Читать книгу: «Рассказы»

Фамилия

Утро с вопросами

— Так, Березкин, я надеюсь, ты сегодня всё-таки заедешь в хозяйственный магазин и купишь всё, о чём я тебя просила?

Ваня уже проснулся и просто лежал в постели, пытаясь проснуться до конца. Он так делал каждое утро.

Сегодня он внимательно прислушивался к разговору мамы и папы из коридора. Они разговаривали негромко и даже не ругались, но Ваню заинтересовал не сам разговор, а то, что мама называла папу не как обычно, по имени Серёжа, а по фамилии — Березкин. Мальчик слышал это и раньше, но редко и не придавал значения, а сегодня стало очень интересно — почему мама называет папу просто по фамилии. И вообще, почему их семья Березкиных?

Ваня встал с кровати и вышел в коридор, где были родители. Мама красилась у зеркала, папа ещё завтракал. Он уже был собран и, как всегда, «опаздывал» на работу. Папа всегда говорил, что опаздывает, но всегда кушал в одно и то же время и выходил из дома тоже в одно и то же время.

Интересно, — подумал Ваня, — если люди опаздывают, им не нужно выходить из дома пораньше?

— Доброе утро, сынок, — почти в один голос сказали родители.

— Доброе, мам, доброе, пап, — ответил Ваня, ещё немного зевая. — Мам, а почему ты папу называла по фамилии? Обычно у нас так в школе зовут ребят, но и то если у них одинаковые имена. А папа у нас один…

Родители сделали немного удивлённые лица, но больше всего их это развеселило. Ваня заметил улыбки обоих.

— Понимаешь, сынок, это было такое обращение к твоему папе в форме шутливого приказа, — объяснила мама. — Он вчера забыл заехать в магазин, а мне нужны были моющие средства, губки для посуды и ванны и многое другое. Вот сегодня я и напомнила ему об этом как бы серьёзно и официально, но и одновременно шутливо — по фамилии. Такое обращение он запомнит на весь день. Вот представь, если бы я тебе сказала: «Сынок, не забудь после школы зайти в магазин и купить хлеба». Ты это мог бы запомнить, а мог и нет, потому что это моё обычное к тебе обращение — сынок. А если я скажу тебе: «Иван Березкин, после школы купи обязательно хлеб!» Это вроде и не оскорбительно, но при этом слышать это от мамы тебе немного непривычно. И ты запомнишь, что нужно зайти в магазин.

Ваня слушал очень внимательно. Мама всегда объясняла так, что сразу было понятно. И папа так же объяснял. И даже Любовь Викторовна, его классная руководительница в третьем «Б», всегда говорила ясно и по делу.

В какой-то момент Ваня даже подумал, что это он такой понятливый, а не они так хорошо объясняют. Но потом он вспомнил своих друзей, которые вечно, когда рассказывают свои истории, многое путают: непонятно, с чего всё началось и чем закончилось.

А бабушка? Она очень долго говорит, перескакивает с темы на тему, и мало что понятно.

Нет, всё-таки мама с папой объясняют лучше всех.

Почистив зубы и умывшись, Ваня спросил уже у папы:

— А почему у меня фамилия Березкин?

Папа поднял взгляд на Ваню, продолжая жевать бутерброд. Немного улыбнулся, посмотрел на маму, а мальчик смотрел на них обоих, ожидая ответа.

Папа любил философствовать, особенно когда у него было на это время, но сейчас он «опаздывал». При этом недопитый чай и недоеденный бутерброд позволяли вкратце ответить на вопрос сына.

— Сынок, а тебе разве не нравится наша фамилия — Березкин? — ответил он вопросом на вопрос.

Ваня немного замялся, но через пару секунд ответил:

— Ну, у других ребят обычные фамилии — Архипов, Огнев, Сеченов… эм… у Насти вообще Михайлова. А я что, дерево? Берёза?

Папа не сдержал смех.

— То есть ты хочешь сказать, Архипов или Михайлова — это лучше, чем Березкин?

— Ну конечно! — ни секунды не сомневаясь, ответил мальчик.

Ваня успел быстро одеться и сел за стол к папе завтракать. Тот посматривал на часы.

«Точно опаздывает», — подумал мальчик.

— Сынок, во-первых, фамилию не выбирают — она передаётся по наследству в семье по мужской линии, — папа видел, как Ваня внимательно слушает, но при этом хмурит брови и лоб, когда недостаточно понимает, о чём речь. — Это значит, что фамилия Березкин перейдёт от тебя твоим детям. Они станут Березкиными. Но в случае с девочками есть исключение из правил.

— Как у нас в русском языке? — мгновенно подхватил Ваня.

— Именно так! Девочки при замужестве берут фамилию мужа. Твоя мама, например, раньше была Царёвой.

Ваня многозначительно поднял брови. Это означало, что он считает Царёву очень хорошей фамилией.

— Но… — продолжал папа, — фамилия сама по себе не играет никакой роли, если сам человек не сделает её значимой для себя, своей семьи или даже для страны и мира. Например, ты слышал такую фамилию, как Гречко? И нет, это не каша, а пишется с буквой «о» в окончании.

Ваня удивлённо посмотрел на папу:

— Нет, не слышал.

— А это известный космонавт СССР, который летал в космос не один раз. И заслуг перед страной и мировой космонавтикой у него не меньше, чем у Юрия Гагарина. И вот ты думаешь, его дразнили кашей в детстве?

Тут папа улыбнулся.

— Не исключаю, что дразнили. Но ему это не помешало стать космонавтом, принести пользу стране и миру.

Ваня почти допил чай и доел бутерброды. Папа тоже.

— Кроме этого, существует масса других странных, смешных и даже говорящих фамилий — как Лебедь или Чайка. И это тоже известные личности. А мы Березкины.

— Пап, чем ты больше рассказываешь, тем у меня больше вопросов. Но я так в школу опоздаю…

— Всё, расходимся быстренько по своим делам. А при желании продолжим этот разговор.

Семья быстро собралась — кто на работу, кто в школу. Но Ваню не покидал один главный вопрос: почему кто-то Архипов, кто-то Михайлова, а кто-то вообще Чайка или Березкин?

В школе

Ваня вышел из подъезда и сразу увидел школьный автобус, который как раз подъезжал к остановке. Пришлось бежать. Рюкзак подпрыгивал на спине, сменка болталась в пакете, но он успел.

— Привет, Березкин! — крикнул ему Серёга Архипов, который уже сидел у окна и махал рукой.

Ваня запрыгнул в автобус, плюхнулся на свободное место рядом с другом и тяжело выдохнул.

— Еле успел, — сказал он.

— А чего ты такой задумчивый? — спросил Архипов. — Опять задачу не решил?

— Да нет, я про фамилии думаю.

— Про какие фамилии?

— Ну, вот у тебя фамилия Архипов. Тебе она нравится?

Серёга задумался. Надо сказать, задумывался он редко, поэтому процесс потребовал некоторого времени.

— Ну, нормальная, — наконец выдал он. — А что?

— А я вот Березкин. Берёза, понимаешь? Дерево.

— А чего в этом плохого? — искренне удивился Архипов. — Деревья же полезные. Из них дома строят, бумагу делают, дрова…

— Дрова! — возмутился Ваня. — Из меня дрова делать собрался?

— Да ладно, не кипятись, — Серёга толкнул его плечом. — У нас вообще девочка в параллельном классе есть, её фамилия — Блоха. Представляешь? Вот это да, а ты — Берёзка. Красиво!

— Берёзка, — повторил Ваня. Он никогда раньше не думал об этом в таком ключе. Берёза — это не просто дерево. Это… красивое дерево. Белая. С серёжками.

Автобус тем временем подъехал к школе. Ребята вышли на крыльцо, и тут Ваня увидел Настю Михайлову из своего класса. Она стояла с двумя первоклашками и что-то им объясняла про то, как пройти в столовую.

— Настя! — окликнул её Ваня. — А тебе твоя фамилия нравится?

Настя обернулась, удивлённо посмотрела на него, но ответила спокойно:

— Нравится. А что?

— Просто у меня Березкин, а я думаю…

— Березкин — хорошая фамилия, — перебила Настя. — Моя мама говорит, что фамилии с корнями из природы — самые древние и самые красивые. Берёза — символ России, между прочим. Так что гордись.

И она ушла, ведя за собой первоклашек.

Ваня остался стоять с открытым ртом.

— Слышал? — спросил он у Архипова.

— Слышал. Ну что, гордись, Берёзка, — усмехнулся Серёга и первым зашёл в школу.

После уроков

Вернувшись домой, Ваня застал маму на кухне. Она что-то готовила, и по всей квартире пахло пирогами.

— Мам, а ты знала, что берёза — символ России? — спросил он, скидывая рюкзак.

— Знала, — улыбнулась мама. — А что, уже успел в школе обсудить нашу фамилию?

— Ну да. Настя Михайлова сказала. И Серёга сказал, что Берёзка — красиво. И что вообще есть фамилия Блоха, представляешь? А я на дерево обижался.

— Ну вот видишь, — мама вытерла руки о фартук и присела рядом. — Папа утром правильно сказал: фамилию делают значимой люди. Кстати, хочешь, я тебе расскажу, почему наша фамилия Березкины?

Ваня кивнул и уселся на табуретку, приготовившись слушать.

— Давным-давно, когда твоего прапрапрадедушку звали просто Иван, он жил в деревне. И была у него особенность: он очень любил берёзы. Говорят, он каждую весну сажал новые деревца, и в итоге вокруг их дома выросла целая берёзовая роща. Люди так и говорили: «Идите к Березкину», то есть к тому, у кого берёзы. А потом это прозвище стало фамилией. И перешло к его детям, и к их детям, и так — к нам.

— Значит, мы не просто Березкины, мы — те, кто сажает берёзы? — уточнил Ваня.

— Получается, что так, — кивнула мама. — Хотя сейчас мы деревья не сажаем, но традицию можно и возродить. Как думаешь?

Ваня подумал. Представил, как они с папой копают ямку, ставят саженец, поливают. И как через много лет возле их дома будет расти берёза, которую посадил он.

— Давай, — сказал он. — Только давайте не одну, а много. Чтобы настоящая роща была.

Мама рассмеялась и обняла его.

— Договорились, Березкин.

Вечером, когда папа вернулся с работы и они сели ужинать, Ваня вдруг спросил:

— Пап, а ты купил то, что мама просила?

Папа замер с ложкой в руке. Посмотрел на маму. Мама посмотрела на него.

— Березкин! — строго сказала мама, но в глазах у неё плясали смешинки.

— Завтра, — торжественно пообещал папа. — Честное берёзовое!

Ваня засмеялся. И подумал: а ничего, что он Березкин. Даже здорово.

Ссора

Странный вечер

Всё началось с пустяка.

Ваня сидел в своей комнате и собирал конструктор. Корабль почти готов, оставалось приладить мачту и натянуть нитки-ванты, чтобы всё было как на настоящей каравелле. За стеной, на кухне, родители разговаривали. Сначала тихо, потом громче.

— Серёжа, ну сколько можно? Я же просила! — голос мамы звучал непривычно резко.

— Я занят был! — папин голос тоже был не таким, как всегда.

— А я, по-твоему, нет? Я на работе, потом Ваню из школы, потом ужин, потом уроки…

— Я тоже не на диване валялся!

Ваня замер. Нитки-ванты выпали из рук. Он никогда не слышал, чтобы родители разговаривали так. Не то чтобы они кричали — нет, они просто говорили громко и как-то… колюче. Слова были острые, как осколки.

Корабль вдруг перестал интересовать. Ваня придвинулся к двери и прислушался.

— Я просто просила тебя позвонить сантехнику! — продолжала мама. — У нас кран течёт уже неделю! Ваня в ванной лужи разводит, потому что кран не закрывается нормально!

— Я позвоню завтра. Обязательно.

— Ты всегда говоришь «завтра»!

— Потому что я реально завтра это сделаю!

— Ага, как в прошлый раз с лампочкой в коридоре? Ты три недели обещал!

— Лампочка — это не кран! Кран я починю!

— Ты даже не знаешь, какой инструмент для этого нужен!

— А ты знаешь?

— Я знаю, что есть люди, которые за деньги это делают!

— Ну так вызови сама!

— А смысл? Ты всё равно будешь недоволен, что я потратила деньги!

Ваня отпрянул от двери. Ему стало страшно. Не то чтобы он боялся, что его накажут или что-то в этом роде. Просто… он не понимал, как это остановить. И можно ли вообще остановить.

Он тихонько вышел в коридор и заглянул на кухню. Родители стояли у стола и смотрели друг на друга. Мама скрестила руки на груди. Папа держал кружку, но не пил — просто сжимал её так, что побелели пальцы.

— Пап? — тихо сказал Ваня.

Оба родителя обернулись. На их лицах что-то изменилось — напряжение не ушло, но появилось что-то ещё. Кажется, они только сейчас вспомнили, что он здесь.

— Сынок, иди в свою комнату, — сказал папа. Голос у него был уставший.

— Мы скоро придём, — добавила мама. Она улыбнулась, но улыбка вышла какая-то не такая.

Ваня кивнул и пошёл обратно. Но в комнату не зашёл — присел на корточки в коридоре, у стены, и обхватил колени руками.

На кухне стало тихо. Совсем тихо. Потом раздался звук — что-то поставили на стол. Потом шаги. Потом хлопнула дверь в спальню.

Ваня посидел ещё немного. Потом встал, подошёл к спальне и прижался ухом к двери.

Тишина.

Ночью

Ваня лёг спать, но не мог уснуть. Он лежал в темноте и смотрел в потолок. В голове крутились обрывки разговора: «ты всегда», «я занят», «лужи разводит», «не знаешь».

Корабль так и стоял на столе без мачты.

В какой-то момент Ваня услышал шаги в коридоре. Кто-то вышел из спальни. Дверь ванной скрипнула, потом зашумела вода.

Ваня тихонько встал и выглянул. Папа сидел на кухне, включив маленький свет над столом. Он пил чай и смотрел в окно. Ваня никогда не видел его таким. Папа всегда был весёлый, всегда что-то рассказывал, шутил. А сейчас он сидел неподвижно и казался… маленьким.

— Пап? — Ваня зашёл на кухню.

Папа вздрогнул и повернулся.

— Ваня? Ты чего не спишь?

— Не могу. Пап, а вы с мамой… вы поссорились?

Папа помолчал. Потом вздохнул и кивнул.

— Да, сынок. Поссорились.

— Сильно?

— Не знаю, как это измерить, — папа отодвинул кружку. — Но это неприятно.

— Вы из-за меня? — спросил Ваня. Голос у него дрогнул. — Из-за того, что я лужи развожу?

— Что? — папа удивился. — Нет, Ваня, что ты! Это вообще не из-за тебя.

— А из-за чего?

Папа почесал затылок. Ваня заметил, что папа делает так, когда думает, как объяснить что-то сложное.

— Понимаешь… — начал он. — Мы с мамой… мы оба устали. У мамы на работе была тяжёлая неделя, у меня тоже. И иногда, когда люди устают, они говорят резкие слова. Не потому, что они злые, а потому что у них просто не хватает сил говорить спокойно.

— Но вы же ругались, — сказал Ваня.

— Мы спорили, — поправил папа. — Это не совсем одно и то же. Когда люди ругаются, они хотят сделать друг другу больно. А когда спорят… они просто не согласны. И иногда громко это выясняют.

— А мама сказала про лампочку. И про кран. Ты правда три недели не чинил?

Папа виновато улыбнулся.

— Правда. Но не потому, что мне лень. Просто… я закручиваюсь. Работа, дела… а вечером уже не хочется ничего делать.

— А если бы ты сразу починил, вы бы не поссорились? — спросил Ваня.

Папа задумался.

— Может быть, не поссорились бы именно из-за этого. Но всё равно когда-нибудь нашёлся бы другой повод. Потому что люди иногда ссорятся. Это нормально.

— Нормально? — не поверил Ваня. — Ссориться — это нормально?

— Всё дело в том, что происходит после, — сказал папа. — Можно поссориться и перестать разговаривать на неделю. А можно поссориться, а потом… ну, найти способ помириться.

— И вы найдёте? — Ваня смотрел на папу в упор.

— Найдём, — твёрдо сказал папа. — Обязательно.

— А когда?

Папа улыбнулся.

— Ну, не раньше завтрашнего утра. Мама уже спит, я её будить не буду. А утром… утром придумаем что-нибудь.

— Что придумаете?

— Не знаю пока. Но что-нибудь обязательно придумаем.

Ваня помолчал. Потом сказал:

— А можно я тоже придумаю?

— Конечно, — удивился папа. — А что именно?

— Ну… чтобы вы помирились.

Папа посмотрел на него долгим взглядом. Потом протянул руку и потрепал его по голове.

— Иди спать, Березкин. Завтра будет новый день.

Ваня пошёл в свою комнату, но заснул не сразу. Он лежал и думал. В голове крутились разные идеи. Можно нарисовать что-нибудь. Можно сделать завтрак. Можно… что-то ещё.

Идея пришла неожиданно. Ваня даже сел на кровати.

Точно.

Он тихонько, чтобы не разбудить родителей, достал из рюкзака пенал, лист бумаги и принялся за дело.

Утро

Ваня проснулся раньше обычного. Первым делом он выглянул в коридор. Дверь в спальню была закрыта. Из-за двери не доносилось ни звука.

На кухне было пусто. Ваня заглянул в холодильник, подумал и решил, что завтрак он приготовит позже. Сначала — главное.

Он достал лист, который приготовил ночью, и повесил его на дверцу холодильника. Получилось кривовато, но Ваня решил, что главное — не красота.

Потом он сел за стол и стал ждать.

Первой вышла мама. Она была в халате, волосы собраны в пучок, лицо уставшее. Она не сразу заметила Ваню — сначала прошла на кухню, включила чайник. Потом обернулась и увидела лист на холодильнике.

— Это что? — спросила она.

— Прочитай, — сказал Ваня.

Мама подошла ближе. Ваня увидел, как её лицо меняется. Сначала удивление, потом что-то ещё. Она прочитала лист, потом прочитала ещё раз.

— Ваня… — сказала она тихо.

В этот момент из спальни вышел папа. Он тоже был в домашнем, сонный, с взъерошенными волосами. Он тоже увидел лист и остановился.

— Что это? — спросил он.

— Читай, — сказала мама. Голос у неё был странный — будто она вот-вот заплачет, но не от грусти.

Папа прочитал. На листе было написано детским почерком, с ошибками, но очень старательно:

«ПОМИРИТЕСЬ ПОЖАЛУСТА. ВЫ САМЫЕ ЛУЧШИЕ. Я ВАС ОБОИХ ЛЮБЛЮ. ВАНЯ».

Папа долго смотрел на лист. Потом перевёл взгляд на маму. Мама смотрела на него.

— Ну что, — сказал папа. — Будем выполнять приказ?

Мама не ответила. Она подошла к папе и положила голову ему на плечо. Папа обнял её.

Ваня смотрел на них и чувствовал, как у него внутри что-то оттаивает. Как комок в груди, который был там с вечера, становится меньше и меньше.

— А кран? — вдруг спросила мама, не поднимая головы.

— Сегодня, — сказал папа. — Честное слово. И лампочку тоже.

— Сразу после завтрака? — уточнила мама.

— Сразу после завтрака, — кивнул папа. — Если Ваня поможет.

— Помогу! — выпалил Ваня. — А что надо делать?

— Держать инструменты. И морально поддерживать.

— А это как?

— Это значит говорить: «Давай, папа, у тебя получится!» — объяснил папа.

— Давай, папа, у тебя получится! — тут же сказал Ваня.

Мама рассмеялась. Папа тоже. И Ваня вдруг понял, что всё снова стало как раньше. Даже лучше.

Потом они вместе готовили завтрак. Мама жарила яйца, папа резал хлеб, а Ваня накрывал на стол. Разговаривали о всякой ерунде — о школе, о погоде, о том, что Архипов опять получил двойку и его оставили после уроков.

Когда сели завтракать, папа вдруг сказал:

— А знаешь, Вань, у нас теперь есть традиция.

— Какая?

— Вешать на холодильник важные записки. Эта — самая важная.

Мама посмотрела на лист, который всё ещё висел на дверце.

— Может, оставим? — спросила она.

— Оставим, — кивнул Ваня. — Навсегда.

Вечером

Вечером папа и правда починил кран. Ваня подавал разводной ключ, отвёртку и какую-то резиновую прокладку, которую папа назвал «сальник». Ваня подумал, что это смешное слово — сальник. Как будто про сало.

— Пап, а это правда из сала? — спросил он.

— Нет, — засмеялся папа. — Это резина. Просто называется так.

После крана папа вкрутил новую лампочку в коридоре. Стало светло, и Ваня заметил, что в углу за вешалкой закатилась его старая игрушка — маленький жёлтый динозаврик, которого он искал две недели.

— Пап, смотри! — обрадовался Ваня. — Ты не только кран починил, но и динозавра нашёл!

— Это лампочка виновата, — сказал папа. — Без света не видно было.

— Ну и лампочка, и ты, — сказал Ваня. — Вместе.

Папа посмотрел на него и ничего не сказал, но Ваня увидел, что папа улыбается.

Перед сном Ваня зашёл на кухню попить воды. Лист всё ещё висел на холодильнике. Ваня прочитал его ещё раз. «ПОМИРИТЕСЬ ПОЖАЛУСТА…»

Он подумал: а ведь помирились. Значит, его записка сработала.

Ваня взял ручку и дописал внизу, маленькими буквами:

«спасибо»

Потом пошёл в свою комнату, лёг в кровать и почти сразу уснул.