Читать книгу: «Дочери Лилит»
Часть1
«Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе́ в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему» Книга пророк
Книга пророка Исаии 14:12-14
Пролог
«Рождение Тьмы»
« Это не просто сказание. Это память мира. Перед Вальпургиевой ночью ведьмы шепчут его у костров, и даже самые древние демоны замирают, прислушиваясь...»
До начала времен пространство не имело ни формы, ни голоса, лишь бездонная, удушающая пустота, абсолютное небытие и равнодушие. В этой звенящей, мертвой тишине дремало семя бытия, повинующееся воле Того, чья мысль была единственным законом и творящей силой. Но даже вечному разуму неподвластно одиночество. И тогда Он разорвал мрак.
Сначала явился свет, он явился не как мягкое зарево, а как колоссальный, ослепительный взрыв невыносимый для любого взора. Он хлынул в бездну золотой кровью, оставляя ожоги на ткани мироздания, и там, где его раскаленные брызги касались первозданной тьмы, с оглушительным треском вспыхивали первые звезды. Пространство содрогнулось от чистых, кристальных нот — первого пения, наполнившего пустоту трепетом.
Из этого абсолютного, слепящего жара соткались первые сущности. Ангелы. Они выходили из горнила творения безупречными, источая ауру подавляющего божественного величия. Их крылья, сотканные из самого света, мерцали, как крылья гигантских бабочек, пойманных в сачок рассвета. Каждый из них излучал ауру божественного величия, и их голоса слагали гимны, от которых дрожали основы мироздания. Эти песни были полны восхищения и любви, и среди них был один -прекраснее всех.
Самаэль. Люцифер. Утренная Звезда.
Он стоял на острие творения, Тот, чье имя означало «Несущий Свет», не просто отражал сияние Творца — свет кипел внутри него самого, раскаляя его суть. Его крылья горели так невыносимо ярко, что остальные сущности инстинктивно склоняли головы, пряча лица. Творец взирал на него как на старшего сына, доверяя ему абсолют, и, возможно, любил его с той пугающей силой, с которой творец любит свой самый безупречный шедевр. Люцифер пел гимны, и его грудь вздымалась от искреннего, слепого восхищения порядком. Но пока его кристальный голос резал небеса, взгляд Творца уже скользнул ниже.
