На теплую улыбку Джулии, всегда бывшую у неё наготове, он ответил деревянной улыбкой.

– Я не понимаю, чего ты хочешь.– Я хочу любви. Я думала, что вышла за самого красивого мужчину в Англии, а я вышла за портновский манекен.

Им была неведома злоба, неведома зависть. Они достигли свободы от общественных уз.

Не понимаю, что случилось с авторами. Похоже, они вообще разучились писать.

- Кто угодно может быть красив,- отвечал он со своей привлекательной улыбкой, - но не всякий может похвалиться добропорядочной семьёй.

— И знаешь, мам, ничего в этом нет особенного. Не понимаю, чего вокруг этого поднимают такой шум. ... Теперь я все знаю. По правде говоря, все это довольно противно.

Когда женщина пользуется такой известностью, как Джулия, и ее все время видят с одним и тем же мужчиной, люди начинают болтать.

Если пьеса плоха, ее никакая игра не спасает.

Если я не усну, я сойду с ума.

– Говоря бесстрастно и беспристрастно, – сказала она, всё ещё глядя в зеркало, в то время как Эви ставила на постель поднос с завтраком, – как по-твоему, Эви, я – красивая женщина?

   – Я должна знать, как это мне отольётся, прежде чем отвечать на такой вопрос.

   – Ах ты, чертовка! – вскричала Джулия.

   – Ну, знаете, ведь красавицей вас не назовешь.

   – Ни одна великая актриса не была красавицей.

   – Ну, как вы вырядитесь в пух и прах, вроде как вчера вечером, да ещё свет будет сзади, так и похуже вас найдутся.