Цитаты из книги «Дневник обольстителя», страница 8

Надо обладать терпением и покоряться обстоятельствам -- это главные условия успеха в погоне за наслаждением.

Вообще я могу отдать себе справедливость: всякая девушка, доверившись мне, встретит с моей стороны вполне эстетическое обращение. Положим, дело кончается обыкновенно тем, что я обманываю ее, но это тоже происходит по всем правилам моей эстетики.

Женщина по самому существу своему есть лицо побеждённое, мужчина же — победитель, и тем не менее победитель преклоняется перед побеждённой...

Маленький, белоснежный

воротничок колышется, как листочек... она дышит полной грудью. Движение

ножек замедляется, она как будто даже перестает двигать ими: свежее

дуновение ветра несет ее на своих крыльях, как легкое облачко, как мечту...

Теперь сильнее, сильнее!.. Вот она собирается с силами: руки прижимаются к

груди, придерживая накидку, чтобы какой-нибудь нескромный шалунишка зефир не

подкрался слишком близко и не проскользнул под легкий тюль корсажа...

Румянец разгорается ярче, щечки становятся как-то полнее, глаза прозрачнее,

поступь тверже и решительнее.

Но человек, заблудившийся в самом себе, скоро замечает, что попал в какой-то круговорот, из которого нет выхода; мысли и чувства в нем мешаются, и он в отчаянии перестает, наконец, сам понимать себя

вил ее эстетически настолько, что она уже не может больше прислушиваться к одному только голосу, но слышит их все сразу, и они наполняют ее слух, звучат в нем самыми разнообразными тонами и переливами и заполоняют ее душу. Вспоминая об этом, она забывает весь его грех и вину, она помнит лишь одни прекрасные мгновения, она упоена этими воспоминаниями…

Я толкнул руку дамы, державшей поднос с чаем! О ужас! Поднялся страшный крик, я стою ошеломлённый со шляпой в руках, сгорая лишь одним желанием - удрать поскорее!.. Я стараюсь, однако, придать делу шутливый оборот и мотивировать своё поспешное отступление патетическим восклицанием: "Подобно Каину, я изгоняюсь от сего места, узревши пролитый мной чай!"...

Я утверждаю, что

любовная история не может продолжаться дольше полугода и что всякие отношения должны

быть прекращены, как только наслаждение исчерпано до дна. Я убежден в справедливости

своего мнения, так же как и в том, что быть любимым больше всего на свете, беспредельной

пламенной любовью — высшее наслаждение, какое только может испытать человек на

земле.

Я был уверен,

что она не знает меня, не знает, городской ли я житель или приезжий, и мгновенно составил

план действия. Я постарался столкнуться с ней лицом к лицу, причем отшатнулся и бросил

на нее грустный, почти умоляющий взор, в котором блестели слезы. Затем снял шляпу и

мечтательно-взволнованным голосом произнес: "Ради бога не сердитесь, милостивая

государыня, но в ваших чертах такое поразительное сходство с дорогой мне особой, которую

я так давно не видал! Умоляю вас, простите мне мое странное поведение!". Она сочла меня

за идеалиста-мечтателя, а женщинам вообще ведь нравится известная доза мечтательности в

мужчине, благодаря которой они могут чувствовать свое превосходство и сострадательно

улыбнуться над беднягой. Так и случилось: она улыбнулась и стала еще прелестнее, затем

кивнула мне с какой-то снисходительно-важной миной, и продолжала свою дорогу. Я

позволил себе пройти рядом с ней шага два и простился. Встретив ее во второй раз

несколько дней спустя, я осмелился поклониться; она рассмеялась. Да, терпение —

величайшая добродетель, и к тому же — rira bien, qui rira le dernier.

Если красота девушки при первом взгляде на нее не производит идеального впечатления, то и реальные отношения с ней не особенно желательны. Если же — да, то как бы человек ни был опытен и тверд, он почувствует точно электрический удар, соединяющий две противоположные силы души: горячую симпатию к ней и эгоизм. Каждому, кто не уверен в твердости своей руки, своего взгляда, словом, в победе, я советую действовать именно под этим первым впечатлением, возбуждающим его душевные силы до nec plus ultra. Но зато ему придется поплатиться высшим наслаждением: он уже не может наслаждаться самым положением своим, так как сам весь отдался ему в упоении страсти. Которое из этих двух родов наслаждения прекраснее — решить трудно, которое интереснее — решить легко; во всяком случае, истинное наслаждение в том и заключается, чтобы по возможности соединить их оба… Чем вообще наслаждаются обыкновенно другие люди, я решительно не понимаю. Просто обладание, по-моему, — ничто, да и средства, ведущие к нему, довольно низменного сорта. Обольстители этого пошиба не пренебрегают ни деньгами, ни насилием, ни чужим влиянием, ни, наконец, сонными порошками… Что же это за наслаждение — овладеть любовью, которая не отдается вполне свободно и добровольно! Впрочем, для того, чтобы добиться такой любви, о которой я говорю, — свободной, — и не жертвовать собою, нужно обладать высшим духовным развитием, а его-то и не хватает у этих quasi-обольстителей.