Цитаты из книги «Чемодан (сборник)», страница 37

Двести лет назад историк Карамзин побывал во Франции. Русские эмигранты спросили его: – Что, в двух словах, происходит на родине? Карамзину и двух слов не понадобилось. – Воруют, – ответил Карамзин…

Демобилизовавшись, я поступил в заводскую многотиражку. Прослужил в ней три года. Понял, что идеологическая

Существуют в мире точные науки. А значит, существуют и неточные. Среди неточных, я думаю, первое место занимает филология. Так я превратился в студента филфака. Через неделю меня полюбила стройная девушка в импортных туфлях. Звали ее Ася. Ася познакомила меня с друзьями

– Не знаю. Я думаю, у любви вообще нет размеров. Есть только – да или нет.

До нашего рождения – бездна. И после нашей смерти – бездна. Наша жизнь – лишь песчинка в равнодушном океане бесконечности

сомнениям, нечист духом в большей степени, чем последний доходяга у пивного ларька. Не они, не те, кто стоят в похмельной очереди, столь красочно изображенной в «Шоферских перчатках», – не они являются

– У меня нет костюма. Для театра нужна соответствующая одежда. Там, между прочим, бывают иностранцы. – Почему же у вас нет костюма? – спросил майор. – Что за ерунда такая? Вы же работник солидной газеты. – Зарабатываю мало, – ответил я.

Черкасова знала вся страна как артиста, депутата и борца за мир. Моего отца знали только соседи как человека пьющего и нервного. У Черкасова была дача, машина, квартира и слава. У моего отца была только астма.

– Вы одеваетесь, как босяк! Я ответил: – Ничего страшного. Представьте себе, что я монтер или водопроводчик. Аристократка торопится домой в сопровождении электромонтера. Все нормально.

При этом, Шлиппенбах без конца занимал деньги у сослуживцев и возвращал их неохотно. Список кредиторов растянулся в его журналистском блокноте на два листа. Когда ему напоминали о долге, Шлиппенбах угрожающе восклицал: – Будешь надоедать – вычеркну тебя из списка!..