Читать книгу: «Сумерки Богов»

Аннотация

Обильно льется жертвенная кровь на древние алтари богов – хранителей Великого города. Но никакими дарами не умолить враждебного Рока. Близится закат могущественной империи. В землях драгонов появился чужак. Он отмечен самой Тьмой.

Варвар и убийца, он должен расстаться с жизнью на Арене. Вот только его скорая гибель не входит в дьявольский план Повелителей Сумеречного мира. Древние боги хранят юношу для осуществления им зловещей миссии, грозящей уничтожить не только империю, но и весь мир.

Использована фотография Leo Hao c сайта:drean.narod.ru.

Книга Первая
Земли Дракона

Пролог

Здесь не было холодного, пронизывающего ветра и рев поднимавшегося на море шторма, звучал далекой, баюкающей музыкой. Кругом чернильная пустота, озаренная алмазной россыпью сверкающих звезд и голубоватой пульсацией созвездий.

Они безучастно смотрели вниз, туда, где наливалось свинцовой бледностью помрачневшее море и, крупная зыбь превращалась в грозные валы. С оглушительным гулом и треском перекатывались гигантские волны, чьи пенные, седые гребни взметались ввысь, словно белогривые головы разъяренных коней морского владыки. Вставали они на дыбы и обрушивались со всей мощью вниз, поднимая к темным, махровым облакам каскад брызг. Водную пыль тут – же подхватывал свирепый ветер и обдувал ей мощные колонны и широкие ступени Дворца Небесных Стражей.

Молодой бог звонко рассмеялся.

Огненные змеевидные молнии пронзили мглистый небосвод. Гулкие, оглушительные раскаты грома сотрясли ослепительно – белоснежный пол Дворца.

Смех проказливого бога пробудил от дремы священного орла Яроса. Тяжело захлопав крыльями, он поднялся с бронзового треножника. Описав круг над куполом Дворца, большая, грозная птица спикировала вниз. Уже коснулась она когтями сияющей златокудрой головы молодого бога, как поднял в последний миг свою руку небесный владыка Ярос и ударил Осью Мира об пол. Орел с разочарованным клекотом пролетел мимо весельчака и опустился на прежнее место.

– Иди, мой сын. Настал твой черед – взбудоражил хмурые небеса громовой голос Главного Стража.

Прекрасный в своей небесной красоте, юный бог поклонился всесильному отцу и, бросив торжествующий взгляд на Младших Стражей, кинулся вниз, в расстилавшуюся под Дворцом черную, воздушную воронку.

Сотни тысяч мелких, острых кусочков льда впились в его лицо и тело, пока он летел сквозь туннель, озаряемый грозовыми зарницами. Но ничто не могло охладить его восторга. Ведь он всей кожей ощущал свежую прохладу неба. Он дышал, как обычный смертный! До богов, застывших на звездных тронах, донесся его далекий, радостный голос:

– Я выполню твою волю, отец! Глаз Тота будет уничтожен!

Небесные Стражи с сомнением покосились на старшего брата. Они не одобряли его выбора. Слишком взбалмошен и горяч был его сын. Но Ярос, казалось, совсем не обращал внимания на недовольство братьев. Он был погружен в тяжелые раздумья. Предчувствие скорой, неумолимой развязки тяготило Главного Стража. Он помнил, что готовит богам неумолимый Рок. Ужасное предсказание начинает сбываться. Грядет последняя, решительная битва с Древними. И сейчас, судьба богов и людей в руках его сыновей!

Глава 1

Острая вспышка мучительной боли вырвала Седого из цепких объятий смерти. Вожак черных псов открыл мутные глаза и приподнялся с пола трюма, залитого водой. Пошатываясь, он повел по сторонам крупной головой с белым клочком шерсти на покатом лбу. Жадно потянул носом гнилостный запах пропавших моллюсков и рыбы. Сверху, с палубы, доносились отчаянные крики людей, треск рвущегося паруса, жалобный скрип такелажа и грозный рокот океана. Дубовая обшивка корабля трещала под свирепыми ударами могучих волн. По темному трюму гулко перекатывались бочки с солониной и дребезжали разбитые черепки от кувшинов с вином и маслом.

Раздался холодный, властный голос Повелителя. Стальные, незримые пальцы сжали его мозг, заставили вскочить на лапы. Не обращая внимания на распоротое брюхо, из которого вываливались кишки, собака послушно двинулась на зов. Седой не сводил взгляда с предмета, походившего белым ослепительным сиянием и формой на луну. Овальный диск словно врос в днище корабля и даже не шелохнулся, несмотря на сильную качку. По его гладкой поверхности пробегала серебристая зыбь. Внутри угадывалось смутное движение.

Хр – рр – уу!

Раздался противный скрежет. Нечто, принадлежавшее другому миру, с холодным интересом наблюдало за собакой. Когда Седой приблизился, из пепельной дымки, окутавшей диск, показалась человеческая рука, с тонкими когтистыми пальцами. На жилистом предплечье существа, точно красочная ожившая татуировка, свивался в кольца, Огненный Змей. Этот знак принадлежал Повелителю!

Вожак черных псов в знак покорности опустил голову. Узкая ладонь коснулась его морды. От этого жгучего прикосновения, по шкуре пса крупной волной прокатилась дрожь. Далекий раскат грома заглушил тоскливый вой собаки.

С вожаком Адских псов происходила невероятная трансформация.

Горячая кровь вскипела в жилах. Мускулистое тело собаки выгнулось дугой. Под напором чудовищно разбухших мышц, затрещали кости. Сизые кишки зашевелились подобно ожившим змеям, и полезли обратно в распоротое брюхо. Страшная рана моментально затянулась. Зверь хищно оскалился. Он больше не испытывал страха и боли…

Седой стал Перерожденным!

Дикая, неудержимая ярость! Безумное, желание убивать! Терзать сочную человеческую плоть! Седой стал подвывать от нетерпения.

– Убей! Убей всех! Утоли свой голод! – зазвенел холодный голос Повелителя.

Седой бросился в сторону лестницы, ведущей на палубу и, на мгновение, остановился. Он посмотрел вверх, сквозь решетку люка, на вспышки ослепительных зарниц в грозовом небе. Внезапно, он уловил позади себя какой– то подозрительный шум и обернулся. Из сумрака, царившего в трюме, в полоске тусклого света возникли гигантские, уродливые силуэты двух псов из его стаи. Преданно глядя на вожака, они по привычке, оставшейся с прошлой жизни, завиляли толстыми короткими хвостами.

Седой издал протяжный вой, и рванул вверх по лестнице, заливаемой водой. Его сородичи, зловещими тенями последовали за вожаком.

В это самое время на палубе корабля, жалкая горстка людей упрямо боролась за свою жизнь. Моряки цеплялись за канаты, обрывки брасов со сломанной реи, такелаж и борта, пытаясь удержаться и не быть сметенными в море. Грозные, бушующие валы игрались с кораблем, словно со щепкой. С глухим, оглушительным треском, одна гигантская волна накатывала за другой. Корабль то взмывал к темным небесам, то стремительно падал в бездну. Для несчастных, каждый такой взлет и падение казался последним в их жизни. Но морской бог не торопился забирать их в свое подводное царство. И каждый раз, окованный бронзовым изображением оскаленной головы волка, изогнутый луком нос корабля упрямо выныривал на вспученную поверхность моря.

Наконец ярость бури стала стихать. Свирепый ветер перевел дыхание. Среди разорванных клочьев облаков изогнула серебристую бровь молодая луна. Уцелевшие моряки с облегчением выдохнули, думая, что самое страшное позади. Но они ошибались.

С треском разлетелась решетка люка, ведущего в трюм. Из темного брюха корабля, на палубу вырвались ужасные создания. Три огромных пса с пылающими адской злобой, красными глазами. Человек, привязавший сам себя к обломку мачты, первым увидел зверей. Он завопил и тут – же захлебнулся собственным криком. Седой разорвал ему горло.

Черные молнии бесшумно скользнули по палубе корабля. К заунывному вою ветра и мерному гулу моря присоединились пронзительные вопли людей. Несчастные, обессиленные бурей, становились легкой добычей для «Перерожденных»

Седой успел порвать в клочья трех человек и утолить жажду крови, прежде чем один из моряков отважился оказать сопротивление. Это был еще совсем юный воин. Он кинулся к мечу скользившему по палубе. Седой не препятствовал ему. Вожак псов испытывал сатанинское удовольствие, играясь со своей добычей. Когда юноша рубанул мечом сплеча, он с необычайной быстротой отпрыгнул в сторону. Широкое лезвие клинка чиркнуло воздух в миллиметре от черной шкуры пса. Поднять снова меч, юный храбрец не успел. Железные челюсти сомкнулись на его руке. Раздался сухой треск сломанной кости. Юноша охнул и упал на колени. Седой отпустил его руку и с яростью вцепился в лицо. Голова несчастного почти целиком скрылась в пасти собаки. Седой сжал челюсть, и его стальные зубы смяли череп юноши, словно картонную коробку. Монстр решил полакомиться мозгом жертвы, но ему помешали. Сзади раздался предсмертный визг. Вожак обернулся и его короткая, жесткая шерсть вздыбилась…

На залитой лунным светом, высокой кормовой надстройке стоял человек.

Высокий, широкоплечий юноша с развевающимися на ветру золотистыми волосами крепко сжимал в мускулистой руке копье, намертво пригвоздившее монстра к полу. Тот отчаянно сучил лапам и каждую секунду слабел. Повелитель не одарил псов из его стаи полной силой Перерожденных.

Седой свирепо оскалил клыки. Он вспомнил своего врага.

Налившиеся кровью глаза зверя и человека, вспоровшего ему брюхо в прошлой жизни, на короткий миг встретились.

Юноша попытался выдернуть копье из тела пса. Но листовидный наконечник копья намертво застрял в палубе. Седой в несколько гигантских прыжков достиг подножия площадки. Зверь выбросил вверх свое мощное тело. В полете он нацелился на горло юноши. Несмотря на стремительность атаки, тот успел выставить вперед руку. Острые клыки зверя вонзились в его мощный бицепс.

Человек едва не закричал от жгучей боли, хлестнувшей по руке огненным бичом. Он попытался стряхнуть с себя черного монстра, но тот не размыкал челюсти. Тогда юноша треснул кулаком по деформированному черепу зверя. Седой разжал зубы и отпрыгнул в сторону.

Пес встряхнул головой, прогоняя розоватый туман в глазах. Удар был настолько сильным, что другой собаке лежать – бы на полу с проломленной башкой. Но не Перерожденному. Вожак монстров оскалился и вновь рванул вперед. Он метил в живот юноши. Хищно блеснувшие гигантские клыки уже коснулись тела врага…

Внезапно над кормой взметнулся водяной столб, и нахлынувшая волна, с легкостью смыла за борт человека и зверя. Последнее, что слышал Седой, прежде чем погрузиться в клокочущий водоворот, был мрачный смех Повелителя.

….

Темная бездна мягко, неумолимо влекла на дно. Холодная вода толчками вливалась в рот, наполняя легкие. Будто раскаленные иглы пронзили грудь. От боли он пришел в себя и плотно сжал губы, борясь с диким желанием вздохнуть. Из последних сил рванул вверх. Туда, где бесконечно далеко, дрожали алмазные россыпи звезд и серповидный клинок луны. Казалось, подъем будет длиться вечно.

– Я не выплыву. Все, конец – пронеслась обреченная мысль.

Как муха, угодившая в мед, он слабо барахтался в вязкой, клейкой субстанции. Забытье смерти стало ласково укутывать его в теплое одеяло.

– Прости меня. Я не смог отомстить – эта внезапная мысль заставила его очнуться и в последнем отчаянном рывке вырваться из тягучих лап бездны. Он вынырнул на поверхность и жадно вдохнул полной грудью. Рассудок прояснился, и он с ужасом понял, что только на время отстрочил свой неизбежный конец. Корабля не было видно, а прямо на него накатывал гигантский морской вал. Юноша в отчаянии поплыл от него, хотя и понимал, что это бессмысленно. Исполинская тень нависла над ним.

– Лигия! – прокричал юноша, словно прося помощи у какой– то богини.

Чудовищная по силе, гигантская волна легко подхватила его на самый гребень. Оглушенного ревом вала, его несло к белеющим в темноте высоким береговым скалам. Со скоростью ветра, мощная волна докатилась до гряды прибрежных валунов и с силой швырнула его прямо на скалы, походившие на щербатый рот гигантского монстра. Он с жадностью распахнул пасть, собираясь полакомиться своей законной добычей. Но казалось, провидение было на стороне несчастного юноши.

Он избежал смертельного столкновения, попав в узкую расщелину между утесами. Со скоростью снаряда, пущенного из пращи, он пролетел между камнями и кубарем скатился с внутреннего склона одной из скал. Его акробатические кульбиты остановил толстый ствол дерева. Юноша со всего маху врезался головой в дерево. Мигом потемневший небосвод с грохотом обрушился на него. Он потерял сознание и уже не видел, как из густой тени леса к нему крались существа, исторгнутые самим адом.

Глава 2

Темная паутина сумерек закралась в» Комнату боли» расположенную под Имперским дворцом. Точно студенистые щупальца гигрона, скользили тени под низкими каменными сводами пыточной, неторопливо подбираясь к своей жертве. Тянулись по выщербленным стенам, распространяя вокруг липкий, зловонный запах смерти и страха.

Два дюжих молодца в кожаных окровавленных фартуках только что отложили раскаленные добела щипцы и взялись за железную цепь, свисавшую с подъемника и поперечной балки, перекинутой через центр потолка. Они потянули цепь вниз. Пойманной большой рыбиной забился в судорогах жестокой боли человек. Бронзовый крюк цепи, проткнув его нижнее ребро, приподнял его над полом. Несколько магистратов, сбившись в кучку у восточной стены, испуганно таращились на истязуемого. Каждый из них невольно представлял себя на месте несчастного. Косились важные сановники на императора, который сидел на высоком кресле и с нетерпением выбивал дробь пальцами по филигранным, инкрустированным серебром, дубовым подлокотникам. Он с видимым наслаждением следил за работой палачей.

Император Рогон недавно разменял шестой десяток. Он был высок ростом и еще крепок телом. Лишь согнутые плечи, вялые жесты и глубокие морщины на худом, безбородом лице, могли подсказать наблюдательному человеку о пороках, которые властвовали над Повелителем Верхних земель. О его кутежах и оргиях в народе слагали легенды. Казалось, все свои силы он истратил на удовлетворение низменных страстей. И только во взгляде императора, в его темно– синих глазах вспыхивали зарницы, заставляя трепетать подданных. Старый лев был еще способен выпустить когти. Жестокий и коварный по натуре, он к закату жизни превратился в свирепого тирана.

Сейчас на императоре была длинная сорочка из тонкого льна. Вся она была в бурых, кровавых подтеках от пролитого вина.

Если на императора высшие сановники смотрели с боязливым трепетом, то при взгляде на человека, стоявшего позади кресла императора, в их глазах вспыхивала ненависть, смешанная с ужасом.

Это был коренастый, необычайно широкоплечий мужчина в военном, плотном плаще, пурпурного цвета. Под ним черный кожаный камзол, перехваченный поясом с приклепанными бронзовыми пластинами и широкой перевязью, на которой в ножнах висел меч с костяной, резной рукоятью. Короткие черные волосы с проседью покрывали его крупную голову с резкими, мужественными чертами лица. Внешность истинного воина. И только тяжелый немигающий взгляд серых глаз мужчины мог принадлежать безжалостному убийце. Кем он и был в действительности. Звали его Молох – Страж Города.

Этот пятидесятилетний мужчина, не утративший с годами необычайной физической силы, был глазами, ушами и карающей десницей императора. Командир личной имперской гвардии – драгонариев. Начальник карательного отряда получившего в народе меткое прозвище – «Охотники за головами». И еще, в тиши своих домов, важные сановники называли его не иначе, как Душителем. Страж Города собственными руками свернул шеи многим знатным особам, заподозренным в измене. Магистраты, которых взял с собой на допрос император, старались не думать, сколько близких им людей закончили свои дни в этих застенках. Присутствие здесь Стража не сулило им и сейчас ничего хорошего. Но казалось, что императору и его верному слуге не было до них никакого дела. Они допрашивали голого, истерзанного человека, висевшего на железной цепи.

Острый крюк, глубоко вошедший под ребро, причинял несчастному адские муки. Голова его моталась из стороны в сторону. Глаза человека были закрыты. Его грубое лицо, ставшее белее хлопьев первого снега, исказилось от жесточайшей боли. Несмотря на ужасные страдания, в ответ на вопросы он только глухо мычал. Император начал терять терпение.

– Эй, недотепы! – гневно выкрикнул он и вцепился в локотники кресла – Я что, должен здесь сидеть до скончания веков?!

Палачи засуетились перед камином, в котором рдели угли. Уже через несколько минут они пытали свою жертву раскаленными прутьями. От резкого запаха горелой плоти и фекалий, магистратам стало дурно. В отличие от Рогона. Старый кровопийца наслаждался мучениями истязуемого. Наконец он пресытился зрелищем и остановил палачей.

– Скажи, где моя жена? Что вы сделали с Герией?! Рассказывай, упрямый осел!

Человек, висевший на цепи, безумно рассмеялся.

– Хе– хе – хе. Все верно, ваше величество. Мне и братья говорили, что я осел, когда выпью. Поделом мне. Прикажи вырвать мой болтливый язык. Он больше мне не пригодится.

Император повернулся к магистратам и воскликнул:

– Нет, вы только посмотрите на этого червяка! Ему видно нравится боль – и добавил мрачно – Я всегда знал, что у простолюдинов бычья кожа. Вы уже давно – бы все рассказали. Верно?

Магистраты от ужаса превратились в камень. Император рывком поднялся с кресла и шагнул к преступнику. В его руке оказался кинжал, которым он проткнул мошонку несчастного и стал давить, погружая острое лезвие все глубже и глубже. При этом он проворачивал кинжал в ране. Человек протяжно застонал. Темная струйка крови стекала по бедру человека и, смешиваясь с мочой, звонко стучала по серым плитам, брызгая на сандалии Рогона. Но император, казалось, этого не замечал.

– Выкладывай ублюдок, зачем вам понадобилась моя жена? Кто заплатил вам за это? Говори, мразь! Я заставлю тебя шевелить языком!

Император сильней надавил на кинжал. Преступник отчаянно забился, а после безвольно повис на крюке. Молох, до этого безучастно смотревший на пытку, подошел к императору и с почтением в голосе, тихо сказал:

– Повелитель. Позволь мне допросить.

– Действуй. Он меня утомил – император накинулся на палачей – Что застыли, истуканы?! Живо приведите его в чувство. Не хватало, чтобы он сдох, так ничего и не сказав.

Палачи принялись было хлопотать возле преступника, но Молох грубо отодвинул их в сторону. Он прикоснулся широкой ладонью к липкой от пота и грязи, впалой груди человека. Вслушался в его неровное сердцебиение. Затем нанес резкий, сильный толчок открытой ладони в грудину преступника. В тишине раздался отчетливый хруст. Человек дернулся и открыл слезящиеся, мутные глаза, поддернутые кровавой пеленой.

– Слушай меня внимательно. Тебе больше нечего бояться. Ты в любом случае умрешь. Вопрос лишь – как?

– Я знаю, как – неожиданно громко, прозвучал безжизненный голос допрашиваемого мужчины – С меня сдерут кожу.

– Расскажи все, что знаешь, и твои мучения закончатся. Я обещаю – сказал Страж.

Человек посмотрел на Стража. В его тусклом взгляде блеснула надежда.

– Я верю тебе. Это все Мора. Она велела похитить императрицу.

Рогон взвился из кресла.

– Опять проклятущая ведьма! – он с возмущением посмотрел на Молоха – Когда ты избавишь меня от этого исчадия ада?!

Страж лишь пожал могучими плечами.

– Продолжай. Так, где императрица?

Преступник облизал пересохшие губы и захрипел:

– Ее отвезли на Остров Забвения. Там ее ждет Мора. Зачем, я не знаю.

– Кто увез?

– Харус.

Император недоуменно посмотрел на Стража.

– Кто это такой?

– Главарь «Шакалов». Это одна из городских разбойничьих шаек. Все верно? – Молох посмотрел на преступника.

Тот качнул головой.

– Никто не хотел браться за это дело. Но Мора – она будет пострашней демонов. С ней не поспоришь.

– А, я для тебя не страшен, пес?!– яростно закричал Рогон.

– Ты не можешь обречь душу на мучения. Надеюсь, ей сейчас не до моих признаний – прошептал несчастный.

Император выпучил глаза и, брызгая слюной, заревел:

– Ах, ты, мерзавец! Да, я не могу забрать твою ничтожную душонку. Но обеспечить тебе ад на земле, я в силах! А ну– ка, вырвите ублюдку все сухожилия!

Пока палачи нагревали на огне щипцы, преступник с мольбой посмотрел на Молоха.

– Ты обещал мне – прошептал он.

Страж кивнул.

– Ты все сказал?

– Клянусь своей грешной душой! Я сказал, все, что знал.

– Хорошо. Ты заслужил легкую смерть – Молох взялся за крюк и резко дернул его вверх. Раздался хруст ломаемых ребер, и острый конец крюка пронзил сердце мужчины. Тот умер мгновенно.

– Что ты наделал?!– завопил император – Как ты осмелился?!

Молох отступил на шаг и отвесил Рогону почтительный поклон.

– Я дал ему слово, мой повелитель. Еще никто не сказал, что Страж не держит его. И теперь, даю тебе слово, что освобожу Герию.

Рогон пытался утихомирить свою ярость. В глухих стенах пыточной камеры слышалось только его тяжелое сиплое дыхание. Наконец он обрел дар речи.

– Ну, хорошо. Я верю тебе, Молох. Но смотри, чтобы твое обещание исполнилось – император с угрозой взглянул на Стража – Иначе, я не посмотрю на твою верную службу.

Император с кровожадной улыбкой посмотрел в сторону оцепеневших от страха магистратов.

– Что приуныли? У вас такой вид, будто это вас пытали. Идемте отсюда. Нас заждались гости. Надеюсь, они не все вино выхлебали. Для их аппетита, советую рассказать им, что здесь видели. Это может остудить некоторых. Особенно этого старого брюзгу Назику.

Теперь магистраты поняли, что были приглашены в «Комнату боли» для устрашения. Страж не собирался их убивать. По крайней мере, не сегодня. Вздохнув с облегчением, они торопливо засеменили вслед за императором. А тот обернулся к Молоху и добавил:

– Не забывай, о чем я тебе сказал. Даю тебе срок в неделю, чтобы отыскать Герию.

Император стал первым подниматься по витиеватой лестнице. Уже сверху донесся его голос:

– Да, и позаботься о тех ублюдках, кто прикоснулся к моей жене. Сделай их кастратами.

….

Стаи белоснежных чаек, кружа над водой, окрашенной в багряные тона заката, встречали пронзительными криками торговый корабль, заплывший в бухту Снежных сов.

Купец по – имени Борах, владелец «Ястреба» вздохнул с облегчением. Морская прогулка закончилась для него более чем удачно. Зерно и оливковое масло, которое он закупил на Меосских островах, с лихвой окупят его затраты на столь далекое путешествие и принесут большие барыши. Толстяк расплылся в довольной улыбке. Повернувшись к гребцам, он зычно крикнул:

– Эй, ребята, поднатужьтесь! Я должен до ночи разгрузиться. Веселей, дьяволы! Сегодня вас обнимут ненасытные девки Соломеи. Отпразднуете, как следует, моё благополучное возвращение на родину!

Гребцы оживились и, позабыв про кровавые мозоли на руках, дружно налегли на вёсла.

Купец велел двум своим рабам привести на корму белую овцу. Бедное животное, предчувствуя свой конец, жалобно блеяло и упиралось копытцами в дощатый настил палубы. Но куда было ей сопротивляться жестокой судьбе? Борах одним взмахом острого ножа перерезал горло овце и густая тёмная струя звонко ударила в подставленную рабом серебряную широкую чашу. Когда поток крови иссяк, купец вылил её за борт, принося в дар морскому владыке Войдару.

Корабль плавно обогнул скалистый выступ, служивший природной защитой бухты от штормов и, совершив умелый манёвр, правым выпуклым бортом причалил к высокому, каменному пандусу.

Купец заметил, как с песчаной насыпи, на которой были расположены складские дома и возвышались горы битых черепков, к пирсу быстро спускается группа людей. Это была одна из команд грузчиков, которые работали в гавани. Они закрепили брошенные моряками ванты и, столпившись на пандусе, терпеливо ждали, когда с борта корабля спустят сходни. Борах снисходительно улыбнулся.

«Мешочникам» сегодня тоже перепадёт от его щедрот. Купец первый сошел на берег, переваливаясь с ноги на ногу, как старый медведь. Покряхтел, разминая суставы.

«Мешочники», так называли портовых грузчиков, столпились возле купца, с нетерпением и жадностью посматривая на него. Купец сделал царственную мину и обвёл грязную свору людей надменным взглядом.

–Где Солон? Что-то не вижу этого старого пьянчужку! Где ваш бригадир? Опять нализался в усмерть?

Из толпы грузчиков вышел долговязый мужчина. Грязные черные волосы сальными прядями свисали с его лба, почти полностью скрывая его костистое лицо. На купца в упор смотрел неподвижный левый глаз с оловянным блеском в мертвом зрачке. Короткий ястребиный нос, высокие резко очерченные скулы и жесткий, почти безгубый рот придавали смуглому лицу мужчины сходство с хищной птицей. Он заговорил с купцом тихим, глуховатым голосом.

– Точно подмечено, господин. Солон теперь не лучше мертвеца после вчерашнего. Поэтому, я рад предложить тебе свои услуги. Поверь, ты не пожалеешь.

–Как зовут тебя?

–Харусом нарекла меня матушка, да пусть её душу не сильно беспокоят демоны преисподней. Большой шутницей она была.

–Харус? – удивлённо переспросил купец. – Действительно, твоя мать была веселой женщиной. Назвать сына в честь демона смерти! Хм. Ну, да ладно.

Купец покосился на Харуса и, отбросив сомнения, уже деловым тоном продолжил:

–Хорошо, вы в деле. У меня на корабле 500 модиев зерна и 300 бочонков с оливковым маслом. Плачу как обычно 1000 таннов. Времени у вас для полной разгрузки до первой половины ночи. Но предупреждаю сразу. Если пропадет хоть один мешок зерна или исчезнет, разобьется кувшин вина – заплачу вдвое меньше.

Ватага грузчиков моментально пришла в движение. По мокрым сходням затопали босые ноги. Харус, подгоняя работников, в сопровождение молчаливого чернокожего гиганта тоже направился на корабль.

Борах отвязал от широкого пояса увесистый мешочек с монетами. С царственным видом он отсчитал серебряные танны своей команде. Моряки, получив вознаграждение, с веселыми криками устремились вверх по тропинке. Там, за крутым, скалистым взгорьем, на постоялом дворе их ждала выпивка и девки.

– Не забудьте утром вернуться! – крикнул им вслед купец – Я никого ждать не буду! Кто проспит, может оставаться навсегда у своих вонючих подружек!

Видя, что на «Ястребе» закипела работа, купец спустился к кромке берега, на который с шипением накатывала мелкая волна. С наслаждением он охладил натруженные ступни ног в воде.

Борах невольно залюбовался пламенеющим закатом. Проследил за бегом огненных коней солнечного бога, торопившихся скрыться за горизонтом. Наконец он оторвался от созерцания величественного пейзажа и его взгляд натолкнулся на тёмный предмет, покачивающийся на воде. Игривые волны прибили странный предмет к каменному молу, далеко врезавшемуся в бухту. Заинтригованный купец направился в ту сторону, но, не пройдя и пяти шагов резко остановился.

– Что за гадость? – пробормотал он и брезгливо морщась, приподнял левую ногу. Его сандаля была заляпана серо – бурой, кровяной кашицей.

– Неужели какие– то тупицы принесли здесь жертвы богам? Похоже на телячьи мозги – подумал купец, направляясь к молу.

Кровавый, широкий след тянулся по песку, до каменистой гряды. Купец ступил на замшелые, изъеденные морской солью валуны и склонился над водой. Теперь он смог хорошо рассмотреть предмет, который принял за жертвенного теленка.

В метре от него, на волнах покачивалось тело человека. Ошарашенному купцу хорошо было видно бледное оскаленное лицо мертвеца. Несмотря на страшную рану, почти надвое расколовшую его череп, Борах узнал покойника.

– О, боги! Это – же Солон!!

Ледяной озноб пробрал купца, когда он услышал сзади шорох. Купец резко обернулся и увидел в трех шагах от себя сухощавую, мускулистую фигуру мужчины. К своему ужасу, купец заметил в его руке мясницкий тесак.

– Что тебе надо? Постой! Не убивай! – залепетал толстяк – Забирай товар. Только оставь мне жизнь. Я буду молчать о тебе. Пощади!

Страх парализовал волю купца. Он с ужасом смотрел, как к нему медленно приближается убийца. Скудный луч заходящего солнца скользнул по смуглому лицу Харуса. Его мертвый глаз вспыхнул необычным, лиловым блеском. Бригадир «мешочников» покачал головой

–Не могу, господин. Я не оставляю свидетелей. Поэтому еще сам жив.

С этими словами он ударил снизу.

Широкое лезвие тесака со всхлипом вошло в брюхо толстяка. Борах захрипел и повалился на колени. Из распоротого живота вывались сизые, дымящиеся кишки. Харус пнул купца в грудь. Тот взмахнул руками и скатился в море. Убийца с мрачной улыбкой наблюдал за толстяком, пока тот не скрылся под водой. Убедившись в его смерти, он неторопливо зашагал к кораблю.

К этому времени подчиненные Харуса расправились с рабами купца и моряками, которым не посчастливилось остаться на «Ястребе», чтобы нести ночную вахту. Кормчий судна отчаянно сопротивлялся, пока темнокожий гигант не размозжил его череп якорной цепью. Харус появился на корабле, когда его помощник бросил труп кормчего за борт.

– Не правда – ли у нас сегодня прекрасный улов, Барко? – спросил гиганта Харус.

– Хороший, не спорю. Только куда это все пихать? – озабоченно пробурчал его помощник, вытирая окровавленные руки о рубаху – Нам нужно убраться отсюда до рассвета. Не хватало еще встретиться со сторожевыми кораблями.

– Не переживай – Харус махнул рукой человеку, следившему за разгрузкой. Тот быстро подошел к предводителю.

– Успеем к концу ночи, Глиз? – спросил его Харус.

Худой коротышка, с длинными соломенными волосами, прилипшими к шишковатому низкому лбу, мотнул уродливой головой.

– Успеем. Конечно, если наши бездельники не будут отлынивать от работы. Но, какой все – таки мы жирный кусок отхватили! – он не удержался от радостного восклицания. По его жадному блеску в глазах, было видно, что он уже подсчитывает барыши.

– Да неплохой куш – согласился с ним Харус и добавил – Но товар превратиться в звонкую монету лишь, когда ты перевезешь его в Драгон и сдашь нашему другу Мидису.

Коротышка кивнул.

– Об этом не волнуйся. Не в первый раз.

– Хорошо. Пойдем Барко. Нам нужны телеги – Харус двинулся к трапу.

Со стороны моря подул свежий ветерок и в его шепоте, главарь убийц услышал холодный, безжизненный голос.

– Я жду тебя.

Харус резко остановился и чернокожий гигант, идущий следом, едва не налетел на него.

– Кто это сказал? – отрывисто спросил Харус, тревожно озираясь по сторонам.

– О чем ты? – с недоумением Барко покосился на предводителя – Я ничего не слышал.

– Неужели показалось? – Харус вздрогнул – Нет! Вот опять этот голос!

Неожиданно Харус буквально впился вдаль своим здоровым, вытаращенным глазом.

– Смотри! Там!

Барко обернулся. На пламенеющем, закатном горизонте отчетливо выделялся зловещий контур черного корабля.

– Что за дьявол?!– пробормотал гигант – Откуда он взялся?

– Плывем к нему – сказал Харус и деревянной походкой сошел на берег.

– Прикончить! – взревел Рогон.

На его крик из тайной комнаты выбежали пятеро драгонариев. На ходу они вытаскивали мечи из ножен.

Сакры образовали круг.

Драгонарии были готовы изрубить безоружных сакров на куски. Они с воплем торжества кинулись на безоружных северян. Варвары неожиданно выхватили кинжалы, которые прятали в длинных рыжих косах. Четыре стальных лезвия, брошенные с близкого расстояния не оставили шансов телохранителям императора. Гвардейцы повалились мертвыми на пол, пораженные в грудь.

Акрон прыгнул вперед и нанес оставшемуся в живых воину разящий удар кинжалом в горло. Воин захрипел и повалился к ногам сакра, забрызгав кровью его сапоги.

Сын Вормуга посмотрел на императора, вжавшегося в трон. Юное лицо Акрона исказилось в хищной улыбке.

– Получай, ряженый павлин! – лжепосол метнул кинжал в императора.

Молох едва успел закрыть императора своим телом. Кинжал, летевший в сердце императора, натолкнулся на кирасу из крепчайшей стали, которую Страж носил под плащом. С хрустом, кинжал отлетел в сторону, слегка оцарапав плечо Молоха.

Акрон злобно выругался. Он поднял меч убитого им телохранителя и шагнул на ступеньку, ведущую к трону. Его сакры тоже завладели мечами драгонариев и двинулись следом за своим предводителем.

– Стража! – закричал император.

Молох заслонил его и ждал нападение сакров с железным самообладанием.

– Не забудь про камень! – закричал Акрону толмач – он – же сакрский жрец Хэт.

Акрон кивнул и двинулся к Стражу. Но не успел он скрестить с ним мечи, как в Залу влетел большой отряд воинов. Они с криками бросились на сакров. Акрон развернулся.

– В круг! – зарычал он.

Сакры моментально образовали круг, в центре которого виднелась тщедушная фигура жреца.

Драгоны набросилась на жалкую горстку варваров. Зазвенела сталь. Мечи выбили искры. Послышались стоны раненных и гневные выкрики. За несколько минут бойни, уже трое драгонов и один сакр свалились мертвыми на пол. Акрон бросился на подмогу своим людям.

Сын вождя влетел в тесный ряд воинов императора, прорубив себе дорогу к сакрам. После его смертоносных ударов, на мраморные плиты Залы упали двое корчившихся в агонии воинов. Увидев рядом предводителя, сакры ободрились и даже потеснили врагов, которых было вчетверо больше.

– Чему я вас учил?! – закричал Молох, видя, что стражники потеряли пятерых – Не позорьте драгонов!

Страж прорвался сквозь кольцо своих воинов и отбил выпад в его сторону одного из сакров. Последовал удар по короткой дуге и лезвие его меча глубоко вонзилось в бок варвара. Сакр пошатнулся и упал в растекавшуюся по плитам большую лужу крови.

Акрон заскрежетал зубами.

Сбив в сторону клинок стражника, вонзил в его грудь по рукоять свой меч. И услышал за спиной предсмертный хрип. Сакр, прикрывавший его сзади, рухнул пронзенный несколькими мечами. Акрон закричал здоровенному сакру Троргу:

– Защищай Хэта!

Великан нанес страшный удар сверху и раскроив череп воину, вылезшему из строя. Акрон подхватил левой рукой еще один меч и бросился в атаку. Он обрушил на Стража вихрь смертоносных ударов. Молох с трудом их отразил. Юный Страж испытал к своему юному противнику нечто похожее на уважение. Сражаясь с силой и яростью дикого животного, сакр заставил его вспомнить все свое мастерство. Акрон был искусным меченосцем. Он оставил не одну вмятину в его кирасе. У сакра была поразительная реакция и быстрота разъяренной змеи.

Молох нахмурился. Акрон теснил его и рвался к ступеням трона. Туда, где находился перепуганный император. Но тут рухнул на пол еще один сакр с распоротым животом. В живых оставался Трорг и жрец. Громила – сакр отмахивался от наседавших от него драгонов, которых все прибавлялось. На звуки схватки, в Залу вбежало множество воинов.

Акрон понял, что все кончено. В пяти шагах от него белело ненавистное лицо императора. Снести ему голову мешал один лишь воин с каменным лицом и холодным взглядом. Акрон решил добраться до Рогона во что – бы не стало. Иначе его собственная гибель была бессмысленной.

Поднырнув под меч Стража, нанес вспарывающий удар снизу, под кирасу. Молох неуловимым финтом выбил меч из его правой руки. Акрон, изловчившись, ударил сверху вторым мечом, целя в открытую шею Стража. Тот едва успел увернуться. Обоюдоострое лезвие меча сакра лишь скользнуло по коже, оставив кровавую борозду. Краем глаз сакр увидел, как в его сторону устремилась группа воинов. Он оказался в западне. Оставалось одно – подороже продать свою жизнь.

Акрон спрыгнул со ступеней трона и, оскалившись, приготовился встретить врагов.

Поглощенные жаром сражения, бойцы не заметили, как в распахнутые двери забежала пятнистая гиена. Уродливое животное спокойно потрусило вглубь Залы. Лизнув из лужи крови, она побежала к трону. Лапы зверя мягко ступали по мрамору ступеней. Рогон, не отрываясь, смотрел в черные, выпуклые глаза чудовища. Ее смрадное дыхание коснулось его носа. Гиена оскалилась, точно улыбнулся злобный демон.

Император издал ртом невнятный писк и, вскочив на ноги, попятился к стене. Гиена запрыгнула на трон и, встав на задние лапы, потянулась к рубину. Страшные челюсти зверя сомкнулись на камне. Пасть гиены озарилась багровым светом. Гиена дернула мощной шеей и выдернула рубин из стены. Затем спрыгнула с трона и разжала зубы. Пылающий рубин с глухим стуком покатился со ступеней вниз. Драгоценный камень продолжил кувыркаться, пока не коснулся большой лужи крови.

Рубин издал оглушительный, раскатистый грохот. Сакры и драгоны замерли с поднятыми мечами. Камень полыхнул ослепительным огнем и окутался густым дымчатым облаком. Залу заволокло пепельным туманом, в котором невозможно было ничего различить. Женский, дикий хохот гулко прокатился под сводом Залы.

– Закрыть двери! Никого не выпускать! – кричал Страж, двинувшись сквозь туман и спотыкаясь о тела убитых.

Наконец густое облако рассеялось и все увидели, что Акрон, толмач и здоровяк Трорг исчезли из Залы. Вместе с ними пропала гиена и камень Тота!

– Что за дьявол! Где они?! – вскричал пришедший в себя император.

Молох вытер окровавленный меч о плащ убитого сакра.

– Боюсь, что мы упустили последнюю возможность избежать большой беды. Сакры вернутся – сказал он и прошел мимо группы драгонариев, которые последними прибыли к месту кровопролитной схватки.

Среди них был Антал.

Юноша стоял с обнаженным мечом в руке. Его лицо было искаженно от гнева и отчаянья. Он едва сдерживал крик разочарования. В синих глазах юноши сверкали слезы ярости. Убийца был у него в руках и вот, бесследно исчез! Его хранят темные силы.

– Пусть хоть все боги ада защищают тебя, проклятый выродок! Я отыщу тебя даже в преисподней! Клянусь, моя Лигия. Твоя душа успокоится или мне не жить на свете!– глухо пробормотал Антал и круто развернувшись, бросился к лестнице дворца.

Он бежал, а вдоль погруженной в лиловый полумрак длинной галереи толпились бесплотные призраки молодых воинов. Антал знал каждого и даже слышал их голоса, которые шептали ему вслед:

– Мы приветствуем тебя, брат. Помни, кто ты есть на самом деле.

Антал помнил. Вот только ожившие воспоминания жгли душу каленым железом. И облегчить боль могла лишь справедливая, беспощадная, кровавая месть!

Книга Вторая
Дитя Бури

Пролог

Леопард был ужасно голоден. Только это мучительное чувство, терзающее изнутри, как безжалостные маленькие челюсти муравьев – убийц, заглушило его страх перед мертвым лесом. В азарте погони за вепрем, он пересек зловонную реку и углубился в запретную чащу. Дикий кабан уже познакомился с его острыми когтями и теперь отчаянно пытался уйти от погони. Не разбирая дороги, он рванул бежать через кусты и буреломы. Леопард неотступно следовал за кабаном, жадно ловя ноздрями, исходящий от него густым шлейфом, терпкий запах крови. Хищной черной кошке оставалось сделать один смертоносный бросок, когда вепрь неожиданно вильнул в сторону и, смяв кусты увядшего чертополоха, вылетел на глухую полянку.

Внезапно, вспахав копытами влажный дерн, кабан резко остановился. Вепрь уставился налитыми кровью маленькими глазками в темную изгородь деревьев, обступивших поляну. Что– то жуткое, скрытое в лесу, испугало его больше, чем следовавший за ним по пятам леопард. А хищник уже влетел на полянку черным вихрем. Кабан взвизгнул и бросился бежать, но было поздно. В длинном грациозном прыжке, леопард обрушился сверху. Стальные клыки и когти глубоко вонзились в толстую шкуру вепря. Мощные челюсти сомкнулись на горле кабана. Последовала короткая, отчаянная схватка. Раздался отчетливый, как хруст сломанной ветки, треск сломанного шейного позвонка и последний шумный выдох умирающего зверя.

Леопард стал жадно рвать теплую плоть.

Сейчас, когда он, наконец– то, мог утолить свой дикий голод, древний инстинкт предков помешал ему насладиться плодами удачной охоты. Леопард почуял опасность. Зверь утробно заурчал и повел по сторонам крупной головой.

Это неприятное ощущение, заставившее его насторожиться, исходило от белесых клубов тумана, обступивших полянку. Угроза кралась из теней, укутавших мрачные, кряжистые дубы, чьи голые, переплетенные сучья, казалось, шевелились и издавали злобное шипение. Серо– зеленый мох, свисающий с деревьев, под легким порывом ветра принимал причудливые фигуры таинственных существ, которые блуждали ночами по болотам, распугивая все живое в лесу. Над омертвелой кроной деревьев возвышалась серым гранитом башнеподобная гора.

Леопард схватил добычу в зубы и побежал верх по тропе, круто взбиравшейся меж деревьев к подножию горы. Оказавшись на вершине каменистой гряды, зверь приблизился к темному провалу, зиявшему в гранитной скале. Здесь он решил подкрепиться. Но сильно просчитался. Опасность стерегла его и сейчас.

Леопард выпустил из пасти мертвого вепря и зарычал. Короткая шерсть на загривке зверя встала дыбом. Леопард почуял смрадное дыхание смерти. Его тонкий слух уловил шорох внутри пещеры. Что– то жуткое и неотвратимое двигалось в его сторону!!

Леопард припал к камням, напружинил мощные задние лапы, готовясь к смертоносному броску. Он был готов яростно сражаться за свою добычу с кем угодно. Пусть даже с самим Хозяином леса – Черным Баа.

Янтарные зрачки зверя остро блеснули, когда он увидел того, кто вышел из пещеры.

Леопард заворчал, обнажив в оскале громадные клыки. Явное предупреждение не смутило странное существо, так омерзительно пахнущее тленом, гарью и смертью. Оно неспешно двинулось к зверю. Расстояние между ними неумолимо сокращалось.

Глава 1

Яростный порыв ветра, долетевший со стороны океана, сотряс хлипкие, плетеные стены хижины, затерянной между скал. Казалось, сам Аквилон – бог северного ветра, проверяет мощь копыт своего буйного жеребца. Задувает расшалившийся старик в многочисленные щели, поднимая к прокопченным балкам клубы сизого дыма от Священного костра, горевшего в хижине день и ночь. Жрец Саумор прислушался к грохоту по соломенной крыше, сердитому треску чадивших поленьев, к заунывному вою ветра, к которому присоединялось мерное бормотание двух жрецов – его младших братьев.

Саумор был высоким, костистым стариком с длинными белыми волосами и, сплетенной в мелкие косички, седой бородой. Его лицо, озаренное багровым светом пламени, было гладким и матовым, точно кость лесного зубра. Карие глаза не потеряли свежести молодости и сверкали из-под густых бровей остро, как заточенные лезвия мечей. От всей его величавой фигуры, закутанной в серый холщовый плащ до пят, исходила скрытая тугая сила.

Взгляд жреца был устремлен на женщину, которая извивалась и корчилась на вылинявшей шкуре белой лошади в Круге Очищения, сложенного из горящих лучин, своим видом напоминавшим кубики прозрачного горного льда. Восковое лицо одержимой, с закатившимися зрачками, походило на маску злобного демона. Хромистый подол ее темно– коричневого платья высоко задрался на бедрах. Широко расставив в стороны крепкие, смуглые ноги, она низким хриплым голосом поинтересовалась у остолбеневших жрецов:

– Как вам я? Может, порезвимся?

Увидев округлившиеся глаза бедных стариков, она рассмеялась.

– Ха– ха– ха! Трухлявые сморчки. Вам даже с паршивой овцой не в силах совладать!

На это оскорбление жрецам нечего было ответить.

Тиу и Эльд – так звали двух младших Хранителей, старательно отводили глаза от страшного, перекошенного лица одержимой и истово бормотали молитвы. Крики женщины разбудили старого ворона, который дремал, сидя на балке, поддерживающей крышу хижины. Большая птица открыла глаза и нацелила черный, блестящий клюв на голову одержимой. Тук, всей своей вороней душой, люто ненавидел злобных демонов – гарфов, приходящих из Сумеречного мира.

Саумор растер в бронзовой ступице сушеный корень живца – цветка и подал знак братьям. Они крепко связали веревками руки женщины, которая извивалась, точно прижатая к каблуку змея.

Саумор высыпал себе на ладонь зеленоватый порошок и направился к одержимой. Нужно было торопиться, пока не наступило темное время суток, когда гарфы обретают большую силу и власть над телами людей.

Женщина тем временем перестала сопротивляться и притихла. Она лежала омертвевшая, с закрытыми глазами и лишь тяжелое, сиплое дыхание срывалось с ее посиневших губ. Когда Саумор склонился над женщиной, она внезапно открыла черные, бездонные глаза и рывком разорвала веревки, стягивающие ей руки.

С необычайной легкостью, она отшвырнула от себя жрецов и бросилась на Саумора. Она сбила его с ног и, усевшись сверху, вцепилась скрюченными пальцами в горло жреца. Саумор попытался бороться, но одержимая была исключительно сильна и не собиралась выпускать из стальных тисков свою жертву. Склонившись над задыхающимся стариком и обдав его трупным запахом разложения, женщина прорычала:

– Ничтожный червь! Как смеешь, сдерживать нас?!– и мерзко улыбнулась, видя попытки жреца произнести заклятие защиты.

– Не старайся. Твои жалкие боги, не помогут тебе, глупый старик! Они не в силах помешать тем, кто указал нам путь. Повелители скоро будут здесь! Вот когда начнется веселье! Ха-ха– ха!

– Посмейся– ка вот над этим! – просипел распластанный на земле жрец и поднесся разжатый кулак ко рту, дунул на порошок.

Зеленоватое облачко пыли окутало голову женщины. Черные, как вечный мрак, безжизненные глаза одержимой стали невероятно широкими. Она чихнула, выгнулась дугой и дико закричала от невыносимой боли. Незримая сила подняла ее в воздух. В эту – же секунду, из оскаленного рта женщины, вырвался целый рой исчадий Сумеречного мира.

Уродливые, серые твари с горящими углями – глазами, хлопая тонкими, перепончатыми крыльями, суматошно покружили вокруг Священного костра и устремились к жрецу, собираясь его растерзать. Сверху на них ринулся бесстрашный Тук. Его когти вцепились в хребет одного из гарфов, а острый клюв с силой вонзился в голову демона. Тварь отчаянно заверещала и попыталась скинуть с себя ворона. Кувыркаясь, они рухнули прямо в серое облако гарфов, накрывшее Саумора.

– Именем Всемогущего Яроса! Я изгоняю вас, гарфы обратно во тьму мира! – в голосе жреца звенел металл, когда он произнес Слово Защиты.

Священный костер мерно загудел и, набирая силу, взметнул кверху лиловые языки пламени. Огонь коснулся своим жарким дыханием серых тел отвратительных созданий. Твари отпрянули от жреца и в ужасе заметались под крышей хижины. Наконец гарфы нашли выход и через небольшое отверстие – дымоход, вместе с клубами сизого дыма, они вылетели наружу. Вскоре их пронзительный писк и хлопанье крыльев смолкло где-то вдали.

В хижине воцарилась тишина. Раздавалось лишь тихое рыдание пришедшей в себя женщины, да кряхтенье стариков, потиравших ушибленные бока. Ворон Тук взлетел обратно на балку и с победоносным видом принялся чистить перья от кучи зловонной мошкары – всего, что осталось от его врага.

Саумор взял испуганную женщину за руку и вывел ее из хижины. В быстро сгущавшихся сумерках, он различил бледное лицо мужчины, поджидавшего их. Это был муж поселянки – охотник из племени битурогов. Глаза его были выпучены от страха, и, он невольно отшатнулся, избегая объятий супруги. Саумор понимающе усмехнулся.

– Забудь Фирл, что видел здесь. Главное – помни одно. Запрети жене ходить к Темной воде.

Видя, что мужчина находится в ступоре, жрец прикрикнул на него:

– Ну – же! Торопись! Разве не видишь, что гроза несет на своих крыльях тьму? Ночь – плохое время для прогулок. Уходите!

Фирл захлопал глазами и, сунув в руки жреца тяжелый сверток, торопливо потянул плачущую женщину к узкой тропинке, ведущей в горную долину.

– Ох, уж эти поселяне – со вздохом покачал белой головой жрец, – Какие слабые души. Не то – что раньше – и что– то по-стариковски бормоча себе под нос, он шагнул обратно в хижину.

Развязав куль, Саумор извлек оттуда небольшой круг заплесневелого сыра, дюжину овсяных, зачерствелых лепешек и скромный в размерах мех с вином.

– Этот коротышка – тот еще скряга. Хотя – бы принес запеченный бок козленка или на худой конец подкинул – бы вязанку сушенных лямбов – хмуро заметил Эльд, средний брат. Он с грустным видом рассматривал новые прорехи в своей заплатанной в нескольких местах длинной рубахе.

– Верно! За свою жадность боги наградили его глупой женой – проворчал Тиу – младший, потирая выросшую на лбу огромную шишку.

Саумор посмотрел на своих младших братьев, имевших с ним некую внешнюю схожесть, и миролюбиво предложил:

– Примем дар Фирла с благодарностью. Эта пища немного залечит наши раны.

Старикам не нужно было предлагать дважды. В считаные минуты скудный запас сыра и лепешек исчез в пустых животах младших братьев.

Сам – же Старший Хранитель лишь отпил немного кислого вина, отдававшего легким духом полыни и, подсел к костру. Неотрывно глядя на тревожно – пляшущие языки пламени, он вспомнил слова одержимой и озабоченно прошептал:

– Что за повелители должны явиться в Тварный мир? О, всемогущий Ярос! Огради нас от несчастий. Гарфы набирают силу. Чувствую – скоро ждать большой беды!

И словно в подтверждение его слов, снаружи раздался оглушительный раскат грома.

Ночью, когда хижина грозилась развалиться от свирепого натиска урагана, Саумор увидел странный сон. Будто подхватил его, словно пушинку, сильный ветер и сбросил с Орлиной скалы прямо в океан. Саумор погрузился в бездонную пучину, и, тут же, из синеватой мглы, к нему метнулась огромная тень. К своему ужасу, жрец различил гигантский силуэт Розгродона – людоеда.

Распахнув огромную пасть, ощетинившуюся двойным частоколом острых зубов, морское чудище рассекло темно– синюю толщу воды и понеслось на Саумора. Тот закрыл глаза, ожидая неминуемой смерти. Но ничего не произошло, и только слабый толчок волны привел жреца в чувство.

Саумор с изумлением увидел, как Розгродон яростно лязгает зубами, пытаясь вырваться из пасти более крупного монстра, вцепившегося в его хвост. Наконец это ему удалось, и между хищниками завязалась ожесточенная схватка.

Взметнулся ввысь каскад брызг, и вода окрасилась в багровый цвет. Сильная волна подхватила жреца и выбросила на берег. Едва оказавшись на суше, Саумор собрался бежать, как вдруг его окликнул по – имени высокий, трубный голос. Жрец обернулся. На успокоившейся глади океана покачивалось бело – алым пятном, разорванное брюхо рыбы – людоеда. Треугольный парус – плавник другого морского гиганта, бесшумно скользнул к берегу. На широкой, покатой спине Розгродона, темнел какой – то странный предмет. Когда морской гигант подплыл близко к берегу, Саумор разглядел на его блестящем хребте ивовую корзину.

Жрец почувствовал, как непреодолимая сила влечет его обратно. Он забрел в воду и оказался рядом с огромной хищной рыбой.

Старик заглянул внутрь плетеной корзинки. В ней, словно в колыбельке, безмятежно спал младенец. Жрец протянул к нему руку. Младенец открыл синие, как океан, большие глаза и, неожиданно схватив жреца за палец, звонко рассмеялся.

Саумор вздрогнул и проснулся…

В ушах еще звучал детский смех. Жрец огляделся. Утренние сумерки прокрались в хижину, где сладко похрапывали на своих тростниковых ложах, его младшие братья. Саумор поднялся, и, выудив из темного угла хижины травянистый мешок, приблизился к дремавшему костру. Подкинув поленьев, жрец опустился на землю перед окрепшим огнем и высыпал из мешка гадательные палки, из священного тиса. Бормоча молитвы и раскачиваясь из стороны в сторону, он подкинул их кверху. Палочки рассыпались по земле. Саумор принялся внимательно изучать огненные знаки, проступившие на них. Не удовлетворившись первым броском, он повторил его. Знаки указывали лишь одно.

Жрец бесцеремонно растолкал братьев и объявил им волю богов. Старики немного поворчали, но все же засобирались в путь. С волей небожителей не поспоришь.

Пепельные клочья облаков зацепились за вершины скалы, нависающей над жилищем жрецов. Безжалостный, пронизывающий ветер рвал жалкое одеяние стариков и толкал их тщедушные тела на острые обломки камней, усеявших склон, по которому они спускались к побережью. Отсюда открывался потрясающий вид на Океан Тысячи бурь. Бушующие, седые валы налетали на прибрежные скалы, испытывая их на прочность, а яростные волны обрушивались на каменистый пляж. Рассвирепевший океан в это утро собрал обильную жатву. На слизанных водой и ветром, серых камнях побережья, громоздились обломки нескольких кораблей, застигнутых штормом врасплох. Тела моряков, выброшенные на камни, уже стали добычей стервятников и других птиц – падальщиков, которые устроили между собой шумную перебранку.

Жрецы спустились к берегу. Безжалостный владыка океана Вагрод, никому не оставил шанса на спасение. Выживших не было, но Саумор не терял надежды и продолжал что– то выискивать среди жалких останков кораблей. За его спиной тихо ворчали замерзшие и недовольные братья.

Мазнув старика по лицу широким крылом, в свинцовое небо тяжело поднялся черный гриф. В своем мощном клюве, птица уносила человеческий глаз, болтавшийся на кровавой жилке. Старший хранитель сделал шаг и остановился. В груди появился холодок.

Перед ним возвышался корабль. Он был зарыт боком в камни и песок. Жрецу была хорошо видна корма судна. К одиноко торчащему на палубе, обломку мачты, была привязана девушка. Саумор с трудом взобрался на борт корабля и по свисавшим канатам и разорванному такелажу, он подобрался к ней.

Девушка была мертва. Ее бледное лицо было необычайно красиво. Даже после смерти, оно хранило выражения величавого спокойствия и благородства. Смерть не исказила ее облика. Костлявая старуха Кельхе в этот раз не стала мстить за красоту.

Но не сама мертвая девушка привлекла внимание Саумора. Она не выпускала из окоченевших рук какой-то цветастый, шерстяной сверток, крепко прижатый к груди. Саумор развернул грязные, промокшие лохмотья и увидел … ребенка!! С минуту он всматривался в посиневшее, неподвижное личико младенца. В его слипшихся, золотистых волосиках, ползала большая, зеленая муха. Она злобно жужжала, словно прогоняя старика от своей добычи.

– Пойдем отсюда. Мы ему уже ничем не поможем. Боги видно хотели сказать тебе, что-то другое – послышался снизу голос Эльда, который немного злорадствовал над неудачей всезнающего старшего брата.

Саумор тяжело вздохнул и полез обратно с приподнятой кормы корабля на землю. Он уже поставил ногу на борт, как вдруг сзади послышалось звонкое чихание. Жрец повернул голову и натолкнулся на взгляд темно-синих глаз. Таких – же глаз, как из его сна! Ребенок был жив!!

С трудом вырвав младенца из холодных цепких объятий матери, старик осторожно спустил его на берег, передав в руки братьев. Жрецы торопливо стянули с него мокрые пеленки, чтобы растереть коченеющее тельце ребенка. Когда обнажилась грудь младенца, жрецы на мгновение застыли, увидев тускло – сверкнувший медальон, висевший на змеевидно сплетенной серебряной цепочке. По – форме он напоминал клык неведомого зверя.

Саумор спрыгнул с планширя корабля на плоский валун и, подойдя к братьям, взял в руку талисман ребенка, чтобы его лучше рассмотреть.

Талисман был гладким на ощупь; из неизвестного сероватого металла. Внезапно леденящий холод металла пронзил его кисть. Жрец вскрикнул и выпустил медальон из рук. На его ладони появилось красное пятно ожога. Талисман вспыхнул на мгновенье и померк, как только коснулся кожи младенца.

– Ох, и не простое это дитя. Что принесет этот дар океана? Боги непредсказуемы. Порой, их дары опасны для смертных – мелькнула тревожная мысль у Саумора.

Ребенок, оказавшись в руках спасителей, мгновенно успокоился и заснул. Старики, завернули его в теплый шерстяной плащ и двинулись в обратный путь.

Вот при таких загадочных обстоятельствах, в первый огненный месяц весны, на одном из больших островов, затерянных в Океане Тысячи бурь, появился младенец, которого жрецы нарекли Анталом – что означало «Дитя Бури»

Не мог, ох не мог, всеведущий Саумор заглянуть в Книгу Судеб, чтобы в испещренных огненными знаками письменах, разгадать тайну спасенного им ребенка. Безжалостный Рок, безраздельно властвующий над богами и людьми, уже коснулся своей звездной дланью тех страниц Книги Судеб, где была начертана не только судьба Антала, но и существование всего Тварного мира.

….

В то время, когда на западном побережье свирепствовал шторм, на Зеленом мысе, в убогой, сырой каморке, пропахшей чесноком и вареной капустой, на соломенном тюфяке заворочался старый Эвнох – смотритель Древнего Храма. Потревоженный звоном колокольчиков, протянутых вдоль всей аллеи, и служивших надежной сигнализацией, Эвнох забухтел, точно закипевшая бобовая каша в котелке:

– Опять проклятые мальчишки полезли в чертово место! Козьи дети! Ух, и надеру я им уши!

Король Брайн дал ему на этот счет четкие указания – никого не пускать в сгоревший храм.

И не смотря на то, что смотрителю совсем не нравилась эта обитель, кишевшая призраками, которые стонали и тревожили его по ночам, Эвнох добросовестно справлялся со своими обязанностями, гоняя бездомных нищих и назойливую детвору прочь от храма.

Кряхтя, старик поднялся с лежака и заковылял к выходу из коморки. Смотритель вышел на террасу и, опираясь на палку, служившую ему одновременно дубиной и посохом, он торопливо зашагал по аллее, вдоль которой вились пышные кусты аронии. Сквозь разлапистую листву амбровых деревьев мелькнули мощные колонны храма, который стоял на самом краю скалы, нависшей над океаном.

Эвнох, постукивая тяжелой палкой по треснувшим от времени, серым базальтовым плитам, направился в его сторону, но вдруг от неожиданности резко остановился. Мимо прошмыгнула крупная черная крыса. Задев горбатой спиной натянутые вдоль аллеи шерстяные нити, маленький зверек, под перезвон колокольчиков, быстро скрылся в кустах.

Эвнох выругался. Так вот кто потревожил его сон! Не стоило тревожиться. И все – же, для очистки совести, смотритель продолжил свой путь и уже через минуту понял, что предосторожность была не напрасной. Он увидел, что оббитые темной, оплавленной от давнего пожара медью, высокие двустворчатые двери храма чуть приоткрыты. Большой навесной замок был сорван и болтался на ржавых петлях.

Смотритель нахмурился.

Это уже слишком! Сейчас он покажет нахалам!

Он перехватил палку для удара и с трудом втиснулся в узкий проем двери.

В лицо Эвноха дохнуло тлетворной сыростью и гарью. Освоившись с темнотой, смотритель храма двинулся через колоннаду, тянувшуюся вдоль всего продолговатого зала храма. Он шел к единственному источнику дневного света, пробивавшемуся из отверстия в куполообразной крыше. Мягкий, робкий солнечный луч струился и мерцал на каменных, звероподобных статуях демонов, укрывшихся в нишах боковой стены храма. Из-под низких, скошенных лбов монстров, мрачно вспыхивали глаза из красного хризолита. Статуи провожали старика злобным взглядом. Но Эвнох, не обращая на них никакого внимания, шел вперед походкой лунатика. Он не отрывал взгляда от дальнего крыла храма. То, что происходило там, отдавало такой жутью, что старик позабыл о своих намерениях прогнать чужаков. Он остановился и в испуге вжался в колонну, стараясь остаться незамеченным.

На высоком возвышении – алтаре, спиной к Эвноху, стоял человек, обратив лицо к восточной стене храма, где замерла в прыжке, исполинская статуя крылатого монстра. В своих мощных, когтистых лапах, чудовище держало серебристый диск, напоминавший по форме и размерам большое колесо воловьей арбы.

Чужак извлек из складок длинного плаща фляжку и плеснул ее содержимое на диск.

Эвнох, выпучив глаза, с ужасом смотрел, как темно – красная жидкость (так похожая на кровь) медленно стекает и тут – же испаряется! Сверкающая холодным, алмазным блеском, гладкая поверхность диска – зеркала жадно ее поглощала!

Человек, стоящий на помосте, громко воскликнул:

– Великий Рагнарос! Услышь меня! Я взываю к тебе! Дай мне знак!

У смотрителя подкосились ноги. Он увидел, как над зеркалом – диском заклубился сиреневатый дымок и внутри серебристой глади, мелькнула чья– то тень.

– Я приветствую тебя, мой повелитель! – человек склонился в поклоне.

Жуткий шелест смеха послышался из диска. Хриплый голос, звук которого леденил кровь, с удовлетворением произнес:

– Прекрасно! Вижу, что путь скоро будет открыт! Ты меня не подводишь, Служитель! Не зря я выбрал тебя, в день твоей смерти!

Человек, которого невидимый собеседник назвал Служителем, прижал руку к груди и склонился еще ниже.

– О, Повелитель, в моем лице, вы обрели самого верного слугу!

– Очень хорошо! – внутри диска раздался скрежет металла – Скоро я проведу огненной тропой, через Врата, моих старших братьев!

Служитель издал нетерпеливый возглас.

– Когда – же, мой Повелитель?! Когда, я смогу, наконец, насладится местью?!

Тишину вновь прорезал жуткий смех.

– Понимаю! Как мне нравится это упоительное, кровожадное чувство! Жажда мести делает вас, людей, почти богами! Но имей терпение! В год огненного дракона, когда на небе взойдет ледяная звезда Стура! Тогда мы оба насладимся местью и утолим в крови нашу ярость!

Служитель вздохнул:

– Но ведь это еще так нескоро!

– Молчи! Что значат жалкие года, по сравнению с бесконечными муками вечного заточения! Делай все, как было задумано! Выполни все и я сполна вознагражу тебя. Ты отомстишь, и я возложу на твою голову Корону Власти! Все тайны мира и его сила будут принадлежать только тебе!

В воздухе повисла напряженная тишина. Откуда– то издалека донесся визгливый писк множества флейт и глухие, нарастающие удары барабанов.

– Мне пора. Братья уже зовут меня! – тень отпрянула от сверкающей поверхности диска и, взмахнув крыльями, стала удаляться в мрачные глубины зазеркалья. Уже издалека, неведомое существо прокричало: