Цитаты из книги «Чапаев и Пустота», страница 7

у Барболина на лице на миг отобразилось одно из тех чувств, которые так любили запечатлевать русские художники девятнадцатого века, создавая народные типы - что вот есть где-то большой и загадочный мир, и столько в нём непонятного и влекущего, и не то что всерьёз надеешься когда-нибудь туда попасть, а просто тянет иногда помечтать о несбыточном.

Было тяжело смотреть на этих людей и представлять себе мрачные маршруты их судеб. Они были обмануты с детства, и, в сущности, для них ничего не изменилось из-за того, что теперь их обманывали по-другому, но топорность, издевательская примитивность этих обманов — и старых, и новых — поистине была бесчеловечна. Чувства и мысли стоящих на площади были также уродливы, как надетое на них тряпьё, и даже умирать они уходили, провожаемые глупой клоунадой случайных людей. Но, подумал я, разве дело со мной обстоит иначе? Если я точно так же не понимаю — или, что ещё хуже, думаю, что понимаю — природу управляющих моей жизнью сил, то чем я лучше пьяного пролетария, которого отправляют помирать за слово «интернационал»? Тем, что я читал Гоголя, Гегеля и еще какого-нибудь Герцена? Смешно подумать.

Впрочем, возможно, что никто на самом деле не задерживал на мне взгляда дольше, чем на других, а виной всему были взвинченные нервы и ожидание ареста. Я не испытывал страха смерти. Быть может, думал я, она уже произошла, и этот ледяной бульвар, по которому я иду, — не что иное, как преддверие мира теней. Мне, кстати, давно уже приходило в голову, что русским душам суждено пересекать Стикс, когда тот замерзает, и монету получает не паромщик, а некто в сером, дающий напрокат пару коньков (разумеется, та же духовная сущность).

Весь этот мир - это анекдот, который Господь Бог рассказал себе самому...

Это был часто встречающийся тип вечного весельчака с лицом, морщинистым от частых гримас страдания.

...при Сталине после смерти атеизм был, а теперь опять религия. А по ней после смерти все как при Сталине...

Как говорится, умом Россию не понять - но и к сексуальному неврозу тоже не свести.

-Послушай, - сказал он, - жизнь - это театр. Факт известный Но вот о чем говорят значительно реже, это о том, что в этом театре каждый день идет новая пьеса.

– Из того, что это место похоже на тот мир, который вы знаете, – сказал он, – вовсе не следует, что это он и есть.

когда бюст <Аристотеля> разлетелся от удара, выяснилось, что он был пустотелым.

Вот если бы меня по голове ударили бюстом Платона, подумал я, то результат был бы куда как серьезнее.