Цитаты из книги «Вещие сестрички», страница 16

— А правду говорят, что ведьму клинок не разит? — спросил воин.

— Первый раз слышу, — невозмутимо промолвила матушка. — Надо попробовать, и все выяснится.

Итак, ни тебе охоты, ни возлияний, ни пирушек, ни карнавалов… Жуткий вывод пришел на ум покойному. Число радостей плоти, не сопряженных с плотью как таковой, было пугающе невелико.

Долгие годы безмятежной службы под штандартами короля Ланкра не прошли для него бесследно: если тело его вытянулось, как того требует "смирно", то живот, несмотря на все старания, испытывал явное тяготение к "вольно".

Диск - сцена, где у каждого есть роль... за исключением лишь тех, кто продаёт попкорн.

— «Суета суёт и всяческая суета», — неуверенно зачитала она.

— Так называются трагические перипетии, — пояснила Маграт. — Без них не обходится ни одна пьеса.

— Что-что суёт? — поинтересовалась нянюшка, которая прослушала половину фразу.

— Суета сует и всяческая суета, — терпеливо пояснила Маграт.

Нянюшка приободрилась:

— Всяческая — это хорошо. Значит, на всех хватит.

— Слушай, Гита, заткнись, а? — рявкнула на нее матушка. — Тебя все равно не обслужат. Эта суета предназначена исключительно для тех, кто суёт.

Три замужества вкупе с богатым на приключения девичеством снабдили нянюшку набедренными мускулами, способными колоть кокосовые орехи.

Матушка искренне верила в то, что не только птицы должны уступать ей дорогу, но и другие ведьмы, высокие деревья и даже некоторые окрестные горы.

— Мы возвратим престол его сыну, — объяснила матушка. — По праву династии.

— Сколько можно из пустого в порожнее переливать? — с досадой встряла нянюшка. — Пусть сначала подрастет, и лет через пятнадцать…

— А я говорю — этим вечером, — сказала матушка.

В девяноста случаев из ста настоящая любовь- это мучительное, до коликов в суставах, оцепенение.

Перед подписанием заключения лекарь некоторое время совещался наедине с Бенценом, и тому удалось разъяснить медику, что недуг, приводящий к скатыванию по лестнице с кинжалом в спине, является следствием чересчур длинного языка.