Читать книгу: «Конец Распутина»

Серия «История Отечества»

© Ермаков С., подготовка текста, предисловие, 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

К изданию 2026 года

«Казанская история» – уникальная книга, написанная автором с яркой, но трагической судьбой. Имя автора ее, Николая Кирилловича Баженова, ныне если не почти, то основательно забытое, лишь в последние годы едва ли не чудом возвращается к любителям отечественной истории.

Биография его коротка, но насыщена драматическими событиями. Прижизненные биографические справки умалчивали о некоторых из них, и, возможно, именно это создавало у многих не вполне соответствовавший действительности образ. В очерках о Н.К. Баженове, которые появились в последние годы, эти детали имеются, и теперь, благодаря усилиям краеведов, мы можем рассказывать о нем более подробно.

Выходец из семьи титулярного советника Кирилла Ивановича Баженова, мелкопоместного дворянина Одоевского уезда Тульской губернии, он родился в 1804 году. Окончил тульскую губернскую гимназию, потом поступил на медицинский факультет Московского университета. В возрасте 21 года Н.К. Баженов выдержал экзамен на лекаря и поступил на службу в Московский военный госпиталь – «для медицинской практики».

Проработав несколько месяцев, Баженов перевелся в почти родной Одоев, где у его семьи был собственный дом, сначала исполнял там обязанности городового врача, а в январе 1826 года занял эту должность окончательно. На протяжении трех лет Николай Кириллович честно и спокойно продолжал свою работу, но весной 1829 года случилась драматическая история.

Вот как передает ее казанский краевед, заведующий Музеем истории Заречья Г.А. Мюллер:

«Временно исполняющий должность уездного врача в городе Белеве Баженов отказался “закрыть глаза” на типичную для того времени ситуацию – смерть дворового человека, засеченного насмерть по приказу помещика на конюшне, и вопреки обычному в то время при подобных обстоятельствах порядку написал в протоколе, что “Федоров умер от истязаний”. Началось уголовное дело. Помещик “уладил” дело в суде “обычным” способом, но и сделал все для того, чтобы строптивый лекарь был “удален от должности”.

Поступок – образец врачебного долга, справедливости, простой человеческой честности – принес Баженову славу вредного человека, вольнодумца, почти бунтовщика» (http: //www.iske-kazan.ru).

Николая Баженова «за неосновательное свидетельство о смерти дворового человека Федорова, нерадение к службе и неприличные званию дворянина поступки удалить от должности». Такое распоряжение появилось 6 мая 1829 года и внесено в формулярный список о службе Баженова.

Оставшийся без работы молодой врач бедствовал, потом вынужден был сменить множество рабочих мест – в Лодейном Поле, в Новгороде, в Омске, на Нерчинских горных заводах, даже служил полицейским врачом в Санкт-Петербурге… «В Бронницах исправлял должность свою при устройстве карантина и заведовал им с неутомимым усердием и деятельностью, a по возвращении в Новгород занимался прекращением холеры, управляя тремя холерными больницами с отличным усердием и превосходными успехами, что засвидетельствовано новгородским гражданским губернатором февраля 10 дня 1831 года за № 1839».

Свои сибирские впечатления уже тогда пробовавший себя в качестве писателя и журналиста Николай Кириллович облек в книгу «Две поездки Николая Баженова», которая была издана в Казани в 1846 году.

Здесь же, в Казани, он с 1844 года занял должность штаб-лекаря на пороховых заводах. А одновременно он страстно увлекся историей Казанского края, много ездил по историческим местам, изучал достопримечательности. Результатом стали историко-краеведческие очерки «Поездка в Раифскую пустынь», «Медико-топографический взгляд на Сергиевские воды», «Записка о Раифской пустыне, о кресте в Акахе и о Казанском девичьем монастыре», «Плавание к Зилантову монастырю» – интереснейшее свидетельство о малоизвестном уникальном монастыре, основанном Иваном IV в том самом месте, откуда русские войска вели подкоп под стены осажденной Казани. Пробовал себя Баженов и в беллетристике, издав водевиль «Торжественное примирение, или Единственный муж и чудное посредничество» и повесть «Прекрасный молодой человек».

Впрочем, вершиной творчества писателя стала, конечно, трехтомная «Казанская история». Она появилась в 1847 году, и судьба opus magnum Баженова тоже оказалась весьма непростой. Хронологически это не первая попытка написания истории Казани, но автор использовал при работе над книгой большое количество редких рукописей и собранных им преданий, благодаря чему его труд значительно выигрывает в сравнении с двумя предыдущими сочинениями на эту тему за авторством профессора Казанского университета М. Рыбушкина, написавшего «Краткую историю Казани», и издателя «Указателя Казани на 1841 год» И. Чернова. Н.К. Баженов, влюбившийся в Казанский край, сумел собственными силами в очень короткий срок представить в трех небольших томах полную историю развития этой земли, дать очерк ее природы, географии и этнографические материалы. До сих пор «Казанская история» признается востребованной как справочное и информационное издание, хотя появилась она почти два столетия назад.

Тираж первого издания составил 400 экземпляров и был напечатан отчасти в долг, благодаря помощи друга Баженовых, архимандрита Гавриила Воскресенского, настоятеля Зилантова монастыря и профессора кафедры философии и логики Казанского университета.

Труд принес автору заслуженную известность не только в Казани, но и далеко за пределами края. О ней весьма благожелательно отозвался влиятельный журнал «Современник». При этом, по горькой иронии судьбы, именно «Казанская история» поставила семью автора на грань нищеты. Автор очень хотел поднести свой труд генерал-фельдцейхмейстеру великому князю Михаилу Павловичу, для чего обратился к своему начальнику – командиру Казанского порохового завода генерал-лейтенанту Я.П. Тебенькову (о котором в книге сказано столь много лестного). Но генерал – по не вполне понятным причинам (биографы полагают, что он, как типичный служака той поры, просто испугался возможных негативных последствий) – отказал Баженову, а когда тот на свой страх и риск отправил книгу через голову начальства, быстро подписал приказ: «Немедленно уволить из военного ведомства для определения к другим делам». Автор был вынужден выйти в отставку без пенсии, ему пришлось служить писцом в губернском правлении без жалованья и перебиваться случайными заработками.

А буквально через год, в 1848-м, доктор Баженов, бескорыстно помогавший в дни холерной эпидемии беднякам на старом Стекольном заводе, заразился сам и скоропостижно скончался. Его тринадцатилетний сын, ученик первой казанской гимназии, припал к телу отца… после чего умер от холеры же вечером того же дня. Вдова его, Анна Васильевна, осталась с малолетними детьми на руках, и о дальнейшей ее судьбе нам ничего не известно.

Свято-Успенский мужской Зилантов монастырь в Казани. Фото начала XX в.

Даже могилы Н.К. Баженова на кладбище Зилантова монастыря – да и самого кладбища – до настоящего времени не сохранилось. Некрополь составлял часть многовековой истории и славного прошлого обители. Это было древнейшее в Казани русское кладбище, служившее местом памяти многих выдающихся жителей Казани. Именно с занятия Зилантовой горы начался штурм красноармейцами города в 1918 году. Со временем закрытый монастырь был почти стерт с лица земли, в его зданиях располагались тюрьма, склады МВД, детская колония, а в 1970-е годы – коммунальные квартиры, расселенные в конце концов из-за невыносимых бытовых условий…

От влюбленного в Казань врача-подвижника и писателя Н.К. Баженова остались лишь книги да краткие биографические справки в энциклопедиях.

* * *

Конечно, язык «Казанской истории» и манера подачи Н.К. Баженовым материала безмерно отличаются от привычных нынешним читателям. Некоторые обороты автора кажутся странными и даже вызывают недоумение, просто напрашиваясь пусть на минимальную, но правку. Однако после долгих размышлений мы все же решили оставить их в первоначальном виде, невзирая на то, что в ряде случаев пришлось сделать соответствующие пометки, и, сколь возможно, сохранять первоначальный авторский текст, лишь приводя его к современной орфографии (что сделано впервые). Сохранена и большая часть грамматических особенностей исторических документов, которые приводит автор (изначально он помещал их в сноски, но по техническим причинам они перемещены – и вполне безболезненно – в основной текст). Наверное, вызовут порой улыбку и крайние степени выражения верноподданнических чувств, которых немало на страницах книги, вот только едва ли она будет так уж уместна, поскольку, во-первых, они – не главное, а во-вторых, нельзя забывать, когда был написан трехтомник. Главными героями книги, конечно, является сама Казань, весь Казанский край, его жители – люди разных сословий, разных вероисповеданий, но вполне мирно и успешно уживающиеся рядом на протяжении столетий и готовые трудиться на благо своей родины.

С. Ермаков

Предисловие

Казань, сначала местечко, потом столица царства, а после – один из знатнейших городов нашего Отечества, обращает на себя внимание не только русских, но и самых иностранцев. Казанская сторона, где образовались и исчезли два самостоятельных царства, столько любопытна, что должна иметь свою собственную историю. Конечно, за недостатком фактов нельзя достигнуть желаемой цели вполне, но что делать – должно ограничиться, чем возможно.

Вид на Казань. Художник А.П. Боголюбов

Источники, из которых я пользовался сведениями, были: для первой части, кроме некоторых сочинений, татарских рукописей и изустных преданий, держался «Истории государства Российского», сохраняя историческую сущность и хронологический порядок, предоставив себе только мысль и слово. Для источников второй части служили некоторые факты, которыми руководствовался Рыбушкин, как то: сборник древностей Любарского, соборный синодик, архив адмиралтейской конторы, указ Федора Иоанновича об уничтожении татарских мечетей и изгнании татар; но некоторые я приобрел вновь, и именно: летописи Семиозерной, Раифской, Мироносицкой пустыней и Цивильского монастыря; отчет Казанского университета изд. 1844 года, описание Зилантова монастыря и Казанского Памятника¹ – архимандритом Гавриилом изд. в 1840 году, а кроме того, не оставлял без внимания и народных преданий. Во 2-й части я, сколько можно, держался хронологического порядка, но старался избегать раздробления предметов, не прерывая их продолжения; но жаль, что пожары многого лишили историю. Часть 3-я взята из отчетов полиции, доставленных из разных мест, от разных лиц, сведений и собственных наблюдений как в Казани, так и вне ее.

Н. Баженов

Часть первая
От переселения булгар до покорения Казанского царства

I

Финские племена. Булгары и основание города булгар. Законы. Религия. Промышленность. Торговля. Миролюбивые и враждебные отношения к России.

Незадолго до Р. Х. лесистые пустыни, орошаемые волжскими и камскими водами, где кочевали финские племена, были новою сценою явления единоплеменного туркам народа, передвинувшегося с гор Рифейских (Уральских. – Ред.). Этот народ наименовался булгарами² по Волге, принявшей такое название по отличительному свойству обитавших на водах ее финских племен. Финны славились чародейством, а потому и название «Волга» произошло от Volho или Volhu, «колдун» или «колдунья» на языке финско-эстонском.

Вид на реку Казанку. Художник Л.Л. Каменев

Обитавшие в этих суровых, лесистых пустынях финские племена были пастухи и звероловы. Тучные поля питали многочисленные стада их, а меткие стрелы, настигавшие резвый бег зверя, были единственным их занятием. Поселившиеся между ими булгары опередили этих первоначальных обитателей гражданственностью. Тогда как хвалисские булгары³ основали Болгарское государство под южным небом – на водах дунайских, волжские и камские, соединившись со славянскими племенами, образовали на север от них царство другое – с тем же именем. Часть волго-камских булгар назывались казанцами или казанскими булгарами еще до основания Булгарского царства⁴. Название это присваивалось булгарам, обитавшим по реке Казанке. Такое древнее наименование булгар казанцами отвергает ни с чем не сообразное мнение, будто бы Казанское царство приняло название свое по городу Казани, наименованной так от местоположения, похожего на котловину, потому что город окружен горами и возвышениями. Конечно, Казань происходит от турецкого слова «котел», но всего ближе, что река названа Казанкой от многих ее омутов и котловин, а по имени Казанки назвались так город и потом царство. Притом же Старая Казань – Иски Казань – была вовсе не на нынешнем месте; но что самая Казанка названа от котла, нечаянно утопленного в ней слугою одного из ханов, – мнение это совершенно баснословное.

Булгары вели кочевую жизнь и управлялись ханами, но имена их гласны только с начала XVII столетия. Известные имена ханов: Туфи-хан, а потом сын его Айдар-хан. Некоторые утверждают, что после Айдара был Мухамет Алим-хан, по другим – будто Айдару наследовал сын его Сеид-хан, а потом сын Сеида, Ир-хан. Но много еще недостает до Ира, последнего хана, при котором вошли в Булгарию монголы. История их весьма неверна, и все сведения о ханах составляют один только исторический призрак, основанный на неясных преданиях и сбивчивых записках татарских историков, во многих случаях противоречащих друг другу и себе самим. Да и тот ли должен быть порядок одного за другим, когда между ними нет Эмир-Альмуса или Джафара, сына его Ахмеда и детей Ахмеда – Талеба и Мумена, и, наконец, недостает Халифа из рода Аббаса, Назир-Лидин-Аллага и проч. Имена некоторых встречаются на выбитых монетах, а некоторых – в связи с происшествиями. Притом, начиная с Туфи-хана, умершего в 630 году, до Иглам-хана, при котором в 1236 г. вошли в Булгарию монголы, миновало 6 веков, а потому для такого времени недостаточно этих правителей.

Нет тоже верных сведений, с которых пор булгары усвоили себе гражданскую организацию. Законы Булгарии были так жестоки, что грозили смертной казнью за каждое почти преступление. Убийцу запирали в сундук, где он задыхался привешенный к дереву; грабителей, воров, прелюбодеев, привязанных за руки и за ноги к четырем столбам, рассекали вдоль, а за измену, преступление против веры и проч. подвергали преступников самым ужасным мукам и смерти. Одним словом, за каждое преступление висела над головою секира. Правление в Булгарии было деспотическое, и, полагают, там существовала удельная система. Булгария была языческой стороною, но в начале X века проникло туда христианство. Впрочем, этот свет веры, слабый, тихо мерцавший в мраке язычества, исчез в новом тумане, навеянном исламом. Магометанство распространилось в Булгарии по следам христианского учения, но более развилось там от тесных торговых сношений с магометанскими народами, притом некоторыми и единоплеменными булгарам. Горсть славян не только не могла поддержать христианской религии, но, наконец, не осталось ее и призрака. Соединившиеся с булгарами славяне приняли религию, нравы и язык этого господствующего племени, из которого были их цари, высшие сановники и военачальники, принявшие магометанскую веру.

Пластины из Шиловских курганов

Из свидетельства Ибн-Фадлана видно, что в это время царствовал Альмас или Альмус, который, сделавшись мусульманином, принял титул эмира (повелителя) Булгарии. Другие свидетельствуют, что магометанство принято булгарами при Айдар-хане – следовательно, между 630–680 годами.

Впоследствии христианство в Булгарии подверглось гонению. Там в 1230 году был мучим и обезглавлен болгарский уроженец Авраамий, пострадавший за исповедание христианской веры, которою просвещен был в чужих краях, потому что в его отечестве тогда уже давно изладились и следы ее бытия⁵. Там же, за свободные толки о вере, замучен Феодор, иерусалимский уроженец.

Когда основан столичный город, которого остатки ныне известны под названием булгарских развалин, это облечено безысторической мглою древности, но г. Булгар узнали русские не прежде X века. Развалины многолюдной своего времени столицы находятся в Спасском уезде, в 140 верстах от Казани – на юго-запад. Они в 10 верстах от Волги, по свидетельству Таварина Уд-Деваира, уклонившейся от прежнего своего русла.

Итак, где была роскошная, кипучая жизнью столица, ныне остались одни развалины – надгробные камни исчезнувших царства и народа; а на месте величественной Волги там зыблется между кустами Черное озеро. Долго издали, из-за синеющегося леса, видна была недавно рухнувшая высокая башня. Она казалась путеводительным призраком к развалившимся стенам, в которых время сохранило остовы зданий, груды камней под тонким слоем земли, поросшей крапивою и бурьяном, и надгробные памятники с изречениями из Корана. Развалины окружены земляным валом и рвом, определяющими овальное пространство бывшего города, на 7 верстах в длину и на 4 в ширину. Вот что осталось от многолюдной, цветущей и шумной столицы, с царствовавшими там восточными роскошью, негою и наслаждениями! Грустно смотреть на следы истребления, на развалины высоких зданий, дворцов, мечетей, минаретов. Среди развалин возвышается древняя Николаевская церковь, заметно переделанная из мечети, и утверждают, что окружающие ее развалины были зданиями некогда существовавшего греческого Никольского монастыря. Промчатся века – не останется и этих слабых призраков некогда многолюдных Булгар, называвшихся тоже городом Великим. В Булгарах считалось 10 000 постоянных жителей, кроме гостей и проживавших временно, а притом они окружены были многолюднейшими слободами, в которых считалось до ста тысяч же. Столичный город был центром торговли Булгарского царства и служил складочным местом товаров, отправляемых на Восток и обратно.

Булгары имели тесные торговые сношения со славянами, арабами и Константинополем. Предметами торговли были меха, шерсть, пух, отрываемые около булгар мамонтовые зубы, орехи и изобильно добываемый мед, сабельные клинки и юфть⁶ составляли главные отрасли промышленности. Все это было предметами выгодной торговли на Восток, откуда привозили парчи, дорогие ткани, драгоценные камни и проч. Кроме того, булгары имели выгоду и от сношения с сибирскими народами.

В царствование Мумена, сына Ахмедова, Владимир, желая завоевать Северную Булгарию, вооружил новгородские дружины. Они, предводительствуемые Добрыней, отправились туда на судах, и Волга принесла в Булгарию сильную рать. Когда русские победили и заключили мир, тогда враждовавшие народы поклялись до тех пор быть дружными, доколе камень не станет плавать, а хмель тонуть; но впоследствии к Владимиру было посольство с предложением принять магометанскую веру.

1006 г. Булгары отправили послов к Владимиру, чтобы открыть торговые сношения во всех городах по Волге и Оке. Это не только было великим князем принято, но он всеми мерами поощрял торговлю, а новгородские выходцы заводили в Булгарии свои колонии. Казалось, и самыми взаимными выгодами торговли упрочился бесконечный мир, скрепленный клятвами. Соседство и Волга открыли между булгарами и русскими обширную торговлю по всем отраслям, и город Булгары был коммерческим средоточием и русских и азиатских купцов.

Совет Владимира I Крестителя с Добрыней после осмотра болгарских пленников; заключение Владимиром мира с болгарами. Радзивилловская летопись

1088 г. Но можно ли было ручаться за потомство через столетие? В царствование Нидир-Лидин-Аллага булгары с оружием в руках вторглись в российские пределы. Разграбив проходимые ими места, они добрались до Мурома, которым и завладели, но ненадолго, потому что их выгнали и преследовали до границ с большим для них уроном.

После этого до 1166 года не было войны; но булгары, избалованные опытом дедов, вторглись в Россию, а кроме того и нередко тревожили муромские пределы. Беспокойные булгары надоели русским, и зрело мщение. Андрей Георгиевич Боголюбский с муромским князем Юрием Александровичем выступили против булгар, разбили их, вогнали в город, разгромили Булгарию и завладели славным городом Бряхимовым при Каме. Тогда князь Андрей даровал Булгарии мир как победитель. Великий Князь Андрей, избалованный победами, снова изыскивает какие-то причины для нападения на Булгарию, но эти придирки маскировали надежды победить более слабейшую землю. Притом же Россия и Булгария были рассадниками взаимной ненависти, свойственной иноплеменным разноверцам, связанным между собою только выгодами союза. Рязанцы и муромцы, предводительствуемые сыном великого князя – Мстиславом, по глубоким снегам пробрались в недра Булгарии. Крутящиеся вьюги и жестокие морозы не держали русских – они отогревались пожарами булгарских сел. Главный воевода Борис Жадиславич, овладев шестью булгарскими городами и одним городком, истребил большую часть их жителей и пленил жен и детей их. Однако образумившиеся от внезапного нападения булгары в количестве 6000 человек преследовали русских и перешли свою границу. Тогда они едва не настигли Мстислава в 20 верстах от устья Оки, но кончилось тем, что булгар прогнали обратно.

1188 г. Булгары и в свою очередь вторглись в Россию и заняли потом муромские и рязанские земли, но великий князь Всеволод Георгиевич, с прочими князьями и половцами, прогнавши их, перенес театр войны в Булгарию. Русские осадили г. Булгары, но князь Изяслав Глебович, соревнуя славе, не хотел ждать следующей за ним рати, бросился со своею дружиною в укрепление, пробился в ворота, но был опасно ранен стрелою – и это охладило пыл сражения. После 10-дневных состязаний война кончилась миром. Между прочим белозерцы разбили соединенных граждан трех булгарских городов и не допустили их сжечь русские суда. В 1186 году возобновился поход в Булгарию. Русские одержали перевес в сражении, шли к столичному городу; но, встретив сильное войско, преследуемые им, возвратились с добычею и пленными.

1218 г. Булгары, завидуя победам над ними русских, решились сами пробивать дорогу к славе. Они осадили Устюг, но, чтобы овладеть им, старались оставить за собою берега Унжи.

1219 г. Однако не только не исполнилось их желание; но, гонимые подоспевшею ратью, увидели русских в своих пределах. Брат великого князя Святослав и сыновья муромских князей, предводительствуя сильною ратью, принеслись Волгою к булгарским берегам. Город Ошель был укреплен двумя рядами дубового тына, и между ними высился земляной вал. Первою метою для нападений был этот город. Его зажгли под защитою копейщиков и стрелков с двух сторон, и буря, раздувавшая пламя, мгновенно разнесла огонь по всему городу. Ошель запылал! Но жители? Они должны были или гибнуть в пламени, или от стрел и копий – середины не было. Спаслись немногие, а смерть или плен были общею участью. Ростовцы и устюжане, в свою очередь, разорили несколько селений по берегам Волги и Камы, но, наконец, все сошлись и вместе отплыли в отечество. Зимою отправили булгары посольство к великому князю, которого едва могли только обезоружить дарами.

В 1236 году был заключен тесный союз между Георгием и булгарами, утвержденный клятвами с разменом пленных. С обеих сторон аманаты были предложены залогами мира, но напрасно. И без того уже наставал мир, потому что недалеко были общие примирители, наложившие потом сурдину на те струны, которые издавали звуки о самобытности царства. Еще в 1229 году промчался по Булгарии слух о монголах, но через три года (1232) они уже занимали окрестности Волги.