Цитаты из книги «Глаз разума», страница 3

Мы могли бы с полным основанием предположить, что у слепых от рождения людей невозможно зрительное воображение, так как они не имеют никакого зрительного опыта. Тем не менее они иногда заявляют, что видели в сновидениях элементы каких-то зрительных образов. Эльдер Бертоло и его коллеги из Лиссабонского университета в интересной статье, напечатанной в 2003 году, описали проведенное ими сравнение слепорожденных людей со зрячими и обнаружили у тех и других одинаковую мозговую активность во время сна (на основании ослабления альфа-волн на ЭЭГ). Слепые испытуемые могли после пробуждения нарисовать визуальные компоненты своих сновидений, хотя уровень припоминания сновидений был у них ниже, чем у зрячих. На этом основании Бертоло и его соавторы заключают, что у слепых от рождения людей в сновидениях встречаются зрительные образы или их элементы.

В таких случаях часто используют скучный термин «социальная реабилитация», но мне кажется, куда лучше подошли бы слова Диккенса: «Возвращение к жизни».

Я страшно удивился – ничто не предвещало грозы – и стал ждать грома.

Люди проносятся мимо. Многие либо разговаривают по мобильному телефону, либо на ходу набирают сообщения. Они сами фактически слепы и глухи ко всему, что происходит вокруг них.

"Я живу в мире слов, и мне необходимо читать".

Дождь придает всему определенные контуры; он накидывает пестрое одеяло на невидимые прежде вещи. На месте разрозненного, фрагментированного мира дождь создает континуум акустического восприятия. Он преподносит целостную картину сразу, создает ощущение пространственной перспективы и показывает истинное соотношение разных частей мира друг к другу.

"В хорошие дни впадаю в эйфорию, в плохие - в отчаяние. "Я качаюсь между печалью и радостью", - как писал У.Х. Оден в стихотворении "Разговор с самим собой".

Язык – это исключительно человеческое изобретение, и он может сделать для нас невозможное возможным. Он позволяет всем нам, даже слепым от рождения, видеть мир глазами других людей.

Бернард Морин, математик, который сумел показать всем, как вывернуть сферу наизнанку, ослеп от глаукомы в возрасте шести лет. Он считал, что слепота обострила его способность к тактильному восприятию предметов и развила такое пространственное воображение, которое и не снилось зрячим коллегам.