейчас пойду. У меня осталось два часа – новичок прибудет к двенадцати, а мы не должны встретиться.

– Тогда прощайте, наставник Маро, – молодые люди почтительно наклоняют головы и касаются лба кончиками пальцев.

– Вы же знаете, что «до свидания», – грустно говорит он и медленным шагом идет вдоль коридора.

Парни молча смотрят ему вслед, пока он не скрывается за поворотом.

– Какой же он сентиментальный, – сквозь зубы говорит Канос и придает своему лицу печальное выражение. – «Мне трудно видеть страдания ринов». Тьфу! Зачем тогда, спрашивается, пошёл на службу?

– Прекрати! – обрывает его Тио. – Ты думаешь, это легко? Поди попробуй, а я на тебя посмотрю. К тому же не забывай, наставники опытнее и духовно богаче нас – это облегчает, но одновременно и усложняет их задачу.

– Да я про то и говорю – сидел бы себе…

– Не желаю больше ничего слышать, – Тио чуть поднимает голову и смотрит Каносу прямо в глаза. – Ты понял меня?

– Да ладно тебе, не кипятись, – отвечает тот, отводя взгляд. – В конце концов, что мы об этом можем знать – мы ведь всего лишь служители.

– Вот и не забывай об этом, – Тио поворачивается и берет стоящую у стены метлу с длинной ручкой, – я подметаю в Зале, ты разбираешь в кладовке.

Как только широкая двухстворчатая дверь закрывается за ним, Канос плюет на неё.

– Пошёл ты, – шепчет он.

5

Ровно в полдень из комнаты (той, в который мы видели плакат) выходит мужчина лет тридцати пяти в чёрном костюме и со спортивной сумкой через плечо. Ни на секунду не задумываясь, он поворачивает влево и решительным шагом поднимается по лестнице. Достигнув пятого этажа, он открывает ближайшую дверь, проходит по длинному коридору и, минуя ещё одну дверь, выходит на центральную лестничную площадку дома. На ней, в отличие от той, на которую он поднялся, есть ещё одна лестница, ведущая вверх.

Подъём занимает всего несколько секунд и вот, предварительно постучав, мужчина открывает дверь в центральную башню.

За столом, стоящим посреди круглой комнаты, сидит уже знакомая нам молодая женщина. Увидев вошедшего, она поднимается и делает несколько шагов ему навстречу.

– Рада приветствовать вас в нашем доме, – говорит она мягким, но в тоже время достаточно официальным голосом. – Давайте присядем.

Они садятся.

– Как ваше имя?

– Лейен.

– Прошу вас, наставник, в неформальной обстановке называть меня просто Анной.

Мужчина кивает.

– Сначала, если позволите, личный вопрос, – продолжает она. – В чем причина столь неожиданной замены вами нашего бывшего наставника? Не обижайтесь, но это был исключительно преданный своему делу человек.

– Не могу этого знать, Анна. Для меня самого приказ о назначении был полной неожиданностью.

Женщина удивлённо смотрит на него.

– Значит ли это, что вы не претендовали на эту должность?

– Скорее, не считал себя достойным подобной чести.

– Вы правы, это честь. Однако, неуверенность в ваших словах заставляет меня ещё больше сомневаться в правильности подобного решения.

– Я понимаю вас. Но всё же, смею заметить, мы не вправе обсуждать указания свыше. Что же касается меня, уверяю вас, что отнесусь с должным уважением к своей новой службе.

Настоятельница бросает на наставника недовольный взгляд, но предпочитает сменить тему.

– Что ж, – говорит она. – В таком случае перейдем к делу. Наш дом построен по стандартному плану, по четыре блока на каждом этаже. Вам отводится блок 2Б, состоящий из десяти комнат для ринов, Зала Сновидений, подсобных помещений и ещё трёх комнат – для вас и двух служителей. Зал Сновидений Рины посещают все вместе по строго отведенному графику – его вы будете получать у меня раз в неделю. Личные контакты с наставниками других блоков запрещены. Занятия по современности для вас не ограничены, но не стоит уделять им много внимания. Главное для вас – это присмотр за ринами. В случае непредвиденной ситуации, а такой не было последние двести лет, немедленно связываться со мной. Одежду наставника, как и всё необходимое для ринов, вы можете получить у служителя Каноса. Есть вопросы?

Наставник поднимается, открывает сумку и достаёт из неё большую красную папку.

– Вы будете смотреть мои бумаги?

– Позже. Оставьте их на столе.

Лейен кладёт папку на стол и идёт к двери, но, уже взявшись за ручку, оборачивается.

– Если я чем-то обидел вас, Анна, прошу меня простить.

Настоятельница молчит, и по губам Лейена скользит лёгкая улыбка.

– Ладно, – говорит он. – У нас впереди целая вечность, чтобы помириться.

Когда Лейен выходит из башни, женщина грустно вздыхает.

– Вечность – это так долго, – говорит она в пустоту.

Глава 2

1

Подъезжая к дому, Александр чуть было не сбивает пожилую женщину. Ещё секунду назад на дороге никого не было, и вот свет фар выхватывает из темноты старушку, ведущую на поводке рыжую собачонку. Он резко давит на тормоз и жмёт на клаксон. Бабулька удивлённо поворачивает в его сторону голову и замирает с приоткрытым ртом и выпученными глазами. Собачка визгливо лает. Наконец старушка выходит из ступора и медленно шагает к тротуару.

Что ж тебе дома-то не сидится? думает Александр, глядя ей в след. Ну, чистой воды привидение.

Он проезжает ещё метров сто и сворачивает к гаражу. Вытаскивает из бардачка ключи, открывает ворота и загоняет машину внутрь. Выходя из гаража, он задевает верстак, и ему на ногу с медленной, спокойной обречённостью падает молоток.

– Твою мать! – кричит он, отшвыривая молоток в сторону.

Потирая ушибленные пальцы рукой, он понимает, что именно таким и должен быть конец этого замечательного дня.

2

День, действительно, был чудесен. Началось всё с того, что он проспал (утром на час выключили свет, и электронный будильник, естественно, обнулился), и ему пришлось мчаться в редакцию голодным и небритым. В лифте, разумеется, столкнулся с шефом, который хмуро посмотрел на его щетину, а потом на часы. Позже выяснилось, что корректор пролила кофе на рукопись материала, написанного им вчера ночью, пришлось бросить текущую работу и помогать ей разбирать слова. В кафетерии, как назло, оказалась огромная очередь, так что он был вынужден довольствоваться буфетными пирожками, от которых остаток дня жутко болел живот. Его величество редактор, царь, Бог и истина в последней инстанции, вчера застал свою жену с любовником, в связи с чем все журналисты были названы «тупыми ослами, от ахинеи которых его уже давно тошнит». Александру досталось больше всех. Корректор Ольга, пухленькая смазливая блондиночка, глупо хихикая, шепнула ему на ухо, что якобы любовника тоже зовут Александр. Ах, вот в чём дело. И, наконец, вечером, когда он, собравшись духом, набрал-таки номер, оставленный ему вчера неким милым созданием, телефон выдал несколько длинных гудков, щёлкнул и хриплым мужским голосом сказал: «Астафте свой саабщение после сэгналя».

Жизнь прекрасна.

3

Вечер тянется так же, как сотни других вечеров после развода. Наспех приготовленный ужин (сегодня пачка пельменей), две бутылки пива и полпачки «Кемела». Всё как обычно. Иногда вечер скрашивает чьё-то тёплое и нежное тело, но это всего лишь капля в бескрайнем море тоски. Порой ему кажется, что жизнь просто остановилась, этакая бессмысленная череда однотипных, будто клонированных, дней. Одна и та же работа – бесконечные звонки, интервью, планёрки. Одно и то же ожидание ночи – клубы дыма, кофе и телевизор.

Александр сидит на диване и решает кроссворд. 3 по вертикали, четыре буквы «Внутренний, психический мир человека». Ответ должен быть очевиден и прост, но мозг отказывается работать, оставляя Александра тупо смотрящим на газетный листок. Его клонит в сон. Он лениво застилает постель, раздевается и падает в грубые объятия жёсткого холостяцкого ложа.

Ночью ему снится, что он превратился в Персея и должен отправиться за головой Медузы Горгоны, а боги дают ему крылатые сандалии и зеркальный щит. Внезапно чудовище нападает на него, а он неуклюже барахтается в воздухе, сосредоточившись только на том, чтобы не отвести взгляда от блестящей поверхности щита. Наконец, голова Медузы летит с плеч, он поворачивает щит зеркальной стороной к себе и смотрит как по его отражению медленно стекают кровавые потёки.

Да, в зеркале он. Но только не тридцатилетний мужчина с небольшими залысинами и мешками под глазами, а хрупкий мальчик тринадцати лет, из-за своей крайней худобы прозванный «Мускулом».

– Мы нужны друг другу, – говорит отражение. – Ты должен помочь мне, а я – тебе.

– Кто ты? — спрашивает он, по-прежнему не смея оторвать глаз от щита. – И почему ты так похож на меня?

– Разве ты не видишь очевидный ответ? – говорит мальчишка. – Я твоя…

– Душа, – выдыхает Александр и просыпается. Потом встаёт, включает свет и вписывает слово в пустые белые квадратики.

4

Канос в своей комнате лежит на голых досках кровати и смотрит в потолок. Как же ему надоела служба! Она становится просто невыносимой, и тому есть две причины.

Во-первых, появление нового наставника. Лейена. Он здесь всего неделю, а уже сумел подружиться с Тио и сделать Каносу публичное замечание. Вчера во время сновидений девятнадцатый опять не на шутку разбушевался: визжал, как свинья, которую щекочут ножом, брыкался, один раз даже угодил наставнику в глаз. Ну и пришлось как следует ткнуть жирдяя в бок, отчего тот повалился на пол, как мешок с дерьмом. Пока толстяк хлопал глазами, а рины пялились на него, словно стадо баранов, Лейен отчитал Каноса на глазах у всех, да ещё и доложил об этом настоятельнице. Та, конечно, для вида возмутилась этим поступком и пообещала разобраться во всём сама, но кому как не Каносу было знать, что это просто слова.

Ничего, ябеда Лейен ещё не знает, с кем он связался, и что ожидает его впереди и вот тогда уже жаловаться будет поздно. Время Каноса ещё придёт, вот только не так скоро, как этого хотелось бы.

Это и есть вторая причина, по которой и без того вечная жизнь кажется Каносу ещё длиннее. Если Анна согласится с предложением того, в чьей власти выполнить обещанное, всё изменится. Он наконец-то обретёт свободу и жизнь, о которой так мечтает. Начало нового века с его великими техническими достижениями и абсолютной властью денег как нельзя более подходит! Музыка ночных клубов, палящее солнце курортов, шикарные машины и, конечно, женщины. Много женщин!

Ради всего этого стоит потерпеть, и он потерпит.

5

Канос поднимается с кровати, надевает джинсовый пиджак и выходит в коридор. Оглядевшись по сторонам и никого не заметив, быстрым шагом направляется к входной двери. Время ещё есть – до вечерних сновидений чуть больше часа. Он поднимается по лестнице и заходит, уже привычным нам путём, в центральную башню.

Анна стоит у окна.

– Привет, дорогуша, – говорит Канос, опускаясь в ближайшее кресло. – Ты хотела меня видеть?

Анна резко оборачивается.

– Во-первых, не называй меня так, – отвечает она. – Во-вторых, нам нужно обсудить вчерашнее происшествие.

– Ну, так давай обсудим, дорогуша.

Стремительно, не касаясь ногами пола, настоятельница переносится через комнату и хватает испуганно вскочившего Каноса за воротник рубашки.

– Я же сказала, попридержи язык, – сердито шепчет она. – Ещё только не хватало, чтобы нас кто-нибудь услышал. Ты и так успел засветиться перед новым наставником.

– Да этот толстяк меня просто бесит, – Канос осторожно снимает руку настоятельницы со своего ворота и снова садится. – А на Лейена я вообще плевать хотел.

– Нельзя же быть таким недалёким, – говорит Анна. – Его внезапное появление остаётся для меня загадкой. С какой целью он оказался здесь? Вдруг это связано с тем, что происходит в последнее время?

– Расслабься, ты излишне подозрительна. Если бы там узнали о наших планах, мы давно уже получили бессрочную путёвку в самое пекло ада. Я, конечно, горячий парень, но не настолько.

С этими словами Канос протягивает руку и кладёт её на грудь настоятельнице. Анна отстраняется.

– Ты действительно сумасшедший, — говорит она. – Можешь рисковать своей службой сколько угодно, но не вмешивай в это меня. Мы и так зашли уже слишком далеко, и расплата будет действительно ужасной. Не понимаю, как ты можешь шутить такими вещами.

– Ты ошибаешься, дорогуша, мы даже не сдвинулись с места, и если дела и дальше будут идти в таком темпе, ты просидишь здесь ещё не одну сотню лет. А вместе с тобой и я. Не знаю, как ты, а я не хочу быть вечным святым.

Канос смеётся сухим хриплым смехом, больше напоминающим кашель больного туберкулёзом. Настоятельница морщится и указывает ему на дверь, но он не уходит. Он снова начинает гладить её грудь и пытается поцеловать в губы, она лениво отворачивается и с опаской смотрит на дверь. Невероятная красота Анны делает это зрелище ещё более неприятным для нас, поэтому давайте покинем башню, и вернёмся в блок 2Б, где нам предстоит встреча с главным героем этой истории.

6

Комната №8 представляет собой просторное квадратное помещение с расставленными в два ряда кроватями. У каждой из них стоит тумбочка, а в центре комнаты разместился стол, достаточно большой, чтобы рядом с ним нашлось место всем 20-ти жильцам. Вот и сейчас они столпились вокруг него, оживлённо обсуждая новость, которую сообщил им наставник Лейен, только что покинувший комнату.

– Да перестаньте вы галдеть, – прерывает ребячью болтовню худенький голубоглазый мальчишка. Одет он, как и все остальные дети, в серый комбинезон и кожаные сандалии. – Никто из нас не знает толком, что такое цирк, поэтому спорить сейчас бесполезно.

– А я знаю, – говорит светловолосая девочка с тоненьким вздёрнутым носиком. – Не надо думать, Сорок Седьмой, что ты здесь самый умный.

– Ну, тогда расскажи нам, Шестьдесят Вторая, – улыбается Сорок Седьмой и пристально смотрит на девочку.

– Расскажи, расскажи, – раздаётся ещё несколько голосов.

Шестьдесят Вторая делает паузу, убеждается, что все взгляды обращены на неё, и говорит:

– Я не раз видела цирк во сне. Это большая полукруглая комната. В ней всегда много людей, которые улыбаются, смеются и иногда хлопают в ладоши. Это хорошее место, вот только там громкая музыка.

Дети хохочут. Громче всех заливается толстый мальчишка, с которым мы уже успели познакомиться в Зале Сновидений.

– Вот это… действительно… познания, – сквозь смех говорит он. – Ну, уморила!

– Такие сны видел каждый из нас, – вступает в разговор другой мальчишка, первый успевший перебороть смех. – Вот только скажи, почему же они смеются и хлопают?

– Этого я не знаю, – девочка обиженно надувает губки, – А тебе не всё равно? Они радуются, и у них так блестят глаза, а этого достаточно.

– Нет, ты всё же расскажи, поделись с нами.

– Восемьдесят Первый, отстань ты от неё, – говорит Сорок Седьмой. – Она знает так же мало, как и мы все.

– А каким цирк видел ты? – спрашивает у него Шестьдесят Вторая.

Теперь все с интересом смотрят на Сорок Седьмого.

– Мой человек тоже несколько раз был в цирке, но я мало что умел разглядеть, – говорит он. – Помню только, что эта комната круглая, с небольшой площадкой посередине. Что-то подобное я уже видел раньше, только площадка там была огромная, вытянутая в длину, да и крыши не было сверху. Как же он назвал её? Кажется, ПОЛЕ.

– А там тоже смеются и хлопают? – спрашивает Девятнадцатый, всё ещё улыбаясь.

Сорок Седьмой давно подметил, что чем более кто-то из них страдает во сне, тем более весёлым и радостным старается быть в остальное время.

– Нет. В основном там кричат, что-то пьют, и лица у них не очень довольные. Хотя они иногда радостно вскакивают и поднимают вверх руки. Чудаки.

– Значит, это выглядит примерно вот так, – хитрым голосом говорит Восемьдесят Первый, затем подпрыгивает, вскидывает руки вверх и кричит во всё горло. – А!А!А!

– А-А-А-А! – присоединяются к нему голоса остальных, а потом и их руки.

Через мгновение распахивается входная дверь, и на пороге появляется Канос. Все замолкают, и лишь Восемьдесят Первый, стоящий к двери спиной, продолжает истошно орать. Канос заходит в комнату и кладёт ему руку на плечо.

Тот оборачивается и застывает с открытым ртом.

– Что же это вас так развеселило? – спрашивает служитель с деланой улыбкой. Руки он засовывает в карманы.

– Мы просто пытались представить, что же такое цирк, – отвечает за всех Сорок Седьмой. – Наставник Лейен обещал нам, что завтра мы увидим цирковое представление.

– Что, и впрямь обещал?

Дети кивают.

– Тогда вы действительно кричали не зря, – теперь улыбка напоминает оскал. – А знаете почему? Во второй половине представления по арене ходят огромные полосатые кошки. Их называют тиграми. У них жёлтые глаза, сильное тело и огромные острые зубы.

– Ой, – говорит кто-то из детей.

– Их зубы настолько острые, – продолжает Канос, делая шаг вперёд, – что, если они набросятся на вас, то смогут перекусить в одно мгновение. Смотрите, вот так.

Он резко наклоняется вперёд и громко щёлкает зубами. От этого звука дети вздрагивают, а кто-то даже начинает плакать. Канос довольно потирает руки.

– Ну что, теперь вам весело? – спрашивает он.

Сорок Седьмой открывает было рот, чтобы ответить, но в этот момент в комнате появляется Лейен.

– Что здесь происходит? – он внимательно смотрит на Каноса, потом обводит взглядом детей.

– Да вот, рассказывал ринам о цирке, – говорит служитель.

Сейчас его лицо – само добродушие.

– В этом нет необходимости – они всё увидят сами. Вы можете быть свободны.

Канос кивает и быстро скрывается за дверью.

Воцаряется тишина. Лейен смотрит на детей, они на него. С минуту никто не произносит ни слова.

– Что же, – прерывает молчание наставник. – Все готовы? Тогда пойдемте в Зал.

7

Ночь медленно опускается на Дом, неукротимо завлекая его в свои объятья. Темнота вынуждает служителей всех блоков зажигать в коридорах факелы, а в комнатах – свечи, но снаружи дом всё равно кажется холодным и пустым склепом. Хотя это только наше ощущение, какая-то часть обитателей здания всегда бодрствует, отчего дом вечно наполнен светом и голосами.

В блоке 2Б сейчас тихо. Рины всё ещё смотрят свои сны, что-то бормоча под нос, а наставник Лейен, сохраняя присущее ему невозмутимое выражение лица, стоит у стены и прислушивается к их голосам. Служитель Тио сидит в комнате современности, наблюдая за появляющимися перед его глазами обрывками нашей жизни – этакий голографический интернет. Служитель Канос на своей кровати листает журнал с красочными фотографиями новейших моделей автомобилей. При этом он облизывает губы, а в его глазах горит вожделение.

Мы же на время оставляем блок и поднимаемся наверх, в центральную башню.

8

Настоятельница сидит за столом, подпирая голову руками, и с грустью смотрит на лежащую перед ней фотографию. На ней запечатлена молодая женщина с младенцем на руках. Ребёнок мирно спит, и на его нежных алых губках застыла трогательная улыбка. Глаза женщины излучают бесконечную любовь к этому милому, беззащитному созданию, сладко спящему в её объятьях. Кажется, вся фотография наполнена теплом и добротой, на какую только возможно материнское сердце.

На настоятельницу фотография произвела неизгладимое впечатление. 400 лет назад, когда она была ещё 14-летней девочкой, живущей во французской деревеньке, пылкая девичья любовь чуть было не привела её к браку с семнадцатилетним красавцем Жаном. Однако тяга юноши к военной службе оказалась сильнее влюблённости, и Жан записался в действующую армию. Анна провожала его, не говоря ни слова, не в силах оторвать взгляда от глаз любимого, надеясь на его скорое возвращение, после которого она сможет родить ребенка, и он обязательно будет похож на отца.

Жан погиб через две недели – ядром ему оторвало голову. Вместе со смертью любимого рухнули все надежды и планы Анны. После уничтожения их деревни, потеряв всех своих близких и кров, чудом избежав гибели, она находит приют в церкви, а после – в монастыре.

Служению Богу, забравшему у неё всех, кто был ей дорог, она посвящает следующий период своей жизни, и в возрасте двадцати восьми лет умирает от холеры. Но попадает не в рай, а духовную семинарию. После пятидесятилетнего обучения она получает должность настоятельницы Дома. Под её надзором оказываются четыре тысячи человеческих душ, которые по иронии судьбы, а точнее по высшей воле, всегда выглядят как дети – символы непорочности и чистоты. Дети, которых у неё никогда не было. Три сотни лет она взирала на них с должным уважением, но без трепета сердца, однако с недавнего времени всё изменилось. Пришел он, и всё полетело кувырком.

– Не стоило мне об этом думать, – говорит она вслух и поднимается из-за стола.

Но Анна спохватилась поздно. Сквозь щели в ставнях в комнату врывается ветер (большинство свечей гаснет), а вместе с ним и огромная чёрная тень. Она нависает над одним из кресел, медленно меняет форму и превращается в худого седоволосого мужчину в чёрном костюме и алом галстуке.

– Даже не знаю, как тебя приветствовать, Анна, – говорит он, обнажая ослепительно белые зубы. – Сказать «добрый вечер» – язык не повернётся, «здравствуйте» – тем более, так что я в затруднении.

– Боже, спаси и сохрани, – шепчет Анна, крестясь.

– Фу! Только без этого, – морщится мужчина, всем своим видом изображая брезгливость. – Я освобождаю тебя от никому не нужных сейчас молитв.

– Спасибо.

– Или ты непосредственна, как ребёнок, или считаешь меня дураком. Ведь этим словом ты опять просишь его о спасении. Он не поможет тебе, так что садись и побеседуем.

Настоятельница чувствует себя как кролик под холодным немигающим взглядом удава. Страх сковывает её тело, и она понимает, что не может пошевелиться. Ей кажется, что вот-вот изо рта мужчины высунется жало, и он прыгнет на неё, чтобы сжать в объятиях своего длинного сухого тела. Потом оцепенение проходит, и она безвольно падает в кресло.

– Так-то лучше, – пламя в глазах мужчины гаснет, и они снова превращаются в маленькие черные угольки. – Ты подумала над моим предложением?

– Я даже не хочу думать об этом, – слабым голосом отвечает Анна. – Ты не сможешь заставить меня.

– Я могу всё. Вот смотри.

Мужчина вытягивает вперёд руки, и Анна видит на одном из его длинных тонких пальцев с острыми белыми ногтями деревянное кольцо в виде змейки. Внезапно змея оживает, поворачивает голову и, глядя в глаза настоятельнице, начинает медленно раскачивать своё тело. Из открытой пасти брызжут капельки яда, оставляя на руке мужчины крошечные дымящиеся точки. Воздух наполняется зловонием.

– Она может залезть тебе в глаза и ползти в голове пока не достигнет мозга.

– У меня нет мозга, – шепчет Анна и встряхивает головой, словно освобождаясь от наваждения.

– Нет, – мужчина убирает руку, и змея на его пальце опять становится деревянной. – Но боль, которую ты при этом испытаешь, может быть вполне реальной.

Анна молчит, не зная, что ответить, ни на секунду не прекращая про себя повторять молитву.

– Однако я пришел сюда совсем не для того, чтобы тебе угрожать, – продолжает он. – Я просто хочу договориться, и каждый получит то, что ему нужно.

Видя, что настоятельница по-прежнему молчит, мужчина задумчиво хмурится, и, очевидно приняв какое-то решение, говорит:

– Прошлый раз я оставил тебе маленький подарок. Не сомневаюсь, что он тебя заинтересовал. Правда, чудное фото?

– Да, – отвечает Анна, бросая встревоженный взгляд на стол.

– Тебе понравилось?

– Да.

– Хоть что-то дрогнуло в твоём сердце?

– Да.

– И ты хочешь такого малыша?

– Да.

– Я могу в этом тебе помочь

– Нет.

Мужчина с досадой хлопает ладонью по своему колену.

– Какая же ты все-таки упрямая, Анна, – устало говорит он. – Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься. Ну-ка, взгляни.

Мужчина вскидывает руку, и в воздухе повисает изображение огромного магазина с товарами для детей. Распашонки, бутылочки, коляски, кроватки, игрушки всех цветов и размеров, крошечные детские ботиночки – всё это мелькает перед застывшим взглядом настоятельницы.

– Всё это может быть твоим, – шепчет ей на ухо мужчина.

Потом изображение проходит, и его сменяет огромная череда фотографий. Мама купает малыша в ванной, а он смеётся, глядя на застывший перед ним большой мыльный пузырь. Ребёнок, сидящий на качелях. Девочка с огромными красными бантами и куклой в руках. И ещё, и ещё… пока изображение не гаснет, на несколько секунд оставляя в глазах яркие, размытые пятна.

Настоятельница опускает голову и закрывает лицо руками.

– Я не могу нарушить свой долг, – под ладонями её голос звучит очень глухо.

Но мужчина расслышал.

– Хорошо, я дам тебе ещё время подумать. Но не советую испытывать моё терпение слишком долго ‒ миллениум уже на носу. Я могу рассердиться – уж очень я не люблю ждать. И тогда я могу запустить свою змею не только в глаз, но и еще куда-нибудь. А заодно и узнаю, носишь ли ты трусики.

Мужчина хохочет, и тело его, вновь обернувшись тенью, вылетает из комнаты, так же как и явилось.

На этот раз гаснут все свечи.

Глава 3

1

В последние дни у Светланы всё шло из рук вон плохо. Алексей не звонил уже две недели, а когда звонила она, в ответ слышались лишь длинные гудки. Всё началось с их последней ссоры. Десять дней назад Алексей сказал ей, что уезжает в командировку якобы для утряски неотложных дел с оптовым поставщиком в Москве. Фирма, в которой он работает, в последнее время заключила несколько крупных договоров на поставку компьютерного оборудования, поэтому работа почти не оставляла Алексею свободного времени. Однако, в тот день Светлане позвонила бывшая одноклассница Татьяна и рассказала о том, как весело её благоверный проводит время на турбазе (Таня работает там администратором) в обществе своего шефа и трёх длинноногих девиц не очень тяжёлого поведения. Кто лучше, чем подруга, может и так болезненно уколоть в само сердце, и, насладившись этим, выразить сочувствие? В ответ на Танино предложение «послать к чёрту этого гада» Светлана что-то невнятно пробормотала и положила трубку.

Вечером, когда Алексей вернулся и позвонил ей, Светлана, измученная ревностью и ожиданием, сорвалась и устроила скандал. Алексей не стал врать и отпираться, а просто ответил, что не желает разговаривать в таком тоне. На этом «разборка» закончилась. Неделю Светлана переваривала обиду и вынашивала планы мести, но злость незаметно ушла, оставив её в пустоте и одиночестве. Потом она безуспешно пыталась дозвониться, находя всё время какие-то предлоги и ища оправдания его лжи. Сознание отказывалось верить в неминуемый разрыв – Светлана просто гнала от себя эти мысли.

Внутри неё всегда жил некий голос – зловредный и насмешливый, вечно подтрунивавший над нею и старающийся при любом удобном случае ехидно прокомментировать происходящее. Вот и сейчас, когда на душе и без того было муторно, он не упускал шанса напомнить о себе.

Какая же ты дурочка, твердил он, неужели не понимаешь, что он просто не уважает тебя? И ты готова простить его? Готова поверить его глупым отговоркам?

Может быть, и прощу, отвечала она. Но уж точно не позволю обмануть меня ещё раз.

Голос смеялся, отчего в животе было немного щекотно.

А ты думаешь, что слышишь это враньё в первый раз? Сколько раз за последние два месяца он уезжал в командировку?

Это было по делу, оправдывалась она, хотя уже не была в этом уверена.

Конечно, конечно, не унимался голос. Работа – это святое.

И так далее, в том же духе.

Тут ещё позвонила мама с её вечным недовольством Светланиной работой.

– Тебе ещё не надоело возиться с этими зверюшками? – в сотый раз повторяла она. – Пора, наконец, обрести стабильность и хороший доход. Много ли заработаешь на рыбках?

– Я всё понимаю, мама, – у Светланы не было сил, что бы доказывать и спорить. – Я сейчас занята, давай переговорим вечером.

Толку из этого разговора всё равно будет мало. Ей нравится её работа, нравится та умиротворенность, которую она даёт и сердцу и душе. Урчание компрессоров в аквариумах и медлительная возня живности, населяющей зоомагазин, всегда помогали ей обрести внутренний покой, а счастливые глаза какого-нибудь малыша, прижимающего к груди клетку с попугайчиком, напоминали о радостном и беззаботном детстве. Вот и сейчас, провожая взглядом белобрысого мальчугана, купившего двух рыбок, она вдруг почувствовала, что жизнь всё-таки классная штука, и чёрная полоса обязательно, просто обязательно, сменится белой.

Мальчик уходит, а вместо него появляется молодой парень в вельветовой рубашке и голубых джинсах. Он уверенным шагом направляется к кассе и, скромно улыбаясь, говорит:

– Девушка, могу ли я купить у вас какого-нибудь милого, белого, пушистого котёнка, который даст мне понять, что я больше не одинок в этом мире?

2

Наступает утро. Дети никогда не видели солнца, но знают, что свет, разливающийся по комнате, означает наступление нового дня. Дня, который обещает им новые впечатления. Всеобщая суматоха затронула, разумеется, и восьмую комнату, где, как мы уже видели, дети успели обсудить свои фантазии о цирке.

Из коридора слышны радостные крики и топот ног, а это значит, наставник уже сообщил соседней комнате о начале. Наконец дверь открывается, и Лейен, заглядывая в комнату, говорит:

– Всем собраться в Зале Сновидений.

Дети с криком срываются с места и выбегают в коридор. Сейчас они напоминают школьников, узнавших, что сегодня все занятия отменяются. Однако в Зал они заходят спокойно и медленно, так, как это положено по правилам. Пока все рассаживаются по местам, наставник следует дальше по коридору и зовёт остальных.

Но вот все в сборе, и Лейен выходит на середину.

– Многие из вас, а может быть и все, видели в своих снах цирк, – громко говорит он. – Но, уверен, никто не может рассказать о самом представлении. Сейчас у вас появится возможность увидеть всё своими глазами. Прошу вас не вставать со своих мест и внимательно слушать всё, что я буду всем говорить. Вы меня поняли?

– Да, наставник Лейен, – отвечают дети хором.

– В таком случае, все закройте глаза. Представление начинается.

Внешне ничего не изменилось – дети по-прежнему сидят на своих местах, а Лейен стоит посреди зала. Но перед мысленным взором каждого, включая и наставника, предстаёт настоящее цирковое действие. По ходу его наставник рассказывает о том, как длительными тренировками артисты смогли добиться подобной ловкости и гибкости. Выступление жонглёров дети встречают напряженной тишиной, эквилибристов – восторженными криками, клоунов – взрывами смеха. Их проделки, похоже, нравятся детям больше всего. Один из клоунов завязал себе глаза, и пытается поймать другого, ориентируясь на звук свистка, в который тот, второй, непрерывно дует. Всё бы ничего, да только клоун со свистком старается всё время подвести «слепого» к тому месту на арене, где стоит небольшой пластмассовый таз с водой. Однако, раз за разом тот удачно перешагивал через таз, вызывая явное неудовольствие свистящего. Кончается всё так, как и следовало ожидать – клоун со свистком сам делает промашку и падает задом прямо в таз. Дети хохочут, а Лейен старается держать себя в руках, но когда видит, как стремительно меняется выражение лица «пострадавшего» – от улыбчивой физиономии до кислой мины – не может сдержаться и шумно присоединяется к общему веселью.

Полтора часа пролетают мгновенно: вот уже стихла музыка, арена опустела – пора возвращаться. Лейен громко хлопает в ладоши.

– Теперь откройте глаза, – говорит он.

В тот же миг на него обрушивается множество вопросов. Эти люди правда умеют летать? А почему медведи такие большие? Отчего у клоуна красный нос?

– Успокойтесь и говорите по одному, – прерывает их Лейен. – Я отвечу на все ваши вопросы.

3

В восьмой комнате все спят, если вообще можно отнести это слово к ринам, и лишь Сорок Седьмой не находит себе покоя. Он живёт в Доме давно (по крайней мере милый ребёнок, который снился ему раньше, уже успел превратиться в мужчину), но никогда не испытывал тех ощущений, которые нахлынули на него сейчас. Впервые он задумался о том, почему его жизнь такая, какая она есть. Кто он в этой жизни, и что ждёт его дальше? На эти вопросы он не мог найти ответа. Его всегда окружали одни и те же лица, иногда появлялся кто-то новый, а кто-то исчезал, просто растворяясь в воздухе.

Именно так в Зале Сновидений случилось с Одиннадцатым. Сорок Седьмому снился его человек (тот сидел за столом и что-то ел – занятие, которому тот придавался каждый день), как вдруг он услышал истошный крик. Осторожно открыл глаза (наставник Маро запрещал это делать) и осмотрелся. Одиннадцатый извивался в кресле, и крик его, казалось, мог сокрушить стены.

– Не бейте его! Пожалуйста!

А потом он исчез. Секунду назад он был вместе со всеми, и вот его кресло пустое, лишь в воздухе ещё мгновение бился о стены его голос. Больше Одиннадцатого никто не видел, и Сорок Седьмому осталось лишь гадать, связаны ли его крики со столь внезапным исчезновением. Вот Девятнадцатый, например, довольно часто видит кошмары, но ведь он никуда не делся.

Также Сорок Седьмого заинтересовал вопрос, почему ему снится именно этот человек, а не какой-то другой? Конечно, он и раньше обсуждал это с друзьями, и кое-что удалось выяснить. Во-первых, каждому всегда снится один и тот же человек. Во-вторых, вначале он очень маленький, а потом начинает расти: сперва становится похож на одного из них, потом на Тио, потом на Маро, а Четвертый вообще описывал своего скрюченным, без волос на голове, с трясущимися руками и сморщенным лицом. И, в-третьих, все эти люди находятся в каком-то огромном мире и могут свободно по нему перемещаться. К тому же они никогда не молятся и не ходят в Зал Сновидений. Сорок Седьмой спросил как-то об этом наставника Маро, но ответа так не получил. И вот сейчас, после того, что произошло между ним и Девяностым, в его голове вновь возникли вопросы.

Это случилось в Зале Сновидений. Сорок седьмой без интереса смотрел свой сон (человек спал на диване с раскинутыми руками и открытым ртом), как вдруг услышал восторженный голосок Девяностого, сидящего в соседнем кресле:

– Ух, ты! Вот это да!

Сорок седьмой чуть-чуть приоткрыл глаза и бросил взгляд в сторону Девяностого. Один глаз того тоже был открыт, и он заметил, что привлек внимание.

– Представляешь, он молится, – радостно сказал Девяностый, протягивая Сорок Седьмому руку. – Молится, как мы!

– Здорово, – ответил Сорок Седьмой и сжал его ладонь. В это мгновение в глазах у него зарябило, спящий мужчина пропал, а вместо него появился другой, помоложе. Он стоял на коленях в какой-то комнате, сложив руки и подняв вверх глаза.

– Господи, пожалуйста, – говорил он. – Сделай так, чтобы она вернулась ко мне. Мне очень плохо без неё, пожалуйста, Господи.

Он говорил что-то ещё, но Сорок Седьмой уже не слушал. Он смотрел на лицо человека. И на его уши.

4

Сорок Седьмой понимает, что ему необходимо поделиться с кем-то своей догадкой. Но к кому пойти? Кто может сохранить тайну, так чтобы её не узнал Лейен? Касаться друг друга во время сна строжайше запрещено, и рин совершенно не хотел думать о том, что ждёт его за ослушание.

Он медленно поднимается с кровати и осматривается: сейчас, при свечах, лица друзей кажутся ему безмятежными и совершенно не опасными, но у кого из них не развяжется язык под пристальным взглядом наставника? Решение приходит само собой – на соседней кровати Шестьдесят Вторая открывает глаза и шёпотом говорит:

– Мне кажется, тебя что-то тревожит. Расскажи мне.

Она поворачивается на бок и подпирает голову рукой, а Сорок Седьмой опускается возле неё на колени.

– Я должен рассказать тебе кое-что очень важное. Но никто не должен знать о нашем разговоре, особенно наставник и смотрители.

– Я обещаю, – отвечает настолько легко и уверенно, что у рина тут же пропадают все сомнения на этот счёт.

– Ты никогда не задумывалась о том, кто тот человек, который тебе снится?

– Мне снится женщина.

– Женщина тоже человек. Так кто она?

– Да откуда я знаю? Она очень милая и добрая. Любит животных и…

– Хорошо, давай по-другому, – перебивает её Сорок Седьмой. – Сейчас я попробую угадать, как она выглядит.

– Ты не сможешь, ты же не видел её.

– Поэтому я и говорю «угадать». Понятно?

– Ну, попробуй.

Сорок Седьмой на секунду закрывает глаза, как будто что-то вспоминает, и, улыбаясь, говорит:

– У неё светлые волосы, тонкие брови, добрые зелёные глаза, длинные пальцы. Ещё у неё звонкий смех, а когда она улыбается, на щеках появляются две маленькие впадинки.

– Это всё? – еле слышно говорит Шестьдесят Вторая.

– А под губами у неё чёрная точка.

– Стой, хватит. Ты всё сказал правильно. Но откуда ты это знаешь? Ты видел её?

– Нет, не думаю. Я догадался.

– Но как?

Сорок Седьмой осторожно оглядывается по сторонам, и почти прижавшись губами к уху девочки шепчет:

– Мне кажется, что она – это ты.

5

Минуту Шестьдесят Вторая обдумывает услышанное, но по её удивлённому лицу Сорок Седьмой понимает, что без объяснений не обойтись.

– Ладно, я всё расскажу по порядку. Сегодня во время сновидений я взял за руку Девяностого.

– Зачем? Нам же нельзя этого делать!

– Говори, пожалуйста, тише. Я знаю, что нельзя, но так было надо. Так вот, как только я дотронулся до него, я увидел человека его снов.

Рот Шестьдесят Второй приоткрывается.

– Неужели? – шепчет она. – И такое может быть?

– Значит, может. Просто никто из нас никогда не нарушал правил, чтобы узнать об этом.

– И наставник Лейен ничего не заметил?

– Ну, разумеется, нет, иначе мы бы сейчас не говорили с тобой. Нам повезло. И я не рискну сделать так второй раз.

– Да-да, не стоит, – говорит девочка и задумчиво щурит глаза. – А откуда ты знаешь, что это был именно его человек?

– Я понял это с его слов. Но дело не в этом. У этого человека были такие же большие торчащие уши, как у Девяностого. Да и вообще он очень похож на него. И вот тогда я подумал, что он – это и есть Девяностый, только в том, другом мире.

– И что это значит?

– Пока не знаю об этом, надо подумать. Но ты помогла подтвердить мою догадку.

– Значит, ты сейчас описывал меня?

– Конечно, тебя. Да и понятно, что ты удивилась, – ты ведь никогда не видела своего лица.

Шестьдесят Вторая опускает глаза и, словно преодолевая смущение, медленно говорит:

– Скажи, я такая же красивая, как она?

– Но ведь я не видел её, – отвечает он и добавляет. – Да, думаю, да.

На лице девочки расцветает улыбка, а Сорок Седьмой отводит взгляд в сторону и вдруг замечает, что у Девятнадцатого, лежащего на последней кровати, открыты глаза.

Неужели он слышал нас, думает мальчик и подходит к Девятнадцатому.

– Отвечай, ты подслушивал? – спрашивает он.

– Нет. Правда, нет, – Девятнадцатый поочерёдно смотрит на обоих. – Я просто лежал и думал о своём сне.

– Я не верю ему, – говорит Шестьдесят Вторая.

– Не ври нам, – Сорок Седьмой старается говорить строго, но в его голосе слышится отчаяние. – Что бы ты ни слышал, – забудь об этом. Если ты хоть кому-нибудь расскажешь, нас всех ждёт наказание.

И словно в знак подтверждения его слов внезапно открывается дверь, и в комнату входит наставник Лейен.

– Вставайте, – громко говорит он. – Время молитвы и снов.

Дети гуськом выходят из комнаты, и только трое из них стараются не смотреть наставнику в глаза.

6

Лишь только девка уехала, Семён снова остался наедине со своими мыслями. По правде говоря, проститутки никогда не приносили ему полного удовлетворения. Они холодные, как полы в общаге, и секс для них – просто работа. К своим тридцати восьми Семён поменял много женщин, но если хорошенько вспомнить, большинство из них были с ним исключительно из-за денег. Так уж сложилась его жизнь. Вор – это призвание, и никакое дело не сравнится с азартом и риском его ремесла. Конечно, пять лет на нарах научили его осторожности, но нерешительности и страху не место в сердце. «Деньги есть – остальное будет» – вот и вся философия, и нечего забивать голову всяким дерьмом. Постоянная женщина (а не дай бог ещё и любимая) тоже плохо – свяжет по рукам и ногам, чуть только дашь слабину. Свобода дороже всего, иначе грош тебе цена как вору. Конечно, в этом мире есть свои авторитеты, воры рецидивисты с множеством ходок, но это не для него. Главное, чтоб хватало на жизнь, да ещё оставалось на мелкие прихоти, а жадность до добра не доведёт. Он уже это видел, спасибо, избавьте.

Семён приходит на кухню и выливает из бутылки остатки вина в стакан. Залпом выпивает, садится, закуривает, стряхивает пепел в забитую окурками банку из-под майонеза.

Завтра у него будут дела.

7

Это уже второе свидание Александра со Светой. Прошла всего неделя со дня их знакомства в зоомагазине, но он уже твёрдо уверен в том, что Света именно та девушка, появление которой он ждал всю жизнь. Конечно, это звучит банально, но как ещё можно выразить то ощущение близости и родства, так внезапно возникшее к почти незнакомому человеку?

Первое свидание прошло чудесно, если не считать того, что он был несколько скован и лихорадочно пытался не ляпнуть какую-нибудь гадость. Это особенно страшно для журналиста – ведь слова его жизнь, и умение общаться – залог успеха. Но одно дело – работа, а другое – красивая девушка, сидящая напротив, привлечённая в данный момент лишь его обаянием и уверенностью в себе, которую он проявил при знакомстве. Тогда, в зоомагазине, он был красноречив и осторожен, сосредоточившись только на том, чтобы получить номер телефона и договориться о встрече. На свидании ему пришлось нелегко – зелёные глаза манили и одновременно бросали в дрожь, а от нежного аромата духов кружилась голова. Однако всё это в прошлом – два последних телефонных разговора помогли ему справиться со смущением и прийти в форму.

Она опаздывает на пятнадцать минут, думает Александр, посмотрев на часы. Наверно, это свойственно всем женщинам без исключения. А может, её задержали на работе?

И тут в голове вспыхивает другая, ужасающая мысль. ОНА НЕ ПРИДЕТ. Это не внезапные дела, не болезнь мамы, не трагическая смерть волнистого попугайчика. У неё есть кто-то другой. Возможно, она любит его. Возможно, она…

– Саша, привет.

Он оборачивается. Конечно, это она – его белокурая принцесса в сером костюме и с маленькой сумочкой через плечо.

– Привет, – выдыхает он. – Я уже начал думать, что ты не придёшь.

Она застенчиво улыбается, и на её щеках появляются две маленькие ямочки.

– Извини, ко мне на работу пришла подруга, ну мы и поболтали немножко.

– Да ладно, ерунда. Куда пойдём?

По своему опыту Александр знал, что обычно девушки предоставляют этот выбор мужчинам, но Светлана заранее предупредила его, что у неё есть свой план.

– Ты знаешь, я сто лет не каталась на речном катере. Поэтому и назначила встречу здесь, у пристани.

– Отлично. С вами куда угодно.

Они медленно идут вдоль набережной к двухэтажному зданию деревянной пристани.

– Ты любишь пиво? – спрашивает Светлана.

– В принципе люблю, но стараюсь пить поменьше – от него полнеют.

Светлана окидывает взглядом его фигуру, отчего по телу Александра разливается тепло.

– Думаю, ожирение тебе пока не грозит, к тому же невежливо оспаривать желание дамы.

– Так ведь дамы не пьют пиво, – с улыбкой говорит Александр.

– Ты так думаешь? Дамы ещё и не такое могут.

– Хорошо, закажем пиво. Пятнадцать кружек.

Они спускаются по широкой лестнице на пристань и идут к кассам.

8

– О чём задумался? – спрашивает Светлана.

Катер уже отъехал от пристани и теперь медленно движется вниз по течению. Они сидят на верхней палубе и смотрят на удаляющуюся от них набережную.

– Я вспоминал то, как мы с тобой познакомились.

– И что же ты об этом думаешь?

– Ты хочешь, чтобы я сказал откровенно?

– Да, конечно, – Светлана не ожидала услышать от него такие слова.

И что ты думаешь, он скажет? тут же вмешался голос внутри. Вспомни, Алексей тоже говорил об откровенности, и что из этого вышло?

Он не похож на Алексея, думает она.

Вот именно, не похож, но тебе от этого легче не будет. Да, возможно, он честный, и сейчас ты узнаешь, что у него есть жена, двое детей, неизлечимая болезнь, и вообще ты не в его вкусе.

– Я считаю нашу встречу чудом. Как только я тебя увидел, для меня всё переменилось. Я не очень верю в любовь с первого взгляда, считаю, что она построена на чём-то более фундаментальном, к тому же если она пришла внезапно, значит, она может также быстро и уйти. А вот ощущение какого-то душевного родства вполне может проявиться сразу. Так со мной и случилось. Я не знаю, получатся ли у нас какие-то отношения, но твёрдо уверен, что подобных чувств я не испытывал никогда. Это звучит странно?

О, как же тут всё запущено, Светлане кажется, что впервые внутренний голос сбит с толку, но не хочет, что бы она это знала, ты чего-нибудь поняла из этой белиберды?

– Нет, это совсем не странно, – говорит она. – И я сейчас объясню почему.

Эй, ты что делаешь? голос, кажется, полностью пришел в себя, ты хочешь довериться человеку, которого знаешь всего ничего? А если потом он посмеётся над тобой, каково тебе будет, а? Одумайся, не делай этого!

Светлана оглядывается по сторонам. На палубе, кроме них, всего несколько человек, сидящих достаточно далеко, чтобы не услышать её слов. Чуть-чуть придвигается к Александру и берёт его за руку.

– Я потрясена твоими словами и благодарна тебе за откровенность.

Остановись!

– Позволь быть откровенной и мне.

Остановись!

– У меня есть молодой человек, с которым мы несколько недель назад сильно поссорились. Мне казалось, что мои чувства к нему серьёзны, и я могу ему доверять. Было больно узнать, что он обманывал меня, и я не знала, что делать. И скажу тебе честно,

Нет!

я была совсем не расположена к каким-либо знакомствам. Но когда ты подошёл ко мне, я вдруг испытала всё то, о чем ты сейчас говорил. Тогда я не хотела признаваться себе в этом (сейчас я понимаю, что зря), но всё равно не смогла отказать тебе во встрече.

Александр откидывается на спинку скамейки и удивлённо смотрит в её глаза.

– И что же с нами будет дальше? – наконец спрашивает он.

Светлана набирает в грудь воздуха.

– Всё, что мы захотим, – выдыхает она. – Я думаю, стоит попробовать.

Александр нежно сжимает её руку.

– Я тоже так думаю, – говорит он.

Глава 4

1

Помните, как мы мельком заглядывали в комнату Каноса и видели в его руках красочный журнал для автомобилистов? Так вот, это не единственное печатное издание, которое он прячет от посторонних глаз (разумеется, Лейена и Тио – рины никогда не посмеют зайти в его комнату). Теперь у него есть и другие. Вчера Анна передала ему огромный запечатанный конверт, таинственным образом оказавшийся у неё на столе. Хотя, конечно, никакой таинственности в его появлении в комнате настоятельницы не было – и Канос, и Анна знали, кто положил его туда. И хотя это событие было грубым нарушением существующих в Доме правил, пакет всё же оказался в комнате служителя. Мы уже знаем, почему. Канос был рад, что о нём не забыли, Анна, что ей не пришлось лишний раз общаться с тем, кто его принёс.

Конверт был из плотной серой бумаги, а на её шершавой поверхности размашистым почерком было написано всего одно слово «Каносу». Содержимое конверта превзошло все ожидания служителя – в нём оказалась стопка блестящих глянцевых журналов с изображением обнажённых женщин. Таких красавиц ему никогда не доводилось видеть. Собственно говоря, голых женщин он видел всего несколько раз – во время занятий по современности наткнешься, бывало, на какую-нибудь красотку, принимающую душ, или перезрелую дамочку, придающуюся любовным утехам со своим пузатым муженьком. Но эти на фотографиях просто потрясали воображение. Стройные (худоба в современном мире считается привлекательной), длинноногие, с манящим распутным взглядом, в котором бесстыдство соседствовало с обаянием скромности. Вид их тел вызывал в его голове какие-то неизведанные ощущения: любопытство и жажду обладания. Разумеется, при жизни он был девственником (в восемь лет попав в монастырь) и ничего не знал о близких отношениях с женщинами. Он знал, что современные мужчины предаются плотской любви ежедневно, совершают из-за неё безумные поступки, отдают этому много времени, а порой и денег, значит, это чего-нибудь да стоит. Разве есть справедливость в том, что он навсегда лишен возможности узнать ответ на этот вопрос? В конце концов, Бог ведь не запрещал иметь жену, у каждого мужчины была своя женщина, а уж про Соломона и говорить нечего. Так почему же он при жизни не понял этого и провёл её на коленях, стоя перед иконой?

Какая-то часть его, конечно, понимала, что размышлять сейчас о справедливости уже поздно – жизнь давно кончилась. Он умер в том же монастыре, ни разу не задаваясь этими вопросами, молясь всю жизнь о спасении душ живших вокруг него людей. Сейчас он уже знает, что все молитвы были напрасны, но парадокс в том, что он по-прежнему занимается тем же. Конечно, теперь по-другому, но суть от этого не меняется. Раньше он не знал, за кого молиться, а теперь знает. Вот они, двести ринов, изо дня в день рядом с ним десятки и даже сотни лет. Люди рождаются и умирают, рины, соответственно, приходят и уходят, а он по-прежнему здесь, помогает жить людям, заботясь об их душах. Давным-давно кто-то также заботился о его душе, но кто знает, не проклинал ли тот своё занятие, сожалея об ушедшей жизни и нереализованных возможностях? А справедливости никакой нет, всё это ерунда. Бог никогда не был справедлив, ему это несвойственно. Он предлагает, но не даёт. А если даёт, то в любой момент может забрать. Бог не занимается людьми, на это есть рины. Они заботятся о людях (хотя должно быть наоборот), мы заботимся о них, а кто заботится о нас? Бог? Никогда. Зло искушает Анну, толкает её на страшный грех, и где же большое всевидящее окно? Ему нет до нас дела. А раз так, пусть пеняет на себя – о них позаботится кое-кто другой.

2

Такие мысли переполняют Каноса, только что вернувшегося из Зала Сновидений. Он заходит в комнату, прикрывает за собой дверь и ставит в угол один из стульев. Потом встает на него и кладёт стоящую на полке икону изображением вниз. Спрыгивает со стула, идёт к столу. Достаёт из нижнего ящика журнал, открывает его. С первой страницы на Каноса смотрит тёмноволосая девушка, на которой из одежды лишь толстая позолоченная цепочка, обмотанная вокруг талии. Канос с восхищением разглядывает её стройную фигуру, пышные волосы, спадающие на плечи, пухлые губы. На мгновение ему кажется, что она очень похожа на настоятельницу, такое же нежное лицо и чёрные, как смола, волосы. Но нет, их нельзя сравнивать, девушка очень молода и глаза её светятся жизненным огнём, тогда как в глазах Анны лишь усталость и обречённость.

Если я когда-нибудь выберусь отсюда, думает Канос, я найду себе именно такую – грациозную пантеру, в каждом движении которой чувствуется сила и неутомимость. Если я сам буду нужен ей.

– Конечно, нужен, – вдруг говорит девушка из журнала. Её изображение оживает, и она протягивает руку вперёд. – Отбрось сомнения, Канос, ты нужен мне. Я жду тебя.

Не веря своим глазам, да и ушам тоже, Канос растерянно смотрит на девушку. Её большая грудь медленно поднимается и опускается в такт дыханию. Она облизывает губы и проводит рукой по своим пышным волосам. В воздухе благоухает нежный цветочный аромат.

Это всё происходит в моей голове, думает Канос. Я не могу этого видеть, как не могу чувствовать запах.

– Да, – говорит девушка. – В этом ты прав. Но всё может перемениться. Всё в твоих руках, добейся того, о чём мечтаешь.

О, как он хочет, чтобы эти слова были правдой!

– Что же я должен сделать? – в глазах Каноса загорается решительность.

– Ты знаешь, что. Убедить Анну, – девушка чуть наклоняется вперёд, отчего её грудь становится ещё привлекательней. – И тогда делай со мной что хочешь.

Страницы журнала вдруг сами начинают переворачиваться, демонстрируя ему череду не менее соблазнительных женщин.

– Делай с нами что хочешь, – шепчут их губы. – Мы ждём тебя, Канос. Ждём тебя.

Служитель чувствует, что у него начинает кружиться голова, он хватает журнал, и, захлопнув его, засовывает обратно в ящик. Потом задувает все свечи и падает на кровать, уткнувшись лицом в грубую матерчатую подушку.

Если бы мы могли заглянуть сейчас в спрятанный в глубине в стола журнал, то увидели бы, что прекрасная обнажённая девушка превратилась в сморщенную беззубую старуху, изо рта которой медленно стекает кровавая слюна.

3

Вернувшись глубокой ночью из Зала Сновидений, дети расходятся по своим кроватям. Пока в Доме темно – заняться нечем, и каждый предпочитает до рассвета подумать о тех снах, которые он только что видел. И лишь трое из них в столь поздний час заняты другим – им нужно закончить начатый днём разговор. Сорок Седьмой, Девятнадцатый и Шестьдесят Вторая сидят прямо на полу возле кровати девочки. Беседа ведётся шепотом, к тому же время от времени один из них поднимает голову и осматривается по сторонам, дабы убедиться, что их никто не слышит. Лёгкой незаметной тенью приблизимся к ним и послушаем, о чём же они говорят.

– Ещё раз говорю тебе – никто не должен ничего узнать, – голос Сорок Седьмого серьёзен, и кажется, немного испуган. – К тому же, это всего лишь моё предположение.

– А я уверена, что ты прав, – вставляет Шестьдесят Вторая.

– Кто знает, может, оно и так, – говорит Сорок Седьмой. – Вопрос сейчас не в этом. Главное, чтобы всё это осталось между нами. И в первую очередь это касается тебя, Девятнадцатый. Зачем ты стал нас подслушивать?

– Мне было просто интересно, о чём это вы шепчетесь, – тут он делает многозначительную паузу, – У меня тоже были кое-какие мысли по этому поводу.

– Ты не шутишь? – спрашивает Шестьдесят Вторая.

– Говори, – теперь серьёзность в голове Сорок Седьмого смешивается с любопытством. – О чём же ты думал?

– А вы примете меня в свою компанию? Будете дружить со мной?

Рины переглядываются, растерявшись от этого неожиданного вопроса. Сорок Седьмой решает всё же проявить осторожность.

– Это будет зависеть от того, что ты нам скажешь. Вдруг мы знаем об этом и без тебя.

– Да перестань ты, – Шестьдесят Вторая укоризненно смотрит на мальчика. – Конечно, мы будем дружить с тобой, Девятнадцатый. Рассказывай.

– Ну, хорошо. Мне всё равно нужно было с кем-то поделиться этим, но я боялся, что мне никто не поверит, да ещё и будут смеяться. Вы оба знаете, что человек, который мне снится, делает очень много плохих вещей. Я очень переживаю, порой кричу и беспокою вас, но ничего не могу с собой поделать – мне очень страшно.

– Даже представить сложно, что тебе снится – мои сны меня никогда не пугали, – говорит Шестьдесят Вторая.

– Хотел бы я тоже сказать такое, – продолжает Девятнадцатый, – но не могу.

– Ну а дальше что? – дёргает его за рукав Сорок Седьмой. – К чему ты это говоришь?

– Сейчас всё поймёшь. Помните ту последнюю ночь, когда с нами был наставник Маро?

– Да. Ты так кричал, что он даже отпустил тебя раньше. Кажется, ты говорил что-то про собачку, – сказала Шестьдесят Вторая.

– Вот-вот. Всё дело в собачке. Она бросилась на него, когда он хотел войти в чей-то дом. Чужой дом. И тогда он ударил её. Ткнул ей чем-то в шею, и она повалилась на землю. Я испугался, мне стало жалко её, и я закричал. Вот тут-то и произошло что-то странное. Он услышал меня.

4

Девятнадцатый замолчал, наблюдая за тем впечатлением, которое произвели его слова на слушателей. Такого они явно не ожидали – сидят с застывшими лицами, а в немигающих глазах пляшет пламя свечей.

– Этого не может быть, – наконец произносит Сорок Седьмой. – Ты точно уверен, что он тебя слышал?

– Абсолютно. Когда я закричал, он чуть было не подпрыгнул: выпучил глаза, завертел во все стороны головой, пытаясь понять в чём же дело, а потом бросился бежать оттуда. Кажется, я его спугнул.

– А в следующих снах он кому-нибудь рассказывал об этом? – спрашивает девочка.

– Вроде нет, он почти ни с кем не общается.

Они молчат, переваривая услышанное.

– Послушай, Девятнадцатый, а ты пытался повторить это ещё раз? В смысле, закричать, чтобы он услышал? – говорит Сорок Седьмой.

– Нет, что ты. Даже не думал об этом. А если узнает наставник Лейен?

– Да, тут ты прав. Предлагаю пока закончить этот разговор. Мне нужно обо всём этом подумать. Но мы ещё поговорим. Позже.

Он собирается встать, но Девятнадцатый удерживает его за руку.

– Ну, так что, мы друзья?

Секунду Сорок Седьмой недоумённо смотрит на него, потом понимает смысл этих слов и улыбается.

– Конечно, друзья. Мы все связаны одной тайной, так что можешь рассчитывать на меня.

– И на меня тоже, – говорит Шестьдесят Вторая.

5

Мы совсем забыли о настоятельнице Дома, хотя нам не следовало этого делать, так как оставили мы её в весьма непростой ситуации. С нашего последнего посещения центральной башни прошло совсем немного времени, а по меркам Дома вообще мгновение, но даже за это время Анна успела подумать о многом. Всё то, чем она жила (разрешите для простоты употреблять именно это слово) в Доме, начало терять смысл. Её высокое духовное звание, служение, доверие, оказанное ей, сменяется теперь греховными поступками, растущими, словно снежный ком. От неё воняет серой, если говорить точнее. Она вступила в переговоры со Злом, да ещё втравила в это одного из служителей. Конечно, Канос более подвержен соблазнам, чем она, но это не уменьшает её вины. Ведь именно под её покровительством находятся 2000 человеческих душ, разумеется, крупица в огромном мире людей, но всё же каждая из них священна. За каждой кроется чья-то жизнь. Убийство божьего существа – страшный грех, но предательство его души – ещё кошмарнее. За одну только мысль об этом её ждёт ужасная расплата.

Как же она могла допустить потерю контроля над ситуацией? Последние двести лет в доме царили порядок и спокойствие. Одни рины постепенно сменялись другими, и ежедневная рутина этого процесса стала привычной. Два века безмятежности. Всё это время он не давал о себе знать, получив однажды от неё достойный отпор, правда, не без помощи наставника из блока 4А. Но и это вышло случайно, просто тот оказался в нужное время в нужном месте. Сейчас помощи ждать неоткуда – наставника давно уже нет в Доме, да и самой обращаться за помощью – значит признать своё бессилие, свою непригодность. А это грозит отлучением от службы и крушением всех надежд.

Ну вот, я только что сама признала, что надежда есть, думает Анна. Эта греховная мысль, и я доказала себе, что обратного пути нет. Неужели я обречена совершить это и стать проклятой?

Анна поднимается с кресла и подходит к окну. Осторожно открывает ставни и, приподняв подол платья, взбирается на подоконник. Ветер с жадностью набрасывается на неё, заставляя хлопать ткань платья и превращая тень от её фигуры в бьющегося в агонии призрака. Настоятельница спрыгивает на крышу (окна расположены очень низко) и медленно идёт к северной стене. Скоро она погружается в темноту, и лишь тонкая полоска месяца, словно чья-то ухмылка, висит над её головой.

Вокруг царит абсолютная тишина – похоже, в этом мире нет ни одного живого существа.

Всё здесь мертво, как и я, думает она. А я хочу жить. И подарить жизнь хотя бы одному ребёнку.

Мы возвращаемся обратно, а она продолжает идти. По-видимому, ночные прогулки для неё не в новинку.

6

Семёну в эту ночь тоже не до сна. Полчаса назад он вышел из дома и теперь неторопливо идёт вдоль спящих пятиэтажек, стараясь не попадать в освещённые участки улицы. Семья, которую он выбрал, в полном составе уехала на дачу, в чём он сам лично убедился сегодня вечером. Каждую пятницу это семейство загружало в машину пустые эмалированные вёдра, длинный шланг для полива, несколько сумок (вероятно, с одеждой и едой) и не появлялось дома до воскресного вечера. Сегодня к обычному барахлу добавился спиннинг, что значительно уменьшает шансы на их быстрое возвращение. А значит, всё пройдёт как надо.

У Семёна никогда не было наводчика – он выбирал квартиру сам. Следил за хозяевами, выяснял их распорядок дня, узнавал модель дверного замка. Для удачного дела должны совпасть множество условий: второй или третий этаж, дом без лифта, отсутствие сигнализации, не очень сложный замок, никаких глазков в дверях соседних квартир. Уверенность в том, что хозяева не вернутся в самый неподходящий момент. Всё это совпадало не очень часто, к тому же, столкнувшись хоть с кем-нибудь из жильцов в подъезде, Семён оставлял наблюдение и искал новое место.

7

Семён замедляет шаг и, оглядевшись по сторонам, подходит к подъезду. Кодовый замок на железной двери сломан, она распахнута настежь. В подъезде тишина, – ещё одна маленькая удача. Обычно в ночь на субботу у многих людей, особенно молодёжи, появляется желание устроить вечеринку, а это всегда шум и курящие на лестничной площадке люди. Возможно, нечто подобное было и сегодня, но к трём часам ночи, как правило, веселье уже кончается.

Семён поднимается на третий этаж и останавливается у двери с номером 39. Вынимает из левого кармана пиджака связку наборных ключей и осторожно (чтобы не зазвенели) начинает подбирать необходимый. На два простейших замка уходит не более трёх минут. Семён прячет ключи, прислушивается и достаёт (теперь уже из правого кармана) резиновые медицинские перчатки. Быстро надевает их, берётся за ручку, и чуть приподняв дверь вверх, резко толкает её внутрь – такой способ позволяет без шума открыть почти любую, даже самую скрипучую дверь. Потом входит в квартиру и закрывает дверь тем же способом. Кладёт свою сумку на пол и вынимает из неё фонарик. Что ж, первый этап выполнен, сейчас необходимо оглядеться. Он включает фонарь и тщательно осматривает дверь – сигнализации нет. Направив луч света в пол, Семён проходит в зал – с подобной планировкой квартиры он уже сталкивался. Обычно здесь мало чем удаётся поживиться, но начинать привык всё-таки отсюда. Существует множество мест, в которые можно спрятать деньги, при желании найти можно всё что угодно. Главное быть внимательным и не суетиться. Люди прячут свои кровные сбережения в книгах (это самый распространенный вариант), в грязных носках, валяющихся в дальнем углу шкафа, за картинами, под ванной (именно там, в старой банке из-под краски Семён нашёл однажды 2000 долларов, бережно завёрнутых в целлофановый пакет). Некоторые прикрепляют деньги к тыльной стороне ковра или задней стенки шифоньера, прячут их за батареей, в колонках музыкальных центров, обуви. Пусть придумывают всё, что угодно, это им не поможет. Ещё в детстве Семён безошибочно находил отцовские сигареты, несмотря на все старания того проявить оригинальность и спрятать пачку в самом невероятном месте.

– Не иначе как сыщиком станешь! – приговаривал отец, не найдя пачки и отвешивая сыну очередной подзатыльник. – Вот уж чутьё – весь в деда.

Дед был жулик высшего класса, и мог бы стать очень богатым человеком, да только грянула война и решила всё по-своему.

Зажав фонарик под мышкой, Семён методично просматривает книги в стенном шкафу. В одной из них он обнаруживает пять тысяч рублей, которые тут же прячет в заднем кармане брюк. Интуиция подсказывает ему, что дальнейшие поиски в этой комнате бесполезны, и он переходит в спальню. Здесь достаточно светло, так как прямо за окном фонарный столб. Семён бегло осматривает комнату, задёргивает шторы и открывает стенной шкаф. И здесь есть, чем поживиться – из нижнего ящика, забитого бельём, он вытаскивает жестяную коробку, перетянутую тонкой резинкой. Под крышкой оказываются золотые украшения (возблагодарим бога за то, что он придумал женщин!): четыре кольца, серьги, цепочки и браслет. Семён вынимает из кармана шёлковый мешочек, пересыпает содержимое коробки и убирает его в карман.

Теперь пора делать ноги. Две норковые шапки, обнаруженные в том же шкафу, быстро укладываются в сумку. Потом он возвращается в прихожую и заглядывает в последнюю неисследованную комнату.

Так и есть – детская. Тут делать нечего.

С теми же предосторожностями открывает входную дверь и вдруг замечает на трюмо сотовый телефон, вероятно, забытый владельцами в спешке.

Положительно, мне везёт сегодня, думает он, пряча фонарь и телефон в сумку. Потом выходит на лестничную площадку, прислушивается и осторожно закрывает один из замков. Закидывает сумку на плечо и быстрым шагом спускается по лестнице, стягивая на ходу перчатки.

– Всего вам доброго, – шепчет он. – И храните деньги в сберегательной кассе.

Глава 5

1

Покинув подъезд, Семён направляется домой всё так же, пешком. Проехаться на такси было бы удобней (по крайней мере, уж точно не столкнешься с милицейским патрулем), но водитель – это всегда свидетель, а значит неоправданный риск. К тому же здесь недалеко – минут двадцать ходьбы. Конечно, делать свою работу в том же районе, где и живёшь, не очень умная мысль (здорово облегчает жизнь следователю), но если не оставил следов и не попал в лапы патруля, то это можно пережить. По крайней мере, хоть какое-то время.

Семён прошел уже половину пути, как вдруг из сумки раздаётся музыка.

Это что еще за хрень?

Музыка играет всё громче, и тут Семён понимает, что её издаёт сотовый телефон. Он расстегивает молнию на сумке и вынимает аппарат, лихорадочно думая, что же делать. Первая мысль – выключить мобильник, пока звонок не привлёк чьего-нибудь внимания. Нет, не то. Отключение сейчас может вызвать подозрение у звонившего. И какой идиот может звонить в четыре часа ночи?

Однако с телефоном нужно что-то делать. Мало того, что эта зараза трезвонит на всю округу, он ещё и светится, придавая окружающим предметам зеленоватый оттенок.

Вот попал, думает Семён, убирая телефон в сумку, и накрывая одной из шапок. Я уже вижу газетные заголовки «ЗАДЕРЖАНИЮ ТАИНСТВЕННОГО ВОРА ПОМОГ СОТОВЫЙ ТЕЛЕФОН».  А может, его разбить к чертям собачим?

В тоже мгновение, словно испугавшись невысказанной угрозы, телефон замолкает.

Так-то лучше. Семён закрывает сумку и, прибавив шагу, спешит к дому.

2

Закрыв за собой дверь, Семён бросает сумку на диван и проходит на кухню. Открывает стоящую на столе бутылку пива и залпом выпивает её.

– Примите мои поздравления, Семён Александрович, – говорит он сам себе. – Хотя после истории с телефоном вы несколько упали в моих глазах.

Ну да, проклятый телефон. Семён идёт в комнату и вынимает телефон из сумки.

Сколько же эта малютка может стоить?

В этот момент вновь раздаётся звонок, и от неожиданности Семён чуть было не роняет аппарат на пол.

– Ах ты сволочь! – говорит он. – Ну, погоди, я с тобой разберусь. Где тут у тебя батарейки?

Он вертит телефон в руках, мелодия тут же обрывается, а через минуту начинает играть другая, заставляя Семёна остановиться. «Подмосковные вечера». Эту песню каждый вечер перед сном пела ему мама – лучшие дни детства.

– Что, чёрт возьми, происходит? – растеряно говорит он, закрывая глаза и пытаясь собраться с мыслями.

Что тут думать, всё предельно ясно. Это звонит моя мама, два года назад умершая от рака. У меня нет своего телефона, а она давно хочет поговорить со мной, вот и воспользовалась моментом. Ведь там, в раю, где она без сомнения прибывает, мобильник есть у всех.

Теперь он приходит в себя и с любопытством смотрит на телефон. Тот без остановки продолжает играть всё ту же мелодию.

Неужели ты хочешь ответить на звонок с украденной мобилы? спрашивает он себя. Эта самая идиотская мысль, которая приходит тебе в голову. Это как раз подстать тому дебилу, который сейчас звонит.

И всё же он решает ответить. Да, это выглядит глупо, рискованно, безрассудно, но что-то внутри его говорит, что ответить необходимо. Совершенно не отдавая себе отчёта в том, что он сейчас делает, Семён нажимает кнопку и подносит трубку к уху.

– Алло, – говорит он.

3

Спустя час настоятельница возвращается в башню. Ночная прогулка по крыше помогла ей разобраться в мыслях и вернула к действительности. Она должна остаться верна своему долгу. Так было раньше, так будет и впредь. Закрыв за собой окна, она садится за стол и начинает разбирать кипы бумаг, разбросанных по его поверхности. В тот же момент за её спиной раздался лёгкий скрежет и, обернувшись, она видит у ближайшего кресла большую жирную крысу. В глазах настоятельницы явно видна растерянность, ведь последний раз она видела этих мерзких существ ещё при жизни, в монастыре.

Она ненастоящая, думает Анна. Здесь вообще всё ненастоящее. Но откуда же она взялась?

Крыса деловито обнюхивает ножку кресла и, кажется, не замечает настоятельницу.

Чем бы в неё кинуть?

В поисках подходящего предмета Анна осматривает комнату и замечает ещё трёх крыс: две сидят на подоконнике и одна, самая большая, расположилась прямо на столе.

Этому должно быть какое-то объяснение.

Но на раздумье время не остаётся – пищащие серые твари стремительно заполняют комнату. Они лезут отовсюду, и в считанные мгновения каменный пол покрывается их телами. Чтобы не прикасаться к этому живому ковру, Анна поднимается в воздух и зависает посреди комнаты. Она немного испугана и в большей степени неожиданностью и невероятностью происходящего. Тем временем в комнате воцаряется всё больший хаос. Чья-то невидимая рука сметает бумаги на пол, и крысы с остервенением начинают рвать их. Дверцы шкафа открываются, и из него вываливаются книги. Падая, большинство из них раскрываются, выпуская на свободу десятки летучих мышей. Они носятся по комнате, а две из них впиваются в волосы настоятельнице. Анна с отвращением отдирает их, и они лопаются в руках, забрызгивая кровью её лицо и одежду.

Анну охватывает настоящий ужас. Кровь. Её тепло, её запах, она помнит с тех давних времён жизни, когда на дне старой грязной повозки она увидела обезображенный труп любимого, с тех времен, когда она заботилась о раненных, истекающих кровью, молящих о помощи.

Анна судорожно вытирает лицо рукавом, перелетает через комнату и срывает со стены распятие. Потом вытягивает руку перед собой и начинает молиться.

Чудодейственная сила молитвы не заставляет себя ждать. Одно за другим тела крыс начинают взрываться, разбрасывая во все стороны кровавые ошмётки. Анна не прекращает молитвы, и вот уже вся комната напоминает огромную окровавленную плоть, с которой сняли кожу. Будто маленький человечек попал в желудок великана и как следует поработал там топором.

Однако, крыс на полу всё ещё много, и Анна в исступлении бросает распятие в самую их гущу. Оглушительный треск, яркая вспышка, и в мгновение вся комната оказывается охваченной огнём. Крысы истошно пищат, а от стен, практически полностью покрытых смесью мяса и шерсти, отваливаются огромные куски, кишащие червями и личинками.

Посреди всего этого кошмара Анна носится по комнате, безуспешно пытаясь открыть дверь или окна. Дверь заклинило намертво, а окно не удалось разбить даже бросив в него стул – он просто разлетелся в щепки. Если бы хоть один смертный увидел её в эту минуту, покрытую кровью и крысиными внутренностями, с растрёпанными волосами и отражавшимся в глазах огнем, то наверняка принял бы её за властительницу ада, устроившую маленькую репетицию апокалипсиса.

Не в силах больше сопротивляться, настоятельница прижимает к губам нательный крест и падает в горящее кресло.

4

– Я тот, кто хочет помочь тебе, – произносит в трубке мужской голос. – Нам надо поговорить.

– Кто ты, и что тебе надо? – едва шевеля губами, спрашивает Семён. Всё происходящее кажется ему сном.

– Я уже ответил на эти вопросы. Но говорить мы будем с глазу на глаз. Открой дверь.

Тут же раздаётся дверной звонок, и он моментально приводит Семёна в чувство. Он вдруг понимает, что говорил сейчас по чужому телефону с совершенно незнакомым человеком, и, похоже, именно этот тип звонит ему в дверь. Это ещё одна странная вещь из тех, что произошли с ним в последнее время.

Я точно сойду с ума, если не разберусь прямо сейчас во всём этом, думает он, вынимая из ящика нож и направляясь к входной двери. Этому парню придётся многое объяснить.

Заглянув в глазок, он видит представительного мужчину в чёрном костюме.

– Давай, открывай, – с раздражением говорит незнакомец. – Не заставляй меня ждать.

Ну ладно, ты сам напросился, думает Семён и распахивает дверь. Лишь только мужчина переступает порог, как лезвие ножа оказывается у его горла.

– Так что ты там говорил? – Семён закрывает дверь ногой, при этом не спуская глаз с незнакомца.

– Опусти нож и не смей мне хамить, – спокойно отвечает мужчина. – Иначе найдёшь в своём животе огромную дырку.

Семён опускает глаза и видит в руке мужчины пистолет, хотя готов поклясться, что секунду назад его не было.

– Какого чёрта? – удивлённо спрашивает он. – И что дальше?

– А дальше мы спрячем оружие и поговорим как деловые люди.

– Ха-ха. Ну что ж, подай пример. Только медленно.

Незнакомец отводит руку назад и кладёт пистолет на полку под зеркалом. Рука возвращается обратно.

– Теперь ты, – говорит он.

На секунду Семёна одолевает желание вонзить нож в горло ночного гостя, но тут же он понимает, что не сделает этого. По крайней мере, сейчас. Слишком много вопросов останется тогда без ответа, а неопределённость порой хуже смерти.

– Ладно, – говорит он, опуская руку. – Надеюсь, мне не придётся пожалеть об этом.

– Вот это уже лучше, – незнакомец улыбается и проходит в комнату.

Семён идёт следом.

5

Мы, разумеется, уже узнали в этом странном посетителе того самого мужчину в красном галстуке, которого видели в башне Анны. Там же мы успели убедиться в его необычайных способностях и гипнотической силе, которую настоятельница смогла испытать на себе. Поэтому картина, представшая сейчас перед нами, не кажется нам удивительной. Мужчина сидит на стуле, закинув ногу на ногу, стряхивая пепел выкуриваемой им сигареты прямо на пол. Семён, присев на краешек дивана, ждёт объяснений.

– Буду краток, – начинает незнакомец. Несмотря на то, что он затягивается, дым не выходит обратно. – Я предлагаю тебе работу. По всему миру я нанимаю людей и расплачиваюсь очень щедро. Сколько тебе нужно?

– Для начала скажи, кто ты такой.

– Неужели это так важно? – мужчина кладёт окурок себе в рот и, задумчиво пожевав его, проглатывает. – Всё же табак в вашей стране – дерьмо.

– Да, я хочу это знать, – твёрдо говорит Семён, решив ничему не удивляться.

– Моё имя тебе ни о чем не скажет. Однако многие люди называют меня Сатаной.

– Да, конечно, – усмехается Семён. – А я – папа Римский.

Мужчина хохочет, и от этого звука по телу Семёна пробегают мурашки.

– Ты не так далёк от истины, как думаешь. Хотя не будем об этом. Значит, ты мне не веришь?

– Зачем дьяволу пистолет?

– Затем, что для таких отморозков, как ты, гораздо убедительней холодный глаз дула, чем рога и трезубец. Разве ты не чувствуешь запаха серы?

– А по-моему, кто-то просто испортил воздух и пытается заглушить запах горящей спичкой.

Снова тот же смех и снова мурашки.

– Мне нравится твоё чувство юмора, – лицо незнакомца вдруг становится серьёзным. – Но не советую тебе особенно распускать язык.

– Нет, определённо кто-то пёрнул.

В то же мгновение мужчина вскакивает со стула, голова его превращается в чудовищную мохнатую морду. Выставив вперёд руки, Семён в ужасе откидывается на диван. Незнакомец склоняется над ним. Раздаётся жуткий рёв. Из пасти, с огромными, как кинжалы, зубами брызжет шипящая слюна. Комната наполняется запахом гниющего мяса.

– Господи Иисусе, – выдыхает Семён.

Чудовище бросает на него гневный взгляд, потом возвращается на стул, вновь становясь респектабельным мужчиной с висками чуть тронутыми сединой.

– На этот раз я убедил тебя? – как ни в чём ни бывало спрашивает незнакомец, вновь закуривая. Семён медленно поднимается, ощущая, как страх уступает место покорности. Теперь глаза незнакомца оказывают усыпающее действие.

– С перепугу ты даже выронил нож, а, небось, считал себя способным воспользоваться им в любой ситуации.

Действительно, нож лежит на полу, и у Семёна нет не малейшего желания поднять его.

– Ты хочешь, чтобы я продал тебе душу? – наконец говорит он.

– И подобную чушь говорят вам священники? – улыбка обнажает ряд обычных белых зубов. – Запомни, ты не властен над своей душой. Она сама по себе.

– Да? – в глазах Семёна появляется заинтересованность. – А какая она?

– А я почём знаю? Такая же, как у всех – маленькая и беззащитная. Так ты будешь работать на меня?

– А я могу отказаться?

– Можешь, но я тебе не советую. Ты всё равно попадёшь ко мне и тогда узнаешь, что такое ад.

– Но грехи могут отпустить и…

– Ещё одна сказочка, придуманная для вашего утешения. Получается, можно всю жизнь грешить, нарушать заповеди, а перед смертью получить отпущение грехов и «здравствуй, рай»? Чёрта с два! В рай попадут лишь совершенно безгрешные люди. А может мне просто позвонить «02»?

– Менты нам не нужны.

– Вот она, современная преступность. Запросто могут поболтать с дьяволом, а вот с прокурором общаться ни у кого желания нет.

Снова мурашки.

– Что я должен делать?

– Пока ничего. Перестань воровать и живи в своё удовольствие. Но однажды может настать день, когда мне понадобится твоя помощь. Хотя, надеюсь, что до этого дело не дойдёт.

– Ты сказал – живи в своё удовольствие…

– Да, сказал. Не думай, что я глуп. Здесь десять тысяч долларов, – он протягивает руку и в ней Семён видит пачку стодолларовых купюр. – Время от времени я буду присылать ещё. Телефон всегда держи при себе – по нему я могу связаться с тобой в любой момент.

– А я могу позвонить тебе?

– Разумеется, нет, – мужчина бросает деньги на диван и встаёт. – А теперь открой окно.

Медленно, словно во сне, Семён выполняет требование.

– Не вздумай подвести меня, – говорит мужчина и выпрыгивает в темноту.

Створка с грохотом закрывается, и на одном из стёкол появляется трещина.