Читать книгу: «Ступени. Память»
СТУПЕНИ. ПАМЯТЬ
Книга вторая
Часть первая: Пляж
Глава 1. Берег
Сознание вернулось ударом.
Миха открыл глаза и закашлялся – в лёгких была вода. Солёная. Он перевернулся на бок, выплёвывая, хватая ртом воздух, и только когда лёгкие прочистились, понял, что лежит на песке.
Волна накатила на ноги, отступила, потащила за собой мелкие камешки.
Он сел рывком.
Вокруг было море. Бескрайнее, синее, с барашками пены у берега. Солнце висело высоко, жарило немилосердно. Пляж уходил в обе стороны ровной полосой, а за ним начиналась стена зелени – густой, плотной, живой.
Джунгли.
Миха смотрел на них и не мог пошевелиться.
Где я?
Он ощупал себя. Цел. Руки, ноги, голова. Одежда та же – старая футболка, джинсы, кроссовки. В кармане пусто. Ни телефона, ничего.
Последнее, что он помнил – бой. Деревня, всадники, топор в руках. Девушка, бегущая к нему. Взмах меча. Небо.
Я умер. Снова.
Мысль пришла спокойная, почти будничная. Миха удивился своему спокойствию. Должна быть паника, крик, ужас. А он просто сидел на песке и смотрел на море.
Потом встал.
Ноги дрожали. Голова кружилась. Он сделал шаг, другой, остановился, привыкая к твёрдой земле.
– Ау! – крикнул он просто так, чтобы услышать свой голос.
Тишина. Только волны шумели, только птицы кричали в джунглях.
– Есть кто?!
Тишина.
Миха пошёл вдоль берега. Пляж тянулся бесконечно, однообразный, яркий, пустой. Слева море, справа стена зелени. Ни следа человека. Ни обломка лодки, ни буйка, ничего.
Через час пляж кончился – упёрся в скалистый выступ. Миха попробовал обойти по воде, но скалы уходили вглубь, острые, скользкие, опасные. Пришлось поворачивать обратно.
Он пошёл в другую сторону.
Солнце поднялось выше, стало невыносимо жарко. Футболка прилипла к спине, в горле пересохло. Миха облизнул губы – солёные.
Вода. Нужна вода.
Он остановился, вглядываясь в джунгли. Там, за стеной зелени, должна быть вода. Ручьи, реки, хоть что-то. Но джунгли пугали. Густые, тёмные, полные звуков – птицы, насекомые, шорохи.
Надо зайти. Надо рискнуть.
Но он не мог. Ноги не шли. Страх перед зелёной стеной был сильнее жажды.
Миха пошёл дальше.
Глава 2. Ручей
К вечеру жажда стала невыносимой.
Губы потрескались, язык распух, в голове шумело. Миха уже не шёл – брёл, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Пляж кончился, начались камни, потом снова песок, но вода не появлялась.
Он уже решил, что умрёт здесь, на этом берегу, когда увидел разрыв в стене джунглей.
Тропа. Узкая, едва заметная, уходящая в зелень.
Миха свернул туда, не думая.
Джунгли сомкнулись над ним. Стало темно, душно, влажно. Ветки хлестали по лицу, под ногами хлюпала грязь. Он шёл, цепляясь за лианы, падая, поднимаясь, и вдруг услышал звук.
Вода.
Он побежал. Вылетел на поляну и увидел ручей. Небольшой, прозрачный, бегущий по камням.
Миха упал на колени, зачерпнул ладонями, жадно выпил. Потом ещё. И ещё. Пил, пока не закружилась голова, пока не свело живот.
Потом сел, прислонившись спиной к дереву, и закрыл глаза.
Я жив. Я снова жив. И здесь есть вода.
Когда открыл глаза, уже темнело. Ночь в джунглях наступала быстро – минуту назад был день, и вот уже всё вокруг серое, неясное, чужое.
Миха встал. Надо было возвращаться на пляж. Ночувать в джунглях он не рискнул.
Тропу он нашёл не сразу. Метался по поляне, как слепой, пока не наткнулся на знакомый изгиб ручья. От него уже оттолкнулся – там, где я пил, там, где камень похож на черепаху.
Вышел на пляж, когда уже совсем стемнело.
Лёг на песок, глядя в небо. Звёзды здесь были другие – незнакомые созвездия, чужая россыпь огней.
Где я? И зачем я здесь?
Ответа не было.
Глава 3. Бунгало
Утро началось с крика чаек.
Миха открыл глаза и долго не мог понять, где он. Песок, море, солнце – потом память вернулась ударом. Он сел, огляделся. Пляж был пуст, как и вчера.
Живот урчал. Есть хотелось зверски.
Он встал, отряхнулся и пошёл вдоль берега – в ту сторону, куда не дошел вчера. Через час пляж начал меняться. Песок стал мельче, появились камни, а потом – первые следы человека.
Обломок доски. Ржавый кусок металла, похожий на часть чего-то большого. Потом – ещё доски, уже аккуратнее сложенные, будто их кто-то собирал.
Миха прибавил шагу.
Из-за поворота показались дома.
Несколько бунгало – деревянных, на сваях, с крышами из пальмовых листьев. Они стояли вдоль берега, обращённые к морю, и выглядели так, будто их бросили вчера. Но чем ближе подходил Миха, тем яснее видел: нет, не вчера.
Крыши провалились. Стены заросли лианами. Двери висели на одной петле или валялись на земле. Вокруг – высокая трава, в которой угадывались когда-то ухоженные дорожки.
Миха остановился на краю деревни.
– Есть кто? – крикнул он на всякий случай.
Тишина. Только ветер шумел в листьях, только где-то стучала оторванная ставня.
Он сделал шаг вперёд.
Первое бунгало было открыто. Миха заглянул внутрь – и замер.
На полу, в углу, сидел человек.
Вернее, то, что от него осталось. Скелет. Высохший, пожелтевший, в остатках истлевшей одежды. Череп смотрел пустыми глазницами в стену.
Миха отшатнулся, вцепился в дверной косяк. Сердце колотилось где-то в горле.
Это не страшно, – сказал он себе. – Ты уже видел мёртвых. В той, прошлой жизни. На поле боя. В деревне.
Но там были свежие. А здесь – время. Годы. Тишина.
Он заставил себя войти.
Осмотрел скелет. Кости чистые – мелкие живность объела давно. Одежда – что-то вроде лёгкой рубахи и шорт. Рядом валялась кружка, тарелка, книга, рассыпавшаяся трухой.
Миха вышел, постоял, переводя дух. И пошёл к следующему бунгало.
Там было пусто.
В третьем – двое. Взрослый и маленький. Лежали рядом, будто уснули.
Миха сел на ступеньку и закрыл глаза.
Сколько их тут?
Он обошёл всю деревню. Тринадцать бунгало. Восемнадцать скелетов. Потом нашёл ещё четыре – за деревней, у самой кромки джунглей. Там были дети.
Двадцать два.
Двадцать два человека жили здесь когда-то. Ели, пили, смеялись, смотрели на море. А теперь лежат, рассыпаются костями, и никто их не похоронил.
Миха стоял посреди деревни и смотрел на бунгало. В голове было пусто. Только одна мысль билась, навязчивая, глупая:
Я не могу их так оставить.
Глава 4. Похороны
Он начал с того, что нашёл лопату.
Она висела на стене в одном из домов – ржавая, но целая. Рядом – ведро, тоже ржавое, с дырой. Миха забил дыру камнем, нашёл ещё два ведра в другом доме.
Потом пошёл к первому скелету.
Работа оказалась страшной не физически – морально.
Кости рассыпались, когда он пытался их взять. Череп отделился от позвоночника и покатился по полу. Миха зажмурился, выдохнул и начал собирать.
Мелкие кости сыпались сквозь пальцы. Он понял: проще сгребать всё в кучу, а потом пересыпать в ведро. Как мусор. Как строительный мусор.
Его вырвало.
Он сидел на корточках, вытирая рот, и смотрел на кучу костей. Потом встал, взял ведро и продолжил.
Наполнил ведро до половины – и поразился: в одном человеке столько костей? Он думал, что меньше. Гораздо меньше.
Вынес ведро на окраину деревни, высыпал в яму, которую выкопал заранее. Вернулся за следующим.
К вечеру он похоронил четверых.
Спал в том доме, где не было скелетов. Не раздеваясь, положив рядом лопату. Зачем – не знал. Просто так было спокойнее.
Утром продолжил.
На третий день он перестал считать. Просто работал: заходил, собирал, выносил, сыпал в яму. Иногда разговаривал со скелетами.
– Тебя как звали? Не знаешь? Я тоже не знаю. Ладно, лежи тут. Тут хорошо, с видом на море.
Кости перестали вызывать ужас. Они стали просто костями. Работой. Ведро за ведром.
Через неделю яма заполнилась. Он засыпал её землёй, утрамбовал ногами, поставил сверху камень. Без надписи. Просто камень.
Потом пошёл к пирсу.
Пирс сгнил. Деревянные сваи торчали из воды под разными углами, доски провалились, перила исчезли. Миха постоял, глядя на море, и вдруг понял: здесь, на пирсе, они, наверное, ловили рыбу. Сидели вечерами, болтали ногами, смеялись.
– Ладно, – сказал он вслух. – Я пойду. Найду, где тут еда.
И пошёл искать склад.
Глава 5. Склад
Склад нашёлся за деревней, почти скрытый джунглями.
Большой сарай из тёсаных досок, с жестяной крышей, проржавевшей, но держащейся. Дверь была закрыта на засов. Миха сбил его камнем, вошёл внутрь.
Пахло пылью, плесенью и ещё чем-то сладковатым. В полумраке угадывались стеллажи. На них – банки. Много банок.
Миха подошёл ближе.
Консервы. Мясные, рыбные, овощные. Банки с крупой, запаянные в плёнку. Бутылки с водой – пластиковые, старые, мутные.
Он взял одну, открыл, понюхал. Вода пахла затхлым, но пить можно. Он сделал глоток, потом ещё. Живая вода.
На другом стеллаже – инструменты. Топоры, молотки, пилы, мотки верёвок. Всё ржавое, но целое.
В углу – ящики. Миха открыл один – и замер.
Свечи. Десятки свечей, плотно уложенных, залитых воском для сохранности.
Свет.
У него будет свет.
Он засмеялся. Стоял посреди склада и смеялся, потому что свечи – это смешно, это мелочь, но это значило, что ночью не обязательно сидеть в темноте и слушать шорохи.
Он набрал банок, свечей, взял топор и пошёл обратно.
У выхода остановился, оглянулся.
– Спасибо, – сказал в пустоту. – Кто бы вы ни были.
И вышел.
Глава 6. Пещера
Вода из ручья была чистой, но носить её в бунгало вёдрами – то ещё удовольствие. Миха быстро понял: надо либо селиться у ручья, либо найти способ таскать воду проще.
Он пошёл вверх по течению.
Ручей вился между деревьями, иногда пропадал под корнями, иногда выныривал снова. Миха продирался сквозь заросли, отмечая дорогу – здесь сломал ветку, здесь положил камень, чтобы запомнить.
Через полчаса вышел к скале.
Ручей вытекал из расщелины в камне – неширокой, тёмной, уходящей вглубь. Миха постоял, прислушиваясь. Внутри журчало громче.
Он зажёг свечу (одну из тех, что нашёл на складе) и полез внутрь.
Расщелина расширилась. Через пару метров он уже стоял в пещере. Небольшой – шагов десять в диаметре. Свод терялся в темноте. В центре из стены била струя воды, падала в каменную чашу, переливалась через край и убегала наружу.
Миха подошёл, потрогал воду. Ледяная. Прозрачная до синевы.
Он огляделся. В пещере было сухо (кроме чаши с водой), стены ровные, пол каменный. И прохладно – после душных джунглей это чувствовалось как спасение.
В тот же день перетащил в пещеру припасы. Постелил на пол охапку сухих листьев, накрыл брезентом, найденным на складе. Поставил свечи в ниши, которые выдолбил ножом.
К вечеру у него был дом.
Он сидел у входа в пещеру, смотрел на джунгли, слушал, как шумит ручей. Где-то кричали птицы, готовясь ко сну. Ветер шелестел листвой.
– Ничего, – сказал Миха. – Прорвёмся.
Глава 7. Тишина
Первые недели прошли в быту.
Миха вставал с рассветом, умывался в ручье, завтракал консервами. Потом шёл в деревню – проверять, не пропустил ли чего. Нашёл ещё один склад, поменьше, с одеждой. Переоделся в лёгкие штаны и рубаху – джинсы в тропиках были пыткой.
Потом обедал. Потом чинил то, что можно починить. Потом ужинал. Потом сидел у входа в пещеру и смотрел, как темнеет небо.
Звёзды здесь были другие. Миха пытался найти хоть одно знакомое созвездие – и не мог. Это пугало сильнее, чем скелеты.
Я не просто на острове. Я вообще не в своём мире.
Мысль пришла не сразу, но, придя, уже не отпускала.
На двадцатый день он поймал себя на том, что разговаривает с чайкой.
Чайка сидела на камне и смотрела на него. Миха рассказывал ей про консервы, про ветер, про то, как надоело есть рыбу (он научился ловить её руками в ручье). Чайка слушала, потом улетела.
– И ты туда же, – сказал Миха в пустоту.
Часть вторая: Электричество
Глава 8. Столб
Он обходил очередное бунгало – самое дальнее, почти съеденное джунглями – когда что-то метнулось под ногами.
Миха отшатнулся, не успев понять – крыса? змея? ящерица? – ударился спиной обо что-то твёрдое и замер, ожидая боли, укуса, чего угодно.
Ничего не случилось.
Он перевёл дух, оглянулся на то, что метнулось, – в траве затихали шорохи, кто-то мелкий убегал прочь.
Потом посмотрел на то, обо что ударился.
Рядом с ним, вплотную к бунгало, почти сливаясь с лианами, стоял бетонный столб. Высокий, метра четыре, покрытый мхом, оплетённый плющом так, что без удара его было не заметить.
Миха уставился на него.
– Твою ж… – выдохнул он.
Потом задрал голову. Наверху, сквозь зелень, угадывались остатки изоляторов. Проводов не было – оборваны, упали, заросли.
– Электричество, – сказал Миха.
И тут же рассмеялся. Коротко, зло, над самим собой.
– Склады есть. Одежда есть. Инструменты есть. Конечно, тут должно быть электричество. Ты просто идиот, который две недели жил со свечкой, хотя столб стоял в десяти метрах от дома.
Он хлопнул ладонью по бетону.
– Ладно. Давай искать линию.
Линия нашлась быстро. Второй столб стоял в двадцати шагах, третий – ещё через двадцать. Они вели в сторону от деревни, туда, где джунгли были гуще.
Миха продирался сквозь заросли час. Два. Пот лил градом, руки были исцарапаны, но он не останавливался.
И вышел к генераторной.
Небольшое бетонное здание без окон. Дверь была приоткрыта – створка отошла от косяка, заросла лианами, но не заперта.
Миха толкнул её, протиснулся внутрь.
Рядом с дверью, на стене, висел скелет.
Вернее, висел когда-то – теперь он лежал на полу грудой костей, а на стене остались ржавые крючья и обрывки верёвки.
Миха постоял, глядя на кости.
– Ты, наверное, выходил, – сказал он тихо. – А замок… замок зачем? Чтобы звери не залезли? Глупо вышло.
Он осторожно перешагнул через останки и осмотрелся.
В генераторной пахло пылью, маслом и временем. Пульты, рубильники, провода. Ничего не понимая, Миха просто смотрел, трогал, запоминал.
Потом нашёл люк в полу. Открыл. Лестница вела вниз, в темноту.
Спустился.
В подвале было сухо. Вдоль стен – стеллажи с ящиками. Миха открыл один – запчасти. Другой – инструменты. Третий – коробки с надписями, которых он не понимал.
Язык был незнакомый. Как и в книжках, найденных в бунгало.
Он сел на корточки, выдохнул.
– Ладно. Язык потом. Сначала – свет.
Наверх выбирался уже с охапкой запчастей. Сел перед ветряком, разложил инструменты, посмотрел на небо.
– Ну, погнали.
Глава 9. Высота
Ветряки оказались выше, чем казались снизу.
Миха стоял у подножия, задирал голову и пытался понять, как лезть. Метров десять, не меньше. Ржавые скобы торчали из мачты, но некоторые шатались, некоторые отвалились совсем.
– Ну, – сказал он вслух. – Или я сейчас разобьюсь, или у меня будет свет.
Выбрал самый крепкий на вид ветряк, подпрыгнул, ухватился за нижнюю скобу. Подтянулся. Поставил ногу на следующую.
Скоба выдержала.
Он лез медленно, проверяя каждую опору. Ржавчина сыпалась на лицо, руки скользили, ветер раскачивал конструкцию. Где-то на середине он замер, вцепившись в мачту, и понял, что снизу смотреть на эту высоту было куда спокойнее.
– Не смотри вниз, – приказал себе. – Смотри вверх. Там лопасти. Там свет.
Наверху площадка – узкая, шаткая, вся в птичьем помёте. Миха перелез через ограждение, встал на колени, потому что ноги не держали.
Перед ним был механизм. Редуктор, генератор, куча деталей, названий которых он не знал. Но кое-что понимал: лопасти заклинило. Подшипники рассохлись, смазка превратилась в камень.
– Чинить или менять? – спросил он вслух.
Ответа не было. Только ветер свистел в ушах.
Он просидел на площадке час, разбираясь, запоминая, прикидывая. Потом полез вниз.
Спускаться было страшнее. Ноги дрожали, скобы казались ещё менее надёжными. Когда он наконец коснулся земли, ноги подкосились – пришлось сесть прямо в траву и сидеть, глотая воздух.
– Один ветряк, – сказал он. – Девять штук. Я тут год провожусь.
Сходил в подвал, набрал подшипников, смазки, инструментов. Вернулся к тому же ветряку. Полез снова.
На этот раз наверху провёл полдня. Разобрал, почистил, смазал, собрал. Лопасти качнулись – чуть-чуть, со скрипом, но качнулись.
– Пошло, – выдохнул Миха.
Спустился, перешёл к следующему.
Глава 10. Месяцы
Он потерял счёт времени.
Дни слились в один бесконечный цикл: проснуться, поесть, лезть на ветряк, чинить, слезать, есть, спать. Иногда он ночевал прямо в генераторной – валился на пол и вырубался до утра.
Шестой ветряк дался тяжелее всех – лопасти погнуло, пришлось снимать, тащить вниз, искать замену в подвале. Он нашёл, но тащить наверх десятиметровую железяку одному – то ещё удовольствие. Миха привязывал верёвку, тянул, матерился, падал, снова тянул.
На седьмом он сорвался.
Упал с трёх метров, ударился спиной, долго лежал, глядя в небо и думая: «Сейчас сломаю что-нибудь и сдохну тут. И никто не узнает». Но ничего не сломал. Встал, отряхнулся и полез дальше.
Восьмой и девятый пошли легче – набил руку.
В один из дней, когда последний ветряк закрутился, Миха спустился в генераторную, подошёл к пульту и замер.
Надо было что-то включить. А он не знал, что.
Он стоял перед рубильниками, как идиот, и перебирал варианты. Включить всё сразу? По одному? А если коротнёт? А если взорвётся?
– Ладно, – сказал он. – Была не была.
И дёрнул самый большой рубильник.
Лампочка над головой зажглась. Тускло, мигая, но зажглась.
Миха выдохнул. Потом засмеялся. Потом сел на пол и заплакал.
Свет.
У него есть свет.
Часть третья: Дата-центр
Глава 11. Дата-центр
Наутро он полез на ветряк снова. Не чинить – просто посмотреть.
С высоты открывался вид на остров. Джунгли, пляж, море – и там, за полосой зелени, что-то большое. Плоское. Прямоугольное.
Миха вгляделся.
– Это не деревня, – сказал он вслух.
Слез, собрал рюкзак – вода, консервы, нож, свечи – и пошёл туда.
Джунгли расступились через час.
Перед ним стояло здание. Огромное, низкое, бетонное, с рядами вентиляционных решёток на стенах. Ни окон, ни дверей – только одна железная створка, чуть приоткрытая, заросшая лианами.
Миха подошёл, толкнул. Дверь поддалась.
Внутри было темно и тихо. Он зажёг свечу, сделал шаг, другой – и замер.
Ряды. Бесконечные ряды металлических шкафов, уходящие в темноту. Между ними – узкие проходы, заваленные мусором, заросшие плесенью. Где-то капала вода. Где-то шуршало – живность, мелкая, осторожная.
Миха подошёл к ближайшему шкафу. Открыл дверцу.
Внутри, плотно уложенные, стояли серверы. Мёртвые, тихие, оплетённые паутиной.
– Дата-центр, – прошептал Миха.
Он пошёл вглубь. Проходы петляли, ряды сменялись другими рядами. Иногда попадались столы, стулья, мониторы – рабочие места тех, кто следил за этим всем. Иногда – скелеты.
Мало. Четыре или пять. Видимо, обслуживающего персонала здесь было немного.
Миха стоял посреди мёртвого моря серверов и не знал, плакать или смеяться.
Здесь была память. Целый мир, застывший в этих железных коробках. Фотографии, письма, видео, голоса. Всё, что осталось от людей, живших на этом острове.
– Я вас похороню, – сказал он в тишину. – Потом. А сначала…
Он посмотрел на ближайший сервер.
– Сначала я попробую вас оживить.
Глава 12. Мёртвые
Он нашёл их не сразу.
В первый день просто бродил по дата-центру, привыкая к масштабу. Ряды серверов уходили в темноту, терялись за поворотами. Миха считал проходы, ставил метки – здесь содрал мох со стены, здесь сложил три камня. Без этого заблудиться можно было за пять минут.
Скелеты попадались редко. Один – в кресле перед монитором, уронивший голову на клавиатуру. Второй – в коридоре, возле тележки с инструментами, будто шёл куда-то и упал по дороге. Третий – у аварийного выхода, вцепившийся в ручку двери.
Четвёртый лежал в серверной, среди гула – нет, гула не было, но Миха представил, как здесь гудело когда-то. Этот был в форме, с бейджем на груди. Миха наклонился, прочитал – ничего не понял, язык чужой.
Пятый – последний – сидел в столовой, за столом, перед подносом с едой, превратившейся в пыль.
Миха постоял над ним, потом сел напротив.
– Обедал, – сказал он. – Просто обедал. И всё.
В столовой было тихо. Только где-то капала вода.
Он похоронил их всех на следующий день.
Носил к пирсу – туда же, где лежали те, из деревни. Копал яму, спускался, укладывал, засыпал. С каждым разом работа шла быстрее, кости уже не пугали, только утомляли.
Последним был тот, из столовой. Миха нёс его через весь дата-центр, споткнулся, рассыпал половину, собирал по кускам, матерился сквозь зубы.
Когда засыпал последнюю землю, сел на камень и долго смотрел на море.
– Двадцать семь, – сказал он. – Теперь вы все здесь.
Волны шумели, чайки кричали, ветер трепал волосы.
– Отдыхайте.
Глава 13. Первая попытка
Он выбрал сервер в ближнем ряду – тот, что выглядел наименее убитым. Протёр пыль, проверил провода, воткнул кабель питания в розетку.
Ничего не произошло.
– Дурак, – сказал Миха. – Электричество же не включено.
Он нашёл распределительный щит – огромный, с десятками рубильников. Включил всё подряд. По дата-центру пошёл гул – слабый, едва слышный, но живой.
Вернулся к серверу. Нажал кнопку.
Вентиляторы зашумели. Лампочки на передней панели замигали. Экран, стоящий рядом, засветился – сначала серым, потом чёрным, потом на нём побежали строки.
Миха смотрел и не верил.
– Работает, – прошептал он. – Боже мой, работает.
Строки бежали, останавливались, снова бежали. Потом экран погас.
Миха нажал кнопку снова. Ничего.
Он проверил провода. Всё на месте. Открыл корпус – внутри что-то щёлкнуло, запахло горелым.
– Блок питания, – догадался он. – Сгорел блок питания.
В подвале генераторной он видел ящики с запчастями. Может, там есть такие?
Он побежал.
Часть четвёртая: Год
Глава 14. Год
Блоки питания нашлись. Десятки, сотни – в пыльных коробках, с маркировкой, которую Миха не понимал, но научился различать по картинкам.
Он ставил новый блок – сервер оживал – работал минуту – снова гас. Другой блок – то же самое. Третий – вообще не запустился.
Миха матерился, психовал, кидал инструменты, потом собирал и пробовал снова.
Через месяц он нашёл рабочий блок.
Сервер запустился и не выключился.
Экран засветился ровным светом. На нём – надписи. Знакомые буквы, но слова – чужие.
– Язык, – сказал Миха. – Конечно. Язык.
Он сел перед экраном и заплакал.
Не от отчаяния – от усталости. Месяц борьбы с железом, и вот оно, работает. А он не может прочитать ни слова.
Потом встал, вытер слёзы и пошёл искать книги.
Глава 15. Манекен
В одном из бунгало, почти разрушенном, он нашёл его.
Пластмассовый человек в полный рост, без головы, в остатках одежды. Стоял в углу, прислонённый к стене, будто ждал.
Миха замер на пороге.
– Ты кто?
Манекен молчал.
Миха подошёл, потрогал. Пластмасса, холодная, гладкая. Торс, руки, ноги. Головы нет – отломилась, валялась тут же, на полу.
Он поднял голову, приставил к шее. Манекен смотрел на него пустыми глазницами.
– Будешь Григорием, – сказал Миха.
Григорий молчал.
Миха притащил его в пещеру, посадил у входа, лицом к ручью.
– Сиди тут. Я буду с тобой разговаривать. А ты – слушай.
Григорий слушал.
Глава 16. Язык
Он сидел перед экраном с книгой в руках.
Книгу нашёл в одном из домов – детскую, с картинками. Яркие звери, фрукты, люди. Под каждой картинкой – подпись.
Миха открыл первую страницу. На картинке – яблоко. Красное, сочное, нарисованное.
Он ткнул пальцем в экран, где в интерфейсе сервера тоже было что-то круглое, похожее на значок.
– Яблоко? – спросил он.
Экран молчал. Григорий за спиной тоже молчал.
Миха вздохнул и начал записывать.
Он делал так каждый день. Находил картинку в книге, искал похожий значок в компьютере, записывал буквы в самодельный блокнот (обрывки бумаги, сшитые нитками).
Слова накапливались медленно. Солнце – вот такое слово. Вода – вот такое. Человек – вот такое.
Через месяц он знал двадцать слов. Через два – пятьдесят.
Он разговаривал с Григорием, показывая ему новые слова.
– Смотри, Григорий, это «вода». Ты знал? Ты вообще знаешь, что такое вода? Ты же пластмассовый, тебе вода не нужна. А мне нужна. И «вода» пишется вот так.
Григорий молчал. Это было удобно – не перебивал.
Глава 17. Силки
Еда кончалась. Консервы таяли на глазах, фрукты надоели, рыба из ручья – тоже. Миха понял: надо учиться охотиться.
В одной из книг, уже не детской, нашёл картинки – как ставить силки. Мелкие зверьки, которых полно в джунглях, попадаются, если правильно сделать петлю.
Он наделал силок из верёвок, найденных на складе. Расставил вокруг пещеры. Три дня ничего не ловил.
На четвёртый – поймал.
Небольшой зверёк, похожий на кролика, бился в петле, пищал, смотрел чёрными глазами.
Миха стоял над ним и не мог заставить себя добить.
– Я должен, – сказал он Григорию. – Иначе сдохну.
Григорий молчал.
Миха взял камень, зажмурился, ударил.
Когда открыл глаза, зверёк не двигался.
Он разделал тушку, сварил суп. Суп был вкусным. Миха ел и плакал.
Вечером сказал Григорию:
– Я убил живое существо. И съел. И мне было вкусно. Я чудовище?
Григорий молчал. И это был лучший ответ.
Часть пятая: МАКС
Глава 18. Второй год
Год прошёл незаметно.
Миха просыпался, завтракал, шёл в дата-центр, учил язык, ставил силки, чинил то, что ломалось, ужинал, разговаривал с Григорием, ложился спать.
Иногда ему казалось, что он всегда так жил. Что нет никакой Москвы, никакой стройки, никакой арматуры. Только остров, пещера, Григорий и тишина.
Но потом он вспоминал Лену, Серёгу, их крик. Вспоминал Стояна, Милану, девушку, бегущую к нему через бой. Вспоминал Север, его город, его слова.
И шёл в дата-центр.
Потому что там была надежда.
В один из дней он снова запустил сервер.
Экран загорелся, побежали строки, и Миха вдруг понял, что читает их. Медленно, запинаясь, но понимает.
– Система загружена, – прочитал он вслух. – Ожидание команд.
Он засмеялся. Заорал. Запрыгал по серверной, разбудив птиц, спящих под потолком.
Потом сел и начал работать.
Глава 19. МАКС
Он копался в системе неделю.
Почта – пусто, никто не писал. Файлы – фотографии, видео, документы. Он смотрел на лица людей, которые давно умерли, слушал их голоса, пытался понять, о чём они говорят.
И нашёл программу.
Мессенджер. Назывался МАКС.
Миха смотрел на это слово и вдруг фыркнул. Потом засмеялся. Коротко, удивлённо, сам над собой.
– Серьёзно? – спросил он у пустоты. – МАКС?
Тот самый мусор, что бесил его в прошлой жизни. Всплывающие окна, реклама, уведомления. А здесь – просто название. Чужой язык, чужие буквы, но слово знакомое.
Он открыл программу.
Там был чат. Общая группа. Люди писали. Нечасто, но писали. Миха пролистал историю – сообщения шли с интервалами. Кто-то оставлял пост, потом молчал несколько дней, потом отвечал.
Он присмотрелся. Пять дней. Примерно каждые пять дней кто-то писал.
Миха нашёл последнее сообщение. Проверил дату. Посчитал.
– Сегодня, – сказал он вслух. – Сегодня должны написать.
Он откинулся на спинку стула, глядя на экран. В груди шевельнулось что-то тёплое. Не надежда даже – просто интерес. Люди есть. Они там, за экраном. Живые.
Он ждал.
Глава 20. Небо
Через час из блока питания пошёл дым. Экран погас.
Миха выругался. Спокойно, без истерики. Встал, вышел из серверной, пошёл к генераторной. В подвале взял новый блок, вернулся. По дороге отметил, что уже темнеет.
Заменил блок. Нажал кнопку. Сервер загудел, экран засветился.
Миха встал, пошёл к щитку включить свет. Дёрнул рубильник.
И в этот момент услышал треск.
Он обернулся. Потолок над серверной шёл трещинами. Медленно, тяжело, неумолимо.
Миха рванул обратно, к экрану. Не успел. Плита упала, накрыла его, прижала к полу, раздавила.
Последнее, что он слышал – писк из динамиков. Короткий, требовательный. Сообщение.
Кто-то написал.
Он лежал, глядя в дыру в потолке. Небо было тёмным, вечерним, чужим.
Два года. И вот так.
Темнота.
Конец второй книги
