Читать книгу: «Ведьма.Темными тропами»

Глава 1.Черные ритуалы.

Зажженная свеча гасла, стоило только отвести от неё горящую спичку: резкий поток воздуха сметал неуверенный огонёк на конце фитиля. Прохладный весенний ветер забирался под куртку, пробирая до озноба. Вечерние сумерки плясали тенями; вокруг слышался стон просыпающихся деревьев и треск сучьев, потревоженных порывами ветра. В почти ночной тишине каждый звук казался зловещим — для меня привычным.

Разметавшиеся волосы то и дело норовили залезть в глаза и рот. Заправив их наконец под капюшон, я затянула резинки по бокам, чтобы ветер не сорвал его, встала на колени, сильнее прижимаясь к могиле закрывая собой свечу.

— Есть, — тусклый огонек разгорался, бледно мерцая и пожирая фитиль.

С фотографии в центре ритуального алтаря твёрдым взглядом карих глаз на меня смотрела привлекательная породистая женщина — из тех, кого называют состоявшейся бизнеследи: характер и внутренний стержень считывались с первого взгляда.

Она подпустила к себе не того человека и угодила в грамотно расставленные любовные силки. Избранник воспользовался положением, заказав приворот, от которого эти красивые глаза быстро потухли, иссыхая и лишаясь жизненных сил.

Сняла приворот и привела могилу в порядок, убирая следы ритуала. Порывистый ветер бил нещадно, подталкивая в спину; сквозь несколько слоёв одежды пробирало до костей, заставляя ускориться.

Большое деревенское кладбище располагалось на окраине. Свернув с трассы и пройдя сквозь стену из молодых елей и берёз, я ощутила, как привычный шум дороги сменяется гомоном лесных птиц, переговаривающихся на разный лад. Главная аллея делила кладбище на две части. Старая часть располагалась справа, в лесу; следом, на просторном поле, тянулись более свежие захоронения, вытянувшиеся длинными рядами перед кромкой леса.

Черные кованые ворота главного входа поблескивали свежей краской и витиеватыми узорами плюща — на каждом скрупулёзно выкованном листике играл свет; сверху темнел крест.

Лямки тяжелого рюкзака давили на плечи. На выходе, свернув к раскидистой берёзе, я стянула их и опустила ношу на едва проклюнувшуюся зелёную траву. Красные яблоки яркими пятнами выделялись на фоне просыпающейся природы и вечерних сумерек; дорогое красное вино щедро полилось сверху, оставляя багровые следы на земле.

За спиной раздалась лёгкая поступь пружинистых шагов — волосы на затылке мгновенно поднялись, разгоняя липкий страх от головы к ногам. Замерев на миг, я выровняла дыхание, приняла расслабленную позу и постаралась ничем не выдать реакции.

Томной поступью изза спины вышел большой чёрный кот. Его лапы плавно пружинили, выпуская изогнутые когти. Демонически черные глаза поблескивали, переливаясь желтизной; вокруг шерсти лёгкой дымкой клубился едва уловимый туман. Присев напротив, кот уставился на меня пронизывающим взглядом.

— Приветствую, хозяин, — я слегка кивнула в знак уважения. В голове набатом билась одна мысль: хозяин кладбища не выходит к ведьме просто так.

За несколько лет работы на этом кладбище я видела его лишь однажды — когда просила разрешения работать на территории. Тогда большой чёрный кот появился впервые, пристально сверля взглядом издалека. Наша встреча была мимолетной: дав одобрение, хозяин растворился в воздухе так же быстро, как появился.

По слухам, не всем удавалось встретить хозяина в таком привычном облике. Комуто он являлся в виде демонической сущности с рогами, комуто — в образе хиленькой старушки с клюкой. От чего зависел его облик? Возможно, просто от настроения. Сущности любят развлекаться и подпитываться энергией страха: стоит дать слабину и показать истинные эмоции — последствия не заставят себя ждать.

Нетерпеливо мотнув большой усатой головой кудато вбок, кот поднялся и ещё раз обернулся, дернув хвостом.

Стараясь ступать бесшумно и обходить могилы, я не сразу заметила, что хозяин остановился. Мерцающий желтизной взгляд в сгущающихся сумерках завораживал своей необычностью и одновременно отталкивал.

Уловив боковым зрением движение впереди, я присела на корточки, скрываясь за могильной плитой.

Впереди, между деревьев и старых могил — без сомнений, это были самые старые захоронения местного погоста, о которых я успела узнать, — маячила сгорбленная фигура. Она покачивалась из стороны в сторону в такт порывистому ветру, раскинув руки.

Горьковатый привкус тёмной магии витал в воздухе, покалывая пальцы. Тот, кто был напротив, проводил ритуал. Перестроившись на тягучую горькую волну, я едва не задохнулась от нахлынувшего отвращения. Человек в бесформенной одежде на миг замер и повернулся в мою сторону с пугающей точностью — он смотрел именно туда, где я пряталась.

— Вот блин, — не стоило лезть и прощупывать. Но показываться моя внутренняя чуйка не советовала. Притаившись, я замерла, вдыхая ртом воздух; в носу до сих пор стоял приторнозатхлый запах ворожбы. Хозяина и след простыл.

Просидев в укрытии несколько минут, я медленно выглянула: место, где совсем недавно качалась фигура в балахоне, оказалось пустым. Опустившаяся на кладбище ночь звенела опасной тишиной.

Пружинистой поступью кот вышел изза соседней могилы, присел напротив и склонил голову набок. В ночной мгле его глаза практически горели жёлтым светом.

— Что это было? — поднявшись, кот направился к тому месту, где недавно раскачивалась фигура. — Серьёзно?

В эту секунду хозяин пугал намного меньше, чем маячащая на горизонте неизвестность. Обернувшись, он одарил меня осуждающим взглядом.

— Да, мне страшно. В конце концов, я не только «ведьма», но и девушка, — на секунду показалось, что кот тяжело вздохнул и уже сожалеет, что со мной связался.

Три обгоревших восковых свечи на безымянной могиле образовывали треугольник. В центре лежала безобразно обвязанная красными нитками кукла; её грудь насквозь проткнула длинная конская игла. Голову чудовища венчал пучок светлорусых волос.

— Скверно, — обряды с куклами и иглами на безымянных могилах совершались с одной целью: избавиться от неугодного человека.

Новых захоронений в этой части кладбища не делали. Разномастные кресты без дат и надписей встречались группами у подножия могучих елей и сосен. Деревья потрескивали, издавая утробные звуки; старые высохшие ёлки местами накренились вперёд, грозя сломаться под натиском непогоды.

Здесь же находились церковные захоронения с безымянными серебристыми крестами — идеальное, сильное место, как нельзя лучше подходящее для любого вида работ.

Кот присел напротив, прикрыв лапы хвостом, и, выгнув чёрную спину, переводил жёлтый взгляд с куклы на меня.

Ритуал завершить не успели. Соорудив из палок подобие щипцов, я попыталась приподнять куклу. Вместе с ней изпод слоя земли вывернулся кусочек фотографии.

— Жертву всётаки узнаем, — перехватив щипцы поудобнее, я дёрнула, вытягивая фотографию.

В лунном свете изображение было разглядеть сложно, но обстановка и обстоятельства, при которых она была сделана, заставили меня дрогнуть: на фото мне ровно пятнадцать, а за спиной — парк аттракционов.

От раздавшегося со стороны леса воя руки машинально разжались, выпуская щипцы; свечи разлетелись по сторонам, нарушая алтарь. Хозяин растворился в ночной темноте.

— Как говорила героиня одного известного романа: «Я подумаю об этом завтра», а лучше — дома, — прихватив с могилки остатки свечей и куклу, я поспешила убраться с кладбища.

Несмотря на периодически раздававшийся вой со стороны леса, за мной никто не гнался. На выходе, ещё раз поблагодарив хозяина за помощь, я припустила в сторону дома быстрым шагом.

Огромная круглая луна выглядывала изза деревьев, освещая дорогу и создавая контраст с тёмным лесом и приближающимися огнями домов.

Позволив себе перейти на неторопливый шаг, я наконец вдохнула полной грудью свежий воздух. Кукла с фотографией прожигали спину сквозь рюкзак; пальцы покалывало от следов чужой магии. До трясучки в руках и ногах было любопытно узнать, кто пожелал мне поскорее отправиться туда, откуда я сейчас пришла, медленно иссыхая. Могу подтвердить без ДНКэкспертизы: волосы на кукле — мои на девяносто девять процентов. Осталось заглянуть в детский альбом, обнаружить отсутствие пучка волос и одной из фотографий — и понять, кто их стащил из моего дома.

Тёмные кроны старых яблонь показались изза поворота. Ещё не успев обрасти листвой, они издалека напоминали огромных причудливых монстров с сучковатыми руками и огромными ногами.

Яблони росли на этом месте, сколько я себя помню: сад перед домом высадил мой дед. Весной, когда распускается листва и появляются первые цветы, дом утопает в цветущем саду и зелени, теряясь из вида.

Звук поворота ключа в замочной скважине калитки глухим эхом потонул в ночной тишине. Поддавшись напору, тяжелая дверь отворилась, пропуская меня в просыпающийся весенний сад. Поведя плечами, я скинула напряжение тяжёлого дня, оставляя его за порогом, и наконец вошла в калитку, запираясь изнутри.

Вымощенная старым красным кирпичом дорожка загорелась тусклой подсветкой, освещая путь к дому и часть сада.

Высокая сгорбленная тень отделилась от стены дома, поворачиваясь в мою сторону.

Глава 2 Ведьмина ночь.

Высокая тень, отделившись от стены, замерла напротив. Едва уловимый аромат вишневых сигарет донёсся до неё, раздражая рецепторы.

— Только попробуй на меня поколдовать, — бодрый голос с нотками сарказма отрезвил, проведя черту между реальностями и позволив наконец вернуться в неё.

— Снова без предупреждения?

— Дело срочное, надо поговорить.

— По телефону нельзя было?

— К твоему сведению, если бы ты научилась отвечать на звонки, мне бы не пришлось ехать несколько часов сломя голову, строя предположения о том, что с тобой могло случиться.

— Совсем забыла про него.

— Неудивительно.

Напуская строгий вид, Илья крутил в руках сложенные в трубочку деньги, перемотанные желтой резинкой.

— Бонус от клиента, — протянул пачку.

— У меня были другие планы на эту ночь.

Широкая улыбка на миг озарила его хмурое лицо, показав ямочки в уголках губ.

— Заказчик платит двойную стоимость плюс издержки.

Маска обаяния треснула, осыпаясь мелкими кусками, обнажая суть: перед ней был более расчетливый человек — с горящими глазами и непомерной любовью к деньгам.

Опершись на стену, Илья прикурил сигарету, на миг осветив лицо ярким пламенем зажигалки.

— Каждый раз смотрю на тебя, Илья, и думаю, как тебе до сих пор не снесли голову с этой страстью к деньгам?

— Моя голова — ценный ресурс, поэтому до сих пор остается на плечах.

— Приторно.

Вернув Илье недокуренную сигарету, она направилась в дом.

— Ты приехал не вовремя, поэтому разговор придется отложить.

Яркие языки пламени скользили по дровам, начиная потрескивать. Подкинув еще несколько поленьев в камин, она расставила на полу свечи, а куклу поместила в центре.

— Марьяна, там твоя фотография? — подскочив с кресла, Илья разглядывал предметы, сброшенные в центр, сверля их взглядом, в котором смешались тревога и понимание.

— Позже поговорим.

Воск горячими желтыми каплями стекал по руке. Яркое пламя, очерченное чёрной копотью, ходило ходуном — словно свеча стояла на сквозняке. Несколько мимолетных картинокмыслеобразов, будто слайды, пронеслись перед глазами и растаяли в белесом мареве тумана.

Ктото основательно подготовился к ритуалу. Предметы в центре круга не удавалось «прочитать»: перед глазами вставала белесая пелена, а за ней ворочался чёрный туман. При одном взгляде на него хотелось отбросить свечу в сторону: внутренние радары настойчиво сигналили об опасности. От предметов тянулся тягучий шлейф тяжёлой энергии, горьким комом оседая в горле и сдавливая дыхание. Она старалась не упустить ни одной детали, впитывая ощущения и фиксируя их в памяти.

Илья, укрывшись курткой, спал в кресле, убаюканный треском камина и долгой дорогой. Стараясь ступать бесшумно, она вышла из комнаты и прикрыла дверь.

Ведьмина ночь бывает один раз в году: просыпающаяся природа усиливает потоки стихий, давая возможность набраться сил.

Яркие искры отскакивали от костра; ветер легко подхватывал их и разносил по округе, опуская на землю пеплом. Старое костровище, выложенное из камней, будто просыпалось, наполняясь огнём и травами. Оно впитывало энергию просыпающейся земли и мощных тягучих потоков, которые нёс ветер.

На горизонте, за верхушками деревьев, начинала проглядывать светлеющая полоска. Земля, ещё не прогретая тёплыми солнечными днями, мгновенно отдавала холод, проникая в каждую клеточку тела.

Звуки потрескивающих поленьев, шорохов и гула в лесу постепенно отошли на задний план, растворяясь. В голове воцарилась пустота: ни мыслей, ни слов — только мощный прилив радости и чистой энергии. Этот поток, кружась над ней, пронзал тело насквозь, заставляя душу трепетать, а сердце радостно подскакивать, на мгновение отрывая от реальности.

— Я с тобой поседею раньше времени, — голос ворвался в её сознание неожиданно, возвращая в действительность.

С трудом открыв глаза, она увидела нависающего над ней помятого Илью: под глазами залегли фиолетовые тени, растрепанные темные волосы торчали в разные стороны после сна.

— Не преувеличивай.

— Это я ещё преуменьшаю. Встать сможешь?

— Если ты мне поможешь, тело затекло и одеревенело.

Едва она ощутила под ногами землю, как перед глазами потемнело; Илья успел схватить её за ворот куртки, не дав эпично встретиться лицом с землёй.

— Стоять можешь? — встряхнув её, как котёнка, он повернул к себе и придирчиво осмотрел.

— Смотри.

— Куда смотреть? — Илья растерянно завертел головой по сторонам.

— Вперед, на горизонт.

Первые лучи рассвета пробивались над горизонтом, поднимаясь изза высоких крон деревьев. Лес, словно неприступная зелёная стена, окружал маленькую поляну с прогоревшим костровищем, создавая резкий контраст между темной массой леса и светлым небом. По земле потянулся молочный туман; речка в низине отдавала влагу приближающемуся теплому утру. Со всех сторон, нараспев и перекрикиваясь, кричали птицы, поднимая шум и гам. Гдето вдалеке слышался лай собак и гомон просыпающейся деревни. Наслаждаясь моментом, они оба вдыхали полной грудью чистый лесной воздух, стараясь впитать в себя частичку волшебства.

Укромная полянка, окружённая лесом, находилась прямо за домом, к которому вела витиевато вытоптанная годами тропинка. Статный бревенчатый дом стоял на пригорке в самом конце деревни, примыкая к лесу и небольшой прозрачной речке с другой стороны. Из года в год дом понемногу менял облик, но дух настоящей деревянной избы в нём было не искоренить. Берег реки и её русло местами были усыпаны плоскими камнями; там, где река расширялась, она вымывала в породе небольшие купели с углублениями — в жаркую погоду в них купалась вся ребятня из округи.

— Замёрзла?

— Немного.

— Ритуал стоил того?

— Стоил.

Несмотря на одеревенелость тела, внутри разливалась небывалая лёгкость — хотелось парить в воздухе.

— В следующий раз я не прощу, если ты не возьмёшь меня с собой. Я должен увидеть всё своими глазами.

— Если выживу, то обязательно.

— Кстати об этом, — нахмурив брови, Илья смотрел строго и требовательно.

— Сначала горячий душ, потом завтрак, и только после — разговоры.

— Иногда мне кажется, что ты издеваешься надо мной.

— Если только немного.

— Ведьма, — произнес он ласково и подоброму.

— Ты сам со мной связался.

— У меня не было выбора…

Илья появился в её жизни неожиданно. После института она вернулась в родовой дом и, совсем молодая и неопытная, начала практиковать. Илья, уже вполне взрослый, состоявшийся мужчина, попался в магический капкан. Девушка, с которой он встречался, тоже практиковала магию и, усмотрев в нем перспективу, решила действовать на опережение.

План вышел изпод контроля, когда он случайно обнаружил у неё в квартире свою фотографию со следами крови и кучу магической атрибутики. На вопросы девушка отвечала уклончиво, старалась отшутиться, но под серьезным напором всётаки рассказала правду. Разозлившись, Илья резко порвал с ней, предъявив претензии, и с чувством собственного, немного ущемленного достоинства решил двигаться дальше. Именно с этого момента всё и началось.

Магия оказалась реальной: созданный приворот с привязкой заработал на полную мощность и начал тянуть из парня жизненные силы. С каждым днём разлука становилась невыносимой, работа не шла, да и жизнь в целом потеряла вкус. Илью привезла его мать. Верить в магию он категорически отказывался, называя всех шарлатанами и разводилами. Но иногда нашу веру может пошатнуть одно маленькое событие, а поверить во чтото помогает собственная жизнь, утекающая сквозь пальцы, как песок.

Будучи совсем молодой, двадцатилетней девчонкой, она взялась снимать с него приворот. Она злилась на него и одновременно пыталась доказать и ему, и себе, что не просто так занимает своё место.

В ту ночь, разводя ритуальный костёр на своей поляне, она еще не подозревала, насколько самонадеянно ошибается, — и чуть не поплатилась за это. Илья выжил благодаря тому, что она решила работать на родовом месте силы, которое давало ряд преимуществ.

Приворот оказался с двойным дном: под ним с комфортом устроился суккуб, с удовольствием вытягивая жизненные силы парня. Девушка была настолько разочарована поступком Ильи, что в отместку привязала к нему сущность.

Встретившись лицом к лицу, они оба немало удивились: он — ведьмой, она — сущностью, с которой раньше не приходилось работать. Прийти к соглашению удалось не сразу. Сущность оказалась старой и привередливой: не желая покидать приглянувшийся ей «сосуд», она периодически лишала парня сознания и доступа к кислороду. Связь уже стала настолько прочной, что Илья не мог контролировать свои действия и плохо понимал, где заканчиваются его собственные желания и мысли и начинаются навязанные.

К утру на голове матери Ильи прибавилось немало седых волос, она валилась с ног от усталости, а Илья просто не мог говорить — только смотрел большими глазами. Его лицо приобрело землистосерый оттенок и выражало однуединственную эмоцию: вселенскую усталость. Той ночью ярый скептик Илья на собственной шкуре испытал то, во что годами отказывался верить.

— Так что с твоей фотографией?

— А что с моей фотографией? — закатив глаза, Илья демонстративно отодвинул от себя чашку с кофе.

— Я пока сама до конца не понимаю, что произошло на кладбище.

— Шахерезада, книгу «Тысяча и одна ночь» уже написали. Не томи.

— Я работала по твоему заказу, как обычно. За исключением появления Хозяина. Прямо перед моим уходом он сам вышел ко мне.

— Хозяин? — брови Ильи медленно поползли вверх. — Про него ты мне не рассказывала.

— Я много про кого тебе не рассказывала. Сейчас это не самое главное.

— Давай с главного.

— Хозяин привёл меня в старую часть кладбища, к безымянным могилам.

— Старые захоронения, где нет табличек?

— Да.

— И там ты нашла свою фотку?

— Я стала свидетелем ритуала и случайно спугнула того, кто его проводил.

— Фотография и кукла с могилы, на которой делали ритуал?

— Да.

— Так бывает?

— Бывает и не такое. Ночью я пыталась через предметы узнать хоть какуюто информацию. Единственное, что смогла почувствовать, — энергия женская. Остальное закрыто глухой пеленой.

— Признавайся, у кого в деревне мужика увести хотела?

— Оценила шутку.

— Есть предположение, кто это сделал?

— В нашей глуши, кроме меня, нет ни ведьм, ни гадалок, способных на такие ритуалы.

— Ктото мог переехать недавно, и ты не в курсе?

— На ближайшие сто километров в округе есть только тетка Степанида, которая заговаривает зубную боль.

— Потенциально она может быть причастна?

— Не думаю. Ей около восьмидесяти лет, и она с трудом выходит из дома.

— Значит, у неё есть ученики, которые могут сделать всё за неё.

— Тетка Степанида держит возле себя внука, которому готовит передачу силы вместе с родовым помощником. По ритуалу идёт женская энергетика.

— Энергетику можно както подделать или ввести в заблуждение?

— Ввести в заблуждение можно, но для этого нужно немало сил и знаний.

— Ты успела рассмотреть того, кто магичил на кладбище?

— Только силуэт. Общая картина не складывается, потому что есть большое «но».

— Какое?

— Ритуал, который проводили, не похож на те, что я знаю. Понимаешь, кукла, прошитая красной нитью, фотография, игла — это стандартный набор для иссушения и смерти: жизнь по капле будет утекать через иглу.

— Что тебя смутило?

— На кладбище я почувствовала чтото очень не похожее на то, с чем сталкивалась раньше. Когда я пыталась понять хоть чтото дома через предметы, ощутила то же самое.

Глава 3 Заказ который вышел боком.

Прохладный весенний ветер порывами врывался на террасу, раскачивая подвесные кашпо. Мелкие цветки вздрагивали от каждого порыва. Илья, закинув руку под голову, лежал на плетёном диване, прикрыв глаза от слепящего утреннего солнца.

— Что с новым заказом?

Работа у нас была давно отлажена. Илья имел доступ к бизнессообществам и множество связей — через них и приходили состоятельные клиенты. Тема магии в обществе набирала живой интерес: гадалки, маги и прочие эзотерики отлично прогревали почву, на каждом шагу трезвоня о раскладах на удачу, ритуалах со свечами и прочей бесполезной атрибутике, пудря людям мозги и создавая праймэру для магии.

Сильные мира сего не размениваются на инстаграмных магов и не покупают натальные карты и расклады на удачу. Они предпочитают платить крупной наличкой и получать полную конфиденциальность, решая свои вопросы незаметно для окружающего общества.

— Получается, не только я алчен? — приоткрыв глаза, Илья с прищуром посмотрел на меня.

— Только не говори, что снова приворот. Меня скоро начнет тошнить от одного упоминания.

— Помнишь, я рассказывал тебе о Викторе Павловиче? — закинув обе руки за голову, Илья вытянулся на диване, нежась на солнце.

— Тот самый, у которого заводы и пароходы?

— В точку.

— Очередная жена, которая не даёт развода?

— Будем избавляться от конкурента.

Мои брови мгновенно взметнулись вверх.

— Назревает чтото интересное?

— На смерть или просто выводим из строя?

— Кровожадная.

— Такова жизнь: ты или тебя.

— А как же карма за поступки?

— Знаешь, что такое карма?

— Наказание за грехи?

— Карма, мой дорогой, — это причинноследственная связь в религиях буддизма и индуизма. Но мы с тобой живём в более приземленном мире, где «карма» — это просто действие.

Вселенский причинноследственный закон начинает действовать только тогда, когда вот здесь, — я показала пальцем на висок, — точит червячок, анализируя каждый твой поступок и заставляя усомниться в его правильности, если душа и ум находятся в дисгармонии.

— И как только совесть добивается своего, маховик вселенной начинает закручивать кармический узел? — поднявшись с дивана, Илья прикурил сигарету и сел в кресло напротив.

— Абсолютно верно.

— То есть теоретически, если тебя не гложет изнутри, нести карму за свои поступки не придётся?

— Лишь в том случае, если ты полностью в это веришь и не допускаешь даже доли сомнений. В ином случае карма настигнет беспощадно и очень быстро. — щёлкнув зажигалкой, я прикурила сигарету и откинулась в кресле. — Как быстро Виктор Павлович хочет получить результат?

— Результат нужен был ещё вчера.

— Просто выводим из строя его конкурента, получаем хорошее вознаграждение — и на этом всё?

— Тебя чтото смущает? — дернув бровью, Илья поморщился.

— Вот именно эта твоя реакция меня смущает. Покажи мне фотографию, которую тебе передал заказчик.

— Фотографии нет, только личная вещь.

— Вот как.

— Личная вещь не подходит? — он потёр переносицу указательным пальцем, явно нервничая. — Марьян, заказчик платит тройную стоимость за срочность.

— Ты знаешь мою позицию: я не люблю работать, не видя предварительно фото человека. Личной вещи достаточно, но нужно ещё понимать, с кем имеешь дело и какими последствиями всё может обернуться.

— Ты не в первый раз берёшь такой заказ в работу.

— И не в первый раз говорю, что осторожность никому не навредит.

— Какое примешь решение?

Прикинув в голове, сколько получу за несколько часов работы, я одним махом отбросила все сомнения.

— Будешь мне ассистировать.

Тяжёлый рюкзак давил на плечи, впиваясь лямками в кожу. Едва проросшая зелёная трава приятно шуршала под подошвами кроссовок. На плечах Ильи рюкзак был заметно больше: в него я утрамбовала подношение хозяину.

Дорога к кладбищу через поле была намного короче, чем идти по основной просёлочной. Я пользовалась ею крайне редко — только когда приходилось проводить работу в компании клиентов или Ильи. Здесь не было лишних глаз, зато попадались ямы, накиданные ветки после прореживания посадки и летом — трава по пояс.

Шли молча, не задавая вопросов и не пытаясь поддержать беседу. В нашем тандеме сложилось правило: подготовка и работа проходят без лишних слов и спешки.

Плечом к плечу мы остановились в начале аллеи и завороженно смотрели вперёд. Высокие деревья по обеим сторонам главной аллеи кладбища слились в единую непроницаемую стену; только шапки крон, шумевшие на ветру, выдавали, что это всётаки отдельные деревья.

В конце этого темного тоннеля тьма сгущалась сильнее всего, превращаясь в чёрную пульсирующую пелену, парящую в воздухе. Пелена растекалась по сторонам, обвивая деревья, словно невидимый паук растянул свою паутину в ожидании жертв. На фоне сгущающихся сумерек томной поступью шел черный кот.

— Не бойся и не делай резких движений. — сжав руку Ильи, я шагнула вперёд, закрывая его собой. — Приветствую, Хозяин. — лёгкий кивок в знак приветствия.

Пройдя половину пути, Хозяин решил не подходить близко. Остановившись, он опустился на задние лапы, небрежно махнув пушистым хвостом, и обернул его вокруг лап. Массивная фигура застыла напротив; казалось, кот стал ещё крупнее с момента нашей последней встречи, а желтые глаза сверкали на фоне сумерек. В последний раз сверкнув взглядом, кот поднялся и растворился в темноте. На миг стало будто легче дышать. Тени расползлись по сторонам и растаяли; через несколько секунд о визите Хозяина не напоминало ничего.

— Что это значит? — Илья, бледный, сжимал лямки рюкзака.

— Нас предупредили.

— О чём?

— Хотела бы я знать. Одни вопросы и ни единого намека.

На этот раз я выбрала новые захоронения в самой дальней части кладбища — они с трудом подходили для работы. Мне нестерпимо хотелось уйти подальше от места, где прошлой ночью я столкнулась непонятно с кем. Пока неясно, кто этот человек и каковы его мотивы, лучше быть начеку.

Илья, уже привыкший к роли ассистента, без труда нашёл рабочую могилу и достал из рюкзака всё содержимое, аккуратно выстраивая алтарь в нужной последовательности.

— У тебя хорошо получается.

— Переманиваешь на тёмную сторону? — улыбаясь, он прищурил глаза и состроил подозрительную гримасу.

— Решение должно исходить отсюда, — я приложила ладонь к груди и ощутила, как изпод толстовки исходит тепло и гулко бьется его сердце.

— Пожалуй, откажусь. В моей памяти ещё свежи воспоминания о даре и контрактах на его приобретение.

Импровизированный алтарь был готов. Свечи мерцали в сгущающейся темноте, отражаясь от глянцевого памятника. Внешние признаки кричали о том, что обитатель захоронения готов принимать активное участие.

Взвесив все за и против, мы заранее решили пойти самым простым путём: вывести клиента из строя на пару недель, дав тем самым Виктору Павловичу время решить свои вопросы. Изначально не оговаривалось, какими способами нужно вывести его из игры. Условие было одно — дать время; технически оно будет выполнено.

Сумерки быстро сменились темнотой. Небо заволокло тучами. Периодически нарастал гул первой грозы; яркие всполохи молний местами расчерчивали небо, освещая округу. Считается, что первая весенняя гроза — верный признак проснувшейся природы, и каждая капля дождя целебна.

— Илья, — я ткнула его локтем в бок, — смотри.

— Марьян, я почти всё собрал, пара секунд. — запихав пакет со свечами в рюкзак, Илья наконец выпрямился. — Ты чего?.. — он замолчал, не договорив.

Три темные мужские фигуры шли в нашу сторону по главной аллее. Пролетающие всполохи молний освещали округу, позволяя разглядеть силуэты в темноте. Троица двигалась быстро и целенаправленно; сомнений не оставалось — они шли за нами.

— Калинина Марьяна Дмитриевна? — мужчина среднего роста, коренастый, стоял чуть впереди и вел диалог. Двое других, заметно выше, замерли за его спиной, словно немые статуи. В темноте было трудно рассмотреть незнакомцев.

Главным однозначно был тот, что посередине: тёмные джинсы, толстовка с накинутым капюшоном, изпод которого торчал короткий ёжик волос, борода, выделявшаяся на фоне бледной кожи.

— А вы, так понимаю, Мельников Илья Андреевич?

В повисшей тишине было слышно, как первые капли дождя ударили о землю. Казалось, время на миг остановилось перед бурей.

— С кем имеем честь? — Илья выступил вперёд, прикрывая меня собой.

Мужчина вынул из кармана прямоугольник, раскрыл его и вытянул руку, показывая. Рассмотреть, что там написано, в темноте было невозможно. Всем своим ведьминским нутром я чувствовала опасность, исходившую от этих людей. Надеяться на благоприятный исход было бы опрометчиво. Они шли целенаправленно к нам — значит, точно знали, кто мы и что тут делаем.

Глава 4 Наводка.

Холодные капли дождя били по лицу и голове, пробирая до озноба. Яркие всполохи приближающегося грозового фронта освещали землю белыми вспышками. Бежать и прятаться было бессмысленно: если пришли за ними на кладбище, значит, знали многое — и от нас что-то нужно.

Чёрный микроавтобус, припаркованный у главного входа, моргнул сигнализацией, передо мной открылась дверь. Старший пропустил меня вперёд, подав руку. Рассевшись по местам, все погрузились в тишину, которую нарушало лишь дробное постукивание дождя по крыше. Люди изучали друг друга взглядами. Сырая одежда липла к телу, заставляя зубы стучать.

— Марьяна Дмитриевна, возьмите плед, — присев напротив, мужчина скинул капюшон. Изпод него торчал ёжик мокрых волос. В тусклом свете салона можно было рассмотреть лица присутствующих.

— Спасибо, — отказываться от щедрых предложений было не в моих правилах. Скинув ветровку и мокрую толстовку, я укуталась в плед поверх футболки и почувствовала себя хоть на градус увереннее.

— У нас с вами вышло очень скомканное знакомство. Дождь нарушил наши планы, — произнес мужчина. По его внешности сложно было определить возраст — скорее, ближе к тридцати. Аккуратная темная борода и выразительные серозелёные глаза на фоне темных волос придавали ему запоминающуюся внешность.

— Меня зовут Зотов Глеб Викторович, — добавил он и вновь мелькнул перед нами красным прямоугольником с золотыми краями: удостоверение майора службы безопасности. Двое сопровождающих сидели по обе стороны от него, сверля нас пристальными взглядами — словно церберы, готовые в любой момент схватить за шкирку, стоит только дать повод.

Давать повод очень не хотелось: связываться с органами власти я не горела желанием. Что им нужно от меня — вот вопрос. Впрочем, дело и так пахло керосином: интерес структур к таким, как мы, всегда выходил за рамки официальных протоколов и ничем хорошим не заканчивался.

Начинать разговор не хотелось. Прикусив язык, я разглядывала майора, выжидая его следующего шага. Он, верно уловив моё настроение, прервал паузу первым.

— Марьяна Дмитриевна, — майор заговорил мягко, почти приветливо, но при этом не упускал ни одной моей непроизвольной реакции, — не стану скрывать: мы давно наблюдаем за вашей работой в тандеме с Ильей Андреевичем. И, скажем так, некоторые ваши методы вызывают вопросы.

— Ну нет, — я поморщилась, не выдержав этого спектакля из намеков и полутонов. — Майор, давайте пропустим ту часть, где вы в красках расписываете, что оккультные услуги могут приравнять к мошенничеству, а ритуалы на кладбище — к осквернению могил. Перейдём сразу к делу. Вы не поехали ко мне ночью домой, хотя дом стоит на отшибе и лишних глаз там не будет. Вы приехали на кладбище, чтобы свести риск быть замеченными к минимуму. Так что же вас привело?

— Люблю умных женщин, — легкая улыбка всётаки тронула его губы.

— Сочту за комплимент, но звучит как безбожная лесть.

— Марьяна Дмитриевна, нам нужна ваша помощь, — проговорил майор. Илья за моей спиной поперхнулся и закашлялся.

— Какого рода помощь? — в этот момент я чувствовала себя рыбой, перед которой раскачивают крючок с наживкой. Только у рыбы есть шанс не заглотить его и уплыть по своим делам. Мне же предстояло проглотить крючок намеренно — выбора не было. И я уже почти ощущала, как он цепляется за горло.

— Дело очень деликатное, — майор нахмурил брови. — Есть человек, которому требуется помощь специфического характера.

— Какого именно?

— Видео даст больше информации, — он достал из кармана телефон и запустил ролик.

На записи был стол с железными петлями, торчащими из поверхности. В петли была продета цепочка с наручниками на концах. Прикованный мужчина — на вид лет пятидесяти — был одет в классические брюки и рубашку. Откинувшись на стуле, он натягивал цепь, к концам которой крепились наручники. На лице мужчины застыла улыбка, больше похожая на оскал. Он не отводил взгляда от объектива, слегка запрокинув голову. На первый взгляд, ничего необычного — если бы не глаза. В них не было привычной границы между зрачком и радужкой: взгляд казался нечеловеческим, бездонным и пробирающим до мурашек.

— На какой результат вы рассчитываете? — спросила я. Связываясь со структурами, лучше сразу понимать, чего от тебя ждут.

— Нас интересуют возможности по приведению этого человека в более разумный вид, — пояснил майор.

— Вы понимаете, что одержимый может не восстановиться после сеанса? Может остаться, скажем, в вегетативном состоянии — или просто не выжить. Всё зависит от того, кто в нём сидит и как долго длится контакт.

— Такой исход для нас неблагоприятен, но сейчас вероятность положительного эффекта превышает риски, — майор снова нахмурился и на секунду задумался.

— К сожалению, вы обратились не по адресу. Работа с одержимостью — не мой профиль. Я больше по части кладбищ и наведения порчи. Было приятно пообщаться, но помочь не смогу, — выпалила я и начала натягивать обратно мокрую одежду, собираясь как можно быстрее исчезнуть в ночи.

— Не так быстро, Марьяна Дмитриевна, — майор цинично ухмыльнулся, щелкнул брелком, блокируя двери микроавтобуса, и перевёл на меня тяжелый взгляд. Наконец он перестал прятать истинные эмоции, и это давало куда больше информации, чем его вежливые интонации.

— Это была не просьба, а призыв к действию. Я надеялся, что вы, как умная девушка, верно интерпретируете мои слова.

Именно такого поворота я и ждала. Обреченно опустившись на сиденье, я решила импровизировать и пообещала себе, что найду способ от них избавиться.

— Я знаю, кто сможет вам помочь с минимальным уроном. Он недалеко.

— Нам, Марьяна Дмитриевна, помочь должны будете вы. Теперь мы с вами в одной лодке, — с каждым его словом внутри поднималась мутная волна тревоги и раздражения. Где же я так нагрешила, что на мою голову свалился майор со всей папкой компромата и желанием обзавестись ручной ведьмой?

Тёмный купол колокольни мрачно выглядывал изза распустившихся крон. По обе стороны от главного входа ровными рядами росли берёзы.

Старая Троицкая церковь стояла в центре села, гордо возвышаясь на пригорке. Небольшой храм, ставший оплотом для верующих, появился здесь около трёхсот лет назад и фактически дал начало самому селу. В храме было три придела: два освящены, третий — недостроен и частично использовался под технические нужды.

— Храм? — на лице майора мелькнуло удивление, и это доставило мне неожиданное удовольствие.

— Да. Тот, кто сможет помочь, сейчас там, — я указала в сторону входа. — Подождите в машине.

Дождь еще накрапывал мелкими бисеринками, глухо ударяясь о землю. Гдето вдалеке гулко перекатывались последние раскаты удаляющейся грозы.

Микроавтобус стоял напротив, приглушив свет фар. Подходя к главному входу в храм, я спиной ощущала цепкий взгляд, неотрывно следивший за мной.

Постучав несколько раз в железную дверь, я могла лишь надеяться, что из последнего оплота веры меня не прогонят взашей.

Гулкие, уверенные шаги приближались с каждой секундой, а моё сердце стучало всё сильнее, ударяясь о грудную клетку.

Внутренняя задвижка с щелчком отъехала по стене. С той стороны не спрашивали, кто пришел: если ктото стучится в такое время, значит, нужна помощь.

— Ведьма пришла, — надрывно и устало произнёс отец Георгий, стоя на пороге. Он перекрестился и посмотрел на меня строгим взглядом выцветших голубых глаз. В тусклом свете лампочки над входом было трудно разглядеть мелкие детали, но я отчётливо помнила каждую черту с детства.

— Пришла, — коротко ответила я.

Я старалась не переступать порог церкви: таковы были договорённости отца Георгия ещё с моим дедом. Мы мирно сосуществовали на одной территории, не пересекаясь: каждый делал своё дело, не мешая другому.

— Отец Георгий, я пришла просить вас о помощи, — проговорила я. Прикрыв за собой дверь, он замер на пороге, словно взвешивая «за» и «против». В воздухе витал стойкий запах ладана и восковых свечей.

— О какой? — спросил он.

Повернув к нему телефон, я включила запись, которую показывал майор.

— Приводи, — отец Георгий развернулся и скрылся за дверью храма. Тяжёлая дверь с гулом встала на место, изнутри с лязгом проскрипел засов.

Вдохнув полной грудью чистый воздух с примесью озона, я наконец почувствовала, что хоть немного начинаю контролировать ситуацию.

— Можете привозить, он поможет, — возле открытой двери микроавтобуса стоял майор, прикуривая сигарету.

— Он?

— Отец Георгий — профессиональный экзорцист с многолетним опытом.

— Здесь, в глуши?

— Такие специалисты водятся только в такой глуши. Вы же не зря проехали столько километров в поисках лучшего.

С этим не поспоришь: отец Георгий действительно был одним из лучших. Таких можно пересчитать по пальцам. Человек истинной веры и твердого духа, он умел вести людей к свету и помогать им обрести себя. Такой дар — или такая ноша — достаётся лишь тем, у кого хватает силы духа выстоять.

Майор уехал, пообещав вернуться завтра вечером. Крутясь в кровати, я битый час пыталась уснуть, прокручивая события до мельчайших деталей, но какойто червячок точил изнутри, не давая забыться. Илья в соседней комнате тоже не находил себе места — мерял шагами гостиную.

— Марьян, — тихим шёпотом донеслось из открытой двери.

— Что? — я приподнялась.

Илья присел на край кровати.

— Как думаешь, кто дал на нас наводку майору?

— Хотелось бы мне это знать. Но сейчас главное — избавиться от него.

— Согласен.

Глава 5 Отец Георгий.

В вечерних сумерках храм величественно возвышался над посёлком. Купола, переливающиеся в угасающем свете, словно стрелы, рвались ввысь пронзая сгрудившиеся облака.

Прихожане не спеша подходили к отцу Георгию за благословением — вечерняя служба плавно подходила к завершению.

Внутри храм освещался в основном свечами на подставках и парой дежурных ламп.С разных сторон доносились звуки старого здания,темный свод под куполом выл под натиском сквозняка, резонируя с ними.

Илья под строгим присмотром отца Георгия расставлял по углам скамейки, освобождая площадку посредине храма. Ведьме тоже нашли занятие: сменить прогоревшие свечи на подставках на новые и следить, чтобы они не заканчивались. Молодой служка лет шестнадцати сновал между помещениями, собирая предметы для ритуала.

Казалось ,что воздух внутри храма стал гуще и его можно было потрогать руками,все находились в напряженном ожидании.

Вечерняя прохлада окутала легким ветром и свежим воздухом. После стойкого запаха ладана и воска воздух казался сладкопьянящим. Вдыхая полной грудью, я всё никак не могла надышаться.

— Отец Георгий ждёт, —Окинув взглядом серозеленых глаз,Зотов слегка прищурился, включая свою фирменную мимику.Проведя рукой по ёжику темных волос, протяжно вздохнул и без колебаний резким движением распахнул дверь микроавтобуса.По обе стороны от мужчины с мешком на голове сидели двое уже знакомых парней. В их неподвижности чувствовалась натянутая, почти звенящая сосредоточенность.По команде парни резво подхватили мужчину с мешком на голове и повели к храму.Перед алтарем стоял отец Георгий. Простое чёрное облачение и книга в руках лишь подчеркивали весомость его присутствия. Тяжёлым взглядом он неторопливо ощупывал каждого из вновь прибывших — и почти сразу безошибочно выделил старшего.

— На два слова.

Служка, топтавшийся неподалёку, подошёл к выцветшему ковру, с трудом сдвинув его с места, вынул из пола петлю.

— Пристегивайте, — прозвучал низкий бархатистый голос. Он странно не сочетался с молодостью юноши, но именно эта неожиданная твердость в тоне рассеяла общее оцепенение.

Ловко расстегнув наручники, один из двоих протянул цепочку сквозь железный крюк в полу, замыкая наручники на петле.

Отец Георгий разговаривал с майором на отдалении, из-за чего разобрать, о чём они говорили, не представлялось возможным. Лишь краем глаза успела заметить, как он показал своё удостоверение.

Надменный смех раздался мгновенно, стоило только отцу Георгию снять мешок с головы мужчины. Звук отражался эхом от вековых стен, и в напряженной мрачной атмосфере смех казался зловещим.

Сопровождающие заняли свои места, рассредоточившись по периметру. Мужчина, стоявший в центре, продолжал скалиться, натягивая цепь, отчего на его запястьях отпечатывались багровые борозды: железные наручники постепенно стирали кожу в кровь.

Тёмные глаза вживую выглядели бездонными, как омуты, из которых на тебя смотрит нечто нечеловеческое. Чем дольше ты смотришь в них, тем сильнее затягивает, словно под гипнозом, раз за разом притягивая внимание.

Отец Георгий занял своё место напротив, раскрыв старую книгу в кожаном переплёте на аналое. Выцветшие васильковые глаза смотрели строго и требовательно, отчего в воздухе витало ощущение предстоящей битвы добра и зла, темного и светлого. Но реалии были куда сложнее прописанных канонов.

— Матвей, приступай, — служка безропотно свернул ковер, под которым обнаружился круг из надписей на латыни; разглядеть слова в полутьме было трудно.

— В круг его, на колени, — между делом скомандовал парень, отсыпая соль вторым кругом. — За границы не заходить, на просьбы его не реагировать.

— Имя своё назови, — мужчина замер в центре круга; моментами казалось, что черты его лица смазываются, обрастая тенями. Взгляд с животной ненавистью был направлен на отца Георгия.

— Помолиться за душу его не забудь, от неё немного осталось, — каркающий смех заполнил помещение, перемешиваясь с треском свечей и звуком раскачивающегося кадила. Тот, кто сидел внутри круга, был доволен собой и на вопросы отвечать не хотел.

«Да воскреснет Бог», — слова молитвы твёрдым и уверенным голосом полились, заполняя пространство.

Высокая фигура отца Георгия застыла непоколебимой статуей: мощный поток энергии, который я сразу почувствовала всем телом, заставил волосы встать дыбом.

Все в этот момент в оцепенении смотрели на него, ощущая силу, исходящую от священника.

Мужчина стоял на коленях в центре круга, опустив голову; плечи слегка подрагивали в такт каждому произнесенному слову — казалось, ещё немного, и он потеряет сознание.

Хладнокровно и методично отец Георгий читал молитву за молитвой, чётко выговаривая каждое слово. Пленник в центре оставался неподвижен, не предпринимая никаких действий.

Периодически меняя свечи на новые, я краем глаза следила за майором, который с абсолютно невозмутимым видом стоял сбоку, наблюдая за ритуалом отчитки. Двое его подопечных застыли рядом с натянутыми безэмоциональными масками.

Витражные окна с потертыми позолоченными крестами приглушенно пропускали свет от поднявшейся луны: полный диск выглядывал из-за хмурых туч, плотной пеленой затягивающих небо.

Илья расположился под окном на широкой скамейке и, то и дело бросая на меня настороженные взгляды, внимательно наблюдал за происходящим. Внезапный скрежет когтей по стеклу заставил его подскочить на месте и оглянуться. По другую сторону окна была непроглядная темнота, в которой разглядеть что-то не представлялось возможным.

— Имя? — Отец Георгий, не сбиваясь, продолжал читать, периодически задавая вопросы. Глухое молчание служило ответом.

Внезапно мужчина начал терять равновесие, заваливаясь на бок. Майор опрометчиво кинулся вперёд, пытаясь подойти к кругу.

— Оставайтесь на месте, вы обещали не мешать, — Матвей преградил ему путь, положив руку на грудь. Недовольно дернув губой, майор всё-таки отступил назад и вернулся на своё место.

Раздающиеся то и дело стуки и скрежет постепенно нагнетали обстановку, нервируя психику неподготовленного человека. Майор с командой переглядывались, обмениваясь нечитаемыми взглядами и жестами.

Едва слышное позвякивание цепи в общем гуле привлекло моё внимание: мужчина, мгновение назад безжизненно лежавший на полу, бодро поднялся на ноги, уставив на меня свой безумный взгляд.

— Ведьма, подойди! — уверенный низкий голос заставил отца Георгия прерваться.

Покачав головой, я осталась на месте.

— Талантливая, но очень неизбирательная, — не поворачиваясь, мужчина безошибочно показал на майора пальцем. — Много крови несет на руках, и твоей омоется, ведьма, как только станешь неугодной. — Лёгкая усмешка тенью скользнула по лицу, подчеркивая заострившиеся скулы. — Что та жизнь никчемного человека? Лишь разменная монета. Я подарю тебе намного больше — возможность стать сильнее. — Протянув руку, бес ждал ответа, сверкая темными глазами.

— Я не падка на контракты, мне достаточно своих сил, — твёрдо ответила я.

Вне сомнений, сущность, сидевшая в мужчине, была сильной — высшей, даю голову на отсечение. Она действовала через меня: ведьмы по природе близки к нижнему миру. Многие, не имея силы или обладая лишь крохой ее, увеличивают мощь за счет сделок и служения более высоким по иерархии бесам, считая их всемогущими. Лишь немногие действительно служат высшим существам, которых бесы стараются обходить стороной.

Отойдя на пару шагов назад, я кивнула отцу Георгию — пора продолжать. Уверенный, твёрдый голос вновь зазвучал, произнося молитву.

— По пятам за тобой идут, с двух сторон скоро в угол загонят. В агонии умрёшь, глупая, — бес всё не унимался, нарезая круги внутри круга.

Самая сложная стадия отчитки наступает, когда бес выходит на контакт. Важно не поддаться на искушение и довести дело до конца. Воздействие бывает не только словесным, но и физическим: крики, плач, видения умерших родственников, которые стоят за дверью, плача и моля о помощи.

Майор внимательно следил за моей реакцией на каждое слово беса, будто ждал резкого выпада. Скорее всего, он предполагал, что я поведусь на россказни и помогу одержимому.

Время тянулось мучительно медленно. В третий раз обойдя сводчатый зал, я заменила свечи на всех подставках и присела рядом с Ильёй на скамейку.

Матвей встал рядом с отцом Георгием и принялся читать вместе с ним. Молодой уверенный голос ворвался в пространство, словно ураган. От него, как и от отца Георгия, мощным потоком шла энергия — её нельзя было увидеть, но можно было почувствовать.

Тем временем бес, ходивший по кругу, начал вести себя агрессивнее, понимая, что его время на исходе. Тряся руками и бормоча что-то себе под нос, он остановился в центре. И в этот момент случилось то, чего никто не мог ожидать: один из ребят майора, стоявший ближе всех к кругу, перешагнул линию, заходя внутрь.

— Майор, держи его! — подскочив с места, я ринулась к кругу. Но было уже поздно: парень, оказавшись внутри, яростно отбивался, будто очнувшись на ходу. Бес, утробно рыча, прокусил ему шею, пуская кровь.

С трудом вырвав парня из круга, мы подвели его к скамейке и усадили. Бес стоял посреди круга с широкой кровавой улыбкой. Капли крови стекали по его подбородку и шее.

— Я ещё вернусь за тобой, ведьма, — прозвучали последние слова, после которых мужчина осел на пол, теряя сознание.

Отец Георгий с хлопком закрыл книгу и повернулся в нашу сторону. Строгий, усталый взгляд не предвещал ничего хорошего.

Глава 6 Майор Зотов.

Первые предрассветные лучи уже рассеивали ночную мглу, когда мы, обессиленные и измотанные до предела, вывалились из церкви.

Отец Георгий устроил разбор полётов, и больше всех досталось мне — за то, что не уследил за подчиненным. Ведьма скромно держалась в стороне, лишь изредка ловя на себе недовольные взгляды.

Миронов, едва придя в себя, с трудом связывал слова и крутил головой по сторонам, словно нахохлившийся воробей: он вздрагивал от каждого громкого звука. Едва приведя его в чувство, отец Георгий под надзором помощника отправил мужчину в гостевую комнату при храме. По словам священника, предстоял долгий и кропотливый процесс отмаливания и закрепления результата — о нём он предупреждал еще до начала ритуала. Силу беса приглушили и подавили, но угроза не исчезла: он мог вернуться и вновь завладеть телом и разумом человека. «Единожды поддавшись, человек навсегда остается в группе риска», — эти слова намертво засели в голове, не давая сосредоточиться ни на чём другом. После нескольких суток без сна организм настойчиво требовал отдыха.

Ведьма всё время держалась неподалеку, время от времени бросая на меня изучающие взгляды. Мельников неизменно шёл на шаг позади нее, готовый в любую секунду встать на защиту. Из собранных материалов никак не удавалось выяснить причину его преданности Ведьме, но за этим явно скрывался личный мотив. При этом, судя по их невербальному общению, их отношения не выходили за рамки сдержанной близости.

— Ну что вы, в самом деле, делаете? — Ведьма решительно оттеснила Строева и забрала у него бутылёк с перекисью, после чего присела рядом с Андреем.

Андрей сидел бледный, поджав тонкие губы. Укус на шее уже перестал кровоточить — рана оказалась не слишком глубокой. — Тут нужно продезинфицировать, да и пару уколов от столбняка ему не помешает. — До ближайшего медпункта — четыре часа езды. — До моего дома ближе, — неожиданно предложила Ведьма. Позади неё Мельников тоже выглядел растерянным. — Не могу я бросить человека на произвол судьбы. Да и уехать вы сейчас всё равно не сможете. Отоспитесь, снимите дом в деревне. Нам всем сейчас не помешает прийти в себя.

Яркие язычки пламени плясали в темноте, роняя искры, с гулом улетающие в трубу камина. Камин из натурального камня был сердцем гостиной. Снаружи дом казался небольшим, но внутри оказался куда просторнее. Светлый ковёр, диван, несколько кресел с низким столиком в деревянной раме и сам камин создавали уют, которого я не чувствовал много лет.

Гостиная была проходной. Прямо по коридору виднелась единственная дверь — скорее всего, спальня; по обе стороны коридора располагались две небольшие пустые комнаты. Я успел заглянуть в них по дороге — двери были не заперты. Прихожая плавно переходила в кухню с выходом на террасу и во двор.

Уложив Андрея на диван, Ведьма, вооружившись аптечкой, быстро обработала рану, а затем достала шприцы и по очереди вколола лекарство от столбняка. — В конце концов, медицину никто не отменял. Да и я не в глухом лесу живу, — пояснила она, поймав мой вопросительный взгляд.

Раздав всем матрасы, Ведьма ушла к себе в спальню и плотно прикрыла дверь. Её верный помощник устроился неподалёку от меня. Раненого оставили на диване.

Переутомление не давало отключиться: я то и дело менял положение, пытаясь найти удобную позу. Сквозь тонкую пелену птичьего пения за окном донёсся лёгкий скрип двери. Ведьма бесшумно проскользнула мимо меня в сторону кухни. Поднявшись следом, я нашёл её на террасе — она стояла с сигаретой в руке.

— Не спится, Майор? — Не могу отключить голову. — Значит, будем пить успокоительный чай.

Молочный туман стелился у подножия леса, кутая деревья в белую пелену. Первые лучи восходящего солнца показались над кромкой леса. На фоне громко пели птицы, перекликаясь на разные голоса. В этот предрассветный миг мир будто сжался до маленькой вселенной: терраса, пение птиц и лес — и больше ничего.

— Осторожно, горячо, — Ведьма протянула дымящуюся кружку с отваром янтарного цвета. — Это просто ромашковый чай, поможет расслабиться и уснуть. Не отравлю, — она чуть нахмурилась, сдвинув брови домиком, и сделала глоток из своей кружки.

— Спасибо. — Почему вы так держитесь за этого одержимого? Миронова, кажется? — Он владеет информацией, которую нам нужно получить. — Важной? — Отчасти. — Понимаю. — Ты давала подписку о неразглашении, поэтому частью информации я готов поделиться.

Ведьма резко повернулась ко мне, и в её горящем взгляде читалось дикое любопытство. — Помяни моё слово: именно на этом ты погоришь! — На чём? — она нахмурилась и заерзала на месте, не в силах сдержать нетерпение. — От своего любопытства погоришь, — закончил я, чуть улыбнувшись и наслаждаясь её реакцией. Она фыркнула и отвернулась, снова потянувшись к сигарете. — Ты слишком много куришь, — я забрал у неё сигарету и пододвинул пепельницу ближе. Возражать она не стала: каждая минута промедления была для ее любопытства невыносима.

— Миронов занимает значимый пост в промышленной металлургии — это само по себе даёт деньги, власть и возможности. Как объект он для нас неинтересен. Важен круг, в который он входит, и то, что там происходит. — Служба безопасности следит за магами и эзотериками? — на её лице мелькнула тень сомнения. — В это сложно поверить, но да: за некоторыми представителями мы наблюдаем. — Я тоже есть в вашем списке? — Теперь да. — На меня вышли через клиентов? — Земля полнится слухами. В узких кругах сарафанное радио работает отлично.

— Допустим, Миронов высоко сидит, у него власть, деньги и обширный круг общения. Но не вербуют же его для своих делишек? — Ведьма оказалась неглупа и сразу ухватила суть. — Люди на высоких постах чаще всего находятся в зоне риска — их легче вовлечь в манипуляции и интриги. — То есть Миронова втянули в какуюто игру? — она впилась в меня взглядом, не сводя глаз. — Да. Ходить вокруг да около уже не имело смысла. — И что это за игра с эзотерическим уклоном? Какойнибудь сатанинский кружок? — в её взгляде горело нетерпение, она ерзала, стараясь сдержать любопытство. — Вполне конкретный закрытый шаманский круг. Попасть туда можно только по знакомству и за большие деньги.

— Получается, Миронов, интересуясь магией и вращаясь в определённых кругах, попал в закрытый шаманский клуб. Там его постепенно втягивают в игру через ритуалы посвящения, подсаживают на крючок, а потом используют как марионетку для своих целей. А подселенный бес делает его ещё более управляемым, — Ведьма подняла на меня взгляд, полный изумления. — Честно говоря, даже представлять не хочу, кто стоит за этим кругом и какие у них цели. Майор, ты хоть понимаешь, во что вы влезли? — В теории. — Знаешь, кто такой шаман? — Тот, кто разговаривает с духами? — Шаман не только говорит с духами и бьет в бубен. Он способен ходить между мирами, подселяться в животных — и подселять. Если шаманы действуют группой, значит, они когото кормят, получая взамен услуги и материальные блага. — Кормят духов? — Судя по Миронову, кормят когото куда более опасного, чем низшие бесы.

Внезапный крик у леса оборвал наш разговор. Стая чёрных воронов кружила у края поляны, разделяющей лес и территорию дома. Душераздирающий крик птиц отозвался гулом в голове — хотелось закрыть уши руками, паника тошнотой подкатила к горлу.

— Не поддавайся, дыши. Делай глубокие вдохи. Постарайся выстроить в голове непроницаемый барьер, — Ведьма схватила меня за руку и быстро заговорила, жестикулируя второй рукой. Всё происходило в считанные мгновения: постепенно гул стих, рассудок прояснился.

Отпустив меня, Ведьма рванула к поляне. Ветер подхватил её наспех собранные волосы, разметав по спине. Я не отставал. Вороны попрежнему кружили, но теперь их крики звучали приглушенно. В их, казалось бы, хаотичном движении я начал различать закономерность: птицы двигались по четкой траектории, но распознать ее на бегу было почти невозможно.

Ведьма распахнула калитку и добежала до края поляны, резко остановившись. Я встал рядом и наконец увидел: вороны упирались в невидимую стену и, не в силах ее преодолеть, возвращались на новый круг.

Поднявшийся ветер раскачивал пожелтевшие кроны берёз и молодых елей. Напротив нас стоял человек в бесформенной одежде с накинутым капюшоном. Лицо было полностью скрыто, на руках — перчатки. Изза объемного слоя ткани невозможно было понять, мужчина это или женщина. У его ног лежал тяжёлый мешок; даже с такого расстояния были заметны бурые пятна, которыми он был пропитан.

Не теряя ни секунды, Ведьма опустилась на колени, уперлась руками в землю и принялась раскачиваться, быстро шепча слова. Ветер доносил до меня обрывки фраз: «Род, на помощь приди», «Встань на защиту, Род».

Всё стихло так же внезапно, как и началось. Вороны с глухим криком разлетелись в стороны, будто их спугнули выстрелом. Человек в капюшоне развернулся и исчез в лесу.

Я рванулся было за ним, но Ведьма удержала меня, не дав сделать и шага. Бледная, задыхаясь, словно после спринтерского забега, она схватила меня за рукав. — Нет, там опасно, — с трудом поднявшись с колен, она пошатнулась и направилась к дому.

На кухне хлопотал взъерошенный Мельников. — Марьяна, что случилось? — его лицо было предельно серьезным, желваки ходили по скулам. Казалось, он либо уже знал, либо предчувствовал беду. — Остальные спят? — Да. — Никого не выпускай и не впускай, пока я не разрешу.

Она распахнула массивный шкаф на террасе и принялась быстро перебирать предметы, чтото выискивая. — Майор, вам придется мне помочь.

Всунув мне в руки скрутки с травами и полотенце, Ведьма решительным шагом направилась к лесу, сжимая в каждой руке по ножу с резным орнаментом на рукоятке.

С каждым шагом к месту, где незнакомец оставил мешок, к горлу подступал ком тошноты. Незнакомый, доселе не встречавшийся запах заполнял носовые пазухи, проникая глубже, в самые лёгкие.

— Обмотай полотенцем лицо и подожги скрутку, которую я дала. Так будет меньше тошнить.

Белый холщовый мешок был насквозь пропитан кровью. Приблизившись, я заметил, что внутри будто чтото шевелится.

— Ты видишь это? Там чтото живое? — Нет, — Ведьма остановилась возле мешка, её лицо побледнело. Она протянула ладонь вперёд, слегка растопырив пальцы и шевеля ими. — Черная магия, очень старая и всеми забытая. Поэтому тебя сразу замутило. У старого колдовства есть свой запах: для тебя он будет сродни трупному, только в разы сильнее. В нем нет привычной сладковатой ноты — он резкий, и рецепторы, не успевая адаптироваться, включают режим защиты, заставляя паниковать и отступать. У тебя редкая способность чувствовать.

Подойдя ближе, Ведьма кончиком ножа поддела тонкую веревку на горловине. Мешок лежал на боку; тонкой струйкой потекла кровь, а следом вывалился кусок пульсирующей плоти.

— Это… сердце? — И не одно, — я пригляделся и увидел крупные стежки из белых ниток, соединяемые куски плоти между собой. Несколько крупных сердец животных, сшитых воедино, пульсировали, словно одно живое целое.

— Марьяна, похоже, у тебя серьёзные проблемы?

Она ничего не ответила, лишь резко развернулась и пошла к дому.

Глава 7 Колдовство.

В голове всё ещё стояло помутнение, сопровождавшееся лёгкой тошнотой. Ведьма заварила в большом стеклянном чайнике отвар: сквозь прозрачные стенки виднелись мелкие фиолетовые цветки вперемешку с разномастными листьями. С каждым глотком железный обруч, сковывающий голову, понемногу ослабевал, позволяя мыслить связно.

В воздухе витало напряжение — оно невидимыми разрядами проходило сквозь тело. Ведьма, закутавшись в тонкий плед, стояла у края террасы, не отводя взгляда от леса. Взгляд у неё был остекленевший: она о чёмто сосредоточенно думала, постукивая пальцами по перилам.

Андрей спал в доме, остальные сидели с помятыми лицами — в полной прострации и растерянности: выспаться после бессонной ночи не удалось никому. Складывалось впечатление, что время начало ускоряться, раскручивая маховик событий с пугающей скоростью.

— Жень, — цепкие серые глаза внимательно смотрели, ловя каждое слово, — буди Андрея. Нужно проверить Миронова. Заодно решите, кто из вас сменит Саныча на дежурстве у церкви. И подыщите нам жильё.

Коротко кивнув, парень скрылся в дверях дома.

— Марьяна, есть предположение, кто это был и что ему нужно? — Ведьма наконец сфокусировала тяжёлый взгляд на мне, слегка сдвинув брови. Мельников сидел в соседнем кресле, тревожно поглядывая на неё. Скинув плед, Ведьма присела напротив и закурила.

— Вариантов масса — от проклятия до привязки. Но ни один из них не подходит к тому, что произошло. Это старое, забытое колдовство, обладающее особой мощью. В тот момент я смогла лишь призвать род на защиту — это единственное, что получилось противопоставить.

Порывистый весенний ветер рывками бил в лицо, срывая капюшон толстовки. Мелкая зелёная трава, расстелившаяся по земле щетинистым ковром, сочно похрустывала под подошвами кроссовок. Мешок лежал на том же месте, обнажив ободранные кровавые края; легкая тошнота мгновенно подступила к горлу, грозя опустошить желудок.

Туго перевязанный пучок трав густо задымился терпкими ароматами, моментально проясняя голову.

— Почему за несколько часов нашего отсутствия мухи не облепили мешок?

— Магия защищает его. Над ним словно купол — он не даёт насекомым пробраться сквозь него.

— Что будешь делать? — Мельников, отойдя на приличное расстояние от мешка, озадаченно смотрел на Ведьму.

— Сделать с ним мы ничего не сможем — только закопать подальше в лесу, чтобы на находку никто не наткнулся. Сама по себе она не несёт особой опасности, скорее это большой намёк и предупреждение: скоро цветочки сменятся ягодками пострашнее. К вашим делам майор это не относится, поэтому единственное, что мне потребуется, — это физическая помощь, чтобы закопать мешок.

Ведьма притихла, погрузившись в свои мысли и не желая делиться со мной информацией, и шла вперед, петляя между деревьями.

Мельников шёл последним, катя перед собой садовую тачку с двумя лопатами. В тачке обнаружились канистра с бензином и старая ветошь.

Спустя несколько часов хождения по одним только ей известным тропкам мы вышли к истоку шумной реки. Судя по расстоянию, прошли несколько километров.

Выкопав яму по пояс, я отошёл в сторону, давая возможность скинуть в нее мешок Мельникову.

Гулко ударившись о дно и разбрызгивая кровь по сторонам, мешок упал, раскрыв рваные края. Сшитые сердца продолжали изредка пульсировать, создавая впечатление, будто сердце бьётся.

— Это иллюзия, сердце не живое. Если присмотреться и сосредоточить взгляд на шве посредине, вы заметите, как внутри шевелятся черви: именно они создают эффект движения. Подкрепленная магией, иллюзия пульсирует, словно живое.

Внимательно разглядев останки в яме, я почувствовал, как к горлу подступила тошнота. Мельников опустошал желудок за соседним деревом. С трудом сдерживая рвотные позывы, я отошел от ямы и поджёг оставшийся пучок травы, чтобы отбить запах.

Ведьма подхватила канистру и щедро полила останки в яме, чтото еле слышно нашептывая. Наконец, остановившись, поставила канистру на землю и жестом попросила не подходить.

Пары бензина ухнули, едва соприкоснувшись с огнём. Синее пламя поднялось столбом к небу — в свете яркого весеннего солнца его цвет четко прослеживался. Писк, раздавшийся изнутри ямы, заставил напрячься от нечеловеческих ощущений.

Ведьма стояла на краю ямы, глядя вниз, и водила руками с растопыренными пальцами из стороны в сторону, словно закручивая по часовой стрелке невидимый вентиль.

Спустя некоторое время душераздирающий писк стих, уступая место запаху разложения. Подпитываемый неизвестно чем, синий костер продолжал гореть, отсвечивая холодным пламенем.

Мельников, бледный словно тень, стоял, привалившись к дереву, и неотрывно смотрел за действиями Марьяны — как и я.

Марьяна упорно стояла на краю ямы, водя руками из стороны в сторону и начитывая заклинания. Русые волосы выбивались из хвоста, напряженная прямая спина и тонкие руки мелькали перед глазами. Спустя некоторое время огонь постепенно начал угасать: пламя больше не было видно, а удушливый сладковатый трупный запах отступил, уступая естественным запахам леса.

Обсуждать то, что произошло в лесу, не хотелось никому: каждый шёл молча, обдумывая в голове то, что беспокоило его больше всего. Марьяна на этот раз шла неторопливо, иногда останавливаясь, будто вспоминая обратную дорогу. Под её глазами залегли тени усталости, губы были поджаты в задумчивости.

Мельников шёл за ней след в след, умудряясь катить перед собой садовую тачку. Его бледность и растерянность постепенно сходили на нет, уступая место усталости: вторые сутки без сна действовали на непривычного человека, догоняя изнеможением. Ещё в самом начале службы я уяснил простую вещь: в нашей работе спать, как и иметь хоть какуюто жизнь помимо работы, было абсолютным пределом мечтаний — ты либо строишь карьеру, либо уходишь в запас. Поэтому выдержке и способности обходиться без сна в академии учили с первых дней.

Впереди наконец показались очертания уже знакомого дома. У кромки леса из стороны в сторону ходил Строев; Андрей сидел на траве, привалившись к дереву. Ещё издалека, увидев Строева, мерявшего шагами небольшую поляну, я понял: ничего хорошего он не скажет.

— Товарищ майор, разрешите вас на минуту, — скосив глаза в сторону, Строев отошёл, ожидая, пока я подойду.

— Что случилось?

— Миронов пропал. Вернее, не просто пропал — его похитили.

Глава 8 Похищение.

— По лицу Зотова прошла судорога, которую он тщательно стёр ладонью. Черты его лица резко заострились, став суровее обычного. Не прощаясь, майор быстрым шагом покинул территорию моего дома, и я наконец смогла выдохнуть и подумать — теперь уже на своей территории.

— Марьяна, может, тебе на время уехать?

— Если ты что-то от меня скрываешь, Илья, тебе стоит рассказать сейчас, пока ещё не поздно.

— С чего ты решила, что я могу что-то от тебя скрывать? — По лицу Ильи скользнула тень, делая его ещё бледнее, чем утром.

— Люди майора вышли на меня через тебя и твоих клиентов. Для меня не составит труда выяснить, как именно это произошло, поэтому лучше скажи сразу.

— Можешь проверять. Перед тобой я чист, аки младенец.

— Тогда что тебя беспокоит?

— Мне не нравится петля, которая затягивается вокруг тебя. Марьяна, ты знаешь, как я к тебе отношусь, и мне с каждым днём становится всё не по себе. Можешь посмеяться, можешь просто поверить, но моя внутренняя чуйка прямо воет от опасности, которая творится вокруг.

— И моя не даёт мне покоя. Одни вопросы без конкретных ответов. На кладбище я, сама того не подозревая, кому-то помешала провести ритуал — на мою же смерть. Хозяин кладбища намеренно вмешался, чтобы помочь, и, кстати, о майоре он тоже нас с тобой предупредил.

— А что с подкладом?

— Подклад с червями — это предупреждение. Надо быть начеку.

— То есть кто-то предупреждает, а кто-то пытается навредить. Думаешь, это один и тот же человек?

— В первом случае человеком отдавало слабо. Там, скорее, от человека осталось меньше половины. А вот второй был определенно человек — я бы даже сказала, начинающий практик. У него шлейф не слишком ярко выражен.

— Что будешь делать?

— Буду ждать следующих шагов. Должны же они хоть как-то наследить. Да и майор со своим подопечным пока связывают меня по рукам и ногам.

— Думаю, майор скоро уйдёт. Миронова похитили, здесь ему делать больше нечего. — Илья сидел в кресле, закинув ногу на ногу и разглядывая свои сцепленные руки.

— Может, Миронов пропал именно потому, что майор мешает не только мне, но и кому-то ещё? — От простой истины по спине прошёл холодок. Всё очевидное, как всегда, лежало на поверхности.

— Как проверишь?

— Как ведьма может что-то проверить?

Бордовая колода, шелестя, ходила в руках, ложась рубашкой на стол. Классический расклад на запрос как нельзя лучше подходил к ситуации. Видение можно закрыть, поставить пелену, непрогляд, да много всего. Но карты могут дать намек, пусть на небольшой, но след. Пять карт веером лежали на столе.

— У тебя сейчас такой вид, будто ты увидела там конец света.

— Судя по картам, до него осталось немного.

— Что там? — Придвинувшись ближе к столику, Илья смотрел с интересом, ожидая пояснений.

— Перевернутая семерка мечей, луна, башня. — Тыкая пальцем попеременно в каждую карту, я складывала картину из лжи, обмана и манипуляций, которая в конечном итоге приведёт к большому обману и последствиям в виде летального исхода или жертвы.

— Поподробней можно, я пока в картах не силён.

— Предательство, ложь, пелена обмана, которая приведёт к краху.

— Карты могут врать?

— Могут давать ложный след или вводить в заблуждение. Но столько намёков враз игнорировать нельзя.

С того момента, как майор уехал, наступило затишье. Мысли неспешно ходили по кругу, мозг неустанно цеплял всё больше новых деталей. Илья, растопив в гостиной камин, уснул на диване. Разложив карты ещё несколько раз, я окончательно убедилась, что картина из раза в раз не изменилась: карты в раскладе менялись, но суть оставалась прежней.

Оставив Илье записку, накинула капюшон толстовки, вышла из дома. За кромкой леса полыхал ярко-красный закат, солнце ушло за горизонт, обещая вернуться, даря весеннее тепло. Решив срезать путь до кладбища, пошла через поле. Тёмные кованые ворота были наглухо закрыты, отгораживая погост от остального мира. На этот раз я решила зайти с обратного входа, не привлекая лишнего внимания.

Ритуал благодарности хозяину прошёл на автомате. Спустя полчаса скитаний и ожиданий по спине потёк знакомый холодок, поднимая волосы на загривке.

Ожидая увидеть хозяина в привычном облике, я была растеряна, увидев сгусток чёрного полупрозрачного тумана.

Абсолютно не церемонясь, он подошёл вплотную, дотрагиваясь до моей головы. Невидимая рука тяжёлым камнем обрушилась на голову. Мыслеобразы обрывистыми картинками полетели перед глазами, словно кто-то торопился, перелистывая фотографии.

Перед глазами мелькали образы: ночь, день, могилы, кресты, таблички. Не менялось только одно — та же фигура в балахоне, с которой я столкнулась в первый раз, что-то выискивала на кладбище.

— Что он ищет? — Слова с трудом вырвались из горла.

Мыслеобразы сменялись один за другим, складываясь постепенно в картинку. Понимание наконец обрушилось волной.

— Не может быть, это просто невозможно. — Шокированно оглядываясь по сторонам, схватила рюкзак, выбегая за ворота.

Не разбирая дороги, я бежала через поле. Сердце колотилось набатом внутри. Придя на кладбище в надежде поговорить с хозяином и попытаться узнать хоть что-то, я получила ещё больше вопросов.

Припаркованный у дома микроавтобус стоял с настежь распахнутой дверью. Майор, затягиваясь сигаретой, ходил вперед и назад, словно по линейке меряя шагами землю. Как только увидел меня, бросил сигарету, направляясь навстречу.

— У меня плохие новости.

— У меня, майор, не лучше.

Глава 9 Предложение.

Душное помещение напоминало казарму: двухъярусные кровати вдоль стены, выцветшие шторы, обшарпанный стол, графин с водой и пара граненых стаканов. Затхлый воздух мешал связно думать, и наполнить его кислородом не помогала даже приоткрытая майором форточка. Дом отдыха для прихожан пустовал почти всегда; редкие гости храма оставались тут до утренней службы.

Зотов мерил шагами комнату, придирчиво осматривая каждый предмет и пытаясь найти хотя бы малейшую зацепку. Отец Георгий сидел на скамейке у входа, откинувшись на бревенчатую стену. Расправив худые плечи, он наблюдал из-под кустистых седых бровей за Зотовым.

— Отец Георгий, когда в последний раз вы видели Миронова?

— Перед вечерней службой, заходил его проверить.

— Как он себя вёл?

— По большей части говорил как заведенный, качался из стороны в сторону, словно маятник, себе под нос бубнил, что ему не отмыться вовек, жизнь его кончена и кто-то не даст ему по земле ходить.

— Как он на вас среагировал?

— Никак, словно меня и не было.

— Записку кто нашёл?

— Матвей. — Отец Георгий смотрел с явным неодобрением; судя по его виду, присутствие на его территории посторонних нравилось ему всё меньше.

Зотов взглядом прошёлся по макушкам голов, выискивая парня. Матвей, переступив порог, встал рядом с отцом Георгием, неосознанно ища у него защиты.

— Когда ты вошёл внутрь, что ты увидел? С самого начала вспомни, даже самую ненужную мелочь. — Зотов внимательно следил за парнем, стараясь уловить каждое слово и сопоставить его с реакцией.

— Дверь открыта была, когда я пришёл. Ключ в скважину вставил, а там не заперто. Сначала подумал, что закрыть забыли. Внутри было пусто. Я сразу за отцом Георгием побежал, внутрь не проходил.

— Отец Георгий, записку вы нашли?

— Записка лежала на кровати. На клочке тетрадного листа ровными цифрами был выведен номер телефона местного оператора связи.

Посчитав, что беседа окончена, Отец Георгий забрал с собой Матвея и вышел из домика, оставив за собой шлейф недовольства.

— Саныч, объясни мне, как человек с твоим опытом упустил Миронова?

Саныч, сдвинув чёрные, как смоль, брови, виновато смотрел в ответ.

— Чертовщина какая-то, не иначе как по щелчку вырубило. Глеб Викторович, ты же знаешь, за мной такого не водилось никогда.

— Поэтому тебя и оставил присматривать. — Дело приобретало всё более скверный оборот. Миронов был нужен живым, и как можно скорее. — Андрей, что с номером? Биллинг получили?

— Только что: по указанному адресу в районном центре Марьино уже выехала оперативная группа.

Группа, заняв позиции, доложила о готовности, ожидая дальнейших действий. После второго гудка в телефонной трубке стало казаться, что время замедляется.

— Здравствуйте, — мужской голос, слегка заикаясь, ответил на звонок.

— Слушаю вас, — поставив телефон на громкую связь, майор ждал дальнейших действий собеседника, уже понимая, что на другом конце — подставное лицо.

— Вас ждут ровно в девять у старой сосны за кладбищем, не промахнетесь.

Короткие гудки раздались на другом конце провода: абонент, не дожидаясь окончания разговора, бросил трубку. Группа быстрого реагирования приступила к задержанию звонившего в районном центре Марьино.

— Товарищ майор, по адресу алкаш, двух слов связать не может, читал по бумажке. Нашли немного денег и пару бутылок водки.

— Присмотрите за ним. — Бросив трубку, майор выдохнул, растирая лицо руками.

Миронова выкрали — в этом почти не приходилось сомневаться. Похитители готовы встретиться и идти на контакт, а значит, есть шанс вернуть его и не начинать дело заново. Такие кадры, как Миронов, — редкие неограненные алмазы, при помощи которых можно выгодно получать или обменивать информацию. Возможность подняться выше по иерархической цепочке, куда был вхож Миронов, ещё маячила на горизонте.

Старая сосна обнаружилась на небольшом отдалении за кладбищем. Не заметить её или пройти мимо было невозможно. Уродливо изогнутое дерево, словно паук со множеством лап, раскинуло пышную крону чёрной тенью. Порывистый весенний ветер раскачивал старую сосну, отчего она скрипела. Казалось, еще мгновение — и дерево, ожив после спячки, встряхнется, скинув сонный морок, перешагнет овраг, двинется вперёд, сметая всё на своём пути.

Вечерние сумерки, опустившиеся на землю плотной пеленой, не позволяли разглядеть ничего дальше нескольких метров.

Бойцы ещё засветло прочесали территорию вокруг, заняв места для наблюдения.

Темный силуэт появился у кромки леса, не спеша преодолел овраг, остановился у дерева, затем продолжил путь.

— Добрый вечер, майор.

Лицо мужчины было трудно разглядеть в темноте. Камуфляжная охотничья куртка с накинутым капюшоном, темные штаны и кроссовки. По голосу можно было предположить, что он средних лет.

— Доброй ночи.

— Мы просим прощения за причиненные неудобства, товарищ майор. Иного выхода встретиться, к сожалению, не представилось.

— Что же послужило темой для встречи?

— Ваше присутствие в посёлке.

— Я вам мешаю?

— Наши с вами интересы не пересекаются. — Последняя фраза была сказана с лёгкой усмешкой. Находясь на приличном расстоянии от собеседника, майор мог с уверенностью сказать, что тот улыбался. — Мы готовы вернуть вам вашего подопечного в обмен на небольшую услугу.

— Какую? — Казалось, наглость в данный момент переходила все границы.

— Мы просим вас забрать вашего подопечного и как можно скорее покинуть территорию. Взамен мы компенсируем все неудобства.

— Каким образом?

— Ваш подопечный будет в адекватном состоянии и выполнит отведённую ему функцию на все сто процентов. Отчитка отняла у него слишком много сил, пошатнув душевное равновесие, которое мы с лёгкостью поправим.

— Я не могу не спросить, в чём ваш интерес?

— Мы хотим, чтобы всё осталось ровно так, как было до вашего появления. Если вы согласны с условиями, жду вас завтра на этом же месте в это же время.

Глава 10 Сделки.

— Я знаю, кто похитил Миронова!

— Кто же? — В голосе Зотова не прозвучало удивления, и от этого стало не по себе: будто он и сам догадывался.

— Это те же люди, что сделали подклад к дому. Один и тот же человек.

— Откуда выводы?

— Послушайте, майор…

— Марьяна, давай перейдём на «ты». Можно просто Глеб, без формальностей — будет проще. — Зотов провёл рукой по короткой бороде и тяжело вздохнул, словно на его плечах лежал неподъёмный груз.

— Глеб, времени почти нет. Нужно срочно вернуться на кладбище.

— Для чего?

— Надо найти могилу хозяина и перепрятать останки. Пока всё не вышло изпод контроля.

— Зачем? — Впервые в его голосе проскользнуло настоящее удивление.

— Сейчас не до объяснений. Ты в деле или нет?

Земля под ногами хрустела свежей травой, над которой стелился молочный туман, отчего дорогу едва удавалось разглядеть. Несколько раз майор подхватывал Марьяну за ворот ветровки, не давая ей упасть.

Рядом шёл сонный Илья, неся на плече две лопаты.

Было решено идти пешком, чтобы не привлекать внимания: люди майора остались в посёлке.

— Марьян, может, всётаки объяснишь? — Илья остановился и поочерёдно воткнул лопаты в землю.

— Ладно, — решилась Марьяна. — Тот, кто принёс подклад к дому, и тот, кто колдовал на кладбище, — это разные люди. Один из них ищет первое захоронение на погосте, чтобы извлечь останки.

— Хочешь сказать, что первый захороненный и есть тот самый «хозяин»?

— Да, майор. Нам предстоит его найти, выкопать и перепрятать.

— Погост хотят оставить без присмотра?

— Не только. Отсутствие присмотра развязывает во многом руки, но это ещё не всё. Самое страшное, что кости могут использовать для более изощренных целей.

— Устроить апокалипсис местного масштаба? — Майор, как всегда, глядел словно в зеркало.

— Если только в пределах определённой территории, то да.

— То есть тот, кто завладеет останками сущности, получает хороший джекпот в виде управляемой сущности на цепи? — С каждым сказанным Ильёй словом мне становилось не по себе.

— Поэтому я очень спешу не допустить того, что будет сложно исправить.

Тёмные аллеи с могучими елями молчаливо приветствовали нас на своей территории. Казалось, ктото резко дёрнул рубильник и выключил звуки. Тягучая, плотная тишина резала слух. Не было ни треска деревьев, ни гомона ночных птиц, даже порывов ветра не слышно.

Хозяин поджидал на первом перекрёстке: большой чёрный кот неизменно сверкал своими жёлтыми глазами в темноте. Не теряя времени, хозяин повел нас вперед — ожидаемо к самой старой части, где виднелись таблички без имен и надписей.

Кот остановился у высокой разветвленной ели, которую при большом желании было бы сложно обхватить руками вдвоём. Очертания могилы давно стёрлись; о захоронении напоминал небольшой истлевший от времени крест.

— И что будет после того, как мы выкопаем могилу и найдём кости? — Илья откидывал в сторону землю, беспрестанно задавая вопросы и мешая сосредоточиться.

Майор всё делал молча, иногда бросая в мою сторону странные взгляды, будто внутри него чтото боролось.

В суматохе копания могилы и постоянных вопросов Ильи мы не заметили главного — постороннего присутствия. Отделившись от дерева, в нашу сторону направилось несколько силуэтов. Майор заметил их первым.

— Мельников, тебе лучше выбраться наружу, — майор хотел подать ему руку, но тот отшатнулся, обескураженно привалившись к земле.

Силуэтов оказалось намного больше. Спустя пару минут мы стояли в плотном кольце людей — на вскидку человек десять. Сколько было ещё на территории, сказать было сложно. Монотонное молчание нервировало до дрожи в пальцах. Майор стоял рядом, ожидая дальнейших действий с их стороны.

— Как я понимаю, товарищ майор, вы свой выбор сделали! — Мужчина среднего роста чуть выступил вперёд, жестикулируя руками. — А где же ваш товарищ? Простите, запамятовал. — Подойдя к краю ямы, мужчина заглянул внутрь; черты его лица было трудно разобрать в неярком свете луны. — Мельников, ну что же вы не спешите показаться пред наши очи? Вы хорошо отработали, выполнив все наши условия.

Казалось, я попала в какуюто сюрреалистическую драму с плохим для меня финалом. Майор всё ещё молча стоял, сверля мужика взглядом. Илья, словно побитая собака, вылез наружу и уселся прямо на землю. Нас загнали в хорошо расставленную ловушку. Сколько же предупреждений от Хозяина я пропустила мимо ушей! Мужик, стоявший напротив, явно наслаждался своим триумфом.

— Ну что ж, ставки сделаны, новые не принимаются. Все герои находятся в одном месте, и мы готовы начинать. — Водя головой из стороны в сторону, мужик жестикулировал руками, словно стоял на сцене и безумно этим наслаждался. — Нас с вами ждёт увлекательное путешествие, господа. Связать каждого и мешки им на голову! — Голос в мгновение ока стал приказным и жёстким.

Кольцо из людей стало плотнее, людей стало больше. Майора обыскали, забрали табельное оружие, а затем связали не только руки, но и ноги, не давая возможности свободно двигаться.

Илья стоял в стороне: его не связывали и не обыскивали. Это последнее, что я успела увидеть, перед тем как мне надели мешок на голову.

Схватив за капюшон толстовки, меня вели вперёд, заставляя быстро перебирать ногами. В голове, на удивление, было абсолютно пусто. Вопросы, которые записались на подкорке, отошли на второй план. Осталась только горечь предательства: казалось, в горле засел ком, который источает горький привкус, от которого хотелось избавиться и вздохнуть полной грудью.

По ощущениям, мы несколько часов как покинули территорию кладбища. Шли через лес; то и дело под ногами хрустели ветки, об которые я спотыкалась. Стальной хваткой меня держали за одежду, не давая улететь вперёд. Мешок на голове не давал нормально дышать; по лицу стекали струйками капли пота. Шли быстро. Судя по тому, как они ориентировались, дорогу знали на отлично.

Постепенно равнина сменилась подъёмом в гору. Провожающий практически волочил меня за собой, не давая упасть. К лесу вернулись привычные звуки: уханье ночных птиц, треск деревьев и шум ветра. Издалека слышались раскаты грома, и, судя по тому, как ускорялись наши конвоиры, приближалась гроза.

Редкие остановки разговорами не сопровождались — лишь небольшими фразами с уточнением дороги: «Направо, вперёд» — и только.

Затекшие от веревки руки горели огнём. По ощущениям, мы шли не меньше четырёх часов. Время близилось к рассвету, но чёрное предгрозовое небо не спешило рассветать. Редкие молнии, пролетавшие над головой, вспышками прорезались сквозь мешок на голове. По оживлённым голосам и ослабшей хватке я поняла, что мы наконец пришли.

Железный засов со скрипом отошёл в сторону.

— Двоих сюда.

Толкнув в спину напоследок, мой конвоир сдернул с головы мешок. За спиной скрипнула дверь, и снова проскрипел железный засов.

Глаза с трудом привыкали к темноте. Сквозь узкие щели были видны всполохи бушующей непогоды.

— Марьяна! — Уставший голос майора заставил подпрыгнуть на месте от неожиданности.

Оперевшись спиной на сруб, майор сидел на широкой лавке. Доковыляв до него, я потратила последние силы и рухнула рядом.

Глава 11 Темные тропы.

Протоптанная лесная дорожка петляла, простираясь сквозь островки мха и могучих елей. Чтобы разглядеть их кроны, Андрей запрокидывал голову. Его голубые, цвета неба глаза с восторгом разглядывали цветных птичек на пушистых макушках — те, переговариваясь, прыгали с ветки на ветку. Природа вокруг пьянила.

Впереди, на пригорке, виднелись крыши домов: рубленые избы выглядывали изза деревьев, а печные трубы, стремясь ввысь, возвышались над крышами. Небольшая деревенька на десять домов утопала в молодых, распустившихся берёзах.

Навстречу бежала Ксюша. Две белые косички торчали в разные стороны, подпрыгивая в такт её движениям.

— Андрей, тебя Зурмун ждёт! — Ксюшка с горящими глазами едва не подпрыгивала на месте от любопытства, будто и не бежала только что.

— Идём, — взъерошив её и без того потрепанные волосы, Андрей пошёл вперёд по петляющей тропке к домам. Ксюшка семенила рядом, периодически бросая на него хитрые взгляды.

— Говори, — сдерживая улыбку, произнёс он серьезным голосом.

— Тебя долго не было, — Ксюшка задумчиво теребила косу.

— И что же у вас произошло, пока меня не было?

— Зурмун ведьму привёл.

— Страшная? — почти шёпотом спросил Андрей, наклоняясь ближе к девчонке и пряча улыбку. Ростом Ксюшка едва доходила ему до пояса.

— У неё мешок на голове был.

— Как поняла, что ведьма?

— Она на меня похожа. Вот здесь, — приложив раскрытую ладонь к груди, девчушка серьезно посмотрела своими карими глазами. Сомнение вперемешку с любопытством читалось в её взгляде.

— Если Зурмун привёл, значит, так нужно, — Ксюшка серьёзно кивнула в ответ.

В общине было непривычно тихо: по дороге к дому Зурмуна не встретилось ни души. Как только подошли к домам, Ксюшка испарилась, не попрощавшись.

— Хороша банька! Каждой клеточкой жар чувствуется, — развалившись на верхних полатях, Зурмун прикрыл глаза, с удовольствием расслабляясь.

Баню натопили так, что, казалось, сворачивались уши. Горячий, пропитанный хвоей воздух моментально расслабил изнуренное тело.

— Испытание твоё, Андрей, было непростым, но ты справился. Маг истинной силы рождается и закаляется, пройдя тернистый путь испытаний.

— Выживать в лесу одному не сложно. Сложно хранить обет молчания. Порой казалось, что я начинаю разговаривать сам с собой, — Зурмун лишь усмехнулся в ответ на его историю.

Испытания сыпались на его голову один за другим, словно из рога изобилия, но стать магом истинной силы было главной задачей, к которой шёл каждый житель их небольшой общины.Зурмун всегда делил общину на женщин и мужчин: каждый проходил свой путь посвящения индивидуально. Для женщин испытания были иными, нежели для мужчин, — более ритуальными.

— Осталось последнее испытание, после которого ты будешь навсегда готов покинуть дом. Твоё предназначение скоро будет открыто, Андрей, — Зурмун поднялся с лавки, опрокинул на себя ведро ледяной воды и вышел из парной,больше ничего не сказав, оставив кучу вопросов звенеть в воздухе.

Посвящённые в истинную силу покидали общину, поддерживая с ней связь. Тех, кто уехал, было немного: пройти посвящение удавалось не всем. Ктото погиб от лесного зверя, а ктото задохнулся от силы, не сумев ее принять и совладать с ней. Исключением были лишь те, в ком не удалось пробудить очаг.

— Каким будет моё последнее испытание? — Зурмун сидел на лавке, замотавшись в простыню, и потягивал холодный квас из кружки.

— Всему своё время, Андрей. После нескольких месяцев скитаний по лесам нужно перевести дух.

Последнее испытание, после которого наступит совсем иная жизнь, вотвот должно было состояться. Маг истинной силы после инициации мог сам выбирать свою дорогу. Нестерпимо хотелось увидеть мир глазами, наполненными магией. Проведя почти тридцать лет в общине, он знал каждую тропку в окрестных лесах и мог с закрытыми глазами обойти небольшое поселение, используя внутреннее чутьё.

Распаренный в жаркой бане, Андрей сидел на крыльце, вдыхая прохладный вечерний воздух до упора, и пьянел от силы, которая бурлила внутри. Словно не он скитался несколько месяцев среди болот и лесного зверья. В доме за спиной стояла абсолютная тишина; образ родителей давно стерся из памяти.

Легкие вечерние сумерки стелились вуалью по земле. Задумавшись, он не сразу понял, что привлекло внимание. Справа скользнула тень, направляясь к хозяйственным постройкам. Внутреннее чутьё просто вопило о том, что сидеть на месте нельзя. Набросив на себя морок, последовал за тенью: последнее испытание даровало отличное зрение в ночи — теперь, словно кошка, он мог разглядеть в кромешной тьме любой предмет, изъявив желание.

Сократив расстояние,он смог рассмотреть маячившего у стены человека. Это был Илья, который несколько лет назад уехал из общины: пробудить в нем очаг не смогли. Илья маячил у закрытых хозяйственных построек, воровато оглядываясь по сторонам. Сложить воедино два плюс два оказалось элементарным: «Зурмун ведьму привёл, у неё был мешок на голове». Ксюшкины слова именно сейчас отчетливо всплыли в памяти.

Воровато оглядываясь, Илья обогнул здание и подкрался к узкому окну для проветривания. Притаившись за углом, Андрей отчётливо слышал его слова:

— Марьяна, прости меня. Я виноват перед тобой. Я не знал, что тебе угрожает опасность. Я просто дурак, которого использовали втемную. Я понимаю, что это меня не оправдывает, но я сделаю всё, чтобы вытащить тебя.

Судя по голосу, Илья был морально убит. Вокруг него терновым венцом, словно колючая проволока, обвивалась горечь вины — она захлестнула и Андрея с головой, настолько Илья был не в себе.

Обернувшись по сторонам, Илья спрыгнул с подставленной к стене доски и растворился в ночной мгле.

Что ж, внутри здания всё оказалось не так однозначно: две человеческие ауры. Первая — молодой мужчина его лет с волевым духом, стойкий, как скала. Вторая — женская: теплая, обволакивающая аура ведьмы. От неожиданности Андрея подкосило: аура была до боли родной. Сила внутри забурлила, заставляя открыть рот, чтобы сделать большой глоток воздуха. Ведьма, которая была внутри, не чужих кровей — она их крови.

Глава 12 Изнутри.

Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь мутную пелену и по крупицам складываясь в единый клубок. Пульсирующая головная боль отдавала в виски, а тело казалось одеревеневшим — спать сидя на скамейке изза неудобной позы было не лучшей идеей, но организм всё решил за меня, просто вырубив.

— Ты как? — посаженный голос майора раздался над головой.

— Отвратительно.

Майор сидел рядом, плечом к плечу, вытянув вперёд связанные ноги.

— Надолго я отрубилась?

— На несколько часов.

Именно в этот момент психика, будто сорвавшись с цепи, выдала приступ неконтролируемого смеха, тут же сменившегося остервенелой злостью.

— Только не говори, что у тебя сейчас будет истерика, — майор с укоризненным видом смотрел на меня.

— Не будет. Просто… глаза резко открылись.

— Ты про Мельникова?

— Да. Вообще про всё. Ты знаешь, кто эти люди?

— Нет. Но подозреваю, что крутятся они вокруг тебя уже давно. Когда они начали себя проявлять?

— На кладбище. Я спугнула того, кто делал ритуал. В тот же вечер ко мне приехал Илья.

— Насколько Мельников был вхож в твою жизнь?

— Мы работали вместе.

— То есть на правах друга он бывал у тебя дома и имел неограниченный доступ?

— Да, я доверяла ему, — в груди шевельнулся клубок горечи вперемешку с разочарованием.

Зотов, с холодной маской на лице и очевидным вопросом, который не озвучил, застыл рядом, вопросительно заглядывая мне в глаза.

— Если ты, майор, имеешь в виду отношения — их не было, — злость тяжёлым набатом била по вискам.

— Извини, но такие подробности стоило уточнить. Давай снова перейдем на «ты», так будет проще.

— Может, лучше подумаем, как выбраться отсюда?

— Как видишь, выхода нет, — Зотов продемонстрировал связанные руки и, тяжело вздохнув, откинулся на стену. — Пока ты была в отключке, я проверил все варианты.

— Твои люди будут нас искать?

— Будут, но на поиски может уйти немало времени. По моим расчётам, нас увели на приличное расстояние от деревни.

— Будем тянуть время?

— Да, это единственный вариант.

— Я им для чегото нужна.

— Определённо. Сколько ещё раз ты с ними сталкивалась?

— Второй раз — когда к дому принесли подклад. Третий был уже при тебе. Глеб, у тебя есть какиенибудь предположения?

— Это магический культ. По количеству людей на кладбище можно предположить, что это небольшое поселение, — Зотов обвел взглядом пространство и продолжил: — Нас заперли. Очень хорошо заперли.

Сквозь доски, забитые внахлёст, едва просачивался дневной свет. Разглядеть, что творится снаружи, было невозможно. В полутьме едва удавалось разглядеть друг друга. Зотов истер руки до крови, но так и не смог развязать ни одну из верёвок.

— Глеб, — Зотов повернулся ко мне лицом, прищуривая глаза. — Что они просили у тебя взамен на Миронова?

— Сразу уехать. Бонусом обещали «вправить Миронову мозги».

— Ты согласился?

— Я должен был утром прийти к старому дереву за кладбищем.

— Но всё пошло не так, как ты решил.

— А кто тебе сказал, что я вообще планировал идти на их условия? — Зотов вопросительно выгнул бровь, потом отвернулся и удобнее устроился на своём месте.

— Тебе тоже не помешает поспать. В ближайшее время нас не будут трогать — воспользуйся моментом.

Прикрыв глаза, Зотов мгновенно уснул; его размеренное дыхание почти не было слышно.

За стеной вовсю разгорался день. Тут и там слышался гомон леса и шум лёгкого ветра. Весна наконец была в самом разгаре: пробудившаяся природа щедро дарила свое тепло. Только изза последних событий я даже не заметила, как пришла весна.

Прикрыв глаза, я, словно заезженную пластинку, раз за разом прокручивала в голове события последних дней. Во всей картине проглядывалась нестыковка: один пытался уничтожить, второй открыто предупреждал, а Илья следил за ситуацией изнутри.

Они не испугались пойти на сделку, а потом и на открытый конфликт с майором, понимая, кто он. Скорее всего, Илья успел рассказать о нём. Обычной ведьме вроде меня не так просто привести в чувство одержимого — а они с уверенностью предлагали майору сделку и «бонус», будучи абсолютно уверены в собственных силах. Отшельники, живущие в лесу и практикующие магию, оказались на порядок сильнее. Я облазила все окрестные леса, но даже не могла предположить, куда нас увели. Разве что на поселении стоял защитный морок.

Перебирая мысли, я всётаки провалилась в сон.

— Марьяна, — еле слышно шептал ей на ухо Зотов. — Марьяна, просыпайся. Только тихо.

За спиной чтото глухо ударило о стену несколько раз.

— Марьяна, ты слышишь меня? — теперь голос Мельникова звучал хрипло, с надрывом. — Марьяна… Прости меня. Я виноват перед тобой. Я не знал, что тебе угрожает опасность. Я просто дурак, которого использовали втемную. Понимаю, что это меня не оправдывает, но я сделаю всё, чтобы вытащить тебя.

Отвечать на его слова я не стала. Села обратно на широкую скамью, привалившись к стене; от резких движений связанные руки горели огнём.

Зотов опустился рядом. В кромешной тьме было невозможно разглядеть его лицо.

— Как ты познакомилась с Мельниковым?

— После института я вернулась домой и начала практиковать. Сил тогда было ещё не так много: дедушка успел меня обучить, но этого катастрофически не хватало. Сначала приходили местные деревенские, потом постепенно потянулись знакомые знакомых. Илью полуживого привезла мать. Я долго снимала с него порчу, и, казалось бы, можно было выдохнуть, но потом он показал себя во всей красе.

— Одержимость?

— Вроде того. В нём сидел суккуб.

— Я тогда сама себя чуть не выжгла. Впервые столкнулась с такой сильной сущностью.

— Чем всё закончилось?

— Мне повезло. Какимто внутренним чутьем я решила делать ритуал на родовом месте силы. Дедушка всегда твердил, что это наш родовой очаг, у которого можно просить помощи и сил. Это меня и спасло.

— То есть ты помогла Мельникову, и после этого вы начали дружить?

— После ритуала он остался у меня, приходил в себя и долго восстанавливался. Так постепенно мы и сдружились.

— Значит, Мельникова к тебе заслали планомерно.

— Думаешь, что ему намеренно сделали подселение и отправили ко мне?

— Скорее всего, Мельников собирал о тебе информацию изнутри и передавал им. Держали тебя под присмотром.

— И проверяли мою силу?

— Как вариант. Возможно, его изначально отправили к тебе с «сюрпризом», чтобы посмотреть, как ты справишься и как будешь вести себя в нестандартной ситуации.

— Почему начали действовать сейчас?

— Это лучше спросить у них, — Зотов, придерживаясь за край лавки, поднялся на ноги. — Пока есть возможность, лучше поспать. Нужно быть готовыми ко всему. Долго нас держать не будут. Думаю, утром мы всё узнаем.

Лавка была широкой — вдвоем вполне комфортно уместились на ней.

— Глеб, как ты думаешь, почему они не дождались, пока ты с Мироновым и своими ребятами уедешь? Так было бы проще.

— Где гарантии, что, приведя в порядок Миронова, я бы уехал? Мельников прекрасно знал, что я договорился с тобой о длительном сотрудничестве. Сроки мы не оговаривали.

— Спи, Марьяна. Завтра всё узнаем. Долго держать они нас не будут.

Глава 13 Не то чем кажется.

Монотонно настойчивый стук не прекращался. Наконец, открыв глаза, я понял, что это не сон, а ктото настойчиво стучит в дверь. Рассвет за окном едва забрезжил красной полосой над лесом. Наспех натянув одежду, я поспешил открыть дверь.

За дверью стоял Илья. Он, словно приросшее корнями к земле дерево, застыл на месте без движений.

— Андрей, мы можем поговорить? — Надтреснутый, осунувшийся голос едва вырывался из его уст.

— Заходи. — Кивнув невпопад, Илья, шатаясь, прошёл мимо меня в дом и возле окна опустился на скамью.

Сев напротив, я зажёг несколько свечей на столе, чтобы рассмотреть его внимательней. И то, что я увидел на его лице и во взгляде, мне не понравилось, стоило только взглянуть. Осунувшееся серое лицо с бегающими глазами, в которых шла борьба.

— Удивлён, что я к тебе пришёл?

— Совру, если это не так. — Бегающие глаза наконец остановились на мне, пристально разглядывая.

— Я тоже удивлен, но ты единственный, кто сможет всё изменить. — Невооруженным взглядом читалось, насколько трудно ему давались слова.

— Я готов тебя выслушать, Илья. — Растирая лицо руками, он тяжело дышал, хватая воздух и собираясь с мыслями. — Сколько ты не спишь?

— Двое суток. Это не важно сейчас. — Раскачиваясь из стороны в сторону, он, словно умалишенный, начал твердить: — Спаси её, спаси! Только у тебя хватит сил. Я виноват, это я виноват, что она здесь оказалась.

Словно карточный домик, картина схлопнулась до одного эпизода: как Мельников стоял на доске у сарая, прося прощения.

Дальше разговаривать с Мельниковым было практически бесполезно, пока в нём сидит сущность, которая блокирует его действия и слова, вертя им, словно марионеткой на кукольном представлении. Если сущность завладевает реакцией человека, то она сидит в нём давно. Постепенно человек начинает превращаться в сосуд, пустышку с выжженными мозгами, в которой поселяется сущность, паразитирующая и со временем подавляющая человека изнутри. По его реакциям видно, что он еще может сопротивляться и относительно связно думать, иначе бы не смог прийти ко мне, несмотря на подавление его сознания.

И как же Мельников, будучи под защитой общины, подхватил настолько типичную тварь, которая жрёт его энергию и мозг, если на людей без проснувшегося источника община всегда ставит защиту, которую поддерживают старейшины рода?

Больше не медля, я подошёл к Мельникову и опустил руку на его голову. Закатив глаза, тварь внутри начала выть, понимая, что будет дальше.

— Даю один шанс и жду один правильный ответ: кто тебя пустил в сосуд?

— Зурмун поселил, чтобы сосуд не пустовал.

— Тебе разрешили остаться в сосуде? — В доме на миг повисла тишина: сущность внутри Мельникова изо всех сил бунтовала, пытаясь вырваться из моего захвата. Вложив чуть больше силы, я надавил ещё сильнее, не позволяя больше изворачиваться. — Даю последний шанс ответить, иначе пеняй на себя.

— Да, сосуд должен пользу приносить, так хозяин говорит.

Выпустив силу и обволакивая Илью словно в кокон, я приложил вторую руку, удерживая голову. Под моими руками парень забился, рвано вдыхая, затем обмяк без сознания.

Уложив Илью на лавку возле печи, я вернулся за стол, наблюдая, как полоса наступающего рассвета постепенно расширяется над лесом.

— Голова трещит по швам, — спустя несколько часов Мельников начал приходить в себя.

— Сейчас полегчает. Садись. — Сунув ему кружку с крепким отваром, я бегло осмотрел его, убеждаясь, что всё в порядке. Допив залпом кружку, Илья поднял на меня свой взгляд — испуганный и растерянный.

— Благодарности оставим на потом, как и твоё раскаяние. Сейчас я хочу знать всё.

— Ты прав, — опустив голову, Илья заговорил чётко и быстро. — Помоги спасти Марьяну. Она никому и никогда не причиняла вреда.

— Марьяна?

— Ведьма, которую привели из посёлка вместе с майором.

— Мне кажется, ты начал не с начала.

— Да, верно, — слегка помявшись, Илья продолжил. — Ты знаешь, что во мне не открылся очаг и силу я не получил.

— Знаю. Твою инициацию делали при мне.

— Так вот, после этого я подался в город устраивать жизнь. Через некоторое время я приехал проведать мать. В этот день меня позвал к себе на разговор Зурмун.

— О чём вы говорили?

— Он сказал, что все, кто родился и вырос в общине, являются ее неотъемлемой частью. И даже если во мне не открылся очаг, я всё равно её часть и могу приносить огромную пользу.

— Какую пользу предложили принести тебе?

— Зурмун сказал, что в посёлке за горой живут отреченные.

— Обречённые?

— Обречённые — это те, кто отринул наш род, силу и ушёл из общины навсегда, без права вернуться. Я тогда был очень удивлён, услышав такое, но он мне объяснил, что из общины в своё время ушёл Игнат Калинин, забрав свою внучку, которая только родилась: ее родители погибли оба.

— Как они погибли?

— Этот вопрос я не задавал. Так вот, Зурмун сказал, что Калинин давно умер, а его внучка вернулась в поселок после института и осталась совершенно одна. И наша задача сейчас — вернуть её обратно. Она не знает о том, кто мы и чего от неё хотим, но она — часть нас и добровольно от нас не отрекалась.

— И что конкретно ты должен был делать?

— Я должен был помочь проверить ее силу. И для этого на меня поставили порчу, которую Марьяна должна была снять.

— Но в процессе всё пошло не так?

— Да. Уже после того, как я очнулся, Марьяна рассказала, что на мне была не только порча.

— Какая сущность?

— Суккуб.

— Если Марьяна убрала сущность, то откуда она снова взялась у тебя?

Мельников склонил голову, тяжело втягивая воздух сквозь зубы. Было видно, насколько его штормит из стороны в сторону.

— Это наказание.

— Наказание? — Сказать, что я был шокирован, — ровным счётом ничего не сказать.

— За какие поступки назначают такое наказание?

— У Марьяны я пробыл довольно долго и понял, что она другая. Она умная, светлая, — в этот момент Илья тепло улыбнулся, словно погружаясь в воспоминания. — Да, она бывает строгой и нетерпимой, но эти вещи справедливы и понятны. Она говорит то, что думает. С ней легко и понятно.

— И ты решил, что не будешь рассказывать обо всём Зурмуну, а говорил только незначительные мелочи, увиливая от его вопросов.

— Да, — Илья в растерянности смотрел, не отводя глаз. Часть капилляров полопалась, делая взгляд затравленным и уставшим.

— Что конкретно он просил узнавать? Какие вопросы ты ей задавал?

— В основном смотреть за ее ритуалами: как она работает с силой, как живет, с кем общается. — Илья остановился на полуслове, пристально заглядывая мне в глаза. — Андрей, пообещай, что поможешь ей. Я готов сделать всё что угодно, лишь бы вытащить её.

— Почему ты решил, что здесь ей грозит опасность?

— Разве ты сам не понимаешь, что происходит?

— А что происходит?

— В общине давно творятся темные дела. Ты занят лишь своей магией, не видя дальше своего носа.

Глава 14 Сила.

Гроты показались впереди совсем скоро. Тропка криво виляла вверх, заставляя идти медленно, оглядываясь по сторонам. Горы хоть и были небольшими на вид, но, вне всяких сомнений, оставались своенравными: дух и сила чувствовались в каждой травинке под ногами.

Из рассказов, всплывающих в памяти, я знал, что цепочка подземных гротов находилась под горой, вход в которую был на самой высокой точке. Под низом простиралась бескрайняя равнина, покрытая сочной зелёной травой по пояс. Ветер на высоте порывами рвал одежду, заставляя твёрже стоять на ногах. С другой стороны находился глиняный обрыв: видно, как метр за метром несущаяся внизу река отвоевывала себе территорию, обрывая в половодье берега.

Картина открывалась захватывающая: величественно несущаяся река, сметающая любые преграды на своём пути, и простирающиеся за ней бескрайние леса.

Приближение Зурмуна я, как всегда, почувствовал заранее — почти неслышные шаги за спиной.

— Готов?

— Ты будто не уверен… Сколько раз мне вопрос задал?

— Я должен убедиться, что ты готов в полной мере: от этого зависит жизнь общины и наш дальнейший путь. Последние слова отчегото особенно легли мне не по душе: слишком дергаными и какимто неестественным выглядели его движения и поведение.

— К чему твои сомнения, Зурмун? Ты готовил меня с детства пройти путь к магу истинной силы. Остался лишь шаг, и я могу служить для общины наравне с посвященными.

— И то верно, Андрей, — слегка нахмурив брови, Зурмун шагнул ко входу в пещеру, негласно приглашая меня спускаться вниз.

Резкий контраст света потребовал обострить зрение на максимум. Грот был тёмным; под ногами тут и там шуршали камни и пыль. Влаги, как ни странно, не чувствовалось, что для такого места было редким явлением: значит, хорошо продувалось. Тропинка шла вниз под уклоном; приходилось сгибать голову. Проход местами был низким, отчего мой рост мешал беспрепятственно двигаться вперёд. Зурмун шёл впереди на достаточном расстоянии, подсвечивая себе дорогу фонариком, ссутулив плечи.

Прошли, по моим подсчетам, мы немного. Вековые каменные арки переходов становились всё шире, выводя нас, по моим предположениям, к площадке — и это оказалось правдой.

Шаги отдавались эхом. Наконец последняя арка распахнула для нас проход, выводя в полутемный зал с высоким сводом. От увиденного было чему удивиться.

Стены и потолок зала были сплошь усеяны сталактитами разных размеров и цветов. Уходя далеко вперед, в редких лучах фонарика они переливались разными цветами. Справа, чуть в стороне, от накапливающегося конденсата образовалось небольшое чёрное озеро: оно, как покрытое рябью зеркало, отражало отблески живого пляшущего огня.

Вдоль стен тянулись подставки, на которых живым огнем горели крупные свечи в железных банках. Цепочка импровизированных свечей уходила через сводчатый зал далеко вперёд. На приличном расстоянии даже мне было сложно разглядеть чтолибо; лишь несколько покачивающихся впереди фигур давало понять, что мы здесь не одни.

Повернув ладонь, я вытянул вперёд руку, пытаясь просканировать, что там впереди. Две живые души, которые я сразу узнал, были чуть в стороне и не имели отношения к тем, кто стоял напротив в балахонах до пят.

Первая волна отвращения и горечи забилась в горле, не давая сделать вдох. Насилу совладав с собой, я взял себя в руки, идя практически след в след за Зурмуном.

Зурмун, приложив руку к груди, поклонился почти до земли:

— Приветствую.

Две фигуры в балахонах, не шевелясь, стояли у широкого, испещренных иероглифами камня.

Могильный холод шел волной, сбивая всё на своём пути. Вскинув руку, я сначала не поверил тому, что мне удалось почувствовать. Отойдя чуть в сторону и открывая себе обзор, я увидел ровные, в два ряда, холмики с крестами. Низкие кресты едва были выше могильных холмов. Каждая могила, без исключения, была рабочей: в ней, словно ходуном, ходила сила, рвущаяся на свободу и жаждущая крови.

За каждым крестом стояло высокое зеркало, создавая тем самым непроницаемый черный коридор.

«Что же ты наделал, Зурмун?!»

— Андрей, — Зурмун повернулся ко мне; на его лице проскользнула нервная ухмылка, глаза горели, словно он вмиг обезумел. — Тебе отведена главная роль, с которой ты должен справиться. У нас нет права на ошибку.

Отойдя в сторону, Зурмун чемуто кивал в окружении двух фигур в балахонах. Он еле слышно чтото говорил.

У стены, прижавшись друг к другу плечом к плечу, сидели Ведьма и майор с мешками на голове. Не раздумывая, я сдернул с нее мешок, откидывая в сторону.

Большие карие глаза пронзали взглядом насквозь. В них не было страха — в них было непонимание и отвращение к происходящему, которое я чувствовал так же, как и она. Русые волосы волной разметались по ее плечам. Не произнося слов, она сканировала меня своим взглядом. Схожая со мной сила растекалась в её крови.

Стянув с майора мешок и откинув его в сторону без особого интереса, я перевёл своё внимание на Зурмуна и его спутников: в том, что передо мной не люди, я понял практически сразу.

Ведьма, как и я, смотрела в их сторону. Скоро и на её лице я увидел понимание происходящего.

— Они не люди, — едва слышным шёпотом произнесла она, словно во сне, не веря в то, что видит своими глазами.

На удивление, майор совсем не терял самообладания. Он, словно видавший виды, сидел спокойно, прислонившись спиной к стене, рассматривая обстановку вокруг.

Зурмун, подойдя ближе, вытащил из голенища сапога испещренный узорами нож. Одним ловким движением он разрезал верёвку на валявшемся у камня мешке, вынимая оттуда массивные свечи.

— Андрей, нам нужно поторопиться. По всему выходило, что ритуал назначен на полночь. Потраченное на дорогу и подготовку к ритуалу время было с ювелирной точностью просчитано.

— Напротив каждого зеркала ставь по свече.

Подхватив мешок со свечами, я принялся с методичной точностью расставлять свечи, поджигая их. Вскоре безликий чёрный коридор превратился в живой: словно в страшном сне, в зеркалах пролетали безликие тени. Казалось, что с той стороны на нас смотрит множество невидимых глаз, отчего неприятный холодок стелился по спине.

В тёмной пещере горящий зеркальный коридор выглядел жутко. Зурмун планировал превратить мое посвящение в кровавый ритуал. С каждой поставленной у зеркала свечой я отчётливо понимал: готовил меня Зурмун не к посвящению. Он чётко и планомерно дурил мне голову, держа в неведении все эти годы, готовя для своих целей.

Майора однозначно принесут в жертву, напитывая древний камень кровью. Остальные пазлы в голове пока не складывались, но то, что выбираться отсюда нужно как можно скорее, я отчетливо осознавал с каждой минутой всё сильнее.

Без особого труда фигуры в балахонах подхватили майора под руки и уложили его на камень. Зурмун, прижав его голову к камню, достал ритуальный нож.

Ведьму подвели ко мне, пихнув в спину. Она пролетела небольшое расстояние и упала у моих ног. Она с трудом втянула воздух, глотая боль от разбитых о камень коленей.

— Зурмун, я думаю, пришло время наконец посвятить меня в свои планы.

— Конечно, Андрей, я как раз собирался это сделать, — боковым зрением я заметил движение: в зеркалах обе фигуры в балахонах заняли свои места друг напротив друга. — Ты, мальчик мой, удостоен великой чести стать истинным сосудом для высших существ.

— То есть моё посвящение было ширмой, и ты всё это время готовил меня в марионетку, не спросив при этом моего согласия?

Выхватив изза пояса ритуальный клинок, я присел перед Ведьмой на корточки, разрезая веревки на ногах.

— У нас будет только одна попытка выбраться живыми. Собери всю свою силу, — практически прошептал я ей в лицо, разрезая следующую веревку на руках.

— Ты будешь делать, что я тебе велю, и точка. Выйти отсюда живыми смогут лишь двое, — Зурмун с обезумевшим взглядом смотрел на меня, вцепившись майору в голову.

— Ты действительно думаешь, что, дав согласие стать сосудом, от тебя чтото останется? Тебя забьют в самый дальний угол, вытягивая из твоего тела и души энергию по крупицам. Тебя будут использовать, заточив в собственном теле. День за днём ты будешь омывать руки чужой кровью и биться внутри без возможности покинуть тело. И даже после того, как тебе удастся покинуть тело, пройдёт не одно воплощение, прежде чем ты сможешь хоть както откупить то, что натворил.

— Не тебе меня учить, Андрей! Я всю жизнь смотрел, как Игнат получает всё по щелчку пальцев, — в этот момент Ведьма резко обернулась на Зурмуна. Не веря тому, что услышала, она замерла, вслушиваясь в каждое слово. — Как твой отец ему во всём помогает и поддерживает… Я ждал слишком долго.

— Пора, — произнёс он, едва шевеля губами.