Читать книгу: «Сто дней после трезвости»

Дизайнер обложки Сергей Сухой

Иллюстратор Сергей Сухой

© Сергей Сухой, 2026

© Сергей Сухой, дизайн обложки, 2026

© Сергей Сухой, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0067-7133-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Из москвы в питер

В обед решил забить на все болт, в приложении РЖД купил билет на «Сапсан» до Питера. Поезд отправлялся в 17:30. Написал Сабиру, что буду на Площади Восстания в 21:16 — именно в это время я буду на Московском вокзале.

Сабир написал, что он еще будет на работе. Извинился, что не встретит меня, попросил подъехать к нему на арт-пространство «Полигон». Я решил не брать особо много шмоток, ведь я поехал в Петербург, грубо говоря, на сутки. Закинув сменную одежду и теплый свитшот в рюкзак, двинул на Ленинградский вокзал.

По пути я решил зайти скушать фалафель перед дорогой. Подкрепившись, спустился в блядское московское метро, вышел на «Комсомольской» и отправился к «Сапсану». Поездка была веселой. Напротив меня села девушка, от которой сильно разило трехдневным запойным перегаром. Но это не самое страшное. Хуже было то, что ее телефон разговаривал с ней бухим женским голосом. Он говорил ей каждый раз, когда она его блокировала: «Эээээкраааннн выыыыклюююючеееннннн». Периодически он начинал говорить: «Эээээкраааанннн заблокиировааааннн». Пытаясь его заткнуть, она периодически била ладонью по экрану, отчего он, напротив, начинал озвучивать время: «Вооооссееемнадцаать чааасооов питнадцать минуууууттт». Вся эта оргия сатаны, сношение ее руки и телефона, вся эта безумная и беспощадная, давящая на психику, сводящая с ума ярость голосового помощника телефона из Поднебесной продолжалась весь путь от Москвы до Питера. Я ворочался в своем кресле, пытался уснуть. Проклятый голос продолжал говорить, что экран выключен…

Затем все стихло, моя соседка ушла в туалет вместе со своим телефоном, и вот наконец-то мне удалось уснуть.

Не знаю, сколько я спал, но снилось мне странное. Мне снилось, что я бегу по рельсам, а за мной на всей скорости несется огромный китайский телефон-локомотив, который издает звук: «Ээээккккрраааннннн выыыыыкккллююююючееееннн». Телефон почти догнал меня! Он открыл свою огромную электронную пасть, в которой я мог разглядеть печатную плату, микропроцессоры шлейфы. Я чувствовал, как его холодное электронное дыхание обдает мне спину, казалось, еще секунда, и телефон проглотит меня, издавая голосовое «ээээккккраааанннн заблооооокиииирооооовааааанннннн».

Я слышал громкий стук моего сердца, казалось, он исходил не из моей груди, а наполнял полностью все пространство вокруг. Он становился сильнее, громче заполнял все вокруг. Мне казалось, что ритм моего сердца заполнил всю Вселенную, казалось, он был вселенной, он был миром. Я проснулся и понял, что это не стук сердца, а стук ладонью по экрану мобильного.

Да, моя соседка вернулась. Придя в себя ото сна, я увидел лица женщины и парочки напротив меня. Они смотрели на происходящее недовольно. Когда же они переводили взгляд на меня, я видел, как в их зрачках читалось: «Мы тебе сочувствуем, представляем, как тебя тяжко». Но я уже привык к этому странному звуковому сопровождению. Как вдруг моей соседке начали звонить.

Это случилось!!! Она стала громко разговаривать по телефону… И скажу вам, услышав ее голос, я понял, что не только ее телефон был пьян вдребезги. Она сама была вдрабадан.

Она говорила слова, которые вылетали из ее горла, растягиваясь звонко, повисая в воздухе и скатываясь с него медленно, как сопля из носа четырехлетнего мальчишки-олигофрена. Сопля из ее слов медленно, тягуче свисала, пока не касалась барабанных перепонок окружающих пассажиров.

За всем этим ужасом транспортировки человеческих туш из Москвы в Петербург я не заметил, как мы уже приближались к Питеру. Но вдруг всю мою кожу начали приятно колоть мелкие мурашки, взглянув в окно, я увидел, что мы уже въехали за КАД. Ощущения были настолько приятными и родными, как будто я вернулся домой после долгой дороги.

И вот уже совсем скоро вышел на перрон Московского вокзала и двинулся к станции метро «Площадь Восстания». Зайдя в метро, я открыл бумажник и понял, что где-то проебал свой «Подорожник». Нет, это не растение, и даже не альбом группы 25/17, это карта для проезда в питерском метро. Ругнувшись, я двинулся к окошку касс и купил себе новую карту, закинув на нее деньги. Спустился к платформе и поспешил в сторону «Площади Ленина — Финляндский вокзал».

Вышел из метро. Прошелся до набережной, старушка «Аврора» была на том же месте. «Жива ли ты, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет!» — подумал я и двинул в сторону арсенала. Именно там находился «Полигон», арт-пространство, где работал Сабир. Студия находилась в историческом здании Пушечного литейного двора. Пройдя сквозь проходную и старые ворота, я оказался на первом этаже здания.

Позвонил Кате.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил я.

— Ты уже на проходной?

— Нет, я в здании на первом этаже.

— Сейчас я тебя встречу.

Катя сбежала по железной лестнице, мы обнялись.

— Сабир еще на съемках, сейчас я тебя к нему проведу. Надо будет подождать, минут пять осталось.

И я пошел за Катей по старой металлической лестнице на второй этаж здания. Сразу было видно, что это здание когда-то было цехом. Высокие потолки, швеллеры с закрепленными на них передвижными кранами, лебедками. Квадратики окон — эти стекла помнили еще последних императоров России.

Конечно, не все из них. Многие из квадратиков погибли, разбившись на осколки во время авианалетов в блокаду Ленинграда. А многие из них видели и царей, и императоров, и революцию, и крах Советского Союза, и приход Путина.

— Ну, здравствуйте, говнючки, — говорил я квадратным стекляшкам в окнах. — Вот я вас и нашел. Теперь и я смотрю сквозь вас, вижу историю Петербурга, Ленинграда и Питера вашими прозрачными телами.

Если бы я верил в переселение душ, то сказал бы, что в прошлой жизни я жил в Петербурге, и в позапрошлой я жил в Петербурге, и в позапозапрошлой тоже, и, возможно, был одним из этих стеклянных квадратиков в окне.

Странные ощущения — приезжать в этот город второй раз в жизни, но чувствовать себя, как будто прожил в нем всю жизнь, только давно, так давно, что никто из моих знакомых не остался в живых. И вот я уже заходил в помещение, в котором проводил фотосессию Сабир.

В этом пространстве я увидел Деда Мороза, Джокера, Харли Квинн и двух девочек 11—12 лет, как я понял, это была семейная тематическая фотосессия.

«Джокер против Деда Мороза», — услышал я знакомый голос, это был Сабир. «Да, потому что Брюс Уэйн — это Бэтмен, а Бэтмен — это Дед Мороз. Это надстройка над надстройкой, это метамодерн», — сказал я другу.

Он подошел ко мне, мы пожали руки и крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечу.

Мы не виделись с ним почти 4 месяца и оба были рады встрече. Это и есть самая настоящая дружба и братство. Когда ты просто рад человеку и принимаешь его таким, какой он есть, не пытаясь переделать под себя, это и есть настоящая братская любовь. Настоящая, искренняя, когда ты рад просто увидеть своего друга. А видеть его в городе, который для тебя просто как родной, — вдвойне круто.

Френдзона

Женщины воистину самые странные существа. Они всегда делают не то, что думают, и думают то, что не делают. В наше время в мужских кругах есть стереотип, что если ты находишься во френдзоне, то ты неудачник.

Я же считаю, что любой мужчина может быть во френдзоне, но при этом иметь кучу любовниц и даже несколько гражданских жен. Главным является то, как он попал в эту зону, или то, кто на самом деле находится в этой зоне, мужчина или женщина. В своей жизни я два раза был в так называемых взаимоотношениях френдзоны.

Первое — это одна из моих бывших, которая была для меня так, на несколько раз и чисто для секса. Да! И я сам определил ее в зону френд, просто мне все надоело. Да, я до сих пор помню весь наш секс. Я помню ее влагалище, которое по глубине было мне маловато, и когда я трахал ее и хотел войти в нее полностью, я упирался головкой своего члена в шейку ее матки.

Она была молодая, мне было двадцать шесть, ей девятнадцать. Я помню ее вагинальный секрет, который обильно тек по ее бедрам, когда я имел ее раком под мостом в своей машине.

Помню, как-то раз я приехал за ней поздно вечером, купил одну розу в цветочном «24», чисто по приколу. Вообще я не люблю дарить цветы, это то же самое для меня, что дарить снежинки.

Так вот что я тебе скажу, пес, в тот вечер, точнее ночь, приехал к ней и забрал ее из дома. Она жила в девятиэтажной панельке со своей мамой. Я забрал ее в два ночи, подарил эту розу, отвез под мост и стал ебать. Продолжалось это примерно до пяти утра, поскольку я был подбуханный. Кончил, слез с нее, затем меня дико накрыло смехом, я очень долго смеялся.

— Ты че ржешь? — спросила она.

— Че, за розочку дала?! — ответил я вопросом.

— Ты че, дебил?! Мы вообще-то встречаемся! — сказала она.

— Да… — ответил я. И в этот момент подумал, что я не хочу быть с ней.

Через неделю я сказал ей, что не хочу и не собираюсь быть с ней. Сказал, что нам неплохо быть просто друзьями. Да, и кстати, мы до сих пор с ней общаемся, мне нравится держать ее в своей френдзоне. Потому что она в отместку или по инерции внесла меня в свою френдзону. Вот так я в первый раз оказался в френдзоне.

Второй раз я оказался в ней сознательно сам! Поскольку я не хотел обидеть человека, который мне действительно дорог. Как друг, как хороший друг.

Итак, пес, у меня был товарищ, у которого была девушка. Да-да… «он ее любил, она съела кусок мяса, он ее убил». Нет, хуй вам, не так.

Хорошая нормальная девушка, которая его любила и ценила. Но он, как и многие мужики, получая такое отношение к себе, патологически глупо и рьяно хотел ей изменить: «А вдруг следующая будет еще лучше». Ну и делал он все так тупо, что его ловили на этом.

Но не в этом суть, а в том, что они расстались. И как-то так получилось, что я общался только с ней. Мы сохранили связь и общались, я даже помог ей с трудоустройством, как она говорит, хотя я просто сказал ей, когда и куда прийти, но не суть.

Мы с ней общались долго, и у меня, и у нее проскользнула мысль: «Мы друг друга знаем давно, а почему бы нам не организовать отношения?» И вот когда мы пришли к этой мысли, озвучили ее, мы уже хотели все это провернуть. Но все-таки я и она поняли, что если это произойдет, то мы потеряем те самые отношения, которые у нас уже есть.

Потеряем нашу френдзону.

Потеряв ее, мы просто расхерачимся и потеряем все, что уже есть между нами. И мы остались хорошими друзьями, о чем до сих пор не жалеем. Так что френдзона — это как лекарство в определенных условиях, это помощь и польза, а в других это яд. Но я знаю зону френд только как лекарство, чего желаю и тебе!!!!! ПеС______)))))))