Читать книгу: «Гравитация желаний»

ДИСКЛЕЙМЕР!

Эта книга — художественный вымысел. Все совпадения случайны.

Жена моего знакомого
Глава 1

С Квентином мы знакомы уже около трёх лет. Он переехал из Франции в Россию, чтобы жениться на красивой молоденькой Юлии. Насколько я знаю, они познакомились где-то на Лазурном берегу во Франции. Пять лет назад Юля ездила туда отдыхать с подругами. Он влюбился и сделал ей предложение. В итоге переехал жить в Россию, так как Юлия не хотела покидать родителей и уезжать далеко от дома.

Юля была очень очаровательным созданием: с вьющимися светлыми волосами, красивыми зеленовато-синими глазами, чувственными пухлыми губами и отличной фигурой. Ох… эта фигурка! Среднего роста, грудь второго или второго с половиной размера, красивые натренированные бегом ноги, бронзовые от загара икроножные мышцы и бёдра, упругая попка. В сочетании с этим личиком… М-м… Просто улёт!

Я познакомился с ней в лингвистическом университете. Впервые увидев её, я, можно сказать, влюбился! Что только я не делал, чтобы завоевать её сердце, но она всегда мне отказывала.

— Коля, мы можем быть с тобой только друзьями! И всё! Если ты не согласен, значит, нам больше не стоит видеться! — отвечала она на мои ухаживания.

Она всегда искала парня побогаче, по-статуснее. И вот нашла этого французишку. Нет, Квентин отличный парень, я ничего против него не имею. Но как же мне хотелось обладать Юлией… Как хотелось бы однажды повалить её на кровать и оттрахать во все щели! М-да…

Три года назад Юля вышла замуж за Квентина, а через полгода я женился на её подруге Вике. Вика — красивая, симпатичная девушка, только проще. С тех пор мы стали дружить семьями. Моя страсть к Юлии улеглась, и всё устаканилось, но иногда я бросал беглый взгляд на её красивые ножки и грудь. Пошлые мысли мимолётно проносились у меня в голове, но я отгонял их прочь.

В тот вечер, когда всё закрутилось, мой друг наконец-то купил трехкомнатную квартиру в новостройке и попросил помочь с переездом. Днём грузчики вывезли всё тяжёлое, оставив нам только коробки с личными вещами. Приехав вечером в его полупустую квартиру, мы стали грузить коробки в машину. Когда я нёс одну из коробок, выходя из лифта, я случайно споткнулся о порожек лифта и уронил её, рассыпав содержимое на пол. Из коробки с грохотом посыпались несколько DVD-дисков с фильмами для взрослых и большая прозрачная коробка с фаллоимитатором. Быстро собрав всё с пола, я сложил вещи обратно, попутно удовлетворяя своё любопытство и рассматривая остальное. Там лежали кружевные трусики, ролевые костюмы (от обычного — в виде медицинской сестры — до более экстравагантных), пара вибраторов разного размера, прочая мелочёвка и флешка. Если все остальные вещи хорошо вписывались, то флешка явно была лишней.

Погрузив оставшиеся коробки, мы наконец отправились на новую квартиру. Всю дорогу я размышлял: «А что может быть на флешке? Что там? Порнофильмы? А… может, что-то личное? Может быть, домашка Юлии и Квентина? Блин…»

От этих мыслей член сам собой приподнимался, а на щеках загорался румянец. Я чувствовал, как нарастающее возбуждение ударяет в голову. Квентин сидел рядом, и мне было несколько неудобно, но приходилось отвечать на его глупые вопросы и поддерживать беседу. В голове крутилось лишь одно: «Как бы мне незаметно посмотреть содержимое этой флешки?»

Я притормозил на обочине.

— Коля, ты куда? — спросил Квентин.

— Да мочевой прижало, пойду отолью. Я ненадолго, — сказал я.

Выйдя из машины, я сделал вид, что пошёл отлить. Потом подошёл к багажнику, достал флешку и спрятал её среди своих коробок. Сел за руль, и мы продолжили путь. Оставался один вопрос: «Как незаметно потом вернуть её обратно?»

Когда мы перетащили все коробки из машины и закончили с переездом, я поехал домой.

Было уже довольно поздно. Жена отправилась спать, а я под предлогом необходимости изучить документы остался на кухне с ноутбуком и бокалом холодного пива. Убедившись, что она уснула, я подключил флешку. Когда антивирус всё проверил, я начал изучать содержимое папок. Их было не так много, и все они содержали банальную порнографию. Это было обидно: мои переживания и риск быть уличенным в воровстве оказались не оправданы!

Просматривая предпоследнюю директорию, я заметил полупрозрачный ярлык скрытой папки.

«Что это? Неужели то, что я ищу? Вместо названия папки — просто дата».

Я щёлкнул по папке. Внутри оказались файлы, с датами. Открыл первый — и на экране появились фотографии Юли, абсолютно обнажённой, снятые с разных ракурсов. Без тени смущения она красовалась перед камерой, демонстрируя все свои прелести.

Щёлкнув на одну из папок в середине списка, я увидел Юлию на коленях, насасывающую член Квентина. Даже не могу описать, как я был возбуждён. Член стоял колом, а я был весь пунцовый от стыда и похоти. Юля смотрела на меня с экрана — голая, с приоткрытым ртом, с рукой между ног.

Я не выдержал. Расстегнул штаны, достал член. Сжимая его, я смотрел на её фотографии одну за другой. На каждую новую позу я сжимал сильнее. Через несколько минут быстрых движений я кончил, громко выдохнув. Вытерся бумажной салфеткой.

Около пяти гигабайт фотографий и видео Юлии хранились в маленьком устройстве на столе передо мной. Я начал копировать содержимое флешки на свой ноутбук. Пока файлы копировались, я просматривал другие папки. Копирование закончилось. Теперь нужно было придумать, как незаметно вернуть флешку Квентину. Я решил: завтра вечером заеду к ним домой и сославшись на то, что случайно выгрузил свою коробку вместе с их вещами, незаметно положу накопитель на место. Таким образом я попаду в комнату с коробками и верну флешку. Нужно только сделать так, чтобы в комнате никого не было. Хорошо, так и сделаю!

Глава 2

На следующий день я никак не мог сосредоточиться на работе. Все мысли были о Юлии и о том, что ещё можно увидеть в этих папках. От одной мысли член приподнимался в штанах, и кровь ударяла в голову. Я решил открыть ноутбук и посмотреть остальные файлы. И там действительно было на что посмотреть! Не осталось таких поз и ракурсов, в которых не была бы представлена Юлия. Но большей интригой были видеофильмы — иногда короткие, иногда достаточно продолжительные. На этих видео Юлю трахали где один, а где и несколько мужиков. Иногда они делали это довольно бесцеремонно, и самое главное — снимал всё это её муж, Квентин!

Как он может такое снимать? Каждый раз ловя удачные ракурсы своей супруги: то с насаженной попкой на член, в то время как другой мужик кончает ей в рот, грубо держа за волосы; то, когда она, выставив попку, насасывает болт здорового парня; то, когда парень делает ей куннилингус, а она массирует свои сосочки. Пару раз мне даже попадалось видео с некоторыми знакомыми парнями. Хотя даже не помню, как их зовут, но точно встречал их несколько раз мельком.

Один ролик оставил на меня неизгладимое впечатление. На этом видео трое здоровых кавказцев бесцеремонно трахают Юлию во все отверстия. Я так понял, это происходило два года назад, когда они с Квентином поехали отдыхать на побережье Чёрного моря в Анапу. Вот это видео! Никогда не видел такой порнухи. На экране Юля стояла на четвереньках на огромной кровати. Кавказец входил в неё сзади, держа за бёдра, а второй стоял спереди, направляя член в её рот. Третий снимал, иногда приближая камеру к лицу Юли. Её глаза были полуприкрыты, на губах блестела слюна. Когда тот, что сзади, ускорился, она застонала так, что у меня встал член мгновенно. На видео кавказец кончил ей в рот, она проглотила и облизала головку, глядя прямо в камеру. У меня перехватило дыхание. Да уж, на этих видео было всё! Как говорится, в тихом омуте черти водятся.

Я наконец оторвался от видео и закрыл все папки. Не знаю, заметили ли мои коллеги, как сильно я покраснел, но у меня горели даже уши. Внутри всё сжалось. Я спешно вышел из кабинета и отправился в туалет.

Я запер кабинку, прислонился спиной к холодной пластиковой стене и расстегнул ширинку. Член был твёрдым. Я сжал его и закрыл глаза — передо мной всё ещё стояло лицо Юли со спермой на губах. Медленные движения сначала, потом быстрее. Я представил, что это не моя рука, а её рот — влажный, горячий, сосущий. Через минуту я кончил. Я спустил воду и вышел, чувствуя противный привкус стыда. У раковины я долго мыл руки, глядя в заляпанное зеркало. «Ты больной, Коля», — сказал я своему отражению. Но внутри уже разгоралось предвкушение: что же там дальше?

Вечером я наведался к Юлии и Квентину. По намеченному плану я зашёл в комнату и вернул флешку на место в коробку. Хозяева в это время готовили чай на кухне. Всё время, пока я находился в квартире, я сильно нервничал, и мне приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не вызвать подозрений.

Я быстро выпил чай и решил откланяться.

— Что-то Коля, ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? — поинтересовалась Юля.

— Нет, всё нормально. Завтра совещание с советом директоров. Нужно хорошо выступить. Просто немного волнуюсь, — наспех ответил я, а у самого начал вставать член при мимолётном взгляде на неё, и я быстро вышел из квартиры.

За пару недель я изучил всё, что было на этом диске. Каждый раз я испытывал крайне сильное возбуждение, после которого приходилось делать разрядку. Иногда это происходило с женой, иногда без. Жена заметила моё необычное поведение и начала задавать неуместные вопросы, на которые мне приходилось придумывать глупые отмазки.

«Так! На хрен! Нужно удалить всё видео и фото с моего компьютера! Иначе… Я натру себе мозоли на руках или, хуже того, где-нибудь проколюсь», — подумал я и нажал на кнопку «Удалить безвозвратно».

Всё! Порно исчезло с моего компьютера, и я стал спокойнее. Стал возвращаться к нормальной жизни, а не быть озабоченным вуайеристом!

Глава 3

Прошло несколько месяцев с того момента, как я удалил всё порно Юли со своего ноутбука. Но иногда я всё равно вспоминал эти картинки и не мог даже представить, насколько сильно она в жизни отличается от той ненасытной и похотливой сучки с многочисленных роликов на той флешке.

Однажды осенним вечером я заехал к ним в гости. Супруга осталась дома, сославшись на головную боль.

Юля накрыла небольшой стол с закусками и, посидев с нами с бокалом шампанского, удалилась, оставив меня с Квентином наедине. Бутылка хорошего коньяка медленно опустошалась за неспешным разговором.

Квентин, будучи изрядно навеселе, погрузился в разговоры на тему любви, секса и ревности. Я решил вывести его на откровенный разговор и разузнать об их пикантных отношениях с Юлией и другими мужчинами. Я начал издалека: обсуждал свою супругу, раскрывая некоторые интересные моменты нашей интимной жизни. Рыба заглотила наживку, и вскоре разговор плавно перешёл на Юлю. Я сделал несколько комплиментов в её адрес, подчеркивая, как ему повезло, и добавил другую излишнюю лесть, которая так любима многими.

— А ты хоть раз изменял Юле? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Нет! — уверенно и пьяно мотнув головой, ответил Квентин.

— А она? — не унимался я.

Нужно было видеть, сколько мыслей и эмоций отразилось на его лице, прежде чем он смог ответить: «Нет!» — сказал он, но голос его уже не звучал так уверенно.

— У нас с Юлей есть… м… определённые договорённости… — продолжил он, стараясь подобрать слова. — Ну… она не должна изменять… — произнёс он и сразу же осознал, что сказал слишком много.

— В смысле «изменять»? — выразив удивление, глупым тоном переспросил я.

— Ну смотри, — вздохнул Квентин и начал объяснять. — Разве кому-то будет хуже, если ей доставит удовольствие кто-то другой, с моего согласия?

— То есть переспит с твоей женой при тебе? — уточнил я.

— Ну… нет… М-м… Ладно, да! — сказал он, совсем запутавшись в своих словах.

— Блин… Ну у вас очень интересные отношения! — с наигранной завистью произнёс я. — И ты можешь спокойно на это смотреть? Тебе это нравится? — задал я следующий вопрос.

— Мне нравится, когда моя Юленька получает удовольствие! Да и сам я испытываю дикое возбуждение после этого. Это разнообразит нашу личную жизнь и делает отношения крепче. Ведь я вижу, как другие мужики хотят её, и от этого сильнее ценю её. Не хочу её потерять! Понимаешь? — спросил он, осознавая, что немного переборщил с откровенностью.

— Ну… не знаю… Может быть. У меня такого не было, — ответил я.

Плеснув ещё коньяка в бокалы, я не дал ему шанса сменить тему, и вскоре он довольно подробно рассказал, как это произошло в первый раз.

— Я сидел в баре, пил пиво, а она танцевала. Там были трое кавказцев — здоровые, наглые, в золоте. Я видел, как они лапают её за талию, как один прижимается сзади. И знаешь, у меня была не только ревность, но и возбуждение. У меня встал. Я смотрел и хотел, чтобы они её трахнули.

— А потом? — спросил я, чувствуя, как засосало под ложечкой.

— Потом один из них подошёл и сказал: «Триста тысяч — и она наша на ночь». Он швырнул барсетку на стол. Я не стал возражать. Юля сама хотела этого, а я… Я просто ушёл в номер.

— И что? — выдохнул я, чувствуя, как член давит на ширинку.

— Ей это понравилось. Но с тех пор она стала другой. Более… жадной. До секса. До того, чтобы я смотрел.

— Да уж… Тебе несказанно повезло! — с явной завистью сказал я, подыгрывая его словам. — А как вы подбираете партнёров? — продолжил я расспрашивать.

— Когда как. Иногда она сама их выбирает, — откровенно ответил он. — Однажды мы даже тебя обсуждали, — сказал он таким обычным тоном, будто озвучивал официанту заказ в ресторане. — Но… ты же женат...

Как же обидно было слышать эти слова. Я постарался сохранить спокойствие и сделать безразличный вид.

— А ты хотел бы трахнуть Юльку? — внезапно спросил он.

— Что? Прям при тебе? — переспросил я.

— Да. А что? — спокойно ответил Квентин, наблюдая за моей реакцией.

— Ну… Юльку любой парень хотел бы трахнуть! Вон какая красавица. И ноги, и грудь, и попка — всё при ней! — осыпал я его жену комплиментами.

— Так я не понял. Ты хочешь? — не унимался он.

— Ну… если ты не против, то да! — выпалил я и почувствовал, как моментально накатило возбуждение, кровь ударила в пах, загорелись уши и щёки.

— Ладно… Я сейчас! — произнёс Квентин заговорщицким тоном и вышел из кухни.

Глава 4

Сколько мыслей пронеслось в моей голове за эти бесконечные минуты ожидания! Я чувствовал, что этот вечер определенно обещает быть невообразимым. Он вернулся, молча сел за стол и налил ещё по бокалу коньяка, протянув один мне. Как же сложно было скрывать своё волнение, в то время как Квентин, казалось, наслаждался моим явно выраженным беспокойством.

— Я положил чистое полотенце в ванной, — произнёс он с обычным спокойствием. — Можешь идти в душ!

И всё? Вот так просто? — удивился я, прекрасно осознавая, что происходит.

Взяв полотенце из рук Квентина, я направился в ванную.

Стоя под струями горячей воды я пытался собрать все свои мысли и чувства воедино, но это никак не получалось. Предвкушение неизвестного приятно отдавалось в каждой клеточке тела.

Лёгкий сквозняк и тихий звук открывшейся двери заставили моё сердце биться быстрее. Шторка ванной, закрывающая меня, медленно отъехала в сторону. Юля стояла напротив в полупрозрачном кружевном домашнем халатике, без стеснения разглядывая меня. Этот халатик мало что скрывал, а точнее — даже ещё больше возбуждал и будоражил моё воображение. Под ним совсем ничего не было, только голое тело. Сквозь него была видна её грудь и гладкий бритый лобок.

«Она идеальная! Как же повезло Квентину!» — пронеслось у меня в голове.

— Ну что? Так и будем смотреть друг на друга? Бр-р… Я замёрзла. Может, всё-таки пригласишь девушку погреться? — наигранно обиженно произнесла она.

— Да, да. Конечно, — оторопело сказал я, отодвигаясь в сторону и освобождая место в ванной для двоих.

Лёгким движением она сбросила халат на пол. Девушка, о которой я мечтал всю свою жизнь, стояла напротив меня абсолютно обнажённой. Она просто купалась в моём восторженном взгляде. Я не мог налюбоваться ею, чувствуя, как член налился кровью и встал как оловянный солдатик.

— Ну вот… Не умеет Квентин язык за зубами держать! — надув губки с наигранной обидой сказала она, шагнув ко мне в ванну.

Я протянул ей руку и помог удержаться на скользкой поверхности. Она немного пошатнулась и прижалась ко мне своим голым телом, сексуально проведя по моей груди своей рукой.

— А у тебя тело ничего! Повезло Викуське! — нежно прошептала она мне на ухо, продолжая целовать мою грудь. Другой рукой она начала сжимать мои яйца и гладить член.

Дверь отворилась, и в ванную ввалился пьяный Квентин с видеокамерой в руке.

— Эй! Алё! Без меня не начинаем! — выпалил он, войдя в роль режиссёра. — Итак, мотор! Поехали!

«Долбаный извращенец!» — пронеслось у меня в голове.

Его неожиданное появление немного остудило мой пыл, и возбуждение начало спадать. Но Юля опустилась на колени.

Прежде чем взять член в рот, она посмотрела на меня снизу-вверх, медленно обвела языком свои губы и прошептала: «Ты давно этого хотел, да? Смотрел на меня на всех этих семейных ужинах, раздевал глазами?» Я не мог вымолвить ни слова, только кивнул. Она провела кончиком языка по головке — легко, едва касаясь, — и улыбнулась. Потом лизнула ствол, от яиц до самой венки, и взяла член в рот не сразу, а сначала обхватила губами только головку, втянула её, как конфету, и выпустила. И так несколько раз, дразня. У меня подкосились ноги, я опёрся рукой о стену.

И в этот же миг я почувствовал, как мой член наполовину погрузился в её горячий и нежный ротик. Широкими движениями, ритмично она принялась сосать его, крепко, но приятно сжимая мою мошонку в руках.

Она сосала жадно, глубоко. Иногда отрывалась, чтобы лизнуть яйца или провести языком по стволу, глядя мне в глаза. Её рука сжимала, массировала. Квентин снимал в упор, бормоча: «Да, сучка, вылижи ему, покажи, как ты умеешь. Ты же наша маленькая шлюха, да?»

— О… Блять… — раздался глухой хрип из моего горла.

Моя мечта последних месяцев исполнялась. Струйки горячей воды стекали по её лицу и волосам, в то время как она делала охрененный минет, глядя мне прямо в глаза.

— Молодцы. Да. Так. Хорошая сучка. Давай, соси, нежнее, милочка, нежнее. Старайся, — вошёл в раж Квентин.

— Ну как тебе моя Юлька? Хорошая шлюшка, да?

Из просмотренных мной домашних видео Квентина и Юли я знал, что грязные оскорбления — это часть их сексуальных игр, и поэтому не стал реагировать.

Юля выпустила член изо рта и демонстративно, на камеру, провела языком по стволу, коснулась уздечки несколько раз, явно играя и возбуждая Квентина. Потом она облизала головку и вновь принялась покачивать головой взад-вперёд, плотно сжимая член своими пухлыми нежными губами. Обхватив её голову ладонью, я стал задавать ритм, погружаясь с каждым движением всё глубже.

— Да. Вот так, хорошо! Еби её в рот! «Oui, comme ça, putain! — Да, вот так, блять!» Нам это нравится! — с нотками злобы командовал Квентин.

«Неужели нам? — подумал я в этот момент. — Интересно, а кому больше?»

И вот мой член упёрся ей в горло. Немного надавив на затылок, я погрузил его на полную глубину. Я знал, что ей это не в первый раз, и не смог удержаться, чтобы не попробовать горловой минет. Зажав Юлины волосы в кулаке, я грубо вновь и вновь насаживал её ротик по самые яйца, глядя то на Юлю, то на Квентина. Чувствуя, что мой оргазм вот-вот случится, я ускорил ритм, и через несколько секунд мощный заряд спермы выплеснулся ей в рот. Со стоном я всё кончал и продолжал кончать в её ротик, извергая новые порции спермы.

— О, как много у тебя спермы! — облизывая губки и вставая с колен, проворковала Юля. — Теперь твоя очередь доставить мне наслаждение! Поласкай меня там язычком, — и она призывно раздвинула ноги, поставив одну на край ванны.

— Давай, Коля, не стесняйся! Ты же настоящий мужчина. Женщина доставила тебе удовольствие, теперь твоя очередь, — подбадривал меня Квентин.

Не то чтобы я не хотел этого, просто делать на камеру девушке куннилингус, да ещё и при Квентине, мне не очень-то хотелось, но выбора у меня не было. Я уже начал играть в эту игру и не мог из неё выйти.

Я опустился на колени и припал губами к её лобку. Провёл языком по складкам половых губ и попробовал вкус её киски — мокрой и разгорячённой от возбуждения. Этот солоноватый вкус заставил вновь подняться мой член и возжелать Юлю с новой силой. Я перевёл внимание на клитор и осторожно начал массировать этот бугорок языком.

— О… м… Да! Не останавливайся, Коля. Да, ещё… А… Ах… Как сладко, ещё, — стонала Юля надо мной. — Давай, ещё, быстрее, я уже почти всё, — продолжала стонать она.

Я ускорил движения языком, усиливая давление на клитор. Квентин практически вплотную одной рукой снимал, как я делаю его жене куннилингус, другой он дрочил свой член.

Когда Юля начала постанывать громче, я ввёл в неё два пальца, согнул их, нащупав точку внутри. Её ноги задрожали. «Да, вот там, не останавливайся», — прохрипела она. Я продолжал водить языком по клитору и одновременно массировать пальцами изнутри. Дрожь пронзила её тело, словно мелкая рябь от брошенного камня в озеро. В этот момент её тело выгнулось и напряглось словно струна. Резкий вздох: «Ах!» — и тело обмякло, ноги подкосились, и Юля начала медленно оседать. Я успел подхватить её руками и усадить в ванну.

— Вот это оргазм! Ну ты, Коля, молодец, — восторженно похвалил меня Квентин. — Дорогая, тебе понравилось? — спросил он.

— Да… Очень! Это было… Это было потрясно! — не открывая глаз, как бы в полусонном состоянии, ответила Юля.

Переведя взгляд на Квентина, я увидел, что он продолжал съёмку, свободной рукой сжимая торчащий член. Я не уверен, чего в его глазах было больше: злости, возбуждения или ревности. Скорее всего, всё вместе, да ещё плюс алкоголь подливал масла в огонь страсти.

— Понравилась тебе моя Юля? — спросил он с нотками злобы в голосе.

— Да. Тебе повезло с женой. Она прекрасна, — произнёс я.

— Теперь моя очередь! Дорогая, поласкай своего мальчика. Он очень соскучился по твоему язычку и губкам, — произнёс Квентин.

Юля встала на колени и послушно открыла рот, оперевшись руками на край ванны. Квентин схватил её за волосы и довольно грубо насадил губами на свой член. Выключив воду, я продолжал наблюдать за происходящим. Квентин, словно одержимый, трахал Юлю в ротик.

— Давай я теперь поснимаю, — тихо сказал я.

Квентин передал мне камеру, и я продолжил снимать наше домашнее порно. Скоро я услышал Юлины стоны, приглушаемые чавкающим звуком члена Квентина, долбящего её в рот. Одна рука Юли была между ног, а пальцы быстро скользили по влажным половым губам.

Я продолжил съёмку и присел на корточки, провёл ладонью по её спине, талии, вдоль упругих ягодиц и начал слегка массировать анус. Потом добрался до киски и провёл пальцем вдоль половых губ. Там всё было мокро настолько, что мои пальцы запросто вошли внутрь. Я проник в Юлию указательным и средним пальцем на всю глубину и начал массировать её истекающую соком пиздёнку с неистовой скоростью. Это стоило того. Она кончила чуть раньше Квентина, и я вновь почувствовал неописуемое удовольствие, наблюдая оргазм Юлии. Её бёдра подёргивались и разъезжались в стороны, колени дрожали, еле-еле удерживая тело на скользкой поверхности ванны. Она была готова закричать, но член Квентина во рту не позволял ей это сделать. Я продолжил ласкать пальцами набухший клитор Юли, не прекращая приятную пытку.

— Putain, oui! Сука, ещё... Putain! — хрипло застонал Квентин и кончил ей в рот, держа Юлину голову обеими руками.

— Я заснял всё! — сказал я, отдавая камеру Квентину.

Глава 5

Он выключил камеру, вытер потный лоб и лишь потом вытащил свой член из Юлиного рта. Я подал ей руку и помог подняться. Она приняла мою помощь, взялась за руку и начала растирать уставшие колени. Пока я вытирался полотенцем, Юля быстро приняла душ и привела себя в порядок. Выходя из ванны, не вытираясь, накинула на себя халат, провела рукой по моему всё ещё стоящему члену и вышла.

— Ух… Вот это было здорово! Классные ощущения. Коля, давай пропустим по стаканчику коньячка? — предложил Квентин.

— Да, можно, — выдохнул я. Такого секса у меня ещё не было.

Вскоре мы втроём собрались на кухне и выпили за отлично проведённое время. Было уже довольно поздно, и мне давно пора быть дома, а я всё в гостях. Интересно, что там думает моя жена? Вдруг в куртке завибрировал телефон. Я быстро выхватил его и посмотрел на экран.

«Блять… Жена! Что сказать?» — пронеслось в голове.

Я замер, сердце словно остановилось от страха. Мысли путались, а мой неуверенный голос точно вызвал бы подозрения. Юля молниеносно выхватила телефон у меня из рук.

— Тихо! Молчите все! Я сама поговорю! — прошипела она. Квентин в это время вышел из кухни.

— Алло… Да… Ой, привееет, — якобы сонным голосом проговорила Юля. — Твой у нас. А он тебе разве не позвонил? … Блин, Викусь, извини. Напились они в хлам. Вон твой спит уже на диване. Да ты не переживай, всё хорошо. Завтра будет дома. … Ладно, ладно. Хорошо. Ну всё, пока. Чмоки-чмоки.

Попрощавшись, она бросила мне телефон, и её глаза блеснули торжеством победителя.

— Ну что? У нас теперь есть время до самого утра, — сказала она и без стеснения выгнулась, потянувшись руками вверх. Халат распахнулся, показав все прелести её стройного красивого тела. В глазах сверкали искорки страсти и неуёмной похоти.

Юля схватила моё полотенце за край и дёрнула.

— Ты решил, что на сегодня всё закончено? Нет, милый, всё только начинается, — сексуально произнесла она. — Самое приятное впереди!

Тогда до меня начало доходить, какая она умная и расчётливая. На самом деле все решения — с кем и когда трахаться — принимает она. Квентин просто куколд, и она скорее убедила его, что ему это нравится. Что ж, это их дело. А мне такое точно по вкусу.

Я сделал глоток коньяка, и огонь разлился по горлу, смешиваясь с внутренним жаром. Член стоял так твёрдо, что болел. Юля взяла меня за руку и медленно, покачивая бёдрами, повела в спальню. По пути она прижалась ко мне и прошептала в ухо:

— Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать.

От её дыхания мурашки побежали по спине.

— Теперь слушай меня, — жарко зашептала она уже у двери спальни. — Квентин будет снимать. Если что говорит — не спорь с ним.

— Хорошо, договорились, — сказал я, решив играть по их правилам. Кто бы отказался от такой игры? Я точно был не против.

Глава 6

В приглушённой темноте спальни, освещённой уютным мерцанием свечей, моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку. Вот чем занимался мой друг, пока мы были на кухне — создавал романтическую атмосферу для того, что должно было произойти. Наверняка он готовился к тому, чтобы его супруга наслаждалась этим моментом во всех смыслах. Настоящий ловелас! У стены на штативе стояла камера — уже более профессиональная, направленная на просторную кровать с изысканной кованой металлической спинкой.

Юля быстро скинула халат и упала на кровать, широко раздвинув ноги.

— Приступим! — тихо сказал Квентин, настраивая камеру.

Я осторожно сел на кровать и придвинулся к Юлиным ногам, начав облизывать пальцы. Покусывая и проводя языком по икрам, а дальше по бёдрам, я продвигался к её влажной лону. Раздвинув пальцами половые губы как можно шире, я припал к ним. Тихий стон сорвался с её губ, когда кончик языка начал исследовать торчащий бугорок на лобке. Водя языком вокруг малых губ, я заставил её сочиться влагой. Я делал всё очень медленно, с чувством, запоминая каждое мгновение.

— Юлька! Может, ты тоже поработаешь своим ротиком, а то как-то скучно… Давайте попробуем позу шестьдесят девять! — раздался сзади голос Квентина.

Перевернувшись, я оказался сверху над Юлей так, что член упёрся ей прямо в губы. Её прекрасный ротик был полностью в моём распоряжении. Неторопливо, аккуратными движениями я начал трахать его, погружаясь на полную глубину. Вновь засасывая её клитор, я почувствовал, как её бёдра затрясла мелкая дрожь, и снова волна оргазма прокатилась по телу. Упругая попка хаотично подпрыгивала вверх, вжимая лоно мне в лицо. Квентин ходил вокруг, снимая то крупный план лица Юли, то мой член у неё во рту.

— Да, вот так, покажи ему, как ты любишь сосать. Глубже, бери глубже, — командовал он.

Я почувствовал, что ещё чуть-чуть — и кончу, но не хотел так быстро. Я оторвал её от себя и перевернул на четвереньки.

Я встал сзади, раздвинул пальцами её половые губы — они были горячими, набухшими. Вошёл медленно, до конца. Она застонала:

— Да, наконец-то.

Я начал двигаться, сначала плавно, потом жёстче, держа её за бёдра. С громким ритмичным шлёпающим звуком моих яиц об её таз. Её безвольное тело билось в экстазе, пальцы мёртвой хваткой сжимали одеяло. Юля тяжело дышала и постанывала, слегка откинув голову.

Шлепки кожи о кожу гулко раздавались по комнате. Квентин шептал: «Vas-y — Давай». «Шлёпни её, elle aime ça — Она любит это».

Я размахнулся и влепил по левой ягодице. Юля вскрикнула и подалась назад, принимая глубже.

— Ещё, — попросила она.

Я шлёпал снова и снова, пока её попка не покраснела. Она кончила с резким сдавленным криком, уткнувшись лицом в подушку. Её тело мелко дрожало вокруг моего члена.

— А теперь я хочу в задницу, — сказала Юля, не поднимая головы.

Квентин одобрительно хмыкнул. Я вынул член, она перевернулась на бок и сама раздвинула ягодицы. Её анус был маленьким, тёмным, пульсировал. Я нанёс слюну на головку и начал давить — туго, медленно. Она закусила губу, но не остановила. Головка вошла — стало тесно, жарко.

— Терпи, — прошептал я.

Продвинулся ещё, и она выдохнула:

— Давай, трахай меня в жопу.

Я начал двигаться короткими толчками, чувствуя, как плотно сжимают мышцы. Квентин снимал крупным планом место соединения, его дыхание участилось. Юля застонала и потянулась к своему клитору, быстро массируя его. Через минуту она кончила снова — на этот раз тихо, почти беззвучно, лишь выгнув спину и замернув. Я довёл себя до пика и кончил прямо в неё. Она лежала, тяжело дыша, и не двигалась. Потом медленно провела пальцем по коже и поднесла ко рту, облизала палец, глядя мне прямо в глаза. Квентин выругался матом от возбуждения.

Я обессиленно откинулся на подушку. Юля, как бы смотря сквозь меня, произнесла:

— Это было здорово. Как-то я сегодня слишком разошлась…

— Да… Так страстно её, пожалуй, ещё не драли! — снова раздался сзади голос Квентина.

Не скрою, это был самый мощный оргазм, который я когда-либо наблюдал в жизни. По моему телу пробежала приятная тёплая волна от того, что я стал свидетелем этого момента.

Глава 7

Я лежал на кровати, чувствуя, как медленно остывает разгорячённое тело. Юля свернулась калачиком рядом, её пальцы лениво блуждали по моей груди. Квентин выключил камеру и молча вышел из спальни.

— Он всегда так уходит? — спросил я.

— Обычно да, — Юля усмехнулась. — Переваривает. Завтра будет ласковым и благодарным. А через неделю снова захочет посмотреть.

Я хотел задать ещё десяток вопросов, но она прижала палец к моим губам.

— Тише. Сейчас не время. Просто побудь со мной.

Мы лежали в темноте, пока свечи не догорели. Я чувствовал странную смесь стыда, счастья и горечи. Мечта сбылась — но почему так пусто внутри? В какой-то момент я провалился в сон.

Разбудил меня утренний свет и запах кофе. Юли рядом не было. Я натянул штаны и вышел на кухню. Квентин сидел за столом, перед ним стояла чашка и початая бутылка вчерашнего виски.

— Выпьешь? — спросил он, не глядя на меня.

— Нет, мне домой.

— Как хочешь. — Он сделал глоток из чашки. — Слушай, Колян… Только не влюбляйся в неё, ладно? Это просто игра.

— Знаю, — ответил я, хотя не был в этом уверен.

Я уже взялся за дверную ручку, когда Квентин окликнул меня:

— И ещё… Та флешка, которую ты тогда спёр на переезде… Ты ведь посмотрел?

— … Я обернулся.

— Откуда ты…

— Мы специально подложили её в ту коробку, «mon ami — мой друг», — спокойно сказал он. — Юля хотела посмотреть, как ты отреагируешь. Файлы открывали.

Я стоял как пораженный громом.

— Всё это время… — начал я.

— Да. Мы ждали, когда ты сам клюнешь. И вчера ты клюнул. — Квентин допил кофе. — Не обижайся. Нам понравилось. И Вике твоей, кстати, тоже.

— При чём здесь Вика? — выдохнул я.

Он достал телефон, что-то нажал и протянул мне. На экране было фото — моя жена Вика, сидящая на коленях перед Юлей, их губы соприкасались, а в руках у обоих бокалы. Полуобнажённые, на заднем плане — Квентин с камерой.

— Вы… вы все… — Я не мог подобрать слов.

— Мы хорошие друзья, Коля. Очень хорошие. Ты просто не знал об этом. — Он забрал телефон. — Не злись. Вика тебя любит. Но иногда ей хочется разнообразия. Как и всем нам.

Я вышел из квартиры, тихо притворив дверь. В машине сидел с выключенным двигателем минут десять, сжимая руль.

Дома Вика уже проснулась и пила чай на кухне.

— Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Как вчера? Хорошо посидели?

— Нормально, — ответил я. — Посидели, поговорили.

— Квентин звонил утром, — добавила она, не глядя на меня. — Сказал, что вы отлично провели время. И что у нас к тебе есть одно предложение.

Я закрыл глаза и кивнул. Мы оба знали, что я уже согласился.

Абхазское Солнце
Глава 1

— Мы пришли! Я первая в душ! — объявила Юлька и, растворившись в тени дома, унесла с собой частичку моря, которую теперь предстояло смыть.

Я же заметил в глубине двора Зураба, сына хозяев, а рядом с ним — упитанного парня его лет. Двое полуголых парней лет девятнадцати–двадцати на фоне виноградных лоз смотрелись как экспонат местной фауны.

— Жарко сегодня! — констатировал я, подходя. — Квентин, — представился я спутнику Зураба.

— Инал, — отозвался он. Взгляд у него был быстрым и умным.

Зураб тут же вступил в разговор, и в голосе его звучала гордость ремесленника, смешанная с деловой хваткой:

— Вам вино не надо? Отец делает. Вкусное. Недорого.

— Отлично, спасибо. Неси, — согласился я.

Зураб исчез с быстротой, которой позавидовал бы лучший курьер Абхазии. Нам с Иналом не пришлось долго ждать — он вернулся, неся трёхлитровую бутыль.

— Для начала — проба. Пойдёмте в нашу комнату, — предложил я.

Они переглянулись — тот самый молниеносный, беззвучный диалог молодых ребят, полный любопытства и осторожности, — и последовали за мной.

В комнате я нашёл четыре стакана и разлил вино. И именно в этот миг из ванной вышла Юля. Она надела лёгкое платье на мокрое тело — логика прохлады, победившая логику стыдливости. Ткань прилипла, превратившись во второй, куда более откровенный слой кожи.

Она замерла на пороге. Перед ней стояли двое почти голых кучерявых парней с горящими глазами, пристально изучавших топографию её влажного платья. Воздух наполнился звенящей тишиной, в которой пульсировало неловкое, юношеское изумление. Юлька стояла, застигнутая врасплох этим немым созерцанием.

Зураб вытянулся по стойке «смирно», будто был не просто сыном хозяйки, а послом неведомого государства.

— Инал, а это Юля, — счёл я нужным представиться, ощутив внезапную потребность в формальностях. — Юля, включи телик и садись. Будем пробовать местное вино.

Моя жена послушно исполнила ритуал — включила мерцающую коробку — и опустилась рядом на кровать, скромно сжав коленки, словно школьница на фотосессии.

Я, чтобы избежать неловкого зрительного контакта с гостями, которые устроились на табуретках как на допросе, бросил взгляд в приоткрытую дверь ванной. И увидел: там, на верёвочке, висели те самые трусики-бикини.

Осознание того, что под тонким платьем сейчас ничего нет, ударило с неожиданной силой — будто я обнаружил потайную дверь в самой обычной стене. Я поспешно поднял стакан.

— Выпьем за знакомство! — провозгласил я с наигранным энтузиазмом.

Вино оказалось коварно сладким и крепким, маскируя алкоголь под ликёр невинности. Как раз то, что любила Юлька. Идеальный соучастник.

— Да, действительно неплохое, — сказал я, отпив пару глотков. — Мы у вас точно купим, а пока... ещё по чуть-чуть?

Парни закивали, их взгляды уже прилипли к экрану телевизора — или, возможно, к чему-то более интересному в поле зрения. Я налил ещё — уже не «чуть-чуть», а солидные полстакана.

Мы выпили. Вторая доза совершила чудо: Юлька порозовела, плечи её расслабились, а улыбка — настоящая, чуть пьяная — осветила лицо. Ребята заметили это сияние, а заодно и то, как намокшее платье теперь откровенно просвечивало, обрисовывая контуры сосков. Их взгляды застыли, завороженные внезапной анатомической откровенностью.

Мой друг внизу, получив сигнал, встал по стойке «смирно» с удвоенной энергией. Инстинктивно, безо всякого плана, я понял: гостей нужно задержать. Во что бы то ни стало.

Глава 2

— Может, сыграем во что-нибудь? — предложил я с деланной лёгкостью. — Составите компанию?

Ребята закивали с готовностью, которая могла значить что угодно — от вежливости до жадного любопытства. Их взгляды по-прежнему скользили по Юльке.

— А во что будем играть? — спросил Инал.

— Давайте в «Правду или действие»! — выпалил я почти сразу.

— Отлично, нам нравится, — парни снова закивали, на сей раз оживлённее.

— Сделай нам чего-нибудь закусить, дорогая? — попросил я жену.

Она поднялась, чуть покачиваясь — верный признак того, что коварная сладость вина начала брать верх. Подошла к холодильнику, наклонилась… и — о ирония! — намокшее платье прилипло, обрисовав контуры тела. Розовые ягодицы сияли сквозь ткань, а две стройные ноги уходили вверх, теряясь в тени подола. Теперь факт отсутствия трусиков перешёл из разряда моей догадки в статус публичной аксиомы. Гости издали сдавленные звуки — не то вздох, не то стон. Да, они были на пределе. Мы все были на каком-то своём пределе.

Юля вернулась с закуской — сыром, колбасой, хлебом. А я тем временем снова наполнил стаканы.

— Ну-с, продолжаем знакомство?

После третьей порции того сладкого обманщика мир стал мягче, а его края — размытыми.

— Так что, играем? — спросил я, делая вид, что мне неважно. — А то так — сплошная тоска.

— Давайте! — оживился Зураб.

— Давайте, давайте! — подхватила Юля.

Её улыбка была теперь широкой, пьяной и беспечной. Вся скованность испарилась без следа.

— Только мы ещё ни разу не играли. Какие правила? — В голосе Инала звучал азарт исследователя, готового к неожиданным поворотам.

— Окей, — кивнул я, переводя взгляд на жену. — Значит так: я задаю любому из вас вопрос: «Правда или действие?». Вы выбираете. Если правда — отвечаете честно. Если действие — выполняете. Понятно?

— Да, понятно, играем, — тут же откликнулся Зураб.

— Ну что ж, Зураб. Правда или действие? — объявил я с лёгкой театральностью.

— Правда! — ответил он.

— У тебя уже был секс с женщиной?

Он сник, густо покраснел и опустил голову.

— Нет, — просто сказал он.

Его друг смущённо заулыбался.

— Отлично, теперь твоя очередь. Можешь задать вопрос любому, — сказал я.

— Я хочу задать вопрос Юле! Правда или действие?

— Действие! — засмеялась Юлька.

— Выпить полный стакан вина, — выпалил Зураб.

— Ну, это с удовольствием, — сказала Юля и опрокинула заранее наполненный стакан. — Теперь моя очередь. Инал, правда или действие?

— Действие, — ответил он.

— Спускайся под стол и… пять раз кукарекай там.

Желание звучало как нелепая пародия на школьные розыгрыши. Инал, покрасневший от вина и смущения, скользнул вниз. Стол был крошечным, и его голова, появившаяся с нашей стороны, оказалась аккурат напротив колен Юльки. Моя полупьяная жена к этому моменту уже капитулировала перед инерцией вечера. Её ноги были слегка раздвинуты — не вызовом, а просто усталой неспособностью сохранять позу. Взгляд Инала, словно намагниченный, притянулся туда…

Его кукареканье вышло сдавленным — звук, рождённый на стыке смущения и визуального шока. Моя собственная физиология отреагировала мгновенно. А Юля? Она, будто сбросив последние оковы, весело захихикала, откинулась на кровать и… сознательно или нет — ещё шире раздвинула ноги. Она превратила неловкий момент в откровенный показ, демонстрируя Иналу, застрявшему под столом, всё, что было скрыто.

Когда он выполз обратно, лицо его напоминало перезрелую сливу — тёмно-бордовое, с оттенком глубокой растерянности. Зураб смотрел на него не просто с завистью, а с немым благоговением, будто тот только что вернулся из параллельного измерения.

Глава 3

Инал нервно крутил в пальцах свой стакан, затем качнулся в мою сторону.

— Ну что, ваша очередь, Квентин. Правда или действие? — в его голосе слышалась хрипотца и намёк.

— Эм, давай правду, — выдохнул я, предчувствуя подвох.

— А у вас был анальный секс? — он спросил негромко и кивнул в сторону Юльки.

Она резко покраснела, и она уставилась на Инала с немым укором. У меня в груди что-то ёкнуло — стыд, смешанный с азартом.

— Было, — ответил я просто. — Иногда.

Инал не отпускал. Его будто занесло на этой волне вседозволенности, которую дарил алкоголь.

— И как? Понравилось? Ей? — он впился в меня взглядом, жадным до подробностей.

— Эй, стоп! — голос Юли прозвучал резко, нарушая ритм игры. Она метнула на Инала предупреждающий взгляд. — Один вопрос — один ответ.

Инал развёл руками в умиротворяющем жесте, но на губах у него играла ухмылка.

— Ладно, ладно. Спрошу в следующий раз.

Я поспешил перевести дух и повернулся к жене.

— Юль, твой ход. Правда или действие?

Она посмотрела на меня затуманенным, блестящим взглядом.

— Действие! — выпалила она. — Только ничего унизительного.

— Выпьешь ещё полстакана, — это прозвучало не как вопрос, а как констатация факта.

— Ты что, решил меня споить?

— Ты же сама говорила, что обожаешь это вино, — парировал я с фальшивой заботливостью. — Я просто создаю тебе настроение.

Я налил. Юля посмотрела на стакан и опрокинула его одним движением. После этого её взгляд поплыл. Игра продолжилась, но уже на автомате. Мы просто опрокидывали стаканы. Зураб и Инал не сводили глаз с Юльки.

Внезапно я поднялся.

— Мне что-то... не очень. Тошнит, — сдавленно сказал я.

Решение созрело мгновенно. Оставить их. Оставить этих двоих, с их голодными взглядами, наедине с ней. Сама мысль о том, что может произойти, о том, чего они явно хотят, вызвала внизу живота резкий спазм такого напряжённого возбуждения, что аж перехватило дыхание. Меня дико заводило это. Эта грязная, опасная игра.

Парни даже не пошевелились, когда я, пошатываясь, направился к двери. Я вышел в прохладу коридора, прислонился лбом к холодной стене, предвкушая неизвестность.

Глава 4

Я толкнул дверь ванной и скользнул внутрь. Это была моя обсерватория абсурда. Прикрыв дверь, я припал к замочной скважине. Видимость и слышимость были идеальными, как в дешёвом спектакле. Игра продолжилась.

Через десять минут Зураб пробормотал что-то невнятное и направился к двери, за которой прятался я.

Я отскочил в сторону, сбросил шорты и устроился на холодной крышке унитаза, изображая сон тяжелее свинца. Дверь скрипнула, и сквозь прищуренные ресницы я увидел его быстрый, оценивающий взгляд.

— Всё готов, француз — спит на унитазе, — донесся его голос.

Дверь хлопнула, послышались шаги.

— Слабенькие они, эти иностранцы, — ответил Инал.

Когда шаги стихли, я поднялся и снова прильнул к скважине.

Инал и Зураб наклонились друг к другу и зашептались на своём языке — гортанном, непонятном мне потоке звуков. Они совещались. Стоя в тишине ванной на холодном кафеле, я затаил дыхание, наблюдая за этим пьяным консилиумом. Ожидание висело в воздухе невероятно возбуждающим комом.

— Залазь под стол, — вынес вердикт Инал, и его голос прозвучал как плохо отрепетированная реплика из дешёвого порно. — И помяукай там.

Юля, окончательно потерявшая карту реальности, покачнулась и издала хихиканье. Она послушно поднялась, с грацией заплетающегося котёнка опустилась на четвереньки и поползла. Платье — этот предательский кусок ткани — болталось, и в его вырезе мелькали красноречивые доказательства её наготы: розовые соски, словно маячки на карте её тела. Она проползла мимо Зураба, пытаясь занырнуть под крошечный столик. Её попа, голая и беззащитная, оказалась аккурат напротив моей шпионской щели. И тут Инал, молчаливый соучастник, одним резким жестом — будто сдёргивал скатерть с секрета — забросил подол её платья на талию.

Полная обнажённость. Геометрия стыда и возбуждения. От этого зрелища, от этой выставленной напоказ уязвимости моё собственное тело взбунтовалось. Рука сама потянулась вниз, искать утешения под шортами.

Глава 5

Стол был слишком мал. Она не влезла. Её зад торчал наружу, а между раздвинутых ног, в тени ягодиц, угадывался смутный розовый ландшафт — гладкий и странно беззащитный. Вся её интимная геометрия была выставлена на обозрение.

— Мяукай, — скомандовал Зураб, и его ладонь шлёпнула по обнажённой плоти.

Но он не убрал руку. Она осталась там лежать, словно флаг, водружённый на завоёванной территории.

— Мяяяу… — донеслось из-под стола.

Звук был пьяный и немного вызывающий. Видимо, крыша её личной вселенной окончательно рухнула под грузом сладкого обманщика-вина.

Ребята, дыша сдавленно, как спортсмены на финише, опустились на пол рядом с этим торчащим маяком наготы. Их руки потянулись к ней, щупая, исследуя, а Юля продолжала мяукать. Потом Зураб попытался раздвинуть… там. И мяуканье оборвалось. Юлька дёрнулась, пытаясь выкарабкаться обратно на кровать — на островок относительной безопасности. Но пространство под столом стало ловушкой. Чтобы вылезти, нужно было отползать назад, насаживаясь ещё глубже на его пальцы, которые уже явно двигались внутри — как исследователи в незнакомой пещере. И судя по тому, как легко они скользили, источник уже дал влагу.

— Нууу, всё, хватит… не надоооо… — протянула она из-под стола.

Голос был пьяным, слабым; протест без силы. Инал что-то хрипло сказал на своём языке и встал. Шорты упали. Его член — длиннее моего и толще, как фаллический символ неожиданной власти — напрягся. Он опустился на колени сзади моей жены, раздвинул её ноги шире и вонзился в подготовленное отверстие.

Мне был виден только его работающий зад, ритмично двигающийся, словно поршень в машине абсурда, и по бокам — Юлькины ножки, дёргающиеся в унисон с его толчками.

— Уиии… С’est bon… — простонала Юлька внезапно по-французски, как я учил её.

Ей нравился французский, особенно во время секса. «Это очень возбуждает», — отмечала она.

И этого — этого сочетания её страстного голоса, влажных шлёпающих звуков, этого зрелища чужого тела, владеющего моей женой, — хватило. Во мне что-то сорвалось. Короткое замыкание. Сейсмический толчок стыда и возбуждения. Я кончил себе в шорты.

А Инал продолжал. Толчки, стоны, всхлипы — всё это слилось в один гулкий звук. И наблюдая за этим, я почувствовал, как где-то внизу снова начинает копиться знакомое электричество. Возбуждение возвращалось, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

Глава 6

Инал уже отошёл в сторону. На его месте осталось лишь следствие его присутствия: между Юлькиных ног алело отверстие, выглядевшее теперь как незнакомая, слишком широкая дверь, которую кто-то грубо распахнул. Её попа всё ещё мелко дрожала, двигаясь по инерции.

— Ну что? Продолжим игру. Давай, вылезай! — приказал Зураб.

Юля попятилась из-под стола, её спина изгибалась с обескураживающей соблазнительностью.

Когда она поднялась во весь рост, Зураб скомандовал:

— Давай, на кровать, раком вставай!

Юлька послушно подошла к кровати и встала на колени, выставляя напоказ все свои прелести.

Он скинул одежду и вошёл в неё своим членом — ещё большим, чем у его друга. Его движения были резкими ударами, словно он не входил в неё, а забивал клин.

— Уииии… Comme ça… N’arrête pas… — её стон был томным, а лицо в отражении зеркала искажено страстью; глаза закрыты. Зураб достигал глубин, куда мои картографические экспедиции никогда не добирались, и её крышу, кажется, действительно снесло окончательно. Каждый его толчок выбивал из неё короткий, отрывистый вскрик.

— Je jouis! — выкрикнула Юлька.

Сейчас кончит, — промелькнуло у меня. Простое, физиологическое предсказание.

В тот самый миг, когда напряжение достигло пика, Зураб с влажным звуком — хлюп — извлёк себя и, используя её же смазку направил головку к другому входу. Потом — резкий толчок, и он вошёл туда целиком.

— Ааай! Куда? Нет… Охммммм! — её крик был смесью боли и чего-то невероятно дикого.

Он продолжил трахать её в зад, наращивая темп.

— Je viens… Plus fort… — стонала Юлька в предвкушении дикого оргазма.

И она кончила. Кончила так, как никогда не кончала со мной — бурно, с подвыванием, дёргаясь всем телом. Вид её, «затраханной в попку» — грубая фраза крутилась в голове, но я не мог найти поэзии для этого акта вторжения, — стал последней каплей. Я снова спустил в шорты, стоя у двери, чувствуя себя самым ничтожным наблюдателем во вселенной. Юлька обмякла.

Глава 7

Зураб вышел из Юлькиной попы. Затем расстегнул крючок её платья. Ребята стащили платье и перевернули её на спину. Инал взял её за тонкие щиколотки, развёл ноги — и прильнул к её лону лицом. Он начал водить языком вдоль её половых губ, проникая глубже — внутрь. Она застонала. Зураб наклонился, его руки начали исследовать её грудь, и под их прикосновениями какая-то искра снова пробежала по её истощённой проводке. Она начала двигать бёдрами навстречу Иналу.

Зураб приподнял Юлькину голову, и я увидел её лицо. Оно было пунцовым, глаза — стеклянными, взгляд плавал где-то между спиртным туманом и последствиями невероятного оргазма. Потом Зураб ткнул головкой своего члена ей в губы.

— Давай, красотка, поработай язычком. Инал вон как старается — и ты постарайся, — его приказ прозвучал с возбуждением в голосе.

И моя Юля послушно раскрыла рот. Зураб взял её голову в руки — жест, который мог бы быть нежным, но здесь был лишь фиксацией объекта — и засунул себя так глубоко, что она резко побордовела, её тело дёрнулось в попытке откашляться.

Комната гудела от жара тел и прерывистого дыхания. Зураб прошептал что-то низкое, хриплое — и моя Юля ответила ему жадным движением губ. Видеть, как её рот, знакомый мне до каждой складочки, с таким знанием дела принимает его, — это была не ревность, а чистое, животное возбуждение. Каждое движение её языка, каждое сжатие губ вокруг его толщи вызывало во мне ответную волну желания. Она хотела этого, и это сводило меня с ума.

Глава 8

Тело Зураба выгнулось.

— А-а-аргх! — его рык был животным, первобытным.

Он вогнал себя в Юлькин рот до упора и замер. Густая тёплая струя ударила в горло, заливая подбородок. Она инстинктивно сглотнула.

Зураб, насладившись её ртом, развернул её и усадил на возбуждённый член Инала, лежавшего рядом. Потом пригнул её грудью к нему, прижавшись всем телом, и начал искать вход сзади. Звук, который она издала, когда он вошёл в неё одновременно с Иналом, был не криком боли, а глубоким, вибрирующим стоном наслаждения.

— Ай, ох… мммм... — она инстинктивно попыталась выгнуться, но Инал крепче прижал её к себе, а Зураб начал ритмичные толчки.

Под двойным напором, под синхронным движением двух мужчин внутри неё, Юля снова застонала — эти стоны я знал, стоны нарастающего, неудержимого оргазма. Зураб, почувствовав её конвульсии, зарычал и ускорился, добивая её мощными толчками вглубь. Это стало последней каплей — она замычала, глухо и долго, всем телом выгибаясь в дугу экстаза, прежде чем обмякнуть после второго, сокрушительного разряда. Инал в этот момент тоже вздрогнул всем телом, его соки хлынули в неё.

Но Зураб был ещё далёк от финала. Он перевернул её, без сил, но отзывчивую, и вошёл сверху. Юля лежала под ним, раскинувшись; всё её тело было одним большим чувствительным пятном. Она тихо постанывала, принимая каждый его удар, её бёдра едва заметно подрагивали в такт.

Потом он, видимо, решив сменить темп, поднялся, подхватил Юльку и усадил перед собой на пол у кровати. Взял её за волосы — нежно, но твёрдо — и направил свой толстый, блестящий член к её губам. Она открыла рот, и он медленно, но уверенно вошёл. Начался ритм: его руки направляли её голову, она послушно и жадно двигалась навстречу, раздавалось влажное чмоканье и её приглушённые, хриплые звуки удовольствия. Она попробовала отстраниться, чтобы перевести дух, но это лишь подстегнуло его азарт — движения стали быстрее, глубже. Она приняла его, приняла всё, что он дал, когда он, кончая, заставил её глубже принять его пульсирующий член. Когда он вышел, сперма брызнула на её разгорячённое лицо. Она откинулась, кашлянула, но в её глазах было не отвращение, а усталое, счастливое удовлетворение, смешанное с вызовом. Она упала на спину, всё ещё вздрагивая от пережитых ощущений.

— Отличная девка у этого француза! — усмехнулся Инал, но в его голосе звучало однозначное одобрение.

Они помогли Юле подняться; она шаталась, но улыбалась сквозь усталость. Они уложили её на кровать отходить от бури чувств. На полу под ней растекалось мокрое пятно — смесь её щедрых выделений и их семени, свидетель неистовой ночи. Ребята оделись и вышли.

Глава 9

Только я собрался выйти из ванной, как дверь скрипнула, впуская в комнату мужа Зарины — Рауфа. Он был полным, с большим животом; пот стекал по его вискам тонкими ручейками, словно оправдывая зной этого вечера. Я замер.

А Юля… Юля лежала на спине, всё ещё плывя где-то между сном и явью, в том самом состоянии глубокого, почти первобытного расслабления, что наступает после бури. Её лицо было разрисовано следами страсти, и выглядело это как картина — дикая, эротичная, честная. А между её бёдер, всё ещё раскинутых, сияла её сокровенная часть — алая, влажная, припухшая от недавних штормов, открытая и манящая.

Он не ушёл. Замер у кровати, и его взгляд скользил по её телу с таким благоговением, что в его молчании не было ни осуждения, ни пошлости — лишь немое, почти философское признание той абсолютной, безудержной сексуальности, что развернулась перед ним. Рауф, этот неожиданный финальный актёр в нашей ночной пьесе, стянул с себя шорты.

— Тихо, — прошептал он, будто обращаясь не ко мне, а к самому пространству комнаты. — Ничего не трогай. Просто… тихо.

Его член был не огромным, но солидным, и его головка, тёмная и упругая, напоминала спелый инжир, готовый лопнуть.

Он устроился между её бёдер и вошёл с удивительной лёгкостью, на которую способно тело, уже познавшее сегодня блаженство, — податливое, влажное, гостеприимное. Он подхватил её ноги, и его движения сначала были робкими, а затем обрели ритм.

— Вот так… — выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло. — Вот так, девочка.

Юля ответила стоном — неосознанным, вырвавшимся из самой глубины. Она не участвовала, лишь вздрагивала.

Темп ускорялся. Звуки заполняли комнату: приглушённый шум влажных тел, сдавленные вздохи. Но осторожность, этот вечный спутник нелегальных удовольствий, взяла верх. Он не стал затягивать. Достигнув пика, он выскользнул из неё. Его член в момент кульминации казался невероятно огромным, и он излил на её живот тёплую реку спермы, медленно стекающую по коже. Он быстро оделся и растворился в темноте, словно его и не было. Только теперь я осмелился выйти из ванной.

Глава 10

Вид её, такой доступной, такой явно удовлетворённой и всё ещё излучающей жар, свел меня с ума. Во мне вспыхнуло знакомое, неудержимое возбуждение — неотъемлемый спутник этой сюрреалистичной ночи. Выждав несколько минут, отмерянных бешеным стуком сердца, я поднялся и подошёл к ней.

Она лежала в той же позе, но теперь её женственность была явлена иначе: приоткрытая, покрасневшая, блестящая от влаги и семени. Рука моя, словно жившая отдельной жизнью, потянулась к собственному напряжённому члену. И я, как тот хозяин до меня, склонился над ней, введя его во всё ещё влажное, податливое пространство. Оно было необычайно просторным, и мой член чувствовал себя там потерянным, болтающимся в тёплой пустоте. Я кончил быстро — почти безвольной разрядкой накопившегося напряжения. Юля не шевельнулась. После череды чужих вторжений моё собственное стало лишь ещё одной каплей в море. Я опустился рядом с её тёплым, спящим телом и погрузился в сон, уносящий в утро.

Утро принесло с собой молчаливое согласие бежать. Мы собрались без слов, как беглецы с места преступления. Произошедшее повисло между нами невысказанным эхом. Единственная жалоба Юли — на раскалывающуюся голову, будничное последствие вчерашнего излишества.

Но странная вещь: после той ночи секс между нами изменился. Он стал интенсивнее, чаще, как будто мы оба пытались заполнить какую-то новую, обнаруженную пустоту или, наоборот, доказать себе, что всё ещё можем принадлежать только друг другу в этом хаотичном мире. Это было бегство и поиск одновременно — смешанные в одном неловком, влажном движении.

Триста тысяч. Трое
ГЛАВА 1

Квентин.

Пачка купюр лежала на столике, под слабым светом бра, тяжёлая, увесистая. Я смотрел на неё и не верил, что это — цена моей жены на одну ночь. Вернее — цена моего согласия. Цена моего малодушия. Цена того, что во мне что-то сломалось, а что-то — напротив, проснулось и теперь жгло изнутри другим, стыдным огнём.

Барсетка Алана была туго набита. Он швырнул её мне с таким видом, будто платил за выпивку, а не за то, что трое незнакомых мужчин уведут мою Юлю в свой номер. Не за то, что будут делать с ней всё, что захотят. А я — буду сидеть, в пустом номере, и ждать. Ждать...

Или — пойти посмотреть? Он сказал: «Если надумаешь — три коротких стука. Тихо».

Я судорожно глотнул холодного пива. В голове пульсировала одна мысль: Я это сделал. Я продал её. Нет, я не продал. Я… разрешил. Я — ничтожество. Я — возбуждён до потери пульса.

Как же всё дошло до этого? Всего сутки назад мы садились в самолёт, летевший к Чёрному морю. Казалось, это будет просто отпуск. Последняя попытка спасти то, что ещё осталось.

А началось всё, кажется, не в Анапе, и даже не в самолёте. А ещё раньше. В тот момент, когда я впервые поймал себя на мысли: «А что, если…» Мысль была незаконченной, грязной, пугающей. И оттого — невероятно сладкой.

Я поднял голову и увидел её. Она шла обратно из бара, пробираясь между столиков. Юля. Моя жена. Её платье цвета морской волны облегало тело, лицо было раскрасневшимся от танцев и выпитого вина, подаренного ими. Её глаза блестели — азартом, опасностью, предвкушением.

Она села, отхлебнула из бокала и посмотрела на меня. Взгляд был вызовом.

— Ну что, котёнок? Решил, как будешь проводить вечер? — голос её звучал хрипло и нарочито нежно.

— Я… Я, пожалуй, поднимусь в номер, — выдавил я. — Устал.

— Устал, — передразнила она, и в уголке её губ дрогнула усмешка. — Ладно. Иди. Я ещё… задержусь. Меня ждут.

Она кивнула в тёмный угол зала, где сидели они. Трое. Смуглые, в дорогих рубашках, с тяжёлыми цепями на шеях. Один из них — Эмин — поднял бокал в нашу сторону. Приветственный жест хозяина жизни.

Меня затрясло. От злости? От страха? От возбуждения? Не знаю. Всё смешалось в один клубок, застрявший в горле.

— Юль, давай всё-таки… — начал было я.

— Что «давай»? — она наклонилась ко мне через стол, и я почувствовал запах дорогого вина и её духов. — Ты же сам всё решил. Деньги-то уже взял? Взял, я вижу.

Её взгляд упал на барсетку, которую я инстинктивно прикрыл рукой.

— Это… Это просто… — я безнадёжно запнулся.

— Не оправдывайся, — отрезала она, и её тон внезапно стал холодным. — Ты хотел этого. С самого начала. Ещё в том самом номере, когда работник застал меня голой… Ты тогда просто взбесился от возбуждения. Ты захотел, чтобы на меня смотрели. Чтобы меня хотели другие. Чтобы я была не только твоей.

Она говорила тихо, но каждое слово било точно в цель.

— Я не… — попытался я возразить, но она уже вставала.

— Молчи. Иди. Или оставайся и смотри. Как тебе больше нравится, — бросила она через плечо и пошла. Пошла к их столику. Не оглядываясь.

Я видел, как Эмин встал ей навстречу, как обнял за талию, как его рука скользнула чуть ниже, чем позволительно. Видел, как Юля рассмеялась, запрокинув голову.

В ушах зазвенело. Я схватил барсетку, сунул её под куртку и, почти бегом, покинул ресторан. Мне нужно было побыть одному. Или… нет? Может, пойти за ними? Увидеть всё? Страшно. Унизительно. Невыносимо.

И чертовски… желанно.

Лифт медленно поднимался на седьмой этаж. Я прислонился головой к холодной стенке и закрыл глаза. Передо мной поплыли картинки: Юля в номере с тремя незнакомцами. Их руки. Их рты. Её тело... А я… я где? Я за дверью? Я смотрю? Или я просто трус, который спрячется здесь, в номере, и будет ждать, пока …

Лифт дёрнулся. Мои глаза сами открылись. Я вышел в пустой, освещённый тусклым светом коридор. Дверь нашего номера — 763 — казалась порталом в другую реальность. Я вошёл, щёлкнул выключателем. Полутьма. Две раздельные кровати. Её чемодан, распакованный. Моя книга на тумбочке. Всё как всегда. И всё — уже не так.

Я подошёл к мини-бару, достал маленькую бутылку виски, открутил крышку и сделал большой глоток. Жар разлился по желудку, но не принёс покоя.

Триста тысяч. За что? За моё молчание? За моё согласие? Или за то, что я — наконец-то! — признал правду? Правду, которую мы оба знали, но боялись озвучить.

Наша брачная кровать давно стала полем битвы. Битвы её растущих аппетитов — к деньгам, к роскоши, к вниманию — и моей растущей несостоятельности. Я не мог дать ей того, что она хотела. Не мог быть тем, кем она меня хотела видеть. Я — неудачник. Прогоревший бизнесмен. Муж, который не может содержать жену в стиле, к которому она привыкла.

И вот — выход. Грязный, унизительный, порочный. Но выход. Она получает то, что хочет: внимание, опасность, возможно, какие-то подарки потом. А я… Я получаю деньги. И адское, гнетущее возбуждение, от которого сейчас сойду с ума.

Я допил виски и упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку, от которой пахло её шампунем. Где она сейчас? Что с ней делают? «Три коротких стука…»

Я вскочил, как ужаленный. Сердце колотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Я подошёл к телефону, потом отшвырнул его. Не могу звонить. Не могу спрашивать.

Внезапно я вспомнил начало этого кошмара. Точнее, тот момент, когда он перестал быть просто фантазией и стал частью нашего с ней молчаливого договора. Всё началось не с кавказцев в баре. Всё началось днём раньше. В нашем номере. С того самого работника отеля, который вошёл без стука и застал её совершенно голой перед зеркалом…

ГЛАВА 2

Он вошёл, когда я уже почти срывал с неё последнюю одежду. Дверь — я потом клялся, что закрыл её, — распахнулась. И в проёме застыл парень в униформе горничного — небритый, лет двадцати пяти, с тряпкой и пульверизатором в руках.

— Извините! Табличка не перевернута! — выпалил он, но не двинулся с места.

Его глаза, широко раскрытые, прилипли к Юле. Она замерла перед зеркалом в полный рост — спина, тонкая талия, упругая попка, длинные ноги. Всё было выставлено напоказ в золотом свете заката, льющимся с балкона.

Она вскрикнула, инстинктивно прикрылась руками и юркнула в ванную, хлопнув дверью.

Парень опомнился, пробормотал ещё одно «извините» и исчез.

А я… я остался стоять посередине комнаты с бешено колотящимся сердцем. Но это была не ярость. Не ревность. Это было что-то другое. Острое, колющее, тёплое. Это было возбуждение! Дикое, неприличное, стыдное возбуждение от того, что чужой увидел её. Увидел такую. Увидел и остолбенел от желания.

Я подошёл к двери, щёлкнул замком, и в этот момент из ванной вышла Юля, закутанная в белый банный халат. Лицо её пылало.

— Надо было дверь закрыть, Квентин! Он видел! Всё! — зашипела она.

Но в её голосе я уловил не только гнев. Там была и… дрожь. Та же самая, что гуляла по моим рукам.

— Он видел тебя, — медленно произнёс я. — Видел тебя голую.

Она посмотрела на меня — и вдруг поняла. Поняла всё. Её глаза сузились. Она медленно опустилась в кресло у кровати, нервно теребя пояс халата. Потом закинула ногу на ногу. Полы халата расползлись, открыв белизну бедра почти до самого лобка. Трусиков на ней не было — я сбросил их на пол минуту назад.

Мой взгляд прилип к этому открытому участку её лона. И к её лицу. Она смотрела на меня, и в её зелёно-синих глазах плясали чёртики — вызова, насмешки, соучастия.

— И что? — тихо спросила она. — Понравилось?

Я не ответил. Я смотрел на неё, закутанную в белый халат, и всё внутри меня горело. Она стояла ко мне боком, и я видел, как её пальцы нервно теребят пояс.

— Он видел тебя голой, — повторил я, и мой голос прозвучал хрипло. — Видел всё. Твою грудь. Твои бёдра. Твою…

— Замолчи, — сказала она, но не зло. Скорее, умоляюще.

Я шагнул к ней. Сделал это медленно, давая ей возможность отступить. Она не отступила. Наоборот — её плечи чуть подались вперёд, будто она ловила моё тепло.

— Тебе понравилось, — прошептал я, останавливаясь в полушаге. — Не ври. Я видел твои глаза, когда ты побежала в ванную.

Она вздрогнула от узнавания. Я прав, и она это знала.

— И тебе. Ты возбудился сильнее, чем когда я раздеваюсь для тебя. Сильнее, чем когда я беру твой член в рот.

Это был удар в ответ. Честный и безжалостный. Я схватил её за пояс халата и рванул на себя. Ткань распахнулась, обнажая всё — грудь, живот, тёмный треугольник внизу. Она не прикрылась. Стояла, смотрела на меня с вызовом.

— Что ты сделаешь? — спросила она тихо.

Ответом был мой рот на её губах. Не поцелуй — захват. Жёсткий, голодный, с языком, который искал её язык, и с зубами, которые прикусили нижнюю губу. Она застонала в меня — низко, утробно, и её руки вцепились мне в затылок, притягивая ближе.

Я толкнул её на кровать. Она упала на спину, халат разлетелся в стороны. Я навис сверху, не давая ей опомниться. Мои губы скользнули по её шее — туда, где бился пульс. Я втянул кожу, пососал, оставляя след. Она выгнулась, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Грубо. Я хочу грубо, — она укусила меня за ухо.

Я спустился ниже. Ключицы, ямочка между грудями. Она была везде солёной на вкус. Моя рука сжала её грудь, и я почувствовал, как сосок твердеет под ладонью. Я взял его в рот, провёл языком, надавил. Она вскрикнула.

— Не останавливайся…

Моя другая рука скользнула вниз, по животу, ниже пупка, туда, где уже было жарко и влажно. Пальцы коснулись её клитора, она вся сжалась, а потом резко расслабилась, открываясь мне. Я начал круговые движения — медленные сначала, потом быстрее, чувствуя, как под пальцами нарастает пульсация.

— Ты вся мокрая. Это из-за него? Из-за того, что он тебя увидел?

— Да, — В её голосе не было стыда. — Да, чёрт возьми. И из-за тебя. Из-за того, что тебе это нравится.

Она потянулась к моей ширинке, расстегнула пуговицу, молнию. Мой член выскочил, твёрдый до боли, с каплей у головки. Она обхватила его пальцами — горячими, уверенными — и направила к себе.

— Войди, — потребовала она. — Сейчас.

Я не стал ждать. Одно движение — и я погрузился в неё на всю длину. Она была мокрая, обжигающе горячая. Я замер на секунду, чувствуя, как её стенки влагалища сжимают меня, как пульсируют в такт сердцу.

— Давай, — прохрипела она.

И я начал. Сначала медленно — выходил почти полностью и снова входил, с каждым разом глубже. Она поднимала бёдра навстречу, ловя ритм. Её лицо было искажено смесью возбуждения — губы прикушены, глаза закрыты.

— Смотри на меня, — приказал я.

Она открыла глаза. В них был омут — тёмный, затягивающий. Я ускорился. Каждый толчок отдавался в моих яйцах, в позвоночнике, в самом основании желания. Она впилась пальцами мне в ягодицы, помогая, направляя.

— Ах… м… ещё… ещё… — её стоны становились громче, прерывистее.

Я почувствовал, как она напряглась — предвестник оргазма. Её ноги обвили мою талию, прижимая к себе. Я толкался всё быстрее, почти теряя контроль. В ушах стучала кровь.

— Сейчас… Квентин, сейчас…

Она кончила с криком — резким, высоким, почти испуганным. Её тело выгнулось дугой, лоно забилось в спазмах, сжимая меня с невероятной силой. Я ещё несколько раз толкнулся, и меня накрыло следом — горячей, обжигающей волной, которая выжгла все мысли.

Я упал на неё, тяжело дыша, чувствуя, как наши потные тела прилипают друг к другу. Она провела рукой по моей спине.

— Это было… — начала она, но не закончила.

— Да…, я знаю, — подхватил я.

Мы лежали так долго. Потом она отодвинулась, повернулась на бок, спиной ко мне. Я смотрел на изгиб её позвоночника, на влажную ложбинку, и думал: «Она права. Мне понравилось. Чёрт возьми, как же мне это понравилось».

Её дыхание было неровным, прерывистым. Я провёл ладонью по её гладкой спине, спустился ниже, к округлости ягодиц.

— Юль… — тихо позвал я.

Она не ответила, но тело её чуть заметно дрогнуло. Я придвинулся ближе, вжался пахом в её ягодицы. Член снова оживал, твёрдый, горячий, скользнул между её бёдер.

— Ещё? — прошептал я в затылок.

Она медленно, словно нехотя, повернулась ко мне. В полумраке номера её глаза блестели — в них уже не было гнева. Только тёмная, влажная истома.

— Только… не грубо. Не так, как в прошлый раз. Медленно.

Я кивнул, не говоря ни слова. Потянулся к тумбочке, где стоял крем. Она посмотрела на тюбик, и в уголках её губ мелькнула усмешка.

— Знал, да? Знал, что попросишь?

— Надеялся, — честно ответил я.

Я выдавил прохладный гель на пальцы, и она сама раздвинула ноги, приподняла бёдра, открывая мне самое сокровенное. Я начал медленно, круговыми движениями, втирать смазку в её анус — крошечный, тугой, невероятно чувствительный. Она вздохнула, когда мой палец проник внутрь, всего на фалангу, и замерла.

— Не спеши, — попросила она.

Я послушался. Смазывал снова и снова, подготавливая её, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, как она начинает сама подаваться назад, насаживаясь на мой палец.

— Хватит. Теперь ты.

Я лёг на спину, и Юля сама взобралась сверху. Нависла надо мной, опираясь руками мне в грудь. Я видел её лицо — раскрасневшееся, губы приоткрыты. Она приподнялась на коленях, и я направил головку своего члена к её анусу.

— Медленно, — повторила она и начала опускаться.

Я чувствовал каждое мгновение. Сначала сопротивление — тугое, почти непроходимое. Потом — головка вошла. Она замерла, прикусив губу.

— Как? — спросил я.

— Нормально… постой… не двигайся.

Она привыкала, мелко дышала, сжимая мои плечи. Потом, сделав глубокий вдох, опустилась ещё на пару сантиметров. Я застонал — настолько плотно, горячо и невероятно было внутри неё.

— Юля… боже, какая же ты…

— Тс-с, — она приложила палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто чувствуй.

Она начала двигаться — сначала крошечными покачиваниями, потом смелее. Каждое её движение отдавало мне в живот, в позвоночник, в самое основание желания. Я лежал, не шевелясь, позволяя ей брать меня так, как хочется ей. И она двигалась. Медленно, глубоко, со вкусом.

— Я хочу видеть твоё лицо, — сказал я.

Она наклонилась, и я поймал её губы. Поцелуй был влажным, долгим, без спешки. Я провёл рукой между её ног — её клитор был твёрдым, набухшим, скользким от её собственных соков. Я начал ласкать его в такт её движений, и она выдохнула со стоном мне прямо в рот.

— Да… да… не останавливайся…

Я нажимал сильнее, круговыми движениями, чувствуя, как её анус сжимается вокруг моего члена в ритме приближающегося оргазма. Её стоны стали громче, тело напряглось, выгнулось дугой.

— Сейчас… Ох, да… сейчас… — выкрикнула она.

Волна прошла сквозь неё — я видел это по тому, как свело её лопатки, как замерло дыхание, как она впилась ногтями мне в плечи. А потом она обмякла, упала мне на грудь, всё ещё с моим членом внутри, всё ещё пульсируя.

— Не выходи. Так. Ещё минуту.

Я обнял её, гладил по волосам, чувствуя, как наши сердца стучат в унисон. Пахло сексом, кремом и чем-то сладким — её духами, смешанными с моим потом.

Мы лежали так долго. Потом я аккуратно перекатил её на бок, не выходя из неё, и мы замерли — два обессиленных, удовлетворённых тела. Мы уснули — так и не расцепившись, в одном дыхании, на одной волне.

Под утро я проснулся. В голове настойчиво крутилась мысль: «А что, если не один? Что, если не случайно? Что, если… позволить?»

А на следующий вечер в баре появились они. Трое. Смотрели на неё так, словно уже раздели догола. И я… я поймал себя на том, что снова возбуждён. И что я смотрю на них не как враг, а как… сообщник. Или зритель.

И когда Алан подошёл и чётко, без обиняков, предложил «триста кусков за компанию», мир не рухнул. Он просто накренился, обнажив свою гнилую, порочную изнанку. И я — шагнул в неё.

Я взял деньги.

ГЛАВА 3

Я не знаю, сколько времени провёл, лёжа в темноте и слушая тишину. Точнее, не тишину, а шум моря, который доносился с балкона — ровный, убаюкивающий гул. В ушах всё ещё стоял её голос: «Ты хотел этого. С самого начала». И ведь она была права. Чёрт возьми, она была абсолютно права. Я не просто позволил — я спровоцировал. Тем взглядом. Тем молчанием. Тем, что продолжил её трахать с яростью, вызванной его присутствием. Я дал ей сигнал: мне нравится, когда ты чужая. И она его приняла.

Я встал, подошёл к мини-бару и взял вторую бутылочку виски — «Johnnie Walker». Дорого. Я отпил прямо из горлышка, чувствуя, как тепло разливается по телу, но холод внутри не проходит. Он где-то глубоко, в самой сердцевине.

Я взял барсетку со стола. Кожа была грубой. Алан. Я помнил его лицо — уверенное, наглое, с ухмылкой. Он не сомневался, что я соглашусь. Он видел меня насквозь. Видел мою слабость, мою…

Я расстегнул ремешок. Внутри лежали пачки пятитысячных купюр. Аккуратные. Я вытащил одну пачку, взвесил на ладони. Лёгкая. И тяжёлая одновременно. Триста тысяч. За одну ночь. Это больше, чем я зарабатывал за два месяца в своей прогоревшей стоматологической клинике. Больше, чем остаток на нашем общем счету.

«Настоящие», — сказал он тогда, подталкивая барсетку.

Я судорожно засунул пачку обратно и швырнул барсетку в угол. Деньги. Всегда деньги. Из-за них всё и началось. Из-за них я потерял её уважение. Из-за них она смотрела на меня как на неудачника. И теперь, чтобы хоть как-то выровнять счёт, я совершил то, после чего никакого счёта уже не будет. Только долг. Долг перед ней. Перед собой. Перед чем-то, что когда-то называлось совестью.

В голову полезли воспоминания. Не о сегодняшнем дне, а о самом начале. О том, как мы познакомились.

---

Лазурный берег. Кассис. Ночь, пронизанная басами и криками чаек. Я стоял у бара, пытаясь перекричать музыку, заказывая очередной раунд для друзей. И вдруг увидел её.

Она танцевала в толпе, но казалось, что вокруг неё пустота. Свет софитов выхватывал вьющиеся золотистые волосы, покатые плечи, изгиб талии. Она двигалась с такой естественной, животной грацией, что у меня перехватило дыхание. Это была не просто красивая девушка. Это было явление.

Я не помню, как подошёл. Помню только, как кричал в её ухо: «Привет! Я Квентин!», и как она обернулась, и её глаза встретились с моими. Она улыбнулась.

«Юля! — прокричала она в ответ. — Из России!»

И всё. Искра. Пожар. Безумие.

Я продал свою долю в папиной клинике, выучил русский на базовом уровне и рванул за ней в Москву. Я был уверен, что покорил этот дикий, прекрасный город. Что покорил её. Мы поженились. Я открыл свою стоматологию. Я был на седьмом небе.

А потом… Потом всё рухнуло.

Клиенты не шли. Аренда росла. Конкуренция давила. Я работал по двенадцать часов в сутки, а в конце месяца с ужасом смотрел на цифры в красном минусе. Я брал кредиты. Потом ещё кредиты. А потом пришло время их отдавать.

Юля этого не понимала. Вернее, понимала, но не принимала. Она выросла в другой реальности — где красивые вещи покупаются просто потому, что понравились. Где отпуск — это не роскошь, а необходимость. Где мужчина должен обеспечивать.

«Квентин, мне нужно это платье!»

«Квентин, мой маникюр облез!»

«Квентин, мы что, никогда больше не поедем в Париж?»

Её вопросы становились всё острее, взгляды — холоднее. Любовь никуда не делась, нет. Она просто стала тяжёлой. Гнетущей. Я пытался быть сильным. Уверенным. Говорил: «Всё наладится, солнышко». А сам ночами не спал.

И вот — Анапа. Последняя отчаянная попытка. «Хочу увидеть её счастливой, как тогда, на рейве», — убеждал я себя, оформляя кредит на отпуск. Идиот. Счастье нельзя купить в кредит. Его нельзя купить вообще. А вот иллюзию — можно. Или продать.

---

Резкий звук вернул меня в реальность. Вибрация. Моё сердце на секунду остановилось, прежде чем я понял — это телефон. Не мой. Я отшвырнул телефон. Он упал на ковёр.

Мне нужно было отвлечься. Занять себя. Я включил телевизор. Какой-то сериал, смех, яркие краски. Фальшиво. Я выключил.

Подошёл к окну. Раскрыл шторы. Внизу, под балконом, плескалось чёрное море, усеянное отражениями огней набережной. Где-то там, в этом тёмном массиве воды, был пляж, на котором мы сегодня лежали. Она загорала в своём микро-бикини, а я сгорал от стыда и желания, наблюдая, как на неё смотрят другие мужчины.

«Номер триста сорок седьмой… Три коротких. Тихо».

Цифры засели в мозгу, как заноза. Триста сорок семь. Это на четыре этажа ниже.

Что они делают сейчас? О чём говорят? Что она чувствует? Страх? Или… возбуждение? Такое же грязное, похотливое, как у меня?

Внезапно я представил её лицо. Не сегодняшнее, надменное и вызывающее. А то, первое, с того рейва в Кассисе. Оно было другим — открытым, озорным, чистым. В её глазах тогда горел огонь, но не алчности, а радости жизни. И где теперь этот огонь? Может, я не потушил пламя, а лишь подбросил в него неправильное топливо?

Я схватился за голову. Мысли путались, алкоголь делал своё дело. Я был пьян. Пьян от этой невыносимой неопределённости.

Стоять здесь — безумие. Идти туда — безумие. Что бы я ни сделал, я сойду с ума. Так почему бы не сделать это с какой-то… целью?

Цель. Какая может быть цель? Убедиться, что с ней всё в порядке? Смешно. Помочь ей? Ещё смешнее. Я уже «помог» — взял деньги.

Нет. Цель одна — увидеть. Увидеть правду. Потому что сидеть здесь и воображать — в тысячу раз хуже.

Решение созрело внезапно, с кристальной, пьяной ясностью. Я не выдержу этой ночи, не зная.

Я встал, подошёл к зеркалу. Отражение мне не понравилось. Бледное лицо. Я плеснул воды в лицо, провёл рукой по волосам и вышел из номера. Коридор был пуст. Гул кондиционера, запах чистящих средств и тишина. Я прошёл к лифту, нажал кнопку. Ждать пришлось недолго.