Читать книгу: «Фантом»
© Виктория Вьюгина, 2026
ISBN 978-5-0070-7506-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ФАНТОМ
«Пишу со страстью эти призрачные строки…
Ваш Фантом»
1
Мы прощались у парома. Хрипло проговорив что-то, брат протянул извозчику несколько смятых бумажек, расплатившись за дорогу. Пожитки мои с дрожек он изволил снять сам, не утруждая излишне мужика, который, отойдя в сторону, открыл железный портсигар и тут же закурил, дожидаясь его.
Пароход издал протяжный гудок, и густой серый дым заполнил небо. Подняв голову, я тяжело вздохнула, чувствуя, как щемит сердце. Отправляться обратно в Красные Болотца не хотелось, но следовало сдержать обещание. Это было обговорено: я возвращалась в небольшую городскую квартирку, которую мы с братом снимали уже больше года, а Дмитрий, закончив дела, прибывал следом через два дня.
Крепко обняв его на прощание, я поспешила на судно. Паром был небольшим и шёл вдоль берега реки до Красных Болотец — уездного городка на севере, где нередко собирались торговцы и приезжие, стремившиеся заработать денег.
Тяжёлые, выбеленные солнцем доски парома чуть скрипнули, когда я ступила на них, оставляя берег позади. Ветер касался подола платья, принося сырой запах, которым пропитались борта парохода, и я невольно ухватилась за шляпку, опасаясь, что та, сорвавшись, улетит в реку. Проходя вдоль кают, смотрела, как спешили грузчики — справные мужики в грязных рубахах — да толпились люди с огромными чемоданами.
Некоторых я приметила сразу. Вот молодая девица с корзиной полной свежих цветов, которые она, несомненно, везла в город на продажу. Получит ли та за них хотя бы полтинник? Может, и рубль — сможет купить фунтов десять хорошей муки или, если повезёт скопить, даже новое пальто… А вот угрюмый, молчаливый солдат в длинной серой шинели. В руках у него угольный карандаш, которым тот записывал короткие строки — письмо семье. Каждый из них плыл к переменам, что ждали на другом берегу, и с трепетом ожидал отплытия. В них не было волнения, которое охватывало меня и едва не доводило до горячки. Думалось, мне вот-вот станет дурно, и, стоя на палубе, я сжимала трясущиеся губы.
Длинное судно медленно, с глухим шумом воды под днищем, отступило от берега. Гудок раздался ещё раз, а затем свист заглушил его. Над головой прокричали чайки, пролетая над паромом, и мне захотелось вдохнуть полной грудью. Тотчас сделалось легче.
Прильнув к краю борта с излишне нагревшейся металлической оградой, я взглянула на реку. Лето в этот год выдалось жарким. Солнце нещадно палило, делая воздух душным, и бликами скользило по воде. Рейлинг парома впитал его тепло и теперь обжигал кожу, но я не думала отходить.
Достав смятую листовку, расправила её дрожащими пальцами. Напечатанный текст повторял точно такой же из газеты «Местные выписки», издающейся в городе.
Лидия Усладова — городской медиум
Посредник между материальным миром и спиритическим
Ежедневные сеансы по адресу:
г. Красные Болотца, Красная улица д. 10, квартира 7
(Стучите три раза)
Знакомым словам не хватало только приметного жирного шрифта и чёрной рамки, которые в типографии обещали сделать за дополнительный рубль, но Дмитрий отчего-то отказался. Он говорил, что листовка нашего дела не должна пестреть — так она привлекала лишь нужных посетителей. Иным интересоваться спиритическими сеансами на дому было ни к чему.
В самом низу листовки была напечатана ещё одна фраза: «Смерть не нема, когда есть кому говорить её устами». От вида этих слов у меня сжался желудок — вновь подступило чувство тошноты.
В который раз смяв листовку, я прикрыла ладонью губы, опуская глаза на мерно плывущую под судном реку. Последний месяц, проведённый в дали от Красных Болотец, выдался тяжёлым. Особенно в отношении спиритических сеансов, проводимых мною. В голову даже закрадывались мысли по приезде уговорить Дмитрия не находить новых посетителей ещё хотя бы неделю…
— Жара сегодня утомляет. Вам дурно?
Чей-то голос раздался рядом, и широкая тень накрыла поблёскивающую воду. Я обернулась, крепче сжав нагревшийся металл рейлинга. Мысли тотчас отступили, оставляя в голове пустоту.
— Нет-нет… — слабо мотнула головой, пытаясь разглядеть заговорившего со мной. Солнце светило слишком ярко, а под полями шляпки и вовсе трудно было того приметить. — Но вы правы. Уж очень душно на воздухе.
Незнакомец шагнул в сторону, прильнув также к ограде борта, и мне удалось взглянуть на него. Это оказался статный молодой мужчина, который, впрочем, был крайне бледен — так, словно страдал от малокровия или, быть может, иной болезни. Впалые щеки придавали его лицу усталый, почти изможденный вид, а тёмные волосы, тщательно убранные назад — к затылку — казалось, тронула едва заметная седина.
В целом, вид незнакомец имел точно описывающий фразу «будто призрака увидел».
— Вы в город? — с чопорным интересом, скорее из вежливости, полюбопытствовала я, взглянув на мужчину из-под шляпки.
— Да, но лишь проездом. Мне настоятельно рекомендовали отправиться на оздоровительный отдых куда-нибудь в санаторий. Лечебные воды, знаете.
Я кивнула, слабо улыбнувшись. По правде говоря, выглядел мужчина действительно болезненно, но узнать о том подробнее из приличия не решилась.
— Григорий Захарович, — представился мой собеседник, протянув раскрытую ладонь.
— Лидия Михайловна.
Он крепко пожал мне руку, и мы тотчас разговорились. Беседа ощущалась непринуждённой, будто знакомы с Григорием Захаровичем мы были много лет и вот неожиданно встретились на пароме. Он оказался двадцативосьмилетним сыном чиновника из небольшого городка вроде Красных Болотец, образованным и приятным к разговору. Отец его — Захар Ибрагимович — служил при Министерстве иностранных дел, отчего сам Григорий отлично говорил по-английски и даже заверял меня, что его мать была англичанкой. Правда, бросила мужа и сына, вернувшись обратно заграницу.
Я же рассказала ему про брата, умолчав, правда, про наши дела. Как и говорил Дмитрий — иным о «спиритических делах» знать было ни к чему. Да, почти каждый день (начиная с полудня) мы закрывали в квартире все занавески и, принимая очередного посетителя, проводили сеанс. Я занималась столоверчением, а Дмитрий зачастую стуками обозначал ответы «духов», которые удивительно точно совпадали с вопросами. При себе я держала записную книжку, в которой хранились имена всех, кто приходил на спиритический сеанс, а также их проблемы и слова других людей, знающих их лично. Это позволяло легко впечатлить какую-нибудь несчастную вдову, сказав, что в комнате запахло чаем с малиновым вареньем, которое прежде страстно любил её покойный муж.
Да, мы с братом были мошенниками, но это не вызывало во мне стыда. Отнюдь, наше дело помогало другим. Пусть мы и лгали людям, постыдно забирая их деньги, но и давали им возможность умерить своё горе — призрачная надежда, что они смогут поговорить с теми, кого уже нет в мире живых.
Пожалуй, я извечно утешала себя этими мыслями. Когда-то так и было, но последний сеанс… Нет-нет, думать об этом вновь не хотелось. Только не когда рядом такой хороший собеседник как Григорий Захарович.
— Позвольте спросить, — он вдруг как-то скованно проронил. — вы верите во что-то фантасмагоричное? Недоступное человеческому глазу…
Сжав горячий металл рейлинга, мужчина посмотрел на меня широко распахнутыми глазами. На секунду шум парохода, голосящие с палубы люди, и крик чаек над головой стихли, позволяя услышать собственное чересчур быстро колотящееся сердце.
Верила ли я, будучи бесстыдной мошенницей, обманывающей людей на спиритических сеансах, полностью фальсифицированных моим братом, во что-то действительно сверхъестественное? Однозначный ответ не приходил в голову, и всё же я проговорила после короткой паузы:
— Вполне.
Григорий Захарович провёл ладонью по своим волосам, словно облегчённо выдохнув. Его губы дёрнулись в почти беспокойной улыбке.
— Тогда я бы хотел рассказать вам одну невероятную историю, граничащую с действительно чем-то фантасмагоричным, которая произошла со мной заграницей.
Немного удивлённая, я приподняла брови. Слова мужчины звучали интересно, да и у нас в запасе имелась ещё пара часов до того, как паром пристанет к другому берегу реки у Красных Болотец, отчего мне отчаянно захотелось послушать Григория.
Оттолкнувшись от края борта, я предложила:
— Продолжим в ином месте?
・
К полудню подавали обед. Не желая прерывать нашей беседы, я пригласила Григория спуститься в каюты и уже там начать свой рассказ.
Небольшой ресторан в одной из них не занимал на пароходе много места. Широкие окна с газовыми занавесками располагались вдоль каждой стены и давали пространству больше света, чем любой другой каюте. Усевшись за дальний столик, я взяла чай да сдобную булочку — хлеб здесь не предлагали.
Поглядывая, как я добавляю три кубика сахара в чай, Григорий улыбнулся. Неясно было, что именно вызвало у него эту пусть и сдержанную, но крайне искреннюю улыбку, но под мерное постукивание ложки о край тонкой чашки он неспешно начал свой рассказ…
«Мой друг по фамилии Дубской не первый год проживал в Лондоне. Оставив родные места, он неплохо вписался в строгое английское общество, отчего несуразным не выглядел. Да и имя у него было не такое уж русское — Венедикт.
Когда я приехал навестить его, то даже удивился, углядывая как Венедикт выхаживал по английским улицам с тростью — точно настоящий граф — да выговаривал их излюбленное «да-да» почти без акцента. В Лондоне его знали многие, и называли, посмеиваясь, «русским англичанином». Разговаривая с иностранными приятелями, я нередко удивлялся, как хорошо они отзывались о Венедикте, особенно рассказывая о совместных вечерах, которые они посещали.
Как позже оказалось, в Лондоне мой дорогой друг увлекся фантасмагоричными идеями и страстным желанием посещать спиритические сеансы, проводимые обычно на закрытых встречах. Там собирались джентльмены и леди, а главным их гостем становился какой-нибудь медиум, обязательно уверявший всех присутствующих, что через него могли говорить духи. Он становился их устами, рассказывая живым о мёртвых. Говоря о потустороннем, собравшиеся непременно пытались вызывать дух знаменитого Фрэнсиса Дрейка или Елизаветы I, а то и почившего уже как лет тридцать мужа королевы — принца Альберта.
Посетив одну такую встречу, Венедикт (по его собственным словам) был приятно удивлён. В продолжение ужина, на который тот был приглашён, разговор зашёл о спиритизме. Присутствовавшие там признавались, что верят многому невероятному и непостижимому, отчего не могут отрицать существование сверхъестественного, в том числе и духов, с которыми говорят медиумы.
Доводы, которые они приводили в своих беседах, похоже, так очаровали моего друга, что тот и сам решил разделить их, подробнее изучив идеи спиритизма.
Так мне и довелось заиметь знакомство с Самантой Доулс — лондонским медиумом, которого Венедикт считал выдающимся среди остальных. Она была незаурядной молодой леди, снимавшей в городе небольшую квартирку, на которой проводила свои сеансы. Бледное лицо всегда обрамляли белокурые волосы, редко собираемые под неприглядный чепец, а ясные лазо́ревые глаза смотрели из-под густых ресниц с поразительной проницательностью, когда она тихо говорила, шевеля почти бесцветными губами, словно была больна.
