Читать книгу: «Mi Esmeralda»

Ознакомление

"Mi Esmeralda" (с испанского: «Мой изумруд») — роман (18+) про мафию.

ВАЖНО: книга не имеет отношения к циклу «Сердца мафии».

Все подробности в тгк автора: ваша реджина (смайлик лебедя).

Все персонажи:

(возраст указан на момент начала книги).

Испания

Мафиозные синдикаты:

1. Llamas Negras — Черные языки пламени (крупные города: Мадрид, Валенсия, Мурсия. Центр: Мадрид)

2. Luna Oscura — Темная Луна (крупные города: Барселона, Сарагоса, Пальма-де-Майорка, центр: Барселона)

3. Malditos — Проклятые (захвачены Темной Луной, раньше им принадлежала Пальма-Де-Майорка).

Мексика

Мафиозные синдикаты:

Все синдикаты делят территорию Мехико (столица Мексики) и борются за единоличное правление над этим городом.

1. Sinaloa — картель Синолоа

2. Cártel de Jalisco Nueva Generación, CJNG — Картель Нового поколения Халиско.

3. Juárez Cartel — картель Хуареса.

4. Cártel del Golfo — Картель Гольфо, Картель «Залива».

1) Llamas Negras — Черные языки пламени (Испания, Мадрид).

— Серхио Кастро — 80 лет (мертв). Бывший босс синдиката.

— Кармен Кастро — 76 лет (мертва). Жена Серхио.

— Фелипе Кастро — 70 лет — младший брат Серхио. Нынешний босс.

— Хуан Кастро — 40 лет — сын Фелипе.

— Хорхе (Гарсия) Кастро — 50 лет. Бывший дон. (Мертв).

— Мария Кастро — 45 лет (мертва) — дочь Серхио и Кармен, жена Хорхе. Была доном.

— Матиас Кастро — 20 лет (мертв) — сын Хорхе и Марии.

— Химена Крессенсия Триана Кастро — 18 лет — дочь Хорхе и Марии.

— Карлос Кастро — 14 лет (мертв). — сын Хорхе и Марии.

— Боно Бланко — 48 лет. правая рука Хорхе.

— Алонсо Бланко — 21 год, сын Боно, лучший друг Матиаса. Друг Химены.

2) Luna Oscura — Темная Луна (Испания, Барселона).

— Дамасио Франциско Рамирес — Дон. 30 лет.

— Каталина Тереса Рамирес — 26 лет. Сестра Дамасио.

— Каритина Роса Рамирес — 26 лет. Сестра-близняшка Каталины. (Мертва)

— Нереа Аида Рамирес — 20 лет.

— Тьяго Эцио Рамирес — 17 лет.

— Ампаро Маттео Рамирес — 5 лет. Сын Каталины.

— Родриго Дельгадо — 29 лет. Правая рука, консильери Дамасио.

— Сезар Суарес — 27 лет. — Головорез Дамасио.

— Мело Ньето — 27 лет. — представитель Дамасио. Юрист.

— Рауль Сотело — 46 лет (принадлежал к захваченному синдикату Дамасио). Солдат.

— Элоиса Сотело — 44 года. — жена Рауля.

— Бланка Сотело — 24 года. — дочь Рауля.

— Бенита Сотело — 20 лет. — дочь Рауля.

Мексика (Мехико)

1) Sinaloa — картель Синолоа

— Хавьер Гарсия — старший брат Хорхе. Дон. 58 лет.

— Диего Гарсия — 35 лет. — сын Хавьера.

— Самуэль Гарсия — 27 лет. — сын Хавьера.

— Хосе Гарсия — 22 года. — сын Хавьера.

— Ана Гарсия (Наварро) — жена Диего. 30 лет.

— Ибби Гарсия — 6 лет. — дочь Диего и Аны.

— Флория Гарсия — 3 года. — дочь Диего и Аны.

Прислуга:

— Альма — Шеф.повар. 62 года.

— Долорес — Помощник шеф.повара. 54 года.

— Педро — Управляющий домом. 65 лет.

— Рафаэль — официант. 17 лет. Близнец Габриэля.

— Габриэль — официант. 17 лет.

— Камилла — горничная.

2) Juárez Cartel — картель Хуареса.

— Анхель Наварро — Босс. 60 лет

— Энрико Наварро — 33 года. — сын Анхеля.

— Ана Гарсия (Наварро) — 30 лет. — дочь Анхеля.

— Мигель Наварро — 28 лет. — сын Анхеля.

— Клаудия Наварро — 23 года. — жена Мигеля.

3) Cartel del Golfo — Картель «Залива»

— Игнасио Армас — 75 лет. — Дон.

— Доротея Армас — 72 года. — Жена дона.

— Триана Армас — 50 лет. (Мертва)

— Чиро Кальво — 65 лет. Консильери.

— Мариса Кальво — 62 года. Жена Чиро.

— Начо Кальво — 33 года. Сын.

— Поло Варгас — 42 года. правая рука Игнасио.

4) Cártel de Jalisco Nueva Generación, CJNG — Картель Нового поколения Халиско.

— Дон — 50 лет.

— Луис Салазар — представитель Халиско, консильери, доверенное лицо дона.

ПЛЕЙЛИСТ

1. La Tormenta de arena — Dorian (главный саундтрек всей книги).

2. Gata Only — FloyyMenor

3. La Cansion — J Balvin, Bad Bunny

4. Mia — Bad Bunny

5. Mala — 6ix9ine

6. Soltera — Shakira

7. Gasolina — Daddy Yankee

8. Yo Voy —Zion Y Lennox

9. Mayores — Becky G, Bad Bunny

10. Chantaje — Shakira

11. Si no es Contigo — Cris MS

12. Cada Que...— Belanova

13. Loco contigo — J Balvin, DJ Snake

14. Nuestra Cancion — Brun OG

15. Disfruto — Carla Morrison

16. Rosa Pasel — Belanova

17. Senorita — Camilla Cabello, Mendes

18. Jugaste y Sufri — Eslabon Armando

Пролог — Завеса Тайны

Испания.

ХИМЕНА КАСТРО.

Реминисценция — смутное воспоминание.

Вы ждёте хорошего начала?

Его не будет.

Я с самого детства знала, в каком мире родилась, знала, кем была, и чего стоила. Моя фамилия была Кастро. Фамилия, которую знали и боялись все в Испании. Фамилия, которая досталась мне от моей матери, а ей — от её отца, дона мадридской мафии, моего дедушки Серхио. С него то все и началось.

Вы спросите: «Что именно?».

Конец для нашей семьи.

Однажды дедушка решил пойти против принятых правил, решил изменить Кодекс, который не менялся годами, десятками лет. Дедушка буквально сломал все принятые законы, он сделал так, как хотел, но не задумался о последствиях, которые могли привести весь синдикат к краху из-за его принятых ранее решений.

Серхио Кастро был достойным доном «Llamas Negras». Его боялись, но уважали и чтили. Он имел репутацию серьезного, опасного, но справедливого дона мадридской мафии. Его брак с моей бабушкой Кармен был почти счастливым, не считая одной, и, пожалуй, самой главной проблемы.

Кармен Кастро являлась элегантной, до безумия красивой и невероятной девушкой в молодости. Она буквально украла сердце Серхио чуть ли не с первого взгляда. Они любили друг друга, по-настоящему, что являлось большой редкостью в мире мафии, где браки заключались по договору, где женщин продавали, как обычную вещь, как какой-то скот.

Но Кармен была хрупка, ранима и болезненна. Чтобы они не делали, посещая множество различных врачей и больниц, проходя всевозможное лечения, девушка никак не могла забеременеть, пока не произошло чудо. Чудо в виде моей матери. Мария Кастро оказалась настоящим подарком судьбы для семейной пары.

Эта история была невероятной, даже какой-то сказочной. Кармен сопровождала своего мужа в Барселону, в город, который принадлежал вражескому синдикату «Luna Oscura». И когда она заметила удивительно красивую базилику, то велела остановить машину, что было не самым разумным решением, учитывая, где они находились.

Кармен, не обращая внимания на предостережения мужа, все равно вышла из автомобиля, направившись прямиком ко входу в готическую церковь Святой Марии. Эта базилика чем-то привлекла женщину, заставив её буквально затаить дыхание от всей красоты этого священного места.

Зайдя внутрь, где не было ни единой души, женщина осмотрелась, и её взгляд сразу же привлекло скульптурное изображение Девы Марии с младенцем на руках в самом центре базилики. Забыв про мужа, который, в свою очередь, решил не останавливать жену, а молча наблюдать за тем, что она собиралась сделать, Кармен двинулась вперед, и остановилась только тогда, когда до скульптуры осталось лишь пару шагов.

«Virgen de Montserrat» было написано возле скульптуры. «Чёрная Дева Монсерратская». Сама Дева была почему-то черной, не только из-за названия на мраморной табличке, но и из-за дерева, из которого была выполнена данная скульптура. Кармен подошла, как можно ближе к ней, желая лишь прикоснуться, но вся Дева находилась за стеклом, не считая некой сферы в её руке, на которую женщина сразу же обратила свое внимание.

— Сфера символизирует всю Вселенную. — сказал какой-то мужчина рядом с ней, заставив женщину вздрогнуть и обернуться на голос этого незнакомца. Перед ней стоял Капеллан в белой рясе и с большим крестом на шее. Это был далеко немолодой мужчина с множеством морщин на лице и седой бородой, скрывающей пол его лица, но не скрывающей необычный, белый, почти прозрачный глаз, которым священник явно не видел. — На коленях у Девы младенец Иисус, видите этот жест руки, направленный прямо вверх. — и мужчина указал на руку скульптуры ребенка. — Это благословение. Благословение, в котором вы так нуждаетесь. Просто прикоснитесь к её руке и поцелуйте сферу. Дева выполнит любое желание, если посчитает человека достойным её милости.

Кармен чувствовала тяжелый взгляд мужа на своем затылке, она знала, что он был где-то рядом, и также понимала, кем он являлся и что делал в этом мире ввиду своей должности. Но женщина никогда бы не отказалась от него, кем бы он ни был, и какие ужасные вещи бы не делал, она любила Серхио всей своей душой и всем своим сердцем.

— Я не думаю, что достойна. — тихо произнесла девушка, взглянув в разные глаза капеллана. В совсем тусклый, бледный и почти прозрачный, и другой — совершенно обычный, ярко-синий зрачок.

— Вам и не нужно думать, Дева сама решит, кто достоин, а кто — нет. — и священник ушел, быстро испарившись за одной из ниш базилики.

Женщина сглотнула, не зная, что делать и как поступить. Она обернулась, найдя взглядом своего мужа, который уже не был так молод, как тогда, когда они познакомились, и когда она вышла за него замуж, но Серхио все ещё был красив в её глазах, как и раньше.

Мужчина, видя сомнения в глазах своей любимой жены, подошел к ней, взяв её за руку.

— Что он тебе сказал?

— Ты думаешь, мы достойны? — но мужчина лишь нахмурился, не совсем понимая, о чем говорила его жена. — Ты думаешь, мы бы смогли стать хорошими родителями для нашего ребенка?

— Я уверен в этом, дорогая. — ответил тут же Серхио, заставив женщину слегка улыбнуться ему. — Мы бы были лучшими родителями для нашего малыша или малышки, мы бы сделали все, если бы нам представился такой шанс. Я бы пошел абсолютно на все ради вас двоих, моя милая Кармен.

— Пообещай мне. — попросила его жена.

— Я клянусь.

— Хорошо. — и Кармен потянула его за руку ближе к статуе. — Встань на колени рядом со мной и положи руку на сферу, её нужно поцеловать и попросить у Девы Марии то, чего мы оба больше всего желаем. Сделай это, Серхио, если действительно хочешь того же, что и я.

Дон, который никогда ни перед чем, и тем более, ни перед кем не становился на колени, опустился вслед за своей женой вниз, положив свою руку туда, куда положила и она. В глазах Кармен сияла невероятная любовь к этому мужчине. В очередной раз она убедилась, что сделала правильный выбор, согласившись выйти за него замуж много лет назад. Они оба закрыли глаза, попросив то, о чем мечтали больше всего.

Буквально через несколько недель, Кармен, уже вернувшись домой, узнала, что была беременна. Вскоре, через долгих девять месяцев на свет появилась Мария, названая в честь места и Святой, которая когда-то помогла этой паре обрести свое счастье в виде дочери.

Мария была почти точной копией своей красавицы-матери, которая обладала голубыми глазами, но взяв необычные, карие глаза своего отца, она выглядела ещё восхитительнее, превосходнее, как какая-то греческая Богиня. Она взяла лучшие черты внешности и характеров своих родителей. Мария казалась почти идеальной, но она — девочка. А девушка не могла быть доном, девушка не могла занять место своего отца. А у Серхио и Кармен больше не было других детей. Только она, их чудо, их Мария.

Несмотря на то, что Мария выросла умной, красивой и довольно сильной по характеру девушкой, умеющей даже обращаться с оружием, было всё ещё то самое «НО». У Серхио был родной младший брат, с которым они всегда находились в тяжелых и слишком натянутых отношениях. Фелипе на десять лет моложе своего старшего брата. Он был противным, хитрым, завистливым и злым мужчиной от природы, однако далеко не глупым. Фелипе всегда претендовал на место дона, хоть открыто этого и не заявлял, так как все равно в какой-то степени остерегался своего брата. Однако он предпринимал немало гнусных решений за спиной Серхио. Этот гнилой мужчина делал всё настолько умело и искусно, что почти никто не верил в то, что Фелипе был способен на такое. Все считали, что младший Кастро был предан Серхио и мадридскому синдикату, но как же все тогда ошибались...

У Фелипе же, в свою очередь, был сын Хуан, до безумия похожий на своего отца, и я имела ввиду сейчас не только внешность, но и характер. Естественно, Фелипе имел преимущество в виде наследника, и он хотел это место сначала для себя, а потом и для Хуана. Но Серхио был слишком силён в те года, и Фелипе не мог ничего с этим сделать. Ему оставалось лишь просто ждать и надеяться, когда его брат ошибется. И такой момент вскоре наступил. Когда время близилось к совершеннолетию Марии, а Серхио понимал, что он только старел, а не молодел, впрочем, как и Кармен, он решил изменить все. Изменить закон, изменить тот самый Кодекс, где место дона переходило от мужчины к мужчине, от наследника к наследнику.

Серхио не хотел видеть своего хитрого племянника на месте дона мадридской мафии, не хотел видеть этих отвратительных людей рядом с собой, и поэтому сделал все, чтобы Мария стала доном вместо него. И она стала, вызвав этим бурю негодования и возмущений в кругах мафии. Однако бабушка с дедушкой понимали, что им нужно было как-то обезопасить Марию, ведь она теперь была главной мишенью для всей Испании, и этой безопасностью стал мой отец. Он то и оказался новой и самой главной помехой для Фелипе.

Время шло, казалось, что мои родители были счастливы, хотя изначально они не были глубоко влюблены друг в друга, за их любовью крылась тоже своя история. Ведь мой отец, в итоге, оказался не тем, кем я думала он был изначально, впрочем, как и мама в свое время. Папа многое скрывал от своей семьи, и от меня в том числе, хотя я думала, что мы были близки, и что я знала о нем абсолютно все, но это было не так. Тем не менее, они построили настоящую семью, родив троих детей: двое сыновей и дочь. Матиас был старшим, а Карлос — самым младшим, я же была Хименой Крессенсией Трианой Кастро. Средний ребенок. Самый большой и самый опасный секрет моих родителей.

Отец и мать с рождения готовили меня к данной роли, обучая тому, чему никогда не обучали девочек в мафии, не считая моей матери, конечно. Уже к пяти годам, я точно знала, что от меня хотели, и для чего меня растили. Я была что-то по типу секретного оружия в своей семье, была загадкой, тайной, которую никто не мог разгадать до сих пор.

Все изменилось, когда на нас напали в первый раз, когда мою мать убили, и когда я точно осознала, в какой именно семье родилась. Мне было семь, когда её не стало, и когда я впервые увидела убийство, и не просто убийство, а гибель мамы. В нашем доме и так никогда не было полноценной атмосферы счастья, но теперь здесь царил только мрак. Папа стал гораздо строже, в какой-то мере, даже агрессивнее, и он был явно поглощен тем, что теперь стал доном, что мадридская мафия принадлежала теперь только ему.

Мы проводили много времени вместе, он продолжал обучать меня, тренируя почти каждый день, все больше и все дольше. Папа выжимал из меня все соки, относясь ко мне уже не просто, как к дочери, а как к орудию мести.

Если вы думали, что это меня как-то сломало, то нет. Уже с детства я была готова ко многим ужасным вещам... отец всегда повторял мне одно и тоже:

«Либо убьют тебя, либо убьешь ты. Другого варианта не бывает, Химена, запомни это. Просто не дай себя убить. И если тебе придется страдать, чтобы быть живой, то ты будешь страдать. Ради своей жизни, ради своих братьев и ради своей семьи.»

Это было последнее, что он мне сказал.

Пока я не осталась одна. Пока не лишилась всей семьи.

Химена Кастро лишилась всего.

Семьи, дома и даже собственной фамилии.

Она была никем.

Лишь призраком.

Она жила ради мести.

Я жила ради возмездия.

ГЛАВА 1 — Эвтюмия

эвтЮмия — идеальное душевное состояние человека. Невозмутимость,

эмоциональное спокойствие.

Испания, Барселона

ДАМАСИО РАМИРЕС, 30

С самого утра я, как всегда, был занят. Сначала решал проблемы с поставками оружия и проверял новые договора на драгоценные камни. Потом было ещё несколько обыденных дел в офисе, и позже меня задержали в одном из моих клубов. Однако я всегда старался возвращаться домой к ужину, чтобы провести вечер со своей семьей.

Сейчас сильно опаздывал, что было не впервой. Когда зашел в столовую, то мои сестры и брат уже сидели за столом, но по недовольному выражению лица Каталины я сразу понял, что они ждали меня достаточно долго, чтобы она заскучала. Прислуга, заметив меня, тут же испарилась, оставив нас наедине.

— Ты задержался. Все хорошо? — первая начинала говорить именно Каталина, что неудивительно, и не только потому, что она старшая из сестер, нет, а потому что это было в её характере.

— Да. — твердо заявил, садясь во главе стола. Когда взял вилку с ножом в руки и воткнул в свой стейк, только тогда все приступили к еде.

— Как дела с мексиканцами? — неожиданно спросил у меня Тьяго, мой семнадцатилетний младший брат.

Тьяго был достаточно красив, насколько я вообще мог судить об этом, постоянно слыша восхищенные вздохи и ахи всех девушек и даже взрослых женщин в нашем окружении, когда он проходил мимо. Они восхищались его непревзойденной красотой, его идеальными чертами лица, пухлыми губами и темно-синими глазами, присущими всем членам семьи Рамирес. Мы все были голубоглазыми, но глаза брата казались самыми темными, более насыщенными, обладая глубоким оттенком синего.

— Босс картеля Синолоа, Хавьер Гарсия, пригласил меня на помолвку одного из своих сыновей. — ответил, продолжая наслаждаться своим изысканным блюдом, как ни в чем не бывало. Возможно, мне стоило повысить нашему повару зарплату, хотя я платил всей своей прислуге достаточно хорошо, что они могли позволить себе намного больше, чем обычные люди.

— Ты поедешь? — уточнила Кати. Я почти с самого детства называл Каталину именно так. Коротко и ласково, просто Кати. Однако, когда был зол на неё или недоволен поведением сестры по какой-то причине, то использовал её полное имя. Поэтому моя сестра точно знала, когда я был не в духе.

— Я еще не решил. — пробормотал, продолжая жевать свое мясо. Они прекрасно знали, что я не любил обсуждать дела мафии за столом. И кроме того, Тьяго был осведомлен о том, что я не собирался втягивать во что-либо наших сестер. Оберегал и скрывал своих младших сестер от всего мира так сильно и тщательно, как только мог.

— Я бы хотела побывать в Мексике. — мечтательно произнесла Нереа, самая младшая Рамирес, которой не так давно исполнилось двадцать лет. Нереа Аида Рамирес была превосходной девушкой с безумно красивой и утонченной внешностью. И она чертовски сильно походила на нашу мать, единственная из всех нас четверых, взяв её белокурые волосы. Нереа казалась слишком доброй, заботливой и мечтательной для этого мира, поэтому я оберегал её, как зеницу Ока, боясь, что она когда-то познает те ужасы, что познал я, что познала когда-то Каталина, за что до сих пор не мог себя простить. Тьяго и Нереа не застали того, что застали когда-то мы с Кати. Я был рад, что наши младшие брат и сестра не видели тех ужасов испанской мафии, что видели мы. Однако мое сердце до сих пор болело за Каталину. — Как по мне, замечательная страна с уникальной культурой!

— Я был когда-то давно в Мексике, и не сказал бы, что это замечательная страна, Нери. — заявил, сделав огромный глоток своего Хереса, вина, который был достаточно популярен во всей Испании.

— Просто ты не замечаешь той красоты, что замечаю я. — упрекнула меня Нереа, искренне улыбнувшись.

— Ты права. — быстро согласился, продолжив свой ужин. Я не был особо разговорчив по своей натуре. Так уж вышло, что несмотря на все те ужасы, что когда-то познал, несмотря на некоторые мои серьезные шрамы, все ещё оставался весьма спокойным человеком. Конечно, мог вспылить, особенно, когда кто-то затрагивал мою семью, однако чаще всего, я был холоден и отстранен со всеми, сохраняя дистанцию, и не имея ни малейшего желания вести какую-либо светскую беседу. Я знал, что в кругах мафии меня называли «ледяным королём», знал, что многие говорили о моей холодной натуре с некой опаской, делая это исключительно за моей спиной. Меня боялись, но уважали. Люди никогда не пытались завести со мной разговоров без лишней надобности. Нереа, прекрасно зная, каким я был неразговорчивым и холодным человеком, никогда не обижалась на меня, несмотря на то, что сама приходилась довольно общительной девушкой.

Тьяго же, напротив, являлся моей полной противоположностью: слишком

живой, активный и довольно болтливый, честно говоря. Он часто находил «приключения» на свою задницу, которые потом всегда приходилось решать именно мне. Каталина также сильно отличалась от Нереи, как я от Тьяго. Слишком сдержанная, утонченная, довольно интеллигентная, но порой очень язвительная. Наша младшая сестра же больше походила на Тьяго, только мой брат все же понимал, в каком мире он родился, в отличие от Нереи. Она жила в своем добром мире, не видя никакого зла вокруг себя. В нашем доме было три бездомных кошки, которые когда-то прибились возле наших ворот, и моя младшая сестра не смогла оставить их на улице. У нас также была собака, золотой ретривер, которого мне пришлось купить для своего племянника Ампаро. Но на самом деле, его подговорила Нереа, точно зная, что я никак не смогу отказать в этом своему маленькому пятилетнему племяннику, сыну Каталины. Большое напоминание о нашем... болезненном и тяжелом прошлом. Несмотря на все это, я любил мальчика, ведь он был Рамиресом, он был продолжением моей сестры, ради которой я пошёл бы на всё, также, как и ради Тьяго и Нереи.

Ошибки нашего отца привели к тому, что нас было больше не пятеро, а четверо. У Каталины была сестра-близняшка, которую звали Каритина. Она являлась ещё одним светлым лучиком в нашей семье, пока её не убили несколько лет назад. Я до сих пор не мог смириться с этим, хоть и давно расправился с убийцами моей сестры, но мне все равно было этого мало. Месть — это то блюдо, которое подают холодным, а я любил холод. Я был гребаным айсбергом, и я не успокоюсь, пока не получу то, что хочу.

— Ты выглядишь довольно уставшим. — вдруг сказала Кати, возвращая из моих мыслей. Она положила свою руку на мою и заглянула прямо в мои светло-голубые глаза, почти такие же голубые, как и у неё самой.

— Я мало сплю в последнее время, вот и все. — снова потянулся к своему хересу.

— Тебе нужно отдохнуть, брат. — согласился с нашей сестрой Тьяго. — Я мог бы помочь тебе с какими-то твоими делами.

— Нет, все хорошо. — тут же отрезал я, бросив на Тьяго предупреждающий взгляд. Тьяго хотел быть полноценной частью мафии, однако я не хотел до конца втягивать в это дерьмо своего младшего брата. Знал, что этот день однажды наступит, знал, что Тьяго был мужчиной, и что он должен, так или иначе, идти по моим стопам, но не хотел, чтобы он превращался в такого же безэмоционального и безжалостного убийцу, каким являлся я сейчас.

— Ты не можешь всю жизнь держать его в стороне от синдиката, как нас, Дамасио. — вмешалась Каталина, и я тоже бросил на неё свой недовольный взгляд. — Нерее пора уже давно осознать, в каком жестоком мире она живет. — и Кати посмотрела на свою младшую сестру. — Тебе двадцать, Нереа, не думай, что все вокруг тебя безгрешные. Дамасио было двенадцать, когда он убил человека. — наша младшая сестра подавилась своим чаем, и брызги капель вылетели из её рта. Она стала смертельно бледной, когда Тьяго протянул ей салфетку.

— Каталина! — повысил свой голос на сестру, и все головы тут же повернулись ко мне, ведь я редко позволял себе говорить с ними в таком тоне. — Перестань.

— Она должна знать. Ты не делаешь лучше тем, что отстраняешь нас от синдиката. И Тьяго, и Нереа, они оба должны быть готовы к тому, что их ждет за этими стенами! Ты не сможешь всю жизнь быть рядом с нами! Ты не можешь до конца своих дней разрываться между нами, Дамасио! — громко заявила мне моя сестра, перекинув свои длинные каштановые волосы через плечо. Каталина была своенравной, дерзкой, порой очень сложной. Она никогда не молчала и не собиралась делать это в ближайшем будущем.

Мы были с ней очень близки, не только потому, что у нас была не такая уж большая разница в возрасте, всего четыре года, почти пять, если быть точным. Время стремительно двигало меня к моему тридцать первому дню рождения. Это было связано с тем, что мы больше всего понимали друг друга, учитывая, что мы пережили в прошлом. У нас были общие тайны и шрамы.

— Ты все сказала? — спокойно уточнил я, вытерев свое лицо салфеткой и бросив её на стол.

— Нет. — мое лицо осталось бесстрастным, но по моим глазам можно было сказать, что я явно недоволен речью своей сестры и всей сложившейся ситуацией. — Может Нерее пора выйти замуж?

— Что? — наша младшая сестра громко ахнула.

— Рано или поздно этот момент наступит, тебе уже двадцать. Дамасио больше не следует откладывать твой брак. — продолжила Каталина и посмотрела на Нерею, высоко задрав свой подбородок.

— Ты не можешь быть серьезна сейчас! Скажи, что ты шутишь! — начала возмущаться Нереа, не веря в то, что это предложила её собственная сестра.

— Я вполне серьезна.

— Хватит, Каталина! — вмешался наконец я, прервав их небольшой спор. — Не тебе решать вопросы брака, и ты это знаешь!

— Мадридская мафия дышит тебе в спину, хоть у нас и заключен с ними мир, но я бы не стала доверять этому противному Фелипе Кастро. — непроизвольно сжал свои кулаки под столом, когда она упомянула этого гребаного старика. — Выгодный брак усилил бы наш синдикат, и ты это прекрасно понимаешь.

— Может тогда тебе следует выйти замуж? — не выдержала Нереа, резко встав со своего места, и явно желая покинуть столовую, как можно быстрее. Между сестрами воцарилась молчаливая битва взглядами.

— Сядь, Нереа! Сейчас же! Я не разрешал тебе уходить! — твердо заявил, моя сестра сглотнула, но села обратно на свое место, нервно поправляя свой белый сарафан с небольшими бантиками. — Откуда, черт возьми, вообще взялась эта тема со свадьбами, а? — спросил, с упреком посмотрев сначала на одну сестру, а потом и на другую. — И ты, Каталина, не имеешь права решать что-либо за меня. Тебе следует перестать давить на свою младшую сестру с этим придуманным тобою браком! — они обе опустили глаза на свои тарелки, где все еще лежала их недоеденная еда. — Я больше не желаю слышать о подобном за столом, вам понятно? Мы — семья, мы должны поддерживать друг друга, а не ругаться, черт возьми.

— Но Каталина права. — вдруг решил сказать свое слово и Тьяго, потрепав свои темно-каштановые волосы рукой. Он делал так всегда, когда волновался. — Ты не сможешь всю жизнь оберегать нас. — он напрягся, когда почувствовал мой тяжелый взгляд на себе. — Нерее пора выбраться из своего «сказочного» мира и погрузиться в реальность, в который мы все родились. Ты нам, как отец Дамасио, но у тебя тоже должна быть своя жизнь, а на только сплошные беспокойства за нас троих. — я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. На мне все еще был мой серый костюм и галстук, который я не снимал с пяти утра. Мне нужен был теплый душ и хороший сон, но вместо этого я думал, как усмирить своих сестер и брата.

— Вы можете идти. — лишь это ответил я, прикрывая свои глаза. Моя голова жутко болела из-за того, что я не спал нормально последние пару недель, слишком много дел навалилось на мои плечи. Ещё эти чертовы мексиканцы, которые все ещё пытались добиться моего расположения. За последние года, что являлся боссом мафии "Luna Oscura", я забрался довольно высоко. Подчинил один из испанских синдикатов, забрав их территории себе. Заключил мир с семьей Кастро. Мой синдикат был самым богатым, большим и влиятельным, пожалуй, во всем мире. Я, черт возьми, сделал это всё сам, буквально подняв всю группировку с колен. И точно не хотел терять то, что у меня сейчас было. Более того, намеревался сделать Испанию полностью своей, и мне нужны были мексиканцы, чтобы получить у них поставки, пожалуй, лучшего оружия, которое только можно было найти на черном рынке. Мексика славилась хорошими «продуктами», яростным противником которых являлся я, а также — хорошими партиями первоклассного оружия различного калибра, что являлось также и частью моего нелегального бизнеса.

Мой синдикат был иным. Мы уважали женщин, и насилие над ними было запрещено с момента вступления меня на пост босса Барселонской мафии. Я также был против браков по принуждению, против рукоприкладства в семьях, торговли людьми, против проституции и прочего запрещенного. Мой бизнес строился на оружии, бриллиантах, казино, клубах, подпольных боях, а также был ещё и вполне легальный бизнес, который включал в себя: недвижимость, различного рода рестораны, роскошные салоны самых дорогих и люксовых машин, яхтенные клубы и гольф-клубы.

Законы в "Luna Oscura"… мои законы были суровыми. Я наказывал смертью тех, кто осмеливался нарушать правила, установленные и принятые мною в нашем Кодексе. Мог отрезать руку мужчине, если узнавал, что он бил свою жену, мать или дочь. Спокойно убивал своих людей, которые увлекались чем-то запрещённым, потому что мне не нужны были гребаные зависимые в синдикате. Ценил людей за преданность, честность и смелость. Ненавидел трусов и лжецов, которые были настолько низки, что поднимали руки на женщин. Не владел борделями, потому что не мог смотреть на то, как девушки занимались проституцией, однако не осуждал тех, для кого это был осознанный выбор, но я не намеревался смотреть на подростков, которых продавали в такие места, как каких-то гребаных игрушек.

Мои убеждения были многим непонятны. Фелипе Кастро совершенно не понимал, как я мог отказываться от такого прибыльного бизнеса. Ведь шлюхи и чёрный рынок, по его мнению, составляли главную часть заработка и денежного успеха. Однако мне не нужен был такого рода бизнес, чтобы быть богатым. Фелипе казался слишком глупым, чтобы понять это и то, что я был гораздо богаче его, имея огромные деньги со своего легального бизнеса.

Мексиканцев я также не любил за их старые традиции и правила. Они до сих пор не ушли от самого древнего мафиозного кодекса, где были разрешены любого рода браки, лишь бы они были выгодными. Они даже сохранили традицию «кровавых простыней» на своих свадьбах. Это когда девушка должна была доказать свою девственность в первую брачную ночь, и естественно, отставить свой след на белоснежных простынях. Кровь была признаком того, что невеста была чиста, и ни с кем не была до своего мужа.

К мексиканским девушкам относились, как к красивым статуэткам, которых держали за закрытыми дверьми дорогого шкафчика. Они были нужны для продолжения рода, и только. Мужчины часто издевались над своими женами, даже публично, и это было абсолютно нормальным для всех. Никто бы не вступился в Мексике за женщину, если её наказывал собственный муж, даже сам босс был не в праве лезть в чужую семью. Когда девушки начинали терять свою привлекательность, мужья спокойно заводили себе любовниц, даже не скрывая этого от своих жен. Мексиканские картели были тем, что я ненавидел и осуждал больше всего. Поэтому держал своих сестер подальше от всего этого, так как не хотел, чтобы они даже знали о таком. Нереа действительно росла в любви, я делал для неё всё, чтобы она была счастлива, и у меня это пока неплохо получалось. Моя младшая сестра была светлым человеком с добрым сердцем, и мне не хотелось затмевать её тьмой своего мира. Мне также было ужасно жаль, что я не смог дать Каталине того же, что сейчас давал Нерее.

Услышав, как они ушли, я выдохнул. Но вдруг чья-то рука опустилась мне на плечо, и я распахнул глаза, выйдя из своего пятиминутного оцепенения.

— Ты в порядке? — спросила Каталина, когда я посмотрел на неё снизу-вверх. В столовой остались только мы вдвоем. Моя сестра искренне волновалась за меня, я знал это, даже без данного вопроса.

— Ты не должна была поднимать такую тему за столом.

— Я не хотела обидеть Нерею, ты знаешь, что я люблю её, но она слишком мягкосердечная для нашего мира. — продолжила сестра, все ещё держа свою руку на моем плече. — Возможно, брак бы пошел ей на пользу. К тому же, ты бы выбрал для неё самую лучшую партию, я даже не сомневаюсь в этом.

— Она ещё слишком молода.

— В двадцать я уже была беременна Ампаро, а в двадцать один родила его.

— И это было довольно рано... — она сглотнула, посмотрев куда-то в пустоту за моей спиной.

— Отчасти ты прав, но сейчас я благодарна Вселенной за то, что у меня есть сын. — я положил свою руку поверх её и слегка сжал в своих пальцах.

— Нереа не такая сильная, как ты. Я не хочу ее сломать.

— Я тоже не хочу, и поверь, я желаю своей сестре только самого лучшего. Однако, как я уже сказала, мы живем не в обычном мире. У каждого из членов семьи Рамирес есть прицел на спине, и ты можешь даже этого не отрицать! Никто из нас не знает, когда наступит наш последний вздох.

— Перестань думать о таком! Пока я — босс «Тёмной луны», вы все в безопасности. — она слегка мне улыбнулась, что делала крайне редко после смерти близняшки.

— Я знаю, Дамасио. — она нежно дотронулась до моей щеки, где у меня была небольшая щетина. — Но я не хочу потерять ещё и тебя. — закрыл глаза, вспоминая Каритину. Она была похожа с Каталиной, как две капли воды. И я знал, почему Кати до сих пор так сильно ненавидела зеркала, она не могла видеть свое отражение, не вспоминая о сестре. Уже много лет в нашем доме нет зеркал, кроме одной комнаты на третьем этаже, куда Кати даже никогда не поднималась. Та комната всегда была закрыта на ключ, и открыть её могла только Нереа, когда ей нужно было позаниматься в своем танцевальном зале.

— Ты не потеряешь меня. — прошептал ей, и она убрала свою руку от моего лица.

— Мне безумно сильно её не хватает, Каритина была гораздо лучше, чем я.

— Не говори так...

— Она бы осудила меня за решение о замужестве Нереи.

— Ты лишь хочешь её защитить. — сестра снова сглотнула, сделав шаг назад и сложив свои руки в замок перед собой. Она была одета в шелковую бордовую рубашку и черные брюки на высокой талии. За последние года я ни разу не видел, чтобы Кати носила какие-то другие цвета в своей одежде. Это всего были темно-красный, алый, бордовый или какие-то черные, иногда коричневые оттенки. Это заметно отличалось от Нереи, которая обожала белые и нежные цвета. Они буквально были, как солнца и луна.

— Я пойду, нужно проверить Ампаро перед сном. — пробормотала она мне, подходя к двери. — И ты тоже не сиди тут, тебе нужно поспать.

— Сон покинул меня после того, что натворил наш гребаный отец. — она обернулась через свое плечо.

— Он погубил ни одну семью, но даже не задумался о том, как это отразилось на его собственной. Мы — заложники его прошлых деяний и ошибок. — она тяжело вздохнула. — Я никогда не прощу ему смерть Каритины. — затем моя сестра вышла, оставив меня в столовой одного.

Уйдя в свои не самые приятные воспоминания, я ещё немного задержался в столовой, а потом медленно поднялся и направился в свою спальню, снимая галстук со своей шеи по пути. Поднявшись на второй этаж, я столкнулся с Нереей, которая сидела на самой верхней ступеньке в своей белой пижаме с нежно-розовыми сердечками, и явно ждала меня.

— Почему ты не спишь? — задал вопрос, когда подошёл ближе к ней и сел рядом на ступеньку.

— Кати права. — вдруг заявила моя сестра, посмотрев на меня своими голубыми глазами, такими же голубыми, как и у меня.

— Я не собираюсь заставлять тебя выходить замуж. — это звучало, как обещание. Нет, это и было обещание.

— Но тебе придется отпустить меня... когда-нибудь. — она сглотнула, и я положил свою руку ей на плечо, притягивая в объятия.

— Да, но я сделаю это только тогда, когда ты захочешь. — услышал, как она всхлипнула.

— Ты должен научить меня стрелять. — резко заявила она, и я напрягся всем своим телом, что моя младшая сестра сразу же почувствовала, продолжая прижиматься к моему правому боку.

— Нет.

— Но ты должен, мне нужно научиться защищать себя! — повысила свой голос она, вытирая глаза ладонями, и отстранилась от меня. — Я хочу этого.

— Пистолет — это не игрушка, Нереа.

— Знаю! Перестань говорить со мной так, будто я ещё ребенок. Я выросла, и мне нужно было давно это понять.

— Я не хочу видеть в твоих руках огнестрельное оружие.

— Я прошу тебя научить меня. — она начала быстро моргать, сделав вот эти свои милые глазки, которым я никогда не мог отказать. — Пожалуйста, Дамасио.

— Это запрещенный прием! — сестра усмехнулась, слегка ударяя меня по плечу.

— Все методы хороши в борьбе с тобой.

— Ты просто знаешь мои слабые места, и когда ты так смотришь на меня... я не могу тебя отказать. — она улыбнулась ещё шире. — Я думаю принять предложение мексиканцев, поэтому мы сможем приступить к тренировкам только тогда, когда я вернусь обратно, ладно?

— Спасибо. — Нереа буквально запрыгнула ко мне в объятия и поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, брат. — быстро пробормотала она, отстраняясь от меня и поднимаясь на ноги, а затем убежала в свою комнату.

Мои сестры сведут меня с ума. Тяжело вздохнув, я наконец-то достиг своей собственной спальни. Принял быстрый душ, и лёг в постель, оставшись лишь в одних боксерах. Но никак не мог уснуть, несмотря на то, как сильно устал за последние дни. Ктегорически нуждался во сне, но меня начали преследовать кошмары, моё прошлое, и то, за что я до сих пор не мог себя простить. То, во что однажды втянул меня мой отец... против моей воли.

Мои сестры видели во мне что-то хорошее, даже Тьяго считал меня своим главным примером в жизни, но я не был тем, кем они думали. Был лишь монстром, которому было мало того, что он имел сейчас. Я хотел всю Испанию. Хотел разрушить Мексику. Жаждал мести.

И я не успокоюсь, пока не получу то, что хочу. Мадрид будет моим.

Поэтому этой же ночью решил, что полечу в Мексику.

Прямо сегодня. Тайно.

ГЛАВА 2 — Черный ужин

«Боль делает из женщины воина».

Мексика, Мехико

ХИМЕНА КАСТРО, 18

Четыре чертовых года. Прошло четыре года, как я жила в Мексике. Четыре года, как не видела свой дом и мою любимую Испанию. Четыре года, как лишилась всего. Семьи, власти и даже фамилии.

Я не была Хименой Кастро уже четыре года. Здесь я была Хименой Маркес, дальней родственницей семьи Гарсия, управляющей картелем «Sinoloa».

Начнем с того, что я всегда была призраком. Сначала мои родители решили скрывать меня от всего мира, не желая признаваться обществу в том, что помимо двух сыновей, у них была ещё и дочь. Потом и дядя, дав мне эту новую фамилию, и сделав соотвествующие документы, где я была не Кастро, а Маркес.

Я росла в изоляции в целях безопасности. По крайней мере, так мне говорил отец. Не ходила в обычную школу, потому что мама считала, что мне не следовало покидать территорию нашего особняка. А если это все же происходило, то всегда передвигалась только на тонированной машине, где меня никто не мог увидеть, и всегда только в сопровождении охраны. У меня не было друзей, за исключением моих братьев и моего единственного друга — Алонсо, который, в свою очередь, жил в том же доме, что и я, так как просто-напросто приходился сыном правой руки моего отца. Я выросла с Алонсо, точно также, как и выросла со своими братьями. В какой-то степени, он был гораздо ближе ко мне, чем другие члены моей семьи, так как мы проводили гораздо больше времени друг с другом.

Казалось, это было так давно. Будто в другой жизни. До сих пор не верилось, что Матиаса, моего старшего брата, и Карлоса, моего младшего брата, больше не было в живых, впрочем, как и нашего отца.

Сначала погибла мама, затем братья и отец.

Я выжила. Но я не должна была жить.

Сильнее сжала руль своего мотоцикла, разгоняясь по улицам Мехико всё быстрее и быстрее. Когда вспоминала свое прошлое, то мне становилось больно, ужасно больно. Здесь. Прямо в моем сердце.

Порой мне с трудом удавалось себя контролировать, мой гнев затмевал мой разум, делая меня холодной, кровожадной и жестокой сукой. Я жаждала мести. Жаждала смерти тех, кто лишил меня семьи, собственного счастья и будущего. Жила не ради себя, а ради семьи, чтобы отомстить врагам за их смерть, и вернуть то, что принадлежало мне по праву. По рождению. То, что принадлежало сначала моей матери, а потом и моему отцу.

Я знала, что этот день однажды наступит. Знала, что скоро прольется много крови. И черт, также была уверена, что пойду до конца, лишь бы получить желаемое. Я сделаю все, чтобы сломить тех, кто когда-то сломил меня, лишив всего. Пойду, на что угодно, лишь бы вернуться домой, в мой Мадрид.

Продолжала гнать на огромной скорости, привлекая к себе внимания водителей, проезжающих мимо на своих машинах. Люди часто смотрели на меня, и недоумевали, как такая маленькая, стройная и хрупкая девушка могла ездить на таком огромном, железном, черном «монстре». Но я не была хрупкой. Никогда. Если бы они знали, на что я была способна, на самом деле, то они бы даже побоялись просто заговорить со мной.

У меня было несколько мотоциклов в личной коллекции. Они были дорогими, эксклюзивными и единственными из материальных вещей, которыми я по-настоящему дорожила. В данный момент я ехала на Ducati Desmosedici D16RR NCR M16, совершенно новом, высокотехнологичном и чрезвычайно мощном дорожном мотоцикле, созданном инженерами Ducati и итальянской мастерской NCR специально для меня. Они изменили свою привычную красную расцветку Ducati, сделав её матово-черной, оставив лишь пару красных, переливающихся полосок на нем. Я любила этот бренд, и это не был самый дорогой мотоцикл в моей коллекции и коллекции Ducati, тем не менее, он был особенным. Особенным для меня. На внутренней стороне руля было написано красным шрифтом три слова на испанском языке: «Mamá, papá, hermanos». Мама, папа, братья. Те, кто был важен для меня, и те, кого больше не было в моей жизни.

Тяжело вздохнув в своем черном шлеме, я неосознанно провела рукой, облаченной в кожаную перчатку, по рулю. Многие считали меня сумасшедшей, не только, потому что моим главным увлечением в жизни были самые скоростные мотоциклы мира, но, а также потому, что я ценила «железо» гораздо больше, чем людей. И это было суровой правдой.

Я больше не умела любить. Не знала, какого это любить и тем более, быть любимой. Даже не была уверена в том... любили ли меня собственные родители? Ведь они никогда не относились ко мне, как к своему ребенку, они никогда не относились ко мне так, как к Матиасу и Карлосу. Они никогда не говорили, что любят меня.

«Чужая среди своих».

Это была я.

Холодная, отстраненная, и ненавидящая собственное существование, но относящаяся к мотоциклам гораздо лучше, чем к людям.

Моим сердцем был железный двигатель этого мотоцикла. Высокооборотистый двигатель V4 DOHC Desmodromic, рабочий объем которого составлял скромные, казалось бы, 989 кубиков, но при этом генерирующий головокружительные 200 лошадиных сил. Карбоновые панели и титановые компоненты служили не только показателем красоты, но и моей гарантией, гарантией того, что никто не приблизится ко мне слишком близко, что никто не достанет до моего сердца.

Разогналась быстрее. Разгон до первой сотни осуществлялся менее чем за три секунды, что дарило мне ощущение невесомости и полета. Но я едва не пропустила светофор, черт. Резко остановившись, я оглянулась, быстро осмотрев улицы вечернего города сквозь темный визор своего шлема.

Мехико — это огромная, многоликая столица, которая словно дышала историей и современностью одновременно. Здесь каждый район имел свою уникальную атмосферу: от богемного Кондеса до колоритного Сочимилько с его плавучими садами. В центре города возвышались величественные соборы и дворцы, свидетельствующие о богатстве испанской культуры, а рядом — пирамиды Теотиуакана, хранящие тайны древних цивилизаций.

Но ночью этот город становился по-настоящему особенным, магическим. Улицы наполнялись мягким светом фонарей, освещающих старинные здания и современные небоскрёбы. Площади оживали благодаря музыке и смеху людей, собравшихся вместе, чтобы насладиться вечером. Рестораны и кафе приглашали посетителей к себе, завлекая их уютной атмосферой и ароматами традиционной кухни. Казалось, что люди забывали о всех проблемах именно ночью, наслаждались танцами, музыкой и вкусной, мексиканской едой. Бары и клубы привлекали толпы людей, желающих танцевать до рассвета под ритмы сальсы, реггетона или электронной музыки. Площади и парки оживали, становясь сценой для импровизированных концертов. Атмосфера лёгкости и веселья витала в воздухе, приглашая всех прохожих присоединиться к этому ночному празднику. А утром город снова все забывал, и наполнялся энергией и ритмом повседневной жизни.

Каким бы завораживающим не был Мехико на первый взгляд, однако, это все ещё был опасный, криминальный город. Многие местные жители знали о мафиозных синдикатах, которые буквально руководили страной, дергая за ниточки своих личных марионеток, занимающих места в правительстве страны. Люди знали названия четырех мексиканских картелей наизусть, пожалуй, со своего рождения, и только слыша одно из них, тут же испарялись из виду, дабы остаться в живых.

Четыре сильнейших, самых опасных и богатых синдиката делили территорию Мехико, борясь за единоличную власть над этим городом годами. «Sinaloa», картель Синолоа, был самым могущественным, большим и влиятельным среди всех четырех группировок. Именно босс этого картеля являлся моим родным дядей. Хавьер Гарсия приходился старшим братом моему покойному отцу Хорхе, но он был далеко не таким, как мой отец. Хавьер достаточно хитер, скрыт и жесток, поэтому он и управлял таким синдикатом, как Синолоа. И несмотря на то, что ему уже стукнуло пятьдесят восемь лет, он все еще чувствовал себя просто прекрасно. Точно не на свой реальный возраст, и уж точно Хавьер не собирался покидать пост босса Синолоа в ближайшее время, уступив его одному из своих троих, уже совершенно взрослых, сыновей.

Вторым по численности, и по своему влиянию и могуществу, был картель Хуареса, боссом которого являлся шестидесятилетний Анхель Наварро. Его единственная дочь являлась женой сына моего дяди, женой Диего Гарсии, самого старшего из троих братьев. Так что, в последние года, за счет этого брака, который стал шагом к сомнительному, но тем не менее договору о перемирии и взаимной поддержке, семья Наварро имела довольно хорошие отношения с семьей Гарсия.

Третьим синдикатом, который был главным врагом, как для картеля Синолоа, так и для Хуареса, являлся Cártel del Golfo, Картель Гольфо или Картель «Залива». Старейший, могущественный и очень влиятельный синдикат, боссом которого являлся Игнасио Армас, про которого я почти ничего не знала. Ходили слухи, что Игнасио не появлялся все эти годы на публике из-за кончины своей единственной дочери, которую он очень сильно любил. На всех мероприятиях и встречах его представлял Чиро Кальво — консильери картеля, с которым мне тоже не доводилось пересекаться лично.

Ну и еще одним, пожалуй, главным врагом моего дяди был относительно новый, и довольно быстро набирающий обороты и власть: «Cártel de Jalisco Nueva Generación», CJNG, Картель Нового поколения Халиско. Синдикат, о котором мне также, как и всем, мало, что было известно. Ведь он сам существовал не так давно, по сравнению с другими картелями, не больше десяти лет. Может где-то пять-шесть, я точно не знала. В конце концов, они были врагами моего дяди, а не моими, поэтому мне было все равно.

Подъехав к огромному особняку, который находился на окраине города, принадлежавшей семье Гарсия, поняла, что снова опоздала на ужин, опять потерявшись во времени. Так происходило всегда, когда я гоняла на мотоцикле на протяжении нескольких часов по вечернему и ночному городу. Не успев даже завести свой Ducati в гараж, как уже увидела перед собой недовольное лицо Алонсо, того самого друга детства, благодаря которому я осталась жива, и вообще стояла здесь, в гараже, на своих двух ногах.

— Какого черта? Ты на хрен издеваешься? Ты, черт возьми, снова отключила свой телефон? Для чего он вообще тебе нужен, если ты не умеешь им пользоваться, и даже не знаешь, как нажать на кнопку принятия входящего звонка? — кипел от злости Алонсо, ходя вокруг меня, как самый настоящий разъяренный лев в вольере зоопарка.

Я же аккуратно поставила свой мотоцикл на специальную стойку, сняла шлем, и мои длинные, густые, темно-каштановые волосы тут же рассыпались по моим плечам и спине. И Алонсо резко замолчал, будто забыв, что секундой ранее он возмущался на меня.

— Мне достаточно знать, как выключать свой телефон, Бланко. — спокойно ответила, как всегда натянув на себя самую хладнокровную маску. Алонсо Бланко изначально являлся самым близким другом моего старшего брата, потом стал и моим другом тоже, после того, как отец попросил Алонсо приглядывать за мной. Он был что-то по типу моего телохранителя в глазах всех остальных, но в моих глазах он — друг. Всегда только друг. Мы росли вместе, проводили много времени, тренировались, пока не наступили темные времена, и пока Алонсо не спас меня, увезя из Испании. Так что, я была жива только благодаря этому симпатичному парню, стоящему прямо сейчас передо мной. Ему был двадцать один год, он старше меня буквально на три года, и я считала эту разницу незначительной, что нельзя было сказать о разнице в росте между нами. Алонсо где-то около 180, может чуть больше, я же была всего 160, чему я не была особо рада. Латиноамериканские женщины зачастую обладали высоким ростом, имея при этом пышные формы, и я восхищалась многими из них. Однако, это было не совсем про меня, я являлась обладательницей шикарных форм и чуть ли не идеальных пропорций тела, но ростом, видимо, пошла в свою бабушку Кармен, судя по всему. Очень многие женщины и чуть ли не все мужчины, как в Испании, так и в Мексике почти всегда были гораздо выше меня, что безумно меня раздражало, ведь я не любила смотреть на кого-то снизу-вверх. И Алонсо делал сейчас именно так, прожигая в моем теле дыру своими крайне недовольными, карими глазами. Его каштановые волосы были зачесаны на один бок, открывая моему взору, слегка бритый левый висок, где находился не самый красивый и приятный шрам от кинжала.

— Твой дядя чертовски зол на тебя, просто знай это. — только сейчас поняла, что все это время Алонсо ругался на меня, пока я всматривалась в его старый шрам.

Быстро поставила свой шлем на одну из полок, специально оборудованных для всех моих шлемов, которые мне нравилось менять в зависимости от своего настроения. Взглянула на друга через плечо, дерзко ухмыльнувшись:

— Мне плевать. — тут же вышла из гаража через дверь, сразу ведущую в дом, и начала идти по узкому коридору к длинной лестнице в самом конце.

— Тебе нельзя появляться за столом в таком виде! — услышала за своей спиной. Я знала его так хорошо, что даже не сомневалась, что он последует за мной, потому что он делал так каждый раз. Изо дня в день.

— А что не так с моим внешним видом? — спросила у него, даже не обернувшись и прошла мимо лестницы, следуя к крылу нашей прислуги, чем явно ещё больше разозлила Алонсо, чье лицо наверняка стало красным от злости. Но всё же быстро опустила свой взгляд, и оглядела себя с ног до головы. Черные ботинки на не слишком толстой, но довольно удобной подошве, кожаные лосины и облегающий, темный топ с длинными рукавами. Просто, красиво, дерзко и сексуально. Мои длинные, темно-каштановые волосы были сейчас распущены, и выглядели не самым лучшим образом после пары часов езды с шлемом на голове. Мое лицо было без капли макияжа, и я чертовски сильно благодарила всевозможных Богов, что благодаря моей хорошей генетике, мне досталось чистое и гладкое лицо, даже если съем тонну шоколада и мороженого, то меня не обсыпет кучей прыщей. И черт, я действительно могла выглядеть превосходно без макияжа. Но так смахивала лишь на красивую, шестнадцатилетнюю девочку-подростка, хотя мне уже было восемнадцать, уже как пару месяцев. Я была, на хрен, совершеннолетний, отчасти это меня радовало, но это также означало, что чем ты старше, тем быстрее тебя захотят выдать замуж. Три слова: Мафия. Девушка. Брак.

Я была девушкой, была рождена в мафии, и находилась под контролем своего дяди, который в последние пару месяцев стал намекать мне о гребаном браке все чаще и чаще, что безумно сильно напрягало меня.

— Ты выглядишь... — черт, уже и забыла, что спросила, и что Алонсо продолжал идти за мной. — Слишком обтянуто.

— Что? — резко обернулась. — Обтянуто? Серьезно? — мои брови приподнялись от удивления. Я скрестила руки под грудью, с неким упреком взглянув на своего друга. — Я же не голая иду туда!

— Мы живем в Мехико уже более четырех лет, и ты должна уже была понять, что здесь так не принято. Женщины в картеле не носят... такое! — глаза друга быстро пробежались по всему моему телу.

— Такое? — резко сделала шаг к Алонсо, и его глаза округлились от столь неожиданного поворота, ведь теперь мы стояли слишком близко друг к другу. Тыкнула своим длинным, черным ногтем прямо ему в грудь. — Ты знаешь меня чуть ли не с самого рождения, Бланко, ты уже должен был понять, что мне плевать на все, и тем более на то, что обо мне кто-то подумает или скажет. Меня могут называть хоть шлюхой, и мне все ещё будет насрать. — натянуто ему улыбнулась, посмотрев прямо в его глаза. — Но это не значит, что я оставлю все, как есть. Я могу промолчать за столом, но я также могу убить тех, кто меня оскорбил, в их собственной постели позже ночью. — Алонсо сглотнул, и кивнул головой, прекрасно зная, на что я была способна. Пожалуй, он являлся единственным из всех оставшихся в живых, кто знал, что я была чертовски непредсказуема и опасна.

Резко развернувшись, продолжила свой путь, заглянув в столовую, где все еще кипела готовка и уборка. Слуги бегали по нижнему этажу в поисках выпивки и десертов.

— Mija (Сокращение от "mi hija" — моя дочь)! — громко воскликнула Альма, заметив меня, но продолжив замешивать тесто руками. Альма уже много лет работала на моего дядю, и занимала место шеф-повара в этом доме. Она была настоящей мексиканской женщиной: смуглая кожа, полная фигура, уже седые волосы, которые стали такими за последние года три, ведь ей уже было шестьдесят два, и самое главное — большие, добрые, карие глаза. — Твой дядя в ярости, Mija, советую тебе поторопиться. — я лишь закатила глаза. Заметив свежую клубнику на столе, быстро схватила одну, и съела, за что получила по рукам от Альмы. — Не кради то, что ещё даже не приготовлено! — женщина усмехнулась, и её помощница Долорес, которая была на несколько лет младше своего шефа, тоже рассмеялась.

— Она всегда так делает, будто ты не знаешь, Альма! — сказала Долорес, тихо посмеиваясь, и мешая что-то деревянной ложкой в большой кастрюле.

— Неправда! — твердо заявила я, облокотившись задницей на одну из кухонных тумб. Затем стащила вторую клубнику, которая тоже благополучно отправилась ко мне в рот.

— Ещё какая правда. — согласился с ними Рафаэль, проходя мимо меня с подносом на руке, где уже лежали бесподобные десерты Альмы. Парень подмигнул мне и быстро вышел из кухни, дабы избежать дальнейших криков и споров, ведь здесь всегда было громко. Рафаэлю, как и его брату-близнецу Габриэлю, было всего восемнадцать лет. Они приходились Долорес племянниками, и работали официантами здесь недолгое время, но быстро влились в коллектив, если это вообще можно было так назвать. Алонсо считал, что кухня являлась настоящим Адом, или вернее сказать, сумасшедшим подземельем, так как находилась на цокольном этаже, где и мой любимый гараж.

— Вы все сговорились против меня. — я цокнула языком.

— Nena! (девочка). — раздался громкий, мужской голос на кухне, и все головы повернулись к двери, где стоял наш «управляющий» домом Педро. Строгий мужчина шестидесяти пяти лет, который отдал этой работе чуть ли не всю свою жизнь, и был крайне предан семье моего дяди. — Ты должна быть за столом! Босс крайне недоволен тобой.

— Педро, ты же знаешь, как мне все равно? — мужчина недовольно цокнул языком, поправив лацканы своего темного пиджака.

— Ты не должна быть тут. С прислугой. — я знала это, ведь по моему положению мне не положено было «водиться» с работниками дома, как утверждал дядя, но мне опять же таки было глубоко наплевать на его мнение.

Я подошла к Педро, так как знала, что если сейчас не появляюсь в столовой, то получу не только за свое непослушание, но и также получат все непричастные к этому, в том числе, и он сам.

— Здесь моя семья. — я показала пальцем вниз, мужчина проследил взглядом за моим жестом руки. — А не там! — а затем указала наверх. Он тяжело вздохнул, а я лишь просто прошла мимо него, направляясь наверх, и покидая место, где мне было гораздо комфортнее, чем там: в роскошных комнатах и залах, среди богатых стервятников или просто двуличных людей.

Алонсо остался внизу, где и было его место, ведь он был обычным солдатом, не имея никакого отношения к семье синдиката. Мой друг продолжал жить здесь только потому, что когда-то спас меня, только потому, что из всех «телохранителей» моего дяди, в которых я, черт возьми, не нуждалась, подпускала к себе только его. Дяде просто пришлось смириться, что Алонсо тоже останется в этом особняке. Но, конечно, он сделала это не просто так. Например, дядя стал моим законным опекуном и представителем до тех пор, пока мне не исполнится двадцать один год.

Остановившись перед огромными, деревянными дверьми с золотыми ручками, помедлила, чтобы перевести дыхание и натянуть на себя идеальную улыбку, которую выработала за последние годы проживания в этом чертовом месте. Открыв дверь и подняв свой подбородок повыше, зашла в столовую, где все семейство Гарсии сидело за огромным, длинным, дубовым столом. Первым меня, конечно же, заметил дядя, который тут же послал в мою сторону свой самый убийственный взгляд. Его глаза быстро оглядели меня с ног до головы, пока официанты продолжали расставлять десерты и забирать пустые тарелки у членов семьи.

— Вы можете идти. — твердо заявил дядя официантам, и они почти сразу же покинули помещение. Рафаэль, один из близнецов-официантов, сочувственно посмотрел на меня, прежде чем уйти.

Когда дверь за прислугой закрылась, а в столовой осталась только семья картеля Синолоа, я напрягалась, ведь все взгляды устремились ко мне, как только дядя начал со мной говорить:

— Ты опоздала. — заявил Хавьер Гарсия, старший брат моего покойного отца, и босс мексиканского картеля «Синолоа». — Опять. — голос мужчины был максимально твердым, а тон — грубым. Внешность моего дяди всегда казалась обманчивой. Во-первых, он выглядел моложе своих пятидесяти восьми лет, хоть волосы на его голове и были уже седыми, однако его лицо все ещё сохраняло остатки былой молодости, имея не так много морщин, как некоторые другие люди в его возрасте. Во-вторых, он приходился довольно симпатичным мужчиной, и в молодости, пожалуй, лишь немного уступал по красоте моему отцу. Лицо мужчины казалось довольно приятным, а его утонченные манеры, превосходный, классический стиль в одежде располагали многих людей к себе. Он всегда выглядел безупречно: дорогие костюмы от известных брендов, пошитые на заказ, идеально уложенные волосы, чистое и всегда бритое лицо, роскошные часы и серебряные перстни с драгоценными камнями на руках. Даже его туфли всегда сверкали, будто у него был специальный человек, который ходил за ним, и протирал обувь каждые десять минут. Но это лишь образ. На самом деле, он был жестоким человеком, которого следовало опасаться каждому, и в первую очередь — мне. — Мне это стало надоедать. — продолжил он, и я сглотнула, пытаясь не показывать ему, какое давление он оказывал на меня каждый раз своим недовольным взглядом и этим тоном голоса. — Я предупреждал тебя, что приму меры, если подобное непослушание повторится ещё раз, и я сделаю это. А пока, садись. Мы ещё не закончили с десертом. — села на свое обычное место за столом, расположившись возле самого младшего сына Хавьера — Хосе.

Напротив нас сидели: Диего Гарсия — старший сын дяди, которому уже было тридцать пять лет. Однако, ему все еще никто не собирался уступать место босса синдиката, ведь Хавьер был еще полон сил. Диего молча пил свой виски, или возможно, бурбон, я не была уверена. Парень украдкой поглядывал на меня, что безумно меня раздражало, ведь он делал так слишком часто, порой мне казалось, что этот придурок постоянно следил за мной, словно был моей тенью.

Рядом с Диего сидела его жена — Ана Гарсия, в прошлом Наварро, дочь босса другого мексиканского картеля, картеля «Хуареса». Ане было тридцать. Она была симпатичной женщиной, но выглядела чуть старше своих лет, возможно, из-за полноты, от которой девушка никак не могла избавится после двух своих беременностей девочками. Сейчас она снова была беременна, но срок был слишком маленький, чтобы живот казался заметным. Дядя явно не симпатизировал ей, ведь за почти десять лет брака с его старшим сыном и наследником, Ана пока не смогла подарить ему ни одного внука. Для Хавьера Гарсии девочки не имели никакого значения, он всегда говорил, что внучки ему пригодятся, чтобы только заключить выгодный брак, и то, если повезет, потому что дядя не особо верил в удачу. Ана была полной и довольно высокой женщиной, превосходя меня по росту на сантиметров двадцать. У неё были не слишком длинные, тонкие, темно-каштановые волосы, ровный, но слегка вытянутый нос, пухлые губы, обычные карие глаза и смугловатая кожа. Ее нельзя было назвать красавицей, нет, но она все ещё была довольно симпатичной для мексиканской женщины. Ее брак с Диего, моим старшим, двоюродным братом, был заключен по договоренности или по расчету, это не столь важно, ведь они все равно друг друга никогда не любили, и не думаю, что когда-то полюбят.

Более того, Диего относился к Ане с нескрываемым презрением, и даже неким отвращением, впрочем, как и сам дядя. Однако, им приходилось терпеть Ану, ведь она была из довольно знатной и сильной мафиозной семьи. Тем не менее, девушка являлась законной женой Диего, и матерью его двух дочек: Ибби, которой недавно исполнилось шесть лет, и трехлетней Флории. Девочки ещё маленькие, поэтому уже спали в своих комнатах, и честно, я была рада, что они не присутствовали на «семейных» ужинах, где царила не самая приятная атмосфера.

Ана молча сидела за столом в своем довольно обычном, зеленом платье, и возила кусок мяса по тарелке, даже не поднимая от еды своих глаз. Рядом с ней сидел ещё один сын дяди, средний из трех братьев — Самуэль, которому сейчас двадцать семь лет.

Самуэль являлся тем, кого я сторонилась, пожалуй, больше всего, ведь его взгляды на меня были далеки от братских. Он не раз флиртовал со мной, даже не осознавая того, что мы были родственниками. Черт возьми, наши отцы являлись друг другу родными братьями, соответственно, у нас общая кровь. Но его это совершенно не волновало, порой его действия... его прикосновения ко мне выходили за рамки дозволенных, что мне чертовски не нравилось. Честно говоря, не только Самуэль напрягал меня, но и Диего, который, в свою очередь, был женат. Однако это тоже не мешало ему раздевать меня глазами. Ненавидела их всей своей черной душой, но мне приходилось терпеть все это, так как у меня просто-напросто пока не было другого выхода.

Самым отстраненным из всех троих был Хосе, которому двадцать два, и он ближе всего подходил ко мне по возрасту. Хосе довольно тихий, но не менее хитрый, чем его отец. Он обладал невысоким ростом, хорошей, атлетической фигурой, каштановыми волосами и карими глазами, которые также были у всех его братьев, но главным отличием от двух других мужчин из семейства Гарсии было то, что Хосе носил усы без бороды. Диего и Саму предпочитали отращивать ещё и небольшую бороду, дабы предать себе более мужественный, и наверное, более жестокий вид, что выглядело нелепо и смешно, на самом деле. Хосе же казался иным. Во всём.

Хосе был занят свой едой, и совершенно не обращал на меня никакого внимания в отличие от двух его старших братьев, которые так и продолжали пристально за мной следить. Чтобы хоть немного отвлечься, налила себе стакан воды и сделала пару глотков.

— От тебя пахнет бензином. Снова. — вдруг заявил Диего, и наши глаза пересеклись, а за столом воцарилась гробовая тишина.

— Я езжу на мотоцикле, это не новость для вас всех. — ответила я ему, как можно спокойнее. Диего был явно чем-то недоволен, иначе бы он не придирался ко мне за столом при всех, черт возьми. Кто же испортил ему настроение? Дядя? Жена? Или кто-то из младших братьев?

— Мотоцикл не для женщин. — продолжил Диего, и я была на грани, чтобы взорваться прямо здесь и сейчас. Мне едва удалось сдержаться. — Ты должна перестать ездить на этом железе. — он демонстративно поморщился. — Думаю, что отец согласится со мной.

— Мне никогда не нравилось твое увлечение чем-то столь опасным, Химена. — на самом деле, моего дядю не особо волновала моя безопасность. Он хотел, чтобы я ходила с его телохранителями, не для того, чтобы те меня защищали, а для того, чтобы они следили за мной для него, передавая информацию о каждом шаге. — Как только ты выйдешь замуж, ты забудешь о своих мотоциклах.

— Замуж? — в недоумении уточнила. — Я не собираюсь замуж, по крайней мере, ближайшие лет пять, может даже десять, а может и никогда! — мой дядя прокашлялся, сделав большой глоток какого-то крепкого напитка. Он с неким упреком посмотрел прямо в мои глаза.

— Тебе исполнилось восемнадцать несколько месяцев назад, я дал тебе время, чтобы немного освоиться, но теперь намерен выдать тебя замуж. — мои глаза округлились, а во рту все моментально пересохло. — Твоя настоящая фамилия может рано или поздно всплыть там, где не нужно, поэтому тебе следует взять фамилию своего будущего мужа.

— Я не собираюсь выходить замуж. — снова повторила, но дядя резко поднял свою руку, заставив меня замолчать лишь одним жестом.

— Уже все решено. Ты живешь в моем доме, под моей крышей, и принадлежишь моему синдикату, и мне. — заявил он. — Я позволял тебе слишком многое за последние годы, что ты живешь здесь, отныне теперь за тобой будет приглядывать твой муж, и я надеюсь, что он научит тебя послушанию. — мои руки сжались в кулаки под столом. — Ты выйдешь замуж за Самуэля. — мои глаза расширились ещё больше, взгляд моментально метнулся к Саму, который явно был чрезмерно доволен таким раскладом. Он улыбался, медленно вытирая уголки своего рта салфеткой, и смотря на меня, как король на свою рабыню. Как хищник на кусок мяса.

— Нет! — воскликнула, и снова повисла оглушительная тишина. — Нет! Он же мой брат! Это невозможно!

— Это Мексика, детка. — сказал мне Самуэль, дерзко подмигнув. И честно, я была готова накинуться на него после этой фразы.

— Не имеет значения, кто он для тебя, тем более, все думают, что ты лишь какая-то дальняя родственница, не имеющая с нами никакой общей крови. — подхватил дядя. — Все уже решено, Химена, на следующей неделе состоится ваша официальная помолвка. Ещё через пару недель, ты выйдешь замуж за Самуэля. Ты должна благодарить меня за то, что я решил выдать тебя за своего сына. Он, пожалуй, слишком достойная кандидатура для тебя. — и дядя поднялся со своего места, тем самым показывая всем, что он закончил с сегодняшним ужином. Все тут же поднялись на ноги вслед за ним. Все, кроме меня, и Хавьеру это явно не понравилось.

— Я не могу выйти замуж за своего двоюродного брата, черт возьми! — повысила свой голос, резко встав и ударив по столу своими руками. — Вы хоть понимаете, что это противоестественно, что это ненормально? Мы живем в 21 веке, а не в 17!

— Закрой свой рот! — крикнул на меня дядя, и все замерли, просто следя за нашим спором. Никто даже не двигался. А может и не дышал. — Ты сделаешь так, как сказал я, и точка! — он пригрозил мне своим пальцем. — Это отличный вариант брака для тебя, будь благодарна, что я не выдал тебя за какого-нибудь старого солдата картеля! — я тяжело дышала, прижав свои кулаки к бедрам — И даже не думай что-либо предпринять! Если что-то сделаешь или натворишь, то я убью тебя, Химена, ты поняла меня? — ничего не ответила. — Ты поняла или нет?

— Тогда убейте меня сейчас. — вырвалось из меня, и услышала, как Ана ахнула. А дядя лишь усмехнулся.

— Я сделаю вид, что не слышал этого. — заявил мужчина, поправив свой пиджак. — Это твой последний шанс, чтобы все исправить. — а затем он ушел, и только после его ухода все остальные сели обратно за стол, все, кроме меня.

— Почему я? — задала лишь один вопрос, посмотрев на довольное лицо Самуэля.

— Ты мне нравишься. — так просто ответил он, пожав плечами, и вернувшись к своему бокалу с виски.

— Я — твоя двоюродная сестра, черт возьми! — крикнула на него, и его лицо стало каменным.

— Это последний раз, когда я позволю тебе повысить на меня голос. Сделаешь так ещё раз и поплатишься за подобное. Поверь, я очень изобретателен, детка, и не только в постели. — на что лишь фыркнула.

— Ты мне противен, и если ты думаешь, что я окажусь в твоей гребаной постели, Самуэль, то ты ошибаешься, я лучше умру, чем... — но мужчина резко вскочил со стола, с грохотом уронив и разбив свой стакан, осколки которого разлетелись по всему полу, и заставили Ану завизжать. Он ринулся ко мне, но его остановил Диего, который схватил брата за руку.

— Успокойся. — твердо заявил ему Диего, повернув Самуэля к себе лицом. — Веди себя нормально.

— Хороший спектакль. — сказал Хосе, привлекая внимания всех к себе. Он расслабленно сидел на своем стуле, закинув одну из своих рук на подлокотник стула, и попивая вино. — Жаль, что так быстро закончился.

— Помолчи, Хосе. — зарычал на него Самуэль. Все братья Гарсия были довольно жестокими, поэтому я не сомневалась в том, что Саму хотел меня ударить. Хоть Диего и вступился за меня, но прекрасно знала, что он также поднимал руку и на свою жену. Отметины на её руках, шее, и иногда даже на лице, было довольно сложно скрыть, даже тональной основной, которой Ана постоянно пользовалась.

— Не затыкай мне рот, братец. — спокойно, но с неким предупреждением в голосе, ответил ему Хосе.

— Вы все чертовски омерзительны. — сказала им, больше не желая оставаться с этой семейкой в одном помещении, и вылетела из столовой, направляясь в свою комнату на втором этаже особняка. Буквально забежав в свою спальню, закрылась на ключ и сползла на пол, облокотившись спиной на свою дверь. Прижала ноги к груди, и мой лоб соприкоснулся с моими коленями.

«Soy fuerte. Soy fuerte. Soy fuerte».

Твердила сама себе.

«Я сильная».

Но сейчас чувствовала себя слабой и беспомощной. Понимала, что мне некуда было идти или бежать, что была одна, не считая Алонсо.

Я была никем.

И понимала, что у меня не было другого выхода, кроме как смирится с этим браком.

ГЛАВА 3 — Маскарад греха

«Бриллианту подходят острые грани».

Саундтрек : «La Tormenta de arena — Dorian»

« Me buscar á s en el infierno

Ты будешь искать меня в аду,

Porque soy igual que tú.

Ибо я такой же, как и ты.»

Мексика, Мехико

ХИМЕНА КАСТРО, 18

— Куда ты собралась? — спросил Алонсо, стоя за дверью моей гардеробной, где я уже готовилась к вечеринке-маскараду, о которой узнала буквально пару дней назад, и на которую не планировала изначально идти. Но всё изменилось. — Что тебе сказал дядя? Что происходит, черт возьми, Химена? — я лишь продолжала яростно натягивать на себя довольно короткое, обтягивающее, черное платье с приличным вырезом на груди, и тонкими бретельками, совершенно не обращая внимания на вопросы моего друга. Платье выглядело на мне, как вторая кожа, подчеркивая мои формы, тонкую талию и внушительную грудь третьего размера. Обернулась через плечо, чтобы застегнуть молнию на спине, смотря на себя в зеркало. Могу сказать, что моя упругая задница выглядела слишком идеально и, не побоюсь этого слова, но чертовски сексуально, в этом маленьком, черном платье. — Ответь мне, иначе я вышибу эту дверь!

— Я могу быть тут голой. — твёрдо произнесла, и он резко замолчал, но я слышала его тяжелый вздох по ту сторону двери. Покончив с молнией, нашла свои черные босоножки на высоком и довольно тонком каблуке, быстро натянула их на свои ноги, про себя отметив, что мой темный педикюр как раз подходил под весь мой образ, и вышла из гардеробной, столкнувшись лицом к лицу с Алонсо. Он явно был ошарашен моим внешним видом. Глаза парня округлились при виде меня в таком дерзком и довольно открытом, я бы даже сказала, развратном платье. Лишь закатила глаза, пройдя мимо него, и уселась на стул перед своим туалетным столиком. Схватив косметичку, начала краситься, подчеркнув свои большие зеленые глаза черной тушью и подводкой. — И куда... ты... в таком виде? — начал аж запинаться Бланко, все ещё продолжив стоять за моей спиной.

— В каком таком виде? — уточнила у него, взглянув на парня через отражение зеркала.

— В таком. — ответил Алонсо, недовольно взмахнув своими руками, и тут же замолчал. Ничего не ответила, потому что уже перешла к своим губам, решив накрасить их красной помадой. Моему другу пришлось ждать, когда я полностью их докрашу, чтобы ответить. Также нанесла пудру на лицо и немного блестящих румян, затем схватила свою расческу, и начала расчесывать свои длинные волосы, решив оставить их распущенными и прямыми.

— Дядя собирается выдать меня замуж. — наконец призналась, полностью развернувшись лицом к Алонсо. Рот парня приоткрылся от нескрываемого шока, он явно не ожидал услышать именно такой ответа от меня. — Уже все решено, я выйду замуж за Самуэля.

— Что? — он ахнул.

— Тише! — шикнула на него, перекинув ногу на ногу, и демонстрируя парню отличный вид на свои длинные ноги. Хоть я и была маленького роста, но мои ноги действительно выглядели очень хорошо.

— Он же твой брат! — тяжело вздохнула.

— В мексиканских картелях другие правила, не забывай об этом. — напомнила ему, и Алонсо запустил руки в свои волосы, начав их тянуть в стороны, при этом расхаживая по моей комнате из стороны в сторону.

— Это полный бред! — начал возмущаться он. — Ты не можешь! Это же Самуэль... он ужасен...

— Ты прав, я не могу ничего изменить, ведь дядя уже все твердо решил, поэтому мне остаётся лишь принять этот брак, как должное. И прямо сейчас я хочу оторваться по полной. — парень резко остановился, скрестив свои руки на груди, и нахмурился.

— Что ты собираешься сделать?

— Просто развлечься. — на моих губах появилась дерзкая ухмылочка.

— Что означает «просто развлечься»?

— Я собираюсь с кем-нибудь переспать. — так просто ответила, поднимаясь со стула, и хватая маленькую сумочку, куда бросила свой телефон. Это было в моём характере, Бланко бы поверил в эту версию. Но моя цель была иной. Я даже не рассказала о ней своему самому близкому другу.

— Ты не можешь! — снова стал возражать Алонсо, очутившись прямо передо мной, и перегородил мне путь к выходу из спальни. — Если твой дядя узнает, что ты не девственница, он убьет тебя. — лишь пожала плечами, перекинув ручку сумки через свою руку.

— Может я этого и хочу? — ухмыльнулась, проходя мимо Алонсо, и направилась к черному выходу из дома, чтобы ненароком не нарваться на кого-то из моих гребаных братьев или даже на самого дядю Хавьера. Мой друг последовал за мной. Слышала его тяжелые шаги за своей спиной, которые просто невозможно было не услышать, в отличие от моих. — Будь тише! — бросила ему, обернувшись через плечо. — И не нужно следовать за мной!

— Я не позволю тебе поехать... стоп, а куда ты собралась? — заметив мое странное выражение лица, его глаза вновь округлились. — Только не говори, что... — прикусила свою нижнюю губу, тем самым явно выдав себя. — Нет! Нет! Нет!

— Тише! — шикнула на него, и быстрее вышла из особняка, не желая тут больше задерживаться. Когда достигла гаража, то поняла, что не смогу поехать на мотоцикле в таком коротком платье и на таких высоких каблуках. Хотя признаться честно, я уже несколько раз проделывала подобный трюк. — Черт. — обернулась, посмотрев на недовольного и явно обеспокоенного Алонсо.

— Нет.

— Отвези меня! — начала тут же настаивать, сверля его своими зелеными глазами.

— Нет, это чертовски опасно! — продолжил возмущаться парень. — Ехать на вечеринку, которую устраивает другой картель? Они, твою мать, враги Гарсии! — лишь улыбнулась. Это то, что мне и нужно было. Отчасти, где-то в глубине души… я хотела намеренно позлить дядю Хавьера. — Ну конечно, ты знаешь это и так, поэтому и собиралась именно на эту вечеринку, верно? На вечеринку самого загадочного синдиката, о котором ни хрена никто не знает, да? — лишь закатила глаза.

— Это смешно! Это просто вечеринка, Алонсо. Я хочу лишь повеселиться.

— Ты хочешь отомстить дяде. — парировал тут же он, и я скрестила свои руки под грудью. Глаза парня на пару секунд задержались на моем глубоком декольте, на что я недовольно цокнула. Типичный мужчина.

— Эй, мои глаза выше. Хоть ты и мой друг, но могу ударить тебя по яйцам за такое. — он фыркнул, но зато теперь смотрел только в мои глаза.

— Ты надела такое платье для чего? Чтобы все смотрели на твою грудь?

— Я же сказала, хочу избавиться от того, что никогда, черт возьми, не будет принадлежать Самуэлю! Так что, либо ты отвозишь меня туда, и едешь со мной, либо я найду способ, как добраться туда сама. — твердо заявила ему. — Ты меня не остановишь. В любом случае.

— Скорее в Мехико сейчас пойдет снег, чем я смогу тебя остановить. — он достал ключи из кармана своих брюк, подошел к черному Mercedes и открыл дверь. Довольно улыбнувшись, я села рядом с ним в машину.

— Это чертовски глупо и безрассудно! Ты создашь себе большие проблемы. — продолжал бормотать он всю дорогу. — Химена, это не выход! Мы что-нибудь придумаем, необязательно это должно быть именно так... — я игнорировала его, ведь если что-то отвечу ему прямо сейчас, то уверена, что мы довольно сильно поругаемся.

Через минут сорок мы уже подъехали к огромному роскошному особняку на другом конце города. Достала из своей сумки черную кружевную маску, покрытую блестящими переливающимися камнями, и надела ее на свое лицо, а затем вышла из машины. Стараясь, как можно быстрее, уйти от Алонсо. Я не собиралась слушать его лекции всю ночь.

Минуя железные ворота, сразу же оказалась в какой-то невероятной ночной сказке старинного мексиканского особняка, который был окружен тропическим садом, наполненным ароматом цветов жасмина и орхидей. Светящиеся лампы украшали пальмы и кипарисы, фонтан в самом центре двора отражал лунный свет, струящийся сквозь ветви мандариновых деревьев. Мягкая музыка доносилась из патио, где музыканты, одетые в необычные яркие костюмы и маски с перьями, играли традиционные мексиканские песни, смешанные с современными ритмами сальсы. Вокруг большого бассейна с подсветкой двигалась группа артистов-факиров, демонстрирующих своё мастерство игры с огнем. Огненные шары и кольца вспыхивали ярким оранжевым цветом, контрастируя с тёмным небом и привлекая внимание гостей, которые также были одеты в яркие маски, шикарные платья и роскошные костюмы. У некоторых женщин на головах я также заметила шляпки, расшитые бисером и бусинами. Некоторые из них держали вееры в своих руках, расхаживая с ними по тропинкам сада. Люди смеялись, общались, танцевали, совершенно не обращая никакого внимания на меня или на Алонсо, стоящего прямо за моей спиной. Один из официантов, тоже в маске, скрывающей пол его лица, подошел к нам и предложил текилу с лаймом, от которой я, конечно же, не отказалась. Только не сегодня. Попутно, чтобы друг не заметил, обратила внимание на открытые руки официанта, но не нашла там того, чего искала.

Опустошив стопку текилы, и поставив уже пустой стакан на поднос официанта, стала немного смелее, перестав восхищаться непринужденной атмосферой, царящей вокруг. Двинувшись вперед, в сторону главного входа в особняк, и минуя людей, которых становилось все больше и больше, я искренне пыталась не крутить головой, чтобы не привлечь к себе ненужное внимание. Ведь казалось, что только я была поражена размахом данной вечеринки. Легкий ночной ветер трепал мои длинные темно-каштановые густые волосы. Приятный аромат орхидей щекотал мой нос. Минуя фонтан, и практически достигнув дома, я на пару минут останавливаюсь, когда над моей головой раздалась громкая латиноамериканская музыка. На открытых балконах стояли другие музыканты, одетые в роскошные костюмы, и исполняли различные мелодии, которые просто завораживали своим тактом, ритмом и энергией.

— Я впервые вижу такое. — раздался голос Алонсо за моей спиной, про которого я, кажется, вообще забыла. — Хотел бы я посмотреть на человека, который это все организовал.

— Может тогда поищешь его? — спросила резко и немного грубо я, оглянувшись через плечо, и посмотрев на друга, который, пожалуй, единственный был здесь без маски. — Мне нужно в уборную. — он нахмурился, будто не сразу поверив мне.

— Señor, у нас есть определенный дресс-код, без маски нельзя находится на этой вечеринке. К тому же, вы в джинсах и в футболке. — заявил один из высоких мужчин, принадлежавший явно к охране данного особняка и самого мероприятия.

— Я пришел сюда с этой девушкой. — и Алонсо тыкнул пальцем в мою сторону. — И я не собираюсь уходить отсюда без неё.

— Ну тогда вам двоим придется покинуть вечеринку. — как ни в чем не бывало, ответил ему охранник, и мой друг начал злиться. Я положила свою руку на его плечо, натянуто улыбнувшись.

— Я не уйду отсюда, Amigo! — твердо заявила. — Лучше бы тебе найти маску. И поскорее! — затем быстро развернулась, и ушла, оставив своего самого близкого друга на произвол судьбы. Тут же последовала в дом без каких-либо угрызений совести. Алонсо — взрослый мальчик, пусть разбирается сам.

Зайдя внутрь, в мои глаза сразу же бросилась огромная хрустальная люстра, свисающая чуть ли не до самого паркета, и создающая мягкий мерцающий свет во всем зале. Здесь также было много гостей, мимо которых проскальзывали официанты с напитками и закусками. Также заметила небольшой бар, организованный в углу зала, широкую лестницу, ведущую на верхние этажи, и панорамные окна, из которых исходил теплый свет от огней артистов, демонстрирующих свое шоу в саду.

Пройдя чуть дальше, отметила для себя, что все пространство было украшено цветами, лентами и гирляндами, создавая иллюзию сказочного дворца. Наконец-то дойдя до бара, попросила у бармена алкогольный коктейль на его усмотрение, и села на удобный, но довольно высокий барный стул, перекинув ногу на ногу. Оглянулась, вновь осмотрев красоту огромного зала, утопающего в людях, одетых в прекрасные наряды и маски. Но на самом деле, я искала то, что мне нужно было на этой вечеринке, но пока так и не смогла найти.

— Вам нравится? — вдруг услышала рядом с собой мужской голос и резко повернула голову в его сторону.

На несколько секунд я буквально потеряла дар речи, когда увидела рядом с собой широкоплечего мужчину, чье лицо тоже было скрыто черной маской. Однако, меня больше всего заворожили его ярко-голубые глаза, похожие на ясное утреннее небо. Светло-каштановые волосы, больше напоминающие темное золото, были уложены в аккуратную прическу назад, небольшая щетина покрывала его красивое лицо, слегка скрывая острые скулы. А на в меру пухлых губах появилась загадочная ухмылка. Не могла точно сказать, какого роста был этот мужчина, потому что прямо сейчас он сидел на стуле, однако он еле-еле на нем умещался, потому что его фигура была настолько мускулистой и большой, а руки настолько массивными, что незнакомец буквально занимал все пространство возле меня, даже не прикладывая к этому никаких усилий. Чувствовала себя слишком крошечной, даже при том, что мужчина не стоял на ногах, вытянувшись в полный рост.

Также отметила про себя его идеальный роскошный черный костюм с белоснежной рубашкой под ним, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Armani? Или что-то ещё подороже? Нет, это явно было сшито на заказ каким-нибудь отменным дизайнером одежды. Даже его серебряные запонки выглядели роскошно, переливаясь при теплом свете зала. На одной из рук заметила серебряные часы с бриллиантами от Rolex, а на другой руке было несколько роскошных перстней. Перевела взгляд от восхитительного мужчины, чье присутствие заставляло мою кожу гореть, на бар, когда поняла, что слишком долго его разглядывала. Слава богу, что подоспел бармен, поставив передо мной мой коктейль.

— Ваше имя? — спросил незнакомец, и тогда я снова позволила себе взглянуть в его глаза, скрытые под маской. Мужчина говорил со мной на испанском, но такой акцент не был присущ мексиканцем, что говорило о том, что он не из здешних мест. Хотя стоило отметить, что его испанский был настолько чистым и отменным, что подумала… возможно, он из самой Испании.

— Вы — испанец, не так ли? — сделала глоток своего ярко-красного коктейля через трубочку, наслаждаясь вкусом сладкой клубники. Мне едва удалось сдержать свой стон, потому что я любила сладкие напитки. На идеальном лице мужчины появилась сексуальная ухмылка... черт... он может перестать так смотреть на меня?

— Что меня выдало?

— Так значит, я права? — наклонила голову, снова обхватив своими губами трубочку. Взгляд мужчины опустился к моим алым губам, и я чуть не подавилась напитком, поставив стакан на стойку. Странно, но никогда не вела себя таким образом в компании мужчин, и меня это пугало. Кажется, даже мои щеки стали красными от столь страстного взгляда незнакомца, буквально раздевающего меня прямо сейчас.

— Вы правы. — наши взгляды вновь встретились, и будто некая искра пролетела между нами. — Ваши глаза слишком прекрасны. Их блеск напоминает мне сверкание драгоценных камней. Словно два восхитительных зеленых изумруда излучают мягкое сияние. — сглотнула, впервые услышав такое сравнение о цвете радужки моих глаз. — Они кажутся мне знакомыми. — слегка напряглась. Мы не могли быть знакомы. Я видела его впервые. Это точно.

— У многих девушек зеленые глаза, скорее всего, вы меня с кем-то спутали. — заявила твердо, решив закончить разговор с этим незнакомцем, и даже немного отвернулась от него, давая понять, что он мне неинтересен. Если он где-то и встречал меня, то это не означало ничего хорошего. За моими плечами слишком много ночных вылазок, которые иногда приводили к чьей-то смерти. Мне не нужно было, чтобы кто-то узнавал меня на этой вечеринке.

— Нет, ваш оттенок глаз уникален. Уверен, что такой присущ только вам, и в этом ваша особенность. — замерла, вытянувшись, как струна. — Не думаю, что смогу их когда-то забыть. — мужчина дотронулся своей рукой до локона моих густых волос, пропуская его между пальцами. У меня буквально перехватило дыхание, я почувствовала мурашки по всему телу, хотя он даже не коснулся моей кожи, лишь только прядей. — Ваш испанский тоже хорош, вы не отсюда? — поинтересовался он, убрав свою руку от моих волос. Его глаза задержались на моем голом плече, на шее и на верхней части груди так долго, будто мужчина находился в шаге от того, чтобы припасть своими губами к моей тонкой шее.

— Вы говорите это каждой девушке, которую хотите затащить в свою постель? — а теперь, на лице мужчины появилась дьявольская улыбка, а в глазах начали плясать игривые огоньки. Но зато он смотрел теперь только в мои глаза.

— Нет, Esmeralda, мне ничего не нужно говорить женщинам, чтобы они оказывались в моей постели. Они сами идут ко мне. Они сами просят большего. Умоляют меня на коленях. — прошептал он последние слова, наклонившись ближе ко мне, и проведя своим большим пальцем по горлышку моего стакана. А затем палец оказался в его рту, прямо между соблазнительными губами, отчего мои глаза округлились.

Это было... пошло, сексуально и чертовски горячо. Особенно, когда я осознала, что он провел подушечкой пальца именно по тому месту, которое уже касались мои губы ранее.

Мое дыхание стало тяжелым, прерывистым, а по спине скатились капелька пота. Что он делал со мной? Заметив мою реакцию, улыбка мужчины стала ещё шире. Этот горячий демон демонстрировал мне свои ровные белые зубы, и восхитительные ямочки на щеках, не скрытых темной маской. — Я не могу отрицать того, что не хочу тебя сейчас. Более того, если бы не все эти люди вокруг, то я бы взял тебя прямо здесь, на этой барной стойке, разорвав твое маленькое, греховное, черное платьице своими руками. К чертям. — ахнула, мой рот слегка приоткрылся, и глаза мужчины машинально переместились к нему, когда я неосознанно провела своим языком по нижней губе. — Ты сводишь меня с ума, Esmeralda.

— Мое имя не Эсмеральда. — хоть что-то удалось сказать мне. И он оторвал свой взгляд от моих полураскрытых губ.

— Но ты выглядишь, как самый драгоценный камень, который я купил бы за любые деньги. — черт, он хотел меня купить? Это отвратительно. Эйфория и дикое желание, которые охватили меня чуть ранее, начали постепенно испаряться.

— Как хорошо, что я не продаюсь. — твердо заявила, прошептав ему эту фразу прямо в губы. Мне тут же захотелось спрыгнуть со своего стула, чтобы уйти от этого сексуального мудака подальше. Как вдруг его рука оказалась на моей голой коже, чуть выше колена, удерживая меня на месте своими длинными пальцами.

— Разве ты пришла сюда не чтобы развлечься? — уточнил он, наклонив голову, и продолжая изучать мое лицо с нескрываемым любопытством и вожделением.

Это так. Я хотела развлечься. Выпить, насолить дяде и найти нужного человека, но не более. Я соврала Алонсо, когда сказала про потерю девственности. Мне нравилось флиртовать с мужчинами, но не переходя рамок дозволенного.

— Ты прав, сколько стоит с тобой секс? Пять тысяч евро? — голубые глаза мужчины округлились под маской. — Десять? — он нахмурился, выглядя довольно оскорбленным. Но потом на его лице снова появилась та же ухмылочка. Чёрт, как же мне хотелось стереть её с его красивого лица своим кулаком. Серьезно, Химена? Красивого?

— Красивая и дерзкая. — посмотрела на него убийственным взглядом. — Непревзойденная. Королева этого маскарада. — его пальцы начали нежно поглаживать мое колено, вызвав мурашки по моему телу. Я даже забыла про его руку. Это ощущалось так… правильно?

— Я не разрешала тебе прикасаться ко мне. — твердо сказала ему, посмотрев прямо в его глаза. Несмотря на то, что это было весьма приятно. Я не позволяла ему трогать себя, черт побери.

— Но ты и не особо против этого, не так ли? — он усмехнулся. Чертов мудак. Грубо скинула его руку со своего колена и быстро вскочила со стула на ноги. Но рука мужчины моментально оказалась на моей пояснице, и теплое дыхание обвило мое ухо. — Один танец. Прошу. Я был груб и неправ, поэтому хочу искупить свою вину. — в зале начала играть более медленная, но не менее ритмичная испанская песня.

— Танцем? — усмехнулась.

— Ты просто вскружила мне голову. — почувствовала, как его твердое тело прижалось ко мне сзади, а руки нежно начали поглаживать мою талию, не переходя границы дозволенного. — Мне встать на колени, чтобы ты согласилась на этот танец?

— Почему бы и нет? — подняла свою бровь, буквально бросая ему вызов. Резко обернулась и наши носы оказались лишь в паре жалких сантиметров друг от друга. Мне захотелось поиграть. Повеселиться, как сказал незнакомец. Потому что, черт, я не хотела этого признавать, но его настойчивость меня интриговала.

— Ты жестока, Esmeralda. Но я готов принять это. Только ради тебя. — мое дыхание перехватило, когда мужчина отстранился от меня, начав опускаться на пол с загадочной ухмылкой.

— Стой. — я схватила его за руку, не позволив ему опуститься на колени. Не собиралась привлекать к нам лишнее внимание. — Один танец, и ты оставишь меня в покое? — уточнила, когда мужчина направил меня вглубь зала, где люди уже танцевали парами. Он резко развернул меня к себе лицом, используя мою руку, но сделал это так неожиданно, что я чуть не лишилась воздуха, когда ударилась о его твердый торс... между нашими телами не осталось даже сантиметра. Подняла свои глаза кверху, намереваясь получить ответ на свой вопрос, но отвлеклась, понимая, насколько этот мужчина был высок и огромен. Мой разум окончательно отключился, когда его рука оказалась на моей открытой спине, буквально вдавливая меня в его тело.

Незнакомец начал вести нас по паркету, как искусный танцор. Я почувствовала, как его рука опустилась чуть ниже, делая мое дыхание более прерывистым. Контакт его большой мозолистой ладони вызывал покалывание, которое мгновенно распространилось по всему моему телу. Я ощутила тепло, исходящее от его пальцев, которые уверенно направляли меня в танце, контролируя мои плавные движения.

Наши взгляды пересеклись, и будто весь мир вокруг нас остановился. Я слышала эту прекрасную музыку, но лишь отдаленно, полностью сосредоточившись на властном мужчине перед собой. Мое сердце учащенно билось в груди, подчиняясь ритму мелодии и прикосновениям своего партнера. Наши тела двигались едино, будто два музыкальных инструмента, слившихся в одной симфонии страстных чувств. Позволила себе раствориться в нем, доверяя каждому движению незнакомца. Он следил за мной, не отрывая своих глаз от лица. Мужчина неожиданно наклонил меня так низко, что кончики моих волос, казалось, коснулись даже пола. Наши лица оказались слишком близко друг к другу, а тяжелое дыхание слилось воедино. Он приподнял меня, отрывая мои каблуки от паркета, и ещё сильнее прижал к своему мускулистому телу.

— Ты играешь с огнём. — прошептала ему в губы.

— Я не прочь сгореть дотла в таком огне. — ответил тут же он, даже не задумываясь ни секунды.

— Сгореть заживо. — подумала, когда меня опустили на пол. — Не особо романтично. — он усмехнулся, продолжая вести нас в танце.

— Разве ты искала здесь романтики? — мужчина приподнял свою густую, светлую бровь. — Я уверен, что ты пришла на этот маскарад с другим намерением. — сказал мне прямо в губы, едва не скользя по ним легким поцелуем, будто желая оставить на них свой горячий след, как можно быстрее.

— Ты прав. — согласилась, когда он резко развернул меня, закружив в танце, а потом также резко прижал к себе спиной. Я повернула голову в сторону, вновь почувствовав его горячее дыхание на своей щеке. Он был так близко. — Но я передумала.

— Что же заставило тебя передумать? — поинтересовался нагло он, снова развернув меня к себе лицом.

— Я не люблю огонь. — честно ответила. — Мне ближе лед. Холодный, острый и твердый. — глаза мужчины вспыхнули, будто я наоборот попала в точку, будто сказала сейчас про него.

— Бриллианту подходят острые грани. — заявил он, и мое дыхание перехватило. Никто никогда не сравнивал меня с бриллиантами. — Но я уверен, что ты та ещё загадка, Esmeralda.

— Я предпочитаю быть загадкой, нежели открытой книгой, испанец. — подчеркнула последнее слово своим тоном, и на губах мужчины вновь появилась дерзкая ухмылочка.

— Я бы прочел такую книгу. — признался, когда музыка достигла своего апогея.

— А я бы сожгла ее. — наши взгляды снова пересеклись. В этот миг все стало ясным между нами: страсть, желание, притяжение. Наше дыхание становилось тяжелым, вновь сливаясь воедино. Его губы не медлили, накрыв мои в нежном прикосновении, которое почти сразу переросло во что-то большее... страстное, жаждущее и даже дикое.

Дрожь пронзила все мое тело, заставляя кровь быстрее бежать по моим венам. Одна из его рук оказалась в моих шелковистых волосах, а другая опускалась все ниже и ниже, приближаясь к моей упругой ягодице. Мои пальцы скользили вверх по его шее, и я не могла сдержать стон, когда он просунул свой язык в рот, начав играться с моим языком.

Каждый мой тихий вздох становился глубже, наши губы двигались синхронно, осторожно исследуя и узнавая друг друга. Страсть нарастала огромными волнами, превращаясь в нечто большее, чем просто физическое влечение или удовольствие. Наши сердца стучали громко, даже оглушительно громко, словно боясь упустить такой момент притяжения между двумя незнакомцами. Он продолжал поглощать меня своим горячим поцелуем, пока я не осознала, что музыка уже закончилась, сменившись совершенно другой мелодией. Прикусила его нижнюю губу, и резко разорвала наш поцелуй. Даже не хотела знать, какими красными сейчас казались мои щеки, какими припухшими выглядели мои губы, а волосы, наверняка, были запутаны после его рук. Глаза мужчины сияли, и я видела в них огромное желание, смешанное с возбуждением и нескрываемой похотью. Он хотел меня также сильно, как и я его.

— Никогда. — вдруг заявил он, когда наши взгляды пересеклись, и когда отстранилась от него, заметно увеличив расстояние между нашими разгоряченными телами.

— Что?

— Никогда. Ответ на твой вопрос, который ты задала мне перед танцем. — я непонимающе посмотрела на него, хлопая своими длинными ресницами. Но тут нашу некую связь разорвал другой мужчина, подошедший к моему незнакомцу. Моему? Ты серьезно, Химена? Когда он стал твоим? Другой мужчина отвлек испанца, что-то начав говорить ему на ухо, и тогда я поняла, что мне следовало отсюда уходить. Прямо сейчас, черт возьми. Заиграла новая мелодия, люди начали меняться местами: кто-то уходил с паркета, а кто-то наоборот готовился к новому танцу. И тут я бросилась вперед, в толпу, пытаясь скрыться между двигающимися в танце парами.

Когда выбежала из особняка, то поняла, что практически не дышала все это время, что каждая частичка моего тела горела после того поцелуя. Я не была ханжой, даже целовалась с парнями ранее, но это было совершенно не то, что было сегодня. Честно говоря, даже не помнила лиц тех парней. Но глаза этого мужчина я запомню навсегда. Голубые. Как утреннее небо.

Вдохнула в себя ночной воздух, и осознала, что мне больше нельзя было медлить. Испарилась в ночи, чуть не совершив ошибку, о которой потом могла бы сожалеть всю оставшуюся жизнь. Ведь если бы тот другой мужчина не подошел к нам, то я бы не смогла остановиться лишь на одном поцелуе с этим незнакомцем.

Я хотела большего.

Как хотел и он.

Продвигаясь по саду так быстро, случайно налетела на какого-то официанта, едва не сбив поднос с пустыми бокалами из его рук. Но благо парень успел всё удержать.

— Извините. — виновато произнесла, уже решив двинуться дальше, но тут заметила тату треугольника с глазом на его левой руке. Мужчина в маске проследил за моим взглядом, и наши взгляды пересеклись. Мы оба поняли друг друга даже без слов. — Мне нужно встретиться с Луисом. — тихо, но твердо заявила парню, который резко схватил меня за локоть, утягивая в темный угол кустов.

— Опасно говорить об этот тут. — шикнул на меня мужчина, отпустив мою руку. — Я передам ему, он свяжется с тобой, когда посчитает нужным.

— Это срочно. И важно! — продолжила настаивать, и парень нахмурился.

— Завтра вечером он будет в «Фиесте». — немного колеблясь, признался он. Оглядевшись по сторонам, парень быстро исчез, сливаясь в толпе.

А я тут же покинула маскарад, получив то, что и хотела. Но незнакомец не отпускал меня, пока до меня наконец не дошёл смысл его слов.

«— Никогда.

— Что?

— Никогда. Ответ на твой вопрос, который ты задала мне перед танцем».

А перед танцем я спросила:

«Ты оставишь меня в покое?».

И он ответил: «Никогда».

Черт возьми.

Мы не должны больше пересечься.

Никогда.

ГЛАВА 4 — Изумрудные глаза

Мексика, Мехико

ДАМАСИО РАМИРЕС, 30

«Её изумрудный взгляд был опаснее любого оружия».

— Главы синдикатов уже знают, что вы в Мексике. — сообщил мне один из моих приближенных солдат. — Вам следует покинуть мероприятие в целях безопасности. — настаивал он, шепча мне на ухо.

Тут же развернулся, чтобы узнать у прекрасной зеленоглазой девушки хотя бы ее имя, но её уже не было рядом со мной. Она растворилась в толпе, и я заметил только ее длинные, развевающиеся по спине, волосы от быстрого шага. Кинувшись вперед, прямо за ней, попытался догнать девушку, расталкивая людей своими руками. Совершенно не думая о последствиях, нессясь только вперед. И у меня было только одно желание — найти ее прямо сейчас.

Выбежал на улицу через одну из огромных позолоченных дверей, и начал оглядываться по сторонам, ища темно-каштановые волосы среди остальных женщин в масках. Сначала мне показалось, что я нашёл её, но когда приблизился ближе к той девушке, то понял, что это не она. Не та незнакомка, которую я искал и жаждал сейчас больше всего на свете.

Со мной такое было впервые. Не понимал, что на меня нашло, и почему я так себя вел. Честно говоря, никогда не искал внимания женщин, более того, был крайне разборчив в связях, и никогда бы не стал заниматься сексом с какой-то незнакомой мне девушкой. Но черт, я охмелел после четырех выпитых стаканов виски, иначе бы точно не стал сегодня вести себя подобным образом, это совершенно не походило на меня.

Вздохнув ночной воздух, снова оглянулся, решив пройтись по саду, в попытках найти ту девушку, чьи невероятные глаза запомнятся мне навсегда. Все ещё тешил себя надеждой, что это не последняя наша встреча.

— Босс. — резко обернулся и увидел позади себя уже троих моих людей. Они выглядели крайне напряженными сейчас, совершенно не понимая, что со мной было не так, и что им следовало делать. Конечно, они никогда не видели, чтобы я вёл себя подобным образом. Мои солдаты оглядывались по сторонам также, как и я ранее, видимо, подумав, что мне что-то или кто-то угрожал. — Вы в порядке?

— Да. — быстро ответил, пытаясь прийти в себя. — Мне нужна та девушка.

— Какая девушка, босс? — спросил один из моих людей. Высокий мужчина лет сорока.

— С которой я был, черт возьми. — не выдержал, повышая свой голос, что снова не было свойственно мне. Я всегда был спокоен. И в редких случаях повышал голос на солдат своего синдиката.

— Мы не запомнили... — моя рука взлетела вверх в жесте, останавливающим их ненужную болтовню.

— Мне плевать, делайте, что хотите, но найдите мне ту девушку. — твердо заявил, двинувшись к подъездной дорожке, где уже стояло несколько тонированных Aston Martin в окружении других моих солдат. Один из мужчин открыл заднюю дверь одной из машин, и я тут же оказался в темном салоне роскошного автомобиля.

Сняв с себя эту дурацкую маску и откинув её куда-то в сторону, повернул голову и увидел рядом с собой Родриго. Темноволосый парень был также одет в классический черный костюм. Но на его коленях располагался ещё ноутбук, на котором он, видимо, работал ранее, но увидев меня, тут же отвлекся.

Родриго Дельгадо был моим другом детства, моей правой рукой, моим консильери, и пожалуй, самым преданным человеком, которого я только знал. Родриго младше меня всего на год, но за счет того, что у него была темная борода на подбородке, и несколько шрамов на лице, он выглядел немного старше.

— Все хорошо? — уточнил он, изучая меня своими карими глазами. Хоть в машине и было сейчас темно, но я отчетливо знал, как выглядел мой друг, где конкретно располагались его шрамы, где появились новые морщины, ну и конечно, какого именно цвета были его глаза. Память редко подводила меня. Пожалуй, фотографическая память являлась моим хорошим преимуществом. Машина тронулась с места после того, как я подал знак своей рукой водителю, что мы можем ехать.

— Да. — ответил, посмотрев в окно, и наблюдая за тем, как мы покидаем территорию роскошного особняка, где проходила эта вечеринка.

Честно говоря, не планировал на неё идти, более того, я должен был прилететь в Мексику только завтра. Однако решил прибыть на день раньше, так, чтобы никто из боссов нынешних мексиканских картелей не узнал о моем приезде. Но, как видите, решив все-таки показаться на вечеринке одного из картелей, другие боссы уже были осведомлены о моем прибытие в Мексику. Роберто оказался инициатором того, чтобы я посетил это мероприятие, дабы узнать больше информации о новом мексиканском синдикате, которой существовал только лет пять, если даже не меньше.

Проблема в том, что картель Нового поколения Халиско был настолько загадочным, что почти никто ничего про него не знал, однако они уже, за столь короткое время, завоевали репутацию сильного и довольно мощного картеля, что мне не особо нравилось. Члены Халиско были почти, что призраками. Нигде не появлялись, и тут... их вечеринка. Впервые. К чему они готовились? Для чего был весь этот маскарад? В буквальном смысле слова.

Я не получал никакого приглашения, что было логичным, ведь не имел никаких связей с этим картелем, однако специально тайно прибыл в Мексику пораньше, чтобы хоть что-то о них узнать. И честно говоря, данная вечеринка ничем мне не помогла и ничего нового не привнесла в мою жизнь, не считая той девушки с изумрудными глазами.

Думал о ней прямо сейчас, и меня это напрягало, ведь я никогда не думал о женщинах, не считая моих младших сестер, конечно. Честно говоря, не был особым поклонником женского общества, а любовницы, которые у меня были... я использовал их лишь для удовлетворения собственных потребностей. И несмотря на хорошую память, не назвал бы ни одного из их имен, хотя их было не так много, как некоторые думали. Меня не интересовали какие-то пустышки.

Женщины боялись меня и уважали, впрочем, как и мужчины. Но ни одна женщина, опять же таки, не считая моих сестер, не осмелилась бы мне хоть что-то сказать, и тем более надерзить, если бы я сам не спросил её.

Моя репутация внушала страх всем людям. Дамасио Рамиреса знали не только на территории Испании, но и далеко за её пределами. Однако эта девушка была особенной, другой, она явно не поняла, кем я являлся. Она не боялась меня, и говорила слишком открыто и дерзко. Эта прекрасная незнакомка впечатлила меня. До такой степени, что это настораживало.

И черт, члены моей семьи, конечно, отличались определенной красотой внешности, но эта девушка имела бесподобную, уникальную красоту. Она была восхитительна, имея длинные, густые, темно-каштановые волосы, которые на ощупь казались, как самый дорогой шелк. Цвет ее глаз был самым необычным зеленым оттенком, что я видел за всю свою жизнь. Некая смесь изумрудов и утренней листвы. Ее фигура казалась идеальной: тонкая талия, внушительная упругая грудь, стройные бедра, длинные ноги и шикарная задница. Девушка будто сошла с обложки модного журнала, завораживая всех людей своей необычайной красотой. Мне мешала маска, скрывающая какую-то часть её лица, но её пухлые красные губы были мне доступны. Более того, мне удалось попробовать их на вкус, узнать, какими мягкими они являлись, на самом деле. И этот поцелуй... он все изменил. Изменил что-то внутри меня.

— Дамасио! Ты слышишь меня? — резко повернул свою голову, наконец услышав Родриго.

— Я отвлекся. — признался честно.

— Ты? Отвлекся? — глаза моего друга округлились. — Ты всегда сосредоточен... — он захлопнул крышку своего ноутбука с громким звуком и шокировано посмотрел прямо на меня. — Что случилось на вечеринке? Мне что действительно стоило пойти на неё, а не остаться здесь? В машине?

— Ты можешь найти для меня человека? — Родриго стало ещё интереснее. — Девушку. — глаза парня вспыхнули в удивлении.

— Девушку? Мне сейчас не послышалось? — на его губах появилась странная ухмылка, которую мне тут же захотелось стереть своим кулаком.

— Тебе не послышалось. — тяжело вздохнул, проведя рукой по своим волосам. — Никаких лишних вопросов, Риго! — прозвище, которое дал ему, когда мы были ещё детьми. — Спрашиваешь только по делу!

— Имя? — начал он, но я видел, как ему тяжело было сдерживаться, чтобы не задать сотни своих вопросов, которые прямо сейчас крутились в его умной голове.

— Я не знаю. — спокойно ответил.

— Ты шутишь, да? — он усмехнулся, откинувшись на спинку кожаного сиденья. — Как ты хочешь, чтобы я нашел эту девушку, если ты даже, черт возьми, не знаешь её имени? — нахмурился, посмотрев на него убийственным взглядом. Он нажал на кнопку на приборной панели ручки двери рядом с ним, и между нами и водителем появилась звуконепроницаемая черная стенка.

Я был уверен в своих людях, которые меня окружали, никто из них бы не посмел выдать какую-либо информацию, связанную со мной или моей семьей. Но Родриго всегда был крайне осторожен. Со всеми. На то он и был моей правой рукой с момента моего совершеннолетия. — Ты хоть что-то знаешь о ней?

— Ничего. — признался, и мой друг недовольно фыркнул. — Только то, что хочу её найти, и как можно скорее.

— Что она с тобой сделала? — его вопрос немного напряг меня. — Ты тот человек, который задаёт вопросы и получает на них ответы. Но сейчас... у тебя нет ни одного ответа.

— Мне нужна эта девушка, Родриго. Делай всё, что хочешь, но найди мне её.

— Я даже не видел её. И ты мне дал ровно ноль информации! Как ты предлагаешь мне это сделать? Взломать все камеры особняка, который принадлежат одному из самых опасных мексиканских картелей? — задумался на пару секунд, и кивнул головой в знак согласия. — Ты сошел с ума!

— Мне плевать на все, когда я чего-то хочу, и ты это знаешь. — он недовольно цокнул. — А сейчас... я хочу эту девушку.

— Хорошо, я поговорю с охраной, что была с тобой, может они знают больше деталей, чем ты. — снова кивнул головой и посмотрел в окно. — И мне надо подумать. — я больше ничего не ответил. Риго знал, что бесполезно сейчас что-то спрашивать у меня, ведь он не получил бы никаких ответов. Тем не менее, он задал ещё один вопрос. — Что ты будешь делать, если я найду её? — резко обернулся, посмотрев ему в глаза.

— Я сделаю её своей. — тут же ответил, немедля ни секунды, и мой друг ахнул, явно не ожидая такого ответа.

Оставшийся путь до особняка, в котором мы остановились в Мехико, прошел в почти полной тишине. Риго погрузился в какие-то раздумья, лишь изредка поглядывая на меня.

Когда мы заехали на территорию особняка, вокруг которого находились десятки моих солдат, я вышел из машины и направился прямо в дом. Перейдя порог, и стянув с себя чертову бабочку на шее, меня резко остановил голос Риго за спиной.

— Что если это необычная девушка? — наконец-то спросил он после длительного молчания. Медленно развернулся и посмотрел на своего друга, который выглядел крайне уставшим, впрочем, как и я, и лишь усмехнулся.

— Она и так необычная. — твердо заявил, и он сглотнул. — Она точно особенная.

— Действительно особенная, раз смогла залезть к тебе в голову за один вечер. — пробормотал Риго себе под нос, но я услышал это. — Но ты ничего не знаешь об этой девушке... — тут же остановил его рассуждения лишь одним взмахом своей руки, заставив друга тут же замолчать.

— Я — босс "Luna Oscura". Половина Испании принадлежит мне. Я намерен подчинить себе и оставшуюся ее часть. Я намерен быть единоличным правителем, боссом всей испанской мафии, и это лишь вопрос времени, когда я им стану. — ухмыльнулся, точно зная, что этот момент рано или поздно наступит. — И поверь, мне глубоко плевать, кем именно является эта девушка. Меня не волнует её прошлое. Я живу настоящим, и думаю о будущем. И я хочу видеть эту девушку в своем настоящем и будущем.

— Прошлое всегда создает проблемы.

— Возможно... ты прав, но лишь отчасти. Любую проблему можно решить. Вопрос заключается лишь в том: хочешь ты ее решать или нет. — повернулся к нему спиной, давая понять, что разговор закончен. — А я хочу, Риго. — приняв прохладный душ, лёг в постель, но сон никак не шёл, хотя я нуждался в нем.

Во-первых, я являлся тем человеком, который любил спать только в своем доме, в своей комнате и на своей кровати. Мне действительно было тяжело адаптироваться к другим условиям, нежели домашним. В чужих особняках я казался крайне напряжен, потому что никогда не был уверен в своей безопасности на все сто процентов. Я знал, что мои люди — хорошие солдаты, знал, что Риго все проверил ни один раз, однако привык надеяться только на самого себя.

У меня всегда было два пистолета и кинжал в быстром доступе. Один из пистолетов лежал под соседней подушкой, другой находился в тумбочке рядом с кроватью, а кинжал лежал под матрасом. Многие сказали бы, что я — параноик, однако, как сказал Родриго: «прошлое». У каждого оно было, и чаще всего, оно не самое прекрасное и радужное. Я был тем, кого ужасные события прошлого сделали только сильнее... но к сожалению, успели оставить свои шрамы. Не только визуальные, как на теле, но и психологические. Больше всего грезил о безопасности своих сестер и брата. Боялся оставлять их одних, и надолго уезжать из Испании. Мне всегда было гораздо спокойнее, когда я находился рядом с ними, когда ночевал дома, проверяя перед сном: все ли с ними хорошо, и все ли они спят. Это началось, когда умерла моя сестра. Я до сих пор продолжал винить себя в её смерти, хотя знал, что ничего не смог бы сделать в той ситуации. Тем не менее, я не успел. Не успел.

Теперь, когда мне было тридцать, когда не было в живых наших родителей, и я стал боссом Барселонской мафии, то чувствовал большую ответственность перед своими сестрами и братом. Боялся допустить ошибку, боялся, что кто-то может воспользоваться моей слабостью, зная, как я бережно опекал свою семью.

Более того, иногда чувствовал себя не просто их старшим братом, но и отцом, в некотором роде. Наш отец был жестоким, довольно тщеславным и скупым человеком, любящим власть, деньги и выгодные соглашения. Многие люди не любили его, но боялись, что позволило моему отцу удержаться на посту босса мафии достаточно долго. Он построил свою репутацию на страхе и деньгах. Он взял нашу мать в жены только потому, что брак с ней был крайне выгоден для его семьи, для синдиката, и конечно же, для самого моего отца. Он получил более, чем достаточно денег за неё. А ещё, он получил красивую и молодую жену, которая смогла подарить ему пятерых детей. Пожалуй, это все, что отцу и было нужно от неё. Дети и деньги. Чем больше наследников, тем лучше. Он получил и то, и другое. Наша мать не получила ничего. Только боль, страдания, унижения и страх перед ним, человеком, которого ей приходилось называть своим мужем.

Пожалуй, я помнил её лучше всех. Она действительно была очень красива, Нерее достались белокурые волосы именно от неё. Она также имела голубые глаза, впрочем, как и наш отец, поэтому мы все... все пятеро обладали именно голубым оттенком радужки. Она была не особо высокой, и, пожалуй, слишком стройной. Наша мать часто носила максимально закрытые платья, которые бы скрывали её шею, руки и ноги. Раньше я не особо понимал выбора её одежды, когда был совсем ещё ребенком, но когда стал гораздо старше, то стал понимать все, и даже больше, чем следовало знать тогда подростку.

Однако она не являлась любящей матерью. Я чувствовал от неё только холод и некую отрешенность. Эта женщина никогда особо не проявляла эмоций, не говорила мне теплых слов, не занималась моим воспитанием, и она даже не обнимала меня.

Всегда был сам по себе, пока не подружился с Родриго, потом появились сестры, затем и брат. Мне стало не так одиноко, как было прежде. Я нашел некий смысл в своей жизни, когда осознал, что теперь был старшим братом, и что родители не собирались заниматься нашим воспитанием. У нас были няни, даже больше, чем следовало бы. У меня были также лучшие тренера, учителя и несколько телохранителей. Нас не обделили образованием, и наверное, за это нужно сказать «спасибо» деньгам отца, которые у него были. Но нас обделили любовью. Родительской любовью.

Отец почти не появлялся дома, и я даже не хотел знать, где именно он проводил свои ночи, а когда он все таки приезжал в особняк, то чаще всего был чем-то недоволен, выпуская свою злость, то на прислуге, то на матери, то на мне, когда я немного подрос. Я помнил тот день, когда он впервые ударил меня по лицу, как сегодняшний. Мне было тогда семь, почти восемь. Это было за то, что заступился за свою мать, которая просто продолжала молчать. Она даже не дрогнула, когда отец поднял на меня руку. Она не сдвинулась с места, когда его пощечина прилетела мне по щеке с огромной мощью, оставив на моем лице заметный отпечаток. Более того, эта женщина даже не моргнула, смотря все время куда-то в пустоту. Иногда мне казалось, что она была неживой, и по началу меня это даже пугало, но потом, я привык, просто перестав обращать на неё внимания, как она не обращала своего внимания на меня.

Однажды я задался вопросом: «как так можно... как можно ничего не чувствовать к своим собственным детям?». Я не нашел ответа, потому что любил своих сестер, любил своего брата, и вероятно, не был так плох, как мои родители.

Это был далеко не последний раз, когда отец поднял на меня руку, далеко не последний, когда он делал это на глазах матери, и ни разу она не вступилась за меня. Когда подрос, став уже юношей, я перестал заступаться за неё, сделав выбор в пользу своих сестер. Они были маленькими и беззащитными, у них не было никого кроме меня. У них были лишь мать-призрак и отец, любящий выпивать и распускать свои руки.

Как нестранно, но я ненавидел своего отца не за то, что он порой избивал меня, когда я был ребенком, а за то, что он делал за пределами особняка, за то, чему мне пришлось стать свидетелем, за то, что он сотворил, заставив нас расплачиваться за его грехи. За то, что он погубил мою сестру...

Когда умерла наша мать, мне было около шестнадцати. Кажется, она упала с лестницы, свернув себе шею. Для всех посторонних: это был лишь несчастный случай. Мы же знали, что она споткнулась не случайно. Меня не было тогда дома, но прислуга слышала крики из их спальни. Они ссорились, что было привычным явлением для всех жителей нашего особняка. В любом случае, никто бы не стал лезть в отношения босса и его жены. Крики стали громче, прислуга слышала, как хлопнула дверь, потом какой-то грохот, и тишина. А когда все прибежали к лестнице, наша мать была уже мертва, а отец стоял на самом вверху.

Были разные сплетни: кто-то говорил, что это все действительно произошло случайно, потому что наш отец снова был пьян тогда, и не понимал, что делал, кто-то утверждал, что он это все спланировал заранее, устав от безликой жены. Честно говоря, мне было плевать.

Я не почувствовал ничего, когда узнал, что она мертва. Абсолютно ничего. Не испытывал жалости, потому что она никогда не жалела меня, и наверное, эта черта передалась мне именно от неё. Не чувствовал никакого горя, потому что никогда не был близок с ней. Конечно, был гораздо ближе к нашей матери, чем мои сестры и брат, но это было только потому, что я жил дольше, чем они в этом чертовом мире.

Честно говоря, в тот момент подумал лишь о том, что она отмучилась. Никогда не понимал, для чего она жила? Чтобы родить, как можно больше детей? Но она не любила нас, у неё отсутствовал какой-либо материнский инстинкт. Почему она продолжала это терпеть? Почему она ничего не предприняла? Не сбежала, да в конце концов, не покончила с собой? Зачем она продолжала жить, терпя все эти страдания? Я никогда не понимал.

Помнил день её похорон слишком отчетливо. И точно знал, что даже не дрогнул, как когда-то не дрогнула она, просто смотря, как меня избивал отец, покрывая мое тело моей же кровью. Не проронил ни слезинки, как и остальные дети, не считая Нереи, которой было больше грустно из-за того, что отец запретил взять ее любимого единорога на кладбище. Она плакала, дергая меня за черные брюки, и моля отвезти её домой к Мистеру Пинку. Именно так звали её единорога. Пинк, как розовый. Казалось, что мою младшую сестру вообще не волновало то, что происходило вокруг неё, и почему все люди просили её помолчать и быть тише. Она просто хотела домой. Тьяго же был настолько мал, что его оставили дома с одной из нянь. Близняшки были молчаливы, но я знал, что они не были в восторге от того, что их подняли ранним утром в воскресенье из их мягких кроватей. Ради чего? Похорон? Им было все равно.

Я помнил, как отец посмотрел на меня тогда, когда нас разделяла лишь пропасть в виде могилы матери. Он больше не видел во мне ребенка. Он видел во мне угрозу. Я стал тем, кого он опасался больше всего. И мне это понравилось.

Я жалел только о том, что не убил его раньше, что не убил его, когда мне было шестнадцать.

Однако теперь он был мертв.

ГЛАВА 5 — Чернила крови

Мексика, Мехико

ХИМЕНА КАСТРО, 18

«Она не искала защиты, потому что сама была бурей».

Не успев даже выйти утром из своей спальни, чтобы спуститься к завтраку. На меня набросился Самуэль, прижав к стене и заключив в клетку своих рук.

— Где ты была ночью? — буквально рычал он мне в лицо. Глаза округлились, потому что я не ожидала, что он так быстро узнает об этом, однако все равно усмехнулась.

— Тебя это не касается. — тут же ответила, скрестив руки на груди, дабы увеличить расстояние между нами.

— Меня это ещё как касается! — продолжал разговаривать он со мной на повышенных тонах. — Ты — моя невеста! Я должен знать все о тебе! Отныне за тобой будут приглядывать мои люди. Везде и всегда. — мои глаза вспыхнули в гневе, я сильно толкнула Самуэля в грудь, отчего он пошатнулся назад, явно не ожидая, что мой толчок будет довольно мощным.

— Я ещё не твоя невеста! — ткнула пальцем в его грудь. — И до момента свадьбы... — демонстративно поморщилась. — могу делать все, что захочу!

— Не можешь! — закричал он на весь коридор, брызгая слюнями. — Ты будешь делать то, что скажу я. Ты теперь моя, Химена, запомни это! Раз и навсегда. — начала тяжело дышать, потому что ненавидела, когда мне приказывали. Особенно чёртовы мужчины.

— Я не гребаная вещь, чтобы быть чьей-то! — крикнула на него в ответ. — Я — Химена Кастро, я никому не принадлежу, запомни и ты это, Самуэль!

— Закрой свой рот. — рявкнул он, нависая надо мной. — Ты не Кастро. Твоя фамилия канула в пропасть, когда твою семью убили. — сглотнула, он ударил меня по самому больному, прекрасно зная об этом. Он делал это специально. Гребаный мудак. — Ты — никто, Химена. Без меня ты — никто. — моя пощечина была настолько молниеносной, что он не сразу осознал, что именно я сделала. А ударила я так сильно, как могла, хлопок был настолько звонким, что Самуэль аж закрыл глаза, пошатнувшись назад. Парень чуть не упал, если бы не стена позади него, на которую он оперся своим телом.

— Мне противно даже дышать одним воздухом с тобой. — сказала, посмотрев на него с отвращением. — Ты — гребаный трус, который... — и он кинулся вперед, его рука моментально оказалась на моей шее, сильно сжимая её. Самуэль грубо толкнул меня к стене, ударяя головой об стену и лишая меня воздуха. Руки сжались в кулаки по бокам бедер, и я бы убила его прямо сейчас, если бы могла, при условии, что не раскрыла бы себя. Но не могла так рисковать. Не сейчас.

— Самуэль! — послышался громкий мужской голос, и Саму тут же отпустил меня, делая шаг назад. Черт, у меня явно будет шишка на затылке после этого удара об стену. Но заметив характерный, красный отпечаток от моей руки на его щеке, мне стало чуть лучше. — Какого хрена ты творишь? — к нам подошёл Диего, старший брат Саму. Диего, как всегда, выглядел идеально, даже с самого утра. В отличие от меня, которая была одета лишь в черный спортивный костюм, состоящий из толстовки с капюшоном и удобных трико. Диего выглядел роскошно в своем темно-синем костюме, специально сшитом на заказ. Его темно-каштановые волосы настолько гладко были зачесаны назад, что казалось, в таком количестве геля и лака, которые сейчас находились на его голове, можно было увидеть собственное отражение. — Что произошло? — он нахмурился, его густые брови почти соединились, отчего я чуть не засмеялась, потому что это напомнило мне монобровь.

— Это называется рукоприкладство. — заявила тут же, посмотрев сначала на Самуэля, а потом и на Диего. — Твой брат уже применяет ко мне силу, а мы ещё даже не успели пожениться. Если я умру в свою первую брачную ночь, то знайте, Самуэль меня убил, потому что он посмотрел в зеркало, и понял, что любит только самого себя.

— Замолчи! — закричал Саму, и Диего встал между нами, посмотрев на своего брата убийственным взглядом.

— Не распускай руки до свадьбы. — сказал старший брат младшему, и я усмехнулась, привлекая их внимание к себе.

— А после свадьбы можно, да? — уточнила, высоко задрав свой подбородок. — Дашь ему благословение? Позволишь бить меня также, как избиваешь свою жену? — глаз Диего начал дергаться. У него всегда начинался нервный тик, когда он злился. Это был первый признак его скрытой агрессии.

— Тебе лучше сейчас же замолчать, Химена. — спокойно заявил он, правда, сквозь зубы.

— Или что? Вы мне язык ещё отрежете? — мне не стоило их злить, потому что четко осознавала, на что эти братья были способны, но я не собиралась больше молчать. Теперь обстоятельства поменялись. Теперь меня собирались выдать замуж за этого ублюдка.

— Перестань! — крикнул Диего, и я улыбнулась, зная, что вывела его из себя. — Не будешь держать язык за зубами, я придумаю, как тебя проучить. — и на его губах появилась противная ухмылочка. Гребаный извращенец. Он всегда смотрел на меня... не так, как на сестру, отчего мне было противно.

Подошла ближе к Диего, и провела своим пальцем по его виску, где у него был небольшой шрам. Он ненавидел, когда кто-то на него даже смотрел, а тут я рискнула дотронуться, прекрасно зная, как он не выносил этого. Его рука моментально взлетела вверх, и он грубо сжал мое запястье, убирая руку подальше от своего лица.

— Шрам, который мог лишить тебя жизни, да, Диего? — он начал тяжело дышать, его грудь сильно вздымалась под рубашкой. Казалось, ещё чуть-чуть, и из его носа пошёл бы самый настоящий пар. Он продолжал сильно сжимать мое запястье, причиняя боль, на которую мне было плевать. — В тот раз тебе повезло. Ты выжил. Но в следующий раз тебе может так не повести, верно?

— К чему ты клонишь, Химена?

— Будь осторожен, братец! — вырвала свою руку из его запястья, и посмотрела на него просто убийственным взглядом, давая понять, что прямо сейчас в моей голове было около сотни способов, как бы я хотела убить все их гребаное семейство.

Просто прошла мимо, и только когда свернула за угол, то увидела, что мое запястье заметно покраснело, гребаные братья Гарсия. Я бы убила их при первой возможности, если бы она у меня была, конечно. Но не могла. Я была одна, слишком уязвима и слишком слаба. Благо не глупа.

Но всему было свое время.

Спустившись в столовую, где не было никого кроме Аны, жены Диего, я просто молча прошла мимо неё, и села на свое место, ожидая чертовых мужчин. Ана изредка поглядывала на меня, и когда я потянулась к соку, который стоял на столе, и налила его себе в стакан, она напрягалась, прекрасно зная правила.

— Не надо, Химена. — предупредила она тихо меня, несколько раз оглянувшись. Повезло, что мы были одни, и слуг не было рядом. Но даже у стен есть уши. В этом доме... так точно. Ана была одета в белую блузку с рукавами фонариками и длинную, черную юбку, низ которой скрывался под столом. Ее каштановые волосы были собраны в тугой пучок сзади. На ней, как всегда, было столько много тоналки и пудры, что я видела её даже со своего места. Она, как всегда, пыталась скрыть свои синяки макияжем.

— Мне плевать на их правила, Ана. Ты прекрасно это знаешь. — сделала глоток своего сока. — Я не собираюсь ждать, когда они соизволят спуститься к завтраку. Я хочу, черт возьми, есть. — и грубо воткнула свой нож в баварскую сосиску, чтобы положить её к себе в тарелку. Глаза Аны округлились от моего столь неженского движения. Наложив себе разной еды, приступила к своему завтраку, не обращая внимания на девушку, которая продолжала сидеть, как фарфоровая кукла, боясь даже пошевелиться.

— Зачем ты их постоянно провоцируешь? — спросила тихо она, снова посмотрев на дверь, а потом на свою пустую тарелку, стоящую прямо перед ней.

— Кто-то должен им отвечать, ты так не думаешь? — она сглотнула, быстро взглянув на меня. — Иначе они будут делать с нами все, что захотят, Ана. — девушка снова сглотнула. — Я не собираюсь терпеть все это, особенно после вчерашнего заявления дяди.

— Самуэль — неплохой вариант для тебя. — прошептала она, наклонившись чуть ближе ко мне через стол. Её глаза постоянно бегали из стороны в сторону, поглядывая на дверь. — Может он будет... лучше, чем Диего? — лишь усмехнулась, засунув в свой рот кусочек сосиски. Дожевав её, откинулась на спинку стула и сделала очередной глоток сока.

— Тебе самой несмешно? — я фыркнула, и наши взгляды пересеклись. — Ты веришь в то, что говоришь?

— Нет.

— Я тоже. — согласилась с ней и продолжила есть. — На твоем месте... я бы сбежала. — пожалуй, мы впервые за все эти года, что я тут жила, разговаривали с ней так откровенно.

— Не говори о таком. — тут же прервала она меня, боясь, что нас кто-то услышит. — Я люблю Диего, у нас двое детей, я беременна и...

— И он издевается над тобой. — продолжила за неё, отчего девушка вздрогнула.

— Это не твое дело. — грубо ответила Ана.

— Как скажешь. — лишь пожала плечами, продолжив есть.

Двери распахнулись и вместо мужчин, которые должны были спуститься к завтраку, в столовой появился Педро, управляющий этим домом.

— Сеньора. — он кивнул головой Ане. — Сеньорита. — а затем и мне. — Джентельмены пропустят сегодня завтрак, вы можете нача... — он запнулся, заметив, что я уже почти все доела. — Вы можете продолжить есть без них. — закончил мужчина, осуждающе посмотрев на меня, а затем вышел из столовой, оставив нас вдвоем. Ана немного расслабилась, положив свои дрожащие руки на стол.

— Мне жаль тебя, Ана. — резко заявила, посмотрев прямо в её глаза.

— Тебя ждёт судьба не лучше моей. — и усмехнулась, услышав её ответ. Затем вытерла свой рот салфеткой и положила её на стол, медленно отодвинув свой стул. Поднявшись на ноги, в последний раз взглянула на девушку, сказав ей:

— Я собираюсь строить свою судьбу сама, не подчиняясь приказам гребаных мужчин. — ее глаза округлились от шока. — Всегда есть выход, Ана. — и двинулась к выходу из столовой.

— Что, если выхода нет? — услышала её вопрос за своей спиной.

— А ты пробовала его найти? — ответила вопросом на вопрос, прежде чем уйти.

По началу, когда только приехала в Мехико и попала в дом своего дяди, увидев Ану впервые, я действительно ей сожалела. Более того, мне хотелось ей как-то помочь, но потом осознала, что её все устраивало. Она сама не стремилась выбраться из этой пучины боли и страданий. Она выбрала терпеть Диего, выбрала родить от него детей и создать с ним семью.

Отец Аны не менее авторитетный босс в Мехико, чем Хавьер Гарсия, мой дядя. Более того, у Аны было двое взрослых братьев, также принадлежащих к мексиканской мафии. У неё была другая семья, в отличие от меня. У меня никого нет. Все умерли.

Достигла своей комнаты и вышла на балкон, чтобы полюбоваться прекрасным садом. Стоит отдать должное моему дяде, вкус у него был не таким уж и плохим.

Вход со стороны дома, который виден мне с балкона, был украшен аркой из плюща и ярких цветов, ведущих к ухоженным дорожкам из натурального камня. По обе стороны дорожки расположились аккуратные клумбы с экзотическими растениями, такими как агава, юкка и алоэ вера. Центральное место занимал небольшой фонтанчик, облицованный традиционной плиткой ручной работы, окружённый благоухающими цветами жасмина и орхидей. Ароматная лаванда и розмарин наполняли воздух свежестью, создавая ощущение пребывания в неком райском уголке, которым этот особняк никогда не являлся.

Вдруг услышала звук шагов за своей спиной и резко обернулась, это был Алонсо, и я немного расслабилась, увидев своего друга.

— Дверь была приоткрыта. — тут же оправдался он, и я снова повернулась лицом к саду, облокотившись руками на стеклянное ограждение. — Внизу говорят... все в курсе твоей ночной вылазки. — заявил он, встав рядом со мной. — И я хотел узнать, куда ты исчезла после вечеринки? Почему ты уехала без меня?

— Возможно, ты был прав, и мне действительно не стоило туда ходить. — мой друг сглотнул, его темные волосы сейчас были в полном беспорядке, а черная футболка помята. Казалось, что он только недавно проснулся, даже не успев толком умыться.

— Что там произошло? — с волнением в голосе поинтересовался он.

— Ничего. Было скучно. — соврала я. — Кажется, я зря потратила свое время. — он расслабился, явно поверив мне на слово.

— Ты... ты осуществила свой план? — сначала я не поняла, что именно он имел ввиду, но потом до меня дошло. Он говорил о моей девственности.

— Почему тебя это волнует? Какая к черту разница? — грубо спросила, посмотрев прямо ему в глаза.

— От этого зависит твоя жизнь.

— Глупости. — отмахнулись от его фразы, выпрямившись в полный рост, и зайдя в комнату.

— Ты не можешь быть такой легкомысленной! — Алонсо последовал за мной, и когда я плюхнулась на кровать, он сел на её край, возле моих ног.

— Знаешь, я всегда была ограничена в чем-то. — сказала ему то, что он и так прекрасно знал, потому что рос вместе со мной в одном доме. — Меня скрывали чуть ли не всю жизнь. Сначала родители просто не хотели, чтобы кто-то знал, что у них есть ещё и дочь. Потом... после смерти матери, отец и вовсе запретил мне покидать территорию особняка даже с охраной. Я была будто в «золотой» клетке, и мне всегда хотелось почувствовать свободу. — сглотнула, закрыв глаза. — У меня не было друзей, не считая тебя и братьев. Я не ходила в обычную школу, черт, я даже ни разу не была в торговых центрах, пока мы не сбежали сюда, в Мехико. — горько усмехнулась. — Вокруг меня всегда было куча охраны, учителей и тренеров. У меня не было кукол и красивых платьев. У меня не было детства. И у меня даже не было личного пространства, потому что в мою комнату постоянно кто-то врывался, будь то родители или кто-то из прислуги, да даже ты с братьями. — мне было тяжело вспоминать свое детство, оно не было радужным, но оно и не казалось ужасным, до смерти мамы. — Иногда мне казалось, что отец не видел во мне дочь, потому что он воспитывал меня, как мальчика. Порой я думала, что он был так строг только со мной... он сделал из меня ту Химену, какой я являюсь сейчас.

— Матиасу тоже было не сладко, поверь мне. Он должен был стать следующим боссом... — Алонсо резко замолчал, я почувствовала, как кровать рядом со мной прогнулась, и он лег рядом.

— Мама обожала Матиаса. Она любила его больше всего из нас троих. — призналась, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Несмотря на то, что его готовили, чтобы он стал боссом мафии, его воспитание не было столь строгим, столь изматывающим, как мое. — и Алонсо знал, что я была права. — Что касается Карлоса, он просто был младшим. Родители занимались им меньше всего, тем самым, открывая ему путь к свободе. Слишком мало контроля над ним, наверное, поэтому он был самым «живым» из нас. Самым нормальным, возможно. — было ужасно говорить это про человека, который уже был мертв.

— Он был неплохим мальчиком. — согласился со мной Алонсо. — Боже, я думал, что он сведет прислугу с ума своим поведением. — и усмехнулась, зная, как Карлос любил пошалить, приводя в дикий ужас всех горничных дома.

— Я скучаю по ним, наверное. — тихо прошептала, открыв свои глаза. — По Карлосу, по Матиасу. — я была гораздо ближе со своими братьями, чем с родителями, несмотря на то, что мы все трое были довольно разными. Однако мы любили друг друга. Я так думаю…

— А по родителям? — это сложный вопрос для меня.

— Я любила их, но иначе, чем братьев. — это был максимально честный ответ. — Я бы хотела, чтобы они жили, но я бы также хотела, чтобы они не делали из меня машину для убийств. — посмотрела на Алонсо стеклянными глазами. — Они лишили меня детства... однажды, мама сказала мне, что: «я была рождена, чтобы защищать братьев». Мне было пять, а я до сих пор помню эту фразу.

— Ты никогда не рассказывала мне об этом.

— Было незачем. — мое лицо казалось сейчас непроницаемым, так как за годы я научилась терпеть любую боль. — Я знала, что если наступит момент, то мне придется отдать свою жизнь, чтобы спасти Матиаса, потому что он был наследником, потому что они сделали выбор в пользу него. — Алонсо посмотрел на меня с сожалением. — Но видишь, как все вышло. Вместо того, чтобы умереть, я оказалась единственной из своей семьи, кто выжил.

— Ты помнишь, то первое нападение, когда...

— Когда маму убили? Да, но смутно. — тяжело вздохнула, посмотрев на потолок. — Я была совсем ребенком, и я искала маму, уже даже не помню, зачем именно. Она оказалась в своем кабинете, где я и думала, что найду её, но когда поднялась по лестнице, то услышала ещё какие-то, незнакомые мне, голоса. Холод сковал все мое тело. Не знаю, но будто почувствовала тогда, что что-то было не так. Тем не менее, я подошла к двери, которая была приоткрыта. Следующее, что увидела: мужчина направил на неё дуло пистолета. Пронзительный, и такой ужасный звук от выстрела, мама упала замертво, окрашивая пол своей кровью. Я даже не поняла, как начала кричать, и что этот устрашающий вопль исходил от меня. Мужчина повернулся ко мне, на нем была маска... он направил пистолет на меня. Но потом, кто-то толкнул меня, от сильного удара головой об пол у меня все потемнело в глазах, я лишилась сознания, больше ничего не помня после этого. Ну а дальше, ты знаешь. Матиас нашел меня, лежащей под кроватью в родительской спальне. Как я оказалась там... мне до сих пор неизвестно.

— Будто кто-то спрятал тебя туда. — и мои глаза распахнулись.

— Кто?

— Может кто-то из людей твоего отца...

— Давай не будем об этом.

— Я тоже скучаю по Матиасу. — сказал Алонсо, и я сглотнула.

— Он был гораздо лучше, чем я.

— Это не так! — воскликнул мой друг, чуть ли не оглушив меня.

— Это так. — посмотрела на парня, которого знала с самого детства, на единственного человека, которой знал лучшую версию меня, знал, какой я была в детстве. — Матиас бы никогда не стал мстить, а я стану. — резко села на кровати, скрестив ноги в позе лотоса. — Я не успокоюсь, пока не верну то, что принадлежит мне. — снова взглянула на Алонсо, который тоже сел. — Я не успокоюсь, пока не убью всех, кто был причастен к смерти членов моей семьи.

— Ты бы убила моего отца?

— Да. — без раздумий ответила, потому что его отец был предателем.

— Но ты не можешь быть уверена в том, что это мой отец помог...

— Я убью его, не моргнув и глазом, Алонсо, и ты знаешь это. — он сглотнул, покачав головой и опустив свой взгляд на руки.

— Ты должна перестать жить прошлым.

— Если ты смог забыть, то я не смогла. — и раздался стук в дверь.

— Сеньорита. — послышался голос одного из слуг прямо за дверью. — Босс ждет вас в своем кабинете. Немедленно. — закатила глаза кверху и медленно поднялась с постели.

— Это из-за твоей ночной вылазки. — тут же начал взволнованно бормотать Алонсо. — Я знал, что это не закончится ничем хорошим! Я знал!

— Успокойся. — рявкнула на него, подойдя к двери. — Побудь здесь, и не наводи панику! — вышла и закрыла дверь, направившись к кабинету дяди, который располагался на первом этаже.

Постучав в дверь и услышав положительный ответ, зашла внутрь, сразу же столкнувшись с презрительным и весьма недовольным взглядом Хавьера. Мужчина сидел за массивным письменным столом из красного дуба, рядом с которым стояли бордовые кожаные кресла. Все здесь кричало о роскоши и об экстравагантном вкусе дяди. Потолок был украшен художественной росписью, подчеркивая статус владельца, а пол покрыт темным паркетом ручной работы. Интерьер дополняли предметы искусства: картины известных художников, скульптуры, антикварные часы и коллекционные оружия. Сам мужчина был одет в дорогой, темно-синий костюм от известного итальянского бренда Brioni, который дядя каждый раз выбирал из-за безупречного качества пошива и использования лучших материалов.

— Проходи. — услышала я, и он указал своей рукой на кресло перед ним. Расположилась прямо напротив него, и мне стало немного не по себе от слишком пронзительного взгляда Хавьера.

— Что-то случилось? — поинтересовалась, взглянув на стеллаж с книгами, стоящий у дальней стены.

— Это ты должна мне сказать. — мой взгляд вернулся к дяде. — Самуэль сказал, что ты развлекалась ночью. — чертов мудак, уже успел нажаловаться. — Где ты была, Химена? — мужчина начал постукивать своим пальцем по столу. Он делал так, когда злился.

— Обычная вечеринка, ничего такого. — лишь пожала плечами, как ни в чем не бывало.

— Вечеринка? И где же была эта вечеринка? — он продолжал стучать по столу, и честно говоря, это нервировало меня ещё больше.

— Я не запомнила адрес. — он нахмурился.

— Знаешь, я тут подумал и решил, что помолвка состоится послезавтра. Вечером. — мои глаза округлились.

— К чему такая спешка?

— Самуэль очень хочет, чтобы ты стала его невестой, как можно скорее. Поэтому я решил немного сдвинуть даты.

— Как это мило. — я натянуто ему улыбнулась. Это не входило в мои планы. Черт.

— Весьма. — он усмехнулся, откинувшись на спинку своего кресла, и наконец-то перестав стучать своим гребаным пальцем по поверхности стола. — У нас будет много уважаемых гостей на помолвке, Химена. Поэтому, я сразу предупреждаю тебя о том, чтобы ты вела себя прилежно. Даже не думай что-либо сотворить или предпринять! — это звучало, как угроза. — Иначе ты пожалеешь о том, что родилась на этом свете. — а, нет, вот это была угроза.

— Дядя Хавьер, я уже пожалела. — игриво ему улыбнулась. — Не думаю, что ты сделаешь мою жизнь ещё хуже. Мне вполне достаточно брака с твоим сыном.

— Ты должна благодарить меня за такое щедрое решение на коленях. Никто бы не захотел брать тебя в жены, если бы все вокруг знали, кто ты такая, на самом деле. — сжала руки в кулаки под столом, продолжая держать улыбку на своем лице. — Твоя фамилия ассоциируется только с падением, слабостью и ничтожеством. Ты существуешь в этом мире только благодаря мне. Я оказал тебе честь, решив выдать за своего сына.

— Это все? — лишь спросила, впившись ногтями в свои ладони до крови. — Ты закончил? — мне едва удавалось сдерживаться, я была на грани.

— Запомни, Химена, пойдешь против меня, и я лишу тебя воздуха за пару секунд.

— Мне жаль, что у нас есть хоть какая-то общая кровь. — поднялась со своего места, посмотрев на дядю свысока своим самым гневным взглядом. — Мне жаль, что четыре года назад я сбежала сюда, в Мексику, надеясь найти тут помощь и поддержку. Лучше бы я умерла, чем когда-либо узнала о том, кто ты есть, на самом деле. — он резко вскочил со своего кресла, облокотившись на стол руками.

— Ты — неблагодарная девчонка! Отродье семьи Кастро. Мой брат совершил огромную ошибку, когда связался с семьей твоей гребаной матери! Он унизил всю семью Гарсия своим решением. Он предал нас, когда взял суку Кастро в жены! — закрыла глаза, пытаясь стабилизировать свое тяжелое дыхание. Нельзя, Химена, ты не можешь его тронуть, нельзя. Повторяла я самой себе мысленно.

— Они воспитали меня гораздо лучше, чем ты своих сыновей-мудаков! — вырвалось у меня, и глаза дяди округлились. Я редко, нет, я никогда не позволяла себе такой откровенной грубости в сторону него и его семьи. — Твоя империя падет, если один из них займет твое место, Хавьер, и ты это знаешь.

— Закрой рот! — он ударил ладонью по столу. — Закрой свой гнилой рот! — дыхание мужчины стало тяжелым, его ноздри широко раздувались от гнева, переполняемого его прямо сейчас. — Ещё хоть слово, и я вышвырну тебя отсюда! И никто никогда не захочет на тебе жениться! Может мне стоило выдать тебя за сыновей одного из моих солдат? Или за самого старого из мужчин? — сглотнула. Он не сделал бы этого. Я ему для чего-то нужна, раз он хотел оставить меня при себе, выдав замуж за Самуэля.

— Мне плевать. — прошипела я, затем развернулась, не обращая внимания на его недовольные крики и оскорбления в мою сторону, и вышла из кабинета, оставив его выплескивать свой яд в одиночестве.

Забежала в комнату на приличной скорости, громко захлопывая за собой дверь. Алонсо вздрогнул, когда услышал грохот. Глаза моего друга округлились, когда он заметил капли крови на моих ладонях. Он подошел ко мне, тут же хватая меня за руки, и осматривая кожу на моих ладонях, где я собственноручно оставила на себе небольшие раны.

— Что произошло? — спросил он в недоумении, и я резко выдернула свои руки из его, подходя к окну и не обращая внимания на кровь.

— Он перенес помолвку. — скрестила руки на груди, продолжая смотреть на сад.

— Когда?

— Послезавтра. — недовольно цокнула, не желая сейчас встречаться взглядом с Алонсо.

— Ты зла явно не из-за этого. — он слишком хорошо меня знал. Я обернулась.

— Ты прав. — тяжело вздохнула. — Не из-за этого. Он просто чертов ублюдок.

— Это то, что и так все знают в этом доме, но просто никто не говорит вслух. — он пожал плечами.

— Я просто не понимаю, почему отец считал, что это хорошее место для меня, что здесь будет безопасно...

— Тем не менее, мы тут уже около четырех лет, и Фелипе Кастро до сих пор тебя не нашел.

— Мы ничего не можем утверждать. Фелипе может думать, что я мертва, или думать, что выжила и прячусь... он может точно знать, где я. Он может выжидать. — мой друг сглотнул. — Выжидать лучшего момента.

— Чтобы что?

— Чтобы убить меня, конечно. — просто ответила, сев на кресло возле туалетного столика.

— Ты так просто говоришь об этом.

— Я привыкла, что кто-то обязательно хочет меня убить, в этом нет ничего нового.

— Ты — единственная, оставшаяся в живых... прямая наследница семьи Кастро. Конечно тебя хотят убрать!

— Есть ещё сын Фелипе.

— Он не имеет столько прав, сколько имеешь ты. — вновь тяжело вздохнула.

— Я... — запнулась. — Это не мое место, это место Матиаса. Всегда было только его.

— Было. — он тяжело вздохнул. — Но Матиаса больше нет. Осталась только ты.

— Иногда мне хочется, чтобы он был жив... вместо меня.

— Ты не должна так говорить!

— Я... — пыталась скрыть свою дрожь.

С самого детства родители учили меня быть сильной, и никогда не показывать своих слабостей перед другими: будь то друг или враг. Отец постоянно повторял мне одно и то же: «Кричи, реви, бейся в истерике, но только за закрытыми дверьми, когда ты будешь точно уверена, что ты одна, и никто тебя не увидит. Даже я не должен видеть твоих слез, Химена, поняла?».

— Давай просто сбежим? Мы уже сделали это однажды, и мы можем...

— Нет. — тут же остановила рассуждения своего друга. — У нас ничего нет, Алонсо. Сбежав отсюда, мы лишимся той защиты, которое дает нам имя семьи Гарсия. Фелипе Кастро не будет стоять в стороне. Он найдет меня и разорвет на кусочки. — он сглотнул, зная, что я говорила правду. Фелипе был жестоким человеком, чрезмерно жестоким. Он пойдет на все, чтобы добиться своей цели. Он убьет любого, лишь бы власть всегда была в его руках.

— Хавьер не особо лучше, чем твой... двоюродный дедушка? — да, Фелипе был младшим братом моего дедушки. Но мне было тяжело воспринимать, что он был как бы тоже моим дедушкой, почему-то мне казалось, что «дядя» подошло бы ему лучше. Возможно, потому что Фелипе Кастро был гораздо моложе моего дедушки. У них была разница в десять лет. Тем не менее, несмотря на то, что они являлись родными братьями, они казались совершенно разными, как небо и земля. — Он использует тебя, выдавая замуж за своего гребаного сына, который, в свою очередь, является твоим двоюродным братом! Хоть и по отцу! Это ужасно...

— Ты прав, но это лучше, чем быть мертвой. — лишь пожала плечами. — Я выжила не для того, чтобы умереть по глупости, Алонсо. Отец учил меня другому. Нужно быть терпеливой и дождаться подходящего момента. Папа никогда бы не простил мне ошибку. Если уж мне суждено было выжить, то я отомщу за смерть всей своей семьи.

— Твои родители были... странными. — это ещё мягко говоря. — Они не растили тебя, как девочку, они делали из тебя...

— Машину для убийств? Да-да, мы с тобой это уже обсуждали! — спросила я, наклонив голову вбок. Глаза моего друга округлились, но он лишь кивнул головой в знак согласия. — У меня не было нормального детства, но я и не родилась в нормальной семье, верно? Моя мать была единственной женщиной-боссом, которая когда-либо управляла мафиозным синдикатом. Как ты думаешь, женщина, которой приходилось держать в узде стольких мужчин, способных убить её в любую секунду, могла быть мягкой? Могла ли она позволить себе растить детей в «сказочном» мире, наполненном добротой, лаской и теплом? Нет, не могла, и мы оба это знали. Дедушка поменял целый Кодекс ради неё, наплевав на все правила. Он сделал мою мать боссом не просто так. Он видел в ней нечто большее, как и мои родители, надеюсь, видели во мне.

— Они не растили таким же образом Карлоса. — он поморщился, говоря про моего младшего брата. Это так, Карлос был более нормальным, чем мы с Матиасом.

— Он был младшим. — это все, что я могла сказать, закрыв свои глаза и сделав глубокий вдох и выдох.

— Ты была маленькой девочкой... Матиас должен был стать следующим доном, но даже его они воспитывали иначе. Они были строже всего именно с тобой, Химена. — мои глаза резко распахнулись, когда я посмотрела на человека, которого знала, как свои пять пальцев, на друга, который стал моей опорой, на мальчика, который вырос со мной, зная обо мне абсолютно все. — Они видели в твоих братьях детей, но тебя они сделали взрослой. Сразу. — горько усмехнулась. Я знала правду, но Алонсо лишь мог догадываться об этом.

— Матиас был их будущим. Не я. — он знал это. — Я была рождена, чтобы умереть за Матиаса, если бы мне пришлось. — глаза моего друга округлились. — И я бы сделала это, не задумываясь, потому что любила своего брата, несмотря на то, что с нами сделали наши родители.

— Но ты выжила. Волшебным образом. Все умерли в ту ночь...

— Кроме тебя, меня и твоего отца. — он напрягся. — И твой отец находится сейчас рядом с моим главным врагом.

— Он...

— Знаешь, что я бы никогда никому не простила в своей жизни? — его грудь вздымалась вверх-вниз от тяжелого дыхания. — Предательство. — он сжал свою челюсть. — Я хочу побыть одна. — тут же заявила, и мой друг направился к двери, сразу все поняв. Но когда я последовала за ним, чтобы закрыть дверь, он оглянулся на меня через свое плечо.

— Он все ещё мой отец. — натянуто ему улыбнулась.

— Знаешь, что делал мой отец с теми, кто его предавал? — Алонсо сглотнул. — Кажется, мне было около десяти, когда я впервые увидела, как папа пытал людей. — парень едва заметно вздрогнул. — Он назвал это игрой. Если он не получал нужного ответа, то отрезал часть тела у предателя. Папа давал жертве выбор, и когда жертва выбирала, отец же делал ровно наоборот. Он отрезал именно то, что предатель не выбирал. Это могло длиться часами... пока папе не надоедало. Он был очень искусен в своих играх. — прошептала ему последнюю фразу в губы, прежде чем захлопнуть дверь перед его носом.

Возможно, я казалась сумасшедшей, говоря все это так спокойно. Но это не было худшим из того, что я видела за свою жизнь. И по моей щеке скатилась одинокая слеза, когда посмотрела на свое отражение в зеркале.

«Твоя красота однажды кого-нибудь погубит». — сказала мне как-то мама, дотронувшись до моей щеки. Пожалуй, это был один из тех малочисленных разов, когда она проявила ко мне хоть какую-то ласку. Реакцию.

Я погублю их всех, мама.

ГЛАВА 6 — Страх перед рассветом

Мексика, Мехико

ХИМЕНА КАСТРО, 18

«Страх не исчезает, ты просто учишься смотреть ему в глаза».

Заснула поздно, но сон был достаточно крепким, так как я практически вообще не спала в последние дни. Мне снились мои покойные братья…

Но потом поняла, что что-то не так. Что-то тяжелое оказалось на мне, вдавливая в матрас. Распахнула свои глаза, когда кто-то зажал мне рот ладонью, а другая рука сдавила шею, не оставляя мне воздуха. Моя рука машинально потянулась к тумбе, ища там нож, но я никак не могла сориентироваться из-за шока, охватившего все мое тело, и из-за нехватки воздуха. Какого хрена?

— Я сказал, что накажу тебя, Химена. Лучше тебе не сопротивляться. — почувствовала горячее дыхание рядом со своим ухом. Мои глаза округлились ещё сильнее, когда я узнала голос Диего. Нет. Это кошмар, это не может быть правдой, неужели он собирался меня изнаси… — Я вытрахаю из тебя всю дерзость, поняла меня, милая? Не буду скрывать, что это будет больно, ведь у тебя никого не было до меня, ведь так? — паника охватила все мое тело.

Отчаянно пыталась найти кинжал своей рукой, но все было тщетно. Диего буквально навалился на меня всем телом, сжав мои бедра своими ногами. Не могла даже пошевелиться, он удерживал меня на одном месте, не давая мне возможности ничего сделать или предпринять. Тогда я укусила его за ладонь так сильно, что в мой рот тут же хлынула его кровь. Он зашипел, но этим я разозлила его ещё больше. Воздуха не хватало. Перед глазами сгущалась темнота. Но я не собиралась сдаваться так просто.

— Сука! Гребаная тварь! Я трахну ещё твой рот за это, чтобы ты вообще забыла, как говорить! — рычал он, продолжая душить меня ещё сильнее. Как вдруг… что-то изменилось. Его хватка ослабла, а глаза округлились, он начал падать прямо на меня, и я тут же вылезла из-под него, отталкивая Диего в сторону. Начала кашлять, когда ко мне вернулся воздух, но вдруг увидела её. Ана стояла лишь в одном халате, её трясло так сильно, что это было видно даже в темноте комнаты. А потом я посмотрела на Диего, который больше не двигался. Окровавленный нож торчал из его спины. И черт, она его убила? Или он ещё был жив? Мои глаза метались туда-сюда: от Аны к её мужу с кинжалом, воткнутым по самую рукоять в его спину.

— Что я наделала? — прошептала Ана, падая на колени. Она плакала. И её продолжало также сильно трясти.

Я придвинулась ближе к Диего, искренне надеясь, что он был мертв. Но черт, этот сукин сын ещё дышал, несмотря на то, что его пульс был слабым, но мне все же удалось его нащупать.

— Он мертв? — спросила она у меня дрожащим голосом. — Я его убила?

— Тише! — шикнула на неё, аккуратно вставая с постели. — К сожалению, он все еще дышит. — и Ана замерла, перестав плакать.

— Что теперь будет, Химена? Что делать? Что делать?! — тараторила быстро она, пребывая в полнейшей истерике. — Я не хотела… я просто собиралась проследить за ним, ну знаешь… подумала, что он спит с тобой. Даже приревновала, но… — она заикалась. — Была не права, п-п-прости меня. Не знаю, зачем взяла этот кинжал! Но когда услышала, что он говорил… я… я не сдержалась!

— Тише, Ана! Помолчи! — рявкнула на неё, сама не зная, что делать дальше. Начала расхаживать по комнате в одной пижаме, которая явно уже была запачкана кровью Диего.

— Его отец убьет нас! — продолжала бормотать себе под нос девушка. — Моя семья откажется от меня! Меня лишат детей!

— Заткнись! — не выдержала, повысив на неё свой голос. Она мешала мне думать. Я никак не могла сконцентрироваться. Ана замерла, продолжая сидеть на коленях на полу и тихо плакать. — Нам придется его добить. — вдруг резко заявила я, и девушка вздрогнула.

— Что? — выдохнула она, не веря в услышанное. — Т-т-ты шутишь, верно?

— Нет. — твердо заявила. — Мертвый Диего гораздо лучше, чем живой. По крайней мере, он больше не заговорит!

— Нет! Мы не можем этого сделать. Нам следует ему помочь.

— Включи свой мозг! Если Диего очнется, то он не даст нам спокойно жить дальше. Твою мать, он пытался меня изнасиловать! — и она начала плакать ещё сильнее, чем прежде. Черт. — Успокойся, мы придумаем себе алиби. Тебе придется врать, Ана. Ради наших жизней!

— Я не с-с-смогу…

— У тебя нет другого выхода! Ана, прекрати рыдать! Нас может кто-то услышать.

— Мне с-с-страшно…

— Тебе нужно будет только соврать, слышишь? Я сама займусь Диего.

— Нет! — она зачем-то кинулась к Диего. — Ему следует помочь! — и эта психованная дура зачем-то вытащила нож из его спины, откуда моментально хлынул поток крови. Даже самый тупой идиот знал, что нельзя вытаскивать никакие предметы из тела, если они уже в нем. Ана вскрикнула, пошатываясь назад и роняя на пол нож.

Я тут же подбежала к ней, закрыв её рот своей ладонью.

— Замолчи! Иначе мы обе сегодня умрем. — зарычала ей ухо. Я оттолкнула её в сторону, смотря на истекающего кровью Диего. Черт, моя кровать…

Подойдя ближе, снова начала искать его пульс, но больше не могла найти. Он был мертв. Ана убила его.

— Он мертв? — услышала я дрожащий голос девушки за своей спиной. — Я его убила, да? Я теперь убийца? — твою мать, не хватало еще одной истерики.

Схватила нож, валяющийся на полу моей спальни, и снова вонзила его в спину Диего.

— Нет, это я его убила. Прямо сейчас. — сказала, оставляя кинжал в его теле и поворачиваясь к ней лицом. — А теперь, успокойся, черт побери!

— Т-ты мне врешь!

— Не сходи с ума. Ты все видела. Я его добила, как и хотела. Он мертв.

— К-к-куда мы его денем? — и она резко схватилась за свой живот, шипя от боли.

— Что случилось? — оказалась тут же возле неё.

— Больно. — прошептала она, держась за свой живот и соскальзывая на пол. — Так больно. — я дотронулась до низа её живота и почувствовала что-то мокрое. Черт, это была кровь, и точно не кровь её мужа. — Я умираю?

— Нет, ты не умираешь. — помогла ей опуститься на пол, придерживая ее за спину. — Тебе нужно потерпеть, Ана. Я помогу тебе. Просто потерпи. — ещё этого не хватало. Только не сейчас.

Подбежала к тумбе, быстро нашла свой телефон в ящике и начала звонить Алонсо, но этот придурок не брал трубку. Тогда мне пришлось набрать Альме. Да, обычному шеф-повару этого дома. Но у меня не было другого выхода.

— Химена… — послышался в трубке ее сонный голос после второго гудка. — Что случилось? Ты в порядке?

— Альма, ты мне нужна… — нервничая, быстро пробормотала. — Возьми Долорес и близнецов, и придите ко мне в комнату, но так, чтобы вас никто не заметил. Используйте служебный коридор, и будьте тихими!

— Мы будем через пару минут. — ответила женщина, сбрасывая трубку.

Затем посмотрела на Ану, которая вся скорчилась на полу, тяжело дыша и тоже истекаю кровью. Что за ужасная ночь сегодня? Если мы все будем живы после сегодняшнего инцидента, то это будет настоящее чудо! Ну не считая Диего, он уже был мертв.

— Тише, Ана. Помощь скоро придет! Все будет хорошо. — села рядом с девушкой, поглаживая её по спине. Она была горячей, и с неё стекал пот. Черт. Наверное, это плохой знак, хотя откуда мне знать? Я не знала, как ей помочь.

— Мне так плохо, Химена. Мой ребенок… — бормотала она. Но тут раздался стук в дверь, я быстро вскочила на ноги и впустила внутрь близнецов, Долорес и Альму, все еще одетых в свои ночные пижамы.

— Что здесь… — спросила Долорес, когда я закрыла дверь на ключ. — Ах! Боже мой!

— Тише! — шикнула на неё. Женщина смотрела на кровать в оба глаза, близнецы замерли рядом с ней, выглядя такими же шокированными, как и их тетя. Но Альма уже подбежала к Ане, пытаясь ей как-то помочь.

— Что здесь, твою мать, произошло? — задал вопрос один из парней, тяжело сглотнув. Я на могла различить в темноте спальни, кто из близнецов был Рафаэлем, а кто — Габриэлем.

— Черт возьми, кажется, меня сейчас стошнит. — сказал другой мужской голос.

— Вы должны мне помочь. — обратилась я к парням. — Вам придется вынести отсюда тело и спрятать, пока мы не решим, что с ним делать. К тому же, нужно помочь Ане. — и их одинаковые головы метнулись в другую сторону комнаты, только сейчас заметив, что здесь была ещё и жена мертвого Диего.

— Это Диего, верно? — Долорес подошла ближе, чтобы рассмотреть его тело, залитое кровью. — Ты… ты его убила? — я помедлила, но кивнула головой.

— Ей нужен доктор. У неё кровотечение! Она теряет ребенка. — услышали мы голос Альмы, и все напряглись.

— Мы не можем ей помочь, пока не спрячем тело! — пояснила им. Долорес тяжело вздохнула, но тут же приступила заворачивать Диего в кровавые простыни и одеяло.

— Чего стоите? Помогите мне. — обратилась она к своим племянникам, и они тут же принялись ей помогать, стараясь не смотреть на кровь.

— Вам нужно вынести его по служебному коридору, и спрятать где-то на цокольном этаже, пока мы не придумаем, что делать дальше. И черт, вы знаете, где Алонсо?

— Я видел, как он уехал на своей машине около полуночи. — сообщил кто-то из близнецов. Отлично, когда мне нужна его помощь, его нет рядом.

— Быстрее, пожалуйста. Ей срочно нужна помощь. — поторопила нас Альма, и я тоже кинулась им помогать.

— Пойду, проверю коридор! — Долорес тихо вышла из спальни, когда парни подняли мертвого Диего с моей постели, который был замотан в кровавые простыни. — Все чисто, идем. — скомандовала женщина, вернувшись обратно. — Мы спрячем его, Химена, не волнуйся.

— Тяжелый ублюдок. — пробормотал, кажется, Габриэль.

— Как хорошо, что он мертв. — ответил, вроде, Рафаэль.

— Это точно! — согласился другой парень. — Я украду его раритетный виски из кабинета и напьюсь до чертиков в честь такого события.

— Заткнитесь, оба! — скомандовала Долорес, и они исчезли за дверью.

— Тебе нужно поменять постельное белье и избавиться от всей крови, которая осталась, чтобы никто ничего не заподозрил. — предупредила меня Альма, держа на коленях Ану.

— Я помогу. — вдруг в дверях появилась Камилла, старшая горничная, с новым комплектом постельного. — Меня прислала Долорес. — пояснила женщина, закрывая за собой дверь.

— Ей можно доверять. — вступилась за неё Альма. — Она все уберет. Гораздо лучше, чем ты. — Камилла быстро начала избавляться от улик, закрывая все пятна на матрасе новым, очень тёмным бельем.

— Матрас придется потом точно поменять. — сообщила горничная.

— Я больше не могу. — закряхтела Ана.

— Альма, нужно довести её до их спальни с Диего. А потом позовем на помощь.

— Хорошо. — мы подхватили Ану под локти и помогли ей подняться.

— Я не могу… я сейчас умру.

— Ты должна, девочка. — твердо заявила Альма. — Ради всех нас.

— Давай, дорогая, у тебя получится. — подбадривала ее, удерживая чуть ли не весь её вес на себе. — Ана, прежде чем мы выйдем из моей спальни, ты должна сказать всем, что Диего у своей шлюхи… любовницы, поняла? Что вы поругались, и он уехал к ней на несколько дней, хорошо?

— Д-д-аааа. — с трудом проговорила она, и мы вывели её в коридор. Не дойдя буквально пары метров до двери их спальни с Диего, Ана рухнула на пол и истошно закричала от боли.

— Чёрт. — в унисон проговорили мы с Альмой.

— Нам нужно сделать вид, что мы только побежали к ней, услышав крики! — предупредила я женщину, и она кивнула головой в знак согласия.

Уже через пару минут свет загорелся, освещая весь холл. В коридор сбежались чуть ли не все жители этого особняка. Охрана держала заряженные пистолеты, направляя их куда-то… непонятно куда, Самуэль выглядел недовольным, впрочем, как и всегда, а Хавьер Гарсия сонным, и даже злым.

— Что случилось? — спросил дядя, когда мы с Альмой опустились на колени возле кричащей Аны. — Что с ней?

— Она… у неё кровотечение. — ответила Альма. — Срочно нужно в больницу.

— Отвезите её, чего вы стоите?! — крикнул охране Хавьер. — Поедешь с ней, Альма. А ты… — он ткнул пальцем в мою сторону. — Останешься дома.

— Ради этого я проснулся, черт побери? — недовольно пробормотал Самуэль, зевнул и ушел.

Мужчины подбежали к Ане, и кто-то подхватил её на руки, унося из холла. Альма последовала за ними.

— Иди переодеться, Химена. Ты вся в крови этой женщины. Противно смотреть. — сказал мне дядя. — Жаль только, что не можем избавиться от этой суки. Все таки она — Наварро. Не хотелось бы портить отношения с ее отцом. — он нахмурился, отвернувшись от меня. — А где Диего?

— Ана сказала, что он уехал к своей шлюхе. — дядя резко обернулся, бросив на меня убийственный взгляд.

— Иди в свою спальню, немедленно! — рявкнул он на меня, и мне пришлось уйти.

Закрыв за собой дверь спальни, только сейчас осознала, как сильно стучало мое сердце в груди. Так громко, что его стук отдавался эхом в моих ушах.

До этого момента даже не понимала, как, на самом деле, нервничала, и что пережила за одну ночь.

Мне больше даже не хотелось спать на этой кровати, несмотря на то, что белье было чистым. Горничная была права: надо будет поменять матрас. Пока я это не сделаю, не лягу на эту чертову постель.

Схватив свой телефон, набрала Долорес, чтобы узнать о Диего… о том, куда они спрятали его тело. Она ответила почти сразу.

— Все хорошо?

— Мы спрятали его в кладовке в холодильнике для рыбы. — мои глаза округлились.

— Вы что?

— Мы засыпали его рыбой и льдом, чтобы никто не нашел, и чтобы труп не начал вонять… надо избавиться от тела, как можно быстрее, пока трупный запах не распространился по всему особняку!

— Надеюсь, что тебя никто не слышит.

— Я одна в своей комнате. Близнецы тоже уже разошлись по своим спальням.

— Вас никто не видел?

— Нет, но Химена… Габриэль сказал про камеры, что если они нас засекли? — и тут я вся напряглась. Как не подумала о камерах видеонаблюдения, твою мать!

— В коридоре для слуг камер нет. — вдруг вспомнила, немного расслабившись.

— Но они есть в холле, где твоя комната, что если… что если их кто-то посмотрит? Ну камеры…

— Черт, я разберусь с этим. Все будет хорошо. — сглотнула. — Спасибо вам за помощь! Я никогда этого не забуду.

— Химена, от трупа надо избавиться утром… иначе мы все пропадем.

— Я все сделаю. Не волнуйся. Точно не подведу вас. — и сбросила трубку.

Начала грызть свой длинный черный ноготь от волнения. Ну конечно, убить старшего сына, наследника самого дона картеля Синалоа. В его же, черт возьми, доме. Глупо. Рискованно. И почти смертельно.

Ещё этот гребаный Алонсо. Он бы мог помочь мне с камерами, но его не было в особняке. Я даже понятия не имела, где он мог находиться прямо сейчас, когда так был мне нужен!

Понимала, что втянула в это слишком много невинных людей, и мне совершенно не хотелось, чтобы кто-то из них пострадал… пострадал из-за меня. Никогда не прощу себе, если с ними что-то случится.

Мне нужна помощь. Но мне не у кого её сейчас просить! Думай, Химена, думай. Ты далеко не глупая девушка. Папа всегда учил тебя быть сильной. Ты справишься и с этим. Диего заслужил своей смерти. Он был гребаным уродом, его следовало убить. Потому что он бы не оставил меня в покое после этой ночи.

Расхаживала по комнате из стороны в сторону, пока не начало светать. Что делать дальше? Как правильно поступить?

У Диего было много любовниц. Он часто изменял жене и любил менять девушек, как перчатки. Но была одна шлюха в борделе картеля Хуареса, что принадлежал дону Наварро, отцу Аны, который он действительно дорожил.

Естественно, он был очень аккуратен, в конце концов, бордель принадлежал отцу его жены. Забавно, не правда ли?

Никто не знал о его связи с этой проституткой. Они не встречались с ним на территории самого борделя. Чаще всего, на какой-то нейтральной зоне. Например, на одной из квартир Диего.

Тем не менее… я знала про эту шлюху, потому что всегда считала, что нужно знать о своих врагах все, что ты можешь только о них узнать. Именно так учил меня отец.

Потребовалось немало денег, и ни один шпион, чтобы разузнать это, но у меня все же вышло. Теперь эта информация сыграет мне на руку.

Нужно положить тело Диего в ту его квартиру, где они встречались чаще всего… и нам придется убить эту шлюху, к сожалению, чтобы это выглядело правдоподобно. Ее тело следовало положить рядом с телом этого ублюдка. Прямо на кровати. Наверное?

Мне нужен телефон Диего. Нужно его найти, чтобы отправить сообщение о встречи с этой проституткой.

Телефон могла достать либо Ана, но она сейчас находилась в больнице, и этот вариант точно отпадал. Либо… кто-то из горничных. Мне нужна Камилла. Снова.

Быстро приняв душ и сменив эту чертову кровавую пижаму на спортивные лосины и огромную черную толстовку с капюшоном, я выскользнула из своей спальни ещё на рассвете и отправилась на цокольный этаж, в крыло, где жили слуги. Персонал всегда вставал гораздо раньше, чем остальные жители дома.

Зайдя на кухню, я столкнулась с Долорес, которая чуть не разлила молоко, которое было у неё в руках.

— Ты меня напугала, Химена! Больше никогда так ко мне не подкрадывайся.

— Прости… знаешь, где Камилла?

— Ещё в своей комнате. — быстро направилась туда, но Долорес схватила меня за запястье, останавливая. — Ты решила все с…

— Мне снова понадобятся близнецы. И фургон, на котором Альма с парнями ездит за покупками…

— Но сегодня не день, когда она ездит за продуктами.

— Ты права, но мы же готовимся к помолвке, не так ли? Соври, и скажи всем, что вам нужно больше продуктов… для гостей, которые будут на помолвке!

— Хорошо, я сделаю это… но… куда его везти?

— Есть одно место… — и тут на кухню зашел Педро, управляющий домом. Долорес тут же опустила меня и продолжила готовку, как ни в чем не бывало.

— Nena! (Девочка!), что ты тут делаешь так рано?

— Не могла уснуть из-за Аны. Такая тяжелая ночь…

— Верно. Надеюсь, что с ребенком все будет хорошо.

— Я тоже. — натянуто ему улыбнулась, когда старик бросил на меня свой презрительный взгляд. — Ну я пойду…

— А зачем приходила? Опять что-то стащить с кухни?

— Как ты угадал? — и быстрее сбежала оттуда, когда этот Педро не прицепился ко мне. Все знали, что он был глазами и ушами дяди.

Оказавшись в холле, где находились спальни всей прислуги, быстро оглянулась, нашла нужную комнату, постучалась, и Камилла открыла дверь. Увидев меня, она сглотнула, но пустила внутрь, закрыв дверь за мной на ключ.

— Что ещё стряслось?

— Камилла, мне нужна твоя помощь… — её зеленые глаза округлились, а темные волосы едва не встали дыбом. — Ты должна найти в спальне Аны и Диего телефон… его телефон.

— Нет… Химена, это слишком! Они меня убьют. Я, конечно, видела многое за все годы работы в этом особняке, но это… это переходит все границы! Я хочу ещё пожить!

— Тише. — шикнула на неё. — Умоляю тебя, это очень важно. Только ты можешь это сделать.

— Что если кто-то увидит? Меня убьют!

— Я не допущу этого. К тому же, только старшая горничная допускается в спальню к супругам. Помоги мне… всем нам! Ведь если кто-то узнает о том, что было ночью, то пострадаем все мы!

— Ты шантажируешь меня…

— Нет, но сделаю это, если придется.

— Ты будешь мне должна, если я останусь сегодня в живых.

— Спасибо, Камилла, никогда этого не забуду! Но тебе нужно приступить к уборке, как можно скорее, мне нужен этот телефон прямо сейчас…

— Сейчас? Это невозможно! Слишком рано.

— У меня есть пару часов… не больше.

— Хорошо, что-нибудь придумаю, но не прямо сейчас. Начну с их спальни.

— Спасибо. — быстро вышла из комнаты горничной. Остался только фургон, камеры и простиутка. И черт, забыла про сегодняшнюю встречу с Луисом. Никак не могла её пропустить.

Спустя пару часов Камилла все же нашла телефон Диего. В нем мне пришлось покопаться какое-то время, но отец учил меня, как правильно взламывать пароли и как находить нужный номер. Тем более, Диего был слишком туп, когда назвал всех членов семьи Наварро по имени и фамилии, и только один контакт чисто по фамилии «Наварро». Удобно замаскировал шлюху из борделя отца своей жены. Придурок также не удалил с ней последнюю переписку, где они договаривались о встрече с ней в одной из квартир, куда мы и собирались отвезти тело.

Узнав, что дядя с сыновьями покинули особняк, мы перенесли тело Диего в пакете с рыбой в фургон, пока никто не видел.

Я также залезла в грузовик, спрятавшись среди коробок и корзин для продуктов, а близнецы с Долорес разместились в кабине водителя, мы быстро покинули дом, и охрана даже не задала никаких вопросов на выезде из особняка.

Назначив встречу с проституткой на чуть позднее время, я избавилась от мобильника Диего. Нам довольно быстро удалось найти нужный квартал, и перенести тело Диего в его квартиру. Увы, но дверь пришлось взломать, иначе никак. Что удивило так это то, что квартира находилась в не самом хорошем районе. Но на пути нам попался только какой-то бомж, который был настолько пьян, что даже не понял, что мы несли.

Близнецы избавились от вонючей рыбы, а мы с Долорес каким-то образом разместили ужасный труп Диего на кровати в его «служебной» квартирке.

— Меня сейчас стошнит. — услышала голос Габриэля, когда парень зашел в спальню, снова увидев труп. — Теперь тут ужасно воняет рыбой.

— Лучше проверьте, есть ли тут камеры! — сказала им.

— Ну он же не совсем дурак, чтобы записывать на камеру, как трахается с проституткой, изменяя своей беременной жене! — заявил Рафаэль.

— Может у него такой фетиш, кто знает? Диего такое вполне подходит… подходил… — усмехнулся Габриэль, зажимая нос пальцами.

— Совершенно его не жаль. — ответил Раф.

— Заткнитесь! — в унисон проговорили мы с Долоресом, и парни ушли искать камеры.

— Можете идти вниз, подождите меня в фургоне. Я закончу сама.

— Будем ждать тебя у черного входа. — женщина сжала мою руку, прежде чем забрать близнецов и уйти.

Все произошло быстро. Девушка едва успела закрыть входную дверь квартиры, как я задушила её веревкой, принесенной сюда заранее. Она умерла быстро, не издав даже ни единого звука. Инсценировав ее «суицид», пришлось подвесить девушку к потолку на веревку.

Старалась не трогать ничего лишнего, избавилась от улик, подтерла там, где было нужно, стерла все отпечатки и просто ушла.

Вернулась домой с чувством опустошения. Было жаль, что отчасти невинная проститутка стала жертвой… жертвой моих игр. Но так было нужно. Ее бы убили, в любом случае. Это был лишь вопросом времени, когда бы нашли тело Диего, и все подозрения пали на неё, а так… так я подстроила всё наилучшим образом. Он до неё домогался, она заколола его кинжалам в целях самозащиты. Кинжал оставила на кровати в той же квартире.

История была правдоподобной, почти идеальной, осталось только надеяться, что Хавьер поверит во все это.

К счастью, удалось вернуться в спальню незамеченной. Когда закрыла дверь своей комнаты, то замерла на месте, увидев его.

— Где ты был, черт возьми? — крикнула на Алонсо, сильно толкнув его своими руками в грудь.

ГЛАВА 7 — Ускользнувшая

Мексика, Мехико

ХИМЕНА КАСТРО, 18

«Я стала призраком ещё до того, как научилась жить».

— Где ты был?

— Химена, я…

— Где, когда был так сильно мне нужен?

— Прости, только недавно узнал и…

— Где? Ответь на простой вопрос.

— Химена…

— Ответь! — голос сорвался, даже не заметила, как сильно тряслись мои руки.

— В клубе, потом на квартире с девушкой… — горько усмехнулась, взмахнув руками.

— Ну конечно, мне стоило догадаться.

— Это не то, что ты подумала…

— Разве? Я звонила тебе несколько раз, ты даже не потрудился ответить хоть на один мой звонок! — повысила на него свой голос.

— Я был занят и…

— И просто трахался. — закончила за него. — Плевать. — вновь усмехнулась. — Это не моё дело. Лучше займись камерами видеонаблюдения, это единственное, что ты сейчас можешь сделать для меня.

— Я сделаю это, но…

— Не хочу больше разговаривать! Мне все и так ясно, Алонсо. Просто оставь меня одну, черт возьми! — закричала на него, указывая пальцем на дверь за моей спиной.

— Ты должна меня выслушать!

— Я никому ничего не должна, и тем более тебе, Бланко. — сорвалась окончательно. — Ты однажды спас меня, но твой отец предал мою семью, погубив её. Мы — квиты!

— Я — не мой отец! — зарычал он в ответ, делая шаг вперед.

— Поэтому ты и здесь. В Мехико. Со мной. А твой отец в Испании, служит ублюдку, который уничтожил всех членов моей семьи.

— Химена, перестань! Не нужно вмешивать в это моего отца!

— Даже после стольких лет, ты продолжаешь его защищать! — прикусила свою нижнюю губу практически до крови. — Просто уйди! И оставь меня, черт побери, в покое!

— Ты несправедлива. — мои глаза округлились.

— Что? Твой отец предал моего! Он — грёбаный трус, продажная шавка, из-за которой были убиты десятки людей в тот день, в том числе и вся моя семья! И ты продолжаешь защищать его, продолжаешь говорить, что я несправедлива? А справедлив ли тогда ты, Алонсо? — он сглотнул, его лицо побледнело. — Проваливай из моей спальни. Сейчас же, твою мать! — закричала я, открывая для него дверь. Парень бросил на меня пустой взгляд и просто ушел.

Закрыв за ним дверь, скатилась по ней, прижала колени к груди и положила на них свою голову. Как же я устала. От всех гребаных мужчин. От всего.

Я не была сильной, как говорил мне отец. Нет. Сегодняшняя ночь едва меня не сломила. Никогда бы не подумала, что что-то подобное может произойти со мной. Что мой гребаный старший двоюродный брат, у которого есть жена и двое дочек, полезет ко мне ночью в кровать, пытаясь изнасиловать…

Не думала, что это так сильно отразиться на мне, но казалось, я до сих чувствовала ладонь Диего на своей шее, чувствовала его сильный хват, и как крепко он удерживал меня на одном месте.

Я была бессильной. Потерялась в пространстве. Меня охватила паника. Впервые после гибели отца и братьев, почувствовала себя такой беспомощной, слабой и никчемной.

Что если бы Ана не последовала бы за своим мужем ночью, что если бы она не воткнула в него кинжал?

Ужасные картинки проносились перед моими глазами, тело потряхивало, а в горле стоял ком желчи, будто готовой вырваться наружу в любую секунду. До сих пор чувствовала тяжелое дыхание Диего у своего уха, его отвратительное руки на моем теле, и его слова все ещё эхом отдавались в моей голове.

Признай это, Химена. Ты испугалась. Ты вновь почувствовала страх, которого не испытывала последние четыре года… ты почти сдалась.

Пошла в душ, и просидела там пару часов, не меньше, после смотрела в одну точку на стене, пока не наступило время вечера.

Довольно странно, что никого до сих пор не было дома. Дворецкий сообщил, что мужчин не будет на ужине. Явно что-то произошло, но я не знала, что именно.

Они не могла так быстро узнать о смерти Диего. Это исключено. По крайней мере, я надеялась на это.

Может… черт, может что-то не так с Аной? В какой-то момент я даже забыла про неё. И мне стало как-то совестно из-за этого.

Набрала пару раз Альме, но она не ответила на звонок. Долорес тоже ничего не знала. Новостей из больницы не было.

Если я выйду из дома через главный вход, то люди Самуэля сразу начнут за мной следить. Была убеждена в этом. Идиот на то и был идиотом, что он подумал лишь о нескольких выходах из дома, совершенно позабыв про черный вход у слуг, где стоял фургон.

Мне нужно было сбежать из дома в ближайший час, тем более на улице уже почти окончательно стемнело, не стоило тянуть. Пока все складывалось в мою пользу, и если дяди не будет до самого утра, как шептался персонал, то я смогу точно улизнуть незамеченной.

Переоделась в черные обтягивающие лосины и такую же черную кофту с замком на груди, сверху натянула большую толстовку с капюшоном, закончив образ легкими, высокими, но удобными сапогами на небольшом тонком каблуке.

Черт, ничего не могла с собой поделать, но я обожала каблуки. Ходила на них лет с шестнадцати почти на регулярной основе, впоследствии даже научилась ездить в такой обуви на мотоцикле. Да, это было чертовски странно, неудобно, опасно, называйте, как хотите, но я никогда и не была практичной девушкой.

Спустившись на цокольный этаж, столкнулась в коридоре буквально лицом к лицу с Долорес.

— Черт, ты меня напугала! — вскрикнула женщина. Сегодня все были в напряжении, и понятно «почему». Я втянулась их в слишком опасную игру. Они были лишь прислугой, а не солдатами моего дяди.

— Ты в порядке? — уточнила у Долорес, которая выглядела весьма уставшей.

— Да, а ты? Стоп, а куда ты собралась в таком виде? — она оглядела меня с ног до головы. — Нет, Химена. Не стоит сегодня покидать особняк. Не после того, что произошло. Это слишком опасно и подозрительно. — прошептала женщина мне.

— Мне очень нужно.

— Mija…

— Не знаешь, Алонсо разобрался с камерами?

— Разобрался. — она нахмурилась, уперев руки в бока. — Что между вами произошло?

— Неважно. — тут же отмахнулись. — Какова вероятность, что я смогу перетащить свой мотоцикл из гаража к вашему входу? — глаза женщины округлились.

— Нет-нет. Педро здесь!

— Отвлеките его, умоляю. Займите его чем-нибудь наверху. Пока близнецы помогут мне с мотоциклом.

— Химена, а охрана?

— Сегодня на воротах мои люди. — сообщила ей, и она сглотнула.

— Глупо. Очень глупо.

— Это последняя моя просьба. — захлопала глазами.

— Хорошо. Последняя. — она тяжело вздохнула, недовольно покачав головой. — Альма бы тебя не отпустила! Я займусь Педро, можешь идти.

Через двадцать минут, предварительно убедившись, что путь чист, мы пытались передвинуть один из моих мотоциклов к другому выходу из особняка.

— Почему опять мы, Химена? — завопил Габриэль, толкая сзади мотоцикл, на котором сидела я, чтобы задавать направление и удерживать руль. А также удерживала шлем в одной из своих рук.

— Вот именно, красотка. — начал тоже возмущаться Раф, тяжело дыша. — Заведи себе мужчину, который будет таскать твои мотоциклы вместо нас.

— Не только мотоциклы, прошу заметить. — добавил его брат.

— Вы его катите, а не тащите! — закатила глаза кверху.

— Не суть, он все равно тяжелый. — запыхаясь, ответил один из близнецов.

— Давайте быстрее, и будьте тише, твою мать.

— Я уволюсь. После сегодняшнего дня. — сказал Габи, когда мы минули холл, приближаясь к выходу.

— Я тоже. — согласился с ним брат.

— Вы говорите это каждый день на протяжении последнего года.

— Сегодня была последняя капля. — пробормотал Габи.

— Ну зато на одну проблему стало меньше, хоть это радует. — ответил Раф, имея ввиду Диего.

Они выкатили меня на улицу, где уже было совсем темно, и прислонились к стене дома, тяжело дыша и держась за свою грудь.

— Черт, я устал. Мне нужны душ и кровать.

— Спасибо, парни. Не знаю, чтобы я без вас делала. — искренне сказала им. — Ждите от меня благодарность на вашу карту. — их глаза засияли.

— Нужно было сразу с этого начинать, Химена. — Габи широко улыбнулась.

— Эй, мы не такие… ладно, мы такие. — мы все усмехнулись. Посмотрела на часы на своей руке и поняла, что уже было восемь вечера. Черт.

— Мне пора, узнайте, как там Ана, ладно? И да, если что, вы меня не видели. — села на мотоцикл, надела черный шлем и рванула к воротам.

Быстро минув охрану, я уже летела по городу, мысленно почему-то постоянно возвращаясь к Диего. Черт. Было множество вещей, о которых могла думать в этот момент, но перед глазами стояли лишь его ужасные, даже безумные глаза, и та грубая хватка на моей шее. Мне даже было все равно на его окровавленное, мертвое тело… в голове лишь засел момент, как он накинулся на меня в ночи.

Пожалуй, впервые была такой рассеянной за рулем. Дважды чуть ли не поехала на красный свет, едва не сбила человека на пешеходном переходе… со мной такое впервые. За все время, что езжу на мотоцикле, никогда не чувствовала себя в такой прострации, как сейчас.

И тут, БУМ. Звук удара. Единственное, что услышала перед тем, как упасть с мотоцикла и прокатиться спиной по асфальту.

Казалось, что катилась так долго, но это была иллюзия. Я чертовски сильно ударилась головой в шлеме, что все мое сознание сейчас было искажено. Перед глазами была лишь темнота, пыталась сфокусировать свое зрение, но из-за шлема на голове ни черта не получилось. Чувствовала лишь боль во всем своем теле.

Столько времени езжу на мотоцикле. И черт, это моя первая серьезная авария, и такое дурацкое, нелепое падение. Радовало лишь то, что была в сознании, но все ещё не понимала, что конкретно произошло.

Но вдруг я почувствовал чьи-то большие руки на себе. Ладони обжигали даже через одежду. Возможно, так казалось, из-за того, что я проехалась всем телом по асфальту, и моя кожа горела от трения о жесткую поверхность. Наверняка, много жутких ссадин останется на спине, на задней части ног и на руках. Твою мать. Ещё этого не хватало.

Кто-то дергал меня за шлем, явно пытаясь его снять, но причинял мне этим лишь дополнительную боль.

Не ориентируясь в пространстве, подняла свою руку, и за что-то… или кого-то ухватилась, останавливая эти дурацкие попытки снять с меня шлем. У него была специальная застежка, и он так просто не снимался. Особенно человеком, который в этом не разбирался.

— Вы меня слышите? — я слышала, но не могла ничего ответить. Голова кружилась, во рту как-то странно пересохло, хотелось пить, но зрение постепенно возвращалось ко мне. Часто моргала и смогла увидеть свой темный визор шлема. Поняла, что надо мной навис какой-то огромный мужчина… — Вы в порядке? — идиот, как я могу быть в порядке, если он меня сбил? Он же, верно? У меня не было точного ответа. Продолжала моргать, пока этот придурок снова не потянулась своими пальцами к шлему, но теперь к визору, и открыл его.

На меня уставились до жути знакомые голубые глаза. Настолько это казалось абсурдным, что я подумала, что была без сознания. Но нет, это была реальность, и это, черт возьми, был тот самый красавчик с вечеринки-маскарада.

— Ты… — сказал он, и глаза мужчины округлились. — Mi Esmeralda.

«Мой изумруд»? Серьезно, твою мать?

— Срочно! Нам нужно отвезти её в ближайшую больницу! Сейчас же. И принеси аптечку из багажника… черт, сам это сделаю. — начал кричать он кому-то, не отрывая от меня своих глаз до последнего, а потом резко встал и куда-то побежал.

И тут я пришла окончательно в себя. Каким-то образом мне удалось перевернуться на живот. Поняла, что падение не было таким ужасным, как я подумала изначально. Мотоцикл упал буквально в нескольких метрах от меня. К тому же, из-за вечернего трафика я ехала на довольно низкой скорости, прекрасный незнакомец просто сбил меня на повороте.

Чего, Химена? Прекрасный незнакомец? Серьезно?

У меня не было много времени, потому что он вернется буквально через несколько секунд. Мне удалось довольно быстро встать на ноги, поднять мотоцикл, который почти не пострадал, не считая краски, и сесть на него. Закрыла визор шлема, завела мотоцикл, радуясь тому, что моя девочка стоила всех денег, которых я в неё вложила, и увидела, что мужчина в шикарном костюме бежал прямо ко мне.

Непонятное чувство сковало меня изнутри, видя, как голубоглазый блондин приближался ко мне так быстро, как только мог. Ему оставалось совсем чуть-чуть, но я нажала на газ и рванула с места, пустив ему лишь пыль в лицо.

Ты не должна была с ним встретиться, Химена. Но ты снова встретилась. Это глупо. Почти невозможно. Меня сбил, черт возьми, тот красавчик с вечеринки. До сих пор не могла в это поверить. Голова шла кругом и не только от этой мысли, но и от удара. Меня явно спас этот дорогой шлем, сделанный из первоклассных материалов.

Тело болело, казалось, что вся левая часть была отбита напрочь, ныла спина, и сильная боль ощущалась также в левой ноге. Почему это все происходило со мной?

Не сразу поняла, что меня преследовал какой-то автомобиль, гнавший на огромной скорости. Мои глаза округлились под шлемом, когда осознала, что эта была та самая машина, которая меня сбила ранее, и за рулем которой прямо сейчас сидел тот самый сексуальный мужчина с невероятными голубыми глазами.

Начала набирать скорость, лавируя между машинами и используя размеры своего мотоцикла. Автомобиль начал отставать, а я продолжала вилять, зная улочки этого города, как свои пять пальцев. Даже десять.

Мне удалось сбросить его со своего «хвоста» и скрыться. В целях безопастности, сделала лишний круг, подъехав к нужному клубу.

“Rumba” был одним из самых больших, невероятных и атмосферных ночных клубов в Мехико. Новый, современный, и позволяющий нарушать многие правила, так как он принадлежал «молодому» картелю Нового поколения Халиско, главой которого являлся какой-то Мистер Х. Никто не знал, кем же был босс этого синдиката. Ни имени, ни фамилии, никаких данных. Знали, что это был мужчина, потому что все люди, принадлежащие к этому картелю, говорили про своего босса «Он».

Дядя пытался разгадать загадку этого неизвестного босса не первый год, но пока так и не смог. Зная его упорство, рано или поздно, но он сделает это.

Мне самой было интересно, кто же скрывался за этой маской «главаря картеля Халиско».

Зашла через специальный вход, о котором знали только все «свои», приближенные к этому новому картелю, близкие, друзья, и те, кому доверяли.

Охранники бросили на меня странный взгляд, и только сейчас осознала, что одна из штанин моих лосин была разорвана снизу и до самого колена, там также красовались огромные кровоточащие царапины. Черт.

Выглядела я отвратительно, и чувствовала себя точно также. Минув длинный темный коридор, и не одну дверь, наконец-то оказалась в самом главном помещении клуба, где уже царила ночная жизнь.

Меня охватило ощущение, будто я попала в совершенно иной мир. Пространство передо мной было огромным, оно вибрировало пульсом латинской музыки, звуки которой эхом отдавались от стен, увешанных старинными зеркалами ручной работы. Флуоресцентные лампы создавали иллюзию звездного неба над головой, мягко подсвечивая загадочные фрески с изображениями местных легенд и мифологических существ, таких как Кецалькоатль и Чак-Мооль.

Центральный танцпол представлял собой настоящее море разноцветных красок, движение которого подчинялось ритму сальсы и бачаты. Люди разного возраста и происхождения двигались синхронно, выражая свою страсть и свободу через танец. Воздух был пропитан ароматами тропических фруктов, а также здесь присутствовали запахи смеси сигарилл, марихуаны и фирменных мексиканских напитков, придавая помещению особый шарм, характерный именно для ночной жизни Мехико.

Бар, растянувшийся вдоль дальней стены, поражал своим разнообразием: мескаль и текила в причудливых бутылках соседствовали с традиционными фруктовыми соками и освежающими лимонадами. Бармены виртуозно готовили напитки вроде паломы и бэтчелора, вызывая восторг публики. Группы молодых парней в сомбреро и девушек в ярких платьях стиля чарарумбле были разбросаны по всему залу, оживлённо общаясь и обмениваясь впечатлениями вечера.

Отдельные уголки зала, скрытые от посторонних глаз, выглядели как уютные гнёзда для тех, кто хотел провести вечер вдвоём или небольшой компанией. Именно там можно было заметить представителей местной элиты, включая влиятельных бизнесменов и даже членов известных картелей, отдыхающих после тяжёлого рабочего дня. Несмотря на опасность, исходящую от них, атмосфера была расслабленной и дружелюбной, ведь в «Румбе» никто не обращал внимания на социальные различия или происхождение.

Двинулась прямо к VIP-зоне, скрытой темной нишей от обычных глаз. Точно знала, что найду там того человека, который был мне нужен.

За отдельным VIP-столиком сидел сам Луис Салазар. Доверенное лицо босса нового картеля Халиско. Никто не знал, какую именно должность он занимал, но можно было предположить, что мужчина являлся что-то по типу консильери, или правой рукой своего загадочного босса.

Луис казался высоким мужчиной лет пятидесяти, около того, точный его возраст, пожалуй, не знал никто. Не факт, что его имя и фамилия также являлись настоящими. Но что было, то было. Его темно-каштановые волосы были зачесаны назад, а карие глаза изучали толпу, пока не остановились на мне. Мужчина улыбнулся мне хищной улыбкой, приподняв стакан с текилой и сделав большой глоток.

Нельзя было не обратить внимания на его руки, все в ужасных шрамах от каких-то порезов и ожогов, но мужчина этого не скрывал, наоборот, он будто выставлял свои увечья на показ.

— Сама Химена пожаловала! — усмехнулся он, откинувшись на спинку полукруглого кожаного дивана. Здесь было гораздо тише, и мы могли почти спокойно слышать друг друга, но все равно приходилось разговаривать на повышенных тонах. — Чем обязан, Bonita (Красавица)?

Я подошла к нему, расположившись напротив, и бросила взгляд на двух здоровяков, стоящих за его спиной недалеко от дивана.

— Ты сегодня с охраной? — моя бровь взлетела в знаке вопроса, и Луис будто немного напрягся. — Кого-то ждешь?

— Ты весьма проницательна. И всегда нравилась мне именно этим. — мужчина снова усмехнулась, сделав очередной глоток текилы. С грохотом поставил пустой стакан на стеклянный столик и поправил золотые запонки на своем шикарном, темно-коричневом пиджаке. — Но тебя это, на хрен, не касается, Chica (девушка)!

— Мне плевать на твои дела, Луис. — он просканировал меня взглядом.

— Что с тобой случилось? Твоя одежда грязная. Ты испачкаешь этот роскошный диван! — на что лишь закатила глаза, откинувшись на спинку.

— А это не твое дело, Cariño (дорогой!). — съязвила ему, и он недовольно цокнул своим языком, крутя золотые перстни на своих ужасных пальцах, покрытых отвратительными шрамами.

— Cariño, значит? — мужчина рассмеялся, но смех быстро прекратился. — Однажды ты поплатишься за свой дерзкий язычок, Химена.

— Только после тебя.

— Зачем пришла? У меня нет много времени на тебя. — он скучающе посмотрел на танцпол.

— У меня завтра помолвка. — голова мужчины резко повернулась в мою сторону.

— Помолвка?

— Да, я выхожу замуж за Самуэля Гарсию в скором времени.

— Интересно. — он начал стучать пальцем по спинке дивана, о чем-то явно размышляя.

— Я больше не хочу тянуть. Черт возьми, не собираюсь становится женой этого ублюдка. Так что, мне нужна ваша помощь.

— Если будет нужно, то ты выйдешь за него замуж, и засунешь свой язык в задницу. — грубо ответил он мне, потирая щетинистый подбородок своими пальцами. Я лишь усмехнулся, ближе наклонившись к нему над столом.

— Смотри, как бы я не отрезала тебе язык за твои слова.

— Вздумала угрожать?

— Диего Гарсия мертв. — глаза мужчины округлились. — Если вы мне не поможете, я убью и Самуэля.

— Ты убила Диего? Как? Что произошло?

— Не твое гребаное дело, Луис. — зарычала, откинувшись обратно на спинку дивана. — Либо вы помогаете мне с этой чертовой свадьбой, либо больше можете на меня не рассчитывать.

— Мы так не договаривались, Химена. Ты делаешь так, как говорит босс, а не наоборот.

— Ну так скажи своему гребаному боссу, если вы не сорвете эту свадьбу, то я выйду из вашей дурацкой игры.

— Ты не можешь! — тут же возразил он.

— Я могу всё, Луис. Рискни, проверь меня. И ты окажешься там же, где и Диего сейчас. — мужчина крепко сжал свою челюсть, он явно был недоволен, хоть и внешне оставался довольно спокойным.

— Если бы не босс… — теперь он наклонился ближе ко мне. — Я бы убил тебя прямо здесь и сейчас. — мои глаза вспыхнули в ярости. — Но увы, ты ему ещё нужна.

— Аналогично, Луис. Меня удерживает от твоего убийства только договор с твоим… — и тут в толпе заметила его. Огромный, возвышающийся над всеми людьми, блондин с голубыми глазами. — Черт. — быстро перепрыгнула через диван, спрятавшись за его спинкой. Надеюсь, что он меня не видел.

— Какого хрена ты творишь? — услышала я Луиса, который собирался заглянуть за диван.

— Тссс, замолчи! Меня тут нет, придурок. — вжалась в пол, практически перестав дышать. Пожалуйста, хоть бы он меня не заметил.

— Луис Салазар. — услышала его мужской бас где-то рядом с собой, а потом диван прогнулся. Мое сердце бешено колотилась в груди, и я даже уже совершенно забыла про аварию, и про свои рваные лосины тоже.

— Добро пожаловать в Мехико. — ответил тот. — Чем обязан?

— Хочу увидеться с твоим боссом. — мои глаза округлились. Он хоть знал, о чем просил?

— Это невозможно.

— Это возможно, и ты организуешь мне встречу с ним. — буквально приказал сексуальный голос этого незнакомца… с того маскарада. Незнакомца, который подарил мне самый ошеломляющий поцелуй в моей жизни. Черт. О чем ты думала, Химена?

— Нет, это исключено. Могу передать информацию ему от вас, но не более.

— У тебя плохо со слухом, Салазар? Мне нужна встреча. И точка.

— У меня все в порядке со слухом, это вы меня не слышите!

Черт, нужно было убираться отсюда, пока они отвлечены друг на друга. Не хотелось участвовать в ещё одной заварушке. Мне хватало своих проблем.

Медленно ползя на коленях, я пыталась покинуть VIP-зону Луиса, как можно тише, и просто потом слиться с толпой за её пределами. Мне удалось уползти оттуда незамеченной, но как только я оказалась в толпе людей… зачем-то обернулась, будто почувствовав какое-то странное притяжение. Что-то тянуло меня сделать это. Какая-то неведомая мне сила.

И я обернулась, встретившись с пронзительными голубыми глазами, которые в темноте клуба казались почти синими. Глаза мужчины вспыхнули. Удивление, замешательство, и наконец радость… что? Его глаза горели какой-то счастливой искоркой, и именно в этот момент я почему-то осознала, что этот мужчина не оставит меня в покое.

С трудом разорвав наш контакт взглядами, накинула на себя капюшон и быстро ринулась вперед. К выходу из клуба.

Мне не стоило сюда приходить. Точно не стоило.

Двигаясь так быстро, как позволяли ноги, и огромное количество людей на танцполе, мне удалось добраться до темного коридора. Как вдруг, кто-то резко схватил меня за локоть, разворачивая к себе лицом. Я врезалась прямо в чье-то твердое тело, выбив из своих легких весь воздух. А потом, осознала, что это был он. Все мое тело прижалось прямо к мускулистому телу этого красавчика.

Нет, этого не может быть!

Сглотнув, подняла голову кверху. Черт, как же он был высок. Мужчина смотрел прямо на меня, на его губах появилась странная ухмылка, отчего мне стало не по себе. Но эти глаза… Боже, это были самые восхитительные глаза, которые я только когда-либо видела в своей жизни.

— Ты больше не убежишь от меня, Эсмеральда. — прошептал он мне прямо в лицо. Он пах сандалом и кедром с нотками корицы. Черт. Обожала корицу. — Никогда.

«Ты больше не убежишь от меня, Эсмеральда».

Фраза эхом отдавалась в голове, лишив меня дара речи. Мои глаза округлились, когда до меня начал доходить смысл его слов. Он стоял передо мной в полутьме узкого коридора, словно светлый луч среди теней, но теперь в этом свете чувствовалась опасность.

Высокий и просто огромный мужчина с волосами цвета пшеничного поля, аккуратно уложенными назад. Смесь опасного босса и аристократа, привыкшего командовать абсолютно всеми. Светлые волосы, мерцавшие в приглушенном свете коридора, создавали иллюзию спокойствия, но взгляд его голубых глаз говорил совсем о другом.

Эти глаза были глубокими, почти прозрачными, как чистое весеннее небо, но в них таилась холодная расчетливость хищника. Тепло взгляда сменялось ледяной отчужденностью, словно он мог видеть сквозь стены и читать мысли окружающих. Мои мысли.

Его костюм был безупречен — темно-серого оттенка, подчёркивающий ширину плеч и стройность фигуры. Но теперь эта элегантность говорила не столько об эстетическом вкусе, сколько о власти и контроле. Материя костюма играла бликами света, будто предупреждая о скрытой угрозе. Белая рубашка была идеально выглаженной, воротник чуть приподнимался над бортами пиджака, подчёркивая высокомерие и самообладание. Узкий чёрный галстук гармонировал с образом, символизируя границу между миром обычных людей и тёмной стороной, которой он управлял.

Каждое движение было плавным и размеренным, каждое слово произносилось тихо, но отчётливо, словно приказ, от которого зависела чья-то судьба. Этот мужчина смотрел на меня сверху вниз, уверенно контролируя ситуацию и оставаясь хозяином положения даже в хаосе ночного клуба.

Он буквально пленил меня своим холодным взглядом, что-то привлекло меня в этом незнакомце. И почему-то его фраза, которая должна была меня только разозлить, лишь ещё больше притягивала меня к этому чертову незнакомцу.

— Что? — наконец выдохнула я, чувствуя себя полной дурой.

— Перестань убегать от меня. — мои глаза округлились. Мужчина продолжал удерживать меня за локоть. И я все ещё была прижата к его телу, состоящему из стальных мускул. — Скажи мне свое имя, Эсмеральда.

— Поцелуй себя в задницу. Вот моё имя. — и резко вырвала свою руку из его крепкой хватки. На губах мужчины появилась загадочная ухмылка.

— Я не сдамся так просто. Я узнаю твое имя. Рано или поздно.

— У тебя проблемы с головой? — поинтересовалась, смотря на него в недоумении.

— Ты определенно вскружила мне голову. — черт, черт, черт. Что он нёс? — Пленила меня своими изумрудными глазами. — сдержалась, чтобы не ахнуть. Какого хрена он говорил сейчас?

Нужно было уходить отсюда, как можно скорее, иначе это не закончится ничем хорошим.

— Ах! — демонстративно ахнула, на лице мужчина появилось некое замешательство. А затем со всей силы всаживаю свой каблук в его идеально отполированную туфлю. Глаза блондина округлились, воспользовавшись его промедлением, быстро нырнула в темноту длинного коридора. Увидев дверь, ведущую в дамскую комнату, забежала туда. Закрыв её, пыталась сообразить, что делать дальше. Окно.

Подбежав к окну, попыталась его открыть. Как вдруг услышала громкие и очень настойчивые стуки в дверь.

— Знаю, что ты там. Лучше отрой дверь сама, пока я не вышиб её, к чертовой матери. — черт, он же не сделает этого, верно? Но внутри поселилась какая-то доля сомнения.

Едва не оторвав ручку от окна, мне удалось его открыть.

— Считаю до трех, Эсмеральда. — послышался его громкий голос за дверью. — Один.

Окно было чертовским маленьким и узким, мне едва удалось уместить свои бедра там, перекинув ноги через раму.

— Два. — мое дыхание сбилось.

Нужно спрыгнуть, Химена. Благо это был первый этаж, но все равно довольно высоко. Увидела выступ на стене, решила опереться на него, а затем наступила на небольшой железный козырек, расположенный чуть ниже.

Не услышав цифру три, раздался лишь какой-то грохот от сильного удара. Он что выбил дверь?

Наконец спрыгнула на землю, поморщившись. Моя левая нога болела после аварии. Черт бы побрал этого красавчика.

Мой мотоцикл стоял в нескольких метрах, недалеко от входа, благодаря которому я сегодня и оказалась в этом клубе.

Подняла голову кверху и встретилась с недовольным взглядом мужчины. Его голубые глаза прожигали меня насквозь. Этот здоровяк точно не смог бы пролезть в это окно. Мне очень повезло. Усмехнувшись, посмотрела на прямо на него.

— Это последний раз, когда ты убегаешь от меня, Эсмеральда.

— Меня зовут не Эсмеральда, придурок. — а затем показала ему фак, прежде чем скрылась в ночной темноте, села на мотоцикл и отправилась домой.

Но мысли так или иначе возвращались к этому горячему и самоуверенному мудаку.

ГЛАВА 8 — Моя изумрудная одержимость

Мексика, Мехико

ДАМАСИО РАМИРЕС, 30

На сегодняшний вечер Родриго запланировал мне встречу в одном из клубов Мехико с представителем картеля нового поколения Халиско.

Риго предполагал, что Луис Салазар являлся самым приближенным к боссу этого картеля, и возможно, имел должность самого консильери. Это были лишь догадки, без каких-либо точных фактов.

Я ненавидел клубы всей свой душой, хоть и зачастую мне приходилось бывать именно в таких местах. Более того, в Испании я постоянно работал из офиса в одном из своих ночных клубов. Однако я ненавидел толпу, ненавидел шум, громкую музыку, поэтому мой офис был сделан с таким шумоподавлением, что я не слышал посторонних звуков.

Любил тишину, мне нравилось проводить время в библиотеке за чтением книги, в моем особняке у меня была огромная библиотека с эксклюзивными и даже редкими книгами. Предпочитал игру в бильярд или в гольф вместо всех этих дурацких тусовок.

Для меня было настоящим испытанием пойти сегодня в этот огромный клуб и окунуться в царство шума и разврата.

Несмешно вышел на просторную подъездную дорожку, чувствуя уверенность и силу каждой клеточкой тела. Ступеньки звенели под подошвой лакированных туфель. Мои люди стояли неподалёку, молча ожидая дальнейших распоряжений. Их взгляды следовали за мной. Один мой охранник слегка кивнул головой, давая понять, что всё в порядке и они готовы к отъезду.

Подошёл к машине, внимательно осмотрев чёрную гладкость корпуса Aston Martin. Моя любимая марка машины, на которой я ездил в любой стране, независимо от того, насколько сюда прилетел. Один из мужчин торопливо подбежал к дверце, намереваясь открыть её мне, но я жестом остановил его. Сегодня решил сам повести машину. Впервые за долгое время. Открыл водительскую дверь, окидывая взглядом салон. Кожаный интерьер привычно пах дорогой отделкой. Положил руку на руль, отметив прохладу натурального материала.

Давно не садился за руль, а тут другая страна, другое управление, другие правила движения. Но сегодня мне почему-то захотелось повести автомобиль самому.

Родриго сел рядом, бросив на меня недовольный взгляд.

— Может я всё же поведу машину? — предложил тут же он. — Странно даже видеть тебя за рулем.

— Привыкай. — лишь это ответил я, заведя Aston Martin и нажав на педаль газа.

Остальные автомобили с охраной сдвинулись с места, сопровождаемые приглушённым рёвом двигателя.

— Тебе не следовало самому вести машину. В конце концов, это не Испания. Ты не знаешь эту страну, этот город и его улицы…

— Перестань, Риго!

— Я не сомневаюсь в твоих навыках вождения, но это не та страна, чтобы вспоминать их. Ты всегда пользуешься услугами водителя, что поменялось сегодня?

— Хватит болтать, черт возьми. — твердо заявил, даже не посмотрев в его сторону.

— Просто переживаю, и…

— Заткнись, Родриго! Сейчас же.

Мой консильери вроде бы понял посыл, и наконец отстал от меня со своими нравоучениями. Другие автомобили сопровождения держались сзади, создавая своеобразную кортежную линию.

Пока мы двигались вперёд, сквозь сумрак улицы огни города Мехико освещали наш путь. Яркие витрины магазинов, ресторанчики, ночные прохожие мелькали мимо окон, постепенно исчезая из поля зрения.

Но мои мысли автоматически вернулись к образу той самой девушки — загадочной тёмноволосой красавицы с зелёными глазами. Неведомое ранее волнение захватило сознание. Мысленно повторял её образ, пытаясь вспомнить каждую деталь внешности, выражение глаз, манеру держаться.

Завернул за угол и произошел какой-то странный удар. Не сразу осознал, что случилось.

Выскочив из машины, понял, что сбил какого-то придурка на мотоцикле. Точнее этот идиот сам влетел в нас. Подбежав к человеку, лежащему на асфальте, понял, что это была девушка. Черт. Ещё этого не хватало. У меня скоро встреча. Пусть Риго сам тут разбирается.

Но что-то меня остановило. Решил почему-то остаться, и сам помочь девушке.

Она игнорировала меня, когда я попытался задать ей вопросы и снять с неё шлем, мне показалось, что девушка была без сознания, но потом она схватила меня за руку, и мне удалось открыть визор её шлема. Все изменилось, как только я увидел эти изумрудные глаза, не дававшие мне нормально жить последние сутки.

Её глаза были словно два глубоких изумруда, сверкающих ярким зелёным светом даже сквозь металлический блеск шлема. Когда девушка подняла взгляд, я почувствовал, будто меня окатило волной чего-то странного, неведомого мне ранее. Глаза моей прекрасной незнакомки сияли изнутри, словно отражали свет весеннего леса после дождя. Сердце забилось быстрее, осознавая, насколько сильно эта девушка успела захватить моё внимание всего лишь одним своим взглядом.

Это была она.

Та самая девушка с вечеринки-маскарада, которую я никак не мог забыть. Сначала обомлел, потом искра восторга поселилась в моем сердце, а затем я вспомнил, что сбил её…

Тут же велел Риго вызывать скорую и принести мне аптечку, но так как мужчина разговаривал по телефону, не услышав мою просьбу про аптечку, мне пришлось побежать за ней самому, чтобы взять из багажника автомобиля. Когда наконец нашел, и только собирался вернуться к той прекрасной незнакомке, как увидел, что она уже находилась около своего мотоцикла, явно намереваясь сбежать.

Ринулся за ней, даже не думая о последствиях. Бежал так быстро, как мог, совершенно не желая её отпускать. Более того, в глубине души начал бояться, что видел её в последний раз. Даже не успел узнать её имени. Она снова, черт возьми, сбежала от меня. Второй раз, мать твою.

Был очень зол, когда мне оставалось лишь несколько жалких метров, а она нажала на газ, рванув с места и пустив мне пыль в лицо.

Недолго думая, кинулся обратно к машине, сел за руль, и Родриго едва успел закрыть дверь, как я уже сорвался с места. Мне нужно было, как можно скорее догнать эту девушку.

Я не собирался так просто сдаваться и так легко её отпускать. Нет. Эта девушка нужна была мне, как воздух. Не мог объяснить, что именно со мной происходило, но меня неимоверно сильно тянуло к ней. Руки так крепко вцепились в руль, когда на дороге заметил её мотоцикл. Но моя незнакомка почти сразу поняла, что за ней следовала погоня. Зная город лучше, чем я, и имея более компактный транспорт, она вскоре скрылась, оставив меня ни с чем. Снова. Черт побери.

Со всей силой стукнул по рулю, едва его не сломав. Моя грудь тяжело вздымалась под рубашкой и пиджаком, сердце стучало так сильно, что я слышал его стук в своих ушах. Разочарование, злость, непринятие всей ситуации.

Эта девушка убежала от меня во второй раз, обведя вокруг своей пальца. Никогда не считал себя наивным дураком, но сейчас я был именно им. Мне, черт возьми, было не восемнадцать лет, чтобы, как подросток гоняться по всему городу за красивой незнакомкой. Но я делал это. Позабыв про Родриго, который все это время молчал, смотря на меня ошарашенным взглядом, про своих солдат, которые отчаянно пытались удерживать мой темп, но все равно отстали.

Казалось, что я проиграл в этой маленькой, несуществующей игре с этой темноволосой красавицей. Казалось, что я упустил что-то слишком важное для себя.

Вы верили в судьбу? Я - нет. Никогда. Но сейчас я почему-то верил в неё. Эта девушка залезла в мою голову, и я не успокоюсь, пока не найду её, пока не узнаю хотя бы её имени.

Она была другой. Той, которая что-то изменила в моей голове. Она точно казалась особенной для меня.

Не имея больше никаких вариантов, отправился в клуб “Rumba”, чтобы встретится с Луисом Салазаром, представителем картеля Нового поколения Халиско.

— Луис Салазар. — сказал я, подходя к VIP-зоне, где сидел высокий, темноволосый мужчина.

— Добро пожаловать в Мехико. — ответил мне он. — Чем обязан?

— Хочу увидеться с твоим боссом. — сразу перешел к делу, не желая задерживаться в этом шумном месте дольше десяти минут.

— Это невозможно.

— Это возможно, и ты организуешь мне встречу с ним. — продолжал настаивать я на своем.

— Нет, это исключено. Могу передать информацию ему от вас, но не более.

— У тебя плохо со слухом, Салазар? Мне нужна встреча. И точка.

— У меня все в порядке со слухом, это вы меня не слышите! — я был на грани. Мне хотелось вцепиться в глотку этому мудаку и задушить его прямо здесь и сейчас.

Как вдруг, услышал какой-то шум, обернулся, и сначала не понял, откуда он исходил. Затем почувствовал на себе какой-то взгляд, будто кто-то за мной следил. Повернул голову в другую сторону и в толпе увидел её.

Там стояла она.

Девушка, которую я встретил на маскараде, и которая пленила меня своими зелеными глазами. Незнакомка на мотоцикле, которую сбил сегодня. Моя Эсмеральда, никак не выходящая из моей головы.

Она смотрела прямо на меня, а я — в её яркие изумрудные глаза. И будто весь мир перестал существовать вокруг нас. Были только мы вдвоем. Пока она не разорвала нашу связь, быстро скрывшись в толпе.

Забыв про Луиса, быстро вскочил на ноги и кинулся за ней, пытаясь отыскать её в этом огромном потоке людей. Она больше не убежит от меня. Я не собираюсь отпускать её и в этот раз.

Бежал так быстро, как мог, расталкивая всех своими широкими плечами. Но девушка была слишком шустра.

Но мне все же удалось догнать её, найдя в темном коридоре клуба. Недолго думая, схватил её за локоть и притянул к себе. От неожиданности она влетела прямо в мое твердое тело, и тут я осознал, насколько маленькой она была, на самом деле.

Я почувствовал тепло её тела сквозь ткань рубашки, кожа девушки была гладкой и нежной, будто шёлк. Темные волосы струились по плечам волнами, блестели в тусклом свете клубного освещения. Изумрудные глаза смотрели прямо на меня, глубокие и загадочные. Она подняла взгляд вверх, её лицо оказалось всего в нескольких сантиметров от моего. У неё были длинные чёрные ресницы, изгибающиеся дугой над глазами, подчёркивая их выразительность. Нос аккуратный, маленький, чуть вздёрнутый, придавал ей слегка игривое выражение. Хрупкая фигура незнакомки казалась почти невесомой рядом со мной. Губы полные, мягкие, слегка приоткрытые, обещающие больше вопросов, чем ответов. Она стояла неподвижно, глядя на меня с любопытством.

Сердце забилось быстрее, дыхание стало глубже. Я больше не хотел её отпускать.

— Ты больше не убежишь от меня, Эсмеральда. — прошептал прямо ей в лицо. — Никогда.

— Что? — слегка помешкав, в недоумении спросила она.

— Перестань убегать от меня. — глаза девушки округлились. Я же продолжал удерживать её за локоть, боясь вновь упустить свою незнакомку. Она все ещё была прижата к моему твердому телу, и мне было тяжело думать из-за этого. — Скажи мне свое имя, Эсмеральда.

— Поцелуй себя в задницу. Вот моё имя. — девушка резко вырвала свою руку из моей хватки, и я позволил ей это сделать. На моих губах появилась загадочная ухмылка.