Читать книгу: «Лягушка для принцессы»
Глава 1. Двадцать три платья и один граф.
Пролог. О девочках и лягушках.
Ульяна сидела на корточках в дворцовом саду у пруда и внимательно смотрела на лягушку. Лягушка смотрела на Ульяну.
— Ну давай, — шептала девочка, сведя светлые бровки к переносице, — превращайся.
Я тебе корону дам. У моего папы их много.
Лягушка поймала языком букашку.
— Ну хватит есть! На кухне пирожных — горы. Они же лучше комаров?
Девочка так сильно хотела, чтобы лягушка стала принцем, что у неё покраснели уши. Во всех сказках, которые читала фрейлина, именно так всё и происходило: девочка смотрит на жабу, жаба — хлоп — и превращается в прекрасного юношу.
Лягушка не превращалась. И во взгляде её читалось: «Чего этой странной девочке надо?».
— Ваше Высочество!
Принцесса вздрогнула и чуть не свалилась в пруд. К ней спешила старая фрейлина, мадам Флёр, размахивая кружевным платочком, как флагом капитуляции.
— Ваше Высочество, умоляю! Вы простудитесь. Ваш батюшка будет гневаться. О, ваше платье совсем испачкалось. И что это вы там высматриваете?
— Принца. Это точно он. Посмотрите, — честно ответила девочка, указывая пальцем на лягушку.
Мадам Флёр прикрыла глаза ладонью. Она работала во дворце тридцать лет и, кажется, привыкла к причудам королевских отпрысков.
— Принцессе не к лицу тыкать пальцем. И принцы не водятся в прудах. Принцы водятся на балах и в соседних королевствах. Пойдёмте, вам пора на примерку платья.
— Не хочу я никакого платья, — принцесса топнула маленькой ножкой. — Хочу магию!
Девочка дотянулась и ткнула пальцем в лягушку. Та обиженно квакнула и скрылась за кувшинкой. В этот же момент вода в пруду чуть заметно дрогнула. Листья кувшинки качнулись, будто от лёгкого ветерка. Лягушка уже удивлённо квакнула и… окрасилась в ярко-розовый цвет.
— Ой, — выдохнула Ульяна.
Мадам Флёр решительно шагнула вперёд, загораживая девочке обзор своей пышной юбкой.
— Ваше Высочество, недопустимо королевской особе трогать такую мерзость. У вас могут появиться бородавки. Что я тогда скажу вашему отцу? Всё, поднимайтесь, нам пора, — нетерпеливо повысила голос мадам Флёр, протягивая руку.
— Но она же розовая, — Ульяна пыталась заглянуть за юбку.
— Лягушки имеют свойство менять цвет в брачный период, — отрезала мадам Флёр тоном, не терпящим возражений и даже не взглянув на розовую рептилию. — Принцессе рано интересоваться подобными материями. Всему своё время.
Девочка нахмурилась. Она была маленькой, но не глупой. Лягушки, конечно, меняют цвет, но обычно не с такой скоростью и не в тон платью принцессы.
— Я всё расскажу папеньке! А он — король. Он точно знает лучше вас.
— Разумеется, расскажете, — фрейлина помогла непослушному ребёнку встать на ноги и принялась отряхивать кружевное платьице от налипшей у пруда грязи.
Вечером того же дня её позвал к себе отец. В его покои пришёл придворный маг Теодорик — старый, с длинной седой бородой и хрустальным шаром в руках.
— Ваше Высочество, я слышал, у вас сегодня было… происшествие? — осторожно спросил он, вращая шар.
— Я хотела принца, а вышла розовая лягушка. Мадам Флёр говорит, что от этого у меня будут бородавки, но я так не думаю. Думаю, это была магия, — заявила Ульяна, уперев руки в бока. — Сделайте уже что-нибудь!
Теодорик вздохнул. Король, глядя на него, лишь улыбался и кивал головой, будто понимая всю безнадёжность предприятия.
Проверять королевских детей — всегда риск: если магия есть — хлопоты, если нет — слёзы. А если ребёнок — сама принцесса — то и то, и другое грозило изгнанием в Гильдию. Но деваться было некуда — король позвал его сегодня провести все необходимые проверки.
— Итак, Ваше Высочество, положите руку на шар, — скомандовал маг.
Ульяна послушно положила ладошку на прохладную гладкую поверхность.
Ничего не произошло.
Маг пошевелил пальцами. Пошептал. Даже ногой притопнул для острастки.
Шар оставался холодным и прозрачным.
— Вот видите, Ваше Величество, — с облегчением выдохнул старик, вновь глядя на короля, — никакой магии. Обычный, нормальный ребёнок.
— Радуйтесь, принцесса. Маги только и делают, что учатся. А вы будете ходить на балы и есть сладости, — старик обратился уже к маленькой, надувшейся от разочарования принцессе.
— Значит, ни принца, ни лягушки? — в голосе девочки слышались скорые слёзы.
Ульяна посмотрела на свои руки. Она точно видела, как лягушка стала розовой. И фрейлина бы увидела, если бы не была такой гадкой. А отец… был слишком занят, чтобы пойти и посмотреть на лягушку лично. Да и этот дурацкий шар не был живым. Может быть, поэтому и не вышло ничего? Спорить со взрослыми она не стала, папенька подошёл и обнял её за плечи.
— Не расстраивайся, милая. Будет тебе принц. Безо всякой магии. Обещаю.
— Ладно, — буркнула она, опустив голову, — пусть будет безо всякой. Я могу уйти? — отец только кивнул и стал рассыпаться в благодарностях старому магу.
Девочка побежала в свою комнату, твёрдо решив по пути, что, когда вырастет, обязательно сама и без противных взрослых научится колдовать.
А лягушка в пруду ещё неделю ходила розовая и пользовалась у остальных лягушек бешеным успехом.
Глава 1. Двадцать три платья и один граф.
Утро выдалось на редкость неприятным.
Во-первых, солнце светило слишком ярко, прямо в глаза, словно специально проверяло Ульяну на прочность: «Вставай, соня, тебя ждёт великий день». Во-вторых, за окном орали павлины. Девушка подозревала, что они собрались под её окнами нарочно, по сговору с фрейлинами, которым вечно не терпелось затянуть потуже жесткие корсеты и намотать поверх гору самых колючих кружев.
— Ваше Высочество, уже почти полдень, — камеристка Лисса влетела в спальню с видом человека, который тушит пожар: кувшин с водой прилагался, но был поставлен на столик.
— Граф Алекс будет ровно в четыре.
— Лисса, — простонала Ульяна, зарываясь лицом в подушку, — если ты не дашь мне поспать ещё час, я прикажу выдать тебя замуж за первого попавшегося павлина из тех, что орут за окном.
— Павлины женаты, Ваше Высочество, — невозмутимо отозвалась Лисса, дёргая штору. — На павах. А павы замужем. А вот вы — ещё нет. Поэтому вставайте.
Ульяна приподнялась на локте и смерила камеристку уничтожающим взглядом. Лисса работала при ней три года и давно научилась не обращать внимания на такие взгляды.
— Ладно, — сдалась принцесса, спуская ножки на пушистый ковёр, — но, если платье будет опять колоться, я пойду на помолвку прямо в этой ночной рубашке. Пусть весь двор любуется на мои кружева и граф тоже.
— Ваше Высочество, — Лисса закатила глаза с профессиональной ловкостью, — у вас двадцать три платья на выбор. И ни одно не колется, потому что я лично проверяла каждое с иголочкой.
— Иголочкой? — Ульяна оживилась. — А можно я тоже буду проверять иголочкой? Например, павлинов, а лучше наших фрейлин?
— Нельзя, Ваше Высочество. Боюсь, вы останетесь тогда без фрейлин и ко двору графа прибудете как нищая крестьянка, без слуг. И без приданого. Его будет попросту некому собирать.
Через час принцесса, мужественно проглотив завтрак, сидела перед зеркалом в окружении трёх камеристок, двух фрейлин и одной очень важной дамы, отвечающей за причёски. Дама эта была похожа на рассерженную сову — ухала важно, с достоинством, а щипцы для завивки так угрожающе качались в её руках, будто она собиралась пытать врагов королевства.
— Ваше Высочество, — важно прогундосила она, — сегодня я предлагаю вам локоны. Мелкие, как у пастушки, но с королевским блеском.
— Ну уж нет, никаких пастушек. Давайте что-нибудь… опасное. Чтобы граф сразу понял: такая женщина если и выйдет замуж, то только за самого достойного, так что пусть боится меня потерять.
Дама с причёсками задумалась, и тут дверь распахнулась без стука.
— Сестричка, ты ещё жива? Или уже утонула в лентах?
В комнату вошёл принц Артур. Высокий, широкоплечий, с вечно озабоченным выражением лица и лёгкой усмешкой в уголках губ. Он был старше на семь лет и с детства считал своим долгом её воспитывать. Получалось плохо.
— Артур, — Ульяна вскочила и чмокнула брата в щёку, чуть не насадив его на шпильку, которую держала в руках камеристка. — Ты пришёл пожелать мне счастья?
— Я пришёл проверить, не сбежала ли ты ещё до помолвки с этим… как его… графом.
— С Алексом, — Ульяна надула губы. — Его зовут Алекс. И с чего бы вдруг я должна бежать? Он прекрасен.
— Ага, — Артур уселся на край её кровати, не обращая внимания на возмущённый изгиб бровей дамы с причёсками. — Прекрасен, как весенний рассвет. Особенно его счета за камзолы. Ты знаешь, сколько он должен нашим портным?
— Артур! — возмутилась Ульяна. — Не смей говорить про него гадости. Он поэт. Он посвятил мне стихи.
— Стихи, которые списал из старинного сборника? Я проверял, — усмехнулся он.
Ульяна запустила в брата подушкой. Артур ловко увернулся.
— Ты до сих пор подслушиваешь? Как некрасиво, братишка! Да ты просто завидуешь, — заявила она. — У тебя нет девушки, вон Амалия, бедняга, вся уж извелась. Вот ты и злишься на всех влюблённых.
— У меня есть девушка, — возразил Артур. — Её зовут Государственная Казна, и она требует моего постоянного внимания. А Амалия... — брат поморщился, — ну её.
Его эта особа никогда не интересовала, к тому же была настырной и неприятной, но постоянно крутилась возле отца и брата, пытаясь заслужить доверие.
— Кстати о твоём графе: вчера он проиграл в карты сотню золотых. И не покраснел.
— Он просто… нервничал перед важным днём, — Ульяна скрестила руки на груди. — Ты ничего не понимаешь в любви.
— Зато я понимаю в деньгах, — Артур поднялся и потрепал сестру по голове, рискуя быть убитым дамой с причёсками. — Ладно, поступай как знаешь. Но если он разобьёт тебе сердце, я безо всякой магии, одними руками превращу его в удобрение для королевского сада.
— Какое сердце? — Ульяна уже улыбалась. — У меня оно каменное. Ещё бабушка говорила.
— Бабушка ещё говорила, что у тебя медный лоб, — хмыкнул Артур и быстренько выскользнул из комнаты, прежде чем сестра успела запустить в него вторую подушку.
— Ваше Высочество, — заухала дама с причёсками, — нам осталось всего ничего. Прошу вас, посидите смирно хотя бы пять минут.
Ульяна уставилась в зеркало. Из отражения на неё смотрела карими миндалевидными глазами, умело подкрашенными одной из фрейлин, девушка с капризным изгибом бровей, но милым лицом, светлыми волосами, которые усердно накручивала та самая дама.
Лисса перебирала ленточки, выбирая подходящие.
Через три часа она станет невестой.
Ульяна зажмурилась, представляя свадьбу, и внезапно вскрикнула:
— Лисса, это катастрофа! — она вскочила. На плече розовел след от щипцов.
— Катастрофой это было бы, если бы вы были крестьянкой, — хмыкнула Лисса и крикнула в дверь: — Медора!
Та появилась через секунду, коснулась пальцами обожжённого места — и след исчез.
— Ваше Высочество, — сухо прогундосила дама с щипцами, — вы так дёрнулись...
— Вы меня обожгли! — Ульяна зыркнула на неё.
— Сестрёнка, — в комнату шагнул Артур, — ты как?
— Обожгли. Совсем обожгли.
Артур глянул на чистое плечо, потом на Медору, потом на сестру.
— Всё уже прошло. Медора — лучшая ученица Гильдии. Теперь она будет служить у нас.
— И вы будете постоянно во дворце? — уточнила принцесса, с интересом разглядывая девушку.
— Если Её Высочество не возражает, — Медора склонила голову. — Я и Карил, будем поочередно дежурить. Кто-то из нас всегда будет рядом.
— Карил? — уточнила Ульяна. — Это ещё один маг?
— Да, Ваше Высочество. Он сейчас на северной башне, проверяет защитные контуры. Вы позволите мне немного поправить ваш макияж? — Ульяна посмотрела на своё лицо в зеркало. Вид был удручающий: тушь потекла по нарумяненным щекам, образовав тёмные полосы до самого подбородка.
— А вы можете? — с надеждой спросила принцесса.
— Разумеется. Позвольте, — Медора прикоснулась тёплыми ладонями к её щёчкам. Руки девушки засветились, и Ульяне стало щекотно. Она тоже бы хотела так — не тратить на сборы кучу времени, а одним движением делать себя красивой для Алекса. За одно мгновенье весь растёкшийся макияж вернулся на место. Дама-сова, всё ещё сжимавшая щипцы, недовольно поджала губы.
— Медора, вы просто… просто чудо, — Ульяна оглядывала себя в зеркало — макияж не просто вернулся на место, он стал идеальным.
— Точно, — подтвердил Артур, кивнул, и девушка, вновь поклонившись, вышла.
— Сестра, ты что-то сегодня не в духе. Волнуешься?
— Нет, я просто задумалась о свадьбе. Всего на минутку. Дёрнулась. А эта… — она злобно зыркнула на даму, та промолчала, — ведь свадьба скоро, столько ещё дел. Нужно расшить платье жемчугом, продумать причёску.
Артур заулыбался, а Ульяна продолжила:
— Я хочу, чтобы всё было идеально, понимаешь?
— Всё так и будет. Кстати, Амалия уже подготовила план рассадки гостей на твою свадьбу. И сегодня утром любезно передала его мне, — Артур вновь скривился и достал какой-то свёрток.
— Вот ещё. Я сама буду разбираться с гостями и их рассадкой на своей свадьбе, — вспыхнула Ульяна, но взяла протянутый лист и взглянула на карикатурные изображения столов и гостей.
— Ага… Смотри. Ты будешь сидеть не рядом с королём, а с Амалией, — девушка засмеялась.
— Видел, — страдальчески выдохнул брат, и добавил: — как я рад, что ты решила заняться этим сама. Посади меня, пожалуйста, рядом с Лиссой. Думаю, с ней мне будет намного интересней провести вечер.
— Не сомневайтесь, Ваше Высочество. Так и будет, — подтвердила Лисса, — но думаю, что это мероприятие имеет все шансы не состояться ввиду того, что невеста до сих пор не невеста. И с каждой минутой вашей светской беседы шансы на торжество стремительно исчезают.
— И правда, Артур, ты меня отвлекаешь! — воскликнула Ульяна, и брат вышел за дверь.
— Продолжим, дамы? Я постараюсь посидеть, а вы давайте быстренько, ладно?
Фрейлины начали заново укладывать непослушные волосы.
Глава 2. Удобрениедля фонтана.
Ровно в четыре часа белая туфелька, увитая кружевами, ступила на первую ступень мраморной лестницы, что спускалась к дорожке, ведущей в беседку. Ульяна шла через сад, как фрегат на всех парусах. Платье, цвета яблоневого сада, шуршало так величественно, что придворные, попадавшиеся навстречу, прижимались к живым изгородям, чтобы не быть сметёнными кружевной волной. Лисса плелась сзади с видом человека, который только что совершил подвиг и теперь мечтает об одном — упасть и не двигаться.
— Лисса, — прошептала Ульяна, прибавляя шаг, — ты видишь?
— Вижу. Весь сад видит. Даже кроты, наверное, выползли из нор ради такого зрелища. Не спешите, это неприлично.
— Я не спешу. И я про Алекса, — принцесса томно вздохнула и всё же чуть снизила скорость. — Он уже ждёт. Стоит такой… прекрасный.
Камеристка кинула взгляд на молодого графа, поджала губы и промолчала.
— Почему ты молчишь? — также шепотом спросила Ульяна.
— Молчание — золото, Ваше Высочество.
Алекс стоял в беседке, словно статуя. И был он прекрасен настолько, что у ближайших роз поникли свежие бутоны. Светлые кудри — тоже завитые, точёный профиль, камзол, расшитый золотом (за который портные, по слухам, требовали у Артура отдельную плату), и букет в руках — белые розы, с нежным едва видимым сиреневым оттенком, почти под цвет её платья.
— Ваше Высочество, — Алекс шагнул навстречу и склонился к её руке, задержав губы на мгновение дольше положенного. — Вы сияете ярче солнца. Я тону в ваших бездонных глазах. Боюсь, весь королевский сад завянет от вашей красоты.
— Граф, — проворковала девушка томно, но ровно настолько, чтобы это сочли милым, но не вульгарным, — вы как всегда льстец.
— Я не льстец. Я пленник, — он поднял на неё глаза. — Пленник ваших прекрасных глаз.
Ульяна растаяла. Как же можно не растаять, когда тебе говорят такое и таким прекрасным голосом? Лишь Лисса закатила глаза и скрылась в кустах сирени, оставляя парочку одних.
Они устроились на скамейке. Позади выстроился оркестр, наигрывая какую-то милую мелодию. Во дворе за действом наблюдали любопытные придворные и слуги. Беседка была увита плющом, фонтан журчал где-то совсем рядом, создавая идеальный фон для признаний. Алекс взял её руку в свою.
— Ульяна, ваши прекрасные очи освещают мне путь… — начал он.
«Они словно небо перед грозой» — вспомнила принцесса этот стишок, который читала в сборнике великих поэтов двора за прошлое столетие, и ей стало не по себе. Особенно, от продолжения, которое они в детстве придумывали с братом:
«…Они словно небо перед грозой —
То тёмные, то с бирюзой.
В них молнии пляшут, и гром затихает,
А граф от восторга слезу вытирает...»
Ей стало смешно, но она старательно подавила смешок и сделала вид, что внимательно слушает Алекса.
И тут из-под крыши беседки вылетел огромный шмель.
Наглый, бесцеремонный и волосатый. Описав круг над головой Алекса, он ринулся вниз, к букету, и едва не приземлился Ульяне на нос. Отчаянный взмах девичьей руки отбросил его прочь, и он обиженно зажужжал где-то над ухом.
— Кыш! — шикнула девушка. — Кыш, противный!
— Ваше Высочество, не обращайте внимания, — Алекс попытался вернуть романтическое настроение. — Это всего лишь насекомое. Оно не стоит ваших эмоций.
— Милая моя Ульяна, ваши прекрасные очи освещают мне путь… — снова затянул Алекс.
Шмель, видимо, обиделся на фразу «всего лишь насекомое» и спикировал повторно. На этот раз он сел прямо на идеально завитый локон Ульяны.
— Ах ты тварь! — принцесса вскочила, затрясла волосами, пытаясь вытряхнуть насекомое из причёски.
Шмель отлетел, но продолжил кружить рядом с беседкой, заглушая своим жужжанием и звуки оркестра, и журчание фонтана. Кажется, он планировал повторную атаку.
— Ульяна, прошу вас, наконец… — Алекс тоже поднялся, пытаясь поймать её руки, его голос стал уже более настойчивым.
Но девушке уже было не до него. Глаза её сверкали, щёчки горели огнём, а внутри нарастало что-то необычное. Какое-то покалывание. Будто тысячи иголочек бежали от кончиков пальцев к плечам и обратно.
— Ну всё, — процедила она, окончательно рассердившись, — ты допрыгался.
Алекса словно отбросило от этих слов. Он растерялся, посмотрел на шмеля, затем обратился к принцессе:
— Ульяна, в конце концов! Оставь в покое эту мерзость, — в его голосе пополам сложились брезгливость и требование.
Но девушка уже инстинктивно вытянула руку в сторону наглого насекомого, которое теперь нахально кружило над фонтаном, и…
Короткий, резкий треск разорвал тишину — из кончиков её пальцев вылетела молния.
Маленькая, тоненькая, но совершенно отчётливая голубая искра. Она прошила воздух, ударила точно в шмеля, и от насекомого осталось только маленькое облачко дыма.
Оркестр смолк на жалобной ноте. Дирижёр замер с поднятой палочкой, из рук флейтистки со стуком выпал инструмент. Фонтан перестал журчать. Птицы не издавали ни звука. Даже рыбы в пруду, кажется, перестали дышать.
Ульяна уставилась на свою руку. Пальцы слегка подрагивали, и от них всё ещё пахло грозой — свежей, чистой, опасной. Раздражение, только что охватывавшее её полностью, внезапно исчезло вместе с молнией.
— Прошу прощения, граф, — сказала Ульяна, будто очнувшись ото сна, — продолжим?
Она перевела взгляд на Алекса. Тот медленно бледнел, завитые локоны на его голове опали. Букет выпал из его рук, и белые розы жалобно хрустнули, приземлившись на мозаичные полы беседки.
— Это… — голос графа внезапно стал хриплым, — это… магия?
— Я… — Ульяна хлопала глазами. — Я не маг. Меня проверяли. Я не умею. То есть… не умела. То есть…
Она перевела взгляд на фонтан, над которым кружили останки шмеля. Потом на Алекса. И снова на свою руку. С рукой всё было в порядке. Она вновь подняла глаза, полные нарастающего ужаса, на графа:
— Алекс, милый, это ничего не меняет! — выпалила она, пытаясь схватить его за рукав.
Граф отшатнулся так, будто она собиралась его испепелить.
— Меняет, — прошептал он, — ещё как меняет.
Он попятился к выходу из беседки, наступил на букет, споткнулся. Туфля, соскочившая с ноги, завершила свой краткий полёт в кустах сирени. Алекс удержал равновесие и вылетел наружу, не сказав ни слова.
— Алекс! — крикнула Ульяна ему вслед.
Но граф уже бежал по садовой дорожке, размахивая руками и, кажется, даже не замечая, что потерял туфлю. Ульяна осталась одна.
Она медленно опустилась на скамью, посмотрела внимательно на свою руку. Пальцы больше не искрили, рука была обычной, ногти на длинных пальцах — идеальными, но ощущение покалывания осталось.
— Лисса, — позвала она тихо.
Камеристка выглянула из-за куста сирени. Лицо у неё было такое, будто она только что увидела приведение и теперь решала, падать в обморок или сначала доложить королю.
— Это было… впечатляюще, — выдохнула Лисса.
— Даже слишком. — Ульяна подняла на неё растерянные глаза. — И что мне теперь делать? Он вернётся сейчас, да? Надо подождать немного?
Глаза наполнились слезами. Лисса подошла ближе, осторожно потрогала пальцем рукав принцессы.
— А вы всё ещё хотите проверить иголочкой фрейлин? Потому что после такого… может, оно и к лучшему, что они пока не знают?
Губы Ульяны дрогнули в улыбке, но по щекам уже катились слёзы.
— Лисса, ты невозможна.
— Знаю. Пойдёмте. Надо доложить королю.
— Папе? — Ульяна шмыгнула носом. — Он расстроится. И Алекс… Он сбежал…
— Он обрадуется, что вы живы и не сожгли сад. — Лисса протянула платок. — А граф… граф переживёт.
— Думаешь, он не вернётся?
Принцесса вытирала слёзы вместе с тушью. Лисса глянула на дорожку, на туфлю, сиротливо торчащую из кустов, и покачала головой.
— Вам теперь стоит поискать нормального жениха. Желательно, среди тех, кто не боится маленьких искр. Или готов немножко поджариться.
— Я не собираюсь никого жарить! Тем более графа Алекса.
— Пока не умеете. Но я уверена, что научитесь.
Лисса протянула руку, помогая подняться. Ульяна взялась за неё, но всё ещё хмурилась.
— Лисса!
— Молчу, — камеристка кивнула в сторону кустов.
— Но, если позволите, я хотела бы оставить вон тот предмет на память. За эту пару наш сапожник так и не получил платы. Думаю, ему будет приятно получить хотя бы один экземпляр обратно.
Ульяна проследила за её взглядом, увидела одинокую туфлю и горько усмехнулась.
Лисса повела её из беседки.
А шмель, точнее то, что от него осталось, медленно оседал на дно фонтана мелким чёрным пеплом.
Лисса, конечно, так и не подняла туфлю. Но вот садовник, первый из осмелившихся войти в беседку, подобрал дорогой предмет и отнёс королевскому сапожнику. Тот был удивлён.
