Читать книгу: «Фантомы»
Фантомы.
«Пони бегает по кругу и в уме круги считает…»
Ю.Мориц
Не знаю, как попала в наш дом эта бедная божья коровка. Прикрепленная сетка окна не позволяла выбросить ее вон и все грозило ей гибелью. Мне не хотелось губить это несчастное существо и я отнес ее в лифт, из которого у нее появился шанс и с меня снимало ответственность.
Я сам подобен этой божьей коровке. В квартире заперт в нашем латинском квартале. Покинуть ее ни желания, ни сил. Я добровольным узником. Живем мы вдвоем с женой и с соседями не общаемся.
Встаю я рано. Стук дверей в утренней тишине громом для меня. Стук единственным нашим контактом и нужно спешить. Успев, выглянув в сторону лифтов от нас смотришь соседям в след. Сын наш уходя тоже хлопает дверью в отличие от нас. Но стук ниточкой нашей истории.
В то утро первый стук был мне очевиден - соседка уходила на работу, но второй? Заслышав стук я заспешил за очками, вечно оставленными мною в разных местах. На этот раз я успел. Открыв дверь, вижу две удаляющиеся фигуры. По-осеннему закутанные, одна тоньше и выше. Мать и дочь. Исчезают за углом.
Полчаса спустя повторный стук? Должно быть, возвращается дочь. Не пойму, к чему эти проводы, какой в них смысл, скрытый от меня? Встать утром, одеться, спуститься в гараж и вернуться через десяток минут. В чем логика? Должно быть, дочка подвозит мать, но куда за этот короткий срок? Для меня загадка. Приходится признать: «Не все в этом мире доступно мне.» Факт, против которого не попишешь. Мирюсь с незнанием, хотя оно не по мне.
Сегодня я на рассвете встал с задумкой. Дом еще спит. Темно, а за окном свечение над контуром холмов. Там Мэриленд и Вашингтон, зеленью от меня отрезанные, и вся их кипящая и бурлящая жизнь, отдельная. На нее приходиться глядеть из окна и погружаться лишь временами, по случаю. Вот и теперь я собрался выбраться и интересуюсь погодой. Да, что она? Большей частью здесь она на высоте, не подводит.
Всю ночь за окном плескал дождь и, когда по утру я раздвинул жалюзи, город за окном был вымыт и чист. Он словно подготовился к следующему действию и с любопытством смотрел на меня, как я себя поведу? Это мероприятие можно условно назвать для меня «сорочинской» ярмаркой в американском Арлингтоне.
Не знаю, чем можно довести себя до крайности, когда все уже вкусил, и о тебе говорят, «ему хоть бы хны». В дзене я прочитал о старушках, что курили, пили и прожили до ста лет. Забавно. Проблемы глобального постарения человечества вышли на первый план и требуют внимания и затрат. Я сам вхожу в процент здешних долгожителей и доживаю как могу. Перевалил девяностолетний рубеж и в неизведанное бреду.
Советуют сохранить желания и заниматься практически важным. Что я и делаю, как могу. У меня сегодня задача как раз по части занятости. Отправляюсь на дальний рынок, где намерен бесплатные продуктовые талоны не только реализовать, но и обменять их на купоны Freshfarm и тем самым сделать продуктовый гешефт. По делу в этом для меня нет необходимости. На пособие могу я и так нужное купить и подобное выглядит сделкой занимающей.
Еду на дальний рынок, в Кларендон. Вдоль дороги оранжевые барьеры-загородки, что по части дорожных работ. Преобразования улиц в бульвары вечны пока на них выделяют деньги.
В автобусе рядом на заднем сидении дремлет чернокожий гигант. Вытянул ноги в проход. Шнурки кедов не завязаны. Кайфует, слушая музыку, наушники белыми ракушками из ушей. Отвернувшись смотрю в автобусное окно. По тротуару молодой отец совершает утреннюю пробежку, толкая перед собой детскую коляску. На газоне выложен цветами крокодил. Как всегда выглядит празднично полное студенческое кафе. Иллюминация минисветлячками по-новому его украсила. За мемориалом павшим арлингтонцам почти все попутчики выходят. Для меня же еще пара прогонов и я у цели, где на площади перед муниципалитетом здешний фермерский рынок, моя «Сорочинская ярмарка».
В этом месте кипит столпотворение. Туда-сюда снует праздничная толпа. Совсем отвыкли мы в своем интернациональном захолустье от нарядно одетых, приветливых, радостных, что в одиночку и парами, с детьми, собаками движутся среди рядов и надо всем стоит доброжелательный и приятный гул.
С одной стороны раскинулись фермерские прилавки под тентами с овощами, плодами местной земли. Чего тут только не встретишь. Арбузы влекут к себе яркими пестрыми боками и скромные дыни, а разной зелени на прилавках не сочтешь. Разноцветные помидоры, огурцы, кабачки-баклажаны. Настоящий натюрморт привлекает, сверкает красками. С другой стороны выстроилось привозное, отгороженное трейлерами от проезжей части и домов и явно нездешнее. Персики влекут к себе розовыми боками и тут же нарезанные можно попробовать и оценить. Сочные яблоки. Их отвешивают приветливые продавцы. А люди идут и идут, смеясь и обмениваясь репликами, и дети свободны словно на своей детской площадке и описать все это не хватает слов. Одни уходят, а другие навстречу им идут от припаркованных машин и боковых улиц пока все не заканчивается в полдень, когда все схлынет с площади, превращая ее в стоянку.
В один подобный день уходящего лета я прибыл свершить очередную недельную закупку фруктов-овощей. Как ярко сумел описать ярмарку в Сорочинцах Гоголь. Он кто? Русский, украинец, но с русским языком. Загадочный Гоголь, боялся быть заживо захороненным и судя по всему это с ним и произошло. Крышка гроба его, которую открыли в наши дни, была исцарапана изнутри. Обо всем об этом я недавно прочел. Не знаю, так ли это или из выдуманного, чего полно? Все рядом: радость и страх. А еще Гоголь, Сорочинцы рядом от того, что я вижу во всем литературное, чт остается теперь существенным для меня, когда остальное минуло и не осталось сил.
Мне, например, еще хочется выполнить крайнее действо, в последний раз выступить на SENIOR OLYMPICS Северной Вирджинии, себе доказать, что не лыком шит и готов проявить себя достойно среди других, сходных возрастом. Это через неделю в южном Ридинге, старом районе, рядом со столичным аэропортом, для нас у черта на куличках, хотя кругом бассейнов полно. А там и тут бросается в глаза, что черных нет. Это исключительно белые анклавы. В голове у меня еще задумка, написать близким «последнее письмо». Не куцо-коротко, а размахнувшись, как смогу и как хочется.
Спешу к знакомому загону. Здесь вся фермерская семья. Точь в точь - персонажи Гоголя. Моя красавица с голыми руками, на которых сегодня появились модные тату, явно некстати, но неизменен тот же искрометный взгляд. Отец загорелый и улыбчивый - настоящий Черевик. Мать, сестры. Чистые сорочины, только транспортные фуры здесь вместо возов.
Всего-то метров пятнадцать общего прохода и редкие «Извините» и «Пожалуйста» и тут между стеллажей с сверкающими боками баклажанов, стянутых резинками стрелок зеленого лука и розовых вымытых картофельных боков завязался случайный волнующий всех разговор о новой волне проклятого ковида, который вроде бы схлынул и все-таки появляется там и тут своей мерзкой рожей на горе всем.
-
Не слышали, - заявил вдруг маленький кургузый мужичонка,
который чудом затесался среди рослых и крепких людей
. Он всех до этого тормозил, выбирая молча до этого то огурцы
,
то картофель и выступил неожиданно.
-
Я вам так скажу, все это рукодельного свойства.. Горе от ума.
-
Да, что вы говорите?
Обернулась рослая американка с кожей исключительной белизны. Была вся она исключительно белой от волос до ногтей. Должно быть, все лето береглась, редко выходя, солнце почти ее не тронуло.
Кургузый мужчина кашлянул.
-
Я бы на вашем месте маску надела
,
- заметила дебелая.
-
Наденьте на своем.
Тема волновала.
- Это, - вмешался мужчина, что из всезнающих, стоящий перед ней,, - подарок нам из Ухани. Хватило умникам нашим на периферии лабораторию учудить, что всем теперь расхлебывать. Дешевле, видите ли там, на стороне...
-
Так ведь не доказано. Не могут умники
наши концы с концами свести и компенсацию получить.
-
На косоглазых как залезешь
,
так и слезешь.
-
Наши, говорю
,
тоже не могут разобраться. Дармоедов кормим. Вот раньше пугали чертом. С рогами и копытом, а он рядом. Налицо. Вы кашлянули и я вас вправе избегать?
-
Взаимно.
На этом и закончили, потому что очередь к прилавку подошла, где взвешивать и платить. Конец дебатам, редким здесь как и очереди. Дальше к краю заключительными привозные ряды. Особо выделяется грибной окраской и разнообразием форм. Необычно окрашенные грибы и уродливые, покупать которые по незнанию опасаюсь я.Я свое купил и к автобусу.
