Читать книгу: «Правила интуиции»

Глава

В некотором царстве, в некотором государстве жили были три богатыря. Жили не тужили, с односельчанами дружили, делили с ними радости и невзгоды. А время было непростое, тяжко приходилось многим из их сородичей. Чтобы прокормить свои семьи, им приходилось трудиться с утра до ночи, и не каждому это было под силу: у кого детей семеро по лавкам, а кому здоровье или возраст не позволяли тяжело работать. Вот и стали богатыри такие семьи примечать, да думу думать, как им помочь. И придумали. Стали они состязания устраивать перед князьями, боярами, да прочей зажиточной знатью, а вырученные монеты раздавать нуждающимся.

Но со временем князья да бояре стали требовать больше зрелищ, да поизощрённее. И богатыри стали набирать новых участников. И звали их грифоны — быстрые как ястребы и храбрые как львы. Отбор был очень жёстким. Не каждый мог стать грифоном, только самые ловкие и отважные. И не каждый мог позволить себе быть зрителем, только очень богатые и щедрые.

О грифонах стали ходить легенды. И если Робин Гуд отбирал деньги у богатых, чтобы раздать бедным, то грифоны их зарабатывали, порой рискуя своими жизнями.

Постепенно звон монет заставил всех позабыть о благой цели, ради которой создавались грифоны. Состязания превратились в очень дорогое развлечение. Их проводили под покровом ночи, в тайных местах и только для избранного круга лиц.

В грифоны теперь шли не для того, чтобы стать героями, а ради собственной наживы. И чтобы обезопасить себя от грабителей, грифоны стали надевать маски, скрывая свою личность.

Для знатных господ всё стало только интереснее, а простой народ стал забывать о подвигах грифонов и их самих.

С тех пор много лет прошло. Некоторые убеждены, что грифоны существуют и по сей день. Другие же уверены, что это всего лишь сказка.

Глава 1

— Повтори, что ты только что сказала.

— Их называют грифонами, — ещё тише сказала Аня и при этом наклонилась почти к самому моему уху. — Можно смело сказать, что они представители университетской элиты. Макс Чернов — несомненный лидер во всех отношениях: в учёбе, в спорте, и все девчонки по нему с ума сходят. Но, как ни странно, до сих пор его статус: свободен, — она игриво повела глазами. — Второй, Никита Смолин, его друг. Он мало в чём уступает Максу, но ключевое слово — уступает. Ты меня вообще слушаешь? — слегка толкнула меня в бок Аня.

— Слушаю, конечно. Всё, что ты говоришь, безумно интересно.

— Ага, конечно! Именно поэтому ты витаешь где-то в облаках?

— Кто такие грифоны? — спросила я.

На первый взгляд могло показаться, что своим вопросом я доказывала сестре, что внимательно её слушала. На самом же деле, это единственное, что меня заинтересовало.

Сказку о грифонах пару раз в детстве мне рассказывал дедушка, и я её хорошо помнила. Конечно, я не думала, что она как-то связана с университетскими грифонами. Сказка, есть сказка. И всё же было довольно любопытно.

— Я мало что об этом знаю, — ответила Аня. — Они участвуют в гонках. Лучшие из лучших, понимаешь?

— Не очень. Нет, то, что в гонках участвуют — это понятно, но почему их называют грифонами?

Аня пожала плечами.

— Что ты вообще к этому прицепилась? Обычное название команды, наверное, как в хоккее или баскетболе.

Аня Быстрова — моя двоюродная сестра, училась на втором курсе этого самого университета. Я же поступила на первый и приехала сюда совсем недавно, поэтому она потихоньку вводила меня в курс дела. Мы стояли посреди небольшого вестибюля недалеко от входа. Представители университетской элиты только что спустились с лестницы, ведущей на второй этаж, и вышли на улицу. Я наблюдала, как все девчонки вокруг провожали их восторженными взглядами, томно вздыхая. Не хватало только, чтоб они дружной толпой ринулись за ними, наперебой выкрикивая, какие они красавчики, как в китайских дорамах.

Мы тоже вышли из универа и, свернув за угол, направились к парковке. С Аней мы жили в одном городе и были очень близки. Приехав сюда учиться, нам пришлось остановиться в доме нашей тёти, вернее в квартире. Квартира была огромная, двухуровневая, но мы с Аней жили в одной комнате, так сами захотели. Тётя Лариса добрейшая женщина, была всегда приветлива и отзывчива. Её дочь Богдана, тоже наша ровесница, общение с нами ограничивала. И хотя раньше мы виделись часто и несколько недель лета всегда проводили вместе, она нас сторонилась. Судя по всему, до её стандартов мы не дотягивали, особенно я.

В нашей семье считали, что из нас троих я самая несерьёзная, взбалмошная и безответственная. Аня же прилежная, скромная и послушная. Ну, а Богдана просто красавица. И не важно, что она самовлюблённая, заносчивая эгоистка, красавица же — этим всё сказано.

Я остановилась у своей машины.

— Почему мы не можем парковаться перед универом? Там же есть места.

— Это места для избранных, их нужно заслужить, — пояснила Аня.

— И как же?

— Как угодно, — она закинула рюкзак в свою машину, — главное показать, что ты особенный.

— Как угодно, говоришь? — я задумалась.

— Алиса, даже не думай об этом, — сказала Аня, качая головой. — Постарайся не высовываться лишний раз, всем будет спокойнее.

— Куда едем? — спросила я, уходя от щекотливого разговора.

Продолжать — означало давать обещания, я же ими просто так не разбрасывалась.

— Может, по набережной прогуляемся? — предложила Аня.

Этот город был намного больше и красивее нашего. Мне он нравился. И хотя я знала его плохо, то, что успела увидеть, впечатляло. Уже несколько вечеров подряд я выезжала на улицы города, чтобы поближе с ним познакомиться.

У тёти Ларисы раньше мы никогда не гостили. Пока дедушка с бабушкой были живы, мы все одной большой дружной семьёй собирались у них на все праздники в их загородном доме. Сейчас я очень тосковала по тому времени. Теперь дом пустовал. Мы изредка туда наведывались, да и то по очереди. Дружные семейные посиделки стали большой редкостью.

Днём улицы города были слишком оживлёнными. В отличие от Ани, я любила скорость, но сейчас послушно тащилась за ней. Скорость улитки имела единственный плюс для меня — я могла не только глазеть по сторонам, но и досконально запомнить каждую мелочь, вплоть до рекламной вывески. День был в самом разгаре. Люди суетливо сновали туда-сюда. Я словно наблюдала за компьютерной игрой про бегающих человечков. Все бегут, спешат. Пожалуй, пока наблюдала, я не заметила никого, кто бы неторопливо прохаживался без цели. «Торопись не спеша, — любила повторять бабушка, — спешка до хорошего не доведёт.» Похоже, остальным эта истина неизвестна.

Как только нос приятно защекотал запах речной свежести, я поняла, мы на месте. Оставив машины неподалёку, мы медленно побрели по дорожке, ведущей к набережной. Как ни странно, людей здесь было немного. Прогуливаясь вдоль парапета, мы изредка останавливались, чтобы понаблюдать за местными рыбаками-любителями. Рыбалку любила Аня, я же от этого была далека. Никогда не понимала, что хорошего в том, чтобы просто сидеть и ждать, когда дрогнет поплавок. Ожидание — это пытка для меня. Я предпочитала движение. Опасность, экстрим, скорость — вот то, что заставляло моё сердце трепетать. За рулём я чувствовала, что живу. Но в моём увлечении была одна странность: гонять я любила под звуки классической музыки. И не важно, что это было — размеренный вальс или времена года Вивальди — это не имело значения.

Решив немного передохнуть, мы присели на одну из скамеек.

— Когда ты познакомишь меня со своим парнем? — спросила я сестру.

С Артёмом Аня начала встречаться несколько месяцев назад, но я его до сих пор ни разу не видела. Он постоянно был занят какими-то делами.

— Сейчас мы редко видимся, — ответила она, — чаще всего в универе. Думаю, завтра вы сможете встретиться.

— Как вы умудрились сблизиться, если он такой занятой?

— Раньше так не было, а теперь подработка отнимает у него много времени.

— Это что Гулевич? — удивлённо нахмурилась я и кивнула в сторону.

Она проследила за моим взглядом. Недалеко от нас у парапета стояла девушка. Лёгкий речной ветерок слегка развевал её длинные светлые волосы.

— Ну да. По-моему, она тоже поступила в наш универ.

— Почему ты так думаешь?

С Настей Гулевич я вместе училась. Она была неким образцом для подражания не только для нашего класса, но и для всей школы. Учителя постоянно ставили нам её в пример. Она была тихой, спокойной девушкой, училась на отлично, играла на скрипке, принимала участие во всех конкурсах и олимпиадах. В общем, умница и красавица.

— Из-за него, — ответила Аня и кивнула немного в сторону.

К Насте подошёл высокий темноволосый парень и обнял её сзади. Лица его я рассмотреть не успела. Они так и стояли, обнявшись, любовались речными волнами и мило ворковали.

— Кто он?

— Матвей Коршун, он одногруппник Артёма, — пояснила Аня.

— А Коршун — это фамилия или что-то типа грифонов?

— Нет, фамилия, — рассмеялась сестра.

— Они встречаются?

Аня кивнула.

— Она приезжала к нему в том году несколько раз, я их видела вместе.

Парочка медленно двинулась в нашу сторону, держась за руки. Проходя мимо, Настя посмотрела на нас и слегка кивнула, но подходить не стала. Насколько я знала, близких подруг у неё не было. Она дружила со всеми и в то же время ни с кем. Учитывая мой темперамент, мы с ней были абсолютно разными, поэтому и общались постольку-поскольку.

— Она же вроде в консерваторию хотела поступать, — проговорила я.

— Расхотела, значит. А может Матвей уговорил. Кстати, а вам уже предлагали секции, в которые можно записаться?

— Предлагали, — без особого энтузиазма ответила я.

— Ты что-нибудь выбрала?

— Нет, а это обязательно?

— Желательно. Тем, кто не принимает никакого участия в жизни универа, на экзаменах туго приходится.

— Да ладно, — я недоверчиво нахмурилась.

— Да чтоб мне на красный всегда попадать!

Я рассмеялась.

— Вот теперь верю.

Это была наша с ней клятва, которую мы придумали много лет назад. Любовь к автомобилям нам привил дедушка. Именно он впервые посадил нас за руль и обучил всему, что знал сам. В молодости он был профессиональным гонщиком, а потом основал школу экстремального вождения. С самого детства он приводил нас туда, чтобы мы могли наблюдать за различными трюками и опасными приёмами, которым там обучали. Наши машины — это тоже подарки деда. Наверное, из нас троих я была к нему ближе всех и мне до сих пор его очень не хватало.

Глава 2

Наутро следующего дня я потихоньку выскользнула из своей комнаты. Аня ещё спала. Первой пары у неё не было, могла позволить себе поваляться подольше. Я спустилась вниз и прошла на кухню. Тётя Лариса с Богданой уже были там, завтракали.

— Доброе утро, — сказала я и тоже села за стол, где меня ждали свежесваренный кофе и блинчики.

— Доброе утро, Алиса, — ответила мне тётя Лариса. — Как прошёл первый день в университете?

— Неплохо, но, по-моему, для первого дня слишком много информации.

— Ничего, привыкнешь. Вон девчонки поначалу тоже потерянные ходили, а потом втянулись. Да, Богданочка?

— Скажешь тоже! — возмутилась та. — Может Анька и потерялась на время, мне же это несвойственно. Я везде как рыба в воде. Нерешительность — удел убогих.

Тётя Лариса даже растерялась немного от такого ответа.

— Дочка, нельзя же так…

— Как? — перебила её Богдана. — Я не собираюсь изображать из себя бедную овечку, только чтоб тебе угодить.

— Богдана, ты же с мамой разговариваешь, не со мной. Уймись, наконец, — не выдержала я.

Сестра одарила меня недобрым взглядом.

— Не ссорьтесь, девочки, — поспешила усмирить нас тётя. — День только начинается, не стоит его омрачать взаимными упрёками. Завтракайте скорее, а то опоздаете.

Из подъезда мы вышли все вместе. Богдана каждое утро отвозила мать на работу, а потом ехала в универ. У тёти Ларисы была и своя машина, только ездил на ней её муж дядя Лёня, которого мы видели очень редко. У меня сложилось мнение, что жил он на работе, а домой изредка наведывался.

О благополучии своих дочерей дедушка позаботился заранее. Он сделал всё, чтобы после его ухода, они ни в чём не нуждались. Как только его не стало, школа «Автоджайв» — его детище, перешла в руки партнёров. Оказалось, что по наследству она могла переходить только по мужской линии. И деду это было известно, поэтому он всё предусмотрел.

Я сидела в машине и, обхватив руль руками, пыталась отогнать печальные мысли. Почти два года прошло, а я никак не могла привыкнуть, что их нет. Думалось, вот нагряну сейчас в посёлок, а они там, и всё как раньше. Дедушка стоит на крыльце, радостно улыбаясь, встречает меня. Бабушка готовит обед и бежит ко мне, чтобы стиснуть в своих объятиях. Я зажмурила глаза, чувствуя, как подступают слёзы. После смерти деда бабушка прожила недолго, не смогла без него. Вот и мне было безумно трудно осознавать, что больше их никогда не увижу. И приезжать в пустой одинокий дом по-прежнему было настоящим испытанием.

Я завела машину, включила музыку и под звуки Unsafe Haven выехала со двора. С утра движение на улицах города было оживлённым, и ехать быстро, как я привыкла, было невозможно. Еле плетясь в потоке машин, я наконец добралась до универа. Поравнявшись с ним, я притормозила, обратив внимание, как на огромной площадке перед зданием, напротив друг друга остановились два автомобиля на почтительном расстоянии. По агрессивному рычанию моторов, я сразу вникла в ситуацию. Соревнуясь, они пытались решить, кому достанется единственно-свободное место перед универом.

Я тоже не собиралась довольствоваться дальней парковкой. Недолго думая, завернула на площадку, и пока эти двое, бодаясь, прожигали друг друга глазами, я надавила на педаль газа и, проскочив мимо них, легко въехала на свободное место. Не спеша я выключила музыку, заглушила мотор и, подхватив с соседнего кресла рюкзак, вышла из машины. Двое лихачей, визжа тормозами, остановились позади моей тачки и повыскакивали из машин.

— Что за хрень?! — рычал один.

— Ты кто такая?! — налетел на меня второй.

— Хочешь познакомиться? — невозмутимо спросила я, закинув рюкзак на плечо, и нажала на кнопку брелока сигнализации.

Моя «Тойота» подбадривающе подмигнула.

— Ты что слепая?! — продолжал орать первый. — Не видишь, что здесь происходит?

Я осмотрелась по сторонам, на ступенях перед универом начала собираться толпа любопытных зевак.

— И что же происходит?

— Надеюсь увидеть тебя в нашей театральной студии, — услышала я голос позади. — Разыгрывать непонимание у тебя получается прекрасно.

К нам подошёл Макс Чернов, тот самый грифон из университетской элиты.

— Не понимаю о чём ты, — скучающим тоном пропела я и попыталась пройти мимо него.

— Не спеши, дорогуша, — он схватил меня за руку. — Видишь ли, парни в гонке собирались решить, кому достанется это место, — он в упор смотрел на меня. — Что теперь скажешь?

— В гонке, говоришь? — я оглянулась на парней. — Так я оказалась быстрее, значит, выиграла, — я снова посмотрела на Макса, он загадочно ухмыльнулся. — А дорогушей будешь свою тёлку называть, — добавила я и выдернула свою руку, наблюдая, как его брови поползли вверх.

— Думаешь всё так просто? — Один из «гонщиков» подошёл к нам ближе. — Играть нужно по правилам, а не лезть внаглую, куда не следует!

— Именно потому, что вы игрались, я сделала то, что сделала, — терпеливо объяснила я. — А гонка, на мой взгляд, выглядит немного иначе.

— Да что она о себе возомнила, Макс?! — воскликнул второй. — Неужели ты всё так и оставишь?

— Хочешь настоящую гонку? — Чернов продолжал сверлить меня взглядом. — Честно говоря, ты меня заинтриговала. Учитывая твой острый язычок, безумно хочется посмотреть, на что ты ещё способна.

— Макс, ты серьёзно?! — чуть ли не в один голос воскликнули двое. — Она ж девчонка!

— А вы что же, девчонки испугались? — спросил он их, усмехаясь. — Раз у нас теперь три претендента на одно место, то решим всё по-взрослому.

Глядя на нерешительных «гонщиков», переминающихся с ноги на ногу, я откровенно заскучала. Как сказала утром Богдана: «Нерешительность — удел убогих». И сейчас я с ней была согласна.

— Встречаемся в полночь за металлургическим заводом, — объявил Чернов. — Знаешь, где это? — и посмотрел на меня.

— Найду, не маленькая.

Он улыбнулся.

— Что ж, замётано.

— А вот я так не думаю, — донёсся голос из толпы.

Макс обернулся и устало выдохнул.

— Коршун, ты-то тут каким боком?

— Думаю, не честно заставлять девушку соревноваться с парнями, — ответил тот, подходя ближе.

— И что ты предлагаешь? Закрыть глаза на её выходку? — похоже Чернов начинал злиться. — Или хочешь занять её место?

— Угадал, — ответил Коршун. — Это ведь не противоречит правилам?

— Правила здесь устанавливаю я, если ты не забыл, — вальяжно произнёс Макс. — Не пойму только, зачем тебе это, а? Вы знакомы?

Речь шла обо мне, а эти двое стояли и решали мою судьбу, будто я была каким-то ничтожеством. Насколько я поняла, этот Коршун не кто иной, как парень Насти Гулевич. Так какого лешего он влез в наш разговор?

— Вы ничего не забыли? Меня спросить, например? — я злобно уставилась на Коршуна. — Ты кто такой? И потрудись объяснить, с какой стати вписываешься за меня?!

Под стать моему, его взгляд был не менее зловещим. Он схватил меня за руку и оттащил в сторону. Я задохнулась от такой наглости.

— Ты что творишь?

— Советую попридержать свой язык и забыть о том, что сейчас произошло, — вполголоса велел он.

Почему-то моя ярость в один миг превратилась в нездоровое любопытство.

— У меня два варианта, — полушёпотом заявила я. — Либо ты меня с кем-то перепутал, на что я очень надеюсь, либо у тебя крыша поехала.

— Я тебя разочарую, Алиса Бабич, но в обоих случаях ты промахнулась.

— Любопытно, — я сощурилась. — Мы действительно знакомы? Что-то не припомню. Освежишь память?

— Что здесь происходит? — к нам подлетела Богдана и с укором посмотрела на меня. — Ты опять во что-то вляпалась?

— Богдана, уведи её отсюда! — потребовал Коршун. — А ты, — уставился он на меня, — не смей появляться там, где он сказал.

Богдана схватила меня за руку и потащила к дверям универа.

— Поверить не могу, стоит оставить тебя одну, как ты тут же находишь себе приключения. Может, хватит доставлять всем неприятности? Что ты натворила в этот раз?

— Коршун из мухи слона сделал, — пробурчала я. — Ничего страшного не произошло. А он что из нашего города?

— Откуда мне знать, мы с ним не друзья.

— Мне показалось, вы довольно близко знакомы, — произнесла я, заглядывая сестре в глаза.

— Он капитан баскетбольной команды, я — группы поддержки и на этом всё! — Богдана заметно нервничала. — Пойду я, не хватало ещё опоздать из-за тебя.

Я же уходить не торопилась и подошла к окну. Толпа перед универом рассосалась. Скорее всего, Коршун решил заступиться за меня из-за Насти. Видимо, вчера она объяснила ему, кто я такая. Не дать в обиду одноклассницу своей девушки — очень благородно. Других объяснений я не находила.

Отсидев две пары, я пошла искать Аню, мы договорились встретиться в столовой. Поравнявшись с дверью, на которой висела табличка «Актовый зал», я остановилась. До моего слуха донеслись едва уловимые звуки знакомой мелодии. Я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На актовый этот зал был мало похож, скорее он напоминал зрительный зал в театре. Окон в нём не было. Сейчас освещалась только сцена. В дальней её части стоял рояль, за которым сидел парень и исполнял вальс «Граммофон». Не в силах пройти мимо, я проскользнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Я так и осталась стоять на месте, боясь потревожить музыканта. Ко мне он сидел полубоком и, казалось, не замечал ничего вокруг, настолько был поглощён своей игрой. Моя душа тоже всколыхнулась, я любила эту мелодию, а парень исполнял её великолепно, со всей душой. Невольно я заслушалась, совсем забыв о встрече с сестрой. Резкий звук телефона заставил меня вздрогнуть, музыкант замер. Я тут же развернулась и выскочила за дверь.

Как и ожидалось, звонила Аня, она меня потеряла. Я поспешила в столовую.

— Где ты была? — спросила она, как только я уселась за стол напротив неё.

— Там в актовом зале какой-то парень играет на рояле, не смогла пройти мимо, прости, — виновато проговорила я.

— Это Женька Шевелёв, наш пианист-виртуоз.

— И что пианист-виртуоз делает в этом универе?

Аня улыбнулась.

— Этот дурачок считает, что сидеть за роялем не совсем по-мужски, поэтому пересел за компьютер, — она улыбнулась ещё шире. — А сам при любой возможности бежит к инструменту, от страсти никуда не денешься.

— Ты так хорошо его знаешь…

— Он друг Артёма. Говорю же, эти парни будущие хакеры.

— Значит Коршун тоже на факультете компьютерных технологий?

— Почему тебя интересует Коршун?

— Сегодня утром кое-что произошло.

И я поведала сестре о том, что со мной случилось.

— Алиса, ты — упёртая ослица! — грозным шёпотом, чтобы не привлекать внимания, заговорила Аня. — Я же просила тебя не лезть на рожон. О чём ты только думала?!

— Почему вы все так реагируете? Каждый имеет право парковаться там, где хочет, все места общие.

— Чую, с твоим появлением со спокойной жизнью можно попрощаться, — обречённо вздохнула Аня.

— Что ты называешь спокойной жизнью? То, что все следуют нелепым правилам Чернова? Это же неправильно.

— Неправильно то, что ты решила, будто в одиночку способна всё изменить. Хотя нет, о чём это я? — спохватилась сестра. — Ты ведь тоже согласилась на его условия и пошла у него на поводу. Так в чём смысл? Ещё и Матвея втянула в это.

— Кстати, об этом. Есть предположения, почему он вмешался? — спросила я. — Он ясно дал понять, что знает меня, да ещё практически приказал мне не появляться сегодня ночью в указанном месте.

— Правильно сделал, — кивнула Аня. — О причинах его поступка остаётся только догадываться, но при случае обязательно поблагодарю его за то, что перекинул твои проблемы на свои плечи.

— А я его просила об этом?! — воскликнула я. — Со своими проблемами я могу разобраться и без его помощи!

— Чего ты добиваешься? — нахмурившись, спросила Аня. — Показать всем, какая ты крутая? И что это даст? — она вздохнула. — Далось же тебе это место. Как не крути, с этим уже ничего не поделаешь. Матвею по любому придётся отдуваться за тебя. Но мой тебе совет, впредь сиди и не высовывайся без надобности, я тебя прошу.

— Поняла я, — насупилась я, — можешь не продолжать.

К нам подошли двое парней. В одном из них я узнала того самого пианиста. Его отличительной чертой были волосы светлого оттенка, собранные на затылке. Второй парень был мне не знаком, он подошёл к Ане и, быстро чмокнув её в щёку, сел рядом.

— Ну, наконец-то, — произнесла она, улыбаясь. — Алиса начала уже думать, что парень у меня вымышленный. Это Артём, а это Женя, — представила она мне парней.

— Алиса, — ответила я.

— А мы уже в курсе, — сказал Женя и сел рядом со мной. — Слухами земля полнится, знаешь ли.

— Я смотрю, сарафанное радио работает оперативно, — усмехнулась я. — И о чём же гласит людская молва?

— О дерзкой девчонке, которая чихать хотела на правила, — с готовностью отозвался Женя. — А многие считают, что сделала ты это по незнанию, так как недавно здесь и попросту не в курсе, что к чему.

— А Коршун — герой, который заступился за бедную девочку, — добавил Артём, улыбаясь до ушей.

Это был невысокого роста, светловолосый открытый и весёлый мальчишка, он с первого взгляда производил хорошее впечатление. Но от его слов я слегка поморщилась, от «бедной девочки» меня коробило. Уж лучше быть наглой и дерзкой. Нужно срочно исправлять ситуацию.

— О, нет, — простонала Аня, будто прочитав мои мысли. — Алиса, немедленно засунь своих чёртиков куда подальше. Я насквозь тебя вижу, и в твоей голове сейчас роятся совсем недобрые замыслы.

— О чём ты? — наивно спросила я. — Я думала, какую секцию мне выбрать. Может пойти с тобой в фотокружок?

— Лучше в театральную студию, — усмехнулся Женя, явно на что-то намекая. — У нас острая нехватка талантов.

— О! — удивлённо выдохнула я. — А ты разве не в музыкальной?

— Увы и ах! — развёл руками он. — Ансамбль почти укомплектован, только скрипки не хватает. А, учитывая мою тягу к искусству, пришлось примкнуть к театралам.

— Теперь у них и скрипка будет, — уверенно произнесла я, вспомнив Гулевич. — И правда, полный комплект.

— И кто у нас скрипка? — поинтересовался Артём, почему-то с интересом вглядываясь в меня.

— Точно не я, — заверила я его.

— Девушка Коршуна, — пояснила Аня. — Она училась с Алисой в одном классе. Превосходно играет на скрипке.

— Что на счёт тебя, Алиса? — Женя снова вернул внимание к моей персоне. — Кроме актёрского, какими ещё талантами похвастаешься?

— Никакими, — пожала я плечами. — Я же бедная девочка из провинции, глупенькая и недалёкая.

Аня слегка улыбнулась.

— Мне пора на занятия, — сказала она, вставая. — Ты домой, Алиса?

Я кивнула и тоже вышла из-за стола.

— Всем пока, — бросила я на прощание и направилась к выходу.

Глава 3

По дороге домой я разрабатывала план. Нет, я осознавала, что во многом сёстры правы, и результат моих действий может оказаться непредсказуемым. Но позволить постороннему человеку отдуваться за меня я не могла.

Дома никого не было. Я вошла в свою комнату и улеглась на кровать. Для начала нужно хорошенько выспаться. Я надеялась, что к полуночи все мои родственники уже уснут, и я смогу потихоньку выскользнуть из квартиры.

Ближе к вечеру вернулась Аня, и я открыла глаза.

— Ты чего это дрыхнешь в такое время? — спросила она, подозрительно поглядывая на меня.

— Читала и не заметила, как задремала, — пробормотала я и кивнула на книгу, которую предусмотрительно положила рядом.

— Любовный роман? Удивила.

— Что-то на романтику потянуло, — ответила я и мысленно отругала себя за то, что не выбрала учебник по философии.

— Похвально. Романтика — дело хорошее.

— Мне понравился твой Артём. Кажется, он хороший и добрый.

— Я знаю, — Аня улыбнулась. — Мы сегодня идём гулять, у него вечер освободился.

А вот это вполне могло помешать моим планам.

— Куда пойдёте? — я начала осторожно прощупывать почву.

— Пока не знаю, решим по ходу.

Такой ответ меня не устраивал. Я должна быть уверена, что в одиннадцать Аня будет тихонечко сопеть в подушку.

Я привыкла следовать своей интуиции, сомнения мне были чужды. И сейчас она отчётливо говорила, что мне просто необходимо принять участие в сегодняшних гонках.

Незаметно я открыла карту города и стала разбираться, каким маршрутом проще, а вернее быстрее, добраться до завода. Путь был неблизким. Стало быть, выдвигаться мне нужно за час до полуночи. Задача не из лёгких.

Вскоре Аня ушла, а я, пытаясь скоротать время, занялась приготовлениями к побегу. Я достала чёрные джинсы, чёрную футболку и такие же чёрные кожаные гловелетты. Засунула это всё под кровать, чтобы ночью не скрипеть дверцей шкафа.

Я слышала, как вернулась с работы тётя Лариса, и спустилась к ней, опять же, чтобы убить время. Я помогла ей с ужином, мы немного поболтали, и я снова вернулась в комнату. Не придумав ничего получше, я взяла злополучный роман и попыталась углубиться в чтение. Сосредоточиться не получалось, я то и дело отвлекалась на мысли о предстоящей вылазке.

Ближе к десяти вернулась Аня, пока всё складывалось удачно.

— Смотрю, романчик тебя затянул? — весело усмехнулась она.

— Как погуляли? — посчитала нужным спросить я, втайне надеясь, что её рассказ не займёт много времени.

— Были на набережной, потом в кафе и снова гуляли. В кино идти я не захотела, там особо не поговоришь, а мы давно не виделись, — вдохновенно рассказывала Аня. — Жаль, что Артёму понадобилось домой, я бы ещё погуляла.

Мысленно отправив в адрес Артёма слова благодарности, я принялась делать вид, что готовлюсь ко сну. Аня последовала моему примеру.

— Алиска, тебя совсем совесть не мучает? — спросила она, когда мы погасили свет и лежали в кроватях.

— Ты о чём?

— Значит, не мучает, — вздохнула она. — Сама лежишь тут в тёплой постельке, а Коршун по твоей милости полночи спать не будет.

— Сам виноват, — буркнула я. — Нечего было лезть, куда не просят. А он тоже грифон?

— Кто, Коршун? Нет, — уверенно ответила сестра. — Как по мне, так это всё ерунда. Рассказывают о себе небылицы, лишь бы на фоне остальных казаться круче. В деле их никто не видел.

— Как так-то? — оживилась я. — Почему им тогда все верят?

— Говорят, эти гонки для избранных, простым смертным туда путь заказан. Звучит странно, — Аня зевнула. — Говорю же, чушь собачья.

— Ань, ты когда-нибудь слышала от дедушки сказку о грифонах?

— Нет. Что за сказка?

— Да так, ерунда. Не бери в голову. Давай спать.

Сама же уставилась в потолок. От волнения во мне бурлила кровь, от чего спать совсем не хотелось. Я прислушивалась. В доме воцарилась долгожданная тишина, а дыхание Ани стало ровным и размеренным. Стараясь не шуметь, я встала, достала из-под кровати стопочку одежды и потихоньку натянула на себя. Осторожно приоткрыв дверь, я прошмыгнула в коридор, спустилась по лестнице, пересекла гостиную и уже подходила к входной двери, как вдруг услышала, как кто-то проворачивает ключ в замочной скважине. Быстро сообразив, что это вернулся дядя, нарушив мои планы, я, словно чёрная кошка, метнулась назад и, перемахнув через диван, спряталась под лестницей.

Дверь распахнулась, дядя Лёня вошёл в прихожую и включил свет. Интуитивно я свернулась в клубочек и надеялась, что дальше он пойдёт на кухню, а полумрак гостиной не выдаст меня с потрохами. Надежды оправдались. Дядя прошёл на кухню, и по доносившимся оттуда звукам я поняла, что он решил перекусить. Время шло, я нервничала. Стоит опоздать, и моя затея потеряет всякий смысл.

Наконец дядя Лёня погасил свет, прошёл мимо меня и стал подниматься по ступенькам. Одновременно с ним я, едва дыша, выползала из-под лестницы. Я не боялась, что он заметит меня. В чёрной одежде, с чёрными волосами, доходившими до плеч, я, словно ниндзя, сливалась с темнотой. На цыпочках я прокралась к двери, услышала, как дядя закрыл за собой дверь спальни, и выдохнула. Я надела кроссовки, схватила с вешалки свою чёрную кожанку и вышла за дверь.

Я летела вниз, как угорелая, перескакивая сразу через несколько ступенек. А выскочив из подъезда, быстро направилась к машине. Выехав со двора и мельком глянув на время, я поняла, что катастрофически опаздываю. Благо в это время машин было немного. Я врубила музыку, вжала педаль газа в пол и на бешеной скорости понеслась по ночным улицам, легко объезжая попадавшиеся на пути автомобили. Город я знала плохо и надеялась, что изучила карту внимательно. Но доехать до завода было лишь половиной дела. Макс говорил, что гонки будут проходить за ним. С какой стороны это «за» ещё предстояло выяснить. Как всегда, следуя интуиции, я сбавила скорость и повернула перед заводом направо. Гонки — это не игра в прятки. Не заметить характерную движуху сложно.

Я обогнула завод, проехала ещё немного и, как и ожидалось, заметила вдалеке множество огней. Подъехав ближе, я убедилась, что место нашла верно. Но по оживлённым крикам и рёву моторов поняла, что опоздала. Я выскочила из машины и сквозь толпу ринулась к импровизированной гоночной трассе. Похоже, подобные состязания устраивали здесь довольно часто. Так называемая трасса представляла собой гигантскую петлю. Наиболее опасные повороты были ограждены использованными покрышками, выложенными в несколько рядов. Гонка была в самом разгаре. Я разочарованно вздохнула, но продолжала наблюдать.

— Ты опоздала! — прокричал Макс, подходя ко мне. — Для виновницы торжества это непростительная грубость.

— Торопилась, как могла, — недовольно бросила я в ответ.

— Судя по всему, гонщица из тебя никакая, — ухмыльнулся он.

Его слова задели за живое. А самым обидным было то, что доказать обратное я не могла.

— Выходит, что так, — нехотя согласилась я.

— На что же ты рассчитывала, позволь спросить?

— Надеялась, что за бедную девочку будет, кому заступиться, и оказалась права.

— Бедная девочка, говоришь? Что-то мне подсказывает, что ты не так проста, — Макс оглядел меня с ног до головы и немного прищурился.

— Поживём, увидим.

Тем временем гонщики пересекли финишную прямую. По тому, как они вели себя на треке, можно было сделать вывод, что в гонках они не зелёные юнцы. Оказывается, Коршун полон сюрпризов. К тому же, он был первым. Стало быть, честь мою отстоял.

И что же теперь делать? Броситься ему в ноги со словами благодарности?

Коршун направлялся в нашу сторону.

— Ты тупая или глухая, не могу понять?! — грубо бросил он, подходя ближе. — Какого чёрта ты здесь нарисовалась?!

Ответить я не успела.

— Через пять минут здесь будут менты! — выкрикнул кто-то из толпы.

В одно мгновение все до единого бросились к своим тачкам.

— Идём со мной! — крикнул мне Коршун, гневно сверкнув глазами.

Я демонстративно развернулась и помчалась к своей машине. Завела мотор и, вцепившись в руль, поняла, что понятия не имею в какую сторону нужно теряться, чтобы не попасться на глаза полиции. Решив пристроиться за кем-нибудь из убегающих, я вырулила на дорогу и двинулась в сторону, противоположную той, откуда приехала. Убегать от полиции мне ещё не доводилось. Я почувствовала прилив адреналина. С одной стороны, мне это нравилось, с другой же, если что-то пойдёт не так, влетит мне не по-детски.

Все, словно муравьи, кинулись врассыпную. Зацепившись взглядом за белым «БМВ», и преисполненная надеждой, что ни за что не попадусь, я ринулась вперёд. Я не отставала, следуя за своим ориентиром, и свернула за ним на территорию завода. Маневрируя между строениями и грудами наваленных железок, я рассчитывала вскоре выехать за его границы, но не тут-то было. Совершенно неожиданно «БМВ» свернул в какой-то закуток и остановился. Это он решил так спрятаться? Да уж, манёвр сомнительный. Мне не оставалось ничего другого, как продолжить движение одной в неизвестном направлении. Я свернула направо, затем налево, потом снова направо и почувствовала себя будто в лабиринте, откуда нет выхода. Проехав немного вперёд, я заметила запасные ворота из решёток. На первый взгляд они казались довольно хлипкими, но на них висел огромный навесной замок. Придётся идти на таран. Машину жалко, но выбирать не приходилось. Я остановилась в нескольких метрах от них. Мой мотор ревел, как сумасшедший, я приготовилась осуществить задуманное, но внезапно услышала визг тормозов. Откуда-то сбоку появилась чёрная «Мазда» и, обогнув меня, на полной скорости влетела в ворота. Коршун. Снеся ворота, он моргнул «аварийкой». Упрашивать меня не надо было. Я надавила на педаль газа и погнала вслед за ним.

Я словно срослась с ним, не отставала ни на сантиметр, видела перед собой только бампер его «Мазды», не замечала ничего вокруг, лишь огни уличных фонарей мелькали по бокам. Коршун сбавил обороты и свернул с главной дороги, я всё также не отставала ни на секунду. Матвей водил уверенно, чувствовалось, что за плечами у него большой опыт, и я надеялась, что он знал, куда едет. Я лишь слепо ехала за ним, не разбирая дороги. Вдалеке всё ещё слышался вой сирен.

Окольными путями мы наконец добрались до одной из многоэтажек, и Коршун свернул во двор. Он припарковал машину на свободном месте, а я растерялась. Мне сделать то же самое? Или я, как тень, прицепилась за ним, а человек просто ехал домой? Я тоже отыскала местечко и остановилась, намереваясь переждать какое-то время, приглушила музыку и откинулась на спинку сиденья. Давно забытые ощущения взбудоражили мою кровь и увеличили заряд бодрости.

Дверь распахнулась. Коршун буквально выдернул меня из салона.

— Чего расселась?! — рычал он при этом. — Ночевать здесь собралась?

— С ума сошёл?! — заорала я, едва устояв на ногах.

Не обращая внимания, он тащил меня за собой и, открыв дверь видавшего виды «Логана», затолкал на пассажирское сиденье. Сам же сел за руль и выехал со двора.

— Куда ты меня везёшь? — допытывалась я.

— Туда, где ты должна быть всё это время! Но нет же, тебе на месте не сидится!

— Ты всегда такой злой?

— Когда меня вот так бесят — да.

Я замолчала и продолжала молчать всю дорогу. Постепенно город стал обретать знакомые очертания. Мы подъезжали к тётиному дому. Я бросила взгляд на Коршуна, недоумевая, откуда он знал, где я живу. Он остановил машину у подъезда.

— Как ты…

— Выходи! — распорядился он, не дав мне закончить вопрос.

Я вышла и со всей силы хлопнула дверцей. «Логан» сорвался с места и скрылся в ночи.

Злая, как мегера, я вошла в подъезд и потопала вверх по лестнице. Войдя в квартиру, я так же неслышно прокралась в комнату и, запихнув одежду под кровать, нырнула под одеяло. Внутри меня всё клокотало от ярости. То, как меня бесил он сам, не поддавалось никакому описанию. Сон не шёл. Остаток ночи я провела, ворочаясь, будто на иголках.

Глава 4

Толком не отдохнув, я встала с рассветом и пошла в душ. Смыв с себя следы ночных приключений, я ощутила небольшой прилив бодрости, что не могло не радовать. Вернувшись в комнату, я села на кровать и, просушивая волосы полотенцем, прокручивала в голове недавние события. Коршун странный тип. Сначала пришёл на помощь, потом взбесился, снова пришёл на помощь и снова взбесился. Какой следует сделать из этого вывод? Заставляет его что ли кто-то? Или может на спор?

Я тоже любила заключать пари и почти всегда выигрывала, какими бы безумными они не казались. Отсюда и большинство неприятностей.

А самое главное, о чём стоило подумать: как объяснить отсутствие моей машины? То, что моя любимица оказалась брошена неизвестно где, наводило на меня ужас. И как выкручиваться из этой ситуации, я не представляла.

Спустя какое-то время, мы с Аней вышли из квартиры. Спускаясь по лестнице, я осторожно начала:

— Можно я сегодня с тобой поеду?

Аня слегка оступилась и изумлённо переспросила:

— Хочешь поехать со мной? С тобой всё в порядке?

— Тут такое дело… — я подбирала слова. — Ань, ты только не злись, но ночью я была на гонках, — и, не обращая внимания на округлившиеся глаза сестры, продолжала быстро говорить: — Ты же знаешь, не в моих правилах перекладывать ответственность на чужие плечи. За свои поступки я привыкла отвечать сама. Только в этот раз я опоздала, Коршун выиграл гонку, нам пришлось убегать от полиции, и моя тачка осталась где-то на другом конце города, — я выдохнула.

— А домой ты как добралась?

— На «Логане», как бы странно это не звучало.

Мы вышли из подъезда, я не сводила глаз с Ани, пытаясь по лицу определить степень её раздражения. Она выглядела спокойно и сказала, глядя мне через плечо:

— Смешная шутка.

Я обернулась, «Тойота» стояла на привычном месте.

— Какие уж тут шутки, — пробормотала я, направляясь к машине.

Моя красавица стояла цела и невредима. Я заглянула в салон, ключей не было. Что ж, в этот момент я испытала двоякие чувства. Во-первых, обрадовалась возвращению своей любимицы, а во-вторых, меня охватила злость на Коршуна за то, что посмел к ней притронуться. И пока я не понимала, какое из чувств сильнее.

— Алиса, ты меня пугаешь.

— Поехали в универ, — торопила я Аню. — Мне не терпится придушить кое-кого.

— Значит, ты сказала правду? Тогда почему машина на месте?

— Как раз собираюсь это выяснить.

Мы подъехали к университету, вернее проехали его и свернули на дальнюю парковку, где Аня оставляла машину. Я же смотрела, как сиротливо пустовало теперь уже моё место.

Отсидев свои пары, мне ещё нужно было дождаться Аню. Коршуна за это время встретить не удалось. Я заглянула в актовый зал, он был пуст. Я вошла и села на крайнее кресло. Тишина и покой. И хотя я их не очень любила, иногда они были просто необходимы.

Внезапно дверь открылась, и вошёл Женя.

— Так и думал, что найду тебя здесь.

— Значит, ты меня заметил в прошлый раз?

— У меня отменный слух, — улыбнулся он. — Вот, держи, — Женя протянул мне ключи от машины.

— Откуда они у тебя?

— Матвей просил отдать тебе.

— А сам он где?

Женя пожал плечами и сел напротив, повернувшись ко мне.

— Он мне не отчитывается. Неужели соскучилась?

— О нет! — вздрогнула я. — Не горю желанием снова испытать на себе его гнев. Вы с ним друзья?

— Можно и так сказать. Живём в одной комнате в общаге.

— Откуда он?

— И всё же он тебе интересен, — сделал вывод Шевелёв, игриво улыбаясь.

— Никак не могу понять, откуда он меня знает, — оправдывалась я. — А скажи, он только со мной такой агрессивный или по жизни?

— Честно? — Я кивнула. — Только с тобой.

— Что он обо мне говорил?

— Приятного мало, — криво улыбнулся Женя и тут же вскинул руки. — Причин я не знаю, можешь не спрашивать.

— Ладно, проехали, — обречённо вздохнула я. — Ты только за этим сюда пришёл? — я указала на ключи. — Или поиграть хотел?

— И то, и другое. Хочешь послушать?

— С удовольствием.

— Предпочтения есть?

— Обожаю «Вальс дождя», — не задумываясь, ответила я.

— Проще простого.

Женя поднялся на сцену, и уже через мгновение зал наполнился моей любимой мелодией. Шевелёв играл легко, но в то же время очень чувственно и выразительно. Меня же музыка унесла в мир душевного спокойствия и равновесия.

С последним аккордом я открыла глаза.

— Женька, ты же талантище! — воскликнула я без тени лукавства. — Почему не захотел дальше учиться?

— А зачем? — он спрыгнул со сцены и опять сел напротив. — Я же и так талантище, мне этого достаточно. А ты на каком факультете?

— Иностранных языков.

— Пошла по стопам сестры?

— Вроде того. Но Аня изучает английский, а я французский.

— О! La vie est belle?

Я удивлённо приподняла брови и кивнула.

— Несмотря ни на что.

Звук входящего сообщения прервал нашу беседу.

— Меня Аня ждёт, я пойду, — сказала я, прочитав послание сестры.

Я довольно быстро осваивалась на новом месте. В силу моего боевого характера с новыми людьми я сходилась легко. Чтобы учёба не превратилась в невыносимую нудную рутину, и чтобы следующий день не походил на предыдущий, словно день сурка, я записалась в театральную студию. Отчасти я поддалась на уговоры Шевелёва. С ним я сошлась не только легко и быстро, но и очень близко. В первую очередь нас связала музыка. Каждую свободную минуту я торчала в актовом зале. И если даже застать там Женьку мне не удавалось, я не расстраивалась. Зал практически никогда не пустовал.

Иногда я попадала на репетиции университетского ансамбля «Фантазия». Незаметно я прокрадывалась на середину зала, вжималась в кресло и наблюдала. Можно даже сказать, я выжидала. Ждала возможности насладиться их игрой, но насладиться не получалось. Похоже, коллектив так и не сработался, разлаженность чувствовалась. Я не обладала идеальным слухом, но даже мне было понятно, что только Гулевич здесь чего-то стоила.

Иногда мне доводилось наблюдать за собраниями театральной студии. Да, адреналина никакого, но довольно поучительно и немного интересно.

А вот когда я заставала там группу поддержки во главе с Богданой, которых непонятно каким ветром заносило на территорию искусства, я тут же разворачивалась и бежала куда подальше. Наблюдать за непонятными выкрутасами и бестолковыми движениями было выше моих сил.

А кроме этого, Аня зачастила таскать меня на свои прогулки с Артёмом, а Артём тащил за собой Женьку. Дурой я не была.

— Ты пытаешься свести меня с Шевелёвым? — прямо спросила я сестру.

Мы сидели в столовой и коротали время между парами.

— Я же вижу, что он тебе нравится. Вы в последнее время так сдружились, — Аня улыбалась, как довольная сваха. — Мы решили вам чуточку помочь.

— Поверить не могу, — озадаченно проговорила я. — Ну ладно Артём, он меня не знает толком, но ты-то куда? Тебе лучше других известно, как я отношусь к подобного рода помощи. Терпеть этого не могу! — для ясности уточнила я. — Да, он мне нравится, у нас много общих интересов, но это другое, не то самое, понимаешь?

— А может всё-таки…

— Аня, когда придёт это «всё-таки», я справлюсь, обещаю.

— Обещает она, — сестра скривила губы в сомнительной улыбке. — Зная твой характер, «всё-таки» может и стороной тебя обойти. А ведь верно, как же я об этом не подумала?!

Анину досаду я не разделяла. Пройдёт или обойдёт, ну и ладно, не очень-то и хотелось. Но она имела в виду совсем другое.

— Шевелёв тебе не подходит, у него слишком мягкий нрав, он с тобой не справится. Тебе нужна грубая мужская сила.

— Не нужна, могу тебя заверить, тем более грубая, — фыркнула я.

— Вот когда будут у тебя колени подкашиваться и дыхание перехватывать от одного его взгляда, тогда и поговорим.

— А теперь возьми и представь себе эту картину. — Я наблюдала, как Аня расплывается в широкой улыбке. — Вот именно, это же смешно. Я и эти твои колени — вещи несовместимые. — Мне даже думать не хотелось о подобном, не то, что представлять. — Брр, — замотала я головой.

— Я бы всё отдала, чтобы посмотреть, как однажды ты засунешь свою непомерную гордость куда подальше и позволишь себе быть слабой, — вздохнула Аня, — позволишь кому-то быть рядом и оберегать тебя.

Я бы много чего могла ответить на эту нелепость, но именно в эту секунду меня заинтересовал разговор двух парней за соседним столиком.

— Долбаные грифоны! — чуть громче, чем следовало, рявкнул один.

Одно единственно упоминание о загадочных грифонах заставило меня навострить уши и прислушиваться к каждому их слову.

— Я каждую ночь гоняю по городу, как угорелый, и — ничего! — он немного сбавил тон.

Я замерла, боясь пошевелиться и создать ненужные, привлекающие внимание шорохи.

— Я всё перепробовал, осталось только на полном ходу через реку перелететь. Видимо только такие трюки призраков впечатляют. Или же это всё бред, — цедил он сквозь зубы, — байки Чернова.

— Тише ты!

Второй шикнул на него так, словно за упоминание Чернова всуе, полагалось тридцать ударов плетьми посреди городской площади.

— Лепит нам, что попало, лишь бы свою значимость усилить, — не унимался первый.

— А как же Сазонов?

— Алиса, ты так долго соображаешь, что мне ответить?

Я слишком увлеклась подслушиванием и забыла, где нахожусь. Аня ждала от меня ответа.

— Ты права, давно пора.

— Давно пора что?

— Мне пора, — отстранённо бормотала я. — Я тут вспомнила кое-что, мне надо бежать.

Помчалась я искать Женьку. Рассчитывая найти его в актовом зале, я первым делом заглянула туда. Его там не оказалось. Приоткрыв дверь, я наткнулась на Коршуна. Он сидел в крайнем ряду и ждал свою драгоценную Настеньку. Я не видела его с той самой ночи, чему была несказанно рада. И сейчас мне хватило одного его свирепого взгляда, чтобы во мне закипело негодование. Да что с ним не так? Не глядя на него, я прошмыгнула в зал и, крадучись, стала пробираться на своё привычное место.

Раньше, когда я попадала на репетиции ансамбля, для моей души, привыкшей к красивой музыке, это было небольшим испытанием. Их виолончелист, как я поняла, был самопровозглашённым лидером. Но вместо того, чтобы настроить ребят на позитивный лад и наладить работу в коллективе, он создавал ещё больший хаос. Меня это напрягало. Тогда я старалась думать о чём угодно, хоть о том самом любовном романе, в который мне пришлось заглянуть по случаю, лишь бы как-то отвлечься. Интересно, как Коршун будет реагировать, когда его ненаглядную Настеньку будет отчитывать какой-то выскочка? Незаметно я обернулась. Эмоции на его лице отсутствовали. Непроницаемая маска спокойствия и безразличия. Неужели, происходящее на сцене, и его заставляет погружаться в свои мысли? Сидит, наверное, о баскетболе думает. А может тоже романы иногда почитывает? Я скривилась в ехидной усмешке. Ему до романтики, как до луны пешим ходом.

А на сцене начало происходить что-то новенькое. Только сейчас я заметила рядом с «фантазёрами» Наталью Борисовну нашего препода по истории искусства. Серьёзно? На мой взгляд, им срочно требовался опытный дирижёр, а не меломан-любитель. Но, к моему удивлению, через пару минут я услышала довольно сносное звучание. Наставления Борисовны оказались чудодейственными. А это уже интересно! Я уселась поудобнее и обратила внимание, что Гулевич то и дело поглядывает в зал. Когда я приходила сюда одна, такого не наблюдалось. Коршун её отвлекал. Заметила это и Наталья Борисовна. Она нахмурилась и слегка прищурилась, вглядываясь в полумрак зрительного зала.

— Я попрошу вас удалиться и не отвлекать музыкантов, – обратилась она к нам.

— А как ваши музыканты собираются на публике выступать? — поинтересовалась я. — Тоже попросят зрителей покинуть зал?

По-моему, мой вопрос был очень уместным, но Борисовна не оценила.

— Это кто там такой умный? — приподняв очки, она своим взглядом буквально пригвоздила меня к месту. — Бабич. Надеюсь, на завтрашней лекции вы столь же эффектно блеснёте красноречием. А теперь не заставляйте меня повторять дважды.

Недовольная, что придётся дожидаться Женьку в коридоре, и, заработав для себя повышенное внимание исторички, я встала и побрела к выходу.

— У тебя вообще язык без костей? — набросился на меня Коршун в коридоре.

— А ты с какой целью интересуешься? — уточнила я, попутно доставая телефон, чтобы включить звук.

Женька звонил несколько раз.

— Пытаюсь понять, насколько случай запущенный.

— И всё? Мог бы сразу спросить. Я — круглосуточная катастрофа, сёстры подтвердят, — великодушно сообщила я ему. — А теперь, когда мы наконец разобрались с моим темпераментом, может, переключишься на кого-нибудь другого?

— Если бы твои выходки только тебе боком выходили, никто бы и слова не сказал. Но ты же обязательно тянешь за собой кого-нибудь ещё. Хотя, кому я это говорю?

Я как раз собиралась набрать Женьку, когда слова Коршуна заставили меня повременить.

— Кажется, я где-то что-то пропустила, — пробормотала я себе под нос и лишь потом обратилась к Коршуну, гневно сверкая глазами. — Кого это я за собой таскаю? Уж не тебя ли?! Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, то там, на стоянке, ты сам за мной потащился! А сегодня вообще всё просто: мне одной теперь каждую лекцию перед Борисовной навытяжку стоять, а больше никто не пострадал.

— Никто, говоришь? — сердито рявкнул Коршун. — Да Борисовна теперь на порог никого не пустит, пока репетиция идёт!

— Переживёшь, — буркнула я, набирая Женьку. — В Африке вон люди голодают, а тебе лишь бы на Настеньку любоваться, — причитала я при этом. — И, кстати, в том, что она постоянно на тебя пялилась, виновата точно не я. Так что прежде, чем кого-то обвинять, постарайся быть более объективным. Женька, ты где? — переключилась я на Шевелёва, как только он ответил.

— Это ты где? — приглушённо возмущался он. — Полчаса, как репетиция идёт, Трофим рвёт и мечет.

— Твою ж мышь… Забыла совсем, — ахнула я. — А я тебя на нашем месте жду. Уже бегу, прикрой меня.

Не оборачиваясь, я помчалась к Женьке, напрочь забыв про Коршуна. Про репетицию я тоже забыла не просто так, волновало меня сейчас совсем другое.

Я тихонько приоткрыла дверь и заглянула в аудиторию.

— Игорь Семёнович, разрешите? Я тут…

— Проходите, проходите, Алиса, не будем терять времени, — торопил меня наш худрук. — Шевелёв уже всё объяснил, давайте поскорее начнём.

Игорь Семёнович Трофимов преподавал на факультете у Женьки, а я не переставала удивляться всесторонней развитости здешних студентов и преподавателей. Было даже неловко от своей посредственности. Не зря я так долго решалась прийти именно к ним в студию, с талантами у меня не густо. Но Трофим во мне что-то разглядел. Стоило мне впервые переступить порог его аудитории, как он облегчённо выдохнул:

— Девушка, мне же вас сам бог послал! Я уже несколько дней голову ломаю, кто же у нас будет играть Оксану.

Естественно, я понимала, что выбор пал на меня из-за внешнего сходства, а не потому, что он с первого взгляда разглядел во мне актрису. Эту его затею я посчитала неудачной. Я ведь даже в школьных постановках никогда не принимала участия, а тут сразу «Ночь перед рождеством»! Но у Трофима на этот счёт было иное мнение. Вот так я и попала с корабля да сразу на бал.

Пока что мы только и делали, что обсуждали образы персонажей гоголевской повести. Я никогда не была любительницей подобных посиделок, а сегодня и вовсе не могла усидеть на месте: то и дело ёрзала и каждые пять минут поглядывала на часы.

— Наконец-то это нудятина закончилась, я чуть не уснула.

Мы с Женькой вышли из аудитории и медленно шли по коридору.

— Задремала, говоришь? — Шевелёв покосился на меня и весело усмехнулся. — А я всерьёз начал думать, что ты дырку на одном месте протрёшь.

— Не, ну, где это видано, изо дня в день одно и то же мусолить?! Тоска зелёная.

— Как интересно, — хмыкнул Женька. — А то, что ты одну и ту же музыку слушаешь изо дня в день, не тоска?

— Ты сейчас сравнил классику и монотонный бубнёж?

— Вообще-то, Гоголь тоже классика.

— Гоголь может и классика, а вот Трофим — зануда.

— Только не говори, что ты специально опоздала или совсем не собиралась приходить.

— Я реально забыла, — искренне сказала я. — Я тебя искала, пошла в зал и снова нарвалась на эту расчудесную «Фантазию». Эх, зря они тебя к себе не взяли. У них без тебя всё печальненько.

— С чего ты взяла, что это они мне отказали? — упрекнул меня Женька. — Это, во-первых. А во-вторых, закрадываются подозрения, что твой подхалимаж неспроста.

Я сказала всё, как есть:

— В столовке я случайно услышала, как двое парней говорили о грифонах. Мне стало очень интересно. Расскажи о них.

— Я знаю не больше других, — пожал плечами Шевелёв.

— Кроме тебя, мне не у кого спросить, — призналась я. — Аня считает, что это сказки всё, и кое-кто просто понты накручивает.

— Многие так считают.

— Кто такие призраки?

— Ах, это! Поговаривают, чтобы получить пропуск на гонку грифонов, нужно ещё доказать, что за рулём ты лучший. Якобы призраки повсюду, они наблюдают и обязательно отметят того, кто этого достоин.

— Отметят?

— Я толком не знаю, что это значит, так говорят.

— А потом?

— А что потом? Потом, неизвестно. Об этом даже не говорят.

— Как же так? Совсем ничего?

Женька остановился и похлопал меня по плечу.

— У тебя слишком нездоровый интерес к этой истории. Сдались тебе эти грифоны.

— Если честно, я и сама не могу понять, почему мне так интересно. Я просто чувствую, что должна разузнать о них побольше. А кто такой Сазонов? — продолжала я докапываться.

Мы вышли на улицу и остановились недалеко от входа.

— Сазонов долгое время выпендривался и на каждом углу кричал, что не сегодня, так завтра, станет грифоном, — Женька сделал многозначительную паузу и загадочно улыбался.

— И что? — я пнула его в бок.

— В том то и дело, что ничего. В один миг он перестал даже упоминать о них, как отрезало.

— Но почему?

— Жека, ты со мной?

Рядом с нами нарисовался Коршун, как всегда не вовремя. Женька успел уже шагнуть в его сторону и приготовился со мной попрощаться, когда я схватила его за руку.

— Нет, он со мной! Мы не договорили.

Матвей нахмурился и снова вопросительно посмотрел на Шевелёва, тот вздохнул.

— Алиса меня подвезёт.

Я победно улыбнулась и потащила его к своей машине, оставив Коршуна ни с чем.

— Интересно, где он Гулевич потерял? — ворчала я, усаживаясь за руль.

— Ты такая любопытная. И на какой вопрос мне теперь отвечать?

— Про Сазонова, конечно! До Коршуна мне нет никакого дела, — фыркнула я.

— Я отвечу, но хочу сразу уточнить, что это лично моё мнение. Став грифоном, тебе запрещается что-либо о них говорить, включая и то, что ты им стал.

Я задумалась. То, что говорил Женька, было вполне логичным, за исключением одного.

— Тогда почему Чернов трубит об этом на весь универ?

— Чернов живёт по своим правилам. Как по мне, у него и там особые привилегии.

— Похоже, ты много об этом думал, — заметила я. — Но почему вокруг них столько тайн?

— А тебе не интересно, почему все решили, что Сазонов стал грифоном? Может он облажался и перестал о них говорить, чтоб не быть посмешищем?

— Очень интересно, — призналась я.

— Он внезапно разбогател, — пояснил Женька. — Гонки грифонов за завесой таинственности сулят огромные выигрыши. Своей загадочностью и недосягаемостью они привлекают внимание очень влиятельных людей, которые готовы платить баснословные деньги, лишь бы стать частью этой мистерии.

Я во все глаза таращилась на Шевелёва.

— И ты посмел мне сказать, что ничего о них не знаешь?!

— Я сказал, что знаю не больше других, — поправил меня Женька. — Остальное лишь догадки. И я рад, если тебе этого достаточно.

Что ж, для первого раза я узнала необходимый минимум, но это лишь разогрело моё любопытство. Слишком сильно всё это напоминало дедушкину сказку.

— Пока достаточно, — беззаботно ответила я и завела машину. — Тебя к общаге подкинуть или как?

— Есть другие варианты? Хочешь на чай меня пригласить?

— Размечтался. Аня и так нас постоянно сватает. Приведу тебя домой, и нам точно не отвертеться. Ты этого хочешь?

Женька испуганно покосился на меня.

— Признаться, не об этом я мечтал.

— Об этом?! — я пихнула его в плечо. — Ты попутал, Шевелёв? Мог бы немного потактичнее преподнести, что я не в твоём вкусе.

— Пардон, мадмуазель, если задел ваши чувства, — наигранно каялся он.

— А если серьёзно, — живо поинтересовалась я, выруливая на проспект, — что ты думаешь обо мне как мужчина?

— Как мужчина, я о тебе не думаю.

— Вот же ж гад! — возмущённо выдохнула я.

— А как друг, — продолжил он, смеясь, — могу сказать, что дружбан из тебя зачётный.

— Вот спасибо.

Я притормозила на светофоре и тоже улыбнулась. Общаться с Женькой было легко, и мне это нравилось.

В соседнем ряду с нами поравнялся серебристый «Опель». Звуки громкой агрессивной музыки, доносившейся из салона, действовали на меня раздражающе. Да и парни внутри, на мой взгляд, были слишком возбуждёнными: они что-то выкрикивали и бурно жестикулировали. Парень, сидящий ближе ко мне, высунул в окно кулак и стал поочерёдно разгибать пальцы, отсчитывая секунды вместе со светофором. Я прекрасно понимала, что это означало, но включила дурочку.

— Что он делает?

— Не обращай внимания, — отмахнулся Женька. — В этом городе каждый второй себя гонщиком возомнил.

Наверное, будь я одна, не смогла бы удержаться и поставила бы этих выскочек на место. А с Женькой я лишь непонимающе пожала плечами и размеренно двинулась дальше на зелёный.

Глава 5

Я сидела на подоконнике и любовалась вечерним городом. Из окна нашей комнаты открывался потрясающий вид. Обдумав Женькины слова, я пришла к выводу, что Чернов единственный человек, который может поведать мне о грифонах намного больше остальных. Конечно, был ещё его друг Смолин, но что-то мне подсказывало, что без позволения Макса, он и рта не раскроет. Зная свой характер, я уже завтра могла бы подкатить к нему со своими вопросами, и лишь сущая безделица не позволяла мне этого сделать: отношения у нас, мягко говоря, не заладились с самого начала.

Вернулась Аня.

— Скучаешь? — она заглянула за занавеску.

— Как погуляли? — спросила я в свою очередь.

— Нормально, — Аня грустно вздохнула. — С завтрашнего дня Артём снова будет занят. Вернее, уже с сегодняшнего. Умчался по делам, когда ещё даже не стемнело.

— Чем он занимается?

— Я же вроде говорила. Устанавливает системы безопасности. Я только одного понять не могу, почему именно на выходных у него завал, когда все нормальные люди отдыхают?

— Всё логично, — улыбнулась я. — Люди отдыхают, он системы устанавливает. И сегодня только среда, если что.

— Завтра он не на работе. После обеда матч по баскетболу. Наш «Сириус» против «Метеора» из железнодорожного, — пояснила сестра. — Пойдёшь поболеть вместе со мной?

— Неа, — я лениво потянулась и спрыгнула с подоконника, — у моих коротышек завтра праздник осени, не могу пропустить.

— Ах да, я и забыла совсем! Помощь нужна?

— Все приготовления уже сделаны, но ты прибереги свою помощь до следующего раза, я практически на мели.

— Алиса, — Аня с сочувствием посмотрела на меня, — это у дедушки была куча возможностей заниматься благотворительностью, у тебя же их нет. Ты все сбережения потратила на этот детский дом. И что дальше?

— Помогать можно не только деньгами, — упрямо заявила я. — Я их не брошу.

Детский дом в нашем родном городе назывался «Берёзка». Сколько себя помню, дедушка постоянно ему помогал. Я часто бывала там вместе с ним, и после его смерти продолжала его дело по мере сил. Конечно же, моя помощь была каплей в море по сравнению с тем, что делал дедушка. Но я старалась. Поэтому выбор между ними и баскетболом был очевиден. Ради них я готова даже прогулять лекции в универе.

Утром, как обычно, мы все вышли из подъезда и направились к машинам.

— К вечеру успеешь вернуться? — тихо спросила Аня.

— Конечно, успею, — заверила я её и прыгнула в свою красавицу.

Дорога в соседний город заняла около часа. К зданию детского дома, спрятанному за небольшой берёзовой рощей, я подъехала, когда дети завершали утреннюю прогулку. Нина Степановна воспитатель младшей группы стояла у крыльца и поторапливала малышей, которые почему-то замешкались на тропинке. Я медленно шла к ним по тенистой аллее, когда один из мальчуганов заметил меня издали. Он взвизгнул и на всех парусах помчался ко мне, позабыв про свои дела. Шнурок на его ботинке болтался в разные стороны, грозясь в любую секунду стать причиной падения. Я поспешила ему навстречу.

— Алиса-а! — завопил второй, нагоняя своего товарища.

Они одновременно настигли меня и обхватили мои ноги, а я едва удержалась, чтобы не упасть.

— Ну, привет, коротышки! — радостно воскликнула я и потрепала их по волосам.

— Мы теперь не коротышки! — в один голос возмутились они.

— Ого! Я что-то пропустила?

Давным-давно я привезла сюда почти все свои детские книжки, в том числе и «Приключения Незнайки и его друзей». Она настолько понравилась ребятишкам, что они непременно решили тоже стать коротышками. И вот что-то изменилось.

— Кто же вы теперь, если не секрет?

— Мы — щенячий патруль! — их глаза восторженно сияли.

— Щенячий? — уточнила я, нахмурившись. — Дикость какая-то. Нужно будет обязательно почитать с вами эту книгу. Что там за патруль такой?

— Это не книжка!

— Это мультик!

— И конструктор у нас есть!

— Да! С вышками и железной дорогой!

Всё это мальчишки выкрикивали одновременно, перебивая друг друга. Я рассмеялась.

— Что вы говорите? Прям сразу и вышки, и дорога?! С ума сойти!

— Да! Да! — кричали они.

Я взяла их за руки.

— Вы мне всё обязательно расскажете и покажете после праздника, а сейчас идёмте, Нина Степановна ждёт.

Я подвела их к воспитателю.

— Здравствуй, Алиса, — сказала она. — Ребята тебя так ждали, с самого утра выглядывали. И не объяснишь ведь, что теперь ты человек занятой.

— Для них я всегда найду время, вы же знаете, — ответила я. — Когда планируете начинать?

— Где-то через час. Ты можешь пока немного отдохнуть, у нас всё готово, не переживай.

Я знала, что уже через несколько минут малышня растрезвонит всем, что я приехала. И пока меня не затискала в объятиях ватага коротышек или щенят, я поспешила на второй этаж, чтобы, как говорится, соблюсти ритуал. Я торопливо прошла по коридору и остановилась перед последней дверью. Чуть передохнув, я тихонько её приоткрыла и заглянула в комнату. На кровати у окна спиной ко мне сидел мальчишка. Я подошла к нему и села рядом.

— Привет, Мишутка!

Мишка не бежал меня встречать, сломя голову, не кидался обнимать, сбивая с ног, и не визжал от радости, едва заметив меня на горизонте. Но я точно знала, что моё появление для него нечто особенное. Он тихонечко ждал меня в комнате, словно ни с кем не хотел делить. Я и сама всей душой тянулась к Мишке, выделяла его среди других. Ему было восемь, выглядел он лет на шесть. Маленький гномик с грустными глазами.

— Грустишь?

Он замотал головой, и его лицо просияло.

— Смотри, что я тебе принесла.

Я достала из кармана маленькую модельку «Волги» ГАЗ-21 чёрного цвета.

— «Чёрная молния»! — восхищённо выдохнул Мишка и протянул к ней ручки.

— Нравится? — спросила я его, хотя прекрасно видела, что он в восторге.

Мишка взял машинку и энергично закивал головой.

— Я тоже буду всем помогать, когда вырасту.

— Хочешь стать супергероем? — улыбнулась я.

— Я буду грифоном, — машинально ответил он.

Я вздрогнула, Мишка спохватился и испуганно прикрыл рот ладошкой. Его глаза были широко распахнуты, он понял, что сказал лишнее. Я же, как бы шокирована не была, понимала, что передо мной ребёнок, и действовать нужно аккуратно, чтобы он не замкнулся в себе.

— Ух ты! Так ты тоже знаешь о грифонах? Не думала, что малышам доверяют такие тайны, — я постаралась изобразить восторженное удивление.

— О них нельзя никому рассказывать, — прошептал Мишка, убирая руку.

— Верно, — так же тихо произнесла я. — Но раз я о них уже знаю, то мне можно.

Мишка медленно кивнул, а я продолжила:

— Как ты о них узнал?

— Из сказки.

— Я тоже знаю эту сказку. И ты просто взял и поверил, что они существуют?

— Я знаю, он нам помогает, — глазки мальчугана светились.

— Кто он?

— Спирит, — прошептал он, потянувшись к моему уху.

— Спирит — грифон?

Мишка кивнул.

— Ты его видел?

— Их нельзя увидеть, они же прячутся, — он недоверчиво нахмурился.

— Вот именно! Как же тебе удалось о нём узнать? Ты даже его имя знаешь!

Тут Мишка и вовсе подозрительно насупился.

— Это не имя, это прозвище.

— Я просто не так выразилась, — осторожно уточнила я и, полагаясь на дедушкину сказку, добавила. — Конечно же, я знаю, что грифоны всеми силами скрывают, кто они.

Вроде бы Мишкины сомнения потихоньку испарялись, а это означало, что сказанное в сказке, далеко не сказка. А возможно, услышав её где-то, Мишка просто напридумывал всякого.

— Так откуда ты знаешь о Спирите? — осторожно продолжала я.

По закону подлости, именно в этот момент распахнулась дверь, и в комнату ввалилась толпа ребят. И ближайшие полчаса я, что есть сил, пыталась уловить хоть какой-то смысл в общем гомоне голосов.

Детский дом располагался на окраине города. Местечко очень живописное: берёзовая роща, небольшой пруд неподалёку. Живописное, но тихое и однообразное. У обитателей этого уютного гнёздышка день был расписан по минутам, и каждый последующий повторял предыдущий с завидной точностью. Именно поэтому дети так радовались, когда к ним кто-то приезжал. Сегодня у них была двойная радость: представление, куда были приглашены актёры местного театра, и гостья в моём лице. Ребята были в восторге, их переполняли эмоции.

Но всё хорошее имело досадное свойство быстро заканчиваться. И хотя мероприятие затянулось дольше, чем мы планировали, время пролетело незаметно. Детишкам давно пора было отдыхать.

Перед отъездом я заглянула в Мишкину комнату. Малышей уже успели уложить спать. Я тихонечко подошла к его кроватке, он мирно сопел, подложив ладошку под щёку.

Меня задержала Алла Сергеевна, директор детского дома. Мы говорили о делах, из-за чего я не успела попрощаться с Мишкой. Стало немного грустно. Нет, очень, очень грустно. Я легонько погладила его по голове и уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг до меня донеслось едва слышно:

— Ты тоже грифон, Алиса.

Я резко обернулась. Мишка улыбнулся мне сонно и снова закрыл глаза.

Вынуждена признать, что в последнее время вокруг меня было слишком много разговоров о грифонах. Совпадение? Предположим. Я попала в универ, где о грифонах ходят легенды. Да что там легенды, там даже учатся некоторые их представители. Ну, а Мишка? Мишка прочитал сказку и теперь всех, кто им помогает, с лёгкостью и детской непосредственностью записывал в грифоны. В том числе и меня. Я улыбнулась. Надо же, я грифон.

Единственное, что не вписывалось в мою логику, так это Спирит. Не мог же Мишка сам придумать ему прозвище. И кому «ему»? Я не исключала вероятности, что детскому дому помогает кто-то ещё, просто мне об этом ничего неизвестно.

Обуреваемая мыслями, я гнала по трассе, чтобы успеть домой до возвращения тёти Ларисы. Я вспомнила, как незадолго до смерти бабушка мне сказала: «Девочка моя, никогда не забывай, чему учил тебя дедушка. Ты должна продолжить его дело, хотя без его помощи это сделать будет непросто. Он тебя готовил к этому и, как бы сложно тебе не пришлось, всегда помни: ты не одна». Вот и наступило то самое непростое время. В детском доме начинались приготовления к новогодним праздникам. В моих же карманах пусть не ветер гулял, но лёгкий сквознячок присутствовал. Подарки детям всегда готовил дедушка. И если в прошлом году я справилась, то в этом не представляла, как выкручиваться.

Я заехала во двор. Машины сестёр стояли на месте. Мне оставалось надеяться, что успела я вовремя.

Аня с Богданой были на кухне, когда я вошла в квартиру.

— Где ты была? — тут же наехала на меня Богдана. — Только не говори, что в универе, твоей машины там сегодня и близко не было.

А вот и насмешка судьбы: парковка прямо перед универом имела свои недостатки. Я посмотрела на Аню, та развела руками, мол, выкручивайся сама. Интуиция довольно нерешительно шептала, что стоит сказать правду, частично, конечно. Почему-то в нашей семье никто, кроме бабушки, не знал о том, что у дедушки есть подшефный детский дом. И то, почему дед посвятил в это только меня, так и осталось загадкой. Но это обстоятельство только всё усложняло. Попросить помощи у родных я не могла, и мне постоянно приходилось скрывать свои поездки туда. С Аней я поделилась этим совсем недавно, как с самым близким человеком, но и она мало чем могла помочь.

— Я в автомастерскую ездила, нужно было машинку подшаманить, — как можно беспечнее ответила я, выбрав самый правдоподобный вариант.

— Что ты вечно носишься со своей тачкой? — фыркнула Богдана. — Убить на это целый день даже для тебя чересчур.

— Можешь тёте не говорить? Не хочу, чтобы предки думали, что я безответственно отношусь к учёбе.

Богдана хмыкнула.

— Они и без того так думают. Я ничего не скажу лишь потому, что мне всё равно, где тебя носит.

После этих слов она развернулась и пошла наверх в свою комнату.

— Как съездила? — спросила Аня.

— Мне нужны деньги, скоро Новый год.

— Алиса, тебе давно пора смириться. Пока ты не станешь зарабатывать сама, и довольно неплохо зарабатывать, ты это не потянешь.

«Дедушка готовил тебя к этому», — вспомнились снова слова бабушки. Всё, чему он меня учил, так это как в совершенстве управлять автомобилем. Так к чему он меня готовил? Помогать детям или к участию в гонках? А может это оно и есть? Одно другому помогает?

— О нет, узнаю этот взгляд, — заворчала Аня. — О чём ты думаешь?

— О том, что ты сказала, между прочим, — задумчиво проговорила я. — Деньги нужно заработать. А единственное, что я умею… — я адресовала сестре умоляющий взгляд. — Мне понадобится твоя помощь.

— Нет, нет, нет, — Аня закрыла уши руками. — Ничего не хочу слышать.

— Ты же не знаешь, о чём я попрошу.

— И знать не хочу! Я даже представить себе это боюсь.

— Я же не прошу тебя стать вторым пилотом…

— Молчи, молчи, — причитала она.

Я замолчала. Напирать слишком сильно не стоило. К тому же Богдану мог заинтересовать наш спор, а мне совсем не хотелось привлекать её внимание. Я придвинула стул ближе к Ане, села рядом с ней и тихо сказала:

— Другого выхода у меня нет.

— Неправда! Выход есть всегда. Можно вон хоть в официантки пойти.

— Можно, — согласно кивнула я. — Сколько времени мне потребуется, чтобы собрать нужную сумму? Год?

— Я тебе помогу! — Аня ухватилась за эту возможность. — Вдвоём мы справимся.

— Ну да, за полгода.

— Тогда давай организуем благотворительный сбор, — живо предложила новый выход сестра.

— И как мы объясним, куда пойдут деньги?

— Как же сложно. Почему мы не можем сказать всё, как есть?

— Этого я не знаю, но причина тому есть, я уверена.

— Ты же понимаешь, как опасно то, что ты задумала? — обеспокоенно шептала она. — Уличные гонки незаконны, ты можешь не только не заработать, но и потерять всё, что у тебя осталось.

— А грифоны? — не сдавалась я.

— Ну, какие грифоны, Алиса?! Возможно, их даже не существует!

— Вот это я и хочу выяснить. Мне нужно больше информации. Я должна понять, как к ним попасть.

— Но я рассказала тебе всё, что знаю.

— Значит нужно задаться целью и постараться разузнать что-то новенькое.

— Не нравится мне всё это, Алиса, — покачала головой Аня.

— А как у тебя день прошёл? — спросила я её, чтобы отвлечь от волнительных мыслей. — С каким счётом «Сириус» одержал победу?

— С позорным. Они почти проиграли: 72:70, — ворчала Аня. — Если Чернов с Коршуном не прекратят свои разборки, то это погубит команду.

— Что же они не поделили? Неужели Гулевич? — поморщилась я.

— Место под солнцем они не поделили. Раньше Чернов был капитаном.

— А Коршун тот ещё жук! — присвистнула я. — Подсидел, значит, товарища?

— Так тренер решил, а команда его поддержала, — возразила Аня. — Но теперь в ней творится не понятно что.

— В следующий раз надо обязательно сходить. Баскетбол интереснее, чем я думала.

Глава 6

Теперь моя голова была занята только грифонами. Сегодня в универе я скучала. Аня с фотокружком уехала на пленэр, а у Женьки, кроме первой пары, занятий больше не было, и он на радостях умчался домой. Я же, глупо надеясь, что мне удастся, как в прошлый раз подслушать что-нибудь дельное в столовой, направилась туда. Я набрала себе на поднос еды и медленно продвигалась к кассе вслед за остальными студентами, когда вдруг услышала:

— Не любишь баскетбол?

Я обернулась, рядом стоял Чернов и в упор смотрел на меня, из чего я сделала вывод, что обращался он точно ко мне.

— Обычно, когда хотят завязать разговор, но не знают как, говорят о погоде, — равнодушно произнесла я.

— Мой IQ немного выше, чем ты думаешь, — усмехнулся он. — Тебя не было на вчерашнем матче.

— Ого! Я и представить не могла, что ты заметишь моё отсутствие. Неужели скучал? Ваш матч настолько унылое зрелище?

Я подошла к кассе и оплатила обед.

— А ты знаешь, что задавать свой вопрос, не ответив на вопрос собеседника, это моветон? — услышала я за спиной, направляясь к свободному столику.

Чернов меня преследовал. Я поставила поднос и посмотрела на него.

— Excuse-moi, месье, — я слегка присела, скрестив ноги, и наклонила голову. — Разве могу я любить то, о чём имею весьма скромное представление, не правда ли?

Я похлопала глазками для большего эффекта, потом выпрямилась и села за стол. Макс устроился напротив. Он не сводил с меня глаз и криво улыбался. Я старательно изображала, что мне нет до него никакого дела, и с невозмутимым видом принялась поедать свой обед. Мне необходимо было сблизиться с Черновым, но навязываться — означало вызвать подозрения, а я привыкла действовать наверняка.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — растягивая слова, произнёс Чернов, продолжая внимательно меня изучать.

— Серьёзно? И чем же?

— Не буду скромничать, скажу, как есть. Для меня в принципе редкое явление, когда кто-то осмеливается идти против моих правил. А если этот «кто-то» ещё и девчонка, то это вообще из ряда вон… С девчонками у меня всё предельно просто, — он откинулся на спинку стула и огляделся по сторонам. — Любая из них, — он многозначительно повёл глазами, — спит и видит, чтобы я удостоил её хотя бы мимолётным взглядом. А уж баскетбольный матч они ждут, как чуда, в надежде лишний раз полюбоваться на такого красавчика в деле. В обоих случаях ты умудрилась выбиться из серой массы. Признаться, я заинтригован.

Я же была шокирована его самооценкой. Даже барон Мюнхгаузен не расхваливал свою находчивость так, как Чернов своё великолепие.

— Почему молчишь? — спросил он, когда пауза немного затянулась.

Я продолжала есть, при этом старалась скрыть чувство антипатии и подобрать слова.

— Слежу за своими манерами, — произнесла я, чуть погодя, и отодвинула от себя тарелку. — Неохота снова услышать, что разговаривать с набитым ртом, это дурной тон.

Макс усмехнулся, облокотился на стол, а затем немного наклонился ко мне.

— А теперь, раз ты закончила свой обед, мы можем продолжить?

— Можем, — я села точно так же и тоже наклонилась к нему. — Извини, я не расслышала вопроса. Не совсем понимаю, что ты хочешь, чтобы я сказала.

— Цену себе набиваешь? — Чернов сощурился.

— А ты? — в тон ему парировала я. — Вон даже домой не поехал, примчался мне себя расхваливать.

Со стороны могло показаться, что мы воркуем, как голубки. Мы же отчётливо ощущали, как от нашего противостояния разлетаются искры в разные стороны.

— Чернов, ты там между своими подкатами про тренировку не забудь, — услышала я голос Коршуна.

— Слышала? — игриво шепнул мне Макс. — У меня тренировка.

Я интуитивно отодвинулась от него. Стало вдруг неудобно сидеть с ним нос к носу, когда кое-кто пристально на нас пялился. Рядом с Коршуном стоял Артём и, как всегда, приветливо мне улыбался.

— Привет, Алиса. Не могу поверить, что и ты повелась на это смазливое личико.

— Pourguoi pas, — невозмутимо пожала я плечами и своим ответом всех троих привела в замешательство.

Матвей с Артёмом двинулись к выходу, и в этот самый момент Чернов сказал:

— Составишь компанию?

Коршун резко обернулся.

— Никаких посторонних на площадке во время тренировок! — сурово заявил он.

Макс даже не повернулся в его сторону.

— А твоя подружка небось уже там, а, капитан?

Я же, наоборот, с превеликим интересом наблюдала за реакцией Коршуна. Казалось, ещё пара секунд, и он испепелит меня взглядом. А ведь именно меня он не хотел видеть там. Раз так, то мне просто жизненно необходимо вспомнить, где мы с ним пересекались, и чем я ему так не угодила.

— В самом деле, Матвей, с каких пор у нас такие порядки? — недоумевал Артём.

— С этих самых! — рявкнул тот и зашагал к выходу.

— Идём, — Чернов тоже встал.

— Хочешь позлить его?

— Как ты догадалась? — усмехнулся он.

— Сама об этом мечтаю, достал до чёртиков.

— Значит, ты тоже с ним не ладишь? — спросила я Макса по дороге в спортзал. — Почему?

— С чего ты взяла? — возразил он. — Да мы с ним практически лучшие друзья.

— И сейчас мы идём злить твоего лучшего друга, я правильно понимаю?

— Именно, — кивнул Чернов. — У нас с ним постоянно так, во всём соревнуемся. Его теперь каждый раз девушка дожидается, чем же я хуже?

— Ах вот оно что?! Решил мной воспользоваться?

— Так тебе ж это только на руку, верно? — усмехнулся Чернов. — Но я одного не понимаю, после того как он за тебя вписался, не раздумывая, я решил, что вы давние друзья, а оказалось, вы друг друга на дух не переносите. Как так-то?

— Сама бы хотела это знать, — пожала я плечами. — Сначала помог мне, а потом взбесился как дикий кабан и никак не уймётся.

— Возможно, он вступился за девушку как доблестный рыцарь, не осознавая всех последствий? — предположил Макс.

— Ты о чём? — я остановилась. — Какие ещё последствия?

— Взять, хотя бы, ремонт тачки, я уверен далеко не дешёвый, — пояснил он. — К тому же, взнос за участие. Твоё спасение ему в копеечку влетело.

— А за участие в гонке нужно было платить? — я оторопела.

— О! — Макс удивлённо рассмеялся. — Что ты вообще знаешь о гонках, подруга? Думаешь, я устраиваю такие рискованные шоу от скуки?

— Но он же выиграл, стало быть… — мямлила я.

— Приз был другим, не так ли? И он об этом знал.

— И часто ты устраиваешь такие шоу? — ухватилась я за возможность узнать то, что мне нужно.

Чернов пристально вглядывался в меня.

— Из того, что я успел увидеть и услышать, я понял, что водишь ты так себе и в гонках ничего не смыслишь. Так зачем тебе это знать?

— А простое любопытство уже не в счёт?

— На него это мало похоже.

— Почему же, — настаивала я. — В универе я не так давно, а разговоров о гонках здесь больше, чем на «Формуле-1». Что там далеко ходить, тебя, например, называют грифоном, только кто это такие толком никто не знает.

Я ждала. Макс наклонился ко мне и тихо спросил:

— Задумала узнать ответ из первых уст?

— И заметь, — так же тихо произнесла я, — от твоего ответа зависит, стану ли я изображать девушку, которая тебя ждёт, или нет.

— Внесу небольшую ясность, — он обвёл рукой вокруг. — Любая, кому я сейчас лишь подмигну, с радостью побежит исполнять эту роль.

— В этом я не сомневаюсь, только вот Коршуна бесить буду исключительно лишь я.

Макс хмыкнул и усмехнулся, потом немного подумал и сказал:

— Твоя взяла, но ты же понимаешь, что наша сделка не равнозначная.

— Возможно. И что ты предлагаешь?

— Я отвечу только на один вопрос. Так что хорошенько подумай, прежде чем спрашивать.

— Принимается.

— Времени на раздумья у тебя почти не осталось, — он посмотрел на часы.

Я стала вспоминать всё, что мне было известно о грифонах, и складывать в единую картину, не забыв и дедушкину сказку.

— Грифоны участвуют в ночных гонках, — заговорила я. — О месте их проведения знают только они и те, кто готов платить огромные деньги, чтобы насладиться этим зрелищем. А зрелище завораживает ещё и тем, что грифоны скрывают свою личность и от участников, и от зрителей.

Я наблюдала за Черновым, он старательно исполнял роль невозмутимого слушателя. По его лицу невозможно было понять, верно я говорю или нет. Я же уверенно продолжала:

— Я допускаю, что вы меняете машины, используете прозвища и, возможно, надеваете маски во время гонок, — вспомнила я дедушкину сказку. — А теперь вопрос: как вы справляетесь потом? Вас же легко можно отследить, когда вы покидаете гонку.

Теперь Макс смотрел на меня изучающе, я бы даже сказала подозрительно.

— Нам помогает специально обученный человек, — ответил он.

— Как помогает?

— Это уже второй вопрос.

Я недовольно скривилась.

— Ты много чего разузнала. Целенаправленно собираешь информацию? Зачем?

— Говорю же, интересно. Так мы идём?

— Идём, конечно.

— Если всё, что касается грифонов, должно оставаться за завесой таинственности, тогда почему ты позволяешь себе рассказывать о них? — спросила я Макса у дверей спортзала.

— А это уже третий вопрос, дорогуша.

— По-моему, я уже упоминала, что дорогушей будешь подружку свою называть.

— Так на ближайшие пару часов ты и есть моя подружка.

Чернов довольно улыбался, приобнял меня за плечи, открыл дверь, и мы вошли в зал.

— Можешь подождать меня там, — он кивнул на скамейки для зрителей.

Надо отдать ему должное, он нисколько не преувеличивал, когда говорил, что девчонкам тут было как мёдом намазано: заняли половину скамеек и глазеют, разинув рты, будто парней никогда не видели. Я перевела взгляд на площадку. Тренера ещё не было, но большая часть команды уже разминалась, включая Коршуна. Он скользнул по нам недобрым взглядом.

— Да тут помимо тебя красавчиков полно, — промурлыкала я, улыбаясь Максу. — Согласна, есть на что посмотреть.

— Вообще-то, я жду, что сегодня ты будешь смотреть только на меня.

— Не сегодня, а пока идёт тренировка, — поправила я его.

— Не забудь махать мне ручкой и посылать игривые улыбочки.

Я поморщилась.

— А без этого никак?

— В этом же весь смысл.

— Неужели Гулевич тоже так делает?

— Она — сама сдержанность, но мы же собираемся их переплюнуть, верно?

Макс очаровательно улыбнулся мне напоследок и пошёл в раздевалку переодеться. Я заметила на одной из скамеек Настю и присела рядом с ней, в универе мы ещё не общались.

— Привет.

— Привет, — она была, как всегда, очень сдержана.

Я навязываться не стала и принялась наблюдать за тем, что происходило на площадке. Когда в спортзале появился тренер, все девушки заторопились к выходу. Видимо, всё же существовало какое-то правило, запрещавшее им находиться здесь во время тренировки. Настя осталась сидеть на месте. Я тоже.

— Тебе лучше уйти, — сказала она мне. — Тренер будет ругаться.

— А тебе, значит, можно остаться?

— Я Матвея жду, мне он разрешает.

— А я жду Макса, — упрямо произнесла я. — Или тут только Коршуна ждать позволяют?

— Нет, наверное, нет.

Настя была всё такой же нерешительной тихоней.

— Можно спросить, как вы познакомились? — не выдержала я. — Ты, конечно, можешь не отвечать. Просто мне безумно интересно, как вы сошлись, вы же такие разные.

— Ты о чём?

— Ну, ты такая вся правильная, спокойная, вежливая. А он…он же варвар!

— Почему варвар? Матвей очень добрый.

Я посмотрела на площадку, тренировка была в самом разгаре. Я помахала Чернову рукой, как договаривались, и растянула губы в дурацкой улыбке. Как улыбаться игриво, я не представляла. Коршун же просто испепелял меня взглядом. И если он так бесился из-за того, что попал на бабки, то я даже представить боялась, что будет, если разозлить его по-настоящему. Макс же выглядел чересчур довольным. Он получал поистине колоссальное удовольствие от того, что нам так легко удалось вывести из себя его «лучшего друга».

— Тебе он тоже помог, — продолжала выгораживать своего парня Настя.

— Почему тоже?

— Ты же спросила, как мы познакомились. Он меня спас.

— Прям «Чёрный плащ» какой-то, — пробормотала я себе под нос. — И как же? Ой, подожди, дай угадаю. На тебя напали хулиганы, а Коршун героически пришёл на помощь.

— Почему хулиганы? — наивно удивилась она. — Прошлой зимой я возвращалась из музыкальной школы, упала и больно подвернула ногу. Матвей проезжал мимо и остановился, чтобы помочь. Он отвёз меня в больницу, а потом домой. Он тебе не нравится, да?

— А должен? — я усмехнулась. — Было бы гораздо хуже, если бы я на него глаз положила. Значит, он из нашего города?

— Нет, он живёт в посёлке неподалёку от него.

— А меня тогда откуда он знает?

— Ты решила, что он помогает только знакомым? — Настя заговорила со мной, как с глупенькой дурочкой. — Ты новенькая здесь. Он просто не хотел, чтобы ты связывалась с Черновым.

Вот значит, как он всё объяснил своей девушке. И кто ещё из нас дурочка? Хотя, если посмотреть на ситуацию под этим углом, то все старания Коршуна были напрасными, я всё-таки связалась с Максом. Может поэтому он так рассвирепел? Но опять же, какое ему до этого дело? Как ни старалась, я никак не могла разгадать этот ребус.

Когда тренировка подошла к концу, я заторопилась уйти из зала. Моя миссия закончилась, и я могла со спокойной совестью удалиться. У выхода меня догнал Чернов.

— До последнего не верил, что одно твоё присутствие, вызовет у Коршуна настолько сильные эмоции! — запыхавшись, довольно произнёс он. — Результат превзошёл все мои ожидания.

— Обращайся, — великодушно ответила я. — Тем более, мою таксу ты уже знаешь.

— Я всерьёз подумаю над этим.

— Au revoir, — бросила я напоследок и вышла за дверь.

Я стояла возле своей машины и медленно офигевала. Нет, я была в бешенстве! С одной стороны мою любимицу украшала внушительная жирная царапина, которая начиналась с середины переднего крыла, пересекала водительскую дверь и заканчивалась в районе пассажирской. Я недоумевала, у кого рука поднялась совершить такое варварство?!

Обида и гнев накатили на меня одновременно. В надежде заметить что-нибудь подозрительное, я стала озираться по сторонам и увидела то, что хотела. Неподалёку стояли три девицы, которые возомнили себя самыми крутыми в нашей группе. Половина мужской аудитории кружила вокруг них, словно мухи, а половина женской — набивалась к ним в подружки. Мне же на них было параллельно до этого самого момента. По тому, с каким торжествующим видом они на меня пялились, я поняла, чьих рук дело.

— Кто из вас это сделал? — я еле сдерживалась.

— Ты ошиблась с вопросом, милочка, — нагло пропела одна из них.

Главную выскочку звали Дарьей, и она продолжала:

— Совсем не важно «кто», главное, почему.

— Просветишь?

Она подошла ближе, подружки семенили за ней.

— Другая бы на твоём месте уже сама поняла, что не на того замахнулась, — скривив губы в презрительной усмешке предъявила она. — Она даже пару прогуляла, девочки! — насмехаясь, обратилась она к подругам, те ехидно подхихикивали.

Я не могла поверить своим ушам. Неужели весь сыр-бор из-за Чернова? Уму непостижимо!

— Ошиблась здесь ты, причём дважды, — процедила я Дарье прямо в лицо. — Когда решила будто я — милочка, и когда посмела притронуться к моей машине. За свою тачку я могу из тебя всю душу вытрясти так, что вся твоя штукатурка осыпется. Лучше не беси меня и не смей указывать, что мне делать. Я буду общаться с тем, с кем захочу!

— Я смотрю, ты не догоняешь?! — Дарья резко толкнула меня так, что я влетела в свою «Тойоту». Это был перебор, моё терпение лопнуло. — Чернов мой! — шипела она.

— А Макс-то в курсе, что ты тут его окружением заведуешь? — рявкнула я и толкнула её в ответ.

Подружки удержали Дарью, не дав упасть. Я продолжала на неё надвигаться. Во мне бушевала ярость. У меня в голове не укладывалось, как из-за ревности можно дойти до такой низости.

— Я же предупреждала, не смей меня злить! Ты не представляешь, на кого попёрла! Думаешь, лохушку нашла?!

В этот момент я услышала свирепый голос позади:

— Твою ж мать, как же мне надоели твои выходки!

Я резко обернулась.

— А мне ты надоел! Иди, куда шёл, Коршун! Ты понятия не имеешь, что здесь произошло!

В полной уверенности, что отделалась от него, я продолжила своё наступление на Дарью. Но не тут-то было. Матвей схватил меня за капюшон курточки и, держа как нашкодившего котёнка, прорычал:

— Что тут понимать?! Из-за мужика готова любому глаза выцарапать?!

— Отпусти, ненормальный! — воскликнула я, пытаясь вырваться. — Так и будешь меня во всех смертных грехах обвинять или дашь возможность объясниться?

— Вы что здесь устроили?

К нам подошёл Макс, даже не подозревая, что весь этот переполох возник по его милости.

— Лучше бы тебе её побыстрее угомонить, иначе я за себя не ручаюсь, — процедил Коршун.

— Матвей, отпусти Алису и пойдём отсюда, — бормотала Настя, заламывая руки.

Он послушно освободил меня, взял Гулевич за руку и, бросив мне осуждающий взгляд, направился к своей машине. Дарья с подружками злорадно посмеивались, Макс испытывающе гипнотизировал меня взглядом.

— Что произошло? — спросил он, не отводя глаз.

— Она машину мою поцарапала, — слёзы предательски жгли глаза. — Из-за тебя, между прочим!

Макс посмотрел на «Тойоту», затем на Дарью и спросил:

— Даша, это правда?

— Да врёт она всё! — уверенно заявила та. — Водить аккуратнее надо.

— Чёрт знает что, — подытожила я и, не говоря больше ни слова, открыла дверцу машины и села за руль.

— Алиса, я разберусь с этим, — успела услышать я слова Чернова.

Меня душили слёзы. Разберётся он, как же?! Меня не покидало ощущение, что в последнее время я притягивала к себе странных людей. Они что-то делали, говорили, чего я абсолютно не понимала. Объяснение у меня было одно — они знали то, чего не знала я. Только с чокнутой Дарьей всё было понятно. От любви у неё снесло крышу, и она испортила мою машину. И умудрилась же посягнуть на самое дорогое! Стерпеть такое я не могла. Ответочка от меня прилетит ей в любом случае. Я обязательно что-нибудь придумаю.

За своими мыслями я не успела оглянуться, как доехала до дома. Во дворе я тут же заметила мамину машину. Странно, она вроде бы не собиралась приезжать. Я поднялась в квартиру. Первое, что я услышала, пока раздевалась в коридоре:

— Всё, что мы можем сейчас, это продать дом родителей, другого выхода я не вижу, — сказала мама.

— Что вы хотите сделать? — я застыла в дверях.

Анина мама, тётя Вера, тоже была здесь. Три сестры сидели на кухне и собирались продавать дедушкин дом. Мама встала и подошла ко мне.

— Привет, дочка, — она обняла меня. — Как твои дела?

— Прекрасно! — нервно воскликнула я. — Если не считать того, что вы задумали! — я никак не могла прийти в себя от того, как бесцеремонно надругались над подарком деда, а теперь ещё и это! — Что случилось?

Все молчали.

— Что произошло? — повторила я. — Почему вы решили продавать дом?

— Дорогая, послушай, — мамин успокаивающий тон мне не нравился, — тебе лучше сейчас подняться к девочкам, а мы пока всё обсудим.

Обида и гнев, которые преследовали меня всю дорогу, переросли в отчаяние и страх. Не говоря ни слова, я развернулась и помчалась наверх. Аня с Богданой сидели на кровати. Само по себе было удивительным застать Богдану в нашей комнате, вдобавок к этому, выглядела она, мягко говоря, непривычно. Она сидела, забившись в угол, обхватив колени руками. Её лицо опухло от слёз.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

— Дядя Лёня сбежал, — сказала Аня, подняв на меня глаза.

— Как это сбежал?

— Нам известно только то, что он проиграл большую сумму денег и сбежал, повесив все долги на тётю Ларису. Поэтому наши мамы приехали, решают, что теперь делать.

— Они хотят продать дедушкин дом, — простонала я и села на свою кровать, обхватив голову руками. — Этого нельзя допустить.

— Да мы можем квартиры лишиться! — гневно воскликнула Богдана. — Продать дом — это выход! Конечно, денег может не хватить, но мы можем продать ещё свои машины.

— Ты в своём уме?! — воскликнула я в ответ. — Дедушка не для того нам всё это оставил, чтобы мы при первой же трудности спустили всё с молотка!

— А, по-твоему, лучше, если мы на улице останемся? Так, что ли?

— Нет, конечно! Но надо придумать что-то другое. У вас же есть какие-нибудь сбережения? — с надеждой спросила я.

— Это капля в море, ты же сама понимаешь, — тихо отозвалась Аня.

Как же не вовремя это всё навалилось, хотя проблемы всегда появляются не к месту. Зато теперь я отчётливее понимала, что мне необходимо попасть на гонку. На гонку грифонов.

— Мне нужно всё обдумать.

Я вскочила с места и помчалась вниз. Наши мамы так и сидели за столом с озабоченными лицами.

— Давайте не будем торопиться. Я уверена, мы сможем всё решить, только не продавайте дом, — тараторила я, стоя в дверях.

— Что ты надумала, Алиса? — встревожилась мама. — Куда собралась?

— Прокачусь, мне стоит отвлечься.

— В таком состоянии? — мама поспешила за мной в коридор. — Остановись, говорю! К тому же темнеет уже.

— Хорошо, что темнеет, — бурчала я, одеваясь. — Не переживай, мам, ты же меня знаешь.

— В том-то и дело, что знаю…

Я чмокнула её в щёку и скрылась за дверью.

Глава 7

Полночи я гоняла по городу, как сумасшедшая, подражая своим мыслям, которые носились в моей голове как шальные. Что означает, показать себя? Как привлечь внимание призраков? И как понять, что они тебя отметили?

Отчаявшись, я остановила машину. С грифонами всё не так просто. К тому же, я слишком мало знала о них. Может пойти лёгким путём и поучаствовать в гонке Чернова? В раздумьях я оглядывала окрестности. Не представляла, куда меня занесло в попытках привлечь внимание. Была уже глубокая ночь. Улицы давно опустели, город затих. В салоне звучала успокаивающая музыка, но на душе было тревожно.

И тут я увидела свет приближающейся машины. Изначально можно было подумать, что кто-то поздно возвращался домой. Но по характерному звуку я поняла: автомобиль был непростой, а сидевший за рулём, явно уходил от погони. Я оказалась права. Под резкий визг тормозов чёрный «Опель», практически не снижая скорость, влетел в небольшой проулок между домами. Через мгновение снова воцарилась тишина, а ещё через полминуты мимо меня пронеслась серебристая «Ауди». Мысленно я поблагодарила судьбу, что помогла мне остановиться в удачном месте. Видимо, некоторые жильцы ближайших домов оставляли здесь свои машины, и среди них моя не привлекала лишнего внимания. Я продолжала наблюдать. Прошла пара минут, из проулка вышел парень. Соображала я мгновенно. Хотя он всеми силами старался изобразить обычного прохожего, по напряжённой спине и торопливому шагу было ясно — человек спешил скрыться от посторонних глаз. На панели я открыла потайную задвижку и нажала на кнопку. Номера моей машины перевернулись и сменились на запасные — трюк, который мне показал дедушка, и которым я воспользовалась впервые. Я завела мотор и рванула с места. Вдалеке показался свет фар. Парень, не оборачиваясь, ускорил шаг. Я понимала, что это моя удача: помогу ему избежать погони, а он взамен поведает мне что-нибудь интересное. Я притормозила рядом с ним и опустила стекло.

— Запрыгивай, — коротко бросила я.

Секунда на размышления. Свет фар неумолимо приближался под звук ревущего мотора. Парень открыл дверь и быстро сел рядом. Без лишних слов я утопила педаль газа и понеслась по пустынной улице. Я видела, что «Ауди» упала нам на хвост, а в том, что это была именно она, я не сомневалась.

— По прямой ты не сможешь оторваться, — услышала я голос Коршуна в тот самый момент, как он снял капюшон.

— Твою ж мышь… — раздосадовано простонала я. — Вот непруха!

— Давай, я пересяду за руль.

— Да я не об этом! Почему это снова ты?!

— Ты кого-то другого поджидала? — усмехнулся он.

— Точно не тебя.

— Если Макса, то всё поправимо. Он вон там, сзади, — он махнул головой назад.

— Шутишь?

— Почему шучу? Как истинный джентльмен предоставляю право выбора.

— Не смеши меня, джентльмен, — скривилась я. — Почему убегаешь от него?

— Так надо.

— И на что я рассчитывала?

— Может, делом займёшься? Или сделала выбор в его пользу?

— Я ещё не решила, — сказала я как бы между прочим. — Посмотрю на твоё поведение.

— Может, всё-таки я за руль сяду?

— Размечтался! За руль своей красавицы я позволяю садиться только самым близким людям. Ты в их число не входишь, хотя уже умудрился нарушить моё правило, — ворчала я. — Дорогу лучше показывай.

По прямой действительно оторваться было сложно. Макс не отставал, если, конечно, Коршун не соврал, и это был он. А если это был Чернов, то… Матвей, сам того не подозревая, ляпнул то, чего не следовало. Внезапная догадка осенила меня в тот самый момент, как он скомандовал:

— На следующем перекрёстке — налево, а затем сразу во дворы, там будет небольшой проезд.

— Во дворы опасно, там может быть тупик.

— Делай, что говорю! — рявкнул он.

Теперь я была уверена, он знал, что говорил. Не раз, наверное, уже перешерстил здесь каждую улочку. Я свернула во двор в узкий переулок.

— Теперь направо и за тем домом сразу налево.

Я чётко следовала его инструкциям, лихо заворачивая из поворота в поворот. После нескольких таких манёвров Коршун сказал:

— Теперь сюда, — он указал на едва заметный закоулок между домами. — Заглуши мотор и погаси все огни.

— Ты намеренно завёл нас в тупик? — спросила я, сделав всё, как он сказал. — Очень умно.

Пару минут он молчал.

— А теперь выруливай отсюда и той же дорогой возвращайся на проспект.

— С ума сошёл?! А если…

— Алиса, скорее!

Я сдала назад, резко развернулась и теми же зигзагами выехала снова на главную дорогу.

— Прибавь скорость, не на прогулке! — рычал Коршун.

— Полегче, я тебе не такси! — сердито заметила я.

На светофоре мы свернули направо и снова шмыгнули во дворы. Маневрируя между домами, через несколько минут вырулили на какую-то улицу. Я плохо ориентировалась, на автомате выполняла указания Коршуна.

— Можешь немного расслабиться, — наконец сказал он. — Он отстал.

— Итак, ты — грифон, — своё предположение я выдвинула как можно увереннее, чтобы он не подумал, будто я сомневаюсь.

Я даже толком не поняла, что выражал его взгляд, которым он меня одарил. В полумраке салона, в котором изредка мелькали огни уличных фонарей, его глаза горели недобрым огнём.

— Как много ты об этом знаешь?

Есть, купился!

— Достаточно, чтобы понимать, что происходит.

— И что же происходит?

— Ты пытаешься замести следы, — легко и безразлично ответила я. — А я тебе помогаю.

— Не вздумай только нос задирать и держи рот на замке. Настя не должна ни о чём узнать.

— Вот засада! — разочарованно вздохнула я. — А я собиралась в историю выложить, как только домой доберусь.

Он грозно сощурился.

— Да шучу я, расслабься, — улыбнулась я. — Значит, у Гулевич всё же есть изъян. Неужели ревностью тебя изводит?

— Ну а ты, выходит, решила, что мы уже друзья? Думаешь, я буду обсуждать с тобой свою личную жизнь? — он гневно сверкнул глазами. — Это, во-первых. Во-вторых, я имел в виду моё участие в гонках. Не хочу, чтобы она переживала. И в-третьих, — он смерил меня уничтожающим взглядом, — было бы к кому ревновать.

Опять, двадцать пять. Сомнений не оставалось, Коршуна я раздражала. Но сейчас, хотя бы, было понятно почему: он защищал свою возлюбленную. И тем не менее стало обидно, я ведь шутила. Медленно я остановила машину прям посреди дороги и без лишних эмоций сказала:

— Услуга за услугу, мы в расчёте. А теперь выметайся.

— Давай не сейчас, — отстранённо произнёс он, поглядывая в зеркало заднего вида. — Мы не сильно оторвались. Возможно, за нами всё ещё хвост.

— Ты хотел сказать, за тобой.

— Хотел бы, сказал, — Матвей посмотрел на меня. — Не исключена вероятность, что теперь будут следить за тобой.

— Оторвались мы достаточно, — я стойко выдерживала его взгляд. — Это, во-первых. Во-вторых, если следят теперь за мной, это не твоя забота. А в-третьих, у тебя будет возможность уточнить, кто из нас им нужен, потому что я с места не двинусь, пока ты не свалишь.

— Духу-то хватит?

— А ты проверь.

— Ладно, давай на время зароем топор войны, — предложил он и в знак примирения улыбнулся.

Должна признать, улыбка была ему к лицу.

— Что тебе от меня нужно?

— Думаешь, нужно?

— Я-то топор не откапывала даже, но от тебя ни одного доброго слова не услышала, так что всё очевидно. К общаге, что ли, подбросить?

— Нет, я покажу куда.

Что подсказывала моя интуиция? Вопреки всему сделать доброе дело или проучить Коршуна и высадить?

— Говори куда ехать, пока не передумала.

Матвей снова стал показывать мне дорогу.

— Почему разъезжаешь одна среди ночи? — спросил он меня по пути.

— Почему я тебе так не нравлюсь? — Коршун молчал, лишь хмыкнул, глядя в окно. — А если я скажу, что меня бессонница мучает? — попытала я удачу.

— Тогда я скажу, что ты мне нравишься.

Я невольно улыбнулась.

— Можешь не отвечать. По большому счёту, мне всё равно, просто не могу никак вспомнить, где мы раньше встречались.

Коршун лишь усмехнулся. И чего я ожидала? Что он выложит всё как на духу, как только зароет свой топор?

Матвей попросил высадить его недалеко от центра города.

— Отсюда далеко до общаги, — сказала я, останавливая машину.

— Спасибо за помощь.

И хотя он, как и прежде ничего не объяснял, услышанные от него слова благодарности, заглушили моё негодование. Он уже открыл дверь, чтобы уйти, когда зазвонил мой телефон.

— Я не знаю, кто это, — уставившись на незнакомый номер, удивлённо произнесла я.

— Очень интересно, — нахмурившись, Коршун захлопнул дверь обратно. — Ответь, только сделай вид, что тебя разбудили.

— Слушаю, — сонным голосом пробормотала я.

— Разбудил? — услышала я голос Макса.

— Сам-то как думаешь?

— Сможешь из дома улизнуть? — без прелюдий огорошил он.

— Чернов, ты на время смотрел?

— Я обещал, что исправлю недоразумение с твоей тачкой.

— А до утра это никак не потерпит?

— Ты ещё помнишь свой второй вопрос?

— Допустим, — я зевнула для реалистичности.

— Хочешь получить ответ, приезжай через пятнадцать минут на Театральную площадь.

— Через пятнадцать?! Да я при всём желании не успею!

— А ты постарайся.

Я зависла. Отсюда до площади было рукой подать, но по легенде я находилась дома: на сборы и дорогу должно уйти около получаса. Чернов верно определил, чем меня мотивировать. Любые сведения о грифонах сейчас были мне жизненно необходимы.

— Выходи, мне нужно ехать, — сказала я Коршуну.

— Ночь на дворе, куда ты собралась?

— Задай этот вопрос себе. Ты же тоже не в общагу направляешься?

— Алиса, не связывайся с Черновым.

— Почему? Снова промолчишь? — я усмехнулась. — Давай так, объяснись и я обещаю, что подумаю.

— Он тебя использует.

— Как и ты. — Матвей осёкся, понимая, что я права, но уходить не спешил. — Хочешь поехать со мной? — поинтересовалась я.

— Почему ты такая упёртая?

— Какая есть.

В темноте мне могло показаться, но на долю секунды в его глазах промелькнуло беспокойство.

— Куда он тебя позвал?

— О, так мы уже друзья? Обсудим мою личную жизнь? У меня как раз есть минут десять.

— А ты знаешь, я не против. — Он откинулся на спинку сиденья, устроился, так сказать, поудобнее.

— Только начнём с тебя, а то твоё перемирие — игра в одни ворота.

— С Настей я познакомился почти год назад… — покорно начал он, но я его перебила.

— Я тебя, наверное, удивлю, но эта душещипательная история мне уже знакома. Расскажи лучше, чем я тебя обидела.

— Ты сама должна это вспомнить.

— Это необходимое условие? Пока не вспомню, к тебе лучше не приставать?

— Ко мне в любом случае лучше не приставать.

Но, чтобы он сейчас не говорил, как бы не хмурился, было заметно, что он немного сменил гнев на милость. Значит, не так всё печально.

Я же склерозом не страдала, до беспамятства не напивалась, а значит, нужно просто хорошенько напрячь извилины, поднатужиться и вспомнить, в какой момент своей жизни я перешла дорогу Коршуну. Только и всего.

— Ясно. Тогда, adieu!

— То есть, ответа на вопрос мне можно не ждать?

— Я познакомилась с Максом в универе. Конечно, наша встреча не была такой трогательной, но и банальной я бы её не назвала.

— Ладно, я понял, — Коршун открыл дверь, чтобы уйти. — И не забудь номера поставить на место, — бросил он напоследок.

— Как ты узнал?

Я была убеждена, он не мог этого заметить, когда я его подобрала.

— Я тебя, наверное, удивлю, но о тебе я знаю гораздо больше, чем ты сама.

Я даже рот открыла от удивления, от возмущения и не знала от чего ещё. Но я точно знала, что расспросы бесполезны, к тому же Матвей так быстро отчалил, я и моргнуть не успела. Вот же ж, гадёныш, оставил всё-таки последнее слово за собой. После столкновений с ним я всегда закипала от гнева и безысходности. Но размышления на эту тему мне пришлось отложить. Сейчас первостепенной задачей для меня были грифоны, и я поспешила к Чернову. Как и предполагалось, я опоздала, но так было нужно.

— Я же говорил, что гонщик из тебя никакой, — первое, что я услышала от Макса. — Даже без пробок тебе понадобилось вдвое больше времени.

— Скажи «спасибо», что я вообще здесь появилась. Другая на моём месте послала бы тебя прогуляться.

— Другая бы на твоём месте примчалась сюда быстрее, чем я просил, я же уже говорил, — промурлыкал Чернов, уверенный в своей неотразимости. — К тому же это больше нужно тебе, чем мне.

— Пусть я и не гонщик, но я и не дура. Без своей выгоды ты бы вряд ли это затеял.

— Согласен, соображаешь ты лучше, чем водишь. А теперь погнали, теряем время.

— А куда я не услышу?

— Я же сказал, доводить твою красавицу до совершенства.

— Я повторюсь, ты на часы смотрел? Закрыто же всё.

— Там, куда мы едем, открыто круглосуточно.

— А тебе-то это зачем?

— Хочу кое-что проверить.

— Про уговор не забыл?

— Давай чуть позже, время не ждёт.

Мы приехали примерно в тот район, где я оставила Коршуна. Вывеска автомастерской приветливо светилась, там действительно кипела работа. Каково же было моё удивление, когда нам на встречу вышел Матвей в рабочем комбинезоне с таким видом, будто полночи ковырялся под машиной. Он вытирал руки тряпкой и, как всегда, без лишних эмоций смотрел на нас как на обычных клиентов.

— Привет, Коршун, — начал Макс.

— И вам не хворать.

— Давно не виделись, — тихо пробурчала я себе нос.

— У нас тут небольшая проблемка, — Чернов указал на мою «Тойоту». — Справишься?

Матвей подошёл к машине и оценивающим взглядом прошёлся по царапине.

— Разберёмся. Загоняй в гараж, — бросил он мне и сам направился в мастерскую.

— А когда я смогу её забрать?

— Через сутки.

— Но машина нужна мне утром! — крикнула я ему в спину.

— Я не волшебник.

— Тогда я лучше в другой раз приеду.

— Как пожелаешь.

Он скрылся из виду, я посмотрела на Чернова.

— И как это понимать? Проверил, что хотел? — Макс загадочно ухмылялся. — Неужели тебе настолько интересно, где проводит ночь Коршун, что ты не постеснялся выдернуть меня из постели? Занятно.

— Даже не представляешь насколько.

Итак, всё сошлось. Нас и в самом деле преследовал Макс. Похоже, он начал подозревать, что Матвей — грифон и, не сумев нас догнать, решил проверить, чем Коршун сейчас занят. Повода появиться в мастерской у него не было, и он воспользовался мной. Умно. И более того, это ведь я подкинула ему мысль, что за участниками гонки можно проследить после её окончания.

— Зачем тебе понадобилась машина с самого утра? Завтра же выходной.

— По-моему, самое время тебе ответить на мой вопрос.

— Гонку участники покидают по очереди, с интервалом в пять минут. Каспер, так мы называем виртуального помощника, направляет каждого. Он контролирует все камеры и светофоры, держит с нами связь, пока каждый не окажется в безопасности.

— Выходит, Каспер единственный, кто знает грифонов в лицо? — предположила я.

— На этот вопрос я вправе не отвечать.

Я не знала, правду сказал Макс или нет. Выглядело всё вполне достоверно. Но как тогда ему удалось нагнать Коршуна так быстро? Слишком много нестыковок. Поведение Чернова никак не соответствовало поведению грифонов. Ожидать каких-либо объяснений ещё было бесполезно.

— Мне пора.

— Что ж, до новых встреч, Алиса.

— Ага, жду, не дождусь.

Глава 8

На следующий день я решила отправиться в дедушкин дом. Пока мне было непонятно зачем, но что-то подсказывало, что я смогу отыскать там некоторые ответы на свои вопросы. Интуиция меня пока ещё не подводила, поэтому, толком не выспавшись, с самого утра я засобиралась в дорогу.

Погода за окном благоволила: светило солнышко, прохладный осенний ветерок шелестел пожелтевшими листьями. Такую осень я любила. Мне не нравилось, когда шёл дождь, смешивая эти самые листья с грязью, когда зябкая сырость прокрадывалась под одежду, заставляя ёжиться от холода. Одним словом, сегодня мне повезло.

Мама с тётей Верой уехали ещё вчера. Пока я не знала, до чего они договорились, но сидя за завтраком, я чувствовала напряжение, повисшее в воздухе. Все молчали, и эту тягостную тишину нарушила именно я.

— Тётя Лариса, всё будет хорошо, не переживайте так, мы справимся.

Тётя посмотрела на меня грустным благодарным взглядом, но промолчала. Зато Богдана тут же на меня накинулась:

— Справимся, как же?! Единственный выход — это продать никому ненужный дом! Но у тебя ведь своё мнение на этот счёт?

— Так вы всё же решили его продать? — спросила я тётю, не обращая внимания на нападки её дочери.

За неё снова ответила Богдана.

— Не имеет значения кто и что решил! Они ничего не смогут продать без твоего согласия! Дед завещал дом тебе! И не надо тут изображать дурочку! — крикнула она, заметив мой ошарашенный взгляд. — Можно подумать, для тебя это новость. Ты всегда была их любимицей, можно было догадаться, что всё так будет! Чёрт, поверить не могу, что сейчас наша судьба в твоих руках!

— Богдана, прекрати истерику! — тётя Лариса чуть ли не впервые повысила голос на дочь. — Алиса не виновата в наших несчастьях и не обязана страдать из-за нас. Мы можем продать эту квартиру и купить что-нибудь поскромнее.

Богдана зарыдала, закрыв лицо руками, Аня умоляюще смотрела на меня, а тётя Лариса опустила глаза, гипнотизируя блинчики на своей тарелке.

— Никто ничего продавать не будет, — твёрдо заявила я. — Я собираюсь поехать туда на пару дней, мне нужно всё обдумать. Ваша задача — ничего не предпринимать, пока я не вернусь.

Я подъехала к дому и остановилась у ворот. На меня вновь накатила тоска, навалилась невидимым грузом и связала по рукам и ногам. Я не могла двинуться с места. Кто сказал, что время лечит? Время идёт, неумолимо перелистывает страницы нашей жизни, но ничего не проходит. Пустота в моей душе разрасталась, а возвращаться сюда с каждым разом было всё труднее. Может родители правы, и продать этот дом не такая уж нелепая идея? Я сделала глубокий вдох и вышла из машины, открыв калитку, шагнула во двор и осмотрелась.

Я с болью в сердце переводила взгляд с неухоженных клумб на заброшенный сад, на заваленные опавшими листьями дорожки, на сиротливо-пустовавший дом, который с каждым моим приездом приобретал всё более одичалый вид. Что станет с ним через год, два, десять? Лишённый заботы и внимания, он превратится в руины? Я медленно брела по дорожке, загребая сухие листья ногами. Что станет тогда со мной? Воспоминания о счастливом детстве, о проведённых в этом доме радостных солнечных днях, о тёплых задушевных семейных вечерах не покинут мою память никогда. И если я не смогу сохранить его, не смогу позаботиться о нём, то всю оставшуюся жизнь не перестану корить себя за это.

Я села на одну из ступенек, ведущих на открытую веранду, и прислонилась виском к перилам. Картинка в моей голове преобразилась и приняла новые очертания. Я представила, будто сама стою на этом самом крыльце, из дома доносится аромат свежеиспечённых булочек, я смотрю в спину своему мужу, который по дорожке спешит навстречу нашим внукам, бегущих от ворот с весёлым смехом.

Лай соседской собаки выдернул меня из приятных мечтаний в серую унылую реальность. Но теперь я твёрдо была уверена, что моё желание отстоять этот дом не было сиюминутным порывом или настырной выходкой назло предкам. Это самое правильное и осознанное решение в моей жизни.

Я поднялась и направилась в дом, но, распахнув дверь, застыла на месте. На улице меня не покидало ощущение, что дом забыт и заброшен всеми, сейчас же первое, что пришло на ум — приходил мой друг Серёжка, поиграли мы немножко… Закрывать дверь я не стала, оставила, так сказать, путь для отступления, прошла чуть вперёд и прислушалась. Тишина вокруг теперь казалась зловещей: ни лая собак, ни шуршания листвы от лёгкого осеннего ветерка, ни тиканья дедушкиных часов над камином в гостиной. Я сделала ещё шаг, раздался хрустящий звук, я наступила на край разорванного пакета с гречкой. Я осторожно убрала ногу и старалась теперь ступать аккуратнее, чтобы не задеть валявшиеся на полу вещи, которые бесцеремонно и безжалостно вышвыривали со всех полок и шкафов. Дом словно вывернули наизнанку. Мой взгляд скользнул по пустым стенам, по перевёрнутой мебели, по разбросанным книгам и разбитой посуде. Я шагнула в гостиную, на полу валялись дедушкины огромные часы с кукушкой, которые достались ему от его деда. Они были разбиты и растоптаны вдребезги, я невольно всхлипнула и уже занесла руку, чтобы заглушить ладошкой последующие рыдания, но меня кто-то опередил. Не успела я опомниться, как чья-то сильная рука дёрнула меня в сторону, а вторая, не менее сильная, перекрыла доступ кислорода, закрыв мне своей лапищей половину лица. Я оказалась обездвижена и прижата всем своим телом к какому-то бездушному варвару. Испугаться, как следует, я не успела, во мне вспыхнули возмущение и ярость в ту самую секунду, как я услышала повелительный шёпот на ухо:

— Не вздумай орать и включать истеричку. Я отпущу тебя сразу, как только пойму, что ты взяла себя в руки.

Я покорно притихла и расслабилась, давая понять, что я — само спокойствие. Как только я почувствовала, что он ослабил руки, резко оттолкнулась и, развернувшись, влепила ему пощёчину. Коршун схватил меня за руку и рванул на себя.

— Ты…

— Совсем рехнулся?! — прошипела я ему прямо в лицо. — Какого чёрта ты меня постоянно хватаешь и командуешь?!

— По-твоему стоило вежливо поздороваться? Чтоб ты тут же огрела меня первым, что под руку попадётся? — приглушённо рычал он в ответ. — Ты ж неадекватная!

— А ты ничего не перепутал? Сам залез в чужой дом, перевернул тут всё, хозяйку до смерти перепугал, а неадекватная я?!

— Конечно, ты! Раз думаешь, что этот погром устроил я, — он ещё крепче сжал мою руку. — Тут всё успело пылью покрыться, как минимум неделя прошла.

— Не понимаю, как этот факт тебя оправдывает? — Я попыталась отодвинуться от него и освободить руку. — Преступник всегда возвращается на место преступления.

Коршун закатил глаза.

— Кому я это объясняю? — вздохнул он.

— Да отпусти ты меня, наконец! — рявкнула я и изо всех сил дёрнула руку.

Матвей разжал пальцы, и я отлетела в сторону. Я перебирала ногами, чтобы удержать равновесие, но споткнулась о какую-то коробку и приземлилась на пол, больно ударившись рукой о стул, валявшийся рядом.

— Ненормальный, — свозь зубы простонала я, потирая ушибленное место. — По-твоему, это объяснения? Я жажду услышать, каким ветром тебя сюда занесло, и почему ты вечно шаришься у меня под ногами?

Он подошёл ко мне и протянул руку, предлагая помочь подняться.

— Не трогай меня! — осадила я его и поднялась сама. — Где бы я не появилась, везде ты! Это уже даже не смешно. Ты следишь за мной?

— Я присматриваю за домом, — он усмехнулся. — А до тебя, пока ты ведёшь себя нормально, мне нет никакого дела.

— Почему после твоих ответов у меня возникает ещё больше вопросов?

— Моя семья живёт здесь неподалёку, отец всегда дружил с твоим дедом. Всё просто, как видишь.

— Да ты что?! — всплеснула я руками. — И почему я никогда не слышала ни о твоём отце, ни о тебе? За дуру меня держишь? Я много времени проводила здесь раньше и никогда тебя не встречала.

— Ты же дальше своего носа ничего не видишь и, кроме себя любимой, никто вокруг тебя не интересует, — презрительно хмыкнул Коршун.

Я задохнулась от его пренебрежения.

— Позволь, я уточню: ты хорошо знал моего деда и теперь в память о нём присматриваешь за домом?

— Именно так, — кивнул он.

Я посмотрела вокруг.

— И как, по-твоему, справляешься? — мои губы скривились в усмешке.

— Я ж не сторож и не сижу тут в засаде днём и ночью, чтоб ты понимала.

— Было бы неплохо, — я смерила его взглядом. — И не обязательно в засаде. Уверена, от одного твоего вида грабители дом за версту обходили бы.

Его глаза потемнели, и я знала, что он борется с желанием придушить меня на месте. Я присела, подобрала несколько книг и положила их на стол.

— Ненавидишь меня? Снова топор свой достал? — В его сторону я не смотрела, продолжала неспешно собирать разбросанную повсюду библиотеку. Он не спешил отвечать, на пару минут в комнате повисла тишина. — Куда же подевалась твоя бравада? — усмехнулась я. — Ты же при каждом удобном случае давал мне понять, что я жуткая стерва. Почему теперь молчишь? Советую высказаться, пока я готова слушать, — я выпрямилась и посмотрела Коршуну в глаза. — Другого такого случая может и не представиться.

Он криво улыбнулся и произнёс:

— Верно, приятных эмоций ты у меня не вызываешь, и это всё, что ты от меня услышишь. О причинах тебе придётся догадаться самой. Надеюсь, на это уйдёт не одна бессонная ночь.

В первые несколько секунд я опешила от его самомнения, а после мне стало смешно.

— Ты всерьёз полагаешь, что я ночи напролёт буду голову ломать, чем тебе не угодила? — я подошла к нему ближе и вполголоса промурлыкала. — Это же противоречит твоим убеждениям. Я ведь стерва, Коршун, мне плевать на всех, кроме себя любимой.

Он тоже подался вперёд и пренебрежительно прошептал:

— Что и требовалось доказать, — и уже чуть громче добавил. — А теперь идём отсюда.

Он развернулся и вышел из комнаты, я осталась стоять на месте. Коршун обернулся.

— Только не говори, что остаёшься.

— Это же очевидно, — я развела руками. — Думаешь, я ради встречи с тобой сюда примчалась? — Он уставился на меня, как на сумасшедшую, а я уже была сыта по горло его надменными взглядами. — Тебя здесь никто не держит, если что, — заявила я ему и направилась вверх по лестнице в свою комнату.

Она ничем не отличалась от остальных: такой же бардак и разбросанные повсюду вещи. В окно я наблюдала, как Коршун скрылся за калиткой. Я осталась одна в разворошённом доме. Горевать и изнывать от страха у меня не было времени, мне предстояла огромная работа — привести в порядок дом. Я быстро переоделась: нацепила спортивные штаны и свободную рубашку, собрала волосы и решила начать с кухни. Я спустилась вниз, отыскала в кладовой ведро и тряпку и принялась за уборку. Я вымыла все шкафы, бережно расставила уцелевшую посуду, а осколки аккуратно сложила в мешок. Рассыпанные на полу крупы и специи я стала веником сгребать в кучу. Начинало темнеть. Я щёлкнула выключателем, но ничего не произошло.

— Только не это, — простонала я.

Куковать здесь одной в кромешной темноте мне вовсе не хотелось. Я прошла в гостиную и попыталась включить свет там. Ничего не вышло. Худшие опасения подтвердились. И пока тьма полностью не окутала дом, я принялась шарить по полкам и по ящикам в поисках свечей. Когда мои попытки не увенчались успехом, я схватила стул и потащила его в коридор. Поставив стул в проходе, я вскарабкалась на него и попыталась дотянуться до антресолей. Коротышкой я не была, и всё же моего роста не хватало, чтобы, как следует, рассмотреть содержимое верхних шкафов. Я спустилась со стула и вернулась в гостиную. Захватила с собой стопку книг и водрузила их на стул. Соорудив эту незатейливую конструкцию, я снова полезла наверх. Наконец среди новогодних украшений я заметила пару ароматических свечей и потянулась за ними, привстав на цыпочки. Именно в этот момент входная дверь распахнулась. От неожиданности я дёрнулась, стопочка книг угрожающе поехала в сторону, а я, не удержав равновесия, полетела вниз и рухнула прямо на Коршуна. Он каким-то немыслимым образом умудрился меня поймать, устояв при этом на ногах. Матвей сделал пару шагов назад, крепко прижимая меня к себе.