Читать книгу: «Невинность гениальных злодеев»

Глава 1

Глава 1

Любой человек, попавший в беду, с лёгкостью может придумать, за какую провинность на него обрушилась кара Господня. Но большинство никогда не задается этим вопросом, а остальные попросту не в силах определить, что именно вызывало гнев их Бога, ибо даже у людей, которые кажутся честными и порядочными, слишком много грехов за душой.

Нас взяли прямо в аэропорту. Идя по проходу между креслами в салоне, я бросаю мимолетный взгляд в иллюминатор и замечаю форменное столпотворение у трапа: четверо патрульных полицейских, трое мужчин в недорогих тёмных костюмах с суровыми лицами и вдобавок два парня со значками местной службы безопасности. Их глаза не отрываются от выходящих из самолёта пассажиров.

- Это ещё что за собрание клоунов? – ворчит Джин, начиная спускаться по трапу.

- Подозреваю, что ответ на твой вопрос мы получим очень скоро, - отзываюсь я, идя вслед за ней.

Я почти не сомневаюсь в причинах их появления здесь. Меньше трёх недель назад я застрелил подозреваемого, и хотя никто, кроме меня, не знает, что он в этот момент был безоружен, экспертиза места преступления могла выявить расхождения между моими показаниями и тем, что произошло на самом деле. Да и недоброжелателей у меня хватает. Любой из них вполне в состоянии использовать против меня всё, что только подвернется под руку. Тяжело быть охотником на серийных убийц.

«Группа встречающих» замечает меня. И сразу, как по команде, все придвигаются поближе к трапу, развеивая последние надежды, что они ждут кого-то другого. Им определённо нужен я.

- Джон Ресслер, вы арестованы, - заявляет один из мужчин в костюме. – Зачитайте ему права и уведите.

- Какого чёрта?.. – начинает возмущаться Джин.

- Шеф Хейнс, - говорит другой носитель гражданской одежды. - Прошу вас проследовать за мной.

На меня надевают наручники. Такое со мной происходит в первый раз. Неприятное ощущение.

Потом меня выводят из аэропорта и сажают в полицейскую машину. Нетрудно догадаться, куда мы направляемся – в центральное управление полиции Вашингтона. Двое патрульных загоняют меня в здание.

- Подождите-ка. У вас нет пропуска, - говорит за моей спиной дежурный сержант.

- Какой ещё пропуск? – холодно спрашивает один из людей в костюмах, которые идут вслед за мной и моими сопровождающими. – Вот моё удостоверение.

- Извините, но я не могу вас пропустить, - твёрдо заявляет сержант.

Эти двое явно не из полиции. Скорее всего, к ФБР они тоже не имеют никакого отношения, потому что никто в управлении не стал бы задерживать на входе федералов, чтобы не наживать себе лишних проблем с Бюро. Так кто же эти «костюмы» и что им надо?

Сержант продолжает препираться с непонятными визитёрами. Тем временем патрульные торопливо запихивают меня в лифт и нажимают на кнопку пятого этажа, на котором, насколько мне известно, располагается отдел по расследованию убийств. Мне частенько приходилось там бывать. Правда, до сих пор я никогда не попадал сюда в качестве обвиняемого. Что же происходит?

Наверху нас встречают двое. Первый из них в дорогом костюме, примерно моего роста, изрядно растолстевший, с подстриженными ёжиком седыми волосами, заметно поредевшими надо лбом, носом картошкой, тяжёлой нижней челюстью и маленькими карими глазками, утонувшими под густыми бровями. Шеф столичных блюстителей закона Холкомб собственной персоной. Второй – рослый плечистый мужчина лет сорока в кожаной куртке и джинсах с тёмными, почти чёрными волосами, такого же цвета глазами и ямочкой на массивном подбородке. Лейтенант Ноэль Каузак из «убойного» отдела.

- Какая приятная встреча, Ресслер, - с насмешкой бросает Холкомб, поправляя удостоверение, свисающее из нагрудного кармана пиджака.

Он меня ненавидит. Я не раз портил ему игру, вычисляя злоумышленников раньше, чем полиция успевала взять след, причём портил до такой степени, что пару месяцев назад главный правоохранитель Вашингтона угрожал подбросить мне наркотики и посадить за торговлю запрещёнными веществами. Но это не всё. Во время одного из недавних расследований я совершенно случайно узнал, что он ещё и «грязный» коп, научившийся маскировать взятки с помощью операций на фондовом рынке. И я этой информацией воспользовался. Правда, единственное, чего мне хотелось добиться с помощью своего небольшого шантажа, это сведений о людях, которые были соучастниками пойманного мной убийцы в другом преступлении. Но для Холкомба я теперь опасен.

Шеф полиции встаёт прямо передо мной.

- Давно пора было взять тебя за задницу, - изрекает он и вновь поправляет удостоверение.

Что за чёрт? Поверх удостоверения висит бумажка, на которой крупными буквами выведено: «Это не я. АНБ. Я помогу». Холкомб смотрит мне в глаза. Я вспоминаю, что в полицейском управлении повсюду установлены камеры, которые записывают не только изображение, но и звук, а я, мои провожатые и начальник полиции стоим так, что ни на одну из них листок с надписью попасть не может. Главный законник Вашингтона быстро комкает записку и прячет её в карман брюк.

Меня заводят в допросную и оставляют одного. Есть время подумать, но в голову не приходит ничего дельного. Холкомб вполне способен подстроить мне ложное обвинение в чём угодно. Он знает, что я в курсе его делишек, но не имеет ни малейшего представления о том, насколько я осведомлён, и потому может попытаться вывести меня из игры. В идеале – навсегда. Но в то же время он должен понимать, что после таких прямолинейных действий я вряд ли удержусь от соблазна обнародовать информацию о его «финансовых операциях». Тогда ему крышка. Весьма вероятно, что его записка – всего лишь попытка ввести меня в заблуждение, чтобы удержать от ответных действий и выиграть время. Или нет?

Сообщение может и правдой. Разумеется, Агентство национальной безопасности не может заниматься обычным убийством, тем более что речь идёт о моральном уроде, отправившем на тот свет не один десяток человек и изнасиловавшем девушку, которая стала мне очень дорога. Но у меня были с ними столкновения. Совсем недавно их агент Джордж Стоун пытался шантажировать меня компроматом на некоторых моих знакомых, чтобы присвоить себе лавры в раскрытии очень громкого дела, но мне удалось обманом выманить у него досье и уничтожить их. А потом я его избил. Вряд ли этот тип простил мне то, что я обвёл его вокруг пальца как раз в тогда, когда он уже подсчитывал свой выигрыш, не говоря уж про три удара рукояткой пистолета по голове. Стоун очень даже мог попробовать мне отомстить.

- Давненько не виделись, - с насмешкой говорит лейтенант Ноэль Каузак, заходя в допросную.

Я молчу. Несколько лет назад, когда я работал психологом в клинике, этот блюститель закона приходил ко мне на обязательные сеансы, назначенные ему после того, как он застрелил трёх чёрных подростков, которые открыли огонь по полицейской машине, и только мне известно о его расистских взглядах. К тому же не так давно я невольно помешал его повышению. Но я достаточно хорошо знаю Каузака, чтобы с предельным скептицизмом отнестись к мысли, будто этот коп может подстроить мне ловушку без ведома и разрешения Холкомба. Однако я могу и ошибаться.

С минуту мы смотрим друг на друга. В допросной установлено минимум три видеокамеры и несколько микрофонов, не считая традиционного одностороннего зеркала, сквозь которое из соседнего помещения может увидеть всё, что происходит здесь. Поэтому мы молчим.

В допросную входят двое в костюмах.

- Эти ваши правила… - недовольно бурчит один из них.

- Мне они самому не нравятся, - отзывается лейтенант. – Но что поделать – раз правила есть, их приходится соблюдать.

«Костюмы» усаживаются.

- Вы кто такие? – спрашиваю я.

Они молчат.

- Для протокола - допрос подозреваемого Джона Ресслера ведёт лейтенант Ноэль Каузак, отдел по расследования убийств управления полиции Вашингтона, - произносит полицейский. – Также в допросной присутствуют представители Агентства национальной безопасности и Центрального разведывательного управления США.

Час от часу не легче! С ЦРУ у меня тоже были кое-какие неприятности, в основном из-за того, что я записал одного их бывшего криптографа в серийные убийцы, но вряд ли это повод для мести. Или я опять ошибаюсь?

- Итак, мистер Ресслер…, - начинает мужчина, севший справа от Каузака. Этот агент невысокий, худощавый, с короткими светлыми волосами и большим белесым шрамом на щеке, какие остаются после удаления родимого пятна с помощью лазера.

- Доктор.

- Что?

- Обращайтесь ко мне «доктор Ресслер».

- Неделю назад вам присвоили почётную степень, да и то благодаря щедрым пожертвования Рональда Клампа-младшего, - заявляет человек со шрамом.

- Рад, что вы потрудились изучить мою биографию, - насмешливо отвечаю я. – Тем не менее, я имею право называться доктором и не собираюсь от него отказываться.

- Что ж, хорошо. Как скажете, доктор Ресслер, - с сарказмом произносит агент.

- В чём меня обвиняют? – спрашиваю я.

Чёрт бы меня побрал! Я так увлёкся попытками угадать, кто и почему подстроил мне арест, что совершенно забыл о главном – невиновные всегда возмущаются несправедливым задержанием, а вот настоящие преступники делают это далеко не всегда. Они о своих прегрешениях и так в курсе. В чём бы меня ни подозревали, вопрос о причинах моего ареста уже слишком запоздал для того, чтобы ввести в заблуждение опытных следователей. Теперь они уверены – у меня в любом случае рыльце в пушку.

- Здесь вопросы задаём мы, - холодно заявляет всё тот же тип.

- Вы отказываетесь от адвоката, доктор Ресслер? – интересуется Каузак.

Виновные всегда требуют адвоката.

- Мне не нужен адвокат. Я не совершил ничего противозаконного, - уверенно говорю я.

- Тогда приступим, - говорит мужчина со шрамом. – Давно вы работаете в компании «Удачное решение»?

- Больше двух лет.

- И всё это время вы занимались составлением профилей серийных убийц?

- За исключением того времени, когда я был на больничном.

- Да-да, мы знаем, что на вас напал и тяжело ранил маньяк по прозвищу Локи. Во всяком случае, если верить вашим показаниям.

- Если верить моим показаниям? – повторяю я его слова, с деланным изумлением приподняв брови. – Что это значит?

- Разве ваше образование даёт вам право заниматься профилированием? – внезапно спрашивает второй. Он повыше ростом, темноволос, с холодными голубыми глазами, окружёнными сеткой морщин, какие бывают у людей, много времени проводящих под ярким солнцем.

- Для этого вообще не требуется образование, - с насмешкой отвечаю я. – Но у меня оно есть. А количество пойманных благодаря мне преступников говорит о том, что я отлично умею это делать.

- И как же вы это делаете? – задаёт вопрос человек со шрамом.

Я пускаюсь в объяснения. Похоже, эти двое рассчитывают меня заболтать, чтобы я расслабился после ареста, а затем огорошить внезапным вопросом. Стандартная полицейская тактика. Секундой позже мне приходит в голову мысль, что у этих ребят может быть зуб не на меня лично, а на «Удачное решение» - компанию, которая сотрудничает с правоохранительными органами, помогая с помощью своих систем искусственного интеллекта и моих талантов ловить серийных убийц. Но какой в этом интерес у АНБ и ЦРУ?

- В каких отношениях вы находитесь с Хелен Бойл? – внезапно спрашивает голубоглазый.

Вот оно! Или нет?

- Вы имеете в виду руководителя отдела поведенческого анализа ФБР?

- Да.

- Она была моим преподавателем в университете. А сейчас мы коллеги и друзья.

Это чистая правда. Но далеко не вся – мало кто знает, что 11 лет назад я и Хелен были любовниками. Эти отношения мы держали в строжайшей тайне. Вряд ли найдётся учебное заведение, руководство которого с одобрением отнесётся к роману между профессором и студентом. К тому же Бойл замужем. Возможно, я оказался в допросной именно из-за неё, ведь назначенный несколько месяцев назад директор ФБР усиленно копает под людей из старой команды, включая начальницу ОПА. Скандальчик по поводу былых отношений со своим учеником вряд ли укрепит позиции Хелен в Бюро.

- То есть в интимных отношениях вы с ней не состоите?

- Не состою и никогда не состоял, - твёрдо отвечаю я.

- Ещё бы. Она ведь замужем.

- Насколько мне известно, это так.

- Вы встречались с её супругом?

- Если не ошибаюсь, дважды. Но очень давно.

- При каких обстоятельствах?

- Миссис Бойл периодически устраивала собрания своих студентов у себя дома. Пару раз при этом присутствовал её муж.

С большим трудом я вспоминаю его. Среднего роста, среднего телосложения, с почти бесцветными волосами, невыразительным лицом, на котором выделялись разве что тёмно-голубые глаза. Он никогда не разговаривал со мной или другими учениками Хелен. Том - известный эксперт по макроэкономике и геополитике, работает консультантом в нескольких крупных банках и самом большом в мире хедж-фонде «Желтая субмарина», в котором держат свои деньги политические противники президента США Рональда Клампа-старшего. Могут ли дознавателей интересовать какие-нибудь грязные делишки Бойла? Разумеется, могут, но я-то о них не имею ни малейшего понятия, да и вообще в финансах разбираюсь слабовато. Не тот у меня уровень доходов для инвестиций в хедж-фонды.

- После этого вы никогда с ним не общались?

- Ни разу.

- Знакомы ли вы с Деборой Джонсон?

- Секретарём Звёздной палаты? – уточняю я.

- Она самая.

- Я познакомился с ней, расследуя серию убийств инвесторов в криптовалюту.

- А с Тари Оката?

- Если вы про финансового аналитика из банка «Берштейн Бразерс», то она также выступала консультантом по тому же делу, - отвечаю я и начинаю думать, не пытаются ли эти двое копать под сына президента и по совместительству криптомиллиардера Рональда Клампа-младшего, который устроил мне почётную докторскую степень в благодарность за быстрое раскрытие убийств криптанов.

- И вы не состоите с ними в интимных отношениях?

- Нет!

- Они ведь такие привлекательные девахи, - впервые с начала допроса подаёт голос Каузак.

- Ну, сейчас-то у доктора особо порезвиться не получится, - заявляет человек со шрамом. – При такой любовнице, как Хейнс, не забалуешься.

- Для протокола, доктор, - тут же произносит голубоглазый. – Соответствует ли действительности информация о том, что вы и шеф Особой следственной комиссии Вирджиния Хейнс состоите в интимных отношениях?

Деваться мне некуда. Мы с Джин, конечно, никому не рассылали приглашения на свадьбу и не развешивали на каждом заборе объявления о том, что происходит между нами, но и не особо скрывали это. О наших отношениях знает не меньше десятка человек.

- Да, соответствует.

- Завели служебный романчик, доктор? – язвительно осведомляется человек со шрамом. – Решили переспать с начальницей?

- Я не являюсь подчинённым шефа Особой следственной комиссией Вирджинии Хейнс. Я – гражданский консультант, сотрудничающий с правоохранительными органами в рамках контракта с компанией «Удачное решение».

Не в этом ли дело? ОСК была создана по распоряжению президента Рональда Клампа-старшего почти сразу после того, как он принял присягу, причём её главной, хотя и неофициальной задачей изначально являлось преследование политических оппонентов нового постояльца Белого Дома. Однако этот план не сработал. В результате свежеиспечённая организация сейчас занимается всем, что подвернётся под руку, лишь бы оправдать своё существование и не дать повод противникам главы государства для очередного скандала. Или даже для попытки подвести его под импичмент.

К тому же Джин приходилась Клампу внучатой племянницей. Это, разумеется, далеко не единственная причина, по которой она возглавила ОСК. Моя подруга – хороший следователь и дипломированный криминалист. Но для недоброжелателей старика Рональда и его чересчур богатого сыночка втравить их родственницу в какой-нибудь скандал, будь то дело об убийстве или обвинение в подготовке политических репрессий, – отличный способ ослабить позиции президента. Тогда понятен интерес АНБ и ЦРУ к моей персоне. В этих конторах большая часть управленческого костяка, не говоря уж про оперативный состав, до сих пор состоит из людей, назначенных ещё при старой администрации. Многие из них ни за что не упустят шанс подложить главе государства максимально жирную свинью.

- Какое отношение моя личная жизнь имеет к делу? И в чём меня вообще обвиняют-то?

- Давно вы состоите в сексуальных отношениях с шефом ОСК Хейнс? – спрашивает Каузак, разглядывая лежащий перед ним блокнот.

- Не ваше дело!

- Ну, доктор, мы ведь стараемся помочь вам. В ваших же интересах сотрудничать с нами, - говорит голубоглазый.

- А что, ещё находятся идиоты, которые ловятся на это? – с сарказмом интересуюсь я. – Но если вам так интересно, то мы встречаемся около двух месяцев.

- Вы с шефом Хейнс вели расследование убийств экзорцистов и дела криптанов? – спрашивает человек со шрамом.

- А в ваших досье это не записано?

- Отвечайте на вопрос.

- Да, вели.

- А другие дела?

- Нет.

- А как же Локи?

- Аресты проводило ФБР.

- Однако шеф Хейнс была в курсе этого дела?

Я чувствую себя ужом на горячей сковородке. Самое плохое, что я до сих пор не понимаю, что же на самом деле им надо. Какой из их вопросов «тот самый»? Или они и сами не знают, на чем меня можно прихватить, поэтому и бросаются то в одну сторону, то в другую, в надежде по моей реакции определить мои слабые места и нанести разящий удар? Придется постараться лишить их такого удовольствия.

- Разумеется. Как и полиция Вашингтона, ФБР…

- Где вы были вчера? – перебивает меня голубоглазый.

- А что?

- Отвечайте на вопрос.

- В городе Бэй Пэриш. Это в штате Луизиана на берегу Мексиканского залива. Я провёл там последние две недели.

- Вместе с шефом Хейнс?

- Да. Мы взяли отпуск после завершения дела криптанов.

- Решили устроить себе медовый месяц?

- Угадал, Меченный.

Человек со шрамом едва заметно вздрагивает. Я улыбаюсь.

- Кто, кроме шефа Хейнс, может подтвердить ваше алиби?

- Алиби для чего?

- Отвечайте на вопрос!

- О, господи! Мэра и шэрифа Бэй Пэриш вам достаточно? Если нет, то ещё владелец отеля «У Шэда», его жена, супруга мэра, помощник шерифа, местный священник и вдобавок минимум два десятка горожан.

- Вам много приходилось общаться с серийными убийцами? – интересуется голубоглазый.

- Разумеется. Как бы я смог бы их ловить, если бы не понимал, каковы они? По книжкам этому не научишься. Понимание – это всегда результат осмысления собственного опыта.

- Общаетесь ли вы с кем-то из подозреваемых, чью вину доказать не удалось?

А вот это уже интересно. Кажется, до меня наконец-то начинает доходить, к чему клонят эти двое – они явно пытаются повесить на меня какое-то дело, обвинив в том, что я устроил нападение или даже убийство чужими руками, подбил кого-нибудь из вычисленных мной маньяков на преступление обещанием скрыть имеющиеся против него улики. На самом деле мне было бы нетрудно устроить нечто подобное. Более того, не так давно я лично разоблачил целую группу, которая занималась именно этим (хотя и собственноручно убивать те люди тоже не брезговали), и даже подумывал воспользоваться их опытом для решения одной из своих проблем. Но эти мои замыслы так замыслами и остались.

- Среди тех правонарушителей, преступления которых я расследовал, ни одному не удалось избежать наказания, - говорю я.

- Стопроцентная раскрываемость – это что-то новенькое, - иронизирует голубоглазый. – Никогда ещё о таком не слышал.

- Возможно, вам просто следует хоть иногда мыть уши для улучшения слуха, - с заботой в голосе предполагаю я.

- А Хелен Бойл и Вирджиния Хейнс? Они общаются с серийными убийцами, избежавшими ареста?

- Уверен, что нет.

- Но точно вы не знаете?

Ответить я не успеваю. Дверь открывается, и в допросную входит мужчина в костюме, а ещё один останавливается на пороге. Вновь прибывшего я знаю. Спецагент ФБР Френсис Кроуфорд, начальник отдела по расследованию особого тяжких преступлений против личности. Со вторым я не знаком.

- Остановите допрос, - приказывает Кроуфорд.

- Что это значит? – зло спрашивает Меченный, медленно поднимаясь со стула.

- Дело переходит под юрисдикцию ФБР.

- С какой стати? – вскакивает на ноги голубоглазый.

- Доктор Ресслер является временным агентом Бюро.

- Я на это не куплюсь! – восклицает Меченный.

- А я ничего и не продаю. Это – агент Шпигельгласс, - Кроуфорд кивает на человека, стоящего на пороге допросной. – Он – сотрудник Инспекционного отдела ФБР (прим. авт. – Инспекционный отдел занимается проверкой деятельности подразделений ФБР и расследованием правонарушений, совершенных сотрудниками Бюро). Делом доктора Ресслера занимается он. Передайте агенту Шпигельглассу арестованного и все материалы.

Дознаватели переглядываются. Каузак старательно прячет улыбку.

- Мне что, позвонить вашему начальству и спросить, почему вы нагло нарушаете протокол? – ледяным тоном осведомляется Кроуфорд.

- Нет, - после небольшой паузы отвечает Меченный. – Доктора Ресслера пока никто ни в чём не обвиняет. Лейтенант, снимите с задержанного наручники.

- Даже не надейтесь, что я не подам жалобу на вас за ложное обвинение и подстрекательство полиции к незаконному аресту, - заявляю я, пока Каузак освобождает меня от «браслетов». На моё бредоватое заявление никто не обращает внимания.

Всё это очень странно. Мало того, что мне так и не сообщили, в чём же меня подозревают, так я внезапно оказался вовсе даже не арестованным, а всего лишь задержанным, а после появления агентов ФБР меня и вовсе решили отпустить с миром. Похоже на первый ход в какой-то большой игре.

В сопровождении Кроуфорда я в гробовом молчании выхожу из допросной и спускаюсь вниз. Перед входом в управление полиции Вашингтона стоит Джин, которая нервно затягивается сигаретой, одновременно что-то говоря в смартфон с искажённым от ярости лицом. Беседа явно не из приятных.

- Генпрокурор не хочет вмешиваться. Скотина! – произносит моя подруга, заметив Кроуфорда. – О!

- Да, узник замка Ив уже на свободе, - объявляю я с улыбкой. - Ты в порядке?

- Да. Меня помурыжили минут 20 и отпустили.

- Может, мне кто-нибудь наконец объяснит, что происходит? – интересуюсь я.

Спецагент несколько секунда молчит.

- Том Бойл убит, - произносит Кроуфорд.

- Том Бойл? Муж Хелен?

- Когда и как это случилось? – тут же спрашивает Джин.

- Вчера днём его застрелили неподалёку от Капитолия. Это всё, что нам известно. Полиция Вашингтона отказывается поделиться с ФБР материалами дела.

- А при чём здесь АНБ и ЦРУ? – интересуюсь я.

- А вот это мы и сами очень хотели бы знать.

Глава 2

Глава 2

Особенность политической кухни заключается в том, что даже шеф-повар может в любой момент превратиться в гущу событий. Впрочем, то же относится к любой кухне, на которой идёт борьба за власть, особенно если переделить её пытаются свежеиспечённые поварята.

К нам подходят двое. Женщина немолода, но довольно привлекательна, несмотря на строгий брючный костюм и на то, что даже будь у неё в руках транспарант с надписью: «Я работаю в ФБР», она не была бы больше похожа на федерала, чем сейчас. Мужчину рядом с ней зовут Тони Кертис.

- Познакомьтесь – агент Инесс Бауэр, напарница Шпигельгласса, - представляет женщину Кроуфорд.

- Очень приятно, - машинально говорю я, рассматривая собравшуюся перед управлением полиции компанию.

Спецагент ФБР Кроуфорд до смешного похож на федералов из старых голливудских фильмов. Высокий крепкий мужчина с коротко подстриженными каштановыми волосами, обильно припорошенными ранней сединой, проницательными серыми глазами, резкими чертами лица и волевым подбородком с небольшой ямочкой. Хорошего покроя костюм подчёркивает спортивную фигуру и маскирует наплечную кобуру.

В противоположность ему Тони Кертис идеально подходит на роль бандита времён сухого закона. Кряжистый субъект с ёжиком огненно-рыжих волос, кривым, неоднократно сломанным носом, скуластым лицом, выдающейся вперёд нижней челюстью, множеством мелких шрамов на бровях и ушах и парой покрупнее на лбу и на левой щеке. Зеленовато-карие глаза маленькие и глубоко посажены. Напарник Кроуфорда, если верить его досье, восемь лет с перерывами работал под прикрытием, выявляя связи старой доброй Коза Ностра с колумбийскими и мексиканскими наркокартелями, а три года назад был переведен в отдел по расследованию особо тяжких преступлений против личности. Сейчас эти двое моя главная надежа и опора.

- Давайте-ка ещё разок, - произносит Джин голосом бывалого сержанта, отдающего приказания новобранцам. – Почему копы заподозрила Джона в убийстве Тома Бойла?

- Полиция Вашингтона пока упирается, отказываясь предоставить нам материалы дела, - отвечает Кроуфорд, - поэтому не могу толком ничего сказать. Шпигельгласс попытается их уломать, но на это уйдет время. Хотя Пакстон на нашей стороне, а это уже кое-что.

Я усмехаюсь. Реймонд Пакстон – заместитель директора ФБР, назначенный ещё при предыдущей администрации, и недавно избранный президент Рональд Кламп давно точит ножи, зубы и всё остальное в надежде, что ему вслед за назначением лояльного директора Бюро удастся ещё и зачистить от своих недоброжелателей всю верхушку и среднее звено ведомства. И сейчас все они волей-неволей вынуждены усесться в одну лодку со мной.

Имена Кроуфорда и Хелен Бойл наверняка стоят во главе списка кандидатов на вылет. Их увольнение сильно ослабит позиции Пакстона, точно так же как его отставка снизит практически до ноля шансы двух спецагентов удержаться на своих должностях. А я уже давно сотрудничаю с ними. За два с небольшим года моей работы в компании «Удачное решение» я помог ФБР арестовать несколько десятков серийных насильников, убийц, поджигателей и прочего сброда. Поэтому удар по мне – это автоматически удар и по ним всем.

- Проще говоря, Пакстон понимает, что если Джона повяжут за мокруху, то вся его команда окажется в эпицентре очень серьёзного скандала, - безапелляционно заявляет Джин, а я, глядя на неё, думаю, что служебные романы никогда не обходятся без послесловия и примечаний.

- Хуже того, адвокаты преступников, которые были задержаны и осуждены при содействии Джона, попытаются использовать выдвинутые против его обвинения как повод для пересмотра всех дел с его участием, - мрачно произносит Кроуфорд. - А это будет скандал куда хлеще, чем тот факт, что ФБР сотрудничало с очередным Ганнибалом Лектором.

- Очень смешно, - холодно бросаю я.

- Однако никаких обвинений Джону пока не предъявлено, - продолжает Джин.

- Вот именно пока, - замечает Кертис.

- Кстати, что от тебя-то хотели? – интересуюсь я у Джин.

- Пытались капать мне на мозги, то ОСК должна отказаться от сотрудничества с экспертом, который был скомпрометирован подозрением в причастности к убийству.

- Поскольку никаких обвинений доктору Ресслеру пока не предъявлено, вы не обязаны следовать рекомендациям Департамента юстиции, - говорит агент Бауэр.

- Именно это я им и сказала, - бурчит Джин, явно с трудом удерживаясь от желания выдать какую-нибудь колкость.

- О чём тебя спрашивали эти деятели? – поворачивается ко мне Кертис.

- Обо всём, - честно отвечаю я. – От моего образования до моих отношений с Томом Бойлом.

- И что ты ответил?

- Наши с ним отношения исчерпываются тем, что я пару раз видел мистера Бойла, когда его жена в бытность свою преподавателем психологии устраивала для студентов посиделки у себя дома. Правда, я не стал упоминать, что подозревал Тома в причастности к серии убийств криптоинвесторов. Однако в ходе расследования я ни разу с ним не общался. В общем, не видел его добрых десять лет. Соответственно, никаких конфликтов между нами не было.

Кроуфорд задумчиво смотрит на меня. Я не знаю, насколько он осведомлён о моих прежних отношениях с Хелен Бойл, однако нисколько не сомневаюсь в том, что начальник отдела по расследованию особо тяжких преступлений против личности должен с предельным скептицизмом относиться к голословным заявлениям о невиновности. Любой следователь вёл бы себя на его месте точно так же.

- По-моему, дельце попахивает политикой, - заявляет Кертис.

- Не слишком убедительно, - возражает агент Бауэр. – Если бы Ресслера хотели целенаправленно дискредитировать, чтобы запятнать репутацию сотрудников Бюро, которые работали с доктором, то придумали бы способ получше.

- Да, например, подбросить наркоту или палёный ствол, - говорю я.

- Слишком просто, если не сказать примитивно, - не соглашает со мной Кроуфорд.

- Простота – залог победы, - произносит его напарник.

- Если бы хотели подставить Джона, то убили бы кого-нибудь, с кем он достаточно тесно связан, да и об уликах позаботились бы, - твёрдым, как бетонная стена, голосом заявляет Джин. – А если бы у копов или их приятелей из АНБ и ЦРУ имелись хоть какие-то доказательства причастности Джона к преступлению, его ни при каких обстоятельствах не отпустили бы на все четыре стороны. Голову даю на отсечение, что не миновать Джону тюремной камеры, будь у них хоть что-то, кроме подозрений.

- И что прикажешь делать с твоей головой? Повесить на стену? – пытается пошутить Кертис, хотя всем понятно, что ему совсем не весело.

- Заткни фонтан, Тони, пока зубы не смыло, - говорит ему Джин, дружелюбной улыбкой стараясь смягчить грубость фразы. Впрочем, к её манере общения все мы уже давно привыкли.

- Вполне возможно, что ты права, - заявляю я, воспользовавшись паузой в беседе. – Единственное, что связывает с покойным меня, да и всех вас - то, что он был мужем Хелен Бойл, начальницы отдела поведенческого анализа. Можно предположить, что его убийство ни с кем из нас не связано, просто события начали развиваться неконтролируемо – кто-то, например, мой «приятель» Джордж Стоун из АНБ, решил, что ситуация идеально подходит для того, чтобы свести со мной счёты. Кто-то вроде директора ФБР решил, что это убийство можно использовать, чтобы выставить из Бюро Пэкстона, Бойл и всех, кого удастся впутать в этот скандал. А кто-то наверняка до сих пор спит и видит, как бы добиться закрытия Особой Следственной Комиссии, и уголовное дело против меня – отличный повод вновь поднять этот вопрос в Конгрессе. За что я люблю шахматы, так это за то, что там, в отличие от жизни, понятен хотя бы первоначальный расклад.

Кроуфорд и Джин синхронно кивают. Кому, как не им, знать, сколько мозолей и я, и они сами отдавили за последние годы множеству людей. Причём некоторые из «пострадавших» – очень влиятельные фигуры. Во всяком случае, достаточно влиятельные, чтобы заставить полицию задержать меня для допроса в надежде подловить на каком-нибудь неосторожном слове, а заодно подключить к расследованию дела сотрудников спецслужб, поскольку их участие позволяет придать некоторую долю убедительности даже самым надуманным обвинениям. И кто же играет против нас?

На несколько секунд разговор прерывается. Мы все с интересом наблюдаем за золотистым «Ламборджини», украшенным аэрографией с языками пламени, который резко выскакивает из потока машин и паркуется совсем рядом с нами. Вряд ли на таком автомобиле может приехать назначенный мне общественный адвокат.

Из машины изящно появляется шикарная платиновая блондинка. На вид ей не дашь и 30, хотя мне известно, что на самом деле она немного старше меня, а я уже довольно давно разменял четвертый десяток. При виде её декольте даже Элтон Джон начал бы сочинять баллады о любви к прекрасной незнакомке. Всё остальное, включая роскошное платье, больше подходящее для свидания поздно вечером в дорогом ресторане, на том же уровне. В серьгах поблескиваю подобранные в тон глазам крупные сапфиры.

- Привет, - говорит Дебора Джонсон, секретарь Звёздной палаты и по совместительству личный помощник сына президента, миллиардера Рональда Клампа. Во время расследования убийств криптанов мне не раз приходилось общаться с ней.

- Какими судьбами? – интересуется вместо приветствия Кроуфорд, в то время как его напарник молча пялится то на красотку, то на её «Ламборджини».

- Друзья Ронни сообщили ему, что Джона арестовали, и он отправил меня выяснить, что происходит, и при необходимости договориться о залоге.

- Как мило с его стороны, - совершенно искренне говорю я. – Но необходимости в этом пока нет. Я не под арестом, и никаких обвинений мне не предъявлено.

- Пока не предъявлено, - уточняет Кроуфорд.

- Не будь таким пессимистом, агент Джек, это вредно для здоровья, - заявляю я.

- Рада, что ты приехала, - внезапно произносит Джин. Моя подруга очень ревнива, поэтому морально я готовился к взрыву, как только увидел Дебору. Но, судя по дружелюбной улыбке, руководительница ОСК не собирается развязывать войну.

- Как бы могло быть иначе? – восклицает Джонсон. – После того, что Джон сделал для меня и Ронни, мы не могли остаться в стороне.

- Приятно, что в этом мире ещё остались люди, которые не забыли, что такое благодарность, - говорю я и одновременно думаю о секретах миллиардера и его помощницы, которые мне случайно довелось узнать во время расследования. У Ронни и Деборы, помимо благодарности, имеется немало куда более весомых причин поддержать меня.

- Так что происходит на самом деле? – спрашивает Джонсон.

Кроуфорд вкратце пересказывает ей немногие известные нам факты. О возможной политической подоплёке дела он умалчивает, поскольку роскошная блондинка работает на сына главы государства, да и к самому президенту Клампу вхожа, поэтому соображения о плетущихся против старой верхушки ФБР интригах в разговоре с ней озвучивать явно не стоит. Зато спецагент сообщает о попытке дискредитировать через меня ОСК. Это хороший ход – Комиссия до сих пор остаётся любимым детищем нынешнего обитателя Белого дома, а потому администрация наверняка постарается использовать своё влияние, чтобы вывести меня из-под удара. К тому же не стоит забывать о родственных связях Джин с президентом.

- Довольно странный ход, - задумчиво произносит блондинка, выслушав Кроуфорда. – Однако в жизни и не такое бывает.

- Хо-хо-хо! – произносит подошедший к нам агент Шпигельгласс с видом актёра, уволенного из театра за бездарность и вынужденного подрабатывать Санта-Клаусом на детских праздниках.

- А нельзя более информативно и членораздельно? – язвительно любопытствует Джин.

- Полиция Вашингтона согласилась на совместную юрисдикцию по делу Бойла, - отвечает Шпигельгласс. – Отдел по расследованию особо тяжких и ОПА будут привлечены непосредственно к расследованию убийства, поскольку пострадавший являлся супругом спецагента ФБР. А мы с Бауэр будем участвовать в совместном расследовании возможной причастности доктора Ресслера.

Я улыбаюсь. Что ж, надо отдать должное начальнику столичных блюстителей закона Холкомбу: он умудрился усидеть на двух стульях сразу – не отказал в просьбе тем влиятельным людям, которые хотели, чтобы сотрудники АНБ и ЦРУ смогли на законных основаниях допросить меня, но и не стал пытаться довести дело до официального ареста и предъявления обвинений, равно как и не препятствовал тому, что к делу подключилось ФБР. У него более чем достаточно причин для игры на обе стороны. Как прожжённый чинуша, Холкомб прекрасно понимает, что отказывать влиятельным людям, особенно когда речь идёт о серьёзных просьбах – самый простой способ нажить целую гору проблем самого крупного калибра вплоть до отставки и даже уголовных дел за коррупцию и злоупотребление служебным положением. Но босс городских копов не может не помнить о моей осведомлённости о его делах. Уж чего ему хочется меньше всего, так это того, чтобы я раскрыл рот в надежде смягчить будущий приговор, потому что мои показания станут приговором для самого Холкомба. Вот он и постарался угодить всем.

- Что с материалами дела? – спрашивает Джин.

- Мне обещали предоставить всю информацию в течение часа, - отвечает Шпигельгласс и заглядывает в свой смартфон. – Лейтенант Ноэль Каузак из отдела по расследованию убийств и начальник управления Холкомб лично заверили меня в готовности сотрудничать.

- Будем надеяться, что они не забыли о своих обещаниях сразу после того, как ты вышел из кабинета шефа полиции, - бурчит Кертис.

- Не забыли, - уверенно произношу я. У Холкомба слишком много поставлено на карту, чтобы он мог позволить себе заиметь в моём лице ещё одного врага.

- Хотелось бы, - вздыхает Шпигельгласс.

- Думаю, мне стоит отправиться в «Удачное решение», - говорю я. – Запущу в работу все наши системы искусственного интеллекта. Как только копы пришлют информацию, начну моделировать место преступления. Может, уже завтра мы узнаем, кто и почему убил Тома Бойла.

- Было бы неплохо, - улыбается Кроуфорд. – А после этого, возможно, удастся выяснить, почему к делу такой интерес проявляют АНБ и ЦРУ.

- Полагаю, это и так понятно, - неожиданно произносит Дебора Джонсон.

- Что ты имеешь в виду? – с лёгким удивлением интересуется Джин.

- С одной стороны, в АНБ и ЦРУ сейчас ситуация почти такая же, как в ФБР – первые лица организаций и часть верхушки уже заменена новыми людьми, но в среднем звене очень много людей из старой команды, получивших назначение при прежней администрации. Так что сейчас они борются за влияние внутри своих контор, а заодно и в ФБР, ведь интересанты в кадровых перестановках в конечном итоге одни и те же.

- Логично, - соглашается Кроуфорд.

- А с другой стороны, погибший – это же Том Бойл, - добавляет блондинка с таким видом, словно одна эта фраза является исчерпывающим ответом на все вопросы.

- А если поподробнее? – предлагает Джин.

- Том – очень известный эксперт по макроэкономике и геополитике высочайшей квалификации. Он работает… точнее, работал консультантом во многих крупнейших корпорациях, банках и хедж-фондах, в том числе в инвестиционном консорциуме «Жёлтая субмарина».

- А это что за зверь? – интересуется Кертис.

- Крупнейший в мире инвестиционный фонд, - отвечаю я. – Стоит пятнадцать триллионов долларов или около того.

- Ты начал изучать биржевые сводки? – усмехается Кроуфорд.

- Важнее другое, - вклинивается Джонсон раньше, чем я успеваю ответить. - «Жёлтая субмарина» - кошелёк политических противников президента Рональда Клампа.

- Именно так, - подтверждаю я и думаю о том, как причудливо порой переплетаются людские судьбы. Например, то, что Том Бойл обслуживал инвестфонд, в котором хранят деньги многие богачи, заинтересованные, помимо всего прочего, в увольнении его жены Хелен с должности начальницы ОПА. Или то, что помощница сына нынешнего президента в силу целого ряда обстоятельств, включая мою осведомлённость о её прошлом, вынуждена фактически сотрудничать с членами старой команды ФБР, которых сторонники Клампа с удовольствием уволят, как только подвернётся подходящий повод.

- Но ведь это ещё не всё? – поразмыслив, говорит Кроуфорд.

- У меня нет доказательств, но я на сто процентов уверена, что Бойл активно сотрудничал со спецслужбами как экономист-консультант, - сообщает Дебора.

Мы переглядываемся.

- Что-то я не догоняю, - наконец заявляет Кертис. – Зачем ЦРУ и тем более АНБ какие-то консультации?

- Ну как же, - отвечает блондинка. – Например, ЦРУ поручено представить президенту свои соображения по поводу очередных санкций против стран, которые не считаются с точкой зрения Вашингтона, будь то Россия, Иран, Куба или Венесуэла. Тут-то и нужен хороший экономист, который в состоянии просчитать, какой эффект окажут санкции.

- О боже! – восклицает Кроуфорд. – Только не говорите мне, что нам придётся ковыряться в поисках русских или иранских следов.

- Уж это вряд ли, - внезапно заявляет Джин, которая последние несколько минут не отрывалась от своего смартфона. – В интернете полно интервью Бойла, выходивших в различных деловых изданиях. И везде он говорит, что санкции против русских не дадут нужного эффекта, потому что Россия слишком крупный поставщик многих видов сырья, чтобы можно было безболезненно устранить её с рынка. А по поводу Ирана он рассказывал, что долгосрочная война приведёт к мировому энергетическому, а затем и экономическому кризису.

- Короче, на месте Москвы и Тегерана я бы Бойлу вообще доплачивал за такие прогнозы и пылинки с него сдувал, - заключаю я.

Кроуфорд лохматит рукой волосы надо лбом. Он часто так делает, когда думает о чём-то неприятном. Джонсон с интересом наблюдает за ним. До сих пор со спецагентом ФБР она не сталкивалась, поскольку во время дела криптанов с ней общался в основном я. Образцовый федерал явно ей нравится. Мне кажется, было бы неплохо, заведи мой друг романчик с секретарём Звёздной палаты. Ему это будет полезно. Из всех присутствующих только я знаю, что после четырнадцати лет существования брак Кроуфорда дал такую глубокую трещину, что за последние два месяцы он ни разу не разговаривал со своей женой даже по телефону, а в последние три недели перестал носить обручальное кольцо. А Деборе будет полезно завести отношения с кем-то помимо криптобогачей.

Беспокоит лишь явное отсутствие будущего у такой пары. Если не учитывать то, что Джонсон за день зарабатывает больше, чем начальник отдела особо тяжких преступлений за пару месяцев, он – из старой команды ФБР, одна из главных опор замдиректора Пакстона, а она – помощница сына президента, того самого, чьи ставленники мечтают повесить голову Кроуфорда над своим камином. Воистину – линии фронта проходят на каждом шагу. Впрочем, иногда даже через них удаётся протянуть другому человеку руку – например, как внучатая племянница всё того же Клампа-старшего Вирджиния Хейнс, которая сотрудничает с противниками президента из Бюро ради того, чтобы помочь мне. Да и сам спецагент определённо не пытается стрелять без предупреждения в каждого стоящего по ту сторону границы.

Кроуфорд приглаживает волосы и заявляет:

- Видится мне во всём этом очень интересная логическая цепочка. Если Бойл в своих докладах давал такие же оценки, как и в интервью, то руководству спецслужб это вряд ли могло понравиться.

- А теперь представим, что в ЦРУ и АНБ прогнозам Бойла не давали ход, расценивая их как пораженческие, и в рекомендациях президенту указывали нечто совсем другое, - подхватываю я. – А консультант тем временем вовсю даёт интервью, в которых рассказывает о своей точке зрения, причём всё, что мы наблюдали в последние несколько лет, явно подтверждает его правоту. И уж точно руководство спецслужб, причём хоть люди из старой команды, хоть из новой, будут не в восторге, когда их так старательно ударяют лицом в грязь.

- Док, ты серьёзно? – спрашивает Кертис. – Ты что, в самом деле думаешь, что Бойла устранили его наниматели из ЦРУ или АНБ, чтобы он не портил им репутацию?

- Во всяком случае, эта версия звучит куда более правдоподобно, чем обвинения в адрес Джона, - резко произносит Джин.

- Не скажу, что ты меня убедила, хотя и Дока я никогда не подозревал, - извиняющимся тоном говорит Кертис и, взглянув на напарника, приглаживает пятернёй свои рыжие волосы.

- По крайней мере, в этой версии просматривается хоть какой-то мотив, - заявляет Джин. – А у Джона нет причин для убийства человека, которого он видел всего два раза за всю жизнь. Тем более для того, чтобы организовать такое преступление чужими руками.

- Ладно, это всё хорошо и, быть может, даже убедительно, - ворчит рыжеволосый агент ФБР. – Но в состоянии ли хоть кто-нибудь из вас объяснить мне, как вы собираетесь расследовать дело, в котором главными подозреваемыми являются неустановленные сотрудники АНБ и ЦРУ? Я уж не говорю о том, что во всех конторах, включая нашу, идут войны за влияние не на жизнь, а насмерть, и желающих отдавить нам пальцы с обеих сторон будет больше чем достаточно.

Глава 3

Глава 3

Кем бы ты ни был и что бы ты ни делал, для всего остального мира ты – лишь призрак, на секунду мелькнувший в тумане. Всё, о чём ты думаешь и мечтаешь, всё, что ты знаешь, всё это исчезает для окружающих тебя людей, стоит тебе ненадолго отвернуться. А когда ты уйдёшь, они будут гадать – каким же ты был на самом деле и что с тобой происходило. И то если тебе повезёт и найдётся хоть один человек, который об этом задумается. Или если не повезёт уйти так, что задумаются все.

После недолгих споров мы решаем отправиться в мой офис. Точнее, он принадлежит компании «Удачное решение», которая помогает правоохранительным органам раскрывать преступления с помощью своих систем искусственного интеллекта. Я там работаю психологом-консультантом. По крайней мере, так моя должность обозначена в табели о рангах, хотя на самом деле мне регулярно приходится выступать в качестве мастера на все руки. Даже стрелять в преступников пару раз доводилось. Впрочем, в первый раз я промахнулся, и это едва не стоило мне жизни. Второе моё участие в пальбе закончилось для меня более удачно. Если, разумеется, так можно говорить о ситуации, в которой я убил безоружного, пусть и на редкость мерзкого человека. Почему-то мне не удаётся не думать о том случае.

На подземной парковке нас уже ждут.

- Вот они, мои арестанты, - говорит одна из встречающих, когда мы с Джин выходим из машины спецагента Кроуфорда. – Как вам тюремная баланда?

- Не успели продегустировать, - улыбаюсь в ответ я. – На самом деле даже экскурсия в камеру не состоялась. Только допросную и удалось осмотреть.

Её зовут Берта Лэм. Моя непосредственная начальница, основательница и единоличная владелица «Удачного решения». Я называю её Большая Берта. Она - бывшая баскетболистка, бросившая спорт после автомобильной аварии, в которую попала, напившись из-за расставания со своим бойфрендом. Без прежних физических нагрузок хозяйка компании до неприличия растолстела. Сейчас при росте больше двух метров и весе в полтора центнера она похожа на гранитный утёс, у которого неожиданно выросли ноги. Но это не мешает ей быть первоклассным программистом и очень неплохим боссом.

- С возвращением, малыши, - добавляет Большая Берта и легким движением рук сгребает нас с Джин в объятия.

- Полегче, леди-босс, нас ещё даже к смертной казни не приговорили, - заявляю я самым хриплым голосом, какой способен изобразить.

Хозяйка «Удачного решения» смеётся. К таким подначкам она не только давно привыкла, но и сама частенько шутит по поводу своих габаритов, тем более что для занятий спортом у Большой Берты, если верить её собственным словам, времени не хватает, а диеты она ненавидит. Свиные отбивные и торт с шоколадным кремом ей куда дороже фигуры.

- Ну, приветик, - говорит девушка, стоящая рядом с боссом.

Её зовут Бренда Милнер. Последние пару месяцев она работает моей помощницей, отвечая за работу тех самых систем искусственного интеллекта, с помощью которых мы воссоздаём в виртуальной реальности места преступлений, чтобы в мельчайших деталях изучить их, моделируем личности злоумышленников, а потом, с учетом всех обстоятельств, воссоздаём картину произошедшего, примеряя к ней подозреваемых, выявленных нами и правоохранительными органами. В большинстве случаев уже через несколько дней работы мы можем назвать полицейским имя и адрес злодея. Более того, мы даже указываем, на какие улики следует обратить внимание в первую очередь и как их лучше всего преподнести при предъявлении обвинений. Поэтому блюстителям закона остаётся лишь арестовать маньяка и передать дело в суд.

Милнер почти с меня ростом и довольно пухленькая. Однако на фоне Большой Берты моя ассистентка выглядит тощим карликом, прячущимся от солнечного света в тени огромного утёса. Хотя рядом с нашей шефиней маленькими кажутся практически все. У Бренды огненно-рыжие волосы, серые глаза, милый курносый носик и множество рассыпавшихся по лицу веснушек, придающих ей вид девочки-пастушки из какой-нибудь глухой ирландской деревушки. Но на самом деле она великолепный специалист в своём деле.

- Жаль, что ваш отпуск так неожиданно закончился, - говорит рыженькая.

- Да, с самолёта в тюрьму – это не самый лучший сюрприз, - с усмешкой произносит Джин. – Зато неплохой способ быстренько настроиться на трудовые подвиги.

- Тогда за работу! – провозглашает Большая Берта с видом Наполеона, отдающего приказ о наступлении на Москву.

Мы поднимаемся в офис. Он заставлен компьютерами и мониторами, хотя все наши основные вычислительные мощности, разумеется, находятся в крупном дата-центре за тысячу километров от Вашингтона. Искусственному интеллекту требуется для работы очень много памяти.

Мы вновь начинаем обсуждать роль ЦРУ и АНБ в судьбе покойного Тома Бойла. Нельзя сказать, что эта версия мне по душе, но поскольку я уже пару раз сталкивался со спецслужбами, то определённо не готов сходу скидывать её со счетов. Даже в самой обычной жизни порой случается что-то на редкость необычное. К тому же покойный эксперт, судя по тому немногому, что я о нём знаю, постоянно вращался в кругах акул бизнеса и китов политики, и несомненно, о многих людях знал немало интересного, а такие знатоки далеко не всегда доживают до преклонного возраста. Уж мне ли этого не знать.

- По-моему, вы несёте полный бред, - заявляет Бренда уже через несколько минут разговора.

Я усмехаюсь. Хотя моей помощнице уже 25 лет, юношеский, точнее, девический максимализм из неё так и прёт во все стороны. Она чертовски прямолинейна и не особо считается с чувствами других людей.

- Это ещё почему? – немного обиженно спрашивает напарник Кроуфорда Тони Кертис. В отличие от нас он ещё не привык к манере общения Милнер.

- Ну, вы сами себя послушайте. ЦРУ или АНБ убивает экономиста за то, что тот дал неверный прогноз? Да если отстреливать каждого аналитика, который неправильно что-то там предсказал, то из них в живых вообще никого не останется. Или вы всерьёз считаете, будто его убили за то, что он в интервью говорил что-то неправильное? Он же не Чарли Кирк.

- Хорошо сказано, - замечает Джин.

- Развели тут конспирологию, - продолжает рыженькая.

- Конспирология суть способ самоутверждения для тех, у кого нет других способов самоутвердиться, - с глубокомысленным видом изрекаю я.

- Это ещё как понимать? – нахмурившись, задаёт вопрос Кертис.

- Элементарно, Ватсон. Представь, будто у тебя нет денег и нет способностей, чтобы их зарабатывать в больших количествах и вообще хоть чего-то добиться в жизни.

- Тут и представлять нечего, - ехидно замечает Джин.

- Или ты просто слишком ленив, чтобы вкалывать каждый день и предпочитаешь полёживать на диване в ожидании, когда удача откроет твою дверь собственным ключом и уляжется рядом с тобой, - продолжаю я, не обращая внимания на её реплику. - Поэтому ты придумываешь любую ерунду – например, что Тома Бойла убили пришельцы с Альдебарана, потому что его слишком точные прогнозы мешали им взять под контроль экономику Земли. Если повезёт, ты сможешь на этом неплохо заработать, как тот парень, который сочинил книжку про рептилоидов, контролирующих мировое правительство, да и вообще некисло приподняться. А если не повезёт, сможешь удобрять своё самолюбие мыслями о том, что тебе ведома истина, и потому ты на десяток голов выше тупых болванов, отказывающихся понять, что нашу планету тайно захватывают инопланетяне. Или злые миллиардеры. Или масоны с сионистами в придачу. Или торговцы детьми. Или «чёрные трансплантологи». Или… Кто там у нас ещё в списке врагов человечества номер один?