Читать книгу: «Молитвенник любви»

© Владимир Лобов, 2026

ISBN 978-5-0070-9999-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА

«По берегу Амура…»

 
По берегу Амура,
Держа в руке сандаль,
Прихрамываю хмуро,
А мамка смотрит вдаль.
 
 
Там за рекой широкой,
За плеском рыбьих стай,
Прибрежная осока,
Граница и Китай.
 
 
При всем честном народе,
Всплывают, как игра,
Лимонник в огороде
И красная икра.
 
 
И в страхе самураи
Бегут во весь опор —
Мелодия играет…
И солнцем залит двор.
 
 
Из всех пятидесятых
Он самый дорогой,
И с пьедестала снятый
Лежит в земле сырой,
 
 
И Бог в углу распятый,
Смотрящий на меня,
Еще не виноватый
Ни в чем, трехлетний, я…
 

«Такое родное и дом, и подъезд…»

 
Такое родное и дом, и подъезд,
Глубокие лужи стоят.
И крики «Ура!» раздаются окрест,
И мчится ватага ребят.
 
 
За редким забором, — где хлебозавод —
Кидай! — Кто-то звонко кричит
И вижу — мальчишка уж булку жует,
А только лежала в печи.
 
 
Горячая булка и страшно вкусна,
И пот ручейками с лица,
А мамка зовет и зовет из окна
Обедать домой сорванца,
 
 
А он и не слышит —
Полнехонек рот —
Во двор через щели глядит,
Дощечки в заборе раздвинул — и вот
Вослед за ватагой бежит.
 
 
Щемящая сладкая в сердце тоска —
Сейчас — вот еще поворот, —
Но прежнего нет ничего. У виска
Лишь пух тополиный метет…
 

«Мои друзья на брустверах остались…»

 
Мои друзья на брустверах остались,
С отцами, не родившись, полегли.
Мы верили — детей приносит аист
И кланялись тем птицам до земли.
 
 
Я помню воздух вздрагивал грозою,
А мы до парт ещё не доросли, —
Но зерен горсть, намоченных водою, —
Подбрасывали к небу, как могли.
 
 
Чтоб приманить их с пламенного юга,
Всегда зерно держали в рукаве,
Когда над нами в воздухе упругом,
Кружился белый аист в синеве.
 
 
И ждали, что однажды в этом небе
Услышим плач рожденного мальца,
И аист к нам опустится за хлебом,
Дите оставив около крыльца.
 

«В счастливом детстве, под окном…»

 
В счастливом детстве, под окном,
Где рисовали мелом,
Он называл ее хвостом,
Она его — Валелой.
Текли, менялись времена
И хвостик — повзрослела,
Но также с нежностью она
Звала его — Валера!
Мужчине выпало потом
Испить лихую долю
И та, что прозвана хвостом,
Хлебнула тоже горя.
Но уходя в иную даль,
Нести не в силах бремя,
Он на асфальте написал,
Как был влюблен все время.
 
 
С годами множество окон
Прочло посланье это
И только местный почтальон
Поведал по секрету, —
Что где-то в доме есть окно,
Там напевает ветер,
Что у нее семья давно
И подрастают дети,
И надпись надо затереть,
И смыть ее дождями,
И жизнь наполнена на треть
Никчемными мечтами…
 
 
Но приходящая весна
Из подо льда и соли
Вытаивала письмена
Знакомые до боли.
И проступало под окном,
Как — будто в душу мостик,
Письмо,
жарптицевым пером, —
Я помню тебя, Хвостик!
 

«Опустился с карниза…»

 
Опустился с карниза
Вечер зыбкий и тонкий
И у яндекс-Алисы
Я спросил про девчонку.
 
 
Ту, которая снится.
Молода и упруга —
И близки наши лица
С моей юной подругой.
 
 
Но внезапно исчезла —
Бессердечно и низко —
Это как-то нечестно —
Ты ответь мне, Алиска.
 
 
Это шутка конечно,
Я ведь все понимаю —
Только жизнь скоротечна, —
Миг — от мая до мая.
 
 
Показалось мне странным,
Что Алиса молчала,
Совершенно нежданно
Вдруг, она отвечала —
 
 
Возле тропочки старой,
Лесопарка на Пресне
Вспомни парня с гитарой —
Он поет свою песню.
Это песня про чудо,
Это песня нетленна
И приходит оттуда
В сны твои королевна.
…………………….
И хотя уже нету
Даже парка на Пресне,
Будет девочку эту
Приводить к тебе песня.
 

«Знакомые запахи детства …»

 
Знакомые запахи детства —
Они, как по сердцу ножом.
Акации куст по соседству,
Калитка увита плющом.
 
 
Девчонка в переднике белом,
Из класса под буковкой «А».
И я ещё юный несмелый,
Не знаемый ею пока.
 
 
Шагаем уверенно в школу,
Дорога от дома длинна
Ошибки, награды, проколы —
Судьба нам подбросит сполна.
 
 
Во мне благородство и смелость
Кипят моей силе под стать,
А девочке этой хотелось
Со мною с уроков сбежать
На поле, где танковый остов
Ржавеет уже много лет…
Внезапно
отчётливо
остро
Возник из минувшего след.
 

«Под утро выпал первый снег…»

 
Под утро выпал первый снег
И белою каймой
Он обозначил тропки бег
И сырость мостовой.
 
 
Он обозначил провода,
Надбровья у ветвей,
Как будто будет так всегда
До старости моей.
 
 
И стало в жизни у меня
Бело и нет беды,
И на снегу от воронья
Отметились следы.
 
 
И тропка, что к тебе домой,
В окне мигнувший свет
И знаем только мы с тобой
Чей на тропинке след.
 

«Голуби поверили в весну…»

 
Голуби поверили в весну,
В лужах важно мокнут и хлопочут.
Может быть и мне пора рискнуть,
Благо уже дело ближе к ночи.
 
 
Выберу спешащую, вон ту,
Рыжую, с портфелем и кудрями.
Мне она напомнила мечту —
В школе нас знакомила с дробями.
 
 
Помню мы отпраздновали ей
Тридцать лет,
А мне всего семнадцать.
Помню, как гоняли голубей,
Что мешали с нею обниматься
 
 
Август, крыша дома моего.
Мы в обнимку,
Купол неба в звездах —
Миг вот этот, больше ничего, —
Господи, — верни пока не поздно!
 

«У нас, как будто месяц март…»

 
У нас, как будто месяц март,
Сугробы почернели,
Ручьи готовятся на старт,
Вовсю звенят капели.
 
 
Но это оттепель.
Февраль
Еще проявит норов,
Морозом выклубится даль,
Снегов опустит шторы.
 
 
И все равно чертовски рад —
Зиме готовят смену.
Как увольненье ждёт солдат,
Жду в жизни перемену.
 
 
В мечтах желаю молодеть,
Хотя бы лет на десять,
Чтобы обидным словом дед,
Не звали бы соседи.
 
 
Чтоб за умытостью стекла,
У старенького клена,
Одна знакомая жила
И я смотрел влюблённо…