Читать книгу: «Дорогое имячко»
Это еще в те годы было, когда тут стары люди жили. На том, значит, пласту, где поддерново золото теперь находят.
Золота этого… кразелитов… меди… полно было. Бери, сколько хочешь. Ну, только стары люди к этому не свычны были. На что им? Кразелитами хоть ребятишки играли, а в золоте никто и вовсе толку не гнал. Крупинки желтеньки да песок, а куда их? Самородок фунтов несколько, а то и полпуда лежит, примерно, на тропке, и никто его не подберет. А кому помешал, так тот его сопнет в сторону – только и заботы. А то еще такая, слышь-ко, мода была. Собираются на охоту и наберут с собой этих самородков. Они, видишь, маленькие, а увесистые. В руках держать ловко и бьют емко. Присадит таким, так большого зверя собьет. Очень просто. Оттого нынче и находят самородки в таких местах, где бы вовсе ровно золоту быть не должно. А это стары люди разбросали, где пришлось.
Медь самородну, ту добывали маленько. Топоры, слышь-ко, из нее делали, орудию разную. Ложки-поварешки, всякую домашность тоже. Гумешки-то нам от старых людей достались. Только, конечно, шахты никакой не били, сверху брали, не как в нонешнее время.
Зверя добывали, птицу-рыбу ловили, тем и питались. Пчелы дикой множина была. Меду – сколько добудешь. А хлеба и званья не было. Скотину: лошадей, напримерно, коров, овцу – не водили. Понятия такого у них не было.
Были они не русськи и не татара, а какой веры-обычая и как прозывались, про то никто не знает. По лесам жили. Однем словом, стары люди.
Домишек у них либо обзаведенья какого – банешек там, погребушек – ничего такого и в заводе не было. В горах жили. В Думной горе пещера есть. С реки ход-то был. Теперь его не видно, – соком завалили. Поди, сажен уж на десять. А самоглавная пещера в Азов-горе была. Огромаднейшая – под всюе гору шла. Теперь ход-то есть, только обвалился будто маленько. Ну, там дело тайное. Об этом и сказ будет.
Вот живут себе стары люди, никого не задевают, себя сильно не оказывают. Только стали по этим местам другие народы проявляться. Сперва татара мимо заездили: по подгорью от Думной горы к Азов-горе тропу протоптали. С полдня на полночь, как из оружья стрелено. Теперь этой тропы не знатко, а старики от дедов своих слыхали, будто ране-то видно было. Широкая, слышь-ко, тропа была, чисто тракт какой, без канав только.
Ну, ездят и ездят татара. В одну сторону одни товары везут, в другу-други, а насчет золота ничего. Видно, сами не толкуют, либо случая такого не подошло. Стары люди сперва прихоронились. Потом видят, – никто их не задеват – стали жить потихоньку. Птицу-рыбу полавливают, золотыми камнями зверя глушат, медными топорами добивают.
Вдруг татара что-то сильно закопошились. Целыми утугами на полночь пошли, и все с копьями, с саблями, как на войну. Мало спустя обратно побежали. Гонят, свету не видят. А это Ермак с казаками на Сибирь пришел и всех тамошних татар побил. Которые пособлять своим приходили, и тех до смерти перепугал. Как дело тогда внове было – из оружья стрелять, татара этой стрельбы и забоялись.
Казаки, слышь-ко, ране вольные были, и на Сибирь они уж проданные пришли. Купцам продалися, а царь их во все задарил. Набольшему – Ермаку-то – свою серебряную рубаху царь послал. Так Ермак той рубахи с себя не сымал. Гордился, значит. Так и утоп в ей – в царском-то подаренье. Как умер Ермак, тут баловство и развелось. Ну, мало ли худых людишек к казакам налипло. Они и давай хозяевать, как кому любо. Возьмут, кого им надо, за горло.
Подавай того-другого. Баб хватают, девчонок, вовсе подлетков и протча. Однем словом, баловство развели – хуже некуда. Одна такая ватажка и объявилась в здешних местах. Небольшая ватажка, – пеши пришли; а вожак, видать, грабастенькой попался. Эти сразу золото сметили. Хватовщина пошла, чуть до смертоубойства не дошло. Потом образумились, видят – золота много, с собой не унесешь. Что делать? Туда-сюда зачали соваться, нет ли где жила близко, лошадей добыть. И набежали так-то на старых людей. Сейчас спрашивать, конечно:
– Что за народ? Какой веры-племени? Какому царю ясак даешь? – Стали так-то наступать на старых людей. Те им свое маячат, – дескать, ваша нам не нужна, наша вам не мешает, – проходите мимо.
Казачишки опять на испуг берут. Из оружья – пальнули. Стары люди испужались, – в гору побежали. Казачишки за ими, думают так и есть – победили, а не тут-то было. Стары люди смелые были. Это они сперва только испужались. Думали, огонь, напримерно, с неба. Ну, потом отошли. И здоровые были. Добежали, значит, до пещеры своей, да как начали казачишек золотыми камнями пушить, знай, держись. Чуть не всех заколотили, казаков-то. Двое либо трое все ж таки убежали.
А стары люди и гнаться за ими не думали. Утурили – и ладно. Пущай-де идут, куда им надо. Лишь бы к нам больше не лезли. Подивились на убитых, что у них нахватано у каждого желтых камешков через число, как только тащили экую тягость, а того не смекнули, на что им эти камни. По-своему думали, что тоже для бою набрали. Осмотрели оружья убитых, а одно было заряжено. Вот один из старых людей вертел, вертел оружье-то, копался, копался, оно и пальнуло. Сполоху наделало, самого маленько, ушибло, а никого не убило. Тут стары люди и домекнули, что это не с неба огонь. Стали доходить, как бы еще пальнуть. Оснимали мертвых, все перещупали, осмотрели, обнюхали. Порох нашли, свинец рубленый, а что к чему, так и не добрались. А те трое-то, которые убежали, вышли-таки к своим. Обсказали своему начальнику – напали, – дескать, на нас незнамые люди и чуть не всех побили; трое вот только и выбежали.
Начальник, – может, он пьяный был, – «ладно», – говорит. Время, конечно, военное, – Сибирь покоренье-то. Мало ли всяких случаев было. Побили и побили. На том дело и заглохло. А про золото те не сказали. Думают, так и есть – погулям, потешимся. Только золото, оно и золото. Хоть веско, а само кверху лезет. Его, видишь, первым делом разменять требуется. Тут они оха и поймали.
Хватали самородки покрупнее, а как с таким объявишься? Сейчас спросы-расспросы, где взял… Догадались все-таки. Раскрошили самородки на мелочь, да и понесли купцам продавать. А уж таиться стали один от другого. Известно, золото. Один к одному купцу пришел, другой к этому же и третий тоже. Да так всех купцов и обошли. Купцы, конечно, – с полным нашим удовольствием. Деньги, значит, дают, а сами примечают. Денег наменяли – куда их? Оделись перво-наперво, как только кто удумал, и занялись пьянством да гулянкой. Из кабака, напримерно, не выходят и кого доходя поят. Ну, другим казакам и стало подозрительно, – откуда у людей такие деньги? Стали дознаваться, а у пьяных долго ли… Выведали все до тонкости и тоже ватажку сбивать стали: за золотом, значит, сходить.
Не все, конечно, казаки одинаковы были. Один, – не знаю, как его звать-величать, – из Соликамска к ним пристал. Пошел за хорошей жизней, а видит, тут грабеж да пьянство, и отшатился от казаков.
Услышал, что опять собираются грабить, и стал их совестить:
– Как, дескать, вам не стыдно. Раньше купцов да бояр оглаживали, а теперь что? У здешнего народу с кровью рвать да купцам барыш давать? Так, что ли?
Тем, конечно, не по носу табак, а как все сооруженные, то сейчас у них свалка пошла, с саблями и другой орудией. Ну, соликамской-то этот парень проворный был, удалой. Ото всех отбился, только сильно его изранили. Он в лес и убрался, чтобы его не нашли. Леса страшные были – где найдешь! Побегали-побегали казачишки, пошумели и разошлись, а тот, раненый-то, думает, как дальше быть? Показаться в жиле – наверняка убьют, а то и под палача подведут – за разговор-то. Вот и придумал:
– Пойду к тем людям, которых грабить собираются. Упрежу их.
Дорогу он понял, куда то есть итти собирались. Путь все ж таки не ближняя, а запасу у него, например, никакого. Отощал в дороге, да еще и раны донимают. Еле идет. Полежит-полежит и опять плетется. У самой Азов-горы – вот у того места – совсем свалился.
Увидали стары люди – чужестранный человек лежит, весь кровью измазанный, и оружье с им. А бабы набежали первые-то. Баба, известно, у всякого народа жалостливее и за ранеными ходить любит. Тут еще девка случилась, ихнего старшины дочь. Смелая такая, расторопная, хоть штаны на такую надевай. И красивая-страсть. Глаза, как угольки, щеки, как розан расцвел, коса до пяток и вся протча в полном аккурате. Лучше нельзя. Плясать первая мастерица, а ежели песню заведет с переливами, ну… Однем словом, любота. Одно плохо, – сильно большая была. Прямо сказать, великанша. И как раз девка на выданье. Восемнадцатый год доходил. Самая, значит, пора. Ну, ей и приглянулся, видно, пришлый-то. А он тоже, по-нашему, мужик рослый был. Из себя чистый, волосом кудрявый, глаза открытые. Ей и любопытно стало. Пока другие бабы охали да ахали, эта девка сгребла раненого в охапку, притащила в пещеру и давай за им ходить – водой там смачивать, раны перевязывать. Отец, мать ничего, будто так и надо. Соседи тоже помалкивают и помогают, подают то – другое. Бабам, вишь, жалко, а у мужиков свое на уме: не научит ли, как огонь пущать.
Раненый мало-помалу оклемался. Видит, какие-то вовсе незнамые люди. Рослые против наших и по-татарски бельмень. Сам-то он марковал маленько по-татарски. На то и надеялся, когда шел в эти места. Ну, делать нечего, стал маяками дознаваться, как и что они прозывают. Учиться, значит, стал по-ихнему. А девка от его не отходит, прямо прилипла. И он тоже человек молодой, к ей тянется. Поправа, однако, плохо идет. Главная причина – хлебушка у их не было. Притащит это ему девка пищи самолучшей. Рыбы, мяса наставит, меду чашку вскрай полнехоньку, а его с души воротит. Ему бы хоть яшничка ломоток. Просит у ей, а она не понимает, какой есть хлеб. Заплачет даже. Это она-то. Известно, русскому человеку без хлебушка невозможно. Какая уж тут поправа. Ну, все ж таки ходить стал и к разговору мало-мало обык, а девка обратно от его русський разговор переняла, да так скоро, что просто удивленье. Такая уж удачливая была и, видать, не простая. Тайная сила в ей, видно, гнездовала.
Стал – это он – соликамской обходить. Оглядел всю местность, показал, как с оружьем поступать, и весь установ объяснил, что и как.
– Эти, – говорит, – камни желтые, крупа, песок и зелененькие стеклышки – это есть вредное для вас. Купцы раз унюхали, они уж спокою не дадут. А до царя дойдет – и вовсе житья не станет. Вы, – говорит, – вот что сделайте. Камни эти, самородки-то, значит, куда с глаз уберите. Хоть вон в Азов-гору стаскайте. И кразелиты туда же сгребите. А крупу и песок зарыть надо. Снизу черной земли выворотить, чтобы травой заросло. А пока все это не угоите, никаких чужестранных близко не подпускайте… Чтобы нечаянно не пришли, поставьте, – говорит, – на Думной горе и на Азов-горе караулы надежные. Пущай досматривают по дороге, не идет ли кто, а как заметят чужестранного, пущай знак подают – костерок запалят…
Девка все это растолмачила своим. Они видят, человек для их старается – послушались. Караулы поставили, как он сказал, а сами занялись самородное золото да кразелиты подбирать да в Азов-гору стаскивать. Штабеля наворотили – глядеть страшно, и кразелитов насыпали, как угольну кучу. Потом оставшую крупу и песок зарыли, а чужих на то время близко не подпускали. Увидят с Азов-горы либо с Думной, кто идет, едет ли, – сейчас знак подадут, огнем, значит. Все и бегут, в которую сторону надо. Навалятся и в одночасье прикончат. Прикончат и в землю зароют. Оружьев они уж тогда не боялись. Только ведь золото-то человеку, как мухе патока. Сколь ни гинут, а пуще лезут. Так и тут. Много людей сгинуло, а другие идут да идут. Это, значит, слушок про золото дальше да дальше идет. Кто-то, видно, до царя дотолкал. Тут вовсе худо стало – с пушками полезли. Со всех сторон напирают. Даром, что лес страшенный, нашли пути-дороги.
Видят стары люди – дело неминучее, сила не берет. Пошли к раненому-то посоветоваться, как дальше быть-поступать. А он на то время на Думной горе был. Для воздуху его девка-то туда притащила, как он вовсе слабый стал. Азов-гора, она сроду в лесу, а на Думной-то на камнях ветерком обдувает. Девка и таскала его. Отходить его все охота было.
Думали они тут целых три дня. Оттого и гора Думной зовется. Раньше по-другому как-то у ей имя было. Обмозговали все по порядку и придумали переселиться на новые места, где золота совсем нет, а зверя, птицы и рыбы вдосталь. Он же надоумил – соликамской-то – и рассказал, в котору сторону податься. На этом дело решили и в путь-дорогу сряжаться стали. Хотели стары люди этого своего радельца с собой унести, да он не пожелал.
– Смерть, – говорит, – чую близкую, да и нельзя мне. – Почему нельзя, этого не сказал. А девка объявила:
– Никуда не пойду.
Мать, сестры в рев, отец пригрожать стал, братья уговаривают:
– Что ты, что ты, сестра! Вся жизнь у тебя впереди.
Ну, она на своем стоит:
– Такая моя судьба-доля. Никуда от своего милого не отойду.
Сказала, как отрезала. Кремень-девка. По всем статьям вышла. Родные видят – ничего не поделаешь. Простились с ней честно-благородно, а сами думают – все равно она порченая. У которой ведь девушки жених умирает, так та хуже вдовы. На всю жизнь у ей это горе останется.
Вот ушли все, а эти вдвоем в Азов-горе остались. Людишки уж со всех сторон набились в те места. Лопатами роют, друг дружку бьют. Раненый-то вовсе ослаб. Вот и говорит своей нареченной:
– Прощай, милая моя невестушка! Не судьба, знать, нам пожить, помиловаться, деток взростить.
Она, конечно, всплакнула женским делом и всяко его уговаривает:
– Не беспокой себя, любезный друг. Выхожу тебя, поживем сколь-нибудь.
А он опять ей:
– Нет уж, моя хорошая, не жилец я на этом свете. Теперь и хлебушком меня не поправить. Свой час чую. Да и не пара мы с тобой. Ты вон какая выросла, а я супротив тебя ровно малолеток какой. По нашему закону-обычаю так-то не годится, чтобы жена мужа, как ребенка, на руках таскала. Подождать, видно, тебе причтется – и не малое время подождать, когда в пару тебе в нашей земле мужики вырастут.
Она это совестит его:
– Что ты, что ты! Про такое и думать не моги. Да чтоб я, окроме тебя…
А он опять свое:
– Не в обиду, – говорит, – тебе, моя милая невестушка, речь веду, а так оно быть должно. Открылось мне это, когда я поглядел, как вы тут по золоту без купцов ходите. Будет и в нашей стороне такое времячко, когда ни купцов, ни царя даже званья не останется. Вот тогда и в нашей стороне люди большие да здоровые расти станут. Один такой подойдет к Азов-горе и громко так скажет твое дорогое имячко. И тогда зарой меня в землю и смело и весело иди к нему. Это и будет твой суженый. Пущай тогда все золото берут, если оно тем людям на что-нибудь сгодится. А пока прощай, моя ласковая.
Вздохнул в остатный раз и умер, как уснул. И в ту же минуту Азов-гора замкнулась.
Он, видать, неспроста это говорил. Мудреный человек был, не иначе, с тайной силой знался. Соликамски-то, они дошлые на эти дела.
Так с той поры в нутро Азов-горы никто попасть и не может. Ход-то в пещеру и теперь знатко, только он будто осыпался. Пойдет кто, осыпь зашумит, и страшно станет. Так впусте гора и стоит. Лесом заросла. Кто не знает, так и не подумает, что там, в нутре-то.
А там, слышь-ко, пещера огромадная. И все хорошо облажено. Пол, напримерно, гладкий-прегладкий, из – самого лучшего мрамору, а посредине ключ, и вода, как слеза. А кругом золотые штабеля понаторканы как вот на площади дрова, и тут же, не мене угольной кучи, кразелитов насыпано.
И как-то устроено, что светло в пещере. И лежит в той пещере умерший человек, а рядом девица неописанной красоты сидит и не утыхаючи плачет, а совсем не старится. Как был ей восемнадцатый годок в доходе, так и остался. Охотников в ту пещеру пробраться много было. Всяко старались. Штольни били – не вышло толку. Даже диомид, слышь-ко, не берет. Хотели обманом богатство добыть. Придут это к горе, да и кричат слова разные, как почуднее. Думают, не угадаю ли, дескать, дорогое имячко, которое само пещеру откроет.
Известно, дураки. Сами потом как без ума станут. Болбочут, а что – разобрать нельзя. Имена, слышь-ко, все выдумывают. Нет, видно, крепкое заклятие на то дело положено. Пока час не придет, не откроется Азов-гора. Одинова только знак был. Это когда еще батюшка Омельян Иваныч объявился и рабочие на Думной горе собираться стали. Так вот старики наши сказывали, будто на то время из Азов-горы как песня слышалась. Розно мать с ребенком играет и веселую байку поет.
С той поры не было. Все стонет да плачет. Когда крепость сымали, нарочно многие ходили к Азов-горе послушать, как там. Нет, все стонет. Еще ровно жалобнее.
Оно и верно. Денежка похуже барской плетки народ гонит. И чем дальше, тем ровно больше силу берет. Наши вон отцы-деды в мои годы по печкам сидели, а я на Думной горе караул держу. Потому каждому до самой смерти пить-есть охота.
Да, не дождаться мне, вижу, когда Азов-гора откроется… Не дождаться! Хоть бы песенку повеселее оттуда услышать довелось.
Ваше дело другое. Вы молоденькие. Может, вам и посчастливит – доживете до той поры.
Отнимут, поди-ка, люди у золота его силу. Помяни мое слово, отнимут! Соликамской-то с умом говорил. Кто вот из вас доживет, тот и увидит клад Азов-горы. Узнает и дорогое имячко, коим богатства открываются. Так-то… Не простой это сказ. Шевелить надо умишком-то, – что к чему.
Объяснение отдельных слов, понятий и выражений, встречающихся в сказах
Азов, Азов-гора – на среднем Урале, километрах в 70 к ю.-з. от Свердловска, высота 564 метра. Гора покрыта лесом; на вершине большой камень, с которого хорошо видны окрестности (километров на 25–30). В горе есть пещера с обвалившимся входом.
В XVII столетии здесь, мимо Азова, шла «тропа», по которой проходили «пересылки воевод» из Туринска на Уфу, через Катайский острог.
Азов-горы клады – По большой дороге на Сибирь шло много «беглых», которые, «сбившись в ватаги», становились «вольными людьми». Эти «вольные люди» нередко нападали на «воеводские пересылки и на купеческие обозы».
В сказах об Азов-горе говорилось, что «вольные люди» сторожили дорогу с двух вершин – Азова и Думной горы, устраивая здесь своего роду ловушку. Пропустят обоз или отряд мимо одной горы и огнями дадут знать на другую, чтобы там готовились к нападению, а сами заходят с тыла. Захваченное складывалось в пещере Азов-горы Были сказы и другого варианта – «о главном богатстве», которое находится в той же Азов-горе. Основанием для сказов этого варианта послужило, вероятно, то, что на равнине у Азова были открыты первые в этом крае медные рудники (Полевской и Гумешевский) и залежи белого мрамора. По речкам, текущим от Азова, нашли первые в этом районе золотые россыпи, здесь же стали потом добывать медистый и сернистый колчедан.
Азовка-девка, Азовка – Во всех вариантах сказов о кладах Азов-горы неизменно фигурирует девка Азовка – без имени и указания ее национальности, лишь с неопределенным намеком: «из не наших людей». В одних сказах она изображается страшилищем огромного роста и непомерной силы. Сторожит она клады очень ревностно: «Лучше собаки хорошей, и почуткая страсть – никого близко не подпустит». В других сказах девка-Азовка – то жена атамана, то заложница, прикованная цепями, то слуга тайной силы.
Аида, айда-ко – от татарского. Употреблялось в заводском быту довольно часто в различном значении: 1) иди, подойди; 2) пойдем, пойдемте; 3) пошел, пошли. «Аида сюда», «Ну, айда, ребята, домой!», «Свалил воз – и айда домой».
Артуть – ртуть.
Артуть-девка – подвижная, быстрая.
Ашать (башкирское) – есть, принимать пищу.
Бадог – старинная мера – полсажени (106 см); употреблялась как ходовая мерка при строительных работах и называлась правилом. «У плотинного одна орудия – отвес да правило».
Бадожок – дорожный посох, палка.
Байка – колыбельная песня, с речитативом.
Балодка – одноручный молот.
Банок – банк.
Баской, побаще – красивый, пригожий; красивее, лучше.
Бассенький(-ая) – красивенький(-ая).
Бельмень – не понимает, не говорит.
Бергал – переделка немецкого бергауэр (горный рабочий). Сказителем это слово употреблялось в смысле старший рабочий, которому подчинялась группа подростков-каталей.
Беспелюха – неряха, разиня, рохля.
Блазнить – казаться, мерещиться; поблазнило – показалось, посудилось, привиделось.
Бленда, блендочка – рудничная лампа.
Богатимый – богатый, богатейший.
Болботаль – бормотать, невнятно говорить.
Большину брать – взять верх, победить, стать верховодом.
Братцы-хватцы из Шатальной волости – присловье для обозначения вороватых бродяг (шатаются по разным местам и хватают, что под руку попадет).
Васькина гора – недалеко от Кунгурского села, в километрах 35 от Свердловска к ю.-з.
Ватага, ватажка – группа, артель, отряд.
Взамок – способ борьбы, когда борцы, охватив друг друга, нажимают при борьбе на позвоночник противника.
Взвалехнуться – беспорядочно, не вовремя ложиться; ложиться без толку, как попало.
Взыск будет – придется отвечать в случае невыполнения.
Винну бочку держали – под предлогом бесплатной выдачи водки рабочим беспошлинно торговали водкой.
Виток или цветок – самородная медь в виде узловатых соединений.
Витушка – род калача со сплетенными в средине концами.
В леготку – легко, свободно, без труда, безопасно.
Вожгаться – биться над чем-нибудь, упорно и длительно трудиться.
Впотай – тайно, скрытно от всех.
Вразнос – открытыми разработками.
Всамделе – в самом деле, действительно.
Вспучить – поднять, сделать полнее, богаче.
Выходить – вылечить, поставить на ноги.
Годиться – издеваться, мучить с издевкой.
Гаметь – шуметь, кричать.
Гинуть – гибнуть, погибать.
Глядельце – разлом горы, глубокая промоина, выворотень от упавшего дерева – место, где видно напластование горных пород.
Голбец – подполье; рундук около печки, где делается ход в подполье, обычно зовется голбчик.
Голк – шум, гул, отзвук.
Гольян – болото на водоразделе между речками Исетской и Чусовской системы, которые здесь близко сходятся.
Гоношить – готовить.
Гора – медный рудник (см. Гумешки).
Город – без названия всегда имелся в виду один – бывший Екатеринбург, ныне Свердловск.
Горный шит – по-настоящему Горный Щит, к ю.-з. от Свердловска. В прошлом был крепостцой, построенной для защиты дороги на Полевской завод от нападения башкир. В Горном Щиту обычно останавливались «медные караваны». Даже в девятидесятых годах прошлого столетия полевские возчики железа и других грузов обычно ночевали в Горном Щиту. В какой-то мере это было тоже отголоском старины.
Грабастенький – от грабастать, загребать, захватывать, отнимать, грабить; грабитель, захватчик, вороватый.
Грань – см. заводская грань.
Гумешки (от старинного слова «гуменце» – невысокий пологий холм) – Гумешевский рудник. Медная гора, или просто Гора – вблизи Полевского завода. Одно из наиболее полно описанных мест со следами древних разработок, богатейшее месторождение углекислой меди (малахита). Открытые в 1702 г. крестьянами-рудознатцами два гуменца по речке Полевой начали разрабатываться позднее. Одно гуменце (Полевской рудник), около которого Генниным в 1727 г. был построен медеплавильный завод, не оправдало возлагавшихся на него надежд; второе (Гумешевский рудник) свыше сотни лет приносило владельцам заводов баснословные барыши. О размере этих барышей можно судить хотя бы по таким цифрам. Заводская цена пуда меди была 3 р. 50 к., казенная цена, по которой сдавалась медь, – 8 руб., и были годы, когда выплавка меди доходила до 48 000 пудов. Понятно поэтому, что такие влиятельные при царском дворе люди, как Строгановы, пытались «оттягать Гумешки», и еще более понятно, какой жуткой подземной каторгой для рабочих была эта медная гора Турчаниновых. По приведенным в «Летописи» В. Шишко сведениям, в Гумешках добывались малахит, медная лазурь, медная зелень, медный колчедан, красная медная руда, медь самородная кристаллами в форме октаэдров, брошантит, фольбортит, фосфоро-хальцит, халько-трихит, элит.
Дача, заводская дача – территория, находившаяся в пользовании Сысертского горного округа (см. Сысертские заводы).
Девка на выданьи – в возрасте невесты.
Дивно, давненько – много, многонько.
Диомид – динамит.
Добренькое – хорошее, дорогое, ценное.
Дознаться маяками – узнать с помощью знаков, мимикой.
Дозорный – старший по караулам; контролер.
Долина – длина; долиной, в долину – длиной, в длину.
Долить-одолевать; долить приняла – стала одолевать.
Доступить – добыть, достать, найти.
Доходить – узнавать, разузнавать, исследовать.
Думная гора – в черте Полевского завода, со скалистым спуском к реке. В пору сказителя этот спуск был виден частично, так как с этой стороны находились в течение столетия шлаковые отвалы медеплавильного и доменного производства.
Елань, еланка – травянистая поляна в лесу (вероятно, от башкирского Jalan – поляна, голое место).
Ельничная – одна из речек, впадающих в Полевской пруд.
Емко – сильно.
Жженопятики – прозвище рабочих кричного производства в вообще горячих цехов, где ходили обычно в валеной обуви с подвязанными внизу деревяшками-колодками.
Жидко место – слабый.
Жоркий – тот, кто много ест и пьет; в сказе – много пьет водки.
Жужелка – название мелких самородков золота.
Забедно – обидно.
Завидки – зависть; завидки взяли – стало завидно.
Заводская грань – линия, отделявшая территорию одного заводского округа от другого. Чаще всего «грань проходила» по речкам и кряжам, по лесу отмечалась особой просекой, на открытом месте – межевыми столбами. За нашей гранью – на территории другого заводского округа, другого владельца.
Завозня – род надворной постройки с широким входом, чтобы можно было завозить туда на хранение телеги, сани и пр.
Завсе – постоянно.
За всяко просто – попросту.
Заделье – предлог.
Зазнамо – знаючи, заведомо, в точности зная.
Зазорина – видная из вырезов или прорезей материя другого цвета.
Заневолю – невольно, поневоле.
Заплот – забор из жердей или бревен (однорезки), плотно уложенных между столбами; заплотина – снятая с забора жердь или однорезка.
Зарукавье – браслет.
Запон, запончик – фартук, фартучек.
Заекать – засучить Застукать – поймать, застать врасплох.
Заступить – поступить вместо кого-нибудь.
Званья не останется – не будет, в следа не останется.
Звосиять – сверкнуть.
Здвиженье – осенний праздник 27(14) сентября.
Земляная кошка – мифическое существо, живущее в земле. Иногда «показывает свои огненные уши».
Змеевка – дочь Полоза. Мифическое существо, одна из «тайных сил». Ей приписывалось свойство проходить сквозь камень, оставляя после себя золотой след (золото в кварце).
Змеиный праздник – 25 (12) сентября.
Знал – знает.
Знатко, незнатко – заметно, незаметно.
Знатье бы – если бы знать.
Золотник – старая мера аптекарского веса – 4,1 грамма.
Зорить – зорко смотреть, высматривать.
Зюзелька, Зюзельское болото, Зюзельский рудник – речка, одна из притоков речки Полевой, Чусовской системы. Здесь на заболоченной низине, покрытой лесом, в прошлом была разработка золотоносных песков. В настоящее время на Зюзельском месторождении большой рабочий поселок со школами, больницей, рабочим клубом; связан автобусной линией с Полевским криолитовым заводом.
Изварначиться – превратиться в негодяев (варнаков), испортиться, разложиться.
Изготовиться – приготовиться.
Изоброченный – нанятый на срок по договору.
Изоброчить – нанять по договору (оброку), законтрактовать.
Изробиться – выбиться из сил от непосильной работы, потерять силу, стать инвалидом.
Из пору изойти – устать до предела.
Изумруд медный – диоптаз. Встречался ли этот редкий камень в Гумешевском руднике, точных сведений нет. Возможно, что основанием для упоминания о нем послужила находка других разновидностей этого драгоценного камня.
Исхитриться – ухитриться.
И то – в смысле утвердительного наречия: так, да.
Казна – употребляется это слово не только в смысле государственные средства, но и как владельческие по отношению к отдельным рабочим. «Сперва старатели добывали тут, потом за казну перевели» – стали разрабатывать от владельца.
Как счастье поищет – как удается.
Калым – выкуп за невесту (у башкир).
Каменка – банная печь, с грудой камней сверху, на них плещут воду, «подают пар».
Карнахарь – одна из бытовавших еще в девятидесятых годах переделок немецких технических названий. Вероятно, от гарма-херского горна, на котором производилась очистка меди.
К душе – по душе, по мысли – по нраву.
Кого доходя – всякого, каждого.
Колтовчиха – Колтовская, одна из дочерей первого владельца заводов. Эта Колтовская одно время занимала среди промотавшихся наследников первое место и фактически была «главной барыней».
Коробчишечко – уменьшительное от коробок – плетенка, экипаж из плетеных ивовых прутьев.
Королек – самородная медь кристаллами; вероятно, название перешло как перевод бытовавшего слова «кених». «Зерна, называемые кених, взвеся записать… а по окончании года медные кенихи объявлять в обер-берг-амт» (Из инструкции Геннина).
Косоплетки плести – сплетничать.
Кош – войлочная палатка особого устройства.
Кразелиты – хризолиты Красненькое – виноградное вино.
Красногорка – Красногорский рудник вблизи горя Красной, у Чусовой, километрах в 15 от Поповского завода. В вору сказителя это был заброшенный железный рудник, теперь там ведутся мощные разработки.
Крепость – крепостная пора, крепостничество.
Крица – расплавленная в особой печи (кричном горне) глыба, которая неоднократной проковкой под тяжелыми вододействующими молотами (кричными) сначала освобождалась от шлака, потом под этими же молотами формировалась в «дощатое» или «брусчатое» железо. Кричная, крична, кричня – отделение завода, где находились кричные горны и вододействующие молоты для проковки криц, крична употреблялась и в смысле – рабочие кричного отделения. «Крична с горой повздорили» – рабочие кричного отделения поспорили с шахтерами. (Вообще это – самый древний способ получения стали, которая из-за высокой (свыше 200 °C°) температуры плавления, в отличие от меди, не могла кустарными методами быть восстановлена при переплавке руды с углем. Выходили из положения многократной проковкой губчатого железа с древесным углем, при этом происходило восстановление железа из его окислов до металла. Качество стали, однако, из-за неоднородности, оставляло желать лучшего. С неоднородностью боролись с большим трудом, например при изготовлении булата заготовка сплеталась из многочисленных тонких стержней полученного вышеописанным образом углеродистого железа. – пр. ск.) Кричный мастер – этим словом не только определялась профессия, но и атлетическое сложение и большая физическая сила. Кричный подмастерье был всегда синонимом молодого сильного человека, которого ставили к опытному, но уже старому мастеру, потерявшему силу.
Крылатовско – один на золотых рудников, вблизи Кунгурского села.
К чему гласит – куда ведет, направляется.
Кышкаться – возиться, биться.
Ласкобай – ласково говорящий, внешне приветливый, сладкий говорун.
Лестно на себя навздевать – любить наряжаться.
Листвянка – лиственница.
Марков камень – гора формы огромного голого камня; находится почти в средине между заводами восточной и западной группы б. Сысертского округа.
Мараковать – понимать.
Мертвяк – мертвец; иногда только потерявший сознание. «Сколько часов мертвяком лежал».
Местичко – место.
Мешат – мешает.
Милостина – милостыня, сбор кусочков, подаянье.
Мода была – такой был обычай, так привыкли.
Моду выводить – модничать, наряжаться Мошенство – мошенничество, жульничество, обман.
Мрамор, Мраморский завод – в 40 километрах к ю.-з. от Свердловска (население поселка занималось исключительно камнерезным делом, главным образом обработкой мрамора, змеевика, яшмы).
Мудровать – придумывать необыкновенное, дурачить кого-нибудь, ставить в трудное положение Мурзинка, Мурзинское – село (в прошлом слобода, крепость). Одно из древнейших на Урале. Здесь впервые в России в 1668–1669 гг. братья Тумашевы нашли «цветные каменья в горах, хрустали белые, фатисы малиновые и юги зеленые и тунпасы желтые».
По обилию и разнообразию драгоценных камней Мурзинское месторождение является одним из самых замечательных в мире.
Здесь добывались аквамарины, аметисты, бериллы, топазы, тяжеловесы, турмалины розовые, малиновые, черные, зеленые, бурые, сапфиры, рубины и другие разновидности корунда.
Мягкий камень – тальк.
Навидячу – на глазах, быстро.
Надсада – надрыв, повреждение организма от чрезмерного напряжения при работе.
Назгал, назгального (от галиться – насмехаться, издеваться) – насмех, издевательски, с издевкой.
На кривой аршин – неправильно, по неверной мерке.
На ладан дышит – близок к смерти, скоро умрет.
Нали – даже Намятыш – крепкий, сильный, плотный, как туго намятое тесто.
Нареченная – невеста.
На славе были – широко известны.
Наставать – наставлять, учить, следить за поступками.
Натаскаться – найти На хлеб не сходится – не стоит работы.
Наводить – походить, иметь сходство. «На отца находит по волосам-то»
Не ахти какой, неахтительный – несложный, недорогой, простой.
Невдолге – вскоре.
Неженатик – холостой, парень. «У неженатиков разговор вышел – друг дружке рожи покарябали».
Некорыстный – нестоящий, плохой.
Неминуче дело – неизбежное.
Немудрящее – немудренькое, плохонькое, мало стоящее.
Не оказывать – не показывать.
Не от простой поры – некогда, нет времени.
Не охтимнеченьки живут – без затруднений.
Не по ноздре – не по нраву, неприятно.
Не сладко поелось – не удалось жить спокойно и сытно, как было «что-то не сладко сношеньке у нас поелось – ушла».
Не стояли (ребята) – не выживали, не оставались в живых, умирали в детстве.
Не тем будь помянут, покойна головушка – присловье, когда об умершем вспоминали что-нибудь отрицательное Не того слова – сейчас, немедленно, без возражений.
Не утыхаючи, без утыху – не переставая.
Нокоток – ноготок.
Нюхалка, наушник – заводской сыщик, шпион.
Нязя – река, приток Уфы Нязи – лесостепь, по долине реки Нязи, по направлению к Нязепетровскому заводу. Эта лесостепь часто упоминалась в быту Полевского завода.
Обальчик – пустая порода.
Обахмурить – овладеть вниманием, поразить.
Обдуват – обдувает, освежает
Обзариться – сильно пожелать, устремиться к чему-нибудь.
Обережный – телохранитель, ближайший прислужник.
Обломать – победить, скрутить.
Обой – куски камня, которые откалываются, отбиваются при первоначальной грубой обработке, при околтывании.
Оболгать – заговорить, обмануть.
Оборуженный – вооруженный, с оружием.
Обраковать – забраковать, признать негодным.
Обратить – надеть оброть, недоуздок, подчинить себе, обуздать.
Обсказать – рассказать.
Обстроил – устроил Обуй – имя сущ. м. р. – обувь.
Обутки, обуточки – род кожаной обуви; коты.
Объедь – 1) ядовитые растения, которыми объедается скот. 2) то что остается от корма, не съедается. «Объеди много в тамошних сенах».
Огневаться – разгневаться, рассердиться.
Огневщик – лесной сторож, которого брали на сезон летних пожаров (по стаянии снегов до свежего травостоя, иногда до осенних дождей).
Ограда – двор (слово «двор» употреблялось лишь в значении семьи, тягловой и оброчной группы, но никогда в смысле загороженного при доме места).
Одинова – один раз.
Одно свое – повторяет сказанное, стоит на своем.
Оклематься – прийти в сознание, начать поправляться.
Околтать – обтесать камень, придать ему основную форму.
Омельян Иванович – Пугачев Емельян Иванович.
Омег, или вех – ядовитое растение Cicuta virosa.
Омман – обман.
Оружье – ружье. Как из оружья стрелено – прямо.
Оплести – обмануть.
Оплетать – в смысле быстро и с особой охотой есть.
Опупышек – округление, круглый выступ.
Ослабу давать – снисходительно, терпимо относиться к кому-нибудь, слабо держать.
Остатный раз – последний раз.
Осыпь – обвал мелких камней с песком.
Откать – отброс.
Отутоветь – отойти, прийти в нормальное состояние.
Отходить охота – хотелось вылечить, поправить, поставить на ноги.
Оха поймать – оказаться в трудном положении и притом неожиданно для себя.
Охлестыш, охлест, схлестка, схлестанный, хвост, подол, полы – человек грязной репутации, который ничего не стыдится, наглец, обидчик.
Охота – хочется.
Охотку стелить – добиться того, что хотелось, остыть.
Охтимнеченьки, охтимне (от междометия «охти», выражающего печаль, горе) – горе мне, тяжело. Не охтимнеченьки – без горя, без затруднения, спокойно. «Жизнь досталась охтимнеченьки» – тяжелая, трудная. «Не охтимнеченьки прожили» – свободно, без больших затруднений.
О чем – почему. «О чем не сделать? – Сделаю». «О чем не спросить, коли надобность».
Очестливый, очесливый – почтительный, обходительный, вежливый; неочесливый – неучтивый, невежа.
Папора – папоротник.
Парун – жаркий день после дождя.
Парча – ткань с серебряной или золотой ниткой.
Перебуторивать – перерывать песок, землю, перемывать пески, вероятно от слова «бутара» – промывальный станок.
Переоболокчись – преодеться.
Пескозоб – пескарь.
Петровки – вторая половина июня и первая половина июля, когда в старое время был так называемый «Петров пост».
Пехло – доска, посаженная поперек черня, род скребка для перегребания и разборки промываемых песков.
Пировля – пир, гулянка.
Пище – пуще, сильнее, больше.
Плавень-примесь к руде, облегчающая плавку, флюс.
Плеха – распутница.
По времени – с течением времени, через известный промежуток.
Погалиться – насмехаться, издеваться, измываться.
Подавывать – неоднократно выдавать понемногу.
Подбегать стали – стали обращаться.
Податься – пойти, уйти.
Под всюе – под всю.
Поддерново золото – то, что находят в верхних слоях песка – под дерном.
Поддонить, поддодонить – незаметно подставить, подсунуть.
Подлеток – подросток (преимущественно о девочках в возрасте от 12 до 16 лет).
Подлокотник – близкий слуга, доверенный, помощник.
Подыскиваться – приискивать повод для обвинения.
Пожарна – она же машинна – в сказах упоминается как место, где производилось истязание рабочих. Пожарники фигурируют как палачи.
Позаочь, позавочь – за глазами, заглазно, в отсутствии заинтересованного.
Покарябать – побить, поцарапать, окровянить, оставить след. «Кто тебя эдак покарябал».
Покорпуснее – плечистее, сильнее, здоровее.
Покров – старый праздник 14(1) октября.
Покучиться – опросить, выпросить.
Палева, Полевая – Полевской завод, ныне криолитовый, в 60 километрах к ю.-з. от Свердловска. Строился Генниным, как казенный медеплавильный, в 1727 г. одновременно был и железоделательным, со своей домной. С 1873 г. переделочные цеха работали на слитках Северского завода. Плавка меди держалась до конца прошлого столетия и была основной для Полевского завода. Во время, когда слушались сказы, медеплавильное производство умирало, переделочные цеха тоже работали с большими перебоями. В первом десятилетии XX в. здесь был построен один из первых на Урале химических заводов (сернокислотный), который при советской власти был переконструирован и расширен. Ныне здесь организован большой криолитовый завод, около которого развернулся соцгородок. На фоне строительства жалкой деревней кажется теперь старый заводской поселок.
В пору сказителя еще не было Челябинской железной дороги и завод был вовсе глухим углом. Входил он в состав Сысертского горного округа (см. Сысертские заводы и Гумешки).
Полер навести – отшлифовать.
Полоз – большая змея. Среди натуралистов, сколько известно, нет полной договоренности о существовании полоза на Урале, зато у кладоискателей полоз неизменно фигурирует как хранитель золота. В сказах Хмелинина, как обычно, полозу присваиваются человеческие черты.
Полштоф – старая мера жидкости (0,75 литра).
Помогчи – помочь.
Помстилось – почудилось, показалось.
Помучнеть – побледнеть.
По насердке – по недоброжелательству, по злобе, из мести.
Понаставить – понаблюдать, последить.
Понаторкать – плотно уложить.
Пониток – верхняя одежда из домотканого сукна (шерсть по льняной основе).
Понуждаться – не иметь больше надобности в ком-нибудь, не надобно.
Поправляться житьишком – жить лучше.
Попущаться – отступить, отступиться.
Порушить – разрезать хлеб ломтями.
Посадить козла – остудить, «заморозить» чугун или медь. Отвердевшая в печи масса называлась козлом. Удалить ее было трудно. Часто приходилось переделывать печь. (переделывать – это практически сломать ее до основания, ибо другого способа извлечь огромный слиток затвердевшего металла не существует. – пр. ск.) Поскакуха – один из действовавших владельческих приисков.
Поскыркаться – поскрести, поковыряться в земле, порыть.
Пословный – послушный, кто слушается «по слову», без дополнительных понуканий, окриков.
Посоветовать – посоветоваться с кем-нибудь. «Посоветовать с ним ладил».
Постряпенька – домашнее праздничное печенье.
Посупорствовать – противиться.
Потишае – потише.
Похаять – осудить, опорочить.
Почто – зачем.
Правиться – направляться, держать направление.
Пригон – общее название построек для скота (куда пригоняли скот).
Пригрожать – угрожать, грозить.
Приказал долго жить – обычное в прошлой присловье при извещении о чьей-нибудь смерти.
Приказный – заводской конторский служащий. Название это держалось по заводам и в девятидесятых годах.
Приказчик – представитель владельца на заводе, главное лицо; впоследствии таких доверенных людей называли по отдельным заводам управителями, а по округам – управляющими.
Приклад – пожертвование, подарок, вклад (в церковь); на приклад отправил – послал бесплатно, как подарок.
Прилик – видимость; для прилику – для видимости; ради приличия.
Припалить – быстро приехать.
Припека – прибавка; сбоку припека – случайно приставшее, постороннее, чужое.
Припой – медная стружка, которую иногда сдавали неопытным скупщикам за золото.
Присадить – 1) прикрепить к дереву, металлу; 2) крепко больно, садко ударить.
Прискаться – придраться.
Притча – неожиданный случай, помеха, нежданная беда.
Приходить на кого-нибудь – обвинять кого-нибудь, винить.
Прихорониться – укрыться, спрятаться.
Причтется – придется.
Пробыгаться – проветриться, освежиться.
Провинка – ошибка.
Проворный – сильный (в обычном значении почти не употреблялось в заводском говоре; для понятия «проворный» употреблялись другие слова: развертной, верткий).
Промяться – пройтись, проходиться.
Просто было – свободно, легко, без проволочек.
Профурить, профурять – расшвырять, растратить; фурять – бросать; фурка – род ребячьей пращи, рогатки.
Пустоплесье – открытое место среди леса.
Пушить – быстро бросать в кого-нибудь, забрасывать.
Пущай – пусть.
Пятисаженные столбы – упоминаемые в сказе «Медной горы Хозяйка», видимо, малахитовые колонны Исаакиевского собора.
Раделец – от слова «радеть» – кто заботился о них, старался для них.
Различка – разница.
Разоставок – то, чем можно разоставить ткань, вставка, клин, лоскут; в переносном смысле-подспорье, прибавок, подмога.
Расстараться – достать, добыть, найти.
Растолмачить – перевести, разъяснить.
Резунцы – растения типа осоки.
Ремки, ремье – лохмотья, отрепье. Ремками трясти-ходить В плохой одежде, в рваном, в лохмотьях.
Робить – работать. Основное слово для обозначения этого действия. «Где робил?», «Куда робить?», «Ушел робить».
Руками хлопали – удивлялись (от жеста).
Рыкало-зылало – свирепый, непомерно-строгий, крикун (от рычать и выкать-хлестать, ударять).
Рябиновка – речка, приток Чусовой.
Сбить народ – созвать, скликать.
Свышный – привычный; не свышны – не привычны, не в обычае это.
Сголуба – голубоватый, бледно-голубой.
Северский завод, Северна – один из заводов Сысертского округа. В прошлом доменное и мартеновское производство (см. Сысертские заводы).
Северушка – приток Чусовой; впадает в Чусовую в километрах трех от Северского завода.
Синюха, синюшка – болотный газ. (в основном – метан. – пр. ск.) Скажи на милость – присловье, в смысле – удивительно даже, удивляться надо.
Сквозь свитеют – просвечивают.
Скудаться – хилеть, недомогать, хворать.
Скыркаться – скрести, скрестись (в земле).
Слань – вернее стлань, настил по дорогам в заболоченных местах. Увязнуть в болоте такая стлань не давала, но ездить по ней тоже было невозможно.
Сличье – удобный случай, к сличью пришлось – подошло.
Слышок, слушок – слух.
Сметить дело – понять, догадаться.
Смотник(-ца) – сплетник(-ца).
С находи – приходить на время.
Сном дела не знать – даже не предполагать.
Сноровлять, сноровить – содействовать, помогать, сделать кстати, по пути.
Совестить – стыдить, укорять.
Сойкнуть – вскрикнуть от испуга, неожиданности (от междометия «ой»).
Сок – шлак от медеплавильного и доменного производства.
Соломирский – последний владелец заводов.
Сопнуть – сдвинуть ногой.
Сорочины – сороковой день после смерти.
Спокой – покой.
Сполоху наделать – переполошить, поднять на ноги, привести в беспокойное состояние.
Спортить – испортить.
Справный – исправный, зажиточный; справа – одежда, внешний вид. «Одежонка справная», то есть не плохая. «Справно живут» – зажиточно. «Справа-то у ней немудренькая» – одежонка плохая.
Спущаться – спускаться.
Сряжаться – снаряжаться.
Стара-дорога – П. А. Словцов в «Историческом обозрении Сибири», изданном в 1838 г., говоря о путях сообщения в период с 1595 по 1662 год, писал: «Была еще летняя тропа для верховой езды пролегавшая из Туринска, после из Тюмени через Катайский острог на Уфу по западной стороне Урала с пересечкой его подле Азовской горы». Памятником этой старинной дороги надо считать и название горы около Нязепетровского завода – Катайскнй холм.
Стары люди – Может быть, потому, что Полевской завод строился на месте древних рудокопен – «чудских» капаней, здесь была живы рассказы о «старых людях». В этих рассказах «стары люди» изображались по-разному. Одни говорили, что «стары люди» жили в земле, как кроты, а потом засыпали себя, когда в этот край пришли «другие народы»; другие говорили, что «стары люди» брали медь только сверху, а золота вовсе не знали и жили охотой да рыболовством. Предполагалось, что слой земли, на котором жили «стары люди», уже так завален сверху, что до этого слоя приходилось «докапываться». «Докопались до той земли, где стары люди жили, – нет золота. Не на место, видно, угадали».
Стенбухарь – так назывались рабочие у толчеи, где дробилась пестами руда. Этим рабочим приходилось все время бросать под песты руду – бухать в заградительную стенку.
Столб-гора – за Северским заводом, со сторожевой вышкой.
Страмец, страмина – от слова «срамить» (бесчестить, позорить); употреблялись в быту довольно часто в смысле бесстыдник(-ца), бесчестный(-ая). Слова срам, срамить произносились с наращенным Т – страм.
Стурять – сдавать, сбывать (поспешно).
Сугонь – погоня; в сугонь пошли – бросились догонять.
Сумки надевать – дойти или довести семью до сбора подаяния, до нищенства.
Сходственность – сходство.
Счунуться – связаться, сцепиться, заняться с кем-нибудь.
Сысертские заводы – группа из пяти заводов, принадлежавших на так называемом посессионном праве сначала Турчаниновым, потом Соломирскому. Называлась эта группа Сысертским горным округом.
В восточной части округа было три железоделательных завода: Сысертский, главный завод округа, Верх-Сысертский (Верхний), Нижне-Сысертский (Ильинский) – все на речке Сысерти Обской водной системы (через Исеть). В западной части округа были заводы: Полевской и Северский на речках Волжской системы (через Чусовую).
«Заводская дача» – территория округа; составляла 239 707 десятин; по современной мере свыше 2 600 кв. километров=260 000 га.
Кроме заводских поселков, на территории округа были в восточной части деревни: Кашина, Космакова (Казарина), и села: Абрамовское, Аверинское, Щелкунское; в западной части: Кунгурское, деревня Косой Брод и Полдневское. В прошлом населяли их или крепостные, или «непременно обязанные работники» Турчанинова. После падения крепостничества многие из жителей этих селений занимались тоже исключительно заводскими работами.
Общая численность населения заводов и поселков, расположенных на территории заводского округа, немногим превышала тридцать две тысячи человек, или двенадцать человек на один кв. километр. Пахотная земля лишь у сельского населения, да и то больше за пределами заводской дачи. Жители заводских поселков пахоты вовсе не имели, и почти вся «заводская дача» была занята лесом, в котором ежегодно вырубали свыше 2 400 десятин сплошной рубкой и 7 500 десятин – выборочной.
На территории округа насчитывалось до сорока железных рудников, восемь владельческих золотых рудников и приисков и свыше сотни золотоносных россыпей (разрабатывалось не больше трети), кроме того, добывали тальк, огнеупорную глину, известь, мрамор, хризолиты. Медистые и сернистые колчеданы в пору сказителя не разрабатывались: их считали обальчиком – пустой породой.
По территории Сысертского округа тогда проходила одна трактовая дорога на Челябинск; железной дороги не было, и западная часть округа была особенно глухой. Расстояние между группами восточной и западной было, примерно, сорок километров; расстояние между Полевским и Северским – семь километров Общность заводского хозяйства отразилась и в сказах. Особенно часто упоминается Сысерть, как главный завод округа, а также Северский и деревня Косой Брод, – как ближайшие.
Таку беду – в смысле сильно, очень. «Суетится, таку беду, хлопочет», то есть очень суетится.
Тайный купец – скупщик золота.
Тамга – знак, клеймо.
Твердой – решительный, с характером.
Терсут, Терсутское – самое большое болото б. Сысертской заводской дачи.
Толкуют, толковать – понимают, знают толк в чем-нибудь. «В песках-то он добро толкует» – знает золотоносные пески.
Толмить – твердить, повторять
Тонцы-звонцы – танцы, веселье.
Туе – вин. и ж. р. от местоимения «та»: «в туе гору, в туе дудку».
Тулаем – толпой.
Тулово – туловище.
Турчанинов – владелец заводского округа. В сказах фигурирует обыкновенно первый владелец – «старый барин». По историческим материалам, он действительно уже был стариком, когда выклянчил себе заводы. Был он из купцов, числился «в ранге сухопутного капитана», но не имел дворянского звания, а с ним и права покупать крестьян. Это, однако, не помешало Турчанинову заселить заводы «выведенцами» из северных областей.
Во время Пугачевского восстания Турчанинов системой обмана, угроз, жестокостей и посулов сумел удержать в повиновении большую часть рабочих, и едва ли не один из уральских заводовладельцев не понес материального ущерба по заводам. Екатерина II высоко оценила эту изворотливость Турчанинова и в своей грамоте писала: «За такие похвальные и благородные поступки, особенно учиненные в 1773 и 1774, возвести с рожденными и впредь рождаемыми детьми его и потомками в дворянское достоинство Российской империи».
Не удивительно, что этот хитрый, ловкий и жестокий старик остался в памяти заводского населения. Что касается остальных Турчаниновых, то к ним, видимо, подходит определение из сказа «Малахитовая шкатулка»: «Однем словом, наследник».
Туяс, туес, туесок, туесочек – берестяный бурак.(емкость, в том числе и для воды. Правильно сделанный туес воду не пропускает; из-за весьма низкой теплопроводности стенок сравним с термосом. Крышка обычно широкая. – пр. ск.)
Угоить – устроить, сделать.
Удобриться – стать добрым, ласковым (чаще притворно).
Удумать – придумать, выдумать.
Ужна-ужин; чужа ужна – кто живет за счет других.
Укрепа – укрепление; для укрепы – чтобы крепче было.
Умуется – близок к помешательству; заговаривается.
Умыл – растратил, пропял.
Упалить – быстро уехать, ускакать.
Упредить – предупредить.
Урево – стадо.
Уроим или Ураим (по-башкирски котел), – котловина по реке Нязе, где расположен Нязепетровский завод. Селения, близко подходившие к этой котловине, назывались тоже Ураимом.
Уставщик – завцеха или передела; на его ответственности было, чтоб продукция выпускалась установленного образца, по уставу.
Усторонье, наусторонье – в стороне, отдельно от других, на отшибе.
Утуга – густая толпа.
Утурить – прогнать, угнать.
Ухайдакать – уходить, сгубить, убить, истратить, потерять. «Тут в лесу ухайдакали» (убили); «все наследство ухайдакал» (прожил, промотал, истратил); «там, видно, и пестерь свой ухайдакал» (потерял свою суму); «сколь посуды на свадьбе ухайдакали!» (разбили).
Фаску снять – обточить грань.
Фунт – старая мера веса, 400 гр.
Хватовщина – растаскивание второпях, как попало, что под руку подвернулось, что успел схватить.
Хезнуть – ослабеть, слабеть.
Хитник – грабитель, вор, хищник.
Хозяевать – хозяйничать.
Чести приписывать – похвалить.
Честно-благородно – по-хорошему, как следует.
Чирла – яичница, скороспелка, скородумка, глазунья (от звука, который издают выпускаемые на сковородку яйца).
Что хоти – хотя, хотя бы.
Чутешный – едва, чуть заметный.
Шалыганить – праздно шататься, повесничать, бездельничать, в сказе – уклоняться от работы на барина.
Шварев Ванька – был главным приказчиком Сысертских заводов во время крестьянской войны под предводительством Пугачева.
Шибко – сильно, очень.
Ширинка – полотенце; отрезок ткани по всей ее ширине.
Шмыгало – быстрый, подвижной человек.
Шнырить – искать.
Штабеля – большие стопы, в какие обыкновенно укладываются строительные материалы.
Щегарь – штейгер.
Щелкунская дорога – Челябинский тракт. Название по ближайшему селу в направлении от Сысерти на Челябинск.
Яга – шуба из собачьих шкур шерстью наружу; такая же шуба из оленьих, козьих, жеребковых шкур называлась дохой.
Ясак – подать, дань.
Яшник, яшничек – ячменный хлеб (ячный).
Примечания
Впервые опубликован в сборнике «Дореволюционный фольклор на Урале», Свердлгиз, 1936, затем в «Литературном альманахе», Свердлгиз, 1936 г. и в журнале «Красная новь», № 11, 1936 г.
«Дорогое имячко» – один из первых сказов, созданных писателем.
Принадлежит к группе сказов-легенд. В эту группу входят, кроме сказа «Дорогое имячко», также «Золотой волос» (1939) и «Ермаковы лебеди» (1940).
