Читать книгу: «Право дышать»

Глава 1. Не по плану

Дождь хлестал по лицу, превращая мир в размытую акварель.

Я бежала через парк, прижимая к груди пакет с лекарствами для Сони. Часы показывали половину двенадцатого ночи. Аптека на другом конце города работала круглосуточно, и это был мой единственный шанс сбить сестре температуру до утра. Денег на такси не осталось — всё ушло на антибиотики.

Дурацкий каблук подвернулся на мокрой брусчатке. Я вскрикнула и полетела вперед, выставив руки. Колени обожгло болью, пакет отлетел в сторону. Слезы сами брызнули из глаз — не столько от боли, сколько от бессилия и усталости.

А потом раздался выстрел.

Звук был резким, хлестким, совсем не таким, как в кино. Я инстинктивно вжалась в землю, сердце бухнуло где-то в горле. Ещё выстрел. И ещё.

Тишина. Только дождь барабанит по листве.

Я подняла голову и увидела его.

Мужчина лежал на асфальте метрах в десяти от меня, возле черного внедорожника с распахнутой дверцей. В свете фонаря блестела лужа, и она была слишком темной для воды.

— Твою мать, — прошептала я, поднимаясь на дрожащих ногах.

Инстинкт самосохранения орал: «Беги, дура!» Но медицинский рефлекс оказался сильнее. Я подхватила пакет и, прихрамывая, бросилась к мужчине.

Он был в форме. Высокий, широкоплечий, с коротким ежиком темных волос. Кровь пропитала китель на груди и продолжала растекаться. Лицо бледное, но в сознании. И взгляд... Я никогда не видела таких глаз. Стальных, холодных, абсолютно спокойных. Он смотрел на меня, как на уравнение, которое нужно решить.

— Вы ранены, — выдохнула я, падая рядом на колени. — Не двигайтесь.

— Уходи, — его голос прозвучал неожиданно твердо для человека с дыркой в груди. — Они могут вернуться.

— Заткнитесь и не мешайте, — рявкнула я, уже разрывая пакет.

Внутри, кроме лекарств для Сони, лежал мой экзаменационный набор для отработки швов — бинты, спиртовые салфетки, перчатки. Я схватила бинт, прижала к ране. Кровь сразу пропитала марлю, потекла по пальцам. Черт, как сильно...

— Скорая будет через семь минут, — произнес он все тем же тоном. — Я уже нажал тревожную кнопку.

— За семь минут вы истечете кровью, — огрызнулась я, надавливая сильнее. — Я студентка медицинского. Доверьтесь мне.

Он хмыкнул. Хмыкнул! С пулей в груди!

— Давно мне не предлагали довериться студентке в темном парке.

— А давно вас подстреливали в темном парке? — не осталась я в долгу.

Его губы дрогнули — не то усмешка, не то гримаса боли.

— Держите руку, — скомандовала я. — Прижмите здесь. Сильно. Мне нужно осмотреть, задета ли артерия.

Его ладонь накрыла мою. Большая, горячая, с длинными пальцами. Наши взгляды встретились. В его глазах что-то мелькнуло — удивление? интерес? — но сразу исчезло, сменившись привычной сталью.

Я работала быстро, как учили. Разрезала китель, обработала края раны. Пуля прошла навылет, это было видно по входному и выходному отверстию. Хорошо — значит, не застряла в легком. Плохо — кровопотеря уже критическая.

— Как ваше имя? — спросила я, чтобы не дать ему отключиться.

— Гордеев. Матвей Андреевич.

— Алиса, — представилась я, перевязывая рану. — У вас пробито межреберье, но легкое, кажется, не задета. Вам повезло.

— Я заметил, — сухо ответил он.

Где-то вдалеке завыла сирена. Я выдохнула с облегчением — скорая действительно ехала.

— Всё, — я затянула последний узел. — До больницы доживете. Если не будете геройствовать.

— Спасибо, Алиса, — его голос стал тише. Веки тяжелели. — Ты смелая девочка.

Он закрыл глаза.

— Эй! Эй, Гордеев! — я легонько хлопнула его по щеке. — Не спать! Смотрите на меня!

Он с трудом разлепил веки. И в этот момент я увидела в его взгляде что-то еще. Что-то темное, глубокое, почти... голодное. Он смотрел на меня так, будто запоминал каждую черточку.

Мимо пронеслись тени. Чьи-то руки оттащили меня от него. Люди в черном, люди в белых халатах. Меня оттеснили, кто-то что-то спрашивал. Я отвечала на автопилоте: «Огнестрельное, выходное отверстие слева, кровопотеря около литра, пульс нитевидный...»

Его уносили на носилках. Я стояла под дождем, перепачканная его кровью, и смотрела, как захлопываются двери скорой.

— Девушка, пройдемте с нами, — передо мной вырос человек в штатском, но с явной военной выправкой. — Нужно снять показания.

— У меня сестра дома, — пробормотала я. — У нее температура.

Он нахмурился, но кивнул:

— Вас отвезут. И... спасибо. Вы спасли очень важного человека.

Я только отмахнулась. Меня трясло — то ли от холода, то ли от пережитого шока. Подобрала с земли пакет с лекарствами, прижала к груди.

В кармане завибрировал телефон. Соня.

— Алиса, ты где? — детский голосок дрожал. — Мне страшно одной...

— Еду, малышка. Уже еду. Ложись, я скоро буду.

Я села в машину к человеку в штатском и закрыла глаза. Перед внутренним взором всё еще стояли его глаза. Стальные. Холодные. И что-то в их глубине, чему я не могла подобрать названия.

Я тогда еще не знала, что этот человек перевернет мою жизнь.

И уж точно не знала, что наша следующая встреча произойдет гораздо раньше, чем я могла представить.

Глава 2. Визит

Три дня.

Три дня я пыталась убедить себя, что та ночь мне приснилась. Дождь, выстрелы, кровь на руках — всё это казалось сценой из фильма, который я случайно посмотрела перед сном.

Но саднящие колени и синяк на бедре напоминали: это было по-настоящему.

О нем я старалась не думать. Выжил? Не выжил? Фамилию его я запомнила — Гордеев — но гуглить побоялась. Если человек из ФСБ, вряд ли его биография выложена в открытом доступе. Да и зачем мне? Спасла, передала врачам, свободна.

Так я думала.

Пока в нашу дверь не позвонили.

Я как раз варила Соне куриный бульон — температура у сестры спала, но слабость еще держалась. На плите булькало, в квартире пахло укропом и детским жаропонижающим. Я вытерла руки о полотенце и пошла открывать, ожидая увидеть соцработника или курьера.

На пороге стоял он.

Гордеев.

Живой. Целый. В гражданском — черная водолазка, серое пальто, накинутое на плечи поверх повязок. Бледный, под глазами тени, но стоит прямо, как штык. За его спиной маячили двое — тот самый «человек в штатском» и еще один, поздоровее.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Вы... вам нельзя вставать! У вас ранение, вы должны быть в больнице!

— Добрый день, Алиса, — его голос звучал точно так же, как в ту ночь — спокойный, с легкой хрипотцой. — Пригласите войти?

— Вообще-то нет, — я инстинктивно загородила проход. — У меня сестра болеет, мне некогда принимать гостей.

Человек за его спиной — тот, что был в парке — тихо хмыкнул. Гордеев бросил на него короткий взгляд, и хмыканье моментально стихло.

— Это ненадолго, — произнес он, и в его тоне мне послышалось что-то, от чего мурашки побежали по спине. Не угроза, нет. Скорее... обещание.

Я посторонилась.

Он вошел один. Охрана осталась за дверью.

В моей крошечной прихожей он казался неуместно огромным — заполнил собой всё пространство, заставив стены сжаться. Я вдруг остро осознала, что на мне старые джинсы с дыркой на колене и растянутая футболка с надписью «Сонный парамедик». Волосы собраны в тот самый небрежный пучок, из которого вечно всё выбивается.

А он... он был как с обложки. Даже раненый. Даже с тенями под глазами.

— Чаю? — спросила я, просто чтобы что-то сказать.

— Нет, спасибо. Я по делу.

Он прошел в кухню — прошел, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски. Остановился у плиты, посмотрел на булькающий бульон.

— Сама готовишь?

— Вообще-то это допрос? — я скрестила руки на груди. — Вы пришли выяснить мои кулинарные способности?

Он обернулся. И снова этот взгляд — изучающий, цепкий, проникающий под кожу.

— Я пришел поблагодарить, — сказал он. — Ты спасла мне жизнь.

— Я оказала первую помощь. Это моя будущая профессия.

— И все же.

Он достал из кармана пальто конверт. Плотный, белый, без марки. Положил на стол.

— Здесь сумма. Достаточная, чтобы закрыть твои долги и обеспечить лечение сестры на год вперед.

Я замерла. В груди что-то сжалось — не то обида, не то гордость.

— Вы наводили обо мне справки?

— Разумеется.

— И решили, что я нуждаюсь в благотворительности?

— Я решил, что долг нужно отдавать.

Я посмотрела на конверт. На секунду — всего на одну жалкую секунду — мне захотелось его схватить. Соня, ее лечение, бесконечные счета... Но что-то внутри упрямо взбунтовалось.

— Заберите, — сказала я тихо. — Я не за деньги вам помогала.

Он не шелохнулся.

— Знаю. Поэтому и пришел лично. Садись, Алиса. Разговор будет долгим.

— А если я не хочу разговаривать?

— Тогда я уйду. Но ты выслушаешь. Потому что это касается не только меня.

Я колебалась. Потом села — на самый край стула, готовая в любой момент вскочить.

Он остался стоять. Слишком высокий, слишком властный, слишком... всё.

— Мне нужна жена, — произнес он.

Тишина. Бульон булькнул. Где-то в комнате Соня включила мультики.

— Простите?.. — мне показалось, я ослышалась.

— Фиктивная жена. На один год. Ты получаешь полное обеспечение, лучших врачей для сестры, любую клинику мира. Я получаю статус женатого человека и решаю свои... карьерные вопросы.

Он говорил об этом так буднично, словно предлагал купить подержанную машину.

— Вы с ума сошли, — выдохнула я.

— Я в полном рассудке.

— Но почему я?!

— Потому что ты не станешь задавать лишних вопросов. У тебя есть то, что мне нужно, а у меня — то, что нужно тебе. Чистая сделка.

— Я вам никто! Случайная студентка из парка! Вы меня даже не знаете!

— Я знаю достаточно. Ты не сбежала под пулями. Ты бросилась к раненому, рискуя собой. Ты умеешь держать удар и принимать быстрые решения. И еще... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое. — Ты не врешь. Совсем. Я это ценю.

Я молчала.

В голове крутилась тысяча мыслей. Предложение было безумным. Абсолютно, категорически безумным.

Но он был прав в одном. Мне нужны были деньги. Отчаянно. Сонина операция, реабилитация, лекарства... Моих подработок не хватало даже на еду, не говоря уже о лечении. Я крутилась как белка в колесе и все равно падала в пропасть.

— Мне нужно подумать, — прошептала я.

— У тебя три дня, — он достал из того же кармана визитку. Белый картон, черные буквы: «Матвей Андреевич Гордеев» и номер телефона. Ни должности, ни звания. — Позвонишь.

Он направился к выходу.

— И, Алиса?..

Я подняла глаза.

— Конверт оставь. Это не плата. Это благодарность. А за жену я заплачу отдельно.

Дверь за ним закрылась.

А я осталась сидеть за столом, глядя на белый конверт и черную визитку, и пыталась понять, в какой момент моя жизнь превратилась в сюжет дурацкого романа.

И самое страшное — где-то глубоко внутри я уже знала, какой будет ответ.