Читать книгу: «Гонитель. Первый шрам»

Ночь Большой Жатвы

I

Мне было десять лет, когда глубокой ночью жадная до омоложения старуха выкрала меня из отчего дома.

Готовила ли она похищение заранее или попросту забрела в первую попавшуюся хату — теперь не узнать. Одно могу сказать наверняка: красть крепкого мальчишку для совершения жертвоприношения — плохая идея.

Возможно, она просто поторопилась.

Спешка. Она может сыграть злую шутку даже с умудрённой опытом ведьмой.

Старуха опутала моё тело зачарованными верёвками и просунула под них древко метлы. И я, обезмолвленный и обездвиженный заклятием, бесшумно вылетел в распахнутое окно.

На улице ведьма негромко свистнула. В воздухе появилась ещё одна метла. Старуха перекинула через неё ногу и крепко вцепилась узловатыми пальцами в черенок.

— Следуй за мной, — осипшим голосом произнесла она, постучав по метле, на которой я был подвешен.

Раздалось два коротких свистка, и я почувствовал, как по моей оголённой шее холодными быстрыми потоками побежал ветерок. До этого момента мне казалось, что я нахожусь в очередном кошмаре. Одном из тех, что виделись мне после страшилок старшей сестры, которые она рассказывала вместо сказок на ночь. Но происходящее оказалось явью.

Я попытался закричать, но заклинание старухи надёжно удерживало любые звуки в моём горле. Тогда я попробовал высвободиться из тугих оков верёвок. Но, к счастью — или досаде? — ведьмино колдовство работало исправно, и мне удалось лишь слегка пошевелиться. Отчего метла дёрнулась, и моё тело начало раскачиваться из стороны в сторону.

— Эка какой! Шибко резвый. Поспи-ка.

Не останавливая мётлы, старуха потянула ко мне руку. Её большой костлявый палец впечатался в мой лоб, больно врезаясь длинным ногтем в тонкую кожу. И через мгновение я уснул.

Илиит поставил точку, опустил гусиное перо в чернильницу и бегло перечитал написанные строки. Густые, пахнущие железом чернила медленно въедались в свежий пергамент, ещё хранящий едкий запах извести. Когда решительный стук в дверь и протяжный скрип петель нарушили тишину, он даже не обернулся. Только один человек во всём Западном пограничье мог так врываться в его покои.

Тёплый августовский ветер сквозняком ворвался через распахнутые деревянные ставни.

— Здравствуй, Инга, — неспешно произнёс Илиит. — Чем обязан визиту?

За спиной послышались уверенные шаги, и рука Инги скользнула по его затылку. Вместе с девушкой в комнате появился пряный аромат гвоздики.

— Что пишешь?

Он молча закрыл толстую кожаную обложку тетради, вставил в прорезь широкий язычок и привычным движением вывел на нём запирающую руну. Угловатый знак вспыхнул синим и бесследно исчез.

— Фиксирую воспоминания, — сухо ответил он. — Чтобы старые грехи не забылись.

Накрыв широкой ладонью тетрадь и отодвинув её в сторону, он повернулся к гостье.

— Вот как, — протянула Инга. — Покажешь?

— Нет. Зачем ты пришла?

Инга, будто не заметив резкости его ответа, легко пожала плечами. Она облокотилась бедром о массивную столешницу; бархатная ткань цвета рубина подчёркивала бледность её кожи, обтягивающей острые ключицы. Чёрные волосы струились по плечам.

— Я хочу съездить в Ильбак и поужинать в таверне «Хромой Кабан». По пятницам хозяин закалывает поросёнка, и если поспешить, можно успеть на свиную ногу с жареным луком и пенным элем. Ты составишь мне компанию?

Он шумно выдохнул.

— Инга, ты опять за старое? Лучше займись поисками настоящего мужа, благо в гарнизоне много достойных.

Женщина на миг подняла глаза к потолку:

— Всего лишь дружеский ужин, Илиит. Выпьем эля, повеселимся. — Она оттолкнулась от стола. — Ты же знаешь обычай? Кто приглашает, тот и платит.

— Извоз на лошадях тоже берёшь на себя?

Инга лукаво улыбнулась, поправляя выбившийся локон за ухо:

— Придётся опустошить свой кисет, дабы подтвердить дружеские намерения.

Ильбак выглядел так же, как и любой другой городок в границах королевства Альгорна. Низкие деревянные дома с обмазанными глиной стенами, защищающими от пронизывающих ветров, что хозяйничали в здешних местах с конца осени и до начала весны. Грязные, мощённые камнем и забитые конским навозом улочки. Повсюду сновали люди. Близость к крепости Западного пограничья обеспечивала приток гостей, поэтому в городе процветали таверны и бордель.