Читать книгу: «Как жить и как умирать»

© Чуева К., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Эта книга посвящается с любовью и большой признательностью моей дорогой сестре Патриции Биллингс, которая умерла в возрасте девяносто одного года в феврале.

Созерцание смерти пять раз в день приносит счастье.

Бутанская пословица

Введение

Общеизвестно, что Будда советовал своим ученикам не доверять всему, что он говорил, если они сначала не проверили это сами. Он хотел способствовать непосредственному опыту, а не догме. «Не верьте мне на слово, – говорил он, – проверяйте мои поучения, как ювелир проверяет золото». Например, Будда учил, что если мы слишком фокусируемся на наших собственных выгодах, это приносит боль и беспокойство, а если распространяем нашу любовь и заботу на других – даже на незнакомцев и тех, кто доставляет нам проблемы, – это приносит нам радость и мир. Это поучение мы можем проверить на собственном опыте. Мы можем экспериментировать с этими поучениями; мы можем тестировать их столько раз, сколько это необходимо, чтобы в них убедиться.

Однако поучения, представленные в этой книге, судя по всему, происходят из другой категории. Тибетское слово «бардо», которое будет часто здесь появляться, обычно относится к периоду, следующему за смертью и предшествующему следующей жизни. Но как мы можем что-то проверить на собственном опыте, что происходит после нашей смерти? Как мы можем проверить, что будет некая следующая жизнь? В этой книге вы найдете описание ярких разноцветных видов света, оглушительных звуков, голодных духов, мирных и гневных божеств. Возможно ли проверить эти поучения так же, как ювелир проверяет золото?

Мое намерение не состоит в том, чтобы убедить вас принять тибетское мировоззрение и увидеть эти описания как окончательную правду о том, что происходит с вами после смерти. Если сказать о чем-то, что оно определенно такое или этакое, то это исказило бы смысл. Я полагаю, такой подход шел бы вразрез с сущностью учения Будды. В то же время многие проницательные люди, живущие сегодня, исследуют поучения о бардо и воспринимают их всерьез – не в качестве академического предмета, но как источник глубинной мудрости, которая совершенствует их жизнь. Может быть, мы не сможем подтвердить, что эти традиционные поучения основаны на непосредственном опыте. Но принимаем мы тибетское мировоззрение или нет, если проникнем в суть поучений о бардо, они принесут нам пользу не только после смерти, но и в этом году, сегодня, сейчас.

Эти поучения основаны на древнем тибетском тексте под названием «Бардо тёдрол», изначально переведенном на английский как «Тибетская книга мертвых», но буквально название переводится как «освобождение через слушание в промежуточном (или переходном) состоянии». «Бардо тёдрол» предназначалась для чтения тем, кто ушел из жизни и находится в таком состоянии. Она описывает различные переживания, через которые пройдет умерший, и таким образом служит путеводителем, чтобы помочь пройти путь, который считается сбивающим с толку, из этой жизни в следующую. Убеждение таково, что слушание «Бардо тёдрол» поможет улучшить шансы умирающего на спокойную смерть, спокойный путь после смерти и благоприятное перерождение. В самом лучшем случае он полностью освободится из самсары, болезненного цикла рождения и смерти.

Понятие «бардо» обычно ассоциируется с промежуточными состояниями между жизнями, но более широкий перевод слова – это просто «переход» или «промежуток». Путешествие, которое мы совершаем после смерти, – один из таких переходов, но если мы внимательно понаблюдаем за нашими переживаниями, то обнаружим, что мы всегда в переходном состоянии. В любой момент нашей жизни что-то заканчивается и что-то начинается. Это не эзотерическая концепция. Когда мы внимательны, это становится нашим безошибочным опытом.

«Тибетская книга мертвых» перечисляет шесть бардо: естественное бардо жизни, бардо сна, бардо медитации, бардо умирания, бардо дхармата и бардо становления.

Прямо сейчас мы пребываем в естественном бардо этой жизни. Я продолжу акцентировать и дальше в этой книге, что естественное бардо этой жизни – то, с чем мы будем работать. Приходя к пониманию, что эта жизнь является бардо – состоянием непрерывных изменений, – мы будем готовы столкнуться с любыми другими бардо, которые могут проявиться, даже незнакомыми.

Бардо умирания начинается, когда мы обнаруживаем, что скоро умрем, и длится до нашего последнего выдоха. За ним следует бардо дхармата, что означает «истинная природа явлений». Наконец, есть бардо становления, во время которого мы осуществляем переход в следующую жизнь. В этой книге я буду рассказывать об этих трех бардо детально и также соединю их с более знакомыми переживаниями, через которые мы проходим в течение жизни.

Мое желание ко всему, что последует дальше: писать таким образом, чтобы вы нашли эти поучения осмысленными и полезными, независимо от ваших убеждений. В то же время я хотела бы предложить вам «опереться на вашу открытость» в отношении менее знакомых аспектов этих поучений, как любит говорить мой учитель Дзигар Конгтрул Ринпоче. Я всегда замечала, что самый заметный личностный рост происходил, когда мой ум и сердце были больше любопытными, чем сомневающимися; я надеюсь, что вы примените подобный подход при чтении этой книги.

Если мы можем научиться проходить через непрерывный поток изменений в нашей сегодняшней жизни, мы будем готовы к смерти и к чему угодно, что последует за ней, вне зависимости от мировоззрений, которым мы привержены. Мои учителя, начиная с Чогьяма Трунгпы Ринпоче, давали мне множество инструкций, как это делать. Я узнала из своего опыта, что применение этих поучений о бардо удалило множество моих страхов и беспокойств по поводу смерти. Но также важно, что эта тренировка заставила меня чувствовать себя более живой, открытой и смелой в моих повседневных жизненных переживаниях. Вот почему я бы хотела передать эти поучения и их пользу вам.

Мы умираем так, как живем

1. Удивительный поток рождения и смерти

Эта книга о страхе смерти. Точнее, эта книга предлагает вопрос: как мы относимся к самому фундаментальному из всех страхов – страху смерти? Одни люди изгоняют мысли о страхе из своих умов и действуют так, будто будут жить вечно. Другие говорят себе, что жизнь – единственное, что имеет значение, поскольку смерть в их понимании равна небытию. Третьи становятся одержимы своим здоровьем и безопасностью и строят свою жизнь на том, чтобы отсрочить неминуемое на столько лет, насколько это возможно. Менее характерно для людей открыться неизбежности смерти – и любому страху, который она вызывает, – и вести свою жизнь в соответствии с этим.

Я обнаружила, что те, кто так открывается таким, более вовлечены в свою жизнь и больше ценят то, что имеют. Их меньше захватывают собственные драмы, и они больше приносят пользы другим людям и миру в целом. В число таких людей входят мои учителя, а также святые мировых духовных традиций. Однако есть множество обычных людей, которые не отрицают смерть и не становятся ею одержимы; вместо этого они живут в гармонии с несомненным знанием, что однажды они уйдут из этого мира.

Несколько лет назад я проводила семинар выходного дня на эту тему в «Институте Омега» в Райнбеке, Нью-Йорк. Одна из участниц призналась мне, что когда она впервые услышала, что я буду рассказывать о смерти и умирании, она подумала: «Лодырь!» В конце программы, однако, она обнаружила, что эта тема перевернула ее жизнь. Делясь этими поучениями, я надеюсь помочь вам стать более осведомленными и расслабленными в отношении смерти и более способными жить в гармонии с тем, что раньше пугало вас – более способными перейти от «Лодырь!» к открытиям.

Мое второе стремление, неотрывно связанное с первым, – что открытость смерти поможет вам открыться жизни. Я буду повторять на следующих страницах, что смерть это не только что-то, что происходит в конце вашей жизни. Смерть происходит в каждое мгновение. Мы живем в удивительном потоке рождения и смерти, рождения и смерти. Конец одного переживания – это начало следующего, которое быстро подходит к своему концу и ведет к новому началу. Это как непрерывный поток реки.

Обычно мы сопротивляемся этому потоку, так или иначе стараясь, чтобы наши переживания застыли. Мы пытаемся найти что-то, хоть что-нибудь, чтобы удержать их. В этом случае инструкция будет – успокоиться и отпустить. Тренировка в том, чтобы привыкнуть к существованию в этом постоянном потоке. Это способ работать с нашими страхами по поводу смерти и жизни и позволить им растаять. Здесь нет гарантии; вы можете попросить вернуть вам деньги, если этого не произойдет или займет дольше, чем вам бы хотелось. Но я постепенно продвигалась в этом направлении и думаю, что вы тоже сможете.

В традиции Махаяны, которой я следую, любое обучение, практику или другую позитивную деятельность принято начинать, размышляя о ее великой цели. Например, мы можем подумать о той пользе, которую мы можем принести нашему непосредственному окружению – и даже шире, – если подружимся с потоком рождения и смерти. Мы можем подумать о том, какое положительное влияние будет иметь наша усиливающаяся расслабленность в отношении жизни и смерти на всех, с кем нам случится встретиться.

В качестве иллюстрации того, как тесно связано все в нашем мире, можно привести пример теоретика хаоса о том, что, когда бабочка хлопает крыльями на Амазонке, это влияет на погоду в Европе. Точно так же состояние нашего ума влияет на весь мир. Мы знаем, как оно влияет на людей вокруг нас. Если вы кому-то хмуритесь, то они, скорее всего, тоже будут хмуриться кому-то другому. Если вы им улыбаетесь, они чувствуют себя хорошо и, скорее всего, тоже будут улыбаться другим. Точно так же если вы становитесь более расслабленными по поводу мимолетности жизни и неизбежности смерти, эта расслабленность будет передаваться другим.

Любая позитивная энергия, которую мы вкладываем в себя и других, создает атмосферу любви и сочувствия, и она струится дальше и дальше – кто знает, как далеко? Помня об этом, мы можем подойти к такому исследованию смерти в лучшей версии себя, чувствительными к страхам и боли наших собратьев и желающими помочь. Чтобы поддержать это стремление, мы можем посвятить этот путь сквозь бардо благополучию по крайней мере одного человека, кто испытывает трудности. Вы можете начать с того, что запишете несколько имен и со временем добавите еще. В конце концов вы можете обнаружить перед собой список на нескольких страницах.

Миллиарды людей на этой планете нуждаются в заботе и поддержке. Мы можем пожелать, чтобы как бы наше развитие ни проходило, это давало им некоторую помощь, в которой они нуждаются. Напрямую мы можем помочь только небольшому количеству людей, но каждый может быть включен в наши пожелания.

Такое создание нашей мотивации известно как «создание “бодхичитты”», сердца сочувствия, или, как Дзигар Конгтрул Ринпоче это называет, «настрой на пробуждение». Мы обучаемся Дхарме не только для того, чтобы помочь самим себе, но чтобы помочь всему миру.

2. Непрерывное изменение

Некоторые люди верят, что сознание заканчивается в момент смерти. Другие верят, что оно продолжается. Однако с чем может согласиться каждый, так это с тем, что в течение нашей жизни явления определенно продолжают проявляться. И по мере своего проявления они постоянно меняются. Явления постоянно завершают свое существование, и явления постоянно рождаются на свет. Это непрерывный процесс смерти и возобновления, смерти и возобновления. Это переживание, через которое прошло любое живое существо, известно как «непостоянство».

Будда подчеркивал непостоянство как одно из наиболее важных наблюдений на духовном пути. «Из всех следов отпечатки ног слона самые незаурядные, – сказал он. – Точно так же из всех объектов медитации… идея о непостоянстве – непревзойденная».

Наблюдение за непостоянством – совершенный путь к поучениям о бардо и поучениям о смерти в целом. И это потому, что в сравнении с этими более сложными темами непрерывное изменение легко увидеть и понять. Меняются времена года, меняются дни, меняются часы. Мы тоже меняемся в течение всего этого времени и переживаем множество изменений от одного мгновения к другому. Так происходит вокруг нас и внутри нас, двадцать четыре часа семь дней в неделю, никогда не останавливаясь даже на секунду.

По какой-то причине мы по-прежнему полностью не понимаем, что происходит. Мы склонны вести себя так, будто все явления более неизменны, чем на самом деле. Мы питаем иллюзию, что жизнь всегда останется такой же, как сейчас. Ярким примером недавно стала пандемия коронавируса. Мы принимали как должное, что мир будет двигаться в определенном направлении, и вдруг все встало с ног на голову, да так, что мы даже представить себе не могли.

Несмотря на наш богатый жизненный опыт с изменениями, что-то внутри нас никогда не перестает настаивать на стабильности. Любое изменение, даже изменение к лучшему, может заставить нас понервничать, потому что разоблачает скрытую неопределенность нашей жизни. Мы предпочитаем думать, что стоим на твердой земле, нежели чем ясно увидеть, что все всегда подвержено преобразованиям. Мы предпочитаем отрицать реальность непрерывных изменений, чем принять то, каким все является.

Цепляние за ощущение постоянства также происходит с нашими эмоциональными переживаниями. Чувствуем ли мы себя хорошо или плохо, радостно или грустно, оптимистично или пессимистично, мы склонны забывать, что чувства мимолетны. Так как если бы механизм, который блокирует нашу память, постоянно работал. Наше текущее состояние беспокойства или восторга только кажется нам тем, какова жизнь. Если мы счастливы, мы разочаровываемся, когда хорошее чувство исчезает; когда мы несчастливы, нам кажется, что мы застряли в неприятной эмоции. Так что чувствуем ли мы себя хорошо или плохо, наша иллюзия постоянства приводит к проблемам.

Будда говорил о наших сложностях принимать непостоянство, когда учил о трех типах страданий. Первый тип он называл «страданием страданий». Это очевидная агония войны, голод, пугающая окружающая среда, насилие, забвение, трагическая гибель или ряд тяжелых болезней. Об этом мы думаем, когда говорим о «боли» или «страдании». Люди и животные в этих ситуациях переходят из одного страдания в другое почти без передышки.

Некоторые люди достаточно удачливы, чтобы не испытывать очевидное страдание страдания. По сравнению с тем, через что проходят другие, их текущие дела идут довольно хорошо. Но мы все равно переживаем боль оттого, что ничто не остается навсегда. Мы испытываем радость, но она чередуется с разочарованием. Мы переживаем удовлетворение, но оно чередуется со скукой. Мы испытываем удовольствие, но оно чередуется с дискомфортом. Это чередование и все надежды и страхи, которые оно приносит, само по себе великий источник боли.

Это второй тип страдания, который Будда называет просто «страданием изменений», скрывается в нашем подсознании как причиняющее боль знание, что мы никогда не сможем получить все, что мы хотим. Никогда наша жизнь не будет точно такой, какой мы ее хотим видеть, раз и навсегда. Мы никогда не сможем достичь состояния, чтобы всегда чувствовать себя хорошо. Иногда мы можем себя чувствовать комфортно и удовлетворенными, но как однажды заметила моя дочь: «В том-то и проблема». Поскольку у нас все было хорошо довольно долго, мы снова возвращаемся к ложной надежде, что с нами все будет продолжаться по-прежнему. Мы думаем: «Если просто делать все правильно, я всегда буду чувствовать себя великолепно!» Я думаю, что-то подобное стоит за злоупотреблением наркотиками и другими зависимостями. Основная зависимость – от мечты о вечном удовольствии и комфорте.

Все мировые религии и традиции мудрости говорят о бесполезности такого стремления к счастью, когда мы вкладываем свои силы в то, что не остается навечно. Когда мы слышим эти поучения, они не удивляют нас, и на некоторое время мы даже можем чувствовать, что нас убедили. Мы даже можем начать думать, что смешно стремиться к счастью таким бесплодным способом. Но как только мы думаем о чем-то, что хотим, вся эта мудрость вылетает в окно. И это только вопрос времени, пока непостоянство не испортит наше новейшее увлечение. Даже если мы утром не прольем кофе, после того как его подали, наше удовольствие растворится в недалеком будущем.

Классический пример – влюбленность. Вначале это величайшее блаженство, какое только может быть. Это состояние может легко обернуться величайшим разочарованием. Когда блаженство угасает, если любовники хотят остаться вместе, им нужно преодолеть свое разочарование и сделать отношения более глубокими. Множество пар прекрасно преодолевают это изменение, но даже если так, это первоначальное абсолютное наслаждение двух влюбленных остается в прошлом.

Третий тип страдания, известный как «всепронизывающее страдание», происходит на более глубоком и тонком уровне, чем первые два. Это постоянный дискомфорт, проистекающий из нашего общего сопротивления тому, какой на самом деле является жизнь. Нам нужна твердая почва, чтобы опираться на нее, но ее просто не существует. Реальность такова, что ничто не остается неизменным даже на мгновение. Когда мы внимательно изучаем, то видим, что даже наиболее постоянные явления непрерывно меняются. Все находится в движении, и мы никогда не знаем, в каком направлении все идет. Если даже горы и валуны непредсказуемо двигаются и меняются, как мы можем найти уверенность в чем-то еще? Это постоянное ощущение ненадежности и отсутствия стабильности незаметно пронизывает каждую секунду нашей жизни. Этот едва различимый дискомфорт лежит в основе страдания страданий и страдания изменений.

Мы снова можем посмотреть на влюбленность. Большая часть волнения связана с ощущением новизны, которую влюбленность приносит в нашу жизнь. Весь мир наполнен свежестью. Но время идет, и мы начинаем хотеть, чтобы все оставалось в точности, как мы хотим. И тогда всепронизывающее страдание поднимает свою голову, и время медового месяца подходит к концу. По мере того как ощущение новизны растворяется, любовники начинают замечать определенные черты, такие как скупость или излишняя критичность другого. Пелена каким-то образом спадает, и они начинают видеть друг друга раздражающими просто за то, что они такие, какие есть. Что зачастую происходит дальше? Они начинают пытаться исправить друг друга, чтобы подтянуть партнера под идеалы. Но такой подход только все портит. Единственный путь, когда отношения действительно работают, – когда оба способны позволить всему происходить и взаимодействовать друг с другом такими, какие они есть. Это значит преодолевать некоторое сопротивление жизни такой, какая она есть, вместо жизни, которую они хотят.

Мы часто слышим, как люди говорят что-то вроде: «Не переживай, все получится». Я всегда принимала это за попытку переубедить нас, что в конце концов все получится так, как мы этого хотим. Но большую часть времени мы не получаем того, что хотим, и даже, если получаем, наше удовольствие все равно скоротечно. И большую часть времени мы получаем то, чего не хотим: ах, превратности судьбы.

У Трунгпы Ринпоче есть поговорка на этот счет: «Верь не в успех. Верь в реальность». Когда мы верим, что все сработает так, как мы хотим, мы «верим в успех» – успех на наших условиях. Но из собственного опыта мы прекрасно знаем, что на успех положиться нельзя. Иногда все происходит так, как нам нравится, иногда нет. «Верить в реальность» – гораздо более открытый и расслабленный настрой ума. Так или иначе, реальность происходит. Мы можем на нее рассчитывать. Она на самом деле очень глубокая и в то же время абсолютно прямолинейная. «Реальность» относится к тому, каким все является, свободная от надежд и страхов. Зная, что все обстоит именно так, мы можем открыться удовольствию и боли, успехам и неудачам – в противоположность ощущению, будто это личная вендетта против нас, когда нам не дают работу, когда мы не можем заполучить партнера, когда мы заболеваем. Это радикальный подход, он полностью противоположен нашему обычному взгляду на все. Мы можем быть одинаково открыты желаемому и нежелательному. Мы знаем, что все изменится так же, как меняется погода. И так же, как плохая и хорошая погода, успех и неудача одинаково являются частями жизни.

Всепронизывающее страдание – наше постоянное препятствие на пути к пониманию, что все не защищено, что мы никогда не знаем, что произойдет дальше, что наша судьба не записана и разворачивается по мере того, как мы живем, и что мы очень мало можем сделать для того, чтобы контролировать ее. Мы переживаем это препятствие как непрекращающийся беспокойный шум в фоне нашей жизни. Это все проистекает из того факта, что все непостоянно. Все во вселенной находится в движении. Твердая земля, по которой мы ходим, меняется каждую секунду.

Однако, как сказал Тхич Нхат Ханх, «это не непостоянство заставляет нас страдать. Нас заставляет страдать желание, чтобы все происходящее было постоянным, когда оно не может быть таким». Мы можем сопротивляться реальности, или мы можем научиться воспринимать все по-новому, видеть жизнь как динамичное, энергичное, потрясающее приключение. Тогда мы действительно будем иметь связь со свежестью каждого момента, думаем ли мы, что наш любовник безупречен или нет. Если мы можем принять непрерывную изменчивость таким образом, мы начнем замечать, как шум беспокойства затихает и постепенно, понемногу растворяется.

3. Мимолетное воспоминание

Во время некоторых ретритов, которые я провожу, мы повторяем такую мантру по утрам: «Как падающая звезда, видимый недостаток, пламя свечи, иллюзия, капля росы, пузырь на воде, сон, вспышка молнии, облако – рассматривай обусловленные дхармы так». Цель этой строфы – вызвать впечатление непостоянства в наших умах так, чтобы мы могли привыкнуть к его присутствию в нашей жизни и чтобы мы могли научиться быть с ним друзьями. «Обусловленные поучения дхармы» – значит все, что возникло: все, что начало происходить, находится в состоянии изменения и однажды закончится – другими словами – все явления. Все на свете имеет качество мимолетности капли росы или вспышки молнии. На ретритах я рекомендую людям запомнить эту песню, чтобы они могли повторять ее и размышлять над ней, когда они ходят по земле и когда они вернутся домой.

Осознание мимолетной природы всего и свежести каждого момента равноценно осознанию того, что мы всегда находимся в переходном состоянии, промежуточном состоянии – то, что мы называем бардо. Несколько лет назад я обедала с Анамом Тхубтеном Ринпоче, тибетским учителем, которым я сильно восхищаюсь. Я принесла с собой тогда целый список вопросов о бардо и того, что «Тибетская книга мертвых» говорит о нем. Я задавала ему свои вопросы, и в какой-то момент он сказал мне: «Ты знаешь, Ани Пема, мы всегда в бардо». Я слышала такую идею от Трунгпы Ринпоче, но мне хотелось услышать объяснение Анама Тхубтена, поэтому я спросила: «Ладно, Ринпоче, мы с тобой сидим и обедаем. Как это может быть бардо?»

Я уже об этом писала раньше, но его ответ произвел на меня такое впечатление, что, я думаю, это достойно повторения. «Этим утром, – ответил он, – мы с моим другом отправились в художественный магазин, чтобы купить товары для каллиграфии. Мы купили чернила, кисти и бумагу. Сейчас этот случай кажется жизненным циклом из прошлого, целой жизнью самой по себе. У нее было начало подобно тому, как быть рожденным. Затем она происходила некоторое время и прошла через несколько стадий: оглядеться в магазине, выбрать товары, заплатить за них. Затем мы с другом разошлись в разные стороны, и этот жизненный цикл подошел к концу. Сейчас это всего лишь воспоминание, и я здесь с тобой обедаю, наслаждаясь другим жизненным циклом. Скоро этот жизненный цикл подойдет к концу и превратится в еще одно воспоминание. И эта последовательность начала и конца, рождения и смерти никогда не остановится. Она будет вечно продолжаться, и продолжаться, и продолжаться дальше».

Мы всегда находимся в бардо, потому что у непостоянства никогда не бывает перерывов. Не бывает ни одного момента, чтобы мы бы не были в переходном состоянии, и, хотите верьте, хотите нет, это хорошие новости. Элементы, из которых состоит каждый уникальный момент вашей жизни, возникают в какой-то точке; вскоре эти элементы растворятся, и эта ситуация завершится. Прямо сейчас вы, возможно, сидите в кресле и читаете эту книгу или ведете машину и слушаете аудиоверсию. Где бы вы ни были, у освещения в этом месте свои определенные особенности. Вы чувствуете определенные запахи и слышите определенные звуки на заднем плане. За час до этого вы, наверное, делали что-то совершенно другое, что-то, о чем вы помните только частично. Час спустя то, что вы переживаете сейчас, тоже будет воспоминанием. Мы всегда находимся в промежуточном состоянии между прошлым и будущим, между воспоминанием о том, что случилось раньше, и приближением ситуации, которая скоро тоже станет воспоминанием.

Мой обед того дня с Анамом Тхубтеном никогда не повторится снова. Даже если я снова буду с ним обедать в том же месте и мы будем есть ту же еду и говорить на те же темы, мы никогда не сможем воссоздать то, что произошло в тот раз. То время ушло навсегда.

Размышление над непрерывной изменчивостью – горький опыт. Это может быть грустно и пугающе. Иногда в долгих ретритах, когда я каждый день повторяю похожие действия, я вдруг понимаю: «Сегодня снова воскресенье? Как такое возможно? Только что было воскресенье!» Мне хочется, чтобы время замедлилось. От скорости, с которой оно проходит, у меня захватывает дух. Это чувство особенно сильно в моем почтенном возрасте. Когда я вспоминаю мое детство, лето тогда было очень длинным. Теперь оно пролетает в мгновение ока. Хорошо позволить этому чувству впитаться. Это уязвимое, деликатное ощущение нужно прочувствовать и принять.

Чувство грусти или тревоги естественно, когда мы размышляем над тем, как проходит время, и наши переживания выцветают. Согласно запоминающимся словам Трунгпы Ринпоче, все наши переживания – «мимолетные воспоминания». Когда мы замечаем, что смерть и потери случаются непрерывно, это разбивает нам сердце. Это может сделать нас неуверенными в осознании того, что мы всегда находимся в промежутке. Но эти чувства не являются знаком того, что что-то происходит неправильно. Нам не нужно отгонять их прочь. Нам не нужно вешать на них ярлык «плохое» или отвергать их как-то еще. Вместо этого мы можем развивать открытость к нашим причиняющим боль в отношении непостоянства эмоциям. Мы можем учиться пребывать с этими чувствами, интересоваться ими, видеть, что может дать их уязвимость. В этом самом страхе, в этой самой тоске проявляются наше сочувственное сердце, наша неизмеримая мудрость, наша связь со всеми другими живыми существами на этой планете, каждое из которых проходит через свое собственное бардо. Когда мы сохраняем осознание нашего переходного состояния и всего того, что вызывает его мимолетность, мы остаемся на связи с нашей смелой сущностью, нашей глубочайшей природой.

Одна из моих учениц на ретрите бардо в Аббатстве Гампо глубоко и храбро работала с этим видом грусти и дискомфорта. «Быть в промежутке некомфортно, – сказала она. – Это переживается так, что ты бы не хотел там быть. Но я думаю, ты в точности там и хочешь быть. Ты хочешь найти способ остаться с этим, и это требует значительной храбрости, намерения и решимости».

На мой взгляд, ее слова схватывают суть тренировки принятия непостоянства. Вместо того чтобы видеть нашу грусть как проблему, мы можем увидеть ее как знак, что у нас что-то начинает получаться. Мы начинаем ухватывать настрой или качество причины, почему нам не нравится подвешенное состояние отсутствия реальности. Мы напрямую ощущаем наше сопротивление непрерывному потоку жизни.

Если мы продолжаем приучать себя оставаться в осознании этого потока, мы постепенно разовьем уверенность, что мы достаточно выросли, чтобы удержать эту грусть. Мы постепенно научимся доверять реальности, вместо того чтобы надеяться на «успех». Это вопрос тренировки, развития мышц день за днем. Практика этого нового подхода к нашему существованию позволит нам встретить что угодно – желаемое или нежелательное, здоровье или болезнь, жизнь или смерть – жизнерадостно и благосклонно.

4. Мы умираем так, как живем

Моей подруге Джудит было за тридцать, у нее был муж и двое маленьких детей, и, когда у нее обнаружили рак на терминальной стадии, это была душераздирающая новость. Вначале она прошла все классические стадии примирения со смертью: отрицание, гнев и так далее. Потом ее семья решила переехать в небольшой городок в Колорадо, вблизи тех мест, где Джудит выросла. Они сняли дом, и вся семья и близкие друзья посвятили время тому, чтобы побыть с Джудит и поддержать ее. Дети продолжали ходить в школу, но, кроме этого, их главной заботой была мать. Все они свободно говорили о смерти. К счастью, у Джудит было время привыкнуть к тому факту, что она скоро умрет. Она читала и размышляла над поучениями о бардо и узнала о стадиях умирания и об идее, что смерть происходит в каждый момент. По мере того как проходило время, она становилась все счастливее и счастливее. «Все это не имеет значения, – сказала она. – Мои маленькие дети играют тут, и я просто безумно счастлива».

Болезнь прогрессировала, ее легкие наполнялись жидкостью, и ей приходилось спать в кресле с откидной спинкой. Одним утром она лежала в кресле, абсолютно расслабленная, и ее муж и друг были рядом. Вдруг она показала на свой рот. Они спросили, хочет ли она воды, но она помотала головой. После нескольких догадок муж наконец спросил: «Ты хочешь сказать, что не можешь говорить?» Она кивнула. Тогда она показала на свои глаза. И снова они сделали несколько предположений, прежде чем поняли, что она не может видеть. Ее муж немедленно вызвал доктора. Но она просто лежала, счастливая и улыбающаяся, настолько спокойная, насколько это было возможно. Она знала, что умирает, и она действительно уходила. Она смогла без сопротивления позволить непостоянству развиваться. До ее болезни никто бы не смог представить, чтобы она умирала так тихо, – эта вспыльчивая рыжеволосая молодая женщина с острым языком. Но в конце концов она красиво прошла через все. Я бы хотела умереть так же.

Если вы присутствовали при умирании нескольких людей, вы знаете, как по-разному это может происходить с разными людьми. Я была свидетелем, как люди умирали счастливой смертью, без ощущения напряжения, как Джудит. Они способны просто смириться с этим. Я также была с теми, кто сопротивлялся до последней минуты, практически кричал все время. Для меня это стало жутким опытом. Я смотрела и пришла к выводу: «Если есть хоть что-нибудь, что я могу сделать сейчас, чтобы подготовиться, я хочу это сделать».

Я не могу наверняка сказать, что происходит после смерти, но я абсолютно уверена, что не хочу умирать так, будто кто-то толкает меня в черную яму. Именно поэтому я приложила много усилий за эти годы, чтобы практиковаться в моей неизбежной смерти. Идея перерождения для меня имеет смысл, и, когда люди меня спрашивают, верю ли я в это, я говорю «да». Но мне нравится добавлять: «Если это окажется неправдой, я к этому готова».

С другой стороны, мы можем думать, что готовы, но не узнаем, пока не придет время. Несколько лет назад я проходила тест в виртуальной реальности, чтобы проверить, как я себя поведу в разных пугающих ситуациях. Я хорошо справилась с полетом. Я отлично прошла рептилий и пауков. Но была там одна симуляция, где ты поднимаешься на высоту сорока этажей на лифте, затем дверь открывается, и ты выходишь на доску. Нужно немного пройти вдоль доски и затем прыгнуть вниз. В реальности я находилась в небольшой комнате университета и стояла на доске, которая устойчиво лежала на полу. Но мои ладони так сильно вспотели, что я едва могла удерживать контроль над тем, чем должна была управлять. Я медленно продвигалась вперед, как если бы я действительно была на высоте сорокового этажа, и, когда подошла к точке, с которой должна была прыгнуть, я замерла. Спустя до неприличия долгое время я смогла прыгнуть, хотя высота в реальности была всего полдюйма¹ до пола.

Сейчас мне хочется вернуться и пройти по той доске снова, не потому, что в первый раз это было такое веселое переживание, а потому что это помогло бы мне подготовиться к смерти. В следующий раз я скажу себе: «Ты в высоте меньше дюйма над полом. Когда ты сделаешь шаг, ничего не произойдет, даже если тебе кажется, что ты на высоте сорокового этажа и видишь малюсенькие машинки внизу. Это полезная проверка реальности. Отсутствие твердой земли под ногами подобна тому, что ты будешь чувствовать во время умирания. Ты можешь привыкнуть к этому ощущению сейчас».

Мы не наслаждаемся неопределенностью, небезопасностью и отсутствием твердой земли под ногами. Мы не стремимся к уязвимости и болезненности. Эти чувства нам некомфортны, и мы делаем все, что можем, чтобы избежать их. Но эти состояния ума всегда на заднем плане с нами, если не явно, то неуловимо. В некоторой степени мы всегда ощущаем себя на доске на высоте сорока этажей. Это и есть то всепронизывающее страдание, которое описал Будда.

В разные моменты нашей жизни мы остро переживаем отсутствие земли под ногами. Мы переезжаем на новое место, или наши дети покидают отчий дом, или мы неожиданно получаем плохие новости. Или наводнение, или ураган, или пожар сметает прочь всю нашу жизнь за несколько часов. Или, может быть, нам приходится бежать с нашей родины, как пришлось тибетцам и как приходится множеству других людей сейчас. Мы становимся беженцами и берем с собой только то, что можем взять, а то и меньше. Иногда это совершенно неожиданно. Ни с того ни с сего мы теряем дом, страну, наши обычаи и традиции. И что тогда? Жизнь продолжается, а мы оказываемся на новом месте, очень уязвимом месте.

Мое наиболее интенсивное впечатление отсутствия земли под ногами было довольно незначительным по сравнению с тем, что происходит со многими в эти дни. Впрочем, оно полностью выбило почву из-под ног в отношении той жизни, которую я знала. Это произошло несколько десятков лет назад: мой муж неожиданно заявил, что уходит от меня. Еще за секунду до этого я была замужем в течение продолжительного времени, а в следующее мгновение – уже нет. На какое-то время я полностью потеряла опору и не понимала, кто я. Я рассказывала эту историю так много раз, потому что в некотором смысле это был переломный момент в моей жизни, который направил меня на путь духовности. Как бы сильно я ни хотела, чтобы все стало как раньше, я предчувствовала, что получила большой подарок.

Как бы ужасно я себя ни чувствовала, я продолжала говорить себе, что это на самом деле единственный шанс в жизни. Что-то только что исчезло, освободив благодатную почву, невероятно осмысленную, где могло произойти все что угодно, и я могла выбирать какое угодно направление. Мне словно было снова двадцать лет, когда кажется, что перед тобой открыты все возможности мира. Конечно, некоторое время я не решалась выбрать между этим ощущением безграничных возможностей и непреодолимым желанием вернуться к тому, что так знакомо. Но в моем случае не было шанса, чтобы все стало как прежде. Был единственный вариант – идти вперед к неизвестному, проявив столько храбрости, сколько я могла.

Резкие и шокирующие изменения могут перевернуть наш мир, но нет другого такого сильного и тревожного переживания, выбивающего почву из-под ног, как конец жизни. Если мы нацелились встретить смерть так же спокойно, как Джудит, мы можем стараться видеть другие потрясения как «единственный шанс в жизни». Серьезные потрясения и перемены раскрывают правду, которая лежит в основе всех наших переживаний: что нет ничего, на что можно было бы положиться, и что наше восприятие надежной, стабильной реальности – всего лишь иллюзия. Каждый раз, когда этот мыльный пузырь взрывается, у нас появляется шанс свыкнуться с природой всего. Если мы можем увидеть в этом возможности, мы будем в хорошей форме, чтобы встретить конец жизни и открыться тому, что произойдет дальше.

Мы умираем так, как живем. Это основополагающее поучение о бардо, на мой взгляд. То, как мы справляемся с менее значимыми изменениями, сейчас показывает, как мы справимся с серьезными переменами в будущем. То, как мы относимся к тому, как все рушится прямо сейчас, помогает предсказать, как мы будем относиться к этому во время смерти.

Но нам не нужно ждать, пока значительные перемены заставят нас обратить внимание на отсутствие твердой земли под ногами. Мы уже сейчас можем начать замечать преходящую природу каждого дня и каждого часа, размышляя над словами Анама Тхубтена о том, как мы непрерывно идем через начало и конец, начало и конец, одна маленькая жизнь за другой.

В то же время мы можем работать с нашим главным страхом и беспокойством из-за того, что мы не можем все контролировать. Большую часть времени мы предпочитаем пребывать в иллюзии контроля и определенности, чем распознавать постоянную непредсказуемость жизни и смерти. На самом деле я часто себя спрашиваю: «Действительно ли это проблема, что мы так мало можем все контролировать? Проблема ли, что каждый день оборачивается вовсе не таким, как мы планировали? Проблема ли это, что все планы писаны вилами по воде?» Когда пришел коронавирус, мое расписание было распланировано на год вперед, и, как это случилось с миллионами других людей, все мои планы внезапно отменились, как если бы стерли написанное мелом на школьной доске.

За многие годы люди говорят не так много слов, которые влияют на нас. Как-то один человек сказал мне, практически умирая: «У жизни своя хореография». Я долгое время думала над этим и начала наслаждаться этой естественной хореографией и экспериментами, позволяя всему происходить. Я обнаружила, что большую часть времени, когда я просто оставляла все в покое, эта хореография привносит что-то более вдохновляющее, креативное и интересное, чем что-либо, что придумывает мой ум.

Доверие к этой естественной хореографии жизни – еще один способ рассказать о доверии реальности. Мы можем начать развивать доверие, позволяя себе отпускать все в незначительных ситуациях. Например, когда я даю поучения, мне нравится экспериментировать с тем, чтобы позволять всему происходить. Прежде чем я проводила лекции, которые превратились в эту книгу, я потратила много времени на чтение и размышления о бардо и делала множество заметок. Но когда я приезжала на ретрит и наступало время говорить перед людьми, я откладывала записи и с любопытством наблюдала, начну ли я сама произносить какие-либо слова. Я обнаружила, что поучения протекали лучше, если я просто выходила в открытый космос и совершала прыжок.

Когда мы начинаем позволять всему естественно происходить так хорошо, как способны, я думаю, мы будем приятно удивлены. Мы продолжаем строить планы, но открыты к изменениям. В результате наша настойчивость на предсказуемости может неуклонно ослабевать. Порой наши старые привычки будут все еще слишком привлекательны и будет почти невозможно доверять естественной хореографии. В таких ситуациях лучший совет, который мне давали, – просто замечать тенденцию к контролю и с добротой владеть ею. Такой подход очень отличается от бездумного желания зафиксировать все без осознавания того, что мы делаем, и без смысла в абсурдности наших действий. Это всего лишь вопрос того, чтобы видеть нашу привычку и не критиковать себя за нее. Такой вид самонаблюдений также дает нам эмпатию к другим людям, которые так сильно хотят все контролировать, – это относится ко всем в мире.

Постепенное привыкание каждый день к отсутствию основы в нашей жизни принесет хорошие плоды в конце жизни. Каким-то образом мы до сих пор не привыкли к непрекращающимся переменам, несмотря на постоянное их присутствие в нашей жизни. Неопределенность, сопровождающая нас каждый день и каждую секунду нашей жизни, до сих пор – непривычное соседство. По мере того как мы размышляем над этими поучениями и обращаем внимание на непрерывный, непредсказуемый поток наших переживаний, мы просто можем начать чувствовать себя более расслабленными по поводу того, каким все является. Если мы сможем взять с собой эту расслабленность на смертное ложе, мы будем готовы к тому, что произойдет потом, каким бы оно ни было.

5. Когда явления этой жизни растворятся: бардо умирания

Когда явления этой жизни растворятся, Пусть я с легкостью и великим счастьем Отпущу все привязанности этой жизни, Как сын или дочь, возвращающиеся домой.

Я всегда находила эти строки Дзигара Конгтрула Ринпоче очень мощными, особенно образ ребенка, возвращающегося домой в состоянии легкости и великого счастья. Они относятся к процессу умирания, периоду между тем, когда мы узнаем, что уходим, и нашим последним дыханием. Я научила этой молитве многих людей в конце их жизни, включая монахиню Аббатства Гампо, которая повторяла ее снова и снова, когда умирала. Я вполне могу сделать так же.

Что значит «явления этой жизни растворятся» и как это может стать радостным и мирным переживанием? С точки зрения тибетцев, наши тела состоят из пяти элементов: земля, вода, огонь, воздух и пространство. Элемент земли – это все твердое в нашем теле: кости, мускулы, зубы и так далее. Водный элемент – это различные жидкости, такие как кровь, лимфа и слюна. Элемент огня – это тепло нашего тела. Элемент воздуха – это наше дыхание. Элемент пространства – это пустоты в нашем теле, все открытые пространства. Есть также шестой, нефизический элемент, вступающий в игру, – сознание.

Согласно «Тибетской книге мертвых», во время процесса умирания эти элементы растворяются один в другом, от более грубых к более тонким. Такое представление может показаться чуждым или устаревшим, но работники хосписов рассказали мне, что тоже распознают эти стадии в своих пациентах. Я опишу традиционную последовательность, в то же время осознавая, что и люди, которые осуществляют уход за умирающими, и тибетские учителя свидетельствуют, что, как и другие стадии жизни, порядок растворения может отличаться у разных людей. Это также непредсказуемо².

В первую очередь элемент земли растворяется в элементе воды. Умирающий чувствует тяжесть. Иногда они говорят: «Мне кажется, что я тону. Ты можешь меня вытащить?» В то же время их зрение становится слабым. Далее элемент воды растворяется в элементе огня. Жидкости начинают высыхать. Умирающий чувствует сильную жажду и будет часто просить что-нибудь попить. Мы не можем удержать жидкости. Также нас начинает покидать слух. Затем элемент огня растворяется в элементе воздуха, и нам становится холодно. Независимо от того, насколько прибавят отопление, неважно, как много одеял нас укрывают, мы не можем согреться. Следующая стадия – когда элемент воздуха растворяется в нашем сознании. Становится все сложнее и сложнее дышать. Наши выдохи становятся длиннее, а вдохи короче. Паузы между вдохами становятся очень долгими. Наконец, после нескольких долгих выдохов дыхание останавливается. Как сказал Трунгпа Ринпоче, «ты выдыхаешь и не останавливаешься. Больше нет вдохов».

В этот момент все обычные чувства восприятия прекращаются. Все мысли, эмоции, привычки и неврозы также прекращаются. Все, что затуманивало нашу истинную природу, исчезает. Все, что мы воспринимали как «я», уходит. Явления этой жизни растворились, и мы возвращаемся к естественной простоте нашей истинной природы.

Согласно западной медицине, человек мертв. Жизнь закончилась. Но буддийские поучения говорят, что внутренние процессы, называемые внутренним растворением, продолжаются. В этом растворении, завершающем нашу жизнь, элемент сознания растворяется в пространстве. Это процесс также непредсказуем, но считается, что обычно он занимает около двадцати минут. По этой причине поучения рекомендуют оставить тело в покое, не трогая его и не передвигая, хотя бы на это время, а лучше и подольше.

Внутреннее растворение предоставляет нам невероятный шанс, если мы к нему готовы. Говорится, что оно происходит в три стадии, во время которых у нас будет три сильных переживания цветов. Сначала все вокруг становится залито белым светом, как безоблачное небо, освещенное полной луной. Затем мы переживаем красный свет, как небо во время заката. Наконец, мы переживаем черный, как ночное небо без звезд и луны. В этот момент мы падаем в пустое бессознательное состояние, и процесс растворения завершен.

Следующее, что происходит, согласно поучениям, – в отсутствие эго восстанавливается сознание, и ум переживается абсолютно обнаженным, незамутненным образом. Иногда об этом говорят как об «уме ясного света смерти». Он длится всего короткий момент, но, как мы увидим, подготовка к этому переживанию может замкнуть весь цикл рождения и смерти и сразу вызвать полное пробуждение. Это рассматривается как настолько ценная возможность, что все мои главные учителя подчеркивали подготовку к этому как самое важное стремление в жизни.

Чтобы увидеть, как такое возможно, потребуется некоторое понимание глубочайшей сути нашего ума. Когда мы говорим о пробужденном уме, мы часто используем такие характеристики, как «широко открытый», «свободный от препятствий», «непредубежденный» и «бесконечный». Но поразительно то, что эти слова относятся также и к вашему уму – равно как и к уму вашего двоюродного брата, вашего босса, вашего надоедливого соседа, к уму любого человека.

Традиционные поучения сравнивают всеобщий пробужденный ум с небом. С нашей точки зрения, с земли небо в одни дни ясное, но в другие пасмурное. Но независимо от того, облачно ли сегодня, если мы поднимемся на самолете, мы видим, что синее безбрежное небо есть и всегда было там – каждый день, все дни.

Если говорить об уме, подобном небу, похоже, что у многих из нас погода в основном облачная. Вместо того чтобы ясно осознавать динамичность мира явлений и непрерывный поток рождения и смерти, мы живем в такой версии реальности, когда мы зачастую полностью рассеянны и блуждаем в мыслях. Мы не пребываем в гармонии с тем фактом, что все – начиная от нашего окружения и до наших любимых, и до наших собственных тел, – каждое мгновение меняется. Мы не видим, что наши эмоции и воображаемые истории не имеют реальной сущности, что они так же эфемерны, как туман.

Эти мысли и эмоции воспринимаются настолько реальными, что они могут полностью замутнить открытую ясность нашего ума. Впрочем, изредка мы можем увидеть мельком синее небо через просвет в облаках. Это чаще всего происходит, когда что-то неожиданное прерывает привычную работу нашего ума. Например, это было как-то в восьмидесятые годы, я шла по улице Боулдера, Колорадо, в моей темно-бордовой рясе, полностью погруженная в свои мысли. Мимо проезжала машина, полная мальчишек из колледжа, и один из них опустил окно и крикнул: «Найди себе работу!» (Это особенно сбило с толку, потому что я как раз шла на работу.) На мгновение мой привычный ум просто остановился, и я увидела все абсолютно свежим. Благодаря этим мальчишкам я увидела большой просвет в облаках.

Проблески неба могут происходить с нами разными способами, но они зачастую задействуют опыт отсутствия реальности. От звука взрыва мы вздрагиваем и теряемся. Мы почти поскальзываемся на льду. Мы узнаем какие-то нежданные вести – очень хорошие или очень плохие. Откуда ни возьмись, наш ум перестает работать, и мы оглядываемся, и вокруг яркий вневременный мир.

Обычно у нас нет способа воспользоваться этими короткими вспышками озарения. Но даже если мы видим короткий проблеск большого неба, мы можем учиться ценить эти переживания и начинать развивать их. Можно сказать, что это одна из основных целей медитации: замедлиться настолько, чтобы замечать, что всегда есть паузы между интенсивными, наполненными мыслями впечатлениями, и познакомиться с этими паузами как проблесками неискуственной природы ума вне концепций.

Таким образом, мы постепенно приходим к пониманию, что наш ум всегда широко открыт и бесконечен. Но даже когда мы не осознаем это, он никуда не исчезает, и мы можем снова связаться с ним в любой момент. С помощью практики медитации мы начинаем понимать, что облака непостоянны и что небо есть всегда. Как однажды сказал Трунгпа Ринпоче: «Вначале, чтобы разбудить нас, потребуется сила, подобная тому, как если бы нас сбил грузовик, но спустя некоторое время все, что нужно, это ветерок, колышущий занавеску».

Согласно поучениям о бардо, процесс распада во время умирания можно видеть так, как будто тучи становятся тоньше и разделяются на отдельные облака. На каждой стадии, начиная с растворения элемента земли, облака рассеиваются все больше и больше. Все разрушается: наше тело, наши чувства восприятия, наши эмоции, наш процесс мышления. Конечно, это может ощущаться нарушающим равновесие и пугающим. Но если мы практиковались в том, чтобы привыкнуть к непрерывному растворению, которое происходит в течение всей нашей жизни, непрерывный цикл рождения и смерти, тогда мы можем бесстрашно войти в переживания умирания, готовыми столкнуться с чем угодно, что произойдет дальше. Когда отсутствие реальности станет для нас знакомой территорией, последнее переживание отсутствия реальности во время умирания уже не будет казаться таким устрашающим.

Мы можем тогда переживать конец жизни как пробуждение через разрушение. После всех стадий разрушения все облака исчезли, открывая изначальное небо ума во всей его ясности. Прямо там у нас появляется важный шанс распознать это бескрайнее, подобное небу осознавание как нашу собственную внутреннюю природу, и тогда отпустить все и расслабиться в этом состоянии, как ребенок, возвращающийся домой.

Однако у большинства людей эта возможность приходит и уходит как вспышка. Все без исключения – даже малейшие насекомые – обладают мимолетными переживаниями бесконечного открытого осознавания, но говорится, что мало кто способен его распознавать. Поэтому оно проходит незамеченным. Одна из основных причин, почему существует «Тибетская книга мертвых» и другие поучения о бардо, в том, чтобы подготовить людей к распознаванию происходящего во время процесса умирания так, чтобы они могли узнать эти возможности, когда те появятся. Как мы увидим в последующих главах, период растворения – не единственный наш шанс достичь просветления во время процесса умирания. К счастью для нас, даже в бардо никогда не поздно попробовать снова.

6. История Мингьюра Ринпоче

Для того чтобы сделать тему растворения немного менее эзотеричной, я бы хотела рассказать историю о человеке, который на самом деле с помощью обучения и практики был готов распознавать и переживать процесс растворения во время околосмертного состояния. Эту историю рассказал Йонгей Мингьюр Ринпоче в своей книге «Влюбленный в весь мир: путешествие монаха через бардо жизни и смерти».

Мингьюр Ринпоче, очень популярный учитель родом из известной семьи тибетских учителей, был настоятелем монастыря в Бодхгайе, в Индии, в местности, где Будда достиг просветления. В первые тридцать шесть лет жизни у него были кров и привилегии. В детстве он был признан тулку, реинкарнацией предыдущего просветленного учителя. Его отец, великий мастер медитации Тулку Ургьен Ринпоче, воспитал его одновременно как сына и ученика. Дома в Непале его родители окружили любовью и привязанностью и никогда не отпускали никуда одного. Даже когда он покинул дом для получения образования, он всегда был под защитой своей роли и статуса. Так продолжалось до взрослых лет. До своих тридцати шести лет он никогда не был одинок за всю свою жизнь.

И вот как-то в июне 2011 года он встал посреди ночи и покинул монастырь, чтобы посвятить следующие четыре года странствующему ретриту. Он участвовал во многих ретритах в прошлом, включая один трехлетний ретрит, но они всегда проводились в монастырях или отшельничествах. Странствующий ретрит был его мечтой с ранних лет; он давно был впечатлен историями свободно и спонтанно живущих аскетов, питающихся той пищей, что достается, и ночующих где придется.

Все, что он взял с собой, – два буддийских текста, немного денег и одежду, что была на нем. Никто не знал о его уходе. Когда его служитель вошел в его комнату утром, он нашел прощальное письмо, в котором Мингьюр Ринпоче выразил желание последовать примеру странствующих йогинов прошлого, таких как Миларепа, которые проводили большую часть своей жизни, медитируя в пещерах и святых местах. А чтобы продолжать руководить своими учениками, Мингьюр Ринпоче оставил хорошо структурированные курсы обучения с применением простых инструкций о медитациях вкупе с сотнями часов записанных поучений.

До того как он покинул монастырь, его видение ретрита было довольно романтичным: пещеры и прекрасные озера и приятные поездки на поездах. Его единственным планом было сесть на первый поезд в Варанаси, древний город на реке Ганг, где индуисты и буддисты тысячелетиями проводили свои практики. Но вначале ему нужно было разобраться, как купить билет на поезд, потому что он никогда этого раньше не делал. Затем, когда он сел в самый дешевый вагон поезда, его ошеломляющим переживанием стало отвращение. Там было невероятно людно, каждый выглядел и пах неприятно; он мог разглядеть вшей на волосах пассажиров. Никто не выказывал уважения к его буддийской рясе; его толкали и отпихивали, как и любого другого.

Но он продолжал повторять себе, что этого он и хотел: все разрушить и чтобы обычный ход вещей перестал работать. Он хотел проверить свою практику посреди всего этого. И что больше всего меня впечатляет, он не просто проходил через свои переживания. Он был захвачен страхом и отвращением точно так же, как я или вы были бы захвачены. Он применял каждую практику, которой владел, не заботясь о том, была ли она для «начинающих» или «продвинутых». Какая бы ситуация ни происходила, он делал все что мог, чтобы остаться в настоящем и работать с умом, даже если он чувствовал омерзение или опасение до такой степени, что он едва мог их вынести.

Вскоре после этой поездки на поезде он прибыл в Кушинагар, место, где Будда ушел из жизни. Он провел большую часть времени, медитируя в парке, посвященном смерти Будды. Денег, чтобы останавливаться в гостевых домах и покупать уличную еду, хватило на некоторое время. Но когда они кончились, ему пришлось начать спать на улице и просить подаяния. Во время этих изменений он отказался от темно-бордовой рясы буддиста и стал носить шафранную рясу садху отшельника-индуиста. Он смотрел на эту перемену как на необходимый шаг на пути к неизвестному. Буддистская ряса всегда защищала его и давала ощущение принадлежности, а он хотел отойти от своих связей – чтобы не за что было зацепиться и негде спрятаться.

Просить подаяние оказалось для него сложным. Все его естество сопротивлялось тому, чтобы подойти к кому-то и попросить еды. Первым местом, где он просил подаяния, был лоток с едой, куда он раньше часто захаживал. Управляющий заметил смену одежды и воскликнул: «Теперь ты индуист!» Затем он как ни в чем не бывало сказал прийти вечером, когда они раздают нищим еду, оставшуюся на тарелках. Ринпоче провел остаток дня, медитируя на свое смущение, используя поучения о работе с этой эмоцией, и, когда он вернулся к лотку, он был готов принять объедки. Он был так голоден, что наслаждался едой больше, чем блюдами, которые он, бывало, ел в пятизвездочных отелях.

Его первая ночевка на улице была неподалеку от Ступы кремации, большого земляного холма с реликвиями, оставшимися от кремации Будды. Он не смог спать из-за комаров, а под утро у него начались спазмы в животе. Когда он медитировал на следующий день, у него началась диарея, и к вечеру его уже стало тошнить.

Поскольку ему становилось хуже день за днем, он понял, что умирает. Первый знак, что он распознал, было растворение элемента земли в элементе воды. Он чувствовал такую тяжесть, что казалось, будто под своим весом он провалится под землю. Еще один знак разрушения – зрение стало расплывчатым. Затем он пошевелил языком во рту и не нашел слюны. Хотя он был слишком обезвожен, чтобы жидкости начали покидать тело, он понял, что элемент воды растворяется. И тогда он подумал: «Началось. Это мой уникальный шанс». (Можете себе представить такое бесстрашное отношение?) Затем ему стало очень холодно, и, поскольку вокруг было очень жарко, он увидел это как безошибочный знак того, что элемент огня растворяется. Затем, когда элемент воздуха начал растворяться в сознании, ему казалось, будто он надувается, как воздушный шар, каждый раз, когда делал вдох.

Он по-прежнему воспринимал себя как личность, проходящую через эти переживания. По-прежнему было ощущение «Мингьюра Ринпоче», наблюдающего и отслеживающего, что происходит. Но, как он это описывает, его концептуальный ум «утекал прочь». В то же время его истинная природа становилась все более и более ясной. Затем в какой-то момент он почти потерял сознание, и вспышки белого и красного света появились перед его умом.

То, что произошло дальше, было вне всего, что он когда-либо переживал. Постфактум он обнаружил, что описать словами это почти невозможно, но его книга дает вам вкус этого. По-прежнему было ясное осознавание, но оно не было ни в коем случае концептуальным. Не было себя и других, не было внутреннего и внешнего, ни времени, ни направлений, ни жизни, ни смерти. И в то же время все состояло из любви. Деревья, звезды, весь мир состоял из любви.

До этого переживания он провел большое количество времени, медитируя на подобную небу природу ума, так что в некотором смысле он был подготовлен. Годы его тренировок позволили ему понять, что происходило. Но узнавание природы ума никогда не было настолько полным.

Позже он предположил, что был в этом состоянии около пяти часов. Он помнил, что было темно, когда он вошел в эту стадию вне концепций, и светло, когда он пришел в себя. Но это «пришел в себя» не происходило обычным образом, когда кто-то уходит, а потом возвращается в сознание. Если кто-то увидел бы его, наверное, подумал бы, что он умер, но в более глубоком смысле он был в сознании все это время – пробужденный в безоблачном осознавании, во всеобщем открытом уме.

В конце концов он вернулся в свое тело. Это не было его решением; там не было ощущения «я». Но каким-то образом произошло движение ума, основанное на понимании, что его работа учителя не была завершена.

Он почувствовал, что возвращается в свое тело. Дыхание восстановилось, и тело согрелось. Когда он открыл глаза, оказалось, что все преобразилось. Он сказал, что деревья по-прежнему были зеленые, но они сияли. Он был по-прежнему сильно обезвожен, поэтому поднялся и пошел к водяному насосу. И тогда он действительно потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил себя в госпитале с капельницей в вене. (Как он попал туда – совсем другая история, которую вы найдете в книге Мингьюра Ринпоче.)

Итак, это история о человеке, действительно прошедшем через процесс растворения элементов и переживания тающих облаков, открывающих безбрежное открытое бесконечное небо его ума. Мингьюр Ринпоче, конечно, вернулся, потому что он не смог бы рассказать, что произошло дальше, если бы остался там. Но и в таком варианте эта история иллюстрирует силу и важность постоянной тренировки в том, чтобы оставаться открытыми и привыкать к бесконечной промежуточности жизни.

С той ночи, когда он покинул монастырь, и в каждой ситуации, которая с ним происходила в течение следующих четырех лет, он старался жить полностью в удивительном потоке рождения и смерти. Его околосмертный опыт был всего лишь одним этапом этого потока, и, как только он решил, что поправился (это было до того, как доктора решили, что он поправился), он отважился вернуться к абсолютно неизвестному, без иной защиты, кроме его ума, подобного обширному небу. По мне, нет ничего более вдохновляющего на практику Дхармы, чем видеть, как она ведет к подобному бесстрашию.