Читать книгу: «Домик у озера»
Ника Григорьевна Эйбуш
Очередное унылое утро, плавно перетекло в такой же серый, не менее унылый день. Небо всю последнюю неделю было затянуто тяжёлыми облаками. Мрачные массы медленно двигались, предвещая скорый дождь. Который, казалось, вот-вот прольётся, добавляя очередному дню ещё большей мрачности. Время тянулось медленно, словно мир замер в ожидании судного дня. Тем не менее, это мало сказывалось на моём настроении.
Я сидела на ящике, сколоченном умелыми руками кладбищенских рабочих, и равнодушно смотрела на белеющую кучу костей, что ярким пятном выделялась на чёрной земле. Отдельной горкой вперемешку с землёй были свалены черепа, что слепо смотрели в небо тёмными провалами глазниц. Мои коленки оказались на уровне груди, и я удобно поставила на них руки, уткнувшись в ладошки подбородком. Наверно, со стороны такая картина могла показаться странной и пугающей, но это мои рабочие будни. Отрешённо перевела взгляд на ставший привычным пейзаж. Знакомые очертания домиков, утопающие в зелени, что можно было видеть вдалеке, не вызывали никаких эмоций. Как, впрочем, и то место, куда приходила просто потому, что не глядя подписала протянутый секретарём документ. Ошибочка вышла.
Старое кладбище, расположенное на окраине небольшой деревеньки, было решено ликвидировать. Могилы, поросшие травой и кустарником, хранили память о тех временах, когда люди приходили сюда помолиться за ушедшие в иной мир души. Историческую ценность это место не имело, поэтому случаю и было принято решение о ликвидации кладбища. Оставшиеся кости надлежало эксгумировать. Останки, которые неплохо сохранились, планировали перезахоронить. К сожалению, не нашлось такого ответственного сотрудника, который бы озаботился этим и проследил за рабочими.
В данный момент я могла наблюдать за полным отсутствием уважения к давно умершим предкам, чьи кости смешивали с землёй и остатками деревянных гробов, что давно прогнили до состояния трухи. Местные умники пригнали трактор и при помощи ковша раздробили сваленные в кучу черепа. После чего сбросили осколки в выкопанную яму и выровняли поверхность. В общем, устроили братскую могилу. Могильные плиты растащили ещё раньше, а то, что никому оказалось не нужно, также закопали в землю.
– Вот гад! Кто бы видел, что он творит! Нужно ударить его, да посильней, а можно повыдергать недомерку бородёнку.
Бородёнка у тракториста была довольно-таки чёрная и густая. Она торчала в разные стороны, и, похоже, мужчина давно её не мыл, как, впрочем, и тело.
– Нет, всё-таки нужно взять щипчики и по волоску выдернуть всю без остатка, вместе с корнем.
Передо мной стояла я. Вернее, моя точная копия, и давала себе же то ли советы, то ли руководство к действию. У меня нет раздвоения личности, но иногда появляется советчица, хотя её никто не звал. Она бы с удовольствием кого-нибудь ударила, пнула, распяла, сожгла или утопила, умертвила различными способами. Даже не знаю, откуда моё подсознательное «я» знает столько способов убийства человека. Садистских наклонностей я за собой не замечала. Жестокость мне чужда. Но и излишней чувствительностью тоже не отличаюсь.
В детском возрасте у меня имелись небольшие проблемы, из-за которых и был поставлен диагноз – синдром Аспергера. Такие дети испытывают трудности в общении со сверстниками, обладая своим мироощущением, и не всегда понимают, что от них хотят. Почти всегда они говорят прямо то, что думают. Несоблюдение правил общения и несколько иное чувство юмора, можно сказать, его отсутствие приводит к неадекватной реакции на различные ситуации, которые частенько возникают в жизни. Мама решила, что врачи поспешили с определением диагноза, и сделала всё, чтобы опровергнуть его. В чём-то она была права.
Врачи утверждали, с возрастом это проходит. Если же какие-либо отклонения оставались, то таких людей относили к загадочным личностям с особенностями характера и видения окружающего мира. Моя загадка стояла передо мной, хотя я склоняюсь к тому, что вторая проблема, которая вроде как и не существует, с первой никак не связана.
Я с полным безразличием смотрела на работу тракториста, как смотрят за мухой, что ползает по стеклу, шустро перебирая лапками. Вот есть же умельцы в русских деревнях! Такая работа достойна звания мастера своего дела. Пока не копнёшь, не поймёшь, что он сделал. Было кладбище, а теперь ровная земля, на которой скоро вырастет травка, а может, и не только травка.
Я не очень понимала, что вообще здесь делаю. С особой гордостью могу сказать, что в этом году стала одной из немногих счастливчиков, кто закончил обучение на историческом факультете с красным дипломом. У меня появилась возможность отправиться в экспедицию на раскопки старинного города. Планирование поездки заняло не один месяц. Я мечтала об этом весь последний год. Защитила диплом первая, чтобы успеть к отъезду на место долгожданной работы. Место в экспедиции мне было обещано деканом. Но по странной случайности, или если считать всё то, что происходит со мной, это результат закономерности, то вот его вполне ожидаемый результат, я сижу на кладбище. Чем не раскопки? Можно сказать, город мёртвых. Копай, сколько влезет.
– Не угомонится никак подлец. Лучше закидать этого копателя камнями.
Ага, сейчас. Делать мне больше нечего. Я привыкла называть своё второе «я» Аспи, так меня частенько в шутку называла мама после того, как узнала о синдроме Аспергера. Не обидно, но меня зовут Ника Григорьевна Эйбуш. Я такая же, как все, просто у меня особенный внутренний мир. Вот такой немного своеобразный вариант нормы, и это не я придумала.
Тракторист закончил работу, прекратив возить по земле ковш и не заглушая мотор, выбрался из кабины. Он удовлетворённо крякнул и потянулся, разминая спину. На меня лишь бросил ничего не выражающий взгляд и свистнул, подзывая товарищей. Его коллеги, двое деревенских мужиков в резиновых сапогах, слегка пошатываясь и волоча за собой лопаты, вынырнули из-за полуразвалившегося сарайчика. Работнички явно перебрали алкоголя, и трактористу не терпелось присоединиться к собутыльникам. После такой работёнки, когда на сердце тяжело, душа просит чего-то такого, что поможет заглушить совесть. Тем более что есть с кем разделить печаль. Мне было понятно желание простых мужиков выпить. Заняться здесь совершенно нечем. От слова совсем.
В шаге от ящика, на котором сидела не один час, лежал череп, сумевший сбежать из-под сокрушительного удара ковша. Совершенно не испытывая какой-либо брезгливости, подняла его и заглянула в пустые глазницы. Вытряхнула землю и протёрла то, что когда-то было носом. Не могу сказать, что всё происходящее внесло в мою жизнь хоть какое-то эмоциональное волнение. Я совершенно ровно относилась к тому, что происходит. Жизнь не лучше смерти, а смерть не хуже жизни. Когда-нибудь и мои белые косточки станут достоянием очередного копателя.
Беседу с черепом до этого мне вести не приходилось, но всё когда-то бывает в первый раз.
– Интересно, кем ты был при жизни? Как жил? Чем занимался? Молчишь?
– Давай подожжём трактор, – Аспи была настойчива в своём желании навредить мужику, что так ей не нравился. Мне же было всё равно. Не он, так другой тракторист сделал бы эту работу. Результат был бы тот же.
Я привычно проигнорировала двойника, но она права, трактор бы горел замечательно, знатный получился бы костерок. Я встала и поставила череп на ящик, всё, что нужно, и там, где нужно, увидела, записала и запомнила. Кладбище нельзя отнести к исторической достопримечательности, и оно не тянет на музей городских скульптур, поэтому такой конец вполне закономерен.
В деревеньке, что испокон веков граничила с кладбищем, мне выделили дом на то время, пока ведутся раскопки. Деревянная изба представляла собой квадратный сруб с тремя окнами, которые были украшены резными наличниками. Они расположились в ряд на одной стене дома. Если выглянуть из них, можно было увидеть улицу и соседние дома, что стояли на другой стороне грунтовой дороги. Жилое помещение с печкой внутри стало для меня, городского жителя, неким новым опытом, который пришёлся по душе. Отсутствие толкотни, суеты и шума благотворно повлияло на меня, позволив расслабиться и почувствовать себя по-настоящему отдохнувшей.
Тигран Арсеньевич, что должен был руководить процессом ликвидации кладбища, появился здесь лишь однажды. Мужчина среднего роста, с внушительным животом, размахивая папкой, ходил по кладбищу с важным видом. Рабочие получили от него, несомненно, ценные указания, которыми, судя по тому, что я могла наблюдать в последствии, они вряд ли воспользовались. Не вникая в то, кто я такая и зачем здесь нахожусь, он подписал экспертное заключение, не удосужившись прочитать сей опус, видимо, посчитав, что сделал всё, что мог. Тигран Арсеньевич умчался на своей машине по дороге, ведущей в город, а нанятые мужики принялись за работу. Я присматривала за ними, не вмешиваясь в процесс уничтожения кладбища. Так и прошла неделя. За это отдельная благодарность неизвестному лицу, который одним росчерком шариковой ручки отправил меня подальше от города.
Жители деревни ко всему происходящему с кладбищем относились с чисто деревенским равнодушием. Они сомневались, что появятся желающие купить очищенные от могильного камня земли. Построить дом на месте пусть и давно заброшенного кладбища – не самое мудрое решение. Меня сторонились, не вписывалась я в их понятие своей. Той, с кем можно поговорить по душам, пожаловаться и получить понимание и сочувствие. Скорей я для них стала чужачкой, от которой не знаешь, чего ожидать. Меня это полностью устраивало. Только Василий Петрович, глава сельского поселения, единогласно избранный жителями, не проявлял по отношению ко мне настороженности. Жители звали его старостой, так было короче и как-то ближе к народу.
Его дочь Мила, за глаза называемая деревенскими Милка-кобылка, из-за густой гривы чёрных волос и норовистого характера, была на несколько лет моложе меня. Мила поступила в институт и после получения места в общежитии переехала в город. Староста скучал по дочери, а я, хоть совсем не похожа на неё, но тоже чья-то дочь, вот и жалел меня, стараясь облегчить деревенский быт.
Не стала дожидаться момента, когда тракторист в компании дружков утолит «жажду» и отправилась домой пешком. Всего минут сорок ходьбы, и я дома, смогу принять душ и выпить горячего чая. На дворе начало лета, но оно не спешит побаловать нас теплом и солнцем. Всё больше затяжная морось и серые тучи, что не пропускали лучики солнца согреть землю и людей.
– Ника! Постой!
Я обернулась на зов, не испытывая ничего кроме досады, но и она сразу сошла на нет. Осталось только одно желание – поскорей добраться до дома и растопить печку. Меня догнал староста и приветливо обнял. Не ожидая такого проявления чувств, насторожилась, пытаясь понять, в чём подвох.
– Ника, – Василий Петрович замялся и неуверенно пригладил волосы. – Тут такое дело.
Я не собиралась облегчать ему задачу, ведь видно, хочет попросить об услуге. Видать, опять на базу отдыха никто не желает идти. Местные считают, что на место у озера, где беззаботно отдыхают приезжие горожане, наложено самое страшное проклятье. Столь чёрное и злое, какое только может существовать. Их соседство с кладбищем так не пугало, как двухэтажный дом, по дороге к которому периодически пропадают люди. Причём пропавшие, по странному совпадению, оказались все из числа деревенских. Ну это они так утверждают, а как уж там обстоят дела на самом деле, никто не знает. Думаю, что пропавшие люди просто перебрались в город. Молодёжь не желает оставаться в деревне. Это как брести по обочине, пропуская тех, кто быстрей, смелей и упорней, наблюдая за ними со стороны, жутко завидуя и не решаясь влиться в общий поток, чтобы поучаствовать в гонке.
– Понимаешь, я уезжаю сейчас, а кроме меня никто на базу не пойдёт. Сходи. Там хозяин должен объявиться. Я пообещал, что как только придёт посылка, привезти её. А тут такое дело… Уехать нужно. Очень нужно. Ты же знаешь, – он просительно посмотрел мне в глаза. – Сходишь?
Я знала, никто не пойдёт, а я не деревенская, и вроде на меня проклятье, в которое верят все жители деревни, не распространяется.
– Схожу, – я была вынуждена согласиться помочь старосте.
Василий Петрович облегчённо вздохнул и засуетился.
– Вот, возьми, передашь посылку лично в руки. Ты не представляешь, как выручила меня. Огромное спасибо тебе, а я потом всё, что будет нужно. Ты только попроси.
Староста убежал, пока не передумала, а я бы не смогла отказать ему. Дом в полное моё распоряжение на время работы отдал он. Иначе мне пришлось бы каждый день ездить из города на автобусе. Это час пути только в одну сторону.
Коробка размером с альбомный лист, плотно завёрнутая в непрозрачный пакет, практически ничего не весила, и из-за этой малости мне предстоит идти на базу. Посылка пришла на адрес почтового отделения деревни. До базы можно доехать на машине, дорога идёт вокруг деревни, но всё равно примерно два километра придётся идти через лес.
Отдыхающих такая мелочь не беспокоит, их встречают и провожают. На те два, может, три дня, что снимают домик, много вещей ни к чему, и прогулка по лесной тропе только в удовольствие. Для перевозки особо ленивых хозяин базы использует хозяйственные квадроциклы. Не хочешь пешком, за дополнительную плату прокатят с ветерком независимо от времени года.
По сути база отдыха – это дом на десять комнат, не считая хозяйских спален. К дому пристроена баня с бассейном, а во дворе многоугольная беседка оборудованная всем необходимым для приготовления мяса. Хорошо сегодня дождя нет. До того, как стемнеет, успею вернуться, но фонарик с собой стоит всё-таки взять. Да и дождевик не помешает. Мало ли что может произойти.
***
На базу отдыха отправилась только после того, как плотно покушала и переоделась. Положила посылку, фонарик и ярко-зелёный дождевик в рюкзачок. Он больше напоминал мягкий мешок с замочками. Что мне нравилось в нём больше всего это множество внутренних и внешних карманов. Вроде бы и собралась быстро, но выглянув в окно, нахмурилась. Не нравилось мне то, что происходит.
Над лесом сгустился туман, словно кто-то невидимый натянул белёсое полотно, скрывая очертания деревьев. Ощутимо похолодало, хотя вроде должно быть наоборот. Восприятие окружающего мира словно перешло на новый уровень. Казалось, деревянные домики вжались в землю, стараясь слиться с ней, а лес скрывает что-то зловещее, намекая на то, что я ещё пожалею о том, что вышла из дома. Упрямо тряхнула головой, отгоняя несвойственные мне мысли. Это всё деревенские виноваты. Только ленивый не поведал мне историю о злобных тварях, что убивают одиноких путников. Взрослые люди, а у каждого в доме имеется крест Ауселиса, могущественный символ, который изгоняет зло. Средневековье какое-то.
Я надела утеплённую жилетку и, повесив на плечо рюкзак, нехотя вышла за калитку, ступив на грунтовую дорогу. Понимаю нежелание деревенских куда-то идти в такую погоду, и проклятье здесь совсем не при чём. К уже известным страшилкам ещё парочку ужасов придумаешь, лишь бы не утруждать себя чужими проблемами. Староста пообещал принести посылку лично, вот бы и нёс её сам.
Заблудиться не боялась, но совершенно не потому, что владею навыками ориентирования. Лес для меня чужой, и так просто я бы в него не пошла даже собирать ягоды. Просто тропинка до базы была протоптана основательно. Это означало только одно, жители деревни ходят к озеру, около которого расположилась база. Кто порыбачить, кто денег подзаработать. Я вот чужое обещание выполнить. О том, что можно сегодня никуда не ходить, а отнести посылку завтра с утра, мысли не возникло. Если пообещала, то должна сделать.
Тропинка, ведущая к базе отдыха, начиналась у края деревни. Туда я и направилась. Кроссовки с толстой подошвой мягко пружинили под моими ногами, придавая походке лёгкость. Тракторист припарковал свой транспорт около забора как раз у того самого дома, у которого мне следовало свернуть в сторону леса.
Через открытое окно можно было увидеть комнату, ярко освещённую трёхрожковой люстрой, и стол, за которым собрались мои работнички. Веселье было в самом разгаре. Мужики не нашли ни одной причины, чтобы отказать себе в удовольствии несмотря на то, что рабочая неделя только началась, и продолжили то, что начали на кладбище – пьянствовать. Ан нет, была одна причина, по которой они так свободно веселились. Жена тракториста Антонина уехала на недельку в город повидать внуков, ну как тут на радостях не загулять?
До базы, если идти в среднем темпе, примерно минут тридцать. Я решительно подтянула лямки на рюкзачке и углубилась в лес, который на первый взгляд казался обычным. Трава, как и положено в это время года, зелёная, листва распустилась и набрала силу. Лёгкий ветерок, словно волна пробегал по лесу, унося с собой навязчивую мошкару. Иногда между деревьев мелькали полуразрушенные надгробные плиты, камни со стёртыми именами людей, что когда-то жили на этой земле. В былые времена людей хоронили не только в отведённых для этого местах. Для многих лес становился последним пристанищем.
Я шла то ускоряя шаг, то замедляя, будто опомнившись, что спешить некуда. Когда ещё раз представится такая возможность прогуляться по лесу – неизвестно. Тропинка, что словно невидимая нить соединяла деревню и базу, вывела меня к озеру, над которым расстелился густой туман. Он плавно перетекал на берег, скрывая и размывая линию, что разделяла их. Дом, первый этаж которого был отделан серым камнем, с просторной верандой и покатой крышей, несмотря на внушительный размер, прекрасно вписывался в лесное пространство. В окнах горел свет, и была слышна музыка. Я стояла, не делая попыток зайти в дом, наслаждаясь таинственной атмосферой, что туман придал домику у озера. Здесь, среди первозданной природы, люди могли забыть о повседневных заботах. Насладиться тишиной и восстановить душевные силы.
– Я бы этого не делала.
Аспи появилась, как всегда, неожиданно и привычно была мной проигнорирована.
– Это одно из мест, где я бы не стала жить. Домик ничего так, но не для всех. Да и туман не к добру. Скоро наступит ночь, выключится свет и придёт моё время.
По мнению Аспи, жить, соблюдая социальные условности, навязанные человеку обществом, вредно, и исключений из этого правила не существует.
– Хотя, возможно, я не права, и это как раз то, что нужно. Прекрасный вечерок, чтобы развлечься. Стоит приготовить нож, да побольше и поострее.
– Зачем? – не удержалась я от вопроса.
Знаю, что это бесполезно, я для Аспи объект молчаливый. Она меня не слышит. Мы похожи как близнецы, и я привыкла считать её своим вторым я, но мы будто находимся в разных реальностях с односторонней связью.
– Точно говорю, что-то с этим местом не так. Туман ещё этот и холод.
Особого холода я не чувствовала, но дело к вечеру, солнце за весь день так и не появилось, так что закономерно, что стало прохладней. После того, что сказала Аспи, я не стала торопиться заходить в дом. Стояла и думала, что хорошо было бы жить здесь. В доме есть всё, что нужно человеку, и отсутствуют доброжелатели, что пытаются навязать своё общество.
Дверь, стилизованная под старину, с резными узорами и потемневшими от времени накладными железными элементами, бесшумно распахнулась. Из неё вышел мужчина. Он задумчиво скользнул взглядом по поверхности озера в сторону пирса, около которого был пришвартован катер. Судёнышко почти незаметно покачивалось на лёгких волнах, ожидая своего часа.
Молодой мужчина чуть за тридцать, среднего роста, являлся обладателем яркой внешности. Атлетическое телосложение подчёркивала одежда. Джинсы и простая рубашка с подвёрнутыми рукавами сидели на нём словно пошитые на заказ. Смуглая кожа контрастировала с голубым цветом глаз. Тёмные волосы имели жёсткую структуру и были коротко подстрижены, а слегка удлинённая чёлка волной зачёсана назад.
Я в своей жилетке и широких штанах вполне могла сойти за парня, если бы не две толстых косы, которые спускались до талии. Не люблю привлекать к себе внимание, поэтому волосы всегда заплетаю в косы. Не всякий идущий навстречу повернётся, чтобы взглянуть, что у меня за спиной.
– Кирилл! – позвал женский голос. – Возвращайся! Мы передумали.
Хозяина базы звали Кирилл Романович Крашев, и, похоже, он тот, кто мне нужен. Кирилл развернулся, чтобы зайти в дом, и увидел меня. Одной рукой удерживая дверь, мужчина прошёлся по мне взглядом. Не знаю, что он увидел, но ещё минуту назад был готов захлопнуть передо мной дверь, не пытаясь узнать причину появления на базе постороннего. Неужели так любвеобильные девицы достали, что он сбежал из города практически на край света? Не похож он на того, кто не умеет говорить «нет».
– Я гостей не ждал, – невозмутимо, игнорируя правила хорошего тона, сообщил он.
– Крашев Кирилл Романович? – решила уточнить я. Может оказаться, что он не один здесь с таким именем.
– Мы знакомы?
– Нет, мы не были представлены друг другу. Староста деревни попросил принести вам посылку. Я вроде как курьер.
Хотела снять рюкзак и достать пакет, но Крашев остановил меня.
– Заходи в дом. Приглашаю погостить. Уверен, что ты останешься с нами до утра, – зачем-то предложил Крашев.
– Спасибо, но я домой. Тороплюсь очень. Да и ждут меня, – врала, ни на минуту не усомнившись, что так и надо. – Спать предпочитаю дома и в своей кровати, – а это уже истинная правда, скрывать которую не посчитала нужным. Хотя жизнь научила меня о многом не договаривать.
– Это вряд ли, – сказано было с ехидством, что задело меня.
Хотела сказать, что не намерена оставаться, но Кирилл Романович не дал этого сделать.
– Как ты собираешься возвращаться в деревню? Ничего же не видно.
Я оглянулась назад, туда, откуда пришла, и поняла, что Кирилл прав. За какие-то пять минут, что я любовалась домом, туман переполз с реки на берег и скрыл тропинку, отрезая дорогу назад.
– Не надо так тяжело вздыхать, словно я тебе неприличное предложение сделал. Даже если так, то я не насильник и мои друзья не психопаты.
– Обычно после этих слов всё и начинается, – Аспи встала за хозяином базы отдыха и словно принюхивалась к нему, медленно водила носом вдоль шеи и, оскалившись, словно зверь, добавила. – Кровью пахнет.
Она в своём репертуаре. Идти через лес в такой туман даже местный не решился бы, а я так тем более не собираюсь блуждать по лесу в поисках деревни.
– Я принимаю ваше приглашение. Надеюсь, у вас найдётся для меня комната?
Обращаясь к мужчине на «вы», хотела отгородиться от него, признавая за ним старшинство, а он лишь рассмеялся.
– Заходи, познакомлю с друзьями, и сможешь выбрать комнату на свой вкус. Посылку не забудь.
Я закинула на плечо снятый рюкзак. После того, как поднялась по ступенькам и зашла в дом, назвала своё имя:
– Я Ника.
– Как зовут меня, ты знаешь. Но если что, можно по имени, без отчества, просто Кирилл.
Зашла в дом, пройдя мимо Крашева, через дверь, что так любезно была открыта им. Он пропустил меня вперёди, зайдя следом, с тихим щелчком закрыл замок. Я вздрогнула, а на плечо легла мужская рука, направляя в нужном направлении.
– Планировка в доме простая. Позже покажу, что где располагается, а сейчас нам нужно повернуть налево.
Я слышала мужские голоса и женский смех, доносившиеся как раз с той стороны, куда мы направлялись. В просторной комнате в атмосфере дружеского общения мягкая мебель служила идеальным местом для отдыха. Я знала, насколько удобный этот диван-трансформер с накиданными на него мягкими подушками. Рядом с ним стояли стильные яркие кресла, что раскладывались, служили дополнительными местами для сна. В одном из углов комнаты было выделено место для барной зоны, где комфортно разместилось четверо молодых людей. Сейчас они внимательно рассматривали меня, а я нисколько не смущалась их.
Две девушки внешне были настолько разные, что на ум приходило только одно сравнение – они словно день и ночь. Брюнетка оттеняла мягкую красоту блондинки, подчёркивая её беззащитность. Её тёмный, средней длины ровный волос, будто сама ночь, контрастировал с мягкими золотистыми локонами подруги, создавая впечатление полной гармонии. Блондинка с нежными чертами лица и пухлыми губами, что призывно поблёскивали в приглушенном свете лампы, не уступала брюнетке, чьи более выразительные черты лица дополнял слишком пристальный для девушки взгляд. Они одинаково среагировали на моё появление. Нахмурились, словно по команде, а в глазах промелькнуло недовольство, будто во мне увидели конкурентку на внимание мужчин. Похоже на то, что не всё так просто в этой компании.
Молодые мужчины, наоборот, проявили искреннюю заинтересованность. Примерно одного роста и телосложения, они внешне походили друг на друга, будто родные братья, но так только казалось. Стоило присмотреться, и становилось понятно, они не родственники. Тот, что с русыми волосами, имел более грубые черты лица и приземистую фигуру. Второй – более изящный с налётом аристократической утончённости и модной нынче манерности.
– Знакомьтесь. У нас новая гостья. Ника по причине аномально густого тумана не может вернуться домой. По этой же причине прогулка на катере по озеру отменяется.
– Я Ефим, а это Алика. Моя девушка, – первым представился русоволосый.
Он притянул брюнетку поближе к себе, положив руку ей на талию, обозначая свою территорию. Она не выразила недовольства его действиями, но и радости от столь смелого утверждения не испытала. Если Ефим был уверен в том, что говорит, то Алика готова была поменять парня на другого. Возможно, мне показалось, хотя не исключаю того, что ошибаюсь и это только игра, понятная им двоим.
– Карим, – мужчина, в роду которого наверняка имелись лорды, поднял бокал, поприветствовав меня таким способом. – Мы с Милей не пара, но…
– Я Эмилия! Сколько можно повторять? Запомни уже, – блондинка не дала закончить Кариму предложение.
Он не расстроился и снисходительно улыбнулся, не воспринимая всерьёз столь спорное утверждение девушки, продолжил:
– Но кто знает, как оно повернётся через пять, десять минут, а тем более через сутки. Эмилия по-детски надула полные губы, рассмешив этим всю компанию.
– Милия Эмилия, – пропела Алика. – Кстати, Ника, какая такая необходимость заставила тебя в такую погоду выйти из дома?
– Точно! – я скинула со спины рюкзак и достала посылку. – Вот, староста просил передать лично в руки.
Под взглядом своих друзей Кирилл повертел посылку, но открывать не стал.
– Что там? – Алика привстала, чтобы лучше видеть.
– Это сюрприз от друга на день рождения. Есть у нас с ним традиция, дарить нужные и необходимые для жизни вещи.
– Открывай скорей! – Алика подошла к барной стойке, на которую Кирилл положил посылку. Остальные тоже встали и окружили Кирилла с разных сторон, проявляя нетерпение. Карим протянул другу нож.
– Вскрывай. Не тяни.
Кирилл, как назло, медленно разрезал пакет, не торопясь надорвал бумагу и достал книгу в твёрдом переплёте с мелким орнаментом на синей обложке. На ней крупными золотыми буквами было написано: «Вылечился сам, вылечи другого». Ниже, более мелким шрифтом, было приписано «тысяча и один рецепт как укрепит память, зубы, ногти и волосы». Громкий смех разнёсся по комнате. Все смеялись до слёз. Понятно, что это шутка, но ведь память и правда нужно укреплять? Я старательно улыбалась, а сама думала: хороший подарок, мне бы понравился. Эмилия поправила упавшие при смехе на лицо кудри, заведя их за уши.
