Читать книгу: «Кэтрин и Меркурио»

Глава 1

--------Первая встреча.--------

**4 июня 2025 года, 3:17 ночи**

**Отель «The Royal Palms»**

…Тишина, наконец-то, сползла по коридору, как тяжелое одеяло. Мисс Крэнстон, моя личная ночная фурия, перестала жаловаться на шаги за дверью (которых, естественно, не было) и уснула так внезапно, что я на секунду испугалась — не остановилось ли её больное сердце. Нет, дышала она ровно, даже похрапывала.

Я выдохнула впервые за четыре часа.

Уборная для персонала пахла хлоркой и дешёвым освежителем воздуха. Я встала перед зеркалом и не узнала себя. *Кетрин Данс, 22 года, бездомная студентка, бросившая колледж из-за нехватки денег, работница забегаловки «Morning Glory», где платят копейки, а теперь ещё и ночная портье в отеле для богатых придурков.* На мне была форма Дженифер — дурацкий синий пиджак с эмблемой пальмы, юбка выше колена (я бы никогда такое не надела!) и эти туфли, натирающие ноги.

Я провела рукой по волосам, собранным в строгий пучок. Дженифер просила оставить пару прядей — «так сексуальнее, постояльцы лучше чаевые оставляют». Я же ненавидела эту показную небрежность. Мой стиль — джинсы с дырками на коленях, старые кеды и худи с капюшоном, за которым можно спрятаться от всего мира. А тут — красная помада, которую я чувствую на губах, как чужую кожу.

*Эдвард,* — подумала я, глядя на свои накрашенные губы. — *Ты бы меня сейчас не узнал.*

Мысль о нём кольнула где-то под рёбрами. Эдвард Колинз, мой парень, который лежит где-то в чужой больнице (он не сказал в какой, сказал, что это не важно), и врачи дают ему крошечный шанс. Дорогое лечение. Очень дорогое. Я отправила ему уже почти три тысячи за последние два месяца. Мы не виделись полгода. Он запретил приезжать — «выгляжу ужасно, не хочу тебя пугать». Я верила. Конечно, верила. Потому что иначе… иначе пришлось бы признать, что меня дурят. А это было бы слишком больно.

Дженифер говорила: «Кэт, это стрёмно. Почему он не хочет твоей поддержки? Если б я болела, я бы хотела, чтобы ты сидела у моей постели». Но Дженифер просто не понимала. Она никогда так не любила.

Я вздохнула, поправила узел на поясе и вышла в коридор. До конца смены — пять часов. Пять часов тишины, и можно будет свалить в свою конуру в Южном Централе, снять эти проклятые туфли и рухнуть лицом в подушку.

Но тишине было не суждено случиться.

Телефон на ресепшене зазвонил, и звук показался оглушительным среди ночной вакуумной тишины отеля.

— «Royal Palms», портье, слушаю вас, — сказала я, стараясь говорить мягко, как учила Дженифер.

Мужской голос. Низкий, спокойный, даже слишком спокойный. Как у человека, который привык, чтобы его слушались с первого слова.

— Поднимитесь в номер 815. Нам нужно срочно поговорить.

— Простите, могу я узнать, по какому вопросу? Или, может быть, вы могли бы спуститься на ресепшен…

— Я сказал — поднимитесь. — Короткие гудки.

Я тупо уставилась на трубку. Восьмой этаж. Президентский люкс. Там всегда одни и те же люди — какие-то серьёзные гости, которые заселяются на месяц и не позволяют горничным трогать свои вещи. Дженифер предупреждала: «С ними лучше не спорить. Они хорошо платят, но лучше просто делать, что просят, и уходить».

В груди шевельнулось неприятное предчувствие. Но я не Дженифер, я не знаю этих правил. И всё же… я пошла.

Служебный лифт поднимался медленно, назло. Я смотрела на своё отражение в полированной стали — чужое лицо с красными губами. *Ты справишься, Кэт. Просто выслушай, что им нужно, и уйди.*

Двери открылись, и меня встретила тишина. Не такая, как внизу. Эта была… плотной. Липкой. Коридор восьмого этажа тонул в густом сумраке — горел только один бра в дальней части, и его света едва хватало, чтобы различить две массивные двери.

Ни звука. Ни шагов. Ни дыхания за дверьми.

Я постучала.

— Входи, — раздалось изнутри.

Голос — другой, не тот, что звонил. Этот был глубже, с хрипотцой.

Дверь открылась беззвучно, и я шагнула в полумрак.

Номер пах дорогим деревом, табаком и чем-то ещё — металлическим, холодным. Камин горел в углу, и его пламя плясало на стенах, выхватывая из темноты тяжелые шторы, пустые кресла, низкий столик с бутылкой.

У камина, спиной ко мне, стоял мужчина. Чернокожий, короткая стрижка, дорогой костюм, который даже в полумраке поблёскивал тканью. В ушах серьги — две, маленькие, но я их заметила. Он стоял абсолютно неподвижно. Слишком неподвижно. Как статуя.

— Доброй ночи, — голос у меня дрогнул, хотя я пыталась этого не показывать. — Вы звонили на ресепшен. Я хотела спросить, может быть, вам что-то нужно? Я звонила в номер, но вы не взяли трубку.

Он повернулся.

И в этот момент я увидела его глаза. Они блеснули в отблесках камина — янтарным, звериным блеском. *Или показалось?* В лицо я не смотрела — я смотрела в эти глаза, и в животе похолодело.

— Присядьте, — сказал он, указывая на кресло напротив камина. Кресло стояло так, что спинка оказывалась к двери — ловушка.

— Извините, я сегодня дежурю одна и не могу надолго уходить с рабочего места. Вам что-то нужно?

— Ему нужно, — раздался голос справа, и я вздрогнула, — чтобы ты присела в кресло, Дженифер, и помолчала немного.

Я повернула голову. Силуэт. Только силуэт в глубоком кресле у стены — нога на ногу, голова чуть наклонена. Лица не видно, только смуглая рука на подлокотнике, с тонкими пальцами. И тишина, которую он разорвал своим голосом.

— Но я не… — начала было я.

— Я же просил помолчать, — сказал он. Чуть громче. Но в этой фразе было столько спокойной, абсолютной власти, что слова застряли в горле.

Чёрт.

Я замолчала. Села в кресло. Спина прямая, ладони на подлокотниках, пальцы вцепились в мягкую обивку так, что побелели.

Тишина длилась пять минут. А может, десять. Или час. Я перестала чувствовать время.

Пламя в камине лизало поленья. Чернокожий мужчина у камина не двигался. Тот, второй — справа — тоже. Казалось, они просто наблюдают. Изучают. Оценивают.

А потом чернокожий исчез.

Я не услышала шагов. Просто повернула голову — и его не было. Пустое место у камина. Пламя продолжало плясать, будто ничего не случилось.

По спине побежали мурашки.

— Итак, Дженифер, детка, — голос справа зазвучал спокойно, даже почти ласково. — Нам нужна ещё доставка. Ты сможешь на этой неделе?

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле.

— Нашему мистеру Икс… — он сделал ударение на последнем слове, и в этом «мистере Икс» прозвучало что-то такое, отчего захотелось вжаться в кресло и исчезнуть. — …нужно ещё. И немедленно. Ты говорила, что у тебя есть подруга, которая работает в кафе. Я думаю, она подойдёт. Молодая, красивая — по твоим словам. Нашему господину подойдёт. Хочу, чтобы ты привела её через два дня. Сможешь?

*Доставка. Подруга. Господин.*

Мир вдруг стал очень маленьким и очень страшным.

*Дженифер, чёрт тебя дери, во что ты меня впутала? Ты приводишь к ним девушек? «Для развлечений»?*

Я хотела закричать. Сказать: «Я не Дженифер, вы ошиблись, я сейчас уйду и ничего никому не скажу». Но рот не слушался. Губы с этой проклятой красной помадой сами собой сложились в улыбку.

— Хорошо, я всё сделаю, — услышала я свой голос. И не узнала его. Он был чужим. Слишком спокойным. Слишком правильным.

Он встал.

Я наконец увидела его лицо. Латиноамериканец. Смуглая кожа, чёрные волосы, зачёсанные назад, виски выбриты. Усы и небольшая бородка — ухоженные, как у модели из глянца. Одет во всё чёрное: брюки, водолазка, длинное пальто до колен. Идеально. Дорого. И совершенно безжалостно.

Он подошёл ко мне, и я почувствовала запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то острым, пряным.

— Умница, детка, — он улыбнулся, обнажив идеальную голливудскую улыбку. Белоснежные зубы в полумраке казались неестественно яркими. — Мне приятно с тобой иметь дело.

Он наклонился чуть ближе, и я увидела его глаза — карие, почти чёрные, без единого блика. Холодные, как у акулы.

— И ещё кое-что, — голос упал до шёпота, интимного, опасного. — Эту посылку надо будет передать в кафе. Когда будешь там на смене. Человек придёт вечером, скажет фразу: «Вы не могли бы мне подать красный соус?» А ты должна будешь ответить: «В лучшей упаковке». Поняла?

*Красный соус. Лучшая упаковка. Это какой-то дурацкий шпионский фильм.*

— Да, конечно, — сказала я. И повторила, потому что он смотрел выжидающе.

— Мужчина спросит: «Вы не могли бы мне подать красный соус?»

— А ты что ответишь?

— «В лучшей упаковке».

— Молодец, — он провёл пальцем по воздуху, будто хотел погладить меня по щеке, но не прикоснулся. — Мы сработаемся с тобой, Дженифер. Мне твоя сменщица Лизи сказала, что тебе нужны деньги на лечение матери. Я думаю, ты сможешь держать язык за зубами о наших с тобой делах. Или ты сама знаешь, что я с тобой сделаю.

Он не спеша достал из-за пояса пистолет.

Я не знала, что пистолеты бывают такими маленькими и такими страшными одновременно. Чёрный, с глушителем — я только в кино такие видела. Он покрутил его в руке, как игрушку, и моё сердце пропустило удар.

*Боже. Боже, пожалуйста.*

Внутри всё похолодело. Я смотрела на этот пистолет, и единственной мыслью было: «Дженифер, зачем ты меня сюда позвала? Почему не сказала? Если бы я знала, я бы ни за что…»

Он убрал оружие так же спокойно, как достал. Всё на свои места, как будто это привычное движение.

— Это задаток, — он вытащил из кармана пальто толстый конверт из крафтовой бумаги. — Как раз хватит кое на какие лекарства маме. Остальное потом.

Конверт повис в воздухе. Я смотрела на него, как заворожённая.

*Лекарства маме. У меня нет мамы. Точнее, она есть, но живёт в другом штате и не болеет. Дженифер, что ты наврала этому человеку? И зачем?*

Но рука потянулась сама. Я взяла конверт. Он был тёплым от его рук. И тяжёлым.

— Можешь идти, Дженифер.

Я встала. Ноги не слушались — как будто на каждой по гире. Сделала шаг к выходу, второй. Третий.

— Дженифер.

Голос остановил меня у самой двери.

Я услышала шаги — мягкие, быстрые. Он оказался рядом раньше, чем я успела повернуть голову.

Рука легла на плечо. Тяжёлая. Властная. Развернула меня к себе.

— Посылка, — сказал он, и в голосе зазвучала лёгкая насмешка. — Не забудь пароль.

Я смотрела в его глаза. Вблизи они оказались ещё страшнее — глубокие, чёрные, с мелкими искрами где-то на дне. Он протянул мне коробку — обычную, картонную, перевязанную бечёвкой. Ничего особенного.