Читать книгу: «Гонитель. Первый шрам»

Ночь Большой Жатвы

I

Мне было десять лет, когда глубокой ночью жадная до омоложения старуха выкрала меня из отчего дома.

Готовила ли она похищение заранее или попросту забрела в первую попавшуюся хату — теперь не узнать. Одно могу сказать наверняка: красть крепкого мальчишку для совершения жертвоприношения — плохая идея.

Возможно, она просто поторопилась.

Спешка. Она может сыграть злую шутку даже с умудрённой опытом ведьмой.

Старуха опутала моё тело зачарованными верёвками и просунула под них древко метлы. И я, обезмолвленный и обездвиженный заклятием, бесшумно вылетел в распахнутое окно.

На улице ведьма негромко свистнула. В воздухе появилась ещё одна метла. Старуха перекинула через неё ногу и крепко вцепилась узловатыми пальцами в черенок.

— Следуй за мной, — осипшим голосом произнесла она, постучав по метле, на которой я был подвешен.

Раздалось два коротких свистка, и я почувствовал, как по моей оголённой шее холодными быстрыми потоками побежал ветерок. До этого момента мне казалось, что я нахожусь в очередном кошмаре. Одном из тех, что виделись мне после страшилок старшей сестры, которые она рассказывала вместо сказок на ночь. Но происходящее оказалось явью.

Я попытался закричать, но заклинание старухи надёжно удерживало любые звуки в моём горле. Тогда я попробовал высвободиться из тугих оков верёвок. Но, к счастью — или досаде? — ведьмино колдовство работало исправно, и мне удалось лишь слегка пошевелиться. Отчего метла дёрнулась, и моё тело начало раскачиваться из стороны в сторону.

— Эка какой! Шибко резвый. Поспи-ка.

Не останавливая мётлы, старуха потянула ко мне руку. Её большой костлявый палец впечатался в мой лоб, больно врезаясь длинным ногтем в тонкую кожу. И через мгновение я уснул.

Илиит поставил точку, опустил гусиное перо в чернильницу и бегло перечитал написанные строки. Густые, пахнущие железом чернила медленно въедались в свежий пергамент, ещё хранящий едкий запах извести. Когда решительный стук в дверь и протяжный скрип петель нарушили тишину, он даже не обернулся. Только один человек во всём Западном пограничье мог так врываться в его покои.

Тёплый августовский ветер сквозняком ворвался через распахнутые деревянные ставни.

— Здравствуй, Инга, — неспешно произнёс Илиит. — Чем обязан визиту?

За спиной послышались уверенные шаги, и рука Инги скользнула по его затылку. Вместе с девушкой в комнате появился пряный аромат гвоздики.

— Что пишешь?

Он молча закрыл толстую кожаную обложку тетради, вставил в прорезь широкий язычок и привычным движением вывел на нём запирающую руну. Угловатый знак вспыхнул синим и бесследно исчез.

— Фиксирую воспоминания, — сухо ответил он. — Чтобы старые грехи не забылись.

Накрыв широкой ладонью тетрадь и отодвинув её в сторону, он повернулся к гостье.

— Вот как, — протянула Инга. — Покажешь?

— Нет. Зачем ты пришла?

Инга, будто не заметив резкости его ответа, легко пожала плечами. Она облокотилась бедром о массивную столешницу; бархатная ткань цвета рубина подчёркивала бледность её кожи, обтягивающей острые ключицы. Чёрные волосы струились по плечам.

— Я хочу съездить в Ильбак и поужинать в таверне «Хромой Кабан». По пятницам хозяин закалывает поросёнка, и если поспешить, можно успеть на свиную ногу с жареным луком и пенным элем. Ты составишь мне компанию?

Он шумно выдохнул.

— Инга, ты опять за старое? Лучше займись поисками настоящего мужа, благо в гарнизоне много достойных.

Женщина на миг подняла глаза к потолку:

— Всего лишь дружеский ужин, Илиит. Выпьем эля, повеселимся. — Она оттолкнулась от стола. — Ты же знаешь обычай? Кто приглашает, тот и платит.

— Извоз на лошадях тоже берёшь на себя?

Инга лукаво улыбнулась, поправляя выбившийся локон за ухо:

— Придётся опустошить свой кисет, дабы подтвердить дружеские намерения.

Ильбак выглядел так же, как и любой другой городок в границах королевства Альгорна. Низкие деревянные дома с обмазанными глиной стенами, защищающими от пронизывающих ветров, что хозяйничали в здешних местах с конца осени и до начала весны. Грязные, мощённые камнем и забитые конским навозом улочки. Повсюду сновали люди. Близость к крепости Западного пограничья обеспечивала приток гостей, поэтому в городе процветали таверны и бордель.

Инга и Илиит спешились у входа в «Хромой Кабан». Собрав поводья с обеих лошадей, Илиит передал их мальчишке в оборванной одежде, который ожидал указаний, нетерпеливо перетаптываясь босыми ногами по холодным камням.

— Поставь в крытое стойло, напои и накорми, — строго произнёс Илиит и кинул мальчишке серебряную монету. Тот ловко поймал её левой рукой.

— Будет сделано, господин! — воскликнул пацан и поспешно увёл лошадей во внутренний двор таверны.

— Может, ты его и на ужин с нами потащишь? — усмехнулась Инга.

Илиит лишь отмахнулся:

— Надеюсь, мальчишка купит себе сапоги, а не просадит монету в борделе.

«Хромой Кабан» встретил их удушливым, пропитанным запахом пота воздухом, гулом голосов и громким смехом. Огарки свечей утопали в остывающих восковых лужицах и из последних сил освещали во мраке лица присутствующих.

Окинув взглядом помещение, Илиит потянул Ингу за локоть:

— Пойдём, я вижу свободный стол.

Они разместились по центру таверны. Илиит невольно поморщился — не любил сидеть спиной к публике.

Хозяин таверны появился словно из воздуха:

— Чего желаете, господин?

— Сегодня пятница, любезный. Мы пришли отведать свиной ноги, — ответил Илиит, скользнув глазами по заляпанной жиром холщовой ткани его фартука. — Если ещё осталась.

— О-о-о, господин! — весело воскликнул мужик. — Сегодня я заколол три хрюшки, голяшек в достатке!

— Неси, как будет готово. А прямо сейчас тащи бочонок эля. А для спутницы откупорь самый пыльный кувшин вина, что найдётся в твоём подвале.

— Будет сделано! Сыры подать желаете?

— Да, и две ржаные лепёшки.

Хозяин поклонился и скрылся на кухне. Вскоре оттуда выскочил молодой парнишка, крепко обхватив пузатый деревянный бочонок. Следом вышел хозяин, неся подставку под бочку, кувшин и две глиняные кружки. Вместе они ловко выставили напитки на стол и удалились.

— И всё же, к чему ужин, Инга? — спросил Илиит, наливая ей вино.

— Ты уже неделю в пограничье. Уверена, со дня на день тебя вызовут на очередную охоту.

— Так было всегда.

— Знаю, но мне… — Инга замолчала, когда юноша принёс им вытянутую глиняную тарелку с нарезанным сыром и две лепёшки в круглой корзинке. — Почему ты не хочешь принять предложение и перейти на службу Короне? Уверена, тебе сразу дадут высокое место с твоими-то заслугами.

— Какие заслуги, Инга? Я Гонитель. Истребитель. Убийца, если уж говорить на чистоту.

— Но ты спасаешь людей, ратники занимаются тем же!

— Нет, Инга. Ты хочешь посадить меня на цепь здесь, рядом с собой. Не начинай.

Инга опустила веки и провела рукой по шершавой, пропитанной жиром и элем столешнице.

— Ты уже пять лет таскаешься по окрестным деревням и ночуешь в лесах. Неужели тебе ни разу не доводилось думать о своей судьбе? К чему ты идёшь, что тебя ждёт впереди? Гонители долго не живут.

— Верно. Но никто не может прожить дольше, чем отведено ему при рождении.

Он отхлебнул пенного, поглядывая на мужчин за соседним столом. Они громко перешёптывались и часто на него поглядывали.

— Это немыслимо! Почему, когда разговор заходит о будущем, ты всегда прикрываешься судьбой или долгом? Это твоя жизнь! И тебе решать, как её прожить!

Он качнул головой:

— В этом ты ошибаешься. Я никогда себе не принадлежал.

— Вздор!

Но слова девушки уже не долетали до его ушей. Он смотрел ей за спину, где сидели двое мужиков и пристально его разглядывали. Их взгляды упёрлись в его кожаный безрукавник со стёганой подкладкой, облегавшей торс поверх свободной рубахи. И стоило им заметить серебряную застёжку накидки, как их лица помрачнели.

Плохой знак.

Тот, что был покрупнее, в грубой одежде ремесленника, встал и, пошатываясь, подошёл к их столу.

— Эй, а ты зачем волосы-то обкарнал? Хочешь сущность свою скрыть, колдун?

— Длина волос — личное дело каждого, — равнодушно ответил Гонитель, глядя на него снизу вверх.

— Ты выродок! Живёшь тут на королевском довольствии, носишь плащи с серебряной пряжкой. А всё почему? Потому что колдун! Мы тут спины горбатим, а ты на всём готовом! — он обвёл руками зал, ища поддержки. Толпа одобрительно загудела.

Илиит пригубил эль и медленно поставил кружку на стол, не сводя глаз с зазывалы.

— Чего ты уставился-то на меня? Глянь, на лице ни единого шрама! Ты в боях-то участвовал? — продолжал тот, насмехаясь.

— Ты хочешь проверить на себе?

В повисшей тишине скрипнула кухонная дверь. Молодой парнишка, привыкший к подобным сценам, как ни в чём не бывало, поставил на стол ароматную дымящуюся голяшку и широкую тарелку с квашеной капустой, жареным луком и россыпью печёной репы.

Следом за ним в зал выскочил хозяин, яростно размахивая замасленной тряпкой:

— Эй! Никаких драк в моей таверне! А ну-ка пошли отсюда, коли наелись!

— Пусть колдун проваливает! А не портит аппетит обычному люду! — прокричал ремесленник.

— Вот именно. Какая разница, кто чем на жизнь зарабатывает, есть все одинаково хотят. А теперь пошли отсюда! И так съели больше, чем сможете заплатить.

Хозяин быстрым шагом подошёл к одному из задир и бесцеремонно вытолкал его на улицу. Второй кинул на стол горсть медяков и вышел следом.

Когда дверь за ними захлопнулась, таверна вновь наполнилась голосами и стуком кружек. Драка не состоялась, и люди потеряли интерес к происходящему.

Илиит достал из голенища сапога нож и принялся разделывать мясо.

— Инга, свиную ногу подали.

Девушка продолжала сверлить его взглядом. Брови сошлись на переносице, а когда она заговорила, звуки, срывающиеся с её губ, больше напоминали шипение змеи, чем человеческую речь.

— Этот проходимец только что назвал тебя выродком, а ты продолжал хлебать эль! — она склонилась ближе к столу, отчего в небесно-голубых глазах отразился пляшущий огонёк свечи, потревоженный её дыханием.

— Инга, он пьян и не понимает, что говорит.

— Даже если в его жилах вместо крови течёт эль, это не даёт ему никакого права оскорблять служителя крепости Западного пограничья.

Илиит закинул в рот кусочек репы и поморщился — пресная.

— Я не отношусь к королевской армии.

— Но ты живёшь в гарнизоне! Твоё бездействие бьёт по его чести!

— Ты надумываешь.

— Неужели? — её голос стал чуть громче. — А я считаю, ты обязан был поставить его на место!

Он медленно опустил кружку. Уже давно приметил, что Инга пыталась навязать ему свои идеи.

— Я никому ничего не обязан доказывать, — отрывисто произнёс Илиит.

Он повёл плечом, чувствуя привычное натяжение кожи от шрама, тянущегося через всю спину.

Это был его первый спарринг в Военном дворе, где размещалось учебное крыло Гильдии Гонителей. Ему в пару поставили будущего ратника. Как известно, солдаты не жалуют учеников Гильдии. Им выдали боевые мечи. Никого не волновало, что Илииту было двенадцать лет и всего неделю назад его нашли в лесу, где он два года жил в избушке, когда-то принадлежавшей ведьме. Никого не волновало, что он не знал, как держать в руках боевое оружие.

В первые секунды поединка старшекурсник обошёл его и нанёс рассекающий удар по спине. Мальчик почувствовал, как под давлением острого клинка разошлась кожа и разорвались мышцы. А следом его настигли адская боль и забвение.

Илиит чудом выжил. А неровный шрам на спине служил напоминанием: всегда найдётся тот, кто сильнее, быстрее и лучше. И единственный, кому нужно что-то доказывать — он сам.

Каждый день.

Оттачивая удары и навыки.

Чтобы выжить.

Больше Инга не произнесла ни слова. Она выпила кувшин вина, так и не притронувшись к мясу.

Хозяин таверны, заметивший, как последняя капля эля скрылась в плотной пенной шапке в кружке Илиита, подскочил к их столу.

— Изволите повторить напитки?

— Нет. Мы закончили. Сколько с нас?

— Скорый ты, когда не требуется, — ядовито процедила Инга, игнорируя присутствие мужика.

— Звонарь в церковной башне уже зовёт к вечерне. А у меня назначена встреча с кастеляном. Опаздывать нельзя.

— Ерунда. Скажешь отцу, что сопровождал меня за ужином. Он простит.

— Это исключено.

Илиит нетерпеливо взглянул на хозяина. Тот подпрыгнул на месте и торопливо произнёс:

— За ужин четыре серебреника!

— Я оплачу, как и обещала.

Она швырнула на стол пять серебряных монет и, не посмотрев на мужика в фартуке, бросила:

— Остаток тебе на обед.

Инга встала и неспешно вышла из таверны.

II

Когда солнце уже скрылось за макушками деревьев, он подошёл к рабочей комнате кастеляна. У входа его встретил стражник, облачённый в кольчужную рубаху, покрывающую его руки и торс. В ножнах у левого бедра висел короткий меч, а голову закрывал шлем с чернеющими прорезями для глаз.

— Мне назначено.

— Имя?

— Илиит.

Стражник сделал широкий шаг в сторону, открывая ему путь.

Гонитель ухватился за шероховатое металлическое кольцо и потянул на себя, открывая дверь. Посреди комнаты стоял массивный деревянный стол, за которым восседал седовласый воин Ваймир — кастелян гарнизона. На нём была льняная рубаха и надраенная до блеска тяжёлая кольчуга. В стены, выложенные из бугристого камня, были вбиты кованые подсвечники с торчащими из них высокими свечами.

— Приветствую, господин кастелян.

Ваймир оторвался от пергамента и улыбнулся.

— Илиит! Я ожидал тебя. Проходи, — он отложил свиток, жестом подзывая к себе. — Днём явился гонец из Альгорна. Тебя вызывают в стольный город. В окрестных деревнях народ жалуется на ведьм, которые, как говорят, повылазили из своих лесов и бродят среди лавок торговцев.

— Близится Большая Жатва. Там и не только ведьмы повылазят, — скучающим тоном произнёс Илиит. — Каждый год так, чему удивляться.

— В этот раз пропадают дети.

— Вот как. Сколько, Ваймир?

Кастелян опустил плечи, пристально глядя на гостя.

— В свитке упомянули двоих.

— Их уже не спасти. Ведьмы никого не держат про запас.

— Но, может, кому-то удалось удрать?

— Не тешь себя, — бесстрастно ответил Илиит, словно речь шла о деле уже решённом.

— Но тебе же удалось когда-то.

— Это была случайность.

Ваймир поджал губы.

— Что-то ещё?

— Тебе велят выйти из крепости Западного пограничья не позднее завтрашнего утра. Возьми у конюшего резвого скакуна. Пешком неделю идти, а так быстрее справишься.

— Благодарю, но правила Гильдии запрещают мне иметь свою лошадь и любую иную тварь для передвижения, покуда не дослужился.

— Не понимаю, к чему такие правила. Гильдия Гонителей слепо следует Кодексу, который давным-давно устарел, — Ваймир покачал головой.

— Ты можешь думать, что хочешь.

— Порой твой язык под стать мечу — такой же острый и безжалостный.

Кастелян встал, протягивая ему свиток:

— Твоё назначение. Ступай.

Илиит коротко кивнул, забрал приказ и уже положил ладонь на дверь, когда Ваймир окликнул его:

— Ты уверен, что готов к этой охоте?

Гонитель обернулся, удивлённо глядя на кастеляна.

— Уверен, что твоё прошлое не помешает тебе выполнять работу?

— Я Истребитель, Ваймир. Не забывай об этом.

Не дожидаясь ответа кастеляна, он толкнул дверь и вышел в коридор, освещённый редкими факелами.

Спустившись во внутренний двор крепости, Илиит пересёк пыльный плац. Колокол на северной башне пробил три раза, знаменуя отбой. Западное пограничье погрузилось в тишину.

Высоко в небе висела луна, прикрываясь тёмными облаками. Прохладный ветер обдувал лицо. Уже завтра Илиит будет ночевать под открытым небом, вдыхая аромат свежесорванных сосновых веток. Он улыбнулся — ему нравилось опьяняющее чувство свободы, которое неизбежно появлялось, когда он покидал Западное пограничье.

Он бесшумно прошёл по тёмным коридорам и вернулся в свои покои.

Личная комната — ещё один повод для ненависти гарнизонных. Но мало кто знал, что каждый Гонитель отдавал четверть своего серебра с каждой охоты кастеляну в качестве платы за проживание на территории гарнизона.

В комнате было прохладно. Через открытое окно внутрь проникал лунный свет, освещая скудную обстановку.

Илиит снял накидку и, подставив её под полоску лунного света, придирчиво оглядел. Сотканная из грубой козьей шерсти, она выглядела как новая. Ночью она превращала его в тень, но днём служила мишенью для дурных глаз. Илиита это не волновало. Его ремесло — уничтожать нежить.

Он достал из сундука кожаный заплечный мешок и сложил в него комплект нательного белья, рубаху, точильный камень, мыло в деревянном коробе и древесный уголь в кисете из грубой кожи. Туда же отправились тетрадь и кожаная фляга. Свиток с приказом он сунул в карман безрукавника.

Осмотрев небольшой мешок, он удовлетворённо кивнул: меньше поклажи — легче путь. Каждый раз, отправляясь на задание, Илиит забирал с собой все вещи: неизвестно, куда его направят в следующий раз.

Закончив со сборами, он зажёг оплавленную свечу и закрыл оконные ставни. Умылся, плеснув из кувшина воды в латунный таз, и побрился, проводя лезвием по впалым щекам.

Кроватью ему служила лавка у стены, поверх которой лежал набитый свежей соломой тюфяк, покрытый льняной простынёй. По меркам гарнизонных ратников — роскошь.

Как только его спина коснулась жёсткого ложа, он уснул.

Илиит проснулся до первых петухов. Ещё до того, как его утащила ведьма, он всегда чувствовал рассвет. Даже если первые лучи солнца не могли пробиться сквозь дождевые облака.

Он покинул крепость до того, как первые гарнизонники вышли на утренний ритуал к общему корыту.

Лето в тот год выдалось жарким. Шерстяная накидка была закреплена двумя ремешками, специально вшитых в заплечный мешок. Илиит шёл по широкой дороге, утоптанной сапогами и деревянными колёсами повозок. Ежедневно по ней проходили обозы с деревом и пушниной. Торговцы держали путь в стольный город Альгорн, который стоял на пересечении четырёх трактов. С севера везли руду, с юга — скот, а с востока — рыбу.

В деревнях, стоящих вдоль жизненных артерий королевства, процветали рынки, таверны и разбойники.

Воздух только начинал разогреваться неприкрытым облаками солнцем, когда Илииту навстречу попался первый путник. Паренёк, гордо восседающий на одной из бочек, которые вёз в телеге с высокими бортами. Кобыла, тянувшая повозку, хрипела и едва передвигала ноги.

Илиит взмахнул рукой, призывая юношу остановиться.

— Погоди, любезный! — обратился он к юнцу. — Что в бочках?

— А тебе какая забота? — задиристо ответил тот.

— Купить хочу, коль съестное.

— Так бы сразу.

Торговец натянул поводья, и лошадь остановилась, тяжело опустив голову. Он постучал по одной из бочек:

— Тут рыба солёная, лучше не сыскать и за сотни лиг вокруг. Сам ездил к Восточному замку.

— И сколько же лошадей ты сменил? До Восточного пограничья больше двух недель хода.

— Всё на этой, — парень гордо похлопал кобылу по крупу.

Илиит с сомнением осмотрел лошадь: она даже налегке до Альгорна не дотянет.

— Кроме солений есть что?

— А то ж! Сушёная рыба, желаете?

Торговец подскочил к задней части телеги, где друг на друге стояли ящики, и вскрыл верхний.

Удушливый смрад гнилой рыбы накрыл их с головой.

— Следующий, — не поморщившись, произнёс Илиит.

Парень деловито захлопнул зловонный ящик и вскрыл следующий.

Гонитель заглянул внутрь.

— Сносно.

Он отошёл на несколько шагов от повозки и, стянув заплечный мешок, начал перебирать его содержимое.

Торговец увидел меч, свисающий по диагонали у левого бедра путника, и замер.

— Закинь-ка мне три крупных рыбины, — Илиит протянул неподвижному юнцу холщовый мешок.

Тот громко сглотнул, схватил бесформенный свёрток и попятился, не переставая коситься на ножны.

— Пят—пятнадцать медяков, — промямлил парень, передавая мешок.

Сунув руку в кожаный кисет, неприметно закреплённый на поясе, Илиит подкинул юноше одну серебряную монету:

— Сдачи не надо.

Торговец ловко перехватил серебреник в воздухе и в два прыжка снова очутился на бочке. Он энергично похлёстывал тонким прутиком по крупу измождённого животного. Лошадь недовольно зафыркала, но с места сдвинулась.

Гонитель двинулся дальше. До захода солнца ему предстояло пройти мимо деревни Кальбак и, не доходя до следующей деревушки Хорнбак, зайти в лес для ночлега. Пока ночи были тёплыми, он старательно избегал таверн, чьи хозяева, привыкшие к неприхотливости проезжающих торгашей и странников, нисколько не заботились о чистоте комнат и не утруждали себя даже опорожнить ночной сосуд.

Когда последний луч солнца исчез за верхушками деревьев, Илиит спустился с дороги в лес. Он часто ходил этим маршрутом и уверенно шёл к ручью, чтобы набрать воды во флягу. После он углубился в лес, где нашёл небольшую поляну. Собрал хворост, сложил из него костёр и начертил над ним руну огня. Вспыхнуло пламя. На дереве громко ухнула сова и, сорвавшись с ветки, бесшумно улетела в поисках добычи.

Поев сушёной рыбы, Илиит лёг на землю и укутался в шерстяную накидку. Тихо потрескивал костёр, приятно согревая его левый бок.

Следующие четыре дня пути слились в единый ритм дальней дороги.

III

К концу шестого дня он вошёл на территорию Военного двора, который располагался в южной части Альгорна. Свиток с назначением служил ему пропуском, но не избавлял от недовольных взглядов ратников.

Военный двор представлял собой большой пыльный плац и деревянные постройки вокруг него, где размещались общие спальни, учебные комнаты и трапезная. Отдельно стояли баня и палаты Гильдии Гонителей, куда он и направился.

Илиит поднялся к кабинету Хранителя и постучал в дверь.

— Войдите, — голос прозвучал глухо.

Потянув тяжёлую дверь, он вошёл. Внутри стояли лишь стол, стул с высокой спинкой и лавка у стены. Стройный мужчина в чёрных штанах и чёрной рубахе стоял возле узкого окна, глядя в открытые ставни. Высокий лоб и прямая линия носа контрастно очерчивались на фоне закатного неба, а длинные седые волосы были перевязаны чёрной лентой в низкий хвост.

— Приветствую тебя, Хранитель Оттон, — Илиит склонился, сохраняя ровную линию спины.

— Я ждал тебя, Илиит, — не оборачиваясь, произнёс Оттон.

Он ещё мгновение смотрел в темнеющее небо, а после кивнул сам себе и закрыл ставни. Заведя тонкие бледные пальцы за спину, Хранитель развернулся:

— Как ты знаешь, завтра ночь Большой Жатвы, — неторопливо начал он. — В окрестных деревнях орудуют ведьмы и наводят ужас на суеверных крестьян. Король требует принести ему связку ведьминых голов до следующего рассвета.

Левая бровь Илиита изогнулась дугой:

— За одну ночь выследить и ликвидировать несколько ведьм? Звучит слишком обнадёживающе. Коли была спешка, зачем меня ждали?

Оттон шагнул к столу и вывел над высокой свечой лёгкий узор. Тонкий огонёк попытался лизнуть его пальцы, но Оттон плавно отвёл руку. Он перевёл взгляд на Илиита:

— Гонителей, оберегающих покой Альгорна и его окрестностей, отправили на усиление южных границ. Там разгулялся некромант, и всё южное пограничье увязло в оживших мертвецах. Но это полбеды, — тонкие губы растянулись в полуулыбке. — Ходуны начали воссоединяться со своими семьями, а те и рады: не хотят отпускать покойников обратно в сырую землю. Прибавили Гильдии работы.

— Народ не может отличить мертвяка от живого человека? — удивился Илиит. — От первого смердит, да и кожа лоскутами сходит.

— В том-то и проблема: ходуны выглядят как живые.

— Значит, некромант силён. Или подкрепляет ритуалы человеческим жертвоприношением.

— Именно, — Оттон провёл пальцами по подбородку. — Корона находится в затруднительном положении: на юге поднимают ходунов, а на востоке, по другую сторону реки, королевство Вальшпейн стягивает войска. Советник короля уверен, что они нападут на нас до первого снега. Прибавь сюда разбушевавшуюся ведьму под самым брюхом у короля. Словом, у народа вдоволь поводов для перешёптываний и тревог.

Оттон приблизился к Илииту:

— Ты должен разобраться с ведьмой сегодня же. Это ясно?

Илиит склонился:

— Да, Хранитель Оттон.

— Вот и славно.

— Но почему ты думаешь, что ведьма одна? Да и король ожидает поимки нескольких.

— Вчера пропал ещё один ребёнок, из Зирхейма, — Оттон тяжело вздохнул. — До этого похищали из Борхейма и Форхейма.

— Соседние деревни, — поразмыслив, ответил Илиит. — Может быть, ведьмы попались на редкость ленивые или… натаскивают молодух?

— Может, и так. Но считай это моим чутьём — ведьма одна. Выследи и принеси мне её голову.

— Считай, уже сделано, Хранитель.

Оттон приподнял подбородок, отчего стал казаться ещё выше:

— Доброй охоты, Илиит.

— Мой меч всегда готов, Хранитель.

Коротко поклонившись, Илиит вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Зирхейм был в полулиге к юго-западу от Альгорна. Когда Илиит ступил на извилистую дорожку деревни, солнце уже скрылось за горизонтом. В быстро набегающих сумерках люди спешили оказаться дома и запереть двери.

Дворы стояли хаотично, отгородившись друг от друга плетнём. У каждой калитки лежали дары для нечистой силы: ржаные лепёшки, крынки с молоком и водой.

Ночь Большой Жатвы приходилась на августовское полнолуние. По поверьям, в эту ночь нежить приходит в мир живых и рыщет, чем поживиться. Люди верили, что сытый дух не ступит в дом. А после Большой Жатвы начинался сбор урожая — насытили духов, можно насыщаться самим.

Илиит тихо шёл по утоптанной дороге вдоль первого двора, когда ему наперерез выскочил ратник в полном служивом облачении.

— Кто такой? — спросил он издалека.

— Гонитель.

Ратник подошёл ближе.

— Не похож ты на Гонителя. Ростом-то удался, да вот не шибко крепкий.

— Отведи во двор, где ведьма орудовала. Времени мало.

— Э, нет. Покажи сначала назначение.

Молча вынув свиток, Илиит передал его ратнику. Тот развернул пергамент и медленно прочёл, вглядываясь в строки при лунном свете. Он прищурился, глянул на мужчину перед собой и снова перечитал назначение.

— Не нашли, что ль, кого покрупнее, — буркнул ратник, возвращая свиток. — Пошли, колдун, провожу.

Ратник развернулся и, пройдя до конца плетня, повернул на узкую тропинку, ведущую к следующему двору.

Ставни в доме были плотно заперты, а на улицу доносился приглушённый вой.

— Дальше я не пойду. В хате мать ревёт, будто медведица, — сказал ратник и попятился назад.

Уже не слушая, Илиит подошёл вплотную к плетёному забору, опустился на одно колено, коснулся ладонью остывающей земли и прикрыл глаза. Его дыхание замедлилось. Привычная тишина ночи дрогнула и подступила к Илииту звуками, которые раньше были неразличимы. Он услышал, как на расстоянии локтя от него проскользнула мышь. Она метнулась к норе. Ветка на соседнем дереве качнулась, и за мышью спикировал сыч. Промахнулся.

Гонитель резко открыл веки. Мир вокруг обрёл чёткость.

Взгляд скользнул по приземистому дому. На ставне окна, которое смотрело на лес, был смазанный, едва светящийся зелёный отпечаток.

Это был след ведьмачьей энергии. Но ни на земле, ни в небе не было его продолжения, а значит, ведьма была достаточно умна.

Нахмурившись, Илиит двинулся в сторону леса, где деревья наползали друг на друга. Их кроны создавали непроходимый для лунного света купол. Под ногами стелилась невысокая трава, среди которой порой попадались поваленные деревья.

Ведомый чутьём, Илиит обходил овраги, змеиные норы и хищников. Во время охоты всё человеческое уходило на второй план, обнажая его истинную природу. Он подчинялся древнему инстинкту: взять след, догнать и уничтожить. Не было места для сомнений и мыслей. В такие моменты мышечная память — это всё, что оставалось от его человеческой сущности.

Под стоящим неподалёку пнём сидел ёж и пожирал мясистого слизняка. В десяти шагах от него лиса уже готовилась к атаке — у каждого своя добыча.

Справа послышалось сопение и глухой топот. Илиит обернулся и увидел быстро приближающегося кабана. Гонитель сменил направление и перешёл на бег, уходя от прямого столкновения с диким зверем. Он петлял среди деревьев, пока кабан не выдохся и не отстал.

Лес изменил очертания: остались лишь могучие дубы, величественно раскинувшие ветви в разные стороны, будто стараясь оттолкнуться и держаться подальше друг от друга. Из-под земли изломами торчали корни. Воздух был пропитан запахом прелой листвы.

Глубокий вдох. Илиит всегда был частью этого мира.

Издалека до него долетел неясный отголосок. Кто-то кричал. Илиит кинулся на звук. В такие моменты ему казалось, что тело двигалось само по себе, а сознание летело позади. Он бежал, подгоняемый новыми криками и плачем. Когда вдалеке среди деревьев затрепетало пламя костра, он сбавил темп, осторожно ступая по мягкому лесному настилу и осматриваясь по сторонам.

Ведьмы не были глупы и прекрасно знали, кто на них охотится. Они умело прятали магические ловушки, маскируя их в траве или на деревьях. Заметить их было возможно только по лёгкой пульсации в воздухе, которая волнами расходилась от заколдованного места. Именно это и пытался увидеть Илиит.

Он медленно шёл по невысокой траве, перешагивая сухие ветки и обходя чары. Чем ближе он подбирался к костру, тем громче становились гулкий стук барабана и ведьмовские напевы.

Когда речь ведьмы стала различимой, Илиит встал за широким дубом, незаметно осматривая место. Перед ним открылась небольшая поляна, над которой, если присмотреться, виднелся силовой купол. Он был почти незаметен, лишь тончайшее марево в воздухе выдавало его.

Посреди поляны полыхал костёр. Над ним на распорках висел почерневший пузатый котелок, который был окутан ярко-алым свечением, как и деревянная распорка, что обычно использовалась для убоя скота.

Вокруг костра в танце кружилась женщина, поющая под ритм барабана. Слева, привязанный к дереву, сидел мальчик лет семи. Он смотрел на женщину круглыми глазами и громко взвизгивал каждый раз, когда она резко подавалась в его сторону.

Боковым зрением Илиит заметил светящуюся линию, опоясывающую поляну. Это была не обычная опушка леса, а ведьмино место силы, где она многократно проводила ритуалы.

Илиит перевёл взгляд на ведьму. Она остановилась, положила барабан на землю, одним плавным движением стянула с себя мешковатую ночную рубашку и вновь начала танцевать. Её тонкая талия переходила в покатые бёдра, а грудь упруго подскакивала при каждом шаге. На коже отражались языки пламени, а пышные волосы переливались золотом. Её ведьмовской след кружил за ней, растворяясь в воздухе зеленоватым свечением. Она выглядела молодой и пышущей здоровьем, но истинным Зрением Илиит видел её старое, обветшалое тело со скрюченными пальцами и лысеющей головой.

— Ты будешь прятаться или выйдешь ко мне? — женщина остановилась и плавным жестом протянула руку к дереву, за которым стоял Илиит. — Не бойся, тебе будет приятно.

Илиит скользнул в лес.

— Играть вздумал? — голос ведьмы звучал всё так же певуче, но зелёное свечение начало окрашиваться в красный. Она медленно повернулась, смотря туда, где скрывался наблюдатель.

Ведьма уже начала ритуал, а значит, не могла выйти за пределы силового купола. Но ни в чём нельзя быть уверенным наверняка.

Прячась за деревьями, Илиит вывел сложную руну. Рисунок прозрачным очертанием замер в воздухе. Он прошёл дальше и повторил знак. Обычно, чтобы снять силовой купол, ему хватало четырёх символов. Но эта ведьмовская защита была усилена ритуальным кругом.

— Дружок, а ты труслив! — ведьма залилась звонким хохотом. — Ну же, выходи!

Не обращая внимания на её призывы, Илиит обошёл поляну дважды, вырисовывая разные виды рун.

Потеряв терпение, женщина подхватила барабан и, задавая им быстрый ритм, пустилась в танец вокруг костра. От её напевов купол пошёл рябью, алое свечение, исходившее от котелка, вспыхнуло и поползло по траве. Энергия пульсировала, вторя ритмичным ударам, заполняя поляну. Ведьма приступила к ритуалу. Медлить больше нельзя.

Илиит резко присел на одно колено и упёрся ладонями в холодную землю. Его глаза видели всё и при этом ни на чём не фокусировались. Он сконцентрировался на рунах, что неподвижно висели в воздухе, представил, как символы наполняются силой, обретают вес. Знаки едва заметно задрожали, окрашиваясь в оранжевый цвет.

Низко зарычав, Илиит с силой ударил кулаками по земле. Руны, повинуясь его приказу, устремились к невидимому куполу и с шипением врезались в вибрирующую материю.

Воздух наполнился запахом горелого, будто стряпуха опалила куриную тушку.

По защитной полусфере поползли оранжевые трещины. Ведьма рывками крутилась на месте, лихорадочно перескакивая взглядом по пылающим знакам. Она открыла рот в попытке произнести поддерживающее заклинание, но было поздно — купол полностью покрыли оранжевые нити.

По поляне прокатился низкий нарастающий гул, резко оборвавшийся хлёстким щелчком. Купол разорвало, а вместе с ним прорвался и защитный круг.

Ведьма схватилась за голову и упала на колени, пронзительно крича.

Когда она поднялась, из её носа и ушей текли тонкие струйки крови.

— Гонитель… мне стоило догадаться, — прорычала ведьма. Она больше не пыталась скрывать своё лицо: её кожа посерела, скулы торчали острыми углами, а верхняя губа истончилась, оголяя дёсны.

Игнорируя её слова, Илиит начертил в воздухе ледяную руну и толкнул её вперёд к костру. Языки пламени яростно зашипели, пытаясь противостоять чужому колдовству, но сдались и осели, а затем и вовсе потухли, полностью обрывая незаконченный ритуал.

Поляна погрузилась во мрак.

— Ты поплатишься за это! — взревела ведьма.

Она выхватила из травы серп и побежала на Илиита, нисколько не смущаясь своей наготы.

Илиит выхватил меч из ножен и принял устойчивую позу, готовясь отразить первый удар.

Ведьма ударила. Серп взвизгнул, встретив меч, и отскочил. Она ударила снова, целясь в бедро. Гонитель отпрыгнул, но изогнутая сталь пронеслась в опасной близости от ткани штанин.

— Слишком молод, — выплюнула ведьма.

Она снова пошла в атаку, стремительно ступая по холодной траве. Ведьма взмахнула серпом и с разворота нанесла очередной удар. Меч остановил его, не дав ему долететь до шеи.

Илиит пятился, отражая всё новые и новые удары. Ведьма не давала передышки.

Изогнутый клинок мелькал со всех сторон, со свистом рассекая воздух. Гонитель оступился. Серп царапнул его по предплечью, разрезая широкий рукав.

Ведьма взглянула на окроплённый кровью металл и ухмыльнулась:

— Тебе со мной не управиться, щенок!

Именно в этот момент Илиит переложил меч в левую руку и с размаху ударил по ведьме, отсекая кисть, удерживающую серп.

На ведьмином лице отразилось недоумение. Она медленно опустила глаза на свою руку и завизжала. Метнула испуганный взгляд на Гонителя и кинулась в лес.

Илиит погнался за ведьмой. Она оставляла ярко-зелёный светящийся след, который, казалось, можно было увидеть даже человеческим зрением.

Свечение петляло между толстыми стволами деревьев. Там, где лунный свет косыми лучами пробивался сквозь густые кроны, оно исчезало.

— Занятно, — пробормотал Илиит, разглядывая обрывающийся след.

Ведьма жила в этом лесу достаточно долго, чтобы покрыть его паутиной скрывающих чар. Лунный свет помогал работать её магии, которой сейчас не хватало из-за ранения.

Справа хрустнула ветка. Илиит резко повернулся, крепче сжимая рукоять меча.

Перед ним стояла ведьма, прижимая к груди окровавленную руку. Её полный ненависти взгляд прожигал насквозь. Она неестественно широко открыла рот. Её челюсти раздвинулись, как у змеи. Звук, который вырвался из самых глубин её тела, был высоким, проникающим до самых костей. От её крика на кустах затрепетали листья, а траву прибило к земле.

Илиит лишь потянул уголок рта — ведьмовской йолк уже давно не действовал на него так, как на обычных смертных.

Видя, что ведьмачий крик никак ему не навредил, женщина захлопнула рот и юркнула обратно в лес, прячась за широкими стволами деревьев.

Ведьма выдыхалась. Попытка воздействовать на Илиита йолком отняла у неё последние силы. Её шаги замедлялись, а капли крови на земле ложились всё плотнее друг к другу.

Гонитель шёл следом.

Он настиг её за поваленным деревом. Колдунья сидела, подтянув к груди ноги, и убаюкивала изуродованную руку.

— Пощади! — взвыла она, смотря в его чёрные глаза. — Я не хотела, меня заста…

В лунном свете блеснуло остриё меча, и ведьма умолкла.

Отойдя к кусту, Илиит нарвал листьев и вытер окровавленный клинок. После протёр сталь о край шерстяной накидки и убрал в ножны.

Подхватив трофей, что требовался Королю, он двинулся обратно.

С остальным разберутся волки.

На поляне Гонитель подошёл к лежавшей на земле ночной сорочке и спрятал в неё голову ведьмы. После повернулся к связанному мальчишке. Когда их глаза встретились, его всхлипы превратились в панические поскуливания.

Прежде чем шагнуть к нему, Илиит тихо заговорил:

— Ведьма больше не опасна. Сейчас я подойду к тебе и освобожу. Хорошо?

Ребёнок едва заметно кивнул.

Илиит медленно приближался к нему и, обойдя дерево, разрезал тугие верёвки. Мальчишка следил за его движениями широко распахнутыми глазами.

— Встать можешь?

Илиит осторожно протянул ему ладонь. Мальчик метнул взгляд к окровавленному св ёртку у потухшего костра, шумно сглотнул, но ухватился за предложенную руку ледяными пальцами.

— Совсем окоченел, — пробормотал Илиит и стянул с себя накидку. — Закутайся. Я понесу тебя на руках.

Мальчик задрожал всем телом. Илиит присел рядом, помогая справиться с огромным полотном ткани. Когда дело было сделано, Илиит заглянул в бледное лицо мальчишки:

— Где твой дом?

— В Зи… Зирхейме.

— Тогда туда и пойдём.

Он поднял мальчика на руки и понёс прочь с поляны, не забыв прихватить с собой доказательство выполненной работы.

— Господин, — осмелился мальчик, когда зубы перестали стучать от холода. — А что с твоими глазами?

— А что с ними? — спросил Илиит, взглянув на ребёнка, который с любопытством его разглядывал.

— Они чёрные, как у косули. Ни капли белого нет.

Илиит лишь хмыкнул.

— Как тебя зовут?

— Петер.

— Скажи, Петер, тебе виделось что-то необычное у ведьмы?

— Она светилась, как светлячок, — не раздумывая, выпалил он.

Илиит задумчиво посмотрел на ребёнка.

— Моё имя Илиит. Сдаётся мне, с тобой мы ещё встретимся, Петер.

Когда они вернулись в Зирхейм, Илиит передал Петера ратнику, чтобы тот отвёл его к семье. А сам завернулся в накидку и пошёл обратно в лес. Оттон был уверен, что ведьма одна, но нужно было проверить оставшиеся две деревни и окрестные леса. Гонители всегда тщательно выполняли свою работу.

К утру Илиит вернулся в Военный двор, неся с собой лишь одну голову. Он поднялся в кабинет Хранителя и постучался. Ранний час его не смутил — Оттон, как и все Гонители, вставал с рассветом.

— Войдите, — раздался приглушённый голос.

Илиит вошёл и склонился в привычном поклоне:

— Приветствую тебя, Хранитель Оттон. Лес чист. Ведьма была одна, как ты и говорил. Ребёнок выжил — колдунья не успела провести ритуал. Мальчишка вернулся к семье.

Хранитель стоял у стола, словно со вчерашнего вечера не сдвинулся с места. Он окинул взглядом вошедшего и чуть дольше задержался на потемневшем свёртке в его руке.

— Отличная работа, Илиит.

— Рад служить Гильдии и Кодексу, — отчеканил Гонитель, вновь склоняясь в поклоне.

Оттон приподнял подбородок, как делал всегда, принимая клятву верности.

— Оставь свёрток у двери и ступай отдыхать.

Положив трофей, Илиит на мгновение замер и снова повернулся к Хранителю:

— Хранитель Оттон, тот мальчишка из Зирхейма, у него Дар. Он видел мои глаза и силовое свечение ведьмы.

— Сколько ему? — задумчиво спросил Оттон.

— На вид лет семь — восемь.

— Ты спросил, как его зовут?

— Петер.

Оттон коротко кивнул:

— Я буду наблюдать за ним. Но он ещё слишком мал. Не во всех детях Дар может окрепнуть. А теперь ступай, твоя комната готова.

Илиит склонился и вышел. Хранитель всё так же стоял у стола, отрешённо выстукивая длинными пальцами быстрый ритм.

Тёмный дух Гархейма

I

Спустя два дня Илиит сидел на деревянной лавке, приставленной к каменной кладке стены Военного двора, наблюдая за тренировкой молодняка.

— Обходи его вокруг! Обходи ж ты! Давай удар. Хей! Вот так. Ещё! Хей, хей! — громыхал над плацем грозный голос.

Он принадлежал крупному мужчине с лысой головой и бросающейся в глаза асимметрией тела. Спина клонилась набок, а правая рука, провисшая под тяжестью меча, была значительно больше левой. Это был мастер клинка Хей. Говорят, отец при рождении дал ему другое имя, но за годы службы на Военном дворе боевой клич заменил его.

— Нет же, нет! Бей с размаху! — Хей выхватил клинок у недотёпы и со свистом разрезал им воздух, подкрепляя свои слова делом.

Внешний вид Хея — одна из причин, почему Илиит с усердием тренировал левую руку наравне с правой.

— Продолжайте! — Хей вернул меч юному воину и вразвалку пошёл к лавке.

— Ни на что не годные сосунки, — посетовал он, садясь рядом с Илиитом. — Сколько пытаюсь вталдычить им, как мечом пользоваться — всё без толку. Не раз говорил я Оттону, что коли в первом бою вкус металла не почувствуют, так и страсти к обучению потом нет. А он мне: это в целях безопасности. Нельзя, чтобы будущие Гонители калечились на первой неделе обучения. Тьфу!

Хей смачно сплюнул.

— А чего толку время на них тратить, если бестолочи сгинут на первой же охоте?

— Да может и обойдётся, — неторопливо ответил Илиит, расслабленно откинувшись на стену.

— Не обойдётся. Ваш набор был последним, кого учили как настоящих охотников. А после пошли лишь неженки. Чего толку — закончили обучение, да мрут как мухи. А следом и нечисти развелось: чуют, что угроза стихла.

— Может, учить их надо по-новому, раз старые методы не берут?

Хей дёрнулся, точно ему отвесили пощёчину, и прищурился:

— Ты чего это, намекаешь, что старику пора на покой? Да за последние пятнадцать вёсен все ученики Гильдии через меня прошли! Раз такой умный, иди-ка и покажи, как надо!

— Мне за это не платят.

Лицо Хея пошло багровыми пятнами, он сжал кулаки, разворачиваясь к Илииту всем корпусом.

— Илиит, — раздался голос Хранителя. — Следуй за мной.

— Ещё увидимся, Хей, — произнёс Илиит, поднимаясь с лавки.

— Угу, — пробурчал тот в ответ.

Илиит шёл в полушаге от Хранителя. Когда они зашли за учебное крыло, Оттон остановился и протянул ему холщовый мешочек.

— Твоё вознаграждение за выполненную работу.

Подхватив мешок, Илиит оценивающе его потряс.

— Король стал скупым? — поднял он взгляд на Хранителя.

— Я вычел взнос в Гильдию и плату за размещение в Военном крыле. Пока остаёшься здесь. Молодым Гонителям предстоит первый выход на охоту, и ты будешь их сопровождать. Каждого по отдельности, естественно.

— Будет сделано, Хранитель.

Оттон кивнул и пошёл дальше. Песок тихо хрустел под его сапогами. Походка была такой же плавной, как и его движения.

— Кастелян Западного пограничья прислал прошение о твоём скорейшем возвращении в его гарнизон, — задумчиво произнёс Оттон. — Я ничего не имею против того, чтобы Гонители возвращались на свои привычные места службы. Это может быть комфортно как для них самих, так и для местных жителей. Но меня несколько настораживает настойчивость Ваймира. В этот раз я дал ему своё согласие, но не обещаю, что приму подобное решение повторно.

Он повернулся к Илииту, пристально разглядывая его серыми глазами:

— Вас что-то связывает?

— Мы с Ваймиром неплохо ладим. Но я служу Гильдии, Хранитель, и выполняю твои приказы.

Оттон склонил голову набок:

— Я тебя услышал.

Оттон остановился у небольшой каменной постройки, расположенной в дальнем углу Военного двора. Это была голубятня. Она представляла собой вытянутый домик, стоявший на толстых столбах. К невысокой двери вели покатые ступени, а крыша имела два выступа с широкими отверстиями, куда залетали птицы.

— К нам пожаловал гость. Он прилетел за несколько часов до твоего прибытия в Альгорн. Думаю, он ждёт тебя.

— Ворон? — удивлённо спросил Илиит.

— Именно.

— Насколько я знаю, сначала Гонителям назначают коня, а после можно дослужиться и до личного ворона, — скептически произнёс Илиит, почти дословно цитируя Кодекс.

— Не всегда всё идёт по плану, — вздохнул Оттон, меланхолично разглядывая покосившуюся дверь голубятни. — Ты уже пять лет верно служишь Гильдии. Кроме того, ворон сам выбирает себе компаньона. И время, когда ему явиться.

— Что я должен делать?

Когда Хранитель обернулся к Илииту, в уголках его глаз гармошкой собрались морщинки.

— Будь собой, — улыбаясь, ответил он. — Зайди внутрь и расскажи о себе. Если ворон выберет тебя, ты узнаешь. А если нет… впрочем, тоже узнаешь.

Недоумение промелькнуло в глазах Илиита. Поднявшись по узким ступенькам, он толкнул хлипкую дверь и зашёл в птичник, пропитанный удушливым запахом голубиного помёта. На стенах были деревянные ячейки, в которых сидели голуби. Птицы недовольно захлопали крыльями, вздымая в воздух перья и пыль.

Когда его глаза привыкли к полумраку, он увидел в центре комнаты высокую жердь, на которой неподвижно восседал ворон.

Птица смотрела на него, словно чего-то ждала.

В затянувшемся молчании ворон раздосадованно щёлкнул клювом и резко повернул голову. Илииту показалось, что его затягивает в чёрный немигающий вороний глаз.

— А я и не знал, что в Гильдию принимают девчонок! — раздался в голове Илиита высокий голос.

— Я не девчонка! — услышал он свой ответ.

— Смотри, какие кудри по лопатки. Моя сестра убила бы за такие! — крикнул кто-то ещё.

— Да и тощий какой! Может, и впрямь девчонка?

— А давай-ка мы сейчас это и проверим!

Четверо молодых учеников Военного двора накинулись на Илиита. Они завалили его на спину. Двое из них навалились на его грудь, а другие принялись стягивать с него сапоги и одежду. Илиит кричал и брыкался ногами, но тщетно.

— Гляньте, а ведь и правда пацан! — разразился диким хохотом юнец, который стоял ближе к ногам.

— Давайте почикаем его немного! — воскликнул тот, что лежал на нём сверху.

— Нет! Отпустите! Отпустите! — крик Илиита сорвался на истошный вопль.

— Ха! Ещё чего захотел. Сначала мы с тобой закончим, а потом побежишь в свою псарню обиду зализывать! Ну-ка подсобите! — будущий ратник сел на Илиита, надёжно зафиксировав его голову между коленями. — Эй, Фолун, дай-ка клинок.

Он занёс лезвие над лицом юного Гонителя, схватил его за волосы и резко оттянул, грубо отрезая их. Каждый захват отзывался в голове Илиита жгучей болью.

— Гляньте, он ещё и ревёт! Ну точно девка! — глумились другие молодые ратники, подошедшие посмотреть на представление.

Когда сидевший сверху парень закончил с волосами, он похлопал Илиита по щеке:

— На сегодня с тебя хватит. В следующий раз займёмся твоим личиком. Думаю, несколько шрамов придадут тебе мужественный вид.

Ратники по очереди слезли с него. Кто-то из них напоследок пнул Илиита по рёбрам, отчего его истерзанное тело свернулось в клубок.

Собравшиеся потеряли к нему интерес и разошлись, оставив его, скрюченного, лежать в пыли плаца.

Илиит моргнул. Он снова стоял внутри голубятни.

— Ты, значит, к воспоминаниям умеешь взывать? — сухо спросил он у ворона, который сидел, всё так же повернув к нему голову.

Ворон громко каркнул. Он в два взмаха крыла преодолел разделяющее их расстояние и сел Илииту на плечо.

— Даже так…

Он протянул руку к ворону и указательным пальцем осторожно пригладил перья на его груди.

— И как мне тебя называть?

— Карак, — услышал он в своей голове скрипучий голос, хотя ворон даже клюва не открыл.

— Что ж. Будем знакомы, Карак. Я Илиит.

— Знаю.

На следующий день Илииту предстояло взять на охоту юного ученика Гильдии по имени Алкел — высокого и широкоплечего, семнадцати лет от роду. В следующем году он выпустится из Военного двора и отправится в один из гарнизонов, расположенных по периметру королевства.

— Готов? — вместо приветствия спросил Илиит.

— Готов, господин Илиит! — ответил юноша.

Алкел был одет, как и все воспитанники Гильдии: в штаны, льняную рубаху и стёганый доспех.

— Господин Илиит, куда мы идём?

— В деревню Гархейм. Там обосновался тёмный дух.

— Но ведь это в двух днях ходьбы! Я не взял с собой никаких припасов и подстилки!

Он пристально поглядел на юнца.

— Фляжку взял?

— Да, — лицо Алкела вытянулось.

— Этого достаточно, — сухо ответил он и пошёл к выходу из Военного двора.

Над их головами раздалось пронзительное карканье. Карак, хлопая крыльями, сел на плечо Илиита.

— У тебя есть собственный ворон? — изумился Алкел.

— Вчера появился. Не отставай!

По плацу разносился зычный клич Хея. Илиит мельком взглянул на мастера клинка. Тот недовольно зарычал и отвернулся.

Илиит усмехнулся и вышел за пределы каменных стен, направляясь в сторону торговой площади.

— Господин Илиит, — нерешительно начал Алкел. — Но дорога в Гархейм идёт к северу.

— Как ты верно подметил, путь в Гархейм неблизкий, и нам нужны припасы. А тебе — шерстяная накидка.

— Но до первых холодов ещё далеко, да и денег у меня нет, — Алкел опустил голову.

— Не переживай. У Гильдии не один сундук с золотом, позже выставлю счёт Хранителю.

Они вышли на мощёную улочку, ведущую на площадь. Здесь, несмотря на ранний час, уже гудела жизнь. Пахло свежими ржаными лепёшками, которые розовощёкие пекари раскладывали на досках. Торговцы рыбой рвали глотки, пытаясь привлечь женщин с объёмными корзинками. Их прилавки ломились от свежего улова, привезённого ночью с Восточной стороны.

— Я буду ждать вас на выходе из города, — мысленно произнёс Карак и вспорхнул в серое небо.

Пробивая себе путь среди суетящихся людей, Илиит наконец остановился возле прилавка с тканями.

— Доброго вам солнца! — приветствовал их мужчина, подскакивая на ноги. — Чего изволите?

— Нужна накидка из шерсти чёрной козы.

— Да где ж я найду её? На деревьях ещё лист зеленеет — не сезон!

Илиит потянулся к кожаному кисету, закреплённому на поясе, и достал из него горсть серебра. Он выложил монеты на прилавок и прихлопнул широкой ладонью прежде, чем шустрый торговец успел их схватить. Мужик вздрогнул, но неотрывно смотрел на его руку, будто видел сквозь неё серебряный блеск.

— Накидка должна быть наилучшего качества, — негромко выговорил Илиит, смотря прямо в поблёкшие глаза, глубоко посаженные под седыми бровями.

— Само собой, господин Гонитель, — со всей серьёзностью ответил старик и повернулся к Алкелу. — Вам, господин, серебряную пряжку в виде чьей головы?

Алкел округлил глаза и покосился на наставника.

— Обойдёмся без голов, — ответил за него Илиит, убирая ладонь с дощатого прилавка.

— Будет исполнено! — торговец схватил монеты и скрылся за дверью хижины, которая служила ему домом. Вскоре он вышел, неся чёрный свёрток. — Прошу, господин.

Старик протянул Алкелу накидку, одновременно склоняясь перед ним. Глаза юноши заметались, и он снова посмотрел на Илиита.

— Примерь, — велел он.

Алкел принял свёрток и медленно развернул. Со второго раза у него получилось набросить ткань на плечи.

— Впору, — удовлетворённо качнул головой Илиит и обратился к старику. — Любезный, можем ли мы рассчитывать на новый заплечный мешок?

Торговец переступил с ноги на ногу, нервно перебирая воздух пальцами.

— А почему нет? Как раз один завалялся, — наконец ответил он и скрылся за дверью. На этот раз его отсутствие затянулось.

— Может, сбежал? — спросил Алкел.

Илиит усмехнулся:

— Мечется в сомнениях между жадностью и голосом разума.

Когда он вышел из хаты, неся в руках ещё пахнущий недавней выделкой кожаный мешок, на его щеке краснел отчётливый отпечаток ладони. Вероятно, жена старика помогла ему сделать выбор. Уткнув глаза в пол, он протянул юному Гонителю сумку.

— Благодарствую, — пролепетал Алкел.

— Приятно иметь с тобой дело, Зарах, — проговорил Илиит. — Пойдём, Алкел.

Алкел семенил за ним, боясь потерять из вида, то и дело задевая прохожих плечами. Илиит в очередной раз резко повернул и направился к неприметной лавке мясника.

— Господин Гонитель! Как я рад вас видеть! — мужчина средних лет расплылся в искренней улыбке. — Желаете как обычно?

— Заверни на два дня и помножь на двоих, — Илиит положил на прилавок восемь серебреников.

Хозяин лавки торопливо соскрёб монеты. Он деловито вскрывал ящики и фасовал сушёное мясо по двум тряпичным мешкам, весело насвистывая. Первый он протянул Илииту, а второй Алкелу.

— Как зваться будешь? — спросил он юношу.

— Алкел, — нерешительно ответил тот.

— А я Эскам. Надеюсь, ты запомнил ко мне дорогу, — подмигнул мясник.

Алкел открыл было рот, чтобы ответить, но его перебили:

— Благодарствую, Эскам. Ещё свидимся.

— Конечно, господин Гонитель! — ещё шире улыбнулся торговец.

Когда они отошли достаточно далеко от лавки мясника, Алкел растерянно произнёс:

— Я думал, нас либо боятся, либо ненавидят.

— Обычно и то и другое одновременно. Но это не относится к торгашам — они и ходуну будут рады, если слышен звон монет. Поэтому советую прикормить парочку торговцев, это упрощает жизнь. Можешь найти своих или пользоваться моими.

— Я… думаю, буду пользоваться твоими.

Илиит одобрительно кивнул:

— Просунь накидку между спиной и мешком. Нам предстоит долгий путь.