Читать книгу: «Маршрут построен»

Я — не бурундук!

Искра лежала в кровати и мерцала. Можно было бы подумать, что она так сияет, — но она именно мерцала. То ярче, то почти не видно. И лила слёзы водопадом.

Хорошее начало, не находите? Мне тоже понравилось. В квартире она была совершенно одна, ибо… Её благоверный остался в кафе, где они все здорово собрались.

Можно было подумать, что наша плазменно-пламенная плачет и ведёт себя, аки новогодняя гирлянда, от обиды. Мол: «А чего это он там сидит, а не меня успокаивает?» — но тогда это была бы совсем другая история.

Искра сама не знала, с чего её приспичило рыдать. Только носом хлюпала и крепче прижимала колени к груди, закрывшись крыльями от всего мира.

Причина этого водопада «Девичьи слёзы» оставалась загадкой для автора солёного потока. И эта неопределённость её злила. Но Искра не стала бы сырость разводить из-за простой злости на бессилие. И кто бы осмелился назвать Искру немощной или бесполезной? Смертник, не иначе. Да, она не убила бы этого опрометчивого человека с явными ограничениями умственных способностей, — но нашла бы способ доказать обратное или выдать что-то эдакое. Вы ж её знаете. А тут — как подросток.

Плазменно-пламенная за всеми этими слезами не заметила, как провалилась в сон. Да настолько глубокий, что не заметила, как вернулся Алексей с посиделок.

Романов вернулся не с пустыми руками. После того, как Руслан брякнул про «пополнение» в команде, Алексей задумался и решил проверить предположение. Идея купить в аптеке на обратном пути тест пришла сама собой. Что может быть проще, правда? Ага, проще. Проще — это не про них. У них «просто» вообще хоть раз было? Вот и я не помню такого.

Но пара картонных коробочек с известным содержимым тихо легла на журнальный столик.

Алексей странно покосился на жену, которая и ухом не повела, когда он открыл дверь в квартиру, зашёл, закрыл дверь, разулся, разделся, пошумел шкафом, вешалками, одеждой и издал ещё множество бытовых звуков. Это Искра-то ухом не повела. Та, которая любой шорох за километр чует.

Сейчас эта чувствительная особа сопела в две дырки, дёргая во сне пяткой и подложив под щёку ладошку. Просыпаться она не собиралась.

Алексей почесал в затылке, вздохнул и примостился с ней рядом на кровати. Осторожно протянул руку, чтобы уснуть с женой в обнимку, как это и полагается.

Однако, лишь коснувшись пальцами её тела, наш командир в страхе отдёрнул руку и посмотрел на неё так, будто она вдруг стала не рукой, а конечностью Землеройки.

На кончиках его пальцев таяли кристаллики льда.

Да, «шок — это по-нашему». Плазменно-пламенная обожгла его ХОЛОДОМ.

Алексей машинально стряхнул капли жидкости с пальцев и хотел было разбудить благоверную, дабы испросить: «Дорогая, а это как, простите, понимать?!» — но не успел дотронуться, как в глаза ему ударила короткая яркая вспышка зеленоватого цвета.

Контуры крыльев врубили светимость на максимальную мощность и озаряли всю комнату плавными переливами зелёных и алых оттенков. А Искра только чуть повернула голову во сне и прикрылась ярким крылом, как одеялом.

Сон у Алексея как рукой сняло. Он не рискнул будить жену — решил подождать, пока та проснётся сама.

Голову мужчины заполонили мысли: а если и правда беременность? Что делать? Как это будет? Чего ещё ожидать? Как это вообще возможно? К чему готовиться? Или вся возня — пустая трата времени? Как это переживёт его Искра? Что с ней будет? А каким будет ребёнок? И чей это ребёнок?

Последний вопрос заставил командира нервно хмыкнуть себе в кулак. Его, конечно, — чей же ещё. Зачем он так вообще подумал…

Обозвав себя «вселенским идиотом», Алексей решил сварить кофе. Помним же, что надо делать в любой непонятной ситуации? Правильно — пить кофе.

Греметь кофемолкой не требовалось, поэтому Алексей под тихое жужжание и шипение кофемашины продолжал размышлять, заваливая вопросами самого себя.

Что делать? Каким будет малыш? Мальчик или девочка? Аномалия или человек? Точно это беременность? Может, Искра так заболела? Как простуда, только не простуда…

Романов снова хмыкнул — только уже в чашку свежесваренного кофе. Какая простуда, твою дивизию…

Он сделал глоток обжигающего напитка и тихо присел на диван, уставившись на две коробочки с тестами. Кофе поставил рядом с ними, а затем взял одну из коробочек и повертел в руках. Света в комнате вполне хватало, чтобы читать.

Не найдя ничего интересного в информации на упаковке, Алексей вздохнул и отпил ещё немного кофе.

Вереница вопросов в его мыслях оставалась вереницей вопросов без ответов. Алексей такого не любил. Искру — любит, ценит, уважает, души не чает, — а вот эту тягомотную пустоту, в которой одни вопросы и ни одного ответа, терпеть не может.

Однако среди всего этого беспорядка в голове Алексея прямо таки почти грела мысль. Не вопрос, просто мысль: «Это — моё».

Поймав эту мысль за одну из точек над буквой «ё», Алексей снова хмыкнул. Тихонечко и даже почти радостно.

Обычно отцами становятся несколько раньше. Нашему командиру отряда СКЗ-фонда уже тридцать восемь — это, вообще, нормально?

И тут на лице Алексея появилось выражение, в котором явно читалась попытка точного расчёта количества боевых единиц для обезвреживания и захвата квадратного метра чёрной дыры.

Видимо, расчёт оказался настолько увлекательным, что мужчина не заметил, как к нему подкралась исподтишка чёрная сибирская кошка с изумрудными фонарями вместо глаз.

Да, Алексей не заметил, как света вокруг поубавилось, как Искра, проснувшись от запаха кофе, трансформировалась в кошку и подкралась к мужу, стараясь не спугнуть мысли, что табунами бродили в его голове.

Обойдя диван и оказавшись на другой стороне — так, чтобы Алексей её не заметил, — она запрыгнула на сидение лёгкой тенью, специально прикрыв глаза, чтобы не выдавать себя.

Ничто не вечно под луною. Алексей через пару минут резко обнаружил рядом с собой на диване красавицу-сибирячку и чуть не поперхнулся кофе. Искра в ответ вновь обрела привычную форму. Но, на удивление, это произошло не в долю секунды, как всегда, а плавно — как в фильме. Не ужасов. Такой магический реализм. Красиво, конечно, завораживает — но странно.

Странная аномалия — логика на высоте. Следование канону — там же. Хотя, мне так никто никаких комментариев не оставил по этому поводу, просить в третий раз уже не стану. Просто летопишу. Итак…

Когда трансформация завершилась, Искра тихо спросила, кивнув в сторону упаковок с тестами:

— И с какой целью?

Алексей шумно выдохнул и неуверенно произнёс:

— Ты уже некоторое время ведёшь себя… Странно.

Искра обиженно оскалила острые клыки:

— Я же — аномалия. Для людей — странно, а для меня — норма… Не нравится?

— Ты раньше не умела замораживать.

Искра медленно повернула голову к мужу:

— Тебе приснилось, что ли? Я не могу снижать температуру, могу только нагревать.

Алексей неоднозначно фыркнул:

— Нет, не приснилось. Ты сама не замечаешь. Не обижайся, моя милая Искра, но морозить теперь и ты умеешь. Не хочешь объяснить, с какого перепуга?

Искра растерянно похлопала глазами:

— Говорю же — не моё. Мы не первый день зна…

Алексей молча отставил чашку с кофе, собрал в ладонь немного инея с её руки и показал ей:

— А это я сам насыпал? Что происходит?!

Искра отпрыгнула на полтора метра от его жеста.

— Ч-что э-это?

Потом она взглянула на свои ладони, и из её глаз вновь хлынули слёзы:

— Я не понимаю…

На последнем слоге её тонкие пальцы плавно покрылись бледным синим пламенем.

Искра разревелась с новой силой. Алексей устало закатил глаза, встал, подошёл и обнял её за плечи:

— Вот и я так же. Тоже не понимаю. Моя тёплая Искорка — и иней. Инеем у нас заведует твой брательник. Может, всё же… сделаешь тест?

Искра промолчала в ответ, вытирая слёзы кулачком. И, всхлипнув, спросила:

— И что будет?

Алексей улыбнулся:

— Ну, я думаю, что будет две полоски…

Искра вдруг уставилась на него абсолютно непонимающим взглядом:

— И что это значит?

— Это будет означать…

Искра тряхнула головой и резко прервала его:

— Что я — бурундук?

Алексей нервно хохотнул. Его сомнения рассыпались в прах, оставив твёрдую уверенность в верности предположения товарища Громыко.

— Нет, ты — не бурундук. Искра, ну, а вдруг ты беременна? Просто проверим, посмотрим. Сама, может, успокоишься. Сделаешь?

Плазменно-пламенная снова тряхнула головой и молча кивнула. В конце концов — это ж вам не в «Полярную Звезду» экскурсия, а всего лишь тест. Если что — к Виктории можно обратиться. Она подскажет, куда дальше, что с этим делать и кто виноват.

Ещё немного поколебавшись, внимательно прочитав краткую инструкцию и выпив для храбрости кофе, Искра удалилась в ванную.

Конечно, не было никакой гарантии, что тест на беременность, предназначенный для самых обычных (не аномальных) женщин, вообще хоть что-то покажет. Не было уверенности в результате. Даже в том, что это возможно. Но попробовать стоило. Чем теряться в догадках и гадать на кофейной гуще — лучше довериться хоть чему-то, что не зависит от твоего настроения и чему абсолютно плевать на твою природу. А природа у Искры, помимо всего космического, звездного, огненного и прочего, — женская. И этого факта не изменить. Этого параметра касаться вообще нельзя. Искра, как ни крути… Женщина. А в их природе заложена способность беременеть, вынашивать и рожать. Пусть хоть ты триста раз звезда.

Алексей ждал её несколько томительных минут, за которые успел выпить чашку кофе и сварить себе ещё порцию. Почему-то он не находил себе места. Казалось, это ему рожать, если что.

Искра вышла из ванной с абсолютно каменным выражением лица. На вопросы мужа ничего не ответила, просто молча сунула ему в дрожащую от напряжения ладонь две тонких пластиковых штучки и с чувством собственного достоинства уселась на диван, грациозно закинув ногу на ногу.

Алексей побоялся смотреть на то, что дала ему жена. Поэтому решил спросить:

— Ну? Что там?

Искра загадочно улыбнулась:

— Я — не бурундук.

Алексей вздохнул и опустил глаза. Комната снова наполнилась светом, но уже тёплым, золотистым, чтобы было виднее.

Алексей держал в дрожащих пальцах два теста и смотрел на них. Глаза его постепенно приближались размерами к тем, которые рисуют в аниме.

Искра молчала и улыбалась. На миг она стала снова самой собой.

А её муж, забывший про всё на свете, икнув, выдавил из себя:

— Ты…

Искра, гордо встав с дивана и выпрямившись, аки на параде, сказала:

— Я.

Алексей выкинул эти два кусочка то ли пластика, то ли ещё чего и подхватил жену на руки:

— Искра, ты станешь мамой! Я тебя обожаю!

Искра, рассмеявшись, как ни в чём не бывало, обняв мужа крылом, ответила:

— Поздравляю, папаша.

Алексей её сарказма не оценил, ибо был рад до безобразия. Светился сам не хуже своей звездной жены.

Да, оставалось и появилось много других вопросов. Но Романовы сейчас не думали ни о чём. Разве что о посещении врачей в СКЗ-фонде. Естественно, соответствующего профиля…

Дядя самых честных правил

Поспав пару часов, Романовы отправились на работу. Алексей, несмотря на пару случайно сожжённых полотенец, строго-настрого запретил жене участвовать в тренировках и занятиях, требующих физической выносливости. Кое-как уговорил её временно побыть кем-то вроде секретарши: в кабинете, тихонечко, без лишних волнений. И сам поклялся контролировать, чтобы Искра не поднимала ничего тяжелее чайника с чаем.

Искра, справедливо хихикнув, напомнила, что в кабинете у него чайника отродясь не было, зато была и остаётся кофемашина. Будущая мама, скрипя зубами и посверкивая крыльями, согласилась не поднимать ничего тяжелее чашки с кофе. А сама про себя подумала, что хоть иногда к Вике в лабораторию можно будет сбежать, чтобы просто не сойти с ума от приступов счастья и опеки будущего папани.

Только Искорка потянулась рукой к своему благоверному, дабы воспользоваться телепортом, — Алексей поджал губы и отрицательно покачал головой.

— Нет, Искра. В последние пару недель ты это делаешь не особо точно. Сама вспомни, куда нас занесло буквально позавчера… На такси поедем. А завтра встанем пораньше и отправимся на автобусе.

Космодива обиженно поджала губы и демонстративно отвернулась. С одной стороны, Алексей был прав: куда их только не заносило в последнее время. То в столовой окажутся, то в камере временного содержания водных аномалий. А позавчера попали прямиком на весьма приватное «совещание» в кабинет одного из тимлидов аналитического отдела. Ей бы согласиться, но это же Искра — и она исчезла ровно в то мгновение, когда такси уже было найдено и мчалось к их подъезду.

Алексей устало и раздражённо вздохнул, остался один и молча вынул из своей тайничка за стеллажом фото отца.

Молча кивнув своим мыслям, мужчина аккуратно спрятал фоторамку обратно и поправил пару книг на полке. Наверняка его отец точно бы знал, что делать. Но у него не спросишь — надо самому думать. Несколько томительных минут спустя Алексей уже ехал в сторону работы, которую любил и обожал всеми фибрами души (иногда до зубовного скрежета).

Искра, не учтя справедливого замечания мужа, снова не особо удачно телепортировалась. На этот раз она влетела прямо в стол своего мужа, больно ударившись об угол бедром. Пошипев, как кошка, опустилась на диван, потирая ушибленное место ладонью. Почему-то было ощутимее, чем всегда.

Это нам с вами понятно, дорогие мои читатели. А вот беременные причуды у всех совершенно разные. Совсем без причуд тоже бывает, но сейчас не об этом. Искра правда не понимала, почему её «эмоциональные качели» вдруг стали американскими горками. Куда делась точность телепорта? Непорядок. Но она промолчит. Нельзя быть слабой. Недопустимо. Если она беременна, то теперь отвечает не только за себя.

Сама того не заметив, Искра почти уснула, завалив голову на спинку дивана. Проснулась от того, что в кабинет, как всегда, в своём стиле зашёл Руслан. Ну, как «зашёл» — влетел, естественно, не беззвучно:

— Всем привет! Искра, не спи — замёрзнешь! Вон, уже голова инеем покрылась…

Искра чуть до потолка не подлетела от давления звука. Руслан заткнулся, анализируя то, что сказал. Когда девушка стряхнула иней с волос, он осторожно поинтересовался:

— Не моё собачье дело, а где Лёха, солнце?

Искра почти равнодушно глянула на Громыко и тихо ответила:

— На такси едет. Скоро будет. А что?

Руслан тем временем по-хозяйски колдовал у кофемашины, но обернулся и, с ухмылкой глядя на неё, произнёс:

— Да ниче… просто вы же с ним друг от друга редко отлипаете. Ладно, не суть… Чаю тебе сейчас сварганю, погоди, золотце.

— Да я сама кофе сделаю…

Руслан погрозил ей пальцем:

— А ну-ка не бузи мне. Нельзя тебе кофе. Чаю можно. Кстати, что за фокусы в стиле братишки? Не, ну, я догадываюсь, конечно, но мне сейчас можно только проверенным данным верить.

Искра пфыкнула и села на диван, делая вид, что ей внезапно стал интересен план эвакуации, который сиротливо висел на противоположной стене, заменяя собой и картину, и всё остальное, что можно ещё повесить на стенке.

Руслан не торопил её с ответом. Только очень громко наслаждался кофе, от запаха которого Искру клонило в сон. Видимо, она опять начала отрубаться, но Руслан этого не допустил:

— Не спать, говорю. Пламенная наша, фокусы с инеем, говорю, как нарисовались?

Искра тряхнула головой, прогоняя сон.

— Не знаю. Я это не особо контролирую. Не получается. Извини, Руслан, я просто не выспалась.

Громыко отставил кофе и молча вышел из кабинета. Вернулся минут через пять с огромной чашкой травяного чая, от которого по кабинету разошёлся волшебный аромат. Чай пах ромашкой и шиповником, напоминал о лете и обо всём тихом, светлом и домашнем. Искра вдохнула этот запах и расплылась в улыбке, всем своим видом напоминая кошку, которую пустили к бидону со сметаной.

Приняв чай, она слегка отхлебнула и вынырнула из короткого мига блаженства тогда, когда Громыко, хихикая, как пациент психдиспансера, безуспешно пытался встать с дивана, параллельно пытаясь отодрать от столика чашку с кофе. В самом пространстве кабинета при всём этом по всем поверхностям скользили радужные блики.

— Искра, будь лапой — выключи, бляха-муха, свои спецэффекты…

Искра даже не обиделась. Она с удовольствием ещё понаблюдала танец радужных бликов, потом прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Светопредставление закончилось, но Руслана, почему-то, окончательно припечатало к дивану — да так, что он даже руку протянуть не мог. И начал тяжело дышать.

Искра отставила кружку с чаем и протянула руку Руслану, помогая встать. Громыко, отдышавшись, молча взял кофе и пробормотал:

— Очень интересно. Солнце, а попозже, когда чаёк допьёшь, озари своим присутствием медицинский блок. Я туда Викторию Сергевну подгоню… Обследуйся, матушка, и давай-ка под наблюдение…

Он не успел толком договорить, как дверь кабинета со свистом открылась и из-за неё вывалился Алексей, победоносно вися на ручке и с трудом волоча за собой ноги. Сказать, что Искра и Громыко удивились, — это ничего не сказать. Но рассмеялись они почти одновременно. Романов поднялся, поправил форму и строго зыркнул на обоих.

— Объясните этот балаган, будьте так любезны.

Громыко, конечно же, попробовал:

— И тебе доброе утро, опоздун. Если б я знал, что это такое, — разложил бы тебе по полкам, а так… Сам в ахуе. Жену на обследование отправь, Лёх, меня она явно не послушает.

Искра поперхнулась чаем и посмотрела на мужчин оранжевыми глазами:

— А ничего, что я здесь? Не мешаю?!

И ребят снова пригвоздило к полу — настолько сильно, что у обоих подогнулись колени и оба рухнули. Правда, со стороны это выглядело так, будто Алексей и Руслан поклоняются Искре, как божеству.

Искра, в очередной раз испугавшись, постаралась взять себя в руки. Однако вместо того, чтобы успокоиться, глядя на поднимающихся с колен товарищей, она почти расплакалась. Но сдержалась.

Алексей, наконец, обменявшись рукопожатием с товарищем Громыко, просто вздохнул и сделал себе кофе. Руслан же сел на диван, попрыгал немного на нём, проверяя, сможет ли встать, и сказал:

— Итого, что мы имеем. Светомузыка у нас была, зависимость уровня светимости от эмоционального состояния — тоже была. Добавился иней и чудеса с изменением веса окружающих объектов. Лёх, я же не ёбнулся совсем — тебе тоже сильно и резко надоело стоять на ногах прямо, да?

— Да, меня просто припечатало… Такого раньше не было. Искра, не отнекивайся — ты сегодня же идёшь в медблок.

Искра закатила глаза, но молча кивнула. Ей и самой стало не по себе. Алексей тем временем продолжил:

— Не думал, что я это скажу… Загляни ещё, пожалуйста, к своему… брату. Может, он разберётся. И вообще, иней — это его стезя. А ты таким не баловалась.

Искра вздохнула:

— Знаю. Ладно. Уговорили. Схожу. Но меня, однако, к полу не примагничивало…

Руслан встал с дивана и чокнулся со всеми чашкой с кофе:

— За это надо выпить! Искра, я Лёхе брякну, скажу, к которому часу и к какому кабинету подойти. Без Вики не пущу никуда. А ты пока отдохни, золотце, хорошо? Не бузи только, ладушки?

Искра смущённо улыбнулась и качнула головой в знак согласия. Руслан через некоторое время удалился из кабинета, оставив их наедине. Искра убрала опустевшую кружку из-под чая и сказала мужу:

— Насчёт телепортов… ты прав. Не стоит пока.

Алексей встал и приобнял её за плечи:

— Умничка. И всё же — классная ты у меня. И не бойся ничего.

Искра подняла на мужа глаза, в которых стояли слёзы, и молча опустила голову. Она была напугана. Резко и неожиданно, как гром среди ясного неба. Снова, как тогда…

Спустя некоторое время Алексею позвонил Руслан и сказал, что Искра может хоть сейчас материализоваться в лаборатории Спирита Бризза. Вика сама сопроводит плазменно-пламенную куда и к кому нужно. Искра, которой не составляло труда подслушивать даже через стены, направилась прямиком в лабораторию к брату. Без телепортов — просто пешком.

Дойдя до места, её встретила в дверях Виктория Сергеевна с таким серьёзным выражением лица, будто только что занималась вычислением вероятности возникновения солнечных протуберанцев в озере Байкал в ближайшие десятилетия.

Искра нисколько этому не удивилась, так как прекрасно знала, о чём думает Вика. Вика думала о ней. И то, что наплел ей Руслан, состояло из правды процентов на сорок. Остальное — художественный вымысел товарища Громыко, который таким необычным образом просто ускорил процесс взаимодействия.

Спирита Бризза пока не было в лаборатории, поэтому Вика сразу пошла в бой:

— Искра, через полчаса тебя осмотрит акушер-гинеколог. Давно её знаю, она нормальная. Уважительная. Больно не будет, не переживай. Месячные…

Вика запнулась, будто споткнувшись о слово. Искра понимающе улыбнулась:

— Виктория, благодарю. Но после того, что я видела не так давно, осмотр гинеколога меня точно не напугает. Это же женщина-врач, верно?

Вика утвердительно кивнула. Искра продолжила:

— Это главное. А месячные… Я плохо считаю, календарь не веду, но, кажется, задержка на неделю или две есть. Раньше такое уже бывало, поэтому я и не обращаю внимания.

Вика округлила свои медовые глаза:

— Почему не обращала внимания? Искра, это же твоё здоровье! Оно ошибок не прощает.

Искра посерьёзнела:

— Да ладно? Мне ли не знать… Однако я не горю желанием бежать к врачам из-за пустяков. У них и так работы хватает.

Вика тяжело вздохнула:

— Искра, твоё здоровье — не пустяк. И то, что ты обратишься к врачу раньше, а не когда совсем плохо станет, — это не подвиг, а здравый смысл. Терпеть до последнего — плохая затея…

Искра не успела толком понять, как это произошло, но изображение Вики раздробилось у неё в глазах — буквально на секунду. Рассыпалось и его будто «стёрли» местами. Через секунду картинка собралась заново, но Вика заметила эту краткую расфокусировку:

— Так, пошли в медблок. Здесь не по моей части, но я буду рядом. Пошли, с Бриззом потом обсудим.

Пока суть да дело, девочки пришли к нужному кабинету. На двери Искра успела прочитать табличку: «Максимова Ольга Григорьевна. Акушер-гинеколог, врач высшей категории».

Вика, отпустив руку Искры, тепло и мягко ей улыбнулась. В мыслях Вики Искра услышала пожелание удачи и увидела пару булочек с корицей, которые Вика представляла почти каждый раз, когда искренне хотела помочь. Да, чего только не услышишь и не увидишь в головах других людей.

Искра вошла в кабинет, где её встретила пухленькая женщина, невысокая, с короткими тёмными волосами, аккуратно уложенными. Лицо, на первый взгляд строгое, моментально озарилось самой светлой и радостной улыбкой, стоило нашей звездной леди появиться в кабинете. На носу врача гордо восседали здоровенные очки в оправе, цвет которой можно обозвать ёмким словом «черепаховый». Искре эта женщина автоматически понравилась. И «внутренний монитор» подтверждал, что опасного тут ничего нет — только интерес и желание помочь, если требуется.

Ольга Григорьевна защебетала, словно птичка, встречая Искру и усаживая её на стул. Пока проводился опрос, всё время называла Искру «кошечкой» или «кисой». Искра не была бы Искрой, если бы моментально не изобразила воочию чёрную сибирячку — с пушистым хвостом, изумрудными глазами и длиннющими усами. На кончиках ушей нашей красавицы яркими всполохами виднелись тёмно-оранжевые кисточки. Врач отреагировала на превращение милой улыбкой и погладила кошку по голове, чем окончательно завоевала расположение Искры и получила максимальный уровень доверия. Однако Ольга Григорьевна отныне называла Искру по имени.

Проведя опрос и осмотр, во время которого Искра не почувствовала почти ничего, кроме прикосновений к животу и холода УЗИ-датчика, врач быстренько напечатала справку. В ней были указаны предполагаемый срок беременности в двух вариантах и предварительная дата родов: ноябрь текущего года. Ещё врач дала бланк с перечнем других специалистов, осмотр у которых тоже требовалось пройти, и направление на анализы.

Немного грустно вздохнула сама Ольга Григорьевна, сетуя на то, что «девочке в этом положении лучше бы в парке гулять, а не по врачам бегать, в очередях биться, но… такой уж порядок, милая. Всё хорошо будет, ты у нас девочка сильная. И лялька — тоже сильная. Папа, наверняка, богатырь. Ну, до свидания, жду через две недели, Искра!»

Наша плазменно-пламенная вышла из кабинета и тут же попала под пристальный взгляд Виктории. Искра просто отдала Вике бумажки, которые получила от врача. Вика, пробежав глазами по буквам в документах, со всей силы обняла Искру и шепнула ей на ухо поздравления. А Искра… Она как бы переваривала эту информацию. И тут в её сознание врезался знакомый голос: «Моя дорогая, живо в лабораторию. Прости, что отвлекаю, но это срочно».

Выйдя из кратковременного оцепенения, Искра обеспокоенно глянула на Вику и тихо попросила её вернуться туда, откуда они и пришли. Вика кивнула, и через пять минут они уже стояли в холле лаборатории ледяного бога.

Спирит Бризз, не забыв чмокнуть жену в щёчку, схватил Искру за руку и просто оттащил её в основную часть лаборатории. Повелитель снега и льда выглядел непривычно взъерошенным:

— Рад лицезреть, моя дорогая. А теперь объясни, как у тебя мог получиться иней?

Искра смотрела на брата так, будто впервые его видела. В его глазах цвета льдов Байкала виднелось целое цунами тревоги. Искра стряхнула со своей руки его ладонь и, задумавшись на секунду, тихо спросила:

— А то, что ты ко мне можешь прикасаться без испарения и боли, — шутка, да? Не я одна такая… Да, могу. Но я не знаю, как это получается. Я не контролирую это. Точнее… не совсем я контролирую. Это моё тело под влиянием гормональной перестройки. А иней… ну… ты же меня создал. Когда-то это должно было вылезти.

Бризз отшатнулся от неё, как от прокажённой. И снова стал тем, кого она наблюдала ещё тогда, когда была просто подопытной: сумасшедшим учёным, который сам не знает, куда приведёт его очередной эксперимент. Который сам в шоке от того, ЧТО у него получилось.

Бризз, всегда безупречный и холодный, стоял спиной к ней, обхватив себя за плечи и не издавая звуков. Напряжение в плечах выдавало его с головой. Искра сама научилась это видеть — не с первого раза и даже не сама. Но, после того как мощный флешбек схлынул, она продолжила:

— Я не виню тебя. И да, от секса бывают дети, а я, как бы то ни было, — женщина…

Бризз резко развернулся к ней:

— Прости, моя дорогая, что ты сейчас сказала? Беременность?! Как?!

Искра рассмеялась:

— А чего ты ждал, братец? Очередной холодильник в подарок?

Бризз глубоко вздохнул и ответил, сжав челюсти:

— Я уже имел удовольствие выслушать весьма эмоциональный рассказ Руслана. И его предположение оказалось верным. Но действие того препарата, который я тебе вводил, чаще всего лишает возможности продолжать род. Зато даёт возможность снижать температуру своего тела настолько, что окружающий воздух кристаллизуется в иней на поверхности. Это снижает восприимчивость к физической боли и даёт определённые преимущества в…

Искра опустила голову, и сама процедила:

— В бою. Я помню, Бризз. Это я уже помню. Но вот тебе документ — я беременна. Поздравляю, что ли… Ты скоро станешь… дядей.

Термоядерный реактор

Спирит Бризз на секунду потерял равновесие — и даже в глазах потемнело. Во имя квазаров и пульсаров, его сознание на несколько мгновений провалилось в пустоту. Все мысли остановились, и только одна, словно пресс весом в пару тонн, обрушилась на это безмолвие: Искра беременна.

Ледяной бог выбрался из этого состояния сам, почувствовав на себе прожигающий взгляд сестры. Он упал в стул — почти промахнувшись — и обхватил голову руками, ошалело глядя в пол. До тонкого слуха Искры донеслось шептание:

— Этого не должно было быть… Это невозможно… Я просчитался…

Искре это надоело, и она рывком забрала у него из-под носа свои документы из женской консультации. Она процедила сквозь зубы, буравя брата взглядом:

— Ты мне ничего не должен, Бризз. Мы можем попросту исчезнуть из твоей жизни, и на этот раз ты нас не найдёшь. Уж я об этом позабочусь лично. Либо ты меняешь своё поведение и начинаешь наконец нормально воспринимать изменения, которые происходят, либо ты забываешь, кто я такая и каким образом с тобой связана.

И только космодива развернулась, чтобы уйти, — Бризз мобилизовался и в одно длинное грациозное движение поймал её за руку, притягивая к себе и обнимая.

Удивительно, но Искре не было особо холодно. И совсем не больно. Тепло ей тоже не стало — это было похоже на то, как принимаешь приятный прохладный душ после того, как половину дня провёл на пляже в плюс тридцать пять.

Сам Спирит Бризз не обращал внимания на то, что его жгло даже через слои ткани халата и костюма. Он готов был провалиться от стыда за своё поведение, провалиться сквозь землю от того, что вообще позволил себе такое, от того, что сам своими словами чуть не уничтожил эту странную, болезненную, обжигающую привязанность. Внутри у него всё перевернулось — он и сам не знал, что с ним творится. Но эта новость и радовала, и пугала. Больше даже пугала. Он прижимал Искру к себе дрожащими руками и просто не знал, что сказать. Поэтому героически молчал, зарывшись носом в её волосы.

Искра, слегка шокированная поведением ледяного брата, тоже приобняла его в ответ. Она не слышала того, что происходило в его мыслях, но ясно слышала аритмию, ощущала дрожь его рук и тела, чувствовала прерывистое дыхание. Примерно так же, как у Алексея, когда он увидел эти две розовато-красные полоски на тесте. Только Алексей выглядел более радостным, а этот… Переживал сильнее самой будущей мамы.

Бризз нехотя отпустил сестру и глубоко вздохнул, подняв голову вверх. И наконец выдавил из себя хриплым голосом:

— Прости, моя дорогая. Я понимал, что что-то произошло, и это меня тяготило. Я чувствую свою вину, и мне это непривычно. Я ощутил твоё смятение буквально сегодня утром, пару часов назад, и мне стало не по себе. Мне неизвестно, как ведут себя обычные люди и стоит ли вообще что-то говорить. Я предпочитаю действия пустым философствованиям. Скажи, что нужно сделать. Я всё сделаю.

Бризз замолчал, но Искра ничего не успела ответить, как он заговорил дальше:

— Предлагаю тебе, моя дорогая сестрица, вновь поселиться в Замке. Там есть все необходимые условия и безопасность…

Искру прорвало на слове «безопасность». Она раскочегарилась настолько сильно, что начали обугливаться уголки документов и взорвались пара пробирок:

— Я могу за себя постоять. Спасибо, насиделась уже в этой твоей небесной тюрьме! У меня тут муж и дом!

Бризз горько вздохнул, попробовал было нейтрализовать нагрев воздуха, но не смог и пальцем пошевелить. Да, дорогие мои читатели, — его пригвоздило к полу, и стало трудно стоять на ногах. Ледяной бог только успел выдохнуть, явно теряя последние крохи воздуха:

— Гравитация… Искра, прошу, не злись, дорогая…

Искра дрогнула очертаниями и в сотый раз за только недавно начавшийся день испугалась. Однако довольно быстро ситуация стабилизировалась, и Бризз снова получил возможность двигаться:

— Моя дорогая, благодарю. Коллега, который полностью оправдывает свою громогласную фамилию, весьма эмоционально и доходчиво рассказывал мне об этом эффекте. Похоже, что плод… вашей с Алексеем любви уже сейчас, на столь раннем сроке, чутко реагирует на твоё эмоциональное состояние. И пока вы с ним являетесь одним организмом, это несколько меняет и твою собственную природу. В частности, выражается в неконтролируемом образовании инееподобного покрытия, снижении чувствительности к отрицательным температурам и влиянии на гравитацию. Теперь мне понятна реакция коллеги… Потрясающе, дорогая. Как всегда, впрочем. Это прекрасно. И настоятельно рекомендую подумать о возвращении в Небесный Замок. Речи о том, чтобы ты там жила одна, не было. Места хватит и для твоего драгоценного мужа.

Искра слушала его так, словно он читал заклинания на латыни. Она прекрасно понимала каждое слово, а вот смысл до неё никак не доходил. Доходило только то, что её брат дрожал внутри так, будто прямо сейчас рассыплется в прах. Но он говорил, вроде, даже что-то логичное… Космодива коротко вздохнула и ответила:

— Подумаю. Не скучай, дядя… И спасибо, что наконец меняешься.

Бризз хотел её снова поймать, но уже не успел — Искра ловко и даже несколько игриво выскользнула в дверь, обняв на прощание Вику, и вышла из лаборатории.

Виктория Сергеевна только покачала головой, глядя на мужа:

— Снежный Король, который становится человеком… Я тебя обожаю, Бризз. Люблю. Ты меняешься, но остаёшься собой. Возвращайся-ка ты домой, сегодня работник из тебя не очень. Я сама тут. Иди-иди…

Спирит Бризз криво усмехнулся и отрицательно покачал головой:

— Моя Королева, любовь взаимна. Однако вопрос остался нерешённым. Как теперь будет жить Искра? Что её ждёт? Что их ждёт? И я не понимаю, как это возможно…

Вика тепло улыбнулась и села рядом с мужем:

— Искра — женщина. А беременность заложена в женщинах эволюцией. Вполне ожидаемый результат. Или ты…

Бризз цокнул языком и накрыл руку Вики своей:

— Моя Королева, ты не знаешь, какому воздействию подвергалась Искра до того, как стала той, которую ты имеешь честь знать. Но это наши с ней дела. Прости, моя драгоценная Виктория, но я не могу тебе этого открыть.

Вика кокетливо усмехнулась и подмигнула мужу:

— А я не прошу тебя рассказывать о том, что мне знать не требуется. Интересно, конечно, но, как говорят: «меньше знаешь — крепче спишь». А спать я хочу рядом со своим мужем, который не подскакивает, как раненый джигит, среди ночи и не исчезает потом в неизвестном направлении. Понял, мой Король?

Бризз виновато опустил голову и тихо выдавил из себя согласие. Вика продолжила:

— Твою сестру ждут перепады настроения и ещё много всего, о чём можно прочитать в интернете. Кстати, нам подобный способ предлагал преподаватель клинической психологии: если не можете изменить какой-то факт и он вас тяготит — просто найдите в этом что-то смешное или посмотрите на ситуацию под другим углом. Беременность — это же не приговор, правильно? Я предложу и тебе, и Искре: не статьи медицинские читать о проблемах, а читать рассказы о том, что было забавного, милого и смешного у других беременяшек. Попробуйте. Просто, пока вы тут отношения выясняли, я сама зачиталась — весело живут тёти в интересном положении.

Снежный Король ничего не ответил ей, только обнял и благодарно чмокнул в макушку, не забыв вдохнуть аромат, который сводил его с ума.

Искра же, вернувшись в кабинет к Алексею, аккуратно сунула ему на стол — пред ясны очи — справки из женской консультации. Романов улыбнулся и крепко-крепко обнял жену. Она тоже обняла его в ответ и рассказала кратко о том, что ей сказал Бризз: про гравитацию, перестройку работы организма и так далее. Предложение перебраться в Небесный Замок она вставила в конце своей короткой речи, не акцентируя на нём внимания. Но Алексей слегка напрягся:

— Это что за Небесный Замок? Тебе тут разве плохо?

Искра устало вздохнула:

— Я не сказала, что мне здесь плохо. Мне здесь хорошо. Там, конечно, всем места хватит и стесняться некого, но я и не соглашалась, заметь. Лёша, брату я сказала, что подумаю. И я думаю. С одной стороны, он прав — там действительно безопаснее, учитывая Армию, но с другой…

Алексей аж подпрыгнул от неожиданности:

— Армию?! У этого свежемороженого есть целая Армия?!

Искра, глядя на мужа, звонко рассмеялась — и Алексей с бумажками и столом немного приподнялся в воздух. Правда, через половину секунды уже стоял твёрдо на полу, а бумажки лежали на столе по стойке «смирно».

— О, свет моего сердца, там не просто Армия. Там целая структура, которая работает, как автомат Калашникова: всегда чётко и без осечек в любых условиях. Тренировки одни чего стоят… Там весело, на тренировках. И Миро всегда поможет, если не он, так Розалина или Лонгост… О, я придумала: давай с тобой выберем день и просто в гости заглянем? Я тебе там покажу, что знаю. Может, тебе понравится…

Алексей растерянно хлопал глазами. Теперь он был близок по своему состоянию к Бриззу. Небесный Замок? Армия Небесного Замка? Что за Зорги, Розы и прочие странные слова? Тренировки?

Стоп. Искра жила с Бриззом в Небесном Замке. Сбежала оттуда. И осталась с ним, в простой квартире многоквартирного дома. После целого Замка. Ладно, теперь хоть понятно, откуда такая тяга к тренировкам: лучшая на стрельбище, лучшая в его отряде почти по всем показателям. Даже устав и Инструкции выучила — заслушаешься, как декламирует, особенно на аттестациях… Интересно, а как она тренировалась в этом Замке? С кем? С братом? И чему он её ещё научил…

Искра, заметив активный мыслительный процесс, который ярко отражался в мимике Алексея, продолжила:

— Вижу, в раздумьях ты. Итак, есть Небесный Замок. И есть армия защиты Небесного Замка. Структура с чёткой иерархией и сводом правил, которые никто нарушать и не подумает: себе дороже, жить-то хочется. Некоторые из этих правил я сама даже предложила. Как и в любой армии, без тренировок — не боец. Там есть Зал Симуляции, где и проходят тренировки. Максимальное соответствие реальным условиям. Термодымокамера, конечно, жёстко, но там и пожестче бывало. Редко, но бывало. Пару раз всего. И эти бойцы защитят почти от всего, при этом абсолютно не лезут в твою жизнь, только если сам не пригласишь. Гепеги — хорошие.

Алексей опять сломал мозг на слове «гепеги». Искра поняла его взгляд:

— Гепеги — это и есть основные бойцы Армии там. Очень интересный гибрид пегаса и гепарда. Но их проще один раз увидеть, чем пытаться объяснить.

Алексей прокашлялся и тихо спросил:

— А при чём тут тогда Бризз?

— Бризз тут при том, что он их и создал. И они, даже зная последствия, остаются ему верны и преданны. Долго объяснять. Если захочешь — увидишь всё своими глазами.

Алексей, почему-то, вдруг вспомнил о двух сожжённых полотенцах и крепко задумался. В конце концов, никто его не заставляет — ему только пока предлагают. И предлагает Искра. По инициативе Спирита Бризза, но какая разница? Алексей потер переносицу и ответил:

— Как решишь, моя милая Искра. Где тебе будет спокойнее, там и останемся. Сейчас нужно думать о ребёнке в первую очередь. Этот Замок отсюда на каком расстоянии? Далеко?

Искра обвела взглядом кабинет, прикидывая:

— Не могу точно сказать. Он ведь постоянно в движении, как ветер. Но всегда можно телепортироваться…

Алексей хмыкнул:

— Дорогая, мы же договорились по поводу телепортов…

— Да, но зачем это делать мне? Бризз нас туда может доставить — только скажи.

Алексей вздохнул и пообещал подумать ещё.

И вот с этого самого дня в жизни четы Романовых каждый день стал неким подобием аномальной пороховой бочки. Естественно, всё это было связано с состоянием Искры.

Наша плазменно-пламенная выдавала такие фортели каждый день по нескольку штук, что фраза «хоть стой, хоть падай» стала не просто красивым выражением, а самым настоящим гимном каждого дня.

Искра постоянно меняла уровень своей светимости: от еле заметной тени (когда взгрустнётся) до яркости, почти как у Солнца (когда настроение хорошее). Когда Искра плакала, внезапно вспомнив Лисёнкову, то почти гасла, начинался дождь прямо в помещении, и перекрытия квартиры начинали вполне слышно трещать и стонать. Пару раз за две недели даже плитка в ванной отвалилась — и не разлетелась, ибо её к полу будто приклеили. Когда будущей маме было весело, находиться около неё можно было только после принятия ванны с солнцезащитным кремом и в светонепроницаемой повязке на глазах. Искра, кстати, почти научилась создавать иней по желанию: получались корявые морозные разводы на стёклах и зеркалах. Вообще не красиво, зато она старалась. Алексей в шутку называл теперь свою жену не иначе как «мой милый термоядерный реактор».

У самурая нет цели — только путь

Повелитель холода и снега вместе со своей Королевой наслаждались чаем в огромной гостиной. Вика пила горячий чёрный чай с ромашкой и мятой, Бризз — такой же, но в менее нагретом состоянии. Спирит Бризз смотрел в одну точку. Но не с целью её рассмотреть, а так, будто в этой точке сошлись все судьбы мира: тяжело, горько, больно и с абсолютным непониманием, что это всё значит и зачем ему все эти знания вообще нужны.

Виктория устала наблюдать эту картину и негромко спросила:

— Как себя чувствуешь, Спирит Бризз?

Он коротко вздохнул, отпил чаю из тонкой фарфоровой чашки:

— Всё хорошо. Беспокоиться не о чем, моя Королева. Благодарю за заботу.

Вику аж передёрнуло от его равнодушного и какого-то безжизненного тона, но виду она не подала. Только ответила чуть громче:

— Хорошо. В процентном соотношении — что из твоих слов — правда?

Её муж вышел из оцепенения и медленно повернул к ней голову:

— На сто процентов мои слова являются правдой. Не истиной, но той правдой, которая есть для меня, моя драгоценная Виктория.

— И в чём же тогда истина, муж мой?

Бризз грустно улыбнулся:

— В том, что истина остаётся истиной даже тогда, когда лично тебе она непонятна и неприемлема. Например, истина в том, что лёд — это одно из агрегатных состояний воды. В том, что звёзды не вечны: они рождаются из пыли и умирают, вновь обращаясь в пыль. Истина, моя драгоценная Королева, в том, что ты не знаешь того, чего не знаешь. И не можешь этого узнать, пока не столкнёшься в ходе своего жизненного пути… Истина всегда остаётся истиной. Абсолютом. Аксиомой. Нерушимым законом Вселенной. И истина в том, что она просто… есть. Хочешь ты признавать это или яростно отрицаешь её наличие.

Вика утвердительно кивнула, искренне заслушавшись его речью.

— Мне столько и в голову не могло прийти. Люблю, когда ты рассуждаешь и философствуешь, Бризз. Но только какой-то ты… Грустный. Если всё хорошо — тогда в чём причина? Просто настроение лирическое?

Бризз отпил немного чая и отставил чашку, стараясь не шуметь. Но рука всё равно слегка дрогнула:

— Моя Королева, не думай об этом. Я не смогу всего объяснить, даже если захочу. Оставим этот разговор. Как ты себя чувствуешь, любовь моя?

Виктория Сергеевна присела в изящное кресло светло-персикового цвета и слегка склонила голову набок, с профессиональным интересом вглядываясь в лицо Бризза:

— У меня всё прекрасно. Голова не болит, все системы работают без сбоев. Копика в хорошие руки пристроила. А ты даже не заметил, что у нас из лаборатории образец для исследования пропал. С тобой такого не бывало раньше.

Ледяной бог приподнял одну бровь:

— Копика? Ах, да… Прости, свет моей души, я не заметил этого, был занят… другим. Надеюсь, я не разочаровал тебя, Виктория?

За этими словами последовал настолько тяжёлый взгляд, что у Вики возникло ощущение, будто ей на плечи уронили мокрое ватное одеяло. Но, как мы помним, Вика — врач: ей не свойственно бояться и ходить вокруг да около.

— Так, дорогой, а теперь говори, что и где болит? Иначе сама полезу и буду давить во все места, пока эмпирическим путём не вычислю. И нет, ты меня не разочаровал. Как бы странно это ни звучало, — ты продолжаешь меня очаровывать.

Бризз горько хохотнул. Хрипло, надтреснуто, совсем не по-своему. Но ответил, с трудом подбирая слова:

— Болит у меня там, где твоя профессиональная помощь требуется окружающим. Видимо, неполадки в работе сосудистой системы, вызванные попыткой принятия и осознания факта того, что я считал невозможным… И мне неясна природа этого случая. И, признаюсь, мне… не по себе.

Вика хмыкнула:

— Пропустил слово «сердечно». Бризз, если у тебя болит сердце — от меня это скрывать точно не стоит. Как бы ты ни сопротивлялся, но оно у тебя есть. Переживают все, это нормально…

Вика замолчала, не успев договорить. Потому что заметила пар изо рта, когда произносила слова. Потому что в гостиной потемнело. Стол, мебель, ковёр, стены, потолок — всё пространство огромной комнаты пронизало ледяным дыханием. Все поверхности покрылись острыми шипами инея, который был похож на мокрую шкуру, выброшенную на мороз.

Спирит Бризз смотрел на жену беззлобно, даже удручённо, и от этого взгляда стало немного не по себе даже закалённой Вике. Бризз прошептал:

— Драгоценная моя, я не могу тебе всё объяснить. Нисколько не сомневаюсь в том, что ты и сама знаешь эту причину, но я не могу произнести этого. И того слова, что пропустил. Мне. Больно. Произносить. Это. Слово. Каждая его буква словно проникает в грудь и пытается вытащить этот насос оттуда, снова сделать его безмолвным свидетелем того, что я делал ранее. При всём желании — прости, дорогая. Не могу…

Вика глубоко вздохнула и закуталась в халат. Увидев, что комната покрыта инеем, Бризз тихо зашипел, бормоча какие-то слова, похожие на латынь, но их почти не было слышно. Он провёл рукой по воздуху, описав небольшую дугу, — и комната постепенно вернулась к первоначальному виду. Бризз встал с кресла, подошёл к Вике и присел рядом с ней, опустившись на колени. Затем поцеловал её в лоб и, вставая, рассеянно бросил, что сейчас вернётся. Вика молча кивнула, и только после этого Спирит Бризз покинул гостиную, направившись к ближайшему открытому балкону.

Наш айсберг вспомнил, что у него есть пачка сигарет, которую ему предусмотрительно подсунул Алексей некоторое время назад. Да, ледяному богу приспичило подышать никотином.

Выйдя на балкон, он достал сигареты, выудил тонкими пальцами одну из пачки, достал самую обычную зажигалку (Искра любит их собирать — нравятся огоньки и искорки) и молча прикурил. Когда сигарета почти закончилась, он ощутил на себе пристальный взгляд. Повернув голову, устало улыбнулся и потрепал птицу по голове. Однако, она чуть не клюнула его в ответ. Бризз моментально «приструнил» её взглядом и, затушив окурок, подставил птице согнутую в локте руку, молча указывая, чтобы та села к нему на предплечье. Птица шагнула без пререканий, и они вернулись в гостиную, где Вика растирала ладони, грея их.

Увидев, что муж вернулся не один, а с невесть откуда взявшимся чёрным вороном на руке, она не успела ничего сказать — слово взял сам Снежок:

— Моя Королева, позволь представить тебе Линду, одну из Защитниц Небесного Замка.

Ворона (а не ворон), продолжая сидеть у него на руке, отвесила поклон, расправив крылья, и молвила голосом человечьим:

— Здравствуйте, моя Королева.

Затем эта птичка, сверкнув глазами-бусинами, измерила взглядом шокированную Викторию, ещё раз отвесила поклон и, многозначительно посмотрев на Бризза, оттолкнулась от его руки и взлетела под потолок. Спирит Бризз с улыбкой открыл дверь в комнату и жестом показал вороне, что та может лететь по своим делам. Линда вылетела из комнаты чёрной стрелой, причём сделала этот вылет выходом из крутого пике, перейдя на бреющий полёт в нескольких сантиметрах от пола. Бризз закрыл за ней дверь и мягко улыбнулся Виктории.

Его жена стояла, удивлённо глядя на дверь и постепенно переводя взгляд на мужа. Бризз улыбнулся ещё шире и, совершенно не по-королевски, плюхнулся на кровать, вытягиваясь во весь рост. И как только он закончил вытягиваться, произнёс:

— Признаюсь, моё упущение — ты не знакома с Армией Защиты Замка. Линда — одна из этой Армии, дозорная.

Вика тихонечко присела на кровать рядом с мужем:

— Я видела несколько аномалий в Замке, но не придала им значения. Вот только не думала, что вороны могут залетать так высоко…

Бризз самодовольно хохотнул:

— Моя Королева, Линда — не обычная ворона. И, собственно, образ вороны — это проявление побочного эффекта от препарата, который я разработал… Но, умоляю, свет моей души, — я расскажу, но не сейчас. Если вообще захочешь это знать…

И тут Спирит Бризз слегка поморщился, ибо… Да, грудь прожгло, и стало снова очень больно.

Вика, заметив это, пристроилась к нему под бок и укрыла его грудь рукой:

— Тише, Спирит Бризз. Сердце у тебя вовсе не ледяное, а горячее. Вот оно, я его чувствую… Хватит его прятать. Оно — живое. И ты, дурак, живой… И я тебя люблю, Спирит Бризз. Хочешь — верь, а хочешь — нет.

И вдруг Вика игриво ткнула его кулачком в грудь — слегка, просто чтобы он почувствовал:

— Интриган дворцовый… Устроил мне тут настоящий турецкий сериал… Может, у тебя ещё и подвал сокровищами забит?

Вика сказала это в шутку. Однако ответ мужа прозвучал, как гонг в тишине:

— Я бы не назвал это помещение подвалом. Технически — цокольный этаж. Смотря, что считать сокровищами, моя драгоценная. Если ты о том, что имеет ценность в плане обмена на деньги, то причин для беспокойства нет — там хватит на обеспечение вполне комфортных условий для жизни и удовлетворения всех твоих материальных желаний, моя драгоценная Виктория…

Вика подпрыгнула на кровати рядом с ним:

— В каком это смысле?! Откуда? Так ты — реально Король?!

Спирит Бризз приподнялся на локте и мягко притянул Вику к себе:

— Если ты говоришь о тех самых королях, у которых полные закрома золота, то… да, выходит, что я — Король. Но это не так. Виктория, я, технически, являюсь кем-то вроде… неловко как-то признавать, особенно перед тобой… Чисто с технической точки зрения, я представляю собой некое подобие божества, которое существует в облике человека и не обладает способностями к метаморфозам физической оболочки. Но имеются природные способности к управлению температурой в отрицательном диапазоне и ускоренному переводу воды и водяного пара в агрегатное состояние льда и инея. Также имеется способность к управлению потоками воздушных масс, если это допустимо условиями атмосферного давления в данной локальной зоне применения. Однако, насколько я сам исследовал свои возможности, могу воздействовать и на твердотельные планеты околоземной массы…

Вика судорожно проглотила ком в горле и просипела:

— Что значит «особенно передо мной»? Чем вызвана твоя неловкость?

Бризз ухмыльнулся уголком губ:

— Ибо для меня ты — Королева. Я нисколько не шучу, не умею этого делать. А ресурсы… просто ресурсы. Они есть, и они полностью в твоём распоряжении. Ты не спрашивала — не было нужды отвечать. Но… как говорит мой коллега: «раз пошла такая пьянка…» — я решил сказать.

Вика потрясла головой и тихо спросила:

— Чая мне явно не хватит… Есть что-то покрепче чая… здесь?

Спирит Бризз молча поднялся, вышел из комнаты и вернулся через несколько минут с двумя бутылками явно не самого дешёвого вина, одной бутылкой виски и одной бутылкой ликёра. Мои дорогие читатели, а теперь сами попробуйте утащить с собой без пакета или сумки, только в руках, четыре не самых маленьких стеклянных бутылки с чем-то алкогольным. И стоит это всё вместе не дешевле крыла от «Боинга».

Бризз выставил всё это на стол и жестом пригласил Вику выбрать. Вика выбрала красное вино — уж больно вензеля красивые на этикетке выведены чернилами. Ледяной бог снова вышел и вернулся уже с двумя бокалами для вина.

Их разговор продолжался ещё довольно долго, однако так и не завершился. Точнее, лишь одна мысль прочно укрепилась в их головах, когда они наконец решились пойти спать.

«У самурая нет цели — есть только путь».

Хаос и порядок

Итак, дорогие мои читатели, предлагаю спуститься с небес на грешную землю и посмотреть, как обстоят дела в СКЗ-фонде. Никто не против? Нет? Обещаю, что в Небесный Замок мы с вами ещё вернёмся, честно. Помяните моё слово, уважаемые мои друзья…

Пока Алексей и живой термоядерный реактор с новой жизнью внутри пытались сделать всё, чтобы квартира не сгорела, не замёрзла, не провалилась на пару этажей вниз или, наоборот, не взлетела по направлению к стратосфере, а Вика и Бризз пили винишко, — в СКЗ-фонде тоже жизнь вовсю кипела. Как вода в многострадальном и легендарном чайнике Руслана.

Во-первых, почти постоянно кипятился сам товарищ Громыко. То статьи по исследованиям корявые, то исследования по объекту не завершены — а объекта уже давно и след простыл. Ищи теперь его на просторах нашей необъятной. То фактических данных почти нет, зато описаний внешнего вида — хоть роман пиши, Толстой обзавидовался бы. То фактических данных полно, но они так разбросаны по направлениям и в архивах, что пазл этот лет десять собирать… Короче, нервно было Руслану.

Нервно, но на привычном уровне, было и товарищу Гордей. Она, по мере сил и возможностей расписания, Руслану помогала. Но помощь эта была весьма однобокой: то просто папку недостающую отыщет, то пальцем ткнёт, куда смотреть и в какую вкладку на локальном диске, то просто правки какие-то по работавшим сотрудникам пришлёт… В общем, одно расстройство.

Лёха, его лучший друг, носился со своей Искрой, как курица с яйцом. От него даже просто дружеского разговора стало не дождаться. Разве что сама Искра, прекрасно слыша и видя то, что творилось с Русланом, таинственно улыбалась и просила прощения за этот бардак. Говорила, что это всё скоро пройдёт и Громыко успокоится. Поддерживала.

Спирит Бризз, спросите вы? Спросите лучше, как там дела у его любимой Бетельгейзе или как там светимость и температура Регула… Спирит Бризз «уходил в себя» и вообще ничего не обещал даже на работе. Вика только волком смотрела, не давала даже поговорить. Только по работе — и то на пару слов… В общем, грустно, нервно и очень одиноко было обладателю самого громкого голоса во всём СКЗ-фонде.

Но однажды…

В один такой серый день Руслан шёл по коридору с целью посетить архив — в очередной раз. И так как путь был весьма извилист и долог, изволил наш товарищ Громыко присесть на скамеечку, предусмотрительно установленную для кандидатов, ожидающих своей очереди на собеседование.

Да, как вы правильно поняли, тормознул Руслан у кабинета, где базировалось царство Вероники Алексеевны. Случайно так получилось.

Через пару минут, когда Руслан уже встал и направился было дальше, прямо ему наперерез из двери кабинета почти вылетела товарищ Гордей. Естественно, они столкнулись. И если Руслан устоял на ногах, то у Вероники этого сделать не получилось. Но падения её на пол тоже не случилось — Руслан поймал её под белы рученьки и одним ловким, почти отточенным движением просто поставил Веронику на пол, как куколку.

В те короткие секунды, что Руслан держал эту женщину за плечи, он поймал себя на том, что просто стоит перед ней и давит лыбу во все свои ровные зубы. А в голове у него — некое подобие обезьянки с тарелками.

Вероника, в свою очередь, внезапно оказавшись в полуобъятиях этого медведя в мятом лабораторном халате, смущённо улыбнулась и отвела глаза, одновременно поправляя очки.

Руслан, честно говоря, окончательно подвис на этом её жесте. И только лишь тихое бормотание заставило его проморгаться и немного вернуться в реальность:

— Товарищ Громыко, я уже стою. Вполне можно и отпустить.

Руслан поспешно убрал руки и засунул их в карманы халата. Посмотрев в потолок и сделав вид, что там ну очень живописные лампы дневного света, он изрёк на удивление тихо:

— Да я что? Я — ничего…

Если честно, Руслан сам был в шоке от того, что сказал это еле слышно. Как будто резко голос потерял. Вероника чуть мягче улыбнулась в ответ и, качнув головой, чуть взмахнув тёмными волосами, устремилась дальше по коридору, торопливо цокая каблуками.

Товарищ Громыко стоял, как громом поражённый. Эта дробь почти в точности повторяла ритм его сердца. Немного обождав и наконец посмотрев ей вслед, он только грустно вздохнул и сам себе пробормотал под нос:

— Ёбушки-воробушки… Даже не думай об этом, переноль и недофаза ты стоеросовая…

С грехом пополам добравшись до архива, Руслан почему-то не мог отдышаться. Как старичок, которого заставили пешком на десятый этаж по лестнице подниматься. Да ещё и картинка Вероники, поправляющей очки, стояла перед глазами, не желая улетучиваться. Руслан вздохнул и вошёл в архив.

Немного побродив между стеллажами и присев за компьютер, он только тогда понял, что наделал.

Как это выглядело со стороны: в архив ввалился здоровенный мужик, чертыхнулся, сгрёб с ближайшего стола все папки, потом просто пошёл и, чуть ли не на автомате, разложил их все по местам. Когда этот автоуборщик приземлился возле компьютера, он разобрал завалы документов и канцелярских принадлежностей на этом столе, потом рывком переместился за второй, потом за третий — и так не успокоился, пока не «замкнул круг». Клянусь материнской платой и памятью локального диска — такими чистыми и прибранными эти столы были примерно… пятого никодабря.

Глядя на творящееся безобразие (вы когда-нибудь были в старом архиве? Нет? Так вот: такое состояние для архива, которым пользовались «только по делу», когда всё чистенько и на своих местах, — это не норма, это форменное безобразие. Ни в коем случае не говорю, что так везде. В СКЗ-фонде именно так и было. Никто не выдерживал работы на должности архивариуса дольше пяти месяцев, в итоге вакансию просто заморозили). Руслан выдохнул и взъерошил волосы на голове привычным движением. Потом молча уставился в монитор и стал искать информацию о каком-то всеми забытом объекте без классификации. Там он и провёл, по примерным соображениям, около шести часов.

А что же Вероника Алексеевна?

Проведя очередной брифинг с сотрудниками и, наверное, в миллионный раз сказав про то, что «у нас люди работают, а не роботы», она отправилась к автомату с кофе за ближайшим углом.

Привычный ход её мыслей — последовательный, точный, размеренный — теперь её пугал. Не мысли, а клубок пряжи, с которым играли котов двадцать одновременно, причём один из них вообще был, как показалось, не котом, а львёнком. Бардак в голове творился такой, что по нему можно было научные диссертации о броуновском движении писать. Однако одна мысль, даже не совсем мысль — ощущение, мелькало чуть чаще, чем мысли о закрытии срочных вакансий. Это было ощущение ладоней Руслана на своих плечах.

Поначалу хотелось его как будто стряхнуть, но как только она собралась это сделать — остановилась. И решила, что пусть будет. Не Землеройка же её слизневым щупальцем потрогала, а… Руслан…

Вероника чуть тряхнула головой, пытаясь собрать себя и мысли в одну кучу. Ожидаемо, встряска не помогла. Почему она вообще вдруг вспомнила? Как его зовут? Товарищ Громыко. Всё чётко. Ну, максимум, что можно позволить — Руслан Геннадьевич. Всё. Стоп.

Однако его имя эхом звучало где-то на краю сознания. Не мешало, но и не оставалось незамеченным. А почему он так улыбался по-идиотски? Глупый вопрос — это же Руслан! Он всегда такой… Опять по имени.

Вероника направилась к туалету и, сдернув с себя очки, набрала в ладони холодной воды и ополоснула лицо. Вы скажете: «Врёшь ты всё, Летописец! Там бы от макияжа ничего не осталось!» А вот не угадали, дорогие мои читатели. Вероника Алексеевна категорически не умела пользоваться декоративной косметикой. Да и сейчас не умеет. Поэтому «лицо» осталось на месте, только глаза от воды защипало.

Промокнув лицо и руки бумажным полотенцем, Вероника вышла из туалета и решительно направилась к архиву. Ей нужно было отыскать информацию для сбора статистики. Ибо через пару дней надо было докладываться товарищу Добровольскому о тех, кто работал ещё в НИИ-317. А ранее ни она, ни Руслан целенаправленно этим не занимались. Нужен был максимально подробный список: от технического персонала до руководства.

Добровольскому. Ей бы этот список не упирался бы ещё триста лет. Частично информацию собрали и даже почти привели в надлежащий вид ещё тогда, когда наткнулись на проектную документацию о «Заре», «Землеройке» и прочих ужасах этого злосчастного научно-исследовательского института проблем евгеники и прикладной биоинженерии. Но Александр Сергеевич затребовал полный список. Так как внесением данных по этому НИИ занимался один только Руслан, естественно, списков сотрудников в компьютерной базе не было. Было другое, но это не суть. Это к делу не относится.

Войдя в архив, товарищ Гордей застыла на месте, подавившись воздухом — в архиве царил идеальный порядок. Не просто «чисто», не просто «всё по местам», а так, будто тут неделю бригада из тридцати человек всё разгребала.

И, среди всего этого… архива, одиноко восседал товарищ Громыко, согнувшись за столом в позе буквы «зю».

Руслан и ухом не повёл, не обратил внимания на то, что в архив кто-то зашёл. Какое ему дело? Он занят, он в работе… Но вкрадчивый женский голос, в котором звучали нотки восхищения, прозвучавший чуть ли не над его ухом, заставил мужчину подпрыгнуть почти до потолка:

— Какая красота… Слов нет, Р… товарищ Громыко.

Руслан еле успел вцепиться в стол, чтобы не упасть со стула. Он не сразу понял, что около него стоит Вероника. А когда понял, так сразу в горло словно ваты напихали, оттого его голос больше походил на сдавленный шёпот:

— Так и до инфаркта недалеко… Ка… Кхм… Вы это о чём, Вероника Алексеевна?

Теперь уже Вероника Алексеевна оказалась в ступоре. Не «Никуся», не «товарищ Гордей», а по имени-отчеству… Она тоже слегка прокашлялась и ответила:

— Думаю, насколько далеко Вам до инфаркта — это не ко мне вопрос, а к специалистам медблока. А я говорю о той красоте, которую Вы тут сделали. Да ещё и в одиночку… Или Вам помогали все Ваши подчинённые?

Руслан шумно выдохнул и обиженно свёл брови к переносице, поджав губы:

— Подчинённые… Ху… Толку от них мне здесь, Вероника Алексеевна… Самому всё делать надо.

Гордей «перешла в боевой режим» в одно мгновение:

— Нужны ещё сотрудники? Или нужно заменить всю команду? По каким критериям Вы сделали вывод о том, что от них нет толку?

Руслан вздохнул и, стараясь не смотреть в её сторону, произнёс чуть громче, но всё ещё тихо:

— Да нет, это я так, просто к слову пришлось… Никого мне не надо. Себя хватает. А мальчишки и девчонки у меня — охер… простите, грамотные. К ним вопросов нет. Работают, как часы.

Гордей не унималась:

— Тогда чем вызваны предыдущие высказывания в адрес работы Вашей команды?

Руслан пфыкнул:

— Говорю же — просто брякнул, не подумал. Чего прикапываться-то сразу…

Вероника Алексеевна отчеканила с видом эксперта:

— Я не «прикапываюсь», я уточняю. Это моя работа, знаете ли, Руслан…

Со стороны Руслана донёсся тихий, нервный смешок:

— О, даже имя моё помнит… Это надо отметить…

Вероника метнула в него гневный взгляд и пулей вылетела из архива, оставив нашего товарища Громыко вновь наедине с самим собой и безмолвным компьютером.

А Руслан… Руслан тихонько взвыл и, обхватив голову руками, ещё несколько минут мысленно и вслух, но тихо, обзывал себя такими неэфирными словами, что, боюсь, у вас, дорогие читатели, глаза в узел завяжутся, а у чтецов от этого набора язык в плетёный браслет превратится…

Есть контакт!

Время шло своим чередом — день за днём, неделя за неделей. Искра «чудила» всё больше. Даже в еде предпочтения сменились: то она мясо чуть ли не сырым употребляла, а тут — отвернуло. Потянуло к яблокам и квашеной капусте. А ещё с кофе резко переключилась на какао с молоком и круассанчиком. Круассан ей требовался с варёной сгущёнкой. Нет, она вполне могла уплетать за обе щёки и без начинки, но вот за круассан с варёной сгущёнкой — чуть ли не душу продать готова была.

А ещё то, что расстраивало и бесило Алексея больше всего: Искра выгнала его спать на диван. Во-первых, неудобно. Во-вторых… Лёша привык спать рядом с женой. В последний месяц или полтора он мог проснуться от того, что рядом с ним вместо жены лежит и греется «термоядерный реактор». Или, наоборот, — лежит и инеем покрывается криоэлемент.

Искра прекрасно понимала, что муж несколько расстроен и уже порядком устал от её бесконечных перепадов настроения. Но, по словам врача, это нормально. Просто потерпеть, ибо, опять же по заверениям врача, дальше будет ни разу не легче. Так что «терпи, казак, а то мамой будешь».

Бризз вообще превратился в безумца, стараясь оградить сестру от всего и вся. Сам был в прострации, но вдруг — кто бы мог подумать — в нём включился такой «режим заботы», что мало не покажется. Единственное, чего он не делал: ночами не сторожил её сон и вообще не появлялся в их квартире, которая, между прочим, постепенно превращалась в поле боевых действий.

Уже все поняли, что ко всем прочим спецэффектам подключилась гравитация, да? Так вот — гравитация штука весьма серьёзная. Её не видно и не слышно, но она есть. И довольно многое на ней завязано. Без гравитации мы бы с вами на самолётах в космос улетели далеко и насовсем. Гравитация есть даже в этом космосе. Так вот — из-за «беременных» фокусов Искры всё, что не было прибито, приклеено, приварено или привязано, могло взлететь. А то, что летало, висело, парило, могло резко встретиться с землёй или полом. Доходило до того, что перекрытия в доме опасно гудели.

Искру на работу милостиво не пускали. Берегли, как могли. Товарищ Добровольский, от греха подальше, оформил Искре декрет с неплохими выплатами и сохранением рабочего места. Алексею разрешили чуть ли не свободное посещение, но, честно говоря, он стал на работу сбегать и там прятаться от жены вместе с её перепадами настроения. Искра поначалу обижалась. Но стоило ей выйти на улицу прогуляться — через пару минут рядом возникал братец и не отставал ни на шаг.

В один такой раз, когда Спирит Бризз был слегка «в себе», Искра почти психанула:

— Не надо за мной ходить… У тебя есть чем заняться. Что ты таскаешься везде?

Ледяного бога будто окатили лавой:

— Прости, дорогая… Что ты сейчас сказала?!

— Вика тебе уши оторвала?!

Искра начала греться и чуть ярче светиться. Стали оборачиваться прохожие. Спирит Бризз попробовал к ней притронуться — обжёгся. Он посмотрел на сестру растерянно:

— Искра. Моя дорогая, пожалуйста, успокойся. Я волнуюсь за вас. И вовсе не таскаюсь. Что за выражение такое? Оно режет мне слух и оскверняет мой вкус…

Искра перестала нагреваться и хихикнула:

— А Руслан тебе тогда вообще нутро наизнанку выворачивает, так получается?

Прохожие тем временем стали оборачиваться на странную парочку. Один — весь в белом, холёный, от которого за километр тянуло чем-то высокопарным и великим. И вторая — девушка. Во-первых, была на две головы ниже его ростом. Во-вторых, она явно подсвечивала пространство вокруг себя. Да и её голос, который она натренировала за время озвучивания документов, прокатывался по тихой улочке чуть ли не громом. Можете представить, как звучит гром в женском исполнении? Буду озвучивать — услышите.

Искра поджала губы, не дождавшись от брата ответа, и просто пошла прямо. Однако, хоть пока и не было сильно заметно её положения, она стала двигаться заметно медленнее. Но это не выглядело некрасиво. Она почти плыла по улице.

Бризз стоял как вкопанный и не знал, что ему делать. Очень хотелось заморозить всю эту улицу, но у людей тут лето начинается, да и не район Крайнего Севера — нельзя. Надо держать себя в руках. Вздохнув и кое-как успокоив боль в груди, он нагнал Искру в три своих шага.

— Моя дорогая сестрица, мне сложно понять твоё состояние. Но будет гораздо безопаснее для всех нас, если вы всей семьёй временно обоснуетесь у нас с Викторией.

Искра навострила уши. Они слегка вытянулись и стали похожи на эльфийские. Не сильно в глаза бросалось, но было видно, как из-под густых волос чуть выступили острые кончики. Она дошла до ближайшей скамейки и присела на неё, не сводя внимательного взгляда с братца:

— У нас? Ты меня удивил, братец. Садись, в ногах правды нет.

Спирит Бризз брезгливо сморщился, глядя на то, куда ему предложили сесть. Но, пересилив себя, опустился рядом — не изящно и легко, как всегда, а как-то ломано, будто ему колени на протезы заменили. Искра прищурилась:

— А с тобой-то что происходит, Спирит Бризз?

И без того белый, он, кажется, стал ещё бледнее. Теперь он просто сиял белизной, и от этого резало глаза. Искра устало прикрыла глаза и, отвернув голову, стала смотреть на голубей, которые толпились у половины батона, выброшенного им на растерзание. Но слышать она продолжала. Искра услышала его свистящее дыхание, услышала, как он дёрнулся, когда пошевелился, чтобы достать сигарету, но остановился и просто тяжело вздохнул прежде, чем ответить:

— С того момента, как я узнал о твоей беременности, меня гложет странное чувство… Его не описать одним словом. Но мой мир явно начал трещать по швам. И память не даёт покоя.

Искра непонимающе посмотрела на него:

— Какая ещё память? Ты о чём?

Однако до её «внутреннего монитора» долетело почти знакомое ощущение. Ощущение тяжести и одиночества. Пустоты, которая накрывает и самых обычных людей. Только вот Бриззу это было несвойственно. Он немного помолчал, рассеянно глядя на балетки Искры. Затем отвёл взгляд и тихо произнёс:

— Не здесь, моя дорогая. И я не буду тебе этого говорить. Тебе нельзя испытывать сильные переживания, это может губительно сказаться на твоём состоянии.

Искра откинулась на спинку скамьи:

— Знаю, что тебе не всё равно. И это странно. Раньше всегда было наплевать на всё, что происходит.

Бризз посмотрел ей в глаза и приблизился. Настолько, что почти касался её:

— Искра, вернись в Замок. Я прошу тебя. Может быть, я там расскажу, но точно это произойдёт не здесь… Ты же знаешь…

— Что я знаю? Что ты до сих пор ведёшь себя, как подросток? Да, мне это известно. Только и я до сих пор не могу понять, что мешает тебе меня забыть, как ты поступаешь всегда…

Бризз отодвинулся от неё и ответил почти равнодушно:

— Ты глубоко ошибаешься, моя драгоценная и яркая сестрица. Я меняюсь. Трансформируюсь. И опасаюсь, что… это похоже на деградацию. А хотелось бы эволюции.

Искра хотела что-то ответить, но он встал, поправил костюм, в очередной раз вздохнул, склонил голову — и она только услышала его голос у себя в мыслях:

«Ждём в Небесном Замке. От гравитационного воздействия он не рухнет, люди не пострадают. Подумай, сестра. До скорой встречи».

Искра слегка закатила глаза и поморщилась от боли в них. Диагнозы продолжали быть и оставаться, просто она на них не особо замечала. Привыкла. Пока действовала её «аномальность» на полную катушку, она вообще про это забыла. А тут, видимо, организм расходовал ресурсы — вот иногда глаза и болели.

Девушка вновь посмотрела на голубей. Потом слегка улыбнулась и осторожно протянула руку к ним, поманив одного пальцем. Голубь, оценив ситуацию, медленно двинулся в её сторону, кося оранжевым глазом.

Искра улыбнулась чуть шире и повторила жест. Голубь, забыв обо всём, прилетел к ней на ладонь и утвердительно кивнул, устроившись удобно. Искра окинула его оценивающим взглядом — и её глаза вдруг стали такими же, как у этих птиц. Цветом и выражением. Они посмотрели друг на друга, и Искра, сменив взгляд на нормальный, подкинула птицу вверх. Голубь улетел, ничего не обещая.

Космодива вздохнула, встала со скамейки и прогулялась до парка. Пришла домой уже под вечер. Алексей должен был вернуться через пару часов. Надо было что-то приготовить на ужин. Искра, обнаружив в морозилке пельмени, решила их запечь. Запекла. Сделала ещё картофельное пюре и пожарила мужу котлет, стараясь не обращать внимания на запах. Её заметно мутило от запаха жареного мяса. Но Алексея-то не мутило. Лёша хочет кушать — он человек, у него метаболизм вполне человеческий.

Искра села на диван и решила почитать форумы, по совету Вики. Несколько закладок она уже сделала, поэтому долго искать не пришлось.

Искра настолько погрузилась в чтение всяких забавностей, что Алексея встретил с порога её звонкий смех.

Жена от души хохотала над тем, что пишут беременные женщины. Романов всегда был рад слышать, что Искра в хорошем настроении. Однако, на данный момент всё, что было чуть легче, чем сама Искра, свободно летало по квартире, изредка натыкаясь на стены. Тарелки с едой парили где-то под потолком, иногда звякая. Звякали они тогда, когда сталкивались с вилками и чашкой Алексея.

Искра, уже привычно, не бросилась к порогу его встречать. Она вообще стала не такой многозадачной. Могла зависнуть, глядя в одну точку, не реагируя ни на что. Алексей, ощутив легкость в уставших ногах, прошёл в ванную, вымыл руки и подкрался к жене сзади.

Зря он так сделал. Искра, вздрогнув от неожиданности, тихонько ойкнула и еле успела остановить падение ужина на пол, предотвратив очередную генеральную уборку. Но злиться на Алексея она не могла чисто физически.

Посмотрев в его синие глаза, она уткнулась носом ему в плечо и вдохнула его запах.

Алексей обнял её в ответ и тихо пригласил ужинать.

Искра весьма эмоционально рассказала ему о том, что брат снова не позволил ей гулять в одиночестве, а потом, как бы невзначай, добавила:

— Может, всё же туда рванём?

Алексей, сведя брови к переносице, уточнил:

— Это куда?

— Ну… В Небесный Замок. Ты трещину в ванной видел?

Алексей судорожно проглотил кусок котлеты. Да, он видел эту трещину. И не знал, что с ней делать.

— Видел. Но там твой брательник, который меня на дух не переносит.

— Потерпит. Лёш, воздействие на окружающую среду становится сильнее. Да и вы с ним работаете днями напролёт, а возвращаетесь… явно ты возвращаешься раньше.

— Допустим. А как решим проблему транспорта до места и обратно?

Искра ненадолго задумалась:

— Бризз придумает. Ну, вместе телепортироваться будете.

Алексей хмыкнул:

— Это мне ещё ждать, когда твой брат закончит? Нее, я на это не подписываюсь.

Искра не расстроилась ни разу, а слегка прищурилась:

— Шлюзы. Там есть настраиваемые шлюзы. Как именно они работают, я не в курсе, но можно и соорудить нужный. Погнали?

Алексей почти согласился:

— Ладно. А ты там что будешь делать? В одиночку торчать в огромном Замке? Как принцесса в заточении?

Искра грустно улыбнулась:

— За меня не переживай. Три года проторчала же как-то. Да и не совсем я там одна. Там Линда есть.

— Что за Линда?

Искра не стала отвечать, только загадочно улыбнулась.

Ужин они закончили разговорами о СКЗ-фонде, работе и обсуждении очередных результатов аттестации отряда.

Почти уже засыпая, Алексей заметил, что Искра сидит на кровати и держится за живот. Глаза её горели ярким зеленоватым светом и были размером с блюдца. Романов испуганно вопросил:

— Искра! Что случилось?!

Она медленно повернула к нему голову и шепнула:

— Он пошевелился, кажется… У нас будет сын, Лёша… И я, кажется, начинаю его слышать…

О чём молчит пламя?

Алексей немного завис, аки компьютер при переустановке программного обеспечения. И смотрел на Искру непонимающим и растерянным взглядом. А она выдохнула, прикрыла глаза и продолжила уже спокойно:

— По срокам — рановато, но и ситуация не совсем обычная. Лёша, у тебя будет сын. И это — часть самого тебя. Понимаешь?

Алексей как-то странно икнул и выдавил из себя:

— С-сын… У меня — сын? У нас?

Искра тихо рассмеялась:

— Да, у нас с тобой будет сын. Ты… Ты так хотел?

Алексей улыбнулся и обнял жену, прошептав ей в волосы:

— Главное, чтобы он здоров был. Чтобы вы оба были здоровы.

Искра почему-то расплакалась. Алексей только крепче её обнял, но она не унималась. Романов гладил её по голове, а потом, раз уж всё равно не спят, привёл её на кухню и начал делать себе — кофе, жене — какао.

Не успел наш бравый командир ничего сделать — услышал сначала хлопок, а затем громкий треск. Искра стояла рядом с половинками стола и виновато смотрела на «павшего в неравном бою» с условиями жизни в одной квартире с плазменно-пламенной аномалией. Алексей поставил кружки на другой стол, побольше, и твёрдо заявил:

— Поехали.

Искра подняла на мужа заплаканные глаза и спросила:

— На море?

Алексей рассмеялся, но тихо:

— В Замок твой…

Искра осторожно поинтересовалась:

— Ты уверен? Точно готов? И когда?

Алексей снова посмотрел на расколотый пополам столик и ответил ещё твёрже:

— Уверен. Утром спроси своего снеговика, когда к ним можно, тогда и поедем.

Искра на краткое мгновение стала той самой девушкой, с которой он познакомился. Не внешне — ощущением. Алексей будто снова почувствовал щелчок молнии. Искра слегка склонила голову и потерла подбородок пальцами:

— Хорошо. Но туда не доехать и не долететь, туда только телепортом можно добраться. Или через шлюз. Но давай утром. Ночью в Небесный Замок соваться опасно, а с тем, как я сейчас могу телепортироваться, даже думать не хочу… Да и Замок лучше всего наблюдать на рассвете или в лучах закатного солнца. Утром…

И тут они оба услышали стук в дверь. Алексей мгновенно переключился в «боевой режим», но Искра с тяжёлым вздохом сказала, прислушавшись:

— Не злись. Это… Спирит Бризз.

Алексея снова слегка поднакрыло флешбеком:

— И он в бешенстве?

Искра грустно улыбнулась:

— Нет. Поговорить. Для него время всегда было условностью…

В дверь снова постучали. Алексей поджал губы, но пошёл и впустил незваного гостя в квартиру.

Бризза будто с войны ненадолго отпустили. Весь помятый, взъерошенный, явно не спал несколько дней подряд. Алексей удивлённо уставился на него, точнее, в его макушку. Ледяной бог стоял, низко опустив голову.

— Аэээ… Снегирь, ты чего? Что случилось?

Искра же, увидев брата, испугалась. Ни разу он не представал перед ней в таком виде. А услышав его голос, она едва устояла на ногах. Он звучал так, будто его пытались придушить и это почти удалось:

— Прошу простить мне эту навязчивость, мой юный друг… Я уловил весть о решении… Можем отправляться сейчас…

Договорив, Спирит Бризз пошатнулся и завалился прямо на Алексея. Алексей слегка поёжился, ибо тот всегда холодный, но, аккуратно подхватив его длинное тело, оттащил к дивану.

Командир недоумённо посмотрел на Бризза и перевёл взгляд на Искру. Искра пребывала в шоке. Одно радовало — светила так, что можно было выпустить её на улицу вместо фонаря. Но плазменно-пламенная была явно ошарашена. Алексей кивком указал на тело Бризза:

— Это что с ним?

Искра растерянно помотала головой и осторожно приблизилась к брату. Внимательно вглядевшись в его лицо и прислушавшись, она слегка приоткрыла его грудь, раздвинув борта пиджака и не трогая сорочку. Алексей смотрел на это почти равнодушно, всеми силами скрывая своё, мягко говоря, недовольство. Но лезть не стал. За всё время их знакомства он чётко усвоил, что этот айсберг просто так с ног не валится. Значит, есть причина. И, по его наблюдениям, эта причина сейчас напряжённо вглядывается ему в район солнечного сплетения.

Искра, навострив уши, действительно вглядывалась Бриззу в солнечное сплетение. Что-то было не так. Сердце Бризза «троило»: то не было ритма вовсе, то пара-тройка ударов, но очень слабых. А ещё от брата таращило табаком так, что глаза слезились.

Искра через минуту подняла голову и уставилась на Алексея:

— Лёша, у меня к тебе странная просьба. Ты мог бы выйти на перекур? Нужно кое-что проверить.

Мужчина вытаращился на жену, словно та была отпрыском Землеройки:

— Что ты собралась проверять, дорогая?!

Искра вздохнула и сложила руки на груди:

— Предположение. Ладно, не выходи, кури прямо здесь. Я смогу перенаправить дым от себя.

Алексею и правда хотелось подышать никотином. Летописец ваш промолчит. Я здесь не за тем, чтобы высказывать своё мнение. Но согласитесь — ситуация из разряда «хоть стой, хоть падай».

Искру изнутри будто что-то кололо, но не сильно. Да, она переживала за своего названого братца, но всегда была уверена в том, что он точно её переживёт. Однако сейчас её уверенность пошатнулась. Алексей, между делом, выполнял просьбу жены.

Искра провела ладонью по воздуху — и дым, следуя за её движением, сам собой улетал в приоткрытое окно. А Искра прислушивалась. А потом, слегка усмехнувшись, положила руку ладонью вниз на грудь брата — и его подорвало с места ровно через секунду. И дыхание вернулось, и ритм сердечный почти восстановился, и взгляд ошалелый — почти как новый!

Искра сложила руки на груди и, слегка задрав носик, произнесла тоном учительницы, которая читает ученику лекцию о правилах поведения:

— Тебе бы, братец, бросать курить. А то так совсем мотор свой посадишь.

Бризз судорожно хватал воздух ртом и невидящими глазами посмотрел в сторону Алексея, который, уже не скрываясь, начал ржать, как конь, и сказал сквозь смех:

— И сколько же ты скурил, салага? Ой, тоже мне — бог… С чего так перепсиховал, Бризз? Колись, тут все свои…

Искра только покачала головой, глядя на Повелителя снега и льда. Он, кое-как отдышавшись, поправил пиджак и, не вставая с места, сказал, прокашлявшись:

— Боюсь, мой друг, что если я скажу здесь — вы вполне можете лишиться крыши над головой. Мы обязательно вернёмся к этому разговору, но постараюсь дать наводку: виной моему состоянию — нынешнее положение Вашей жены.

Алексей чуть не поперхнулся окурком:

— Что ты сказал, отмороженный?!

Искра, до этого задумчиво разглядывающая пол под ногами, резко метнулась между Бриззом и Алексеем, повернувшись к мужу спиной и расправив плазменно-огненные крылья:

— Спирит Бризз, успокойся! Не смейте мне тут опять разборки устраивать! ВАМ ОДНОГО РАЗА МАЛО БЫЛО??!!

И затем Искра резко, рывком, повернулась к мужу лицом:

— Алексей Романов, привести себя в порядок!

Искра рявкала не хуже генерала на репетиции парада. Однако затем она медленно опустила крылья, шатнулась — и всё, что не было приколочено к полу, взлетело под потолок. Алексей с Бриззом — тоже.

Пока они болтались под потолком, Искра села на диван и, как ни в чём не бывало, начала пить уже остывший какао. Как раз когда она выпила половину кружки, мужчины резко упали вниз, на пол.

Бризз, поднявшись, отряхнулся, устало посмотрел на Алексея, потом на Искру и проговорил:

— Я предупреждал…

Он снова посмотрел на Романова, но уже снова тем самым взглядом ледяного бога:

— Алексей, я снова приду на рассвете. Всё необходимое и всё, что может вам понадобиться, есть в Небесном Замке. Не утруждайте себя сбором ненужных вещей и материальных ценностей. Простите ещё раз, что явился к вам в таком состоянии. Признаю свою ошибку. До встречи.

И Спирит Бризз, слегка пошатываясь, сам вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Ещё немного поворчав, Алексей, полностью понимая, что ничего не поменяет в сложившейся ситуации, сказал жене:

— И это ещё меня вселенским идиотом называли… Вот где вселенский дурень…

И он качнул головой в сторону двери. Искра удивлённо посмотрела на него:

— Ты только для меня — идиот. И то, я так сказала всего один раз… А Бризз темнит что-то. Это на него не похоже.

Алексей плюхнулся с ней на диван:

— И у вас ничего с ним не было, да? Я — точно первый?

Схлопотав обжигающий взгляд жены, мужчина ухмыльнулся:

— Да-да, я — вселенский идиот, извини. Ревную, как пацан. Ты же вон какая красавица…

Красавица строго смотрела на мужа:

— А ничего, что я от тебя беременна, Алексей? С Бриззом и быть ничего не могло — видишь, мы даже толком прикоснуться друг к другу не можем. По первому времени, когда я только начала становиться огненной, он однажды прикоснулся ко мне — попробовал взять за руку — на нём одежда загорелась. Ты его попроси — он покажет. На левой руке, в районе запястья, след остался. Не страшно, если не знать — то и не заметно.

Алексей почти счастливо выдохнул и обнял Искру.

— А меня ты не обжигаешь. Греешь только. Ну, и вот, с недавних пор, морозишь иногда. Ладно… Надо хоть немного поспать, а то до рассвета несколько часов осталось… Эх, термоядерная моя…

Искра согласно кивнула, и они разошлись по своим местам. Алексей на диване остался, Искра перебралась на кровать.

Искра почти не спала. Она всё прокручивала в голове встречу с Бриззом. Нет, она не знала того, что именно чувствовал он к ней. И не могла знать. Даже те полупьяные откровения восприняла как «просто красивые слова». Нет. Она отказывалась в это верить. Да и стокгольмским синдромом она не страдала. А вот Бризз, похоже, успел проникнуться. Но он же Вику любит трепетно. Нет… Она ему — сестра. И всё.

Алексей, на удивление, отрубился почти сразу. Без снов и сновидений.

Они оба проснулись от настойчивого стука в дверь. Видимо, рассвет наступил.

Да, как вы поняли, снова в гости пожаловал Спирит Бризз. Время — без трёх минут пять утра.

Без лишних слов и ритуалов, Спирит Бризз галантно протянул руку Алексею, а Искру попросил как можно крепче держаться за своего мужа. Искра, весело и задорно хихикнув, вцепилась в Алексея и слегка согнула одну ногу в колене, как это в кино показывают. Игриво. Алексей, странно глянув на протянутую к нему белую ладонь, осторожно взялся за неё. Ледяной бог, заключив кисть бравого командира в капкан своей хватки, выпрямился, слегка тряхнул головой… Они втроём очутились на облаке, которое подкрашивалось лучами восходящего солнца в розовато-лиловые оттенки.

Алексею в лицо ударил поток холодного воздуха, и от этого у него заслезились глаза. Его отпустили ледяной человек и плазменно-пламенная жена. После чего он проморгался и посмотрел наконец прямо.

Перед ним возвышались стены огромного, колоссального здания. СКЗ-фонд со всеми его коридорами, архивами и кучей разбросанных по территории сооружений нервно икает в сторонке по сравнению с тем, что рассматривал сейчас наш Алексей.

Бравый командир видел перед собой ажурные ворота, которые будто состояли из грозовых туч. Но нет — в них искрился на рассветном солнце лёд, уложенный в филигранное плетение. Даже слова какие-то читались. Но Алексей языка такого не знал.

За воротами поднимались в незримые выси башни и стены, которые казались сделанными из перистых облаков. Множество окон, на некоторых, особо огромных, — балконы.

Нет, этот Замок вовсе не походил на то, что может представить себе пятилетняя девочка. Он был лёгок, но устойчив, красив и неприступен. Монументален. От этого места веяло неоспоримой вечностью и озоном. И ещё — пронизывающим до костей холодом. Но ощущение холода и скованности прошло сразу же, как только к нему прикоснулась Искра и проговорила, улыбаясь:

— Как тебе?

Алексей стоял молча, забыв закрыть рот. Искра слегка потянула его вперёд:

— Пошли давай, успеешь ещё насмотреться.

Алексей посмотрел себе под ноги и выдавил:

— А… Как тут идти? Это же… облако, мать вашу…

Искра с улыбкой потянула его за собой:

— Пойдём, не свалишься. Я рядом. Просто сделай шаг.

Алексей со скрипом, но послушался. Сделал шаг. Не упал. Убедившись в устойчивости материала, они двинулись к этим величаво-грозно-ледяным воротам. Алексей с интересом наблюдал, как от его движений лилово-розоватое облако слегка клубится, отблескивая на кудряшках золотым. Было красиво и очень легко.

Почти дойдя до ворот, Алексея чуть не сбил с ног мощный поток воздуха. Сбить не сбил, но Алексея явно отнесло в сторону.

Причиной послужила орда странных существ, которые собирались у них над головами. Даже не у них — над Искрой кружили. Размером с лошадей, крылатые, но морды и лапы — как у гепардов. Алексей всё пытался вспомнить, как называются лошади с крыльями, — память была временно недоступна. Или замёрзла. А звери продолжали собираться, кружа вокруг его жены. Он, было, кинулся к ним, но его удерживал на месте сильнейший ветер, который создавали эти зверюшки.

Искра, однако, напуганной не выглядела. Она трансформировалась в огромную чёрную кошку с огненными крыльями — и Алексея стрелой пронзило воспоминание: пляж Андромеды, он в растерянности и замешательстве оборачивается на голос и видит перед собой… Искру. Точно такую же, какой она стала сейчас. Догадок никаких не было, был только шок. И ветер.

Звери, тем временем, опустились на облако, выстроились в ряд у ворот и дружно склонили головы на лошадиных шеях, присев и подогнув одну переднюю лапу. И стало видно, что почти все они носили на спинах, между крыльев, людей. А присели, как лошадки в цирке, когда им говорят, чтобы они поклонились. Только тут это вызывало не умиление, а прямой приступ необъяснимой гордости, и Алексею самому захотелось отдать им честь и вытянуться в струнку.

Когда Алексей уже понял, что ветра от крыльев больше нет, он направился к жене, которая продолжала находиться в облике той крылатой хищницы. Она тоже кланялась им. Потрясающе синхронно всё это происходило.

Алексей сделал только пару шагов, как создания выпрямились, и один из них, самый грозный на вид, серебристо-белый, чуть крупнее остальных, вышел вперёд. По небу вокруг прокатился раскатом грома его голос:

— Приветствуем, Искра. Будь же дома, ибо Небесный Замок — твоя обитель родная.

Приглядевшись внимательнее, Алексей отметил, что группа быстрого реагирования, приветствовавшая Искру, состояла из шестнадцати зверей, и у всех на спинах были люди. Почти у всех. Только у четверых не было никого, кто сидел между крыльев. Один из таких, как раз и говорил громогласно с его женой.