Читать книгу: «На перепутье. Даард.»

ГЛАВА 1. НАДО БЫЛО ЕЁ ОСТАНОВИТЬ

НАШИ ДНИ

Во время Четвёртого тысячелетия от начала нового отсчёта поместья и рода, находившиеся на окраинах, подвергались жёстким проверкам. Одних представителей кланов арестовывали, других убивали прямо при сопротивлении. Юные таи сиротели, сэйры оставались без покровителей.

На ничейных землях стены окраинных поместий обагрили кровавые разводы. Зарождавшийся бунт давили в самом зародыше, оставляя в живых лишь женщин. Сыновей вырывали из материнских рук и сжигали в первородном пламени — в назидание тем, кто ещё смел думать о мятеже.

Дахора Огненного прозвали Кровавым змайсом.

Слух о зверствах императора разносился по Дурбану, как лесной пожар. В каждой таверне, на каждой ярмарке спорили, что страшнее: самоуправство Даарда Маарца, бывшего советника, или теперешняя ярость императора.

Во мнении сходились почти все — безумие советника передалось монарху.

— Татус, молчи! — зашипел старый гоблин на своего собеседника.

— Да что ты мне цыкаешь, Зипис... — не унимался подвыпивший приятель. — Сам же говорил, что император запечатал своего безумного советника в ловушке. И теперь стоит посреди Академии ледяная глыба, а в ней покоится славный саш Маарц. Ты, кстати, так и не рассказал, как оно всё вышло.

— Молчи, трепло! — злобно шикнул гоблин, нервно озираясь по сторонам. — И так лишнего наговорил. Донесут ректору — и не работать мне больше в Академии. Всё, ни слова от меня не услышишь. Орёшь, как резаный.

— Да ладно тебе... Только не говори, что не согласен с остальными. Нашему молодому императору давно пора жениться. Окольцованные змайсы поспокойнее будут...

— Молодому? — хмыкнул старый гоблин. — Да он уже не одно столетие на троне сидит.

— По меркам древних родов он ещё мальчишка, — отмахнулся подвыпивший приятель. — Особенно теперь, когда советника лишился. Вот народ и шепчется: окольцуй змайса — и зверь присмиреет.

— Я предпочитаю молчать. Своя шкура ближе к телу.

Академия Предтечи изменилась.

Даже воздух здесь будто стал иным — тяжёлым, настороженным, пропитанным чужим страхом. После событий четырёхмесячной давности все учебные заведения, находившиеся под патронажем короны, перевели на жёсткий режим. Комендантский час. Проверки. Надзор. Малейшее отступление от правил влекло за собой не только наказание для провинившегося, но и подозрение в адрес целого рода.

Для простых жителей это казалось абсурдом.

Для тех, кто знал правду, — необходимостью.

После исчезновения человечки, несмотря на арест части заговорщиков, предпринимались новые попытки проникнуть в грот. Теперь мятежники не прятались. Они действовали наглее, хитрее, изобретательнее. Отвлекали внимание мастерски. И до сих пор никто не мог понять, каким образом им удавалось проскальзывать туда, где всё должно было находиться под полной защитой.

Самым вопиющим случаем стала ночь, когда император проводил расследование в окрестностях Дурбана. Пока власть была отвлечена, неизвестные усыпили часть служащих главного поместья и вырезали целый род.

Именно после этого случая по стране поползли слухи, окончательно закрепившие за Дахором прозвище Кровавого змайса.

Страх поднял головы тем, кто раньше предпочитал молчать. Мелкие рода начали сбиваться в союзы. Два самых крупных, напротив, ушли в тень.

Род Маарц после заключения Даарда занял выжидательную позицию: не бунтовал, но и политику императора открыто не поддерживал. Несколько попыток освободить чёрного змайса всё же предпринимались.

Безуспешно, до разума Даарда было не достучаться. Змайс поглотил его целиком.

И потому теперь, в самом сердце Академии, в месте, где прежде кипела жизнь, стояла ловушка. А в ней — тот, кого ещё недавно боялись, ненавидели, уважали и проклинали.

Даард Маарц.

От одного взгляда на ледяную глыбу по спине пробегал холод. Казалось, сама магия вокруг неё застывала, сжималась, не решаясь приблизиться слишком близко.

Он не спал, не жил и не умирал. Просто существовал в этом проклятом промежутке между яростью и пустотой.

Даже сквозь толщу льда в нём ощущалась сила. Тёмная, больная, изуродованная потерей. Та самая сила, что когда-то держала в страхе половину Элтаэ. Та самая, что сорвалась с цепи в тот миг, когда у него отняли хранимую.

Теперь к ледяной глыбе старались не подходить без приказа. Слишком многие уже успели понять: безумие Даарда никуда не исчезло. Его просто запечатали. И мир расплачивался за это каждый день.

МИР ЗЕМЛЯ

— Саш! Быстрее! Скоро всё начнётся!

— Даша, как ты можешь быть такой нетерпеливой? Ралли проводят каждый год. Не понимаю, в чём кайф смотреть на этих хрустиков.

— Кто бы говорил о странных увлечениях. Меня что ли к себе косплееры звали? Вечно сидишь в своих играх. Задрот!

— Даша-а-а... благодаря этим играм, — карикатурно перекривлял её брат-близнец, — ты позволяешь себе куда больше, чем могут дать наши родители. Например, вот эту замечательную косуху. Не жмёт, нет?

Парень лет двадцати потянулся к сестре, будто собираясь отобрать подарок.

— Ладно-ладно! — отскочила с хохотом блондинка. — Я пошутила, твоя взяла!

И тут же вновь заканючила:

— Ну Саш! Ну пойдём уже. На окраину города ещё часа два добираться.

Отказывать сестре Александр умел плохо. Чем она бессовестно пользовалась.

Через пятнадцать минут они уже вышли за ворота частного сектора, где их ждало такси.

Брат с сестрой были похожи почти во всём: оба высокие, стройные, светловолосые. Сейчас, в чёрных кожаных куртках и светлых джинсах, они и вовсе казались отражениями друг друга. Различить их с первого взгляда было сложно, если бы не длина волос Даши, собранных в низкий хвост, и не несколько коротких прядей у лица.

Александр для парня был на редкость хорош собой. Нос с едва заметной горбинкой только добавлял ему шарма. Дашу красавицей назвать было сложнее, но у неё была одна особенность, заставлявшая оборачиваться вслед. Улыбка. Стоило ей улыбнуться — и лицо преображалось полностью.

Несмотря на разные характеры, времени вместе они проводили много. Даша любила риск, легко срывалась с места, заражала окружающих своей энергией. Александр, напротив, был сдержанным, застенчивым, предпочитал игры шумным компаниям и часто мысленно находился где угодно, только не там, где стояло его бренное тело.

Такие дни, как сегодня, случались нередко. Сестра снова втянула его в авантюру, которая ему совершенно не улыбалась.

Спустя несколько часов они прибыли на место.

Вокруг царил привычный для подобных сборищ хаос: гомон, рев моторов, люди, снующие туда-сюда без всякой системы. Александра всё это раздражало.

— Саш, смотри, там Андрей! Давай подойдём! — вдруг воскликнула Даша, крепко ухватила его за рукав и потащила в только ей известном направлении.

— Только не говори, что ты притащила меня сюда из-за Прохорова, — зло процедил он. — Лучше бы подруг своих взяла, а не меня.

— Тех самых, которые предпочитают «сомнительные» компании? — прищурилась она. — Если бы кто-то не брякнул при родителях о «развязных девицах» в моём окружении, не пришлось бы тебе тащиться со мной в такую даль. Так что терпи. Ты мне должен.

И, не дожидаясь ответа, пошла вперёд, как ледокол, рассекая толпу.

Александр только сцепил зубы и поспешил следом.

В этом она была права. Если бы он тогда промолчал, ничего бы не случилось. Но после смерти старшей сестры пять лет назад мать словно сошла с ума, пытаясь контролировать каждый их шаг. Особенно Дашин. Так что даже разрешение поехать на ралли — пусть и в сопровождении брата — уже считалось победой.

— Ладно, не дуйся, — догнал он сестру. — Сама знаешь, я не люблю такие сборища.

— Так-то лучше! — мгновенно оживилась Даша, и он невольно заподозрил её в ловкой манипуляции. — Андрей — мой будущий парень. Так что постарайся не портить вечер кислой физиономией.

— Ну ты...

— Да-да, я. Самая обворожительная и привлекательная!

Она уже махала кому-то рукой.

Дальше всё понеслось слишком быстро: рукопожатия, хлопки по спине, знакомые и незнакомые лица, чьи-то короткие фразы, смех, запах бензина и пыли.

А потом Александр вдруг понял, что Даша каким-то образом уговорила своего будущего визави участвовать в заезде.

Судя по тому, как сосредоточенно она надевала шлем, сама она тоже собиралась ехать.

— Ты что, с ума сошла? — прошипел он, едва успев подскочить к закрывающейся дверце.

Даша приподняла визор и тихо сказала:

— Не мешай.

И столько было в этих двух словах, что он не осмелился вытащить её силой, хотя ещё секунду назад был готов именно на это. В её глазах не было ни каприза, ни пустого протеста. Только отчаянная решимость. Словно эта гонка была не про ралли, не про Андрея, не про адреналин.

А про свободу.

Про попытку доказать себе, что она способна прожить свою жизнь сама. Без страха. Без родительской удавки. Без постоянного надзора.

Subaru под номером шестьдесят восемь спокойно отъехала к точке старта.

Потом Александр не раз вспоминал этот момент и каждый раз думал об одном и том же: надо было настоять.

Перед самым финишем он первым увидел, как внутри машины вспыхнул странный свет. Не снаружи — изнутри. Резкий, ненормальный, пробивший салон насквозь.

Водитель потерял управление.

Толпа шарахнулась в стороны.

Машина на полном ходу вылетела за ограждение и рухнула в овраг.

На несколько секунд Александр застыл, будто превратился в камень. Просто смотрел туда, где исчезла машина, и не мог вдохнуть.

А потом сорвался с места.

Он бежал, спотыкаясь, не разбирая дороги, вспоминая про себя все молитвы, какие знал. Внизу уже метались люди. Кто-то кричал. Кто-то звал врача. Кто-то просто стоял, не в силах сдвинуться.

Перевёрнутый автомобиль лежал на дне оврага.

Пламя быстро охватывало пассажирскую сторону.

— Врача! — заорал Александр, не добежав пары шагов до искорёженной машины.

Увиденное ударило под дых: разбитое вдребезги стекло, огонь, искорёженный металл, неподвижное тело внутри.

Боль от ожогов на руках он почувствовал уже потом. В тот миг в голове билась только одна мысль — вытащить её. Немедленно. Пока не поздно.

Он всё же сумел выдернуть Дашу наружу и оттащить на безопасное расстояние. Потом своей курткой начал сбивать пламя с её одежды. К ней страшно было прикасаться — казалось, любое прикосновение причинит новую боль. Он только заставил себя снять с неё шлем, чтобы ей было легче дышать.

И то, что открылось его глазам, сперва лишило его воздуха, а затем вырвало из груди отчаянный крик:

— Чёрт бы вас побрал, вызовите немедленно врача!

ГЛАВА 2. МЁРТВОЙ ОНА ПАХНЕТ УБЕДИТЕЛЬНЕЕ

Итой Хортар стоял у окна башни, наблюдая за студентами, снующими по территории Академии. Потеря целителей в разгар гражданской войны… Даже восшествие Дахора на трон не принесло столько крови. Иногда он испытывал нечто похожее на сожаление. Впрочем, кто, как не он, знал: судьбу не изменить.

После заключения Даарда род Маарц потребовал освободить чёрного змайса. В итоге печать стазиса сняли, но лучше от этого не стало. До самого Даарда уже не достучаться: человеческое сознание затерялось в глубине второй сущности, уступив место зверю.

Теперь в гроте охотился не советник Маарц. Там жил его зверь.

Стоило Итою вспомнить последнюю схватку, как заживающие раны неприятно заныли. Давно он не чувствовал себя настолько потрёпанным. Поначалу он пытался вернуть друга: разговаривал с ним, напоминал о прошлом, пробивался сквозь ярость. Всё без толку. Человеческий разум чёрного змайса оказался погребён глубоко внутри.

Наружу вышел древний хищник, сотканный из магии, инстинктов и памяти крови. Он различал ложь, страх, намерения и слабости. И, что хуже всего, осознанно ненавидел эльфа.

Итой не представлял, насколько сильно друг привяжется к той человечке. Раны от второй сущности высшего змайса по-прежнему не желали затягиваться. Магия змайсов текла в крови, а их звери всегда оставляли след.

Дверь с грохотом распахнулась.

Ещё и дорогая кузина явилась, напоминая о прошлом, которое Итой предпочёл бы забыть.

— Ну… каковы ощущения?

— Ты о чём, Аширо? — спросил Итой, разминая раненое плечо.

— Что ты чувствуешь, когда твоего кузена сажают за решётку? Его ведь там пытают, так? Признайся.

— Дорогая моя кузина, — лениво протянул он, — я к вашей семье больше не имею отношения с тех пор, как вы отреклись от меня после смерти моего отца. Благодарю хотя бы за то, что оставили в живых. Хотя постой… наверное, это из-за клятвы отречения?

— Зачем ты так? Когда ты успел стать таким жестоким?

Казалось, давние события её нисколько не трогали.

— О нет, дорогая моя кузина. Я вовсе не жесток. Жестокость — это когда по возвращении домой тебе сообщают, что отец мёртв, а ты отныне нежеланный гость, хотя являешься прямым наследником. Хотя… существовал ведь ещё дядя…

При упоминании родственника ректор улыбнулся, обнажив ряд острых зубов.

Аширо зашипела, и Итой внимательнее всмотрелся в неё. Жест был знакомым и пробудил смутное дежавю.

— Мой отец поступил благородно, оставив тебя в живых, хотя по всем законам должен был убить…

Пока она говорила, Итой медленно приближался, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание.

— Ах да… эти славные эльфийские законы. Добыча достаётся сильнейшему. Как я мог забыть? — усмехнулся он. — Прости, сестрица. Но теперь ваш род уже не так силён. Видимо, дяде с кузеном придётся выпутываться самим. А твой муж? Помочь не желает?

— Хватит изгаляться! Ты поможешь или нет?

Она ткнула пальцем ему в грудь. Итой тут же перехватил её ладонь. Перед его внутренним взором вспыхнули обрывки возможного будущего.

Так-так...

Как это он сразу не распознал в своей сестре суженую Даарда? Над этим стоило подумать. Значит, отсчёт уже начался. И очень скоро сюда пожалует избранная императора.

— Аширо, сколько экспрессии... — он плавно опустил её руку. — Разве подобает так вести себя замужней эльфийке?

Мелькнула мысль немного ускорить события. Осталось немного подождать, и он уйдёт своей дорогой. Прочь от Элтаэ.

— Каким ты был куском дерьма, таким и остался, — выдернула она руку и отступила на шаг. Насмешливый взгляд скользнул по его фигуре. — Видимо, слух не врёт. Советник знатно тебя потрепал.

На всегда белом, как алебастр, лице эльфийки играл едва заметный лихорадочный румянец.

— Исчезни, — прошипел Итой.

Вот почему он не выносил умных женщин. Они всегда замечали слишком много.

— Как пожелаешь, брат, — саркастично протянула последнее слово Аширо и слегка поклонилась.

У ректора дёрнулось плечо.

Из этих двоих и правда выйдет отличная пара.

Когда Аширо сша Акра покинула кабинет, Итой недовольно поджал губы и перевёл взгляд на полку со свитками, где хранился манускрипт, дарованный ему Темнейшей.

Может, всё-таки поддаться соблазну?

***

Тонкий женский силуэт крался по пустому холлу Академии Предтечи, то и дело оглядываясь. Сердце Аширо колотилось так громко, что ей чудилось: ещё немного — и стук разнесётся по всему этажу.

Чужая одежда вызывала отвращение. Эльфийка брезгливо поправила узкий ворот академической формы, стараясь не чувствовать неприятную ткань на коже. При других обстоятельствах она никогда не надела бы вещь с чужого плеча.

После утреннего визита к ректору прошло около двенадцати часов. Всё это время Аширо просидела в пустующей комнате общежития и не выходила за пределы Академии.

Из-за амбиций брата и его планов свергнуть монарха клан оказался втянут в заговор с древними драконами. Мать могла отречься от безумца и выдать его властям, но предпочла присоединиться к нему, рассчитывая после падения Дахора Огненного занять место главы рода. Подробностей клятвы Аширо не знала, однако печать долга крови ясно говорила: остаться в стороне ей не дадут.

Выдать мать императору она не могла. Служить ему — тоже. Оставался третий путь.

Аширо до сих пор передёргивало от воспоминания о похабном взгляде красноволосого дракона, за которого её выдали полгода назад, и его обещании перестать сдерживаться. Приказ матери выяснить судьбу брата и ход расследования затягивал петлю ещё сильнее.

Выхода она не видела, но искать его собиралась.

Утром Аширо напросилась к кузену вовсе не ради сведений о брате. Ей требовался пропуск в святая святых Академии. План заговорщиков был прост: добыть карту подземного лабиринта, добраться до артефакта, обойти ловушки и монстра.

Однако словоохотливый персонал невольно подкинул ей другую идею — безумную и до неприличия простую.

Она сама выкрадет сердце пламени и отдаст его мужу в обмен на поход в храм и расторжение брака. Избавится от долга крови, а затем выдаст заговорщиков властям. Кто останется у власти, Аширо не волновало. Ей нужна была свобода. Положение женщин в её клане вряд ли могло стать хуже.

О том, что император остался без советника, знали все. Среди заговорщиков быстро разошёлся слух: ради защиты артефакта император прибегнул к тёмной магии и поселил в лабиринте чудовище. Поэтому сердце пламени до сих пор никто не смог заполучить.

Сегодня Аширо подслушала разговор двух стражников, и недостающие части сошлись.

— Слышал, какой нагоняй устроил сегодня ректор в целительском корпусе?

— И не говори. Я бы тоже был не в духе, если бы меня после укусов высшего змайса латали какие-то неучи.

— Да... знатно советник его потрепал. Ты бы видел, в каком состоянии эльф выбрался из грота. На нём целого места не осталось...

Состояние кузена Аширо волновало мало. Зато упоминание советника заставило её остановиться.

Неужели саш Маарц вернулся?

— А когда-то ведь были не разлей вода... Безумие зверя — вещь страшная.

— Не думаю я, что они были такими уж друзьями. До окончательного обращения саш обвинил в гибели своей сэйры ректора. Как думаешь, есть в этом доля правды?

— Я думаю, тронулся советник умом задолго до этого. Это ж надо было додуматься — подключить к делу свою хрупкую человеческую сэйру и засунуть её сюда учиться.

— Да ну? Не верю. Эти хладнокровные на своих женщинах помешаны, пылинки с них сдувают.

— Вот и я говорю — тронулся. Я краем уха слышал, как это обсуждала группа захвата. Как они тогда сокрушались об участи слабой человечки. Не веришь — обрати внимание на второй поток, который курирует ха Аш-Шарес.

— Все как всегда. Он их гоняет, вот и результат.

— Да-а? А тебя не смущает, что большинство уже на хвосты встали? Обычно до такого доходят ближе к пятому курсу.

— Погоди... но при чём тут советник и его сэйра?

— А при том, что на спецкурсе как раз и училась сэйра советника. Её комната в общежитии до сих пор стоит нетронутой. Ректор, видите ли, надеется: когда советник придёт в себя, захочет сохранить дорогие сердцу вещи. Наивный. После такой потери в себя он вряд ли уже придёт. Вон даже мелкие змеёныши, как узнали, что третировали несчастную сэйру, едва с ума не сошли и на нервной почве обратились.

— Ты смотри, какие чувствительные... Женщину, видите ли, третировали. Можно подумать, страшное дело. Просто человечки слабые...

Дальше Аширо уже не слушала. На лестнице она поправила манжеты чужой формы и поняла: карта больше не нужна.

Если зверь советника до сих пор бродит по лабиринту, он сам приведёт её к сердцу пламени.

Нужно найти комнату его мёртвой сэйры, избавиться от собственного запаха и переодеться в её вещи. Если помещение действительно никто не трогал, ткань могла сохранить запах хозяйки. Зверь примет чужую за свою.

План был безумен, но другого у Аширо не было.

Полгода назад, вскоре после храмового брака с драконом, она попыталась бежать. Разгневанный супруг посадил её на цепь прямо в церемониальном наряде, запер в подземелье и заставил смотреть, что происходит с теми, кто идёт против его воли.

На её глазах он мучил юную гоблиншу, принадлежавшую какому-то змайсу, пока та не испустила последний вздох. Поначалу змайс лишь сверлил дракона взглядом, но, когда тот приковал девушку к стене, обратился в зверя и забился о прутья клетки, пытаясь добраться до неё.

Дракону этого оказалось мало. Он сцедил кровь из ещё тёплого тела в ковш и вылил её на голову оцепеневшей Аширо.

— Тебе повезло, что наш союз заключён в храме, и я не могу навредить тебе лично. Но кто сказал, что это не сделает кто-то другой?

Затем он швырнул её в клетку к огромному израненному змею.

— Посмотрим, что от тебя останется к утру.

Аширо была уверена: запах крови хранимой сведёт зверя с ума, и тот разорвёт её на месте.

Но змей принял эльфийку за своё сокровище. Вместо нападения он стал её успокаивать: обвился израненным телом, закрывая от угрозы, негромко шипел и согревал. Под конец лизнул висок на испачканной кровью голове и окутал её тело тёплой энергией.

После этого рассыпался пылью.

Так Аширо узнала тайну змайсов: своих хранимых звери распознавали по запаху и жизненной энергии.

Значит, задумка могла сработать. Оставалось найти комнату.

С этим она справилась быстро. Навигационная карта в центральном холле указала дорогу к общежитию второго потока, а поисковой светлячок нашёл единственную пустующую комнату на тридцатом этаже западной башни.

Внутрь Аширо попала не сразу. Пыль ровным слоем покрывала мебель — сюда давно никто не заходил. Остальное подтвердило догадку: огромное зеркало перехода, рассчитанное на дальние расстояния, и потрёпанный шкаф с одеждой, скроенной так, чтобы расширить плечи, скрыть талию и выдать девушку за юношу.

Форма теснила грудь, пахла затхлостью и чужим телом. Ношеная вещь вызывала омерзение, но Аширо решила: лучше задохнуться от вони, чем провести остаток жизни в ненавистном браке. Если расчёт верен, карта лабиринта больше не понадобится. Зверь приведёт её к цели сам.

Добравшись до подземелья, Аширо остановилась перед огромной аркой, ведущей в грот. Колени едва держали её. Чужая форма тянула плечи, мешала двигаться, давила на грудь.

План был безумен. У безвыходности вообще дурной вкус. Выбирать всё равно было не из чего.

Аширо толкнула створку. Дверь поддалась без сопротивления. Добровольно идти сюда, чтобы стать кормом для зверя, мог только безумец.

Она шагнула в темноту. В нос ударила смесь сырости, камня, затхлой одежды и мёртвого чужого запаха. Оставалось проверить, обманет ли этот запах зверя.

ГЛАВА 3. ЧУДОВИЩЕ, ЧТО ПРИНЕСЛО МНЕ РЫБУ

ЭЛТАЭ. ДУРБАН. ПОДЗЕМНЫЙ ГРОТ.

АШИРО

Касаясь дрожащими пальцами влажных стен, прорезанных фосфоресцирующими прожилками, она медленно продвигалась вперёд. Эльфийское зрение быстро приспособилось к сумраку. Чем дальше уходила Аширо, тем меньше звуков до неё добиралось. Даже собственные чувства постепенно теряли чёткость, уступая одиночеству и безысходности, которыми пропитался грот.

Лишь спустя несколько шагов она распознала чужое присутствие в собственных ощущениях. Зверь. Его тоска, ярость и опустошение расходились по камню вместе с магическим фоном.

Чужое горе било с такой силой, что отгородиться от него не получалось. На краткий миг ей стало жаль зверя. А женщине, которую любили с подобным отчаянием, эльфийка даже позавидовала.

Из глубины лабиринта донеслось шуршание — тяжёлое и отчётливое. Из-за чего она оторвала взгляд от пола и подняла голову.

Первым из сумрака выступил тусклый отблеск чешуи. Следом она различила изгиб хвоста и клыки — белые, огромные, длиной едва ли не с её ногу. Лишь после этого взгляд добрался до раскрытой пасти в нескольких сантиметрах от её лица.

Тёплое дыхание коснулось кожи и на фоне прохлады грота ощущалось особенно отчётливо. Аширо не шевелилась, продолжая смотреть на зверя.

Прошла секунда. За ней ещё одна. Жёлтые глаза с серповидными зрачками остановились на ней. У нее сбилось дыхание. Звериная ипостась советника превосходила всё, что она успела себе представить.

Теперь разница между высшими и прочими обрела вполне конкретные размеры. Подобного зверя дешёвой хитростью не проведёшь. Запах мог обмануть его лишь в одном случае — если он сам позволит себя обмануть.

Красноватый язык прошёл в сантиметре от её носа, пробуя воздух, и страх окончательно вытеснил прежнюю жалость. В жёлтых глазах не было безумия. Зверь смотрел на неё осмысленно.

Если он решит её сожрать, план ей больше не понадобится.

Осознав своё положение, Аширо медленно перевела взгляд немного в сторону, открывая шею и собирая мысли. В голове остался один вопрос: как не стать обедом.

Змей продолжал стягивать кольцо. Чешуя тёрлась о ткань, оставляя запах и следы.

Эльфийка не шевелилась.

По логике — она его хранимая. По факту — дрожащая добыча.

Змеиная голова скользнула за спину. Тёплое дыхание коснулось затылка. Она заставила себя не оборачиваться. Существо, способное при необходимости откусить ей голову или проглотить целиком, спокойно находилось в нескольких шагах.

Если запаникую, мне конец.

Огромные жёлтые глаза изучали её, пытаясь узнать ту самую хранимую, которую змей помнил.

— Спокойно…

Она выровняла дыхание и вспомнила другого змайса. Клетку. Кровь. Что она сделала тогда, после чего тот змей закурлыкал?

Погладила. В благодарность. После чего тот юный змайс отдал всю магию на её защиту и превратился в прах.

Она подняла трясущуюся руку, провела ладонью по чешуе и сразу отдёрнула её.

Змей перестал двигаться. Кольцо больше не сжималось.

Его голова снова оказалась напротив её лица. Жёлтые глаза сузились, тело напряглось.

— Тебе… не нравится?

Голос подвёл её на последнем слове.

Змей не атаковал, наоборот, обнюхивал её.

Рука всё ещё дрожала, но она положила дрожащую ладонь на хвост и больше не убрала.

Если ничего не делать, я умру раньше, чем он меня съест.

Она снова погладила чешую, раз за разом повторяя жест, который должен был донести простую мысль: я — твоя.

Дыхание зверя выровнялось. Хвост ослабил хватку, жёлтые глаза утратили прежнюю остроту.

Похоже… ему нравится.

Ещё несколько движений ладонью — и змей выпустил её.

Аширо осторожно шагнула вперёд. Теперь или никогда.

Она двинулась дальше, надеясь, что идёт к центру лабиринта, и молилась лишь об одном: чтобы зверь не передумал.

Змей последовал за ней, то и дело касаясь чешуёй одежды.

Ей пришлось остановиться

Змей боднул её в спину. Толчок оказался достаточно сильным, чтобы она потеряла равновесие и упала прямо на подставленный хвост.

Черный змайс довольно закурлыкал и лизнул её в висок.

После чего рванул вперёд.

— Я хочу пить! — крикнула Аширо на случай, если логово находилось далеко от источника.

Змей остановился и обернулся.

— Пить хочу, — повторила она, коснувшись горла. — Мне… нужно к озеру.

Ответа не последовало. Она погладила его огромную голову.

— Там я смогу восстановить силы… И есть хочу.

Зверь поднял голову, всматриваясь в неё. Аширо продолжила гладить чешую.

— Пожалуйста. Мне нужно к озеру.

Змей склонил голову и развернулся.

— Спасибо…— и удобнее устроилась на его теле.

В гроте их встретили плеск воды и слабый шелест крыльев под сводами. Тёмное озеро окружало остров с постаментом и Сердцем Пламени. Слабое свечение прорезало мрак, берег покрывали кристаллы и обломки камня.

Змей направился к воде, осторожно огибая сталактиты и осколки кристаллов.

Неужели кузен бился со змеем прямо здесь?

Только теперь она заметила каменное крошево под ногами. Подняла голову и ахнула. Под потолком гроздьями висели залежи драгоценной кристаллической руды, которую часто использовали при создании артефактов.

Змей покосился на неё.

Мол: ты пить хотела.

Эльфийка спустилась на землю, стараясь не коситься на артефакт, символизирующий власть на землях Кровавого Змайса.

Главное — не вызвать подозрений и обойтись без резких движений.

— Мне нужно… отдохнуть.

Змей остался на месте. Аширо закрыла глаза, изображая отдых, и начала считать.

Один шанс.

Первые минуты змей кружил рядом, поглядывая на её сцепленные ладони, словно искал в них известный лишь ему знак. Наконец оставил это дело и заполз в воду.

Через несколько мгновений его уже не было видно.

Добраться до артефакта будет непросто: использовать магию в гроте нельзя, иначе можно разрушить энергетическое поле.

Перейдя на эльфийское зрение, она рассмотрела плетение вокруг постамента. Магией в чистом виде оно не являлось. Кто-то очень умный соединил энергетические потоки в великолепное кружево.

Структура была чистой, выверенной. Земля, вода, воздух. Ни капли огня. Инь. Покой.

Плетение работало и защищало постамент.

Но от кого?

Подобной защитой обычно окружали колыбели маленьких эльфов, чтобы посторонние мужчины не могли выкрасть младенца или причинить ему вред. Пламенные носители энергии янь не способны пройти через такой барьер.

Неужели?..

— Колыбель…

Если догадка верна, артефакт уже у неё в кармане.

— Вот ты какой, кузен…

На опасные мероприятия женщин не берут — ценный ресурс. При этом обойти плетение, созданное из первозданной материи, не под силу ни одному магу. Сама природа не позволит нарушить её законы.

Змей вернулся с добычей. Рыба шлёпнулась ей на колени. Зверь уставился на неё. Смотри. Видишь? Я хороший. Добытчик.

Такого поведения от грозного разумного зверя она не ожидала. Рука сама потянулась к шипастой голове. Так она гладила домашних питомцев, когда те ловили грызунов и складывали добычу на пороге.

Но змей ведь не домашнее животное.

Магическое разумное существо.

— Кхм… спасибо. Только я не могу есть сырое мясо…

Змей расстроился и заметался по пещере, пытаясь решить проблему. Затем резко остановился, повёл головой, курлыкнул и стремительно выполз из грота в глубину лабиринта.

Она резко вскочила и бросилась к озеру. До возвращения зверя оставалось несколько минут.

Три минуты — достаточно, чтобы доплыть до островка. Она уже выбралась на каменистый берег, когда из глубины лабиринта донёсся гул, перемежавшийся яростным шипением.

Значит, пожаловали незваные гости. Причём сильные, раз сумели привести в ярость такого зверя. На землях Кровавого Змайса по силе советника превосходил только сам император.

Плохо. Пока длился поединок, у неё оставалось несколько минут. Для успеха требовалось успокоиться, иначе через барьер не пройти.

Она села в позу лотоса и выровняла дыхание, отсекая звуки борьбы. Когда бешеный стук сердца унялся, она поднялась и шагнула к постаменту.

На неё обрушилась мощная энергия. Барьер защищал артефакт и удерживал его силу внутри, не позволяя ей просачиваться наружу и активировать кристаллы.

— Это… что? Кольцо? — пробормотала поражённая эльфийка.

Артефакт власти она представляла иначе. Маленький железный ободок заставил её несколько секунд разглядывать находку, не веря собственным глазам.

В грот ворвался её кузен, ректор Академии Итой Хортар. За его спиной продолжался бой между императором Дахором Огненным и зверем советника. Их змеи занимали едва ли не всё пространство немаленького грота.

Увидев коробочку с кольцом в руках Аширо, Итой не стал терять времени. Применил заклинание левитации и направился к островку, где стояла кузина.

Применение магии подняло бурю магической энергии. По пещере прошла мощная волна, кристаллы на земле задрожали. Её беспокоил приближающийся кузен и кристаллы на потолке. Если те сорвутся, мало не покажется.

Плохо. Очень.

— Вот шарх… — выдохнула эльфийка, когда грот затрясло сильнее. — Надо уносить отсюда ноги.

— Даже не думай. Тебе от меня не скрыться… — донёсся голос Итоя.

У эльфов всегда был отличный слух, а сейчас расстояние между ними стремительно сокращалось.

Аширо метнулась в сторону, затем обратно, высматривая выход. Ничего. Итой приближался с каждой секундой.

Оставался артефакт переноса. И плевать, что его активация могла похоронить заживо троих существ. Главное — самой выбраться отсюда.

Она торопливо принялась искать артефакт, который, как назло, затерялся в складках непривычной одежды. Грот ходил ходуном, под ногами гуляла земля. Итой уже достиг островка и уверенно направлялся к ней.

Выхода нет. Только портал.

Пальцы наконец нащупали кругляшек артефакта переноса. Двигаясь вокруг постамента, она стараясь выиграть хотя бы несколько секунд, и споткнулась.

Коробочка с Сердцем Пламени вылетела из другой руки.

От удара о пол злосчастное кольцо выпало и покатилось к озеру.

— Неееет! — закричала эльфийка.

Она рванула следом, потянулась к кольцу обеими руками — и портальный камень выскользнул из ладони. Полетел туда же, прямо навстречу катящемуся Сердцу Пламени.

По неизвестному стечению обстоятельств, а может, по воле богов, два артефакта столкнулись.

Грот залило магической вспышкой. На месте столкновения закрутилась вертикальная воронка.

Итой подоспел в самый неподходящий момент. Он бросился к вспыхнувшему магическому явлению в поисках Сердца Пламени, оттолкнул Аширо, которую уже тянуло внутрь, и сам угодил в эпицентр.

На одну секунду всё стихло. Воронка схлопнулась. По гроту прокатилось эхо. А издалека донеслось яростное шипение двух змеев.

ГЛАВА 4. СЛИШКОМ ХОРОШО МЫ ЖИЛИ

ЗЕМЛЯ. ЧЕТЫРЕ ГОДА СПУСТЯ, ПОСЛЕ СОБЫТИЙ В ПЕРВОЙ КНИГЕ

ВИКА. СЕУЛ

Если бы мне пару лет назад сказали, что я буду жить в Сеуле с мужчиной, который одинаково спокойно заваривает чай, разбирается в моей косметике и смотрит так, словно уже просчитал всё, что может со мной случиться в ближайшие сто лет, я бы покрутила пальцем у виска.

Хотя… нет.

Скорее спросила бы: «А он симпатичный?»

С внешностью давно всё решилось, а меня теперь занимало другое: как я вообще умудрилась в это вляпаться и почему выбираться из этой истории совсем не хотелось.

Сеул мне нравился. Очень. Яркий, быстрый, красивый город, где поход за хлебом легко превращался в прогулку по переулкам с фонариками, жареными каштанами и лавками, в которых обязательно находилось что-нибудь ненужное, но ужасно милое.

Первые недели я ещё пыталась изображать серьёзного человека, а не восторженную туристку. Не получилось. Кафешки — прелесть, магазины — катастрофа для кошелька, ночные улицы — отдельное искусство. А ещё здесь был Сеичи, который каким-то чудом сочетал гиперопеку с таким спокойствием, что предъявить ему претензии было сложно.

— Ты опять не взяла зонт, — раздалось за спиной.

Я стояла в прихожей, пытаясь одной рукой застегнуть куртку, второй удержать сумку, а ключи не уронить зубами.

— На улице солнце.

— Через сорок минут будет дождь.

— Угу. А ещё ветер с востока, повышение влажности и душевные страдания у всех, кто забыл шарф?

Он протянул мне чёрный зонт.

Тот самый, который я трижды оставляла в студии, такси и у Юльки.

— Возьми.

— Ты зануда.

— Я предусмотрительный.

— Страшный человек, Сеичи.

— Это ты ещё не видела, каким я бываю, когда ты выходишь из дома без завтрака.

Я рассмеялась. С ним вообще трудно было долго держать оборону. Он не давил, не спорил, просто стоял рядом с таким спокойствием, что собственная истеричность становилась очевидной. А хуже всего было то, что через сорок минут действительно пошёл дождь.

В остальном жизнь складывалась хорошо. Работа шла, я перестала хвататься за каждый проект подряд и начала выбирать, где хочу работать. Когда у тебя есть дом, в который хочется возвращаться, и человек, рядом с которым не приходится казаться умнее или успешнее, жить становится легче.

Вот это меня и тревожило.

Я привыкла рассчитывать на себя. Финансово, эмоционально — без разницы. Поэтому даже в собственной идиллии умудрялась спрашивать себя: «А не слишком ли удобно ты устроилась, Вика?»

Сеичи вообще не походил на человека, которому полагалось вписаться в современный Сеул. В итоге он освоился здесь быстрее меня. Я хотя бы могла путаться в выходах метро и зависать у автоматов оплаты. Он же быстро разобрался почти во всём.

Правда, с кухонной техникой первое время отношения складывались забавно. Он изучал инструкции с таким выражением, словно собирался не сварить рис, а активировать военный артефакт. Потом научился обращаться с техникой лучше меня.

— Почему у тебя рис получается лучше? — подозрительно спросила я, глядя в кастрюлю.

— Потому что я читаю инструкцию.

— То есть я не читаю?

— Ты смотришь на неё и решаешь, что достаточно талантлива обойтись без неё.

— А что, нет?

— Иногда. Иногда из-за этого у нас плавится лопатка.

— Это было один раз.

— Два.

— Злопамятный.

— Наблюдательный.

Рядом с Сеичи мир постоянно раскрывался с новой стороны. Только жить в таком режиме было нервно. Чем дольше мы оставались вместе, тем яснее я понимала: устроилась я действительно хорошо. Мне было спокойно. Я любила его.

Но зависеть от кого-либо не собиралась.

Поэтому, когда мне предложили долгий проект в Каннаме, я согласилась почти сразу.

А потом весь вечер ходила по квартире и репетировала разговор. Собиралась сообщить мужчине о новом контракте, будто собиралась объявить соседней империи о начале войны.

Сеичи резал овощи на кухне.

Я постояла в дверях, потом ещё немного и уже собиралась заняться чем-нибудь совершенно бессмысленным.

— Я взяла проект, — выпалила я.

Нож даже не остановился.

— Хорошо.

— И это всё?

— А ты ждала чего-то другого?

— Вопросов. Лекции. Загадочного взгляда в духе «я знал».

— Я знал.

— Прекрасно. Очень помогло.

Теперь он посмотрел на меня.

— Ты хотела его взять.

— Да.

— Значит, правильно сделала.

Никаких споров. От этого продолжить оказалось труднее.

— Я не хочу полностью от тебя зависеть, — сказала я.

Он ждал.

— Мне с тобой хорошо. Мне всего хватает. Но мне нужно самой. Иначе я начну беситься. На тебя, на себя, на весь мир. Потом ещё кастрюлю сожгу назло.

— Серьёзный аргумент.

— Между прочим, да.

Сеичи вытер руки и подошёл ко мне.

— Вика.

— М?

— Я никогда не хотел, чтобы ты стала меньше рядом со мной.

Мне пришлось напомнить себе, что я взрослая самостоятельная женщина и растекаться по кухонному полу от счастья совершенно не собираюсь.

— Ладно, — буркнула я. — Но проект беру.

— Бери.

— И сниму квартиру ближе к студии.

— Хорошо.

— И буду сама оплачивать.

— Хорошо.

— И не надо на меня так смотреть.

— Как?

— Вот так. Ты уже всё про меня знаешь.

— Иногда знаю.

— Зануда.

— Это ты уже говорила.

Я ушла собирать вещи.

Получалось по-виковски: сначала бодро и уверенно, потом началось метание по квартире, поиски зарядки и философское принятие того, что половину необходимого я всё равно забуду. На кровати росла одежда, чемодан отказывался закрываться, а я решала, можно ли считать пять одинаковых чёрных водолазок жизненной необходимостью.

— Можно не брать третью.

Я резко обернулась.

— Ты подкрадываешься специально?

— Нет.

— Не верю.

— Это твои личные трудности.

— Мои трудности сейчас — выбрать между этим свитером и этим.

Он посмотрел на кровать.

— Возьми оба.

— Вот за это я тебя и люблю. Никаких мелочных ограничений.

— Я знаю, что спорить бесполезно.

Я продолжила собираться. Радость от нового проекта смешивалась с тревогой: новый ритм, работа, самостоятельность. Маленький экзамен самой себе — смогу ли я без привычной удобной жизни?

Я уже подтянула молнию, когда кожа на спине покрылась мурашками.

Я выпрямилась.

С улицы исчез привычный гул машин. Даже квартира, ещё секунду назад наполненная шорохом одежды, будто отгородилась от города.

— Сеичи?

Он стоял у окна.

Вот это мне сразу не понравилось.

В быту Сеичи постоянно чем-нибудь занят. Но сейчас передо мной был мужчина, существовавший задолго до моего рождения и при необходимости способный напомнить об этом весьма неприятным способом.

Я поставила косметичку на пол.

— Что такое?

Он не ответил. Чуть повернул голову, прислушиваясь к пространству за окном.

Я не умела объяснить, как это воспринимается. Комната оставалась прежней, но расстояние до двери внезапно ощущалось иначе, а желание выглянуть наружу исчезло.

— Сеичи?

— Здесь появилась трещина.

— Где?

— Не в этом доме.

— Можешь говорить понятнее, а не как древний дух на полставки?

Он даже не улыбнулся.

— В мир вошло нечто чужое.

Мурашки вернулись.

— Чужое… это как?

— Не отсюда.

— После некоторых событий звучит не так уж эксклюзивно.

Сеичи посмотрел на меня.

— Это не к добру.

И желание ехать в мой прекрасный самостоятельный Каннам заметно поубавилось. Сеичи говорил ровно, а таким голосом обычно сообщал вещи, после которых хотелось проверить ближайшие пути эвакуации. Я посмотрела на чемодан, потом на него. Похоже, мой великий план независимости только начинался.

ГЛАВА 5 ЛГУНЬЯ, ЗМЕЙ И СЛЕПАЯ ЯРОСТЬ

ЭЛТАЭ. АКАДЕМИЯ ПРЕДТЕЧИ

Пещеру трясло. Хвосты змеев били по стенам, выбивая кристаллы. Осколки с треском сыпались вниз, превращая грот в смертельную ловушку.

Аширо на миг замешкалась. Один из хвостов прошёл рядом. Масштаб боя она недооценила. Оставалась одна мысль — выжить и вернуть артефакт. Портал не работал, и она рванула к постаменту, подняла Сердце Пламени.

Воронка вспыхнула вновь и выбросила тело Итоя. Кузен тяжело рухнул на камень и остался лежать без движения. Он дышал, но состояние было тяжёлым.

Змей Дахора атаковал первым. Противник уже проигрывал и не мог защитить хранимую. Даард призвал человеческую сущность и начал перевоплощение.

Удар пришёлся в этот момент.

Хвост императора врезался в тело зверя. По пещере прокатился хруст, грот на миг залил ослепительный свет. Крик сорвался уже с человеческих губ. Даард рухнул на камень.

Среди обломков кристаллов и магической пыли лежали Итой и Даард. Посреди разгромленного грота стоял Дахор Огненный, тяжело дыша после боя.

Аширо отступила, прижав к себе артефакт. Если она не выберется сейчас, план рухнет, а сама она окажется в руках Кровавого Змайса.

Дахор восстановил дыхание, увидел Сердце Пламени и прищурился.

— Ты не уйдёшь.

Магия ударила раньше, чем Аширо успела двинуться. Мышцы перестали слушаться. Чужая сила подняла её вместе с кузеном и понесла над озером.

— Кто стоит за этим?

Она не ответила.

Дахор проверил Итоя, подтянул эльфа к себе и обхватил хвостом. Затем подошёл к Даарду.

— Держись, друг, — глухо произнёс он.

Обвал продолжался. Кристаллы срывались со сводов и разбивались о камень. Вокруг вспыхнул защитный барьер. Осколки ударяли в него и отлетали в стороны, выигрывая им несколько мгновений.

Дахор посмотрел на Аширо.

— У нас нет времени. Поможешь вытащить их отсюда. Иначе сдохнешь здесь.

Аширо кивнула.

Хватка ослабла.

— Итой на тебе.

Дахор забрал артефакт, задев её кожу когтями, затем поднял бывшего советника. Аширо осталась рядом. Барьер трещал под ударами кристаллов, пока Дахор поддерживал Даарда магией.

Пещера рушилась. Они пробирались через обвал под грохот камней и треск магии. Пыль забивала воздух, сил становилось меньше.

На поверхности их встретил холодный ночной воздух.

Дахор повернулся к Аширо.

— Ты ответишь за свои действия.

Ярость исчезла из его голоса. У Аширо похолодели руки. Впереди ждало наказание, но оставалась надежда оправдаться или добиться более мягкого приговора.

Площадь перед Академией быстро заполняли магистры и студенты. Сотрясения и выбросы магии подняли всех на ноги. Увидев императора, двух раненых мужчин и незнакомую эльфийку, люди остановились.

— Стражу ко мне! — рявкнул Дахор.

Несколько магистров и охранников выбежали из толпы.

— Доставьте ректора и советника в лечебное крыло. Немедленно. Вестника — во дворец, дознавателям.

Даарда передали ближайшему стражнику. Раненых понесли к лечебному крылу.

— Изолировать.

Приказ прозвучал без колебаний.

Дахор направился следом.

— Живы?

— Да, Ваше Величество. Но состояние тяжёлое.

Он кивнул и сел, ожидая. В пальцах лежало кольцо — тонкий железный ободок, связанный с властью и достаточно опасный, чтобы не выпускать его из рук.

Кто за этим стоял? Старые враги? Новые игроки?

Дахор прокручивал кольцо между пальцами, решая, как обеспечить безопасность воровки. Сейчас она оставалась единственной ниточкой к ответам.

Мятежники надоели ему до скрежета в зубах. Особенно те, кто узнал, на чём держится его власть.

Аширо он не отпустит.

Дахор надел кольцо на мизинец.

Как же он устал.

Мысли снова вернулись к событиям дня: вестник Итоя, срочная просьба прибыть в Академию Предтечи, последовавшая за ней битва. Слишком многое не сходилось. Воронка. Даард, потерявший сознание от боли. При силе змайсов такое ранение не должно было довести его до подобного состояния.

У палаты Итоя началось движение. Целители заходили и выходили. Наконец на серебристом хвосте из комнаты выполз ха Кааиш и поспешил к магистру. Дахор сразу заметил тревогу на его лице.

Он поднялся.

— Что случилось?

— Ваше Величество… ректор очнулся. Но ведёт себя странно. Он нас не узнаёт. Задаёт вопросы… выглядит испуганным.

Дахор нахмурился. Испуганный Итой Хортар плохо укладывался в голове.

— Покажите.

Он вошёл в палату. Перед ним сидел эльф с растерянным взглядом. От привычного высокомерия и расчётливости ректора не осталось ничего.

— Итой, — твёрдо произнёс Дахор. — Что происходит?

Эльф резко повернулся.

— Я… не понимаю… — Голос дрожал. — Где я? Кто вы?

Дахор несколько секунд смотрел на него.

— Ты не помнишь меня? Я Дахор. Твой друг. Император.

Итой побледнел.

— Я… ничего не помню.

ДАША

Я очнулась с головокружением и непонятной тяжестью во всём теле. Попыталась открыть глаза, осмотреться — и увиденное слегка выбило меня из колеи.

Последнее, что я помнила, — машина. Ралли. А сейчас я лежала в незнакомом помещении с витражными окнами. Пахло разнотравьем и ещё чем-то, чего я с ходу определить не смогла.

А мои руки… Длинные. Тонкие. С вытянутыми изящными пальцами и бледной кожей. Я подняла ладонь к лицу, пытаясь рассмотреть её получше и понять, что меня так смущает. Рука оторвалась от кровати сантиметров на десять, и грудь прострелило острой болью.

Ладонь всё-таки добралась до тела. До солнечного сплетения. Потом ниже. Грудь была плоской. Совсем.

— Что за чёрт…

Горло свело спазмом. Я попыталась восстановить последние мгновения перед пробуждением. Ралли. Сашка. Яркий свет. Потеря управления.

А дальше… Дверь открылась. В комнату вполз лысый дедок. Сухощавое тело раскачивалось из стороны в сторону, пока этот… индивид… приближался ко мне.

Причём довольно резво, на змеином хвосте.

— Кто вы и что вы со мной сделали? — Голос прозвучал хрипло и тонко, и я тут же вспомнила про отсутствие груди.

И про руки. Паника пока запаздывала. Видимо, шок любезно предоставил мне пару минут отсрочки. Ничего. Скоро истерика догонит.

Хотя первым до неё, похоже, доберётся этот… этот… наг?

Дед затрясся от моих слов и молитвенно сложил ладони. Хвост непрерывно двигался под ним, хотя сам он оставался на месте. От одного вида желудок подкатил к горлу.

— Что… вы… — я с трудом удержала содержимое желудка на положенном ему месте, — со… мной… сделали?!

Последнее слово я буквально прорычала. Красивым баритоном. Ик. Желание блевать испарилось. Вместе с дедом.

Секунду назад он торчал перед кроватью — теперь комната была пуста. Я даже не услышала его шепелявого: «Сссекунду».

Так, Дашка. Вдох. Выдох. Дышим ровно.

Мысли ворочались лениво, эмоции запаздывали, но привычный способ не свалиться в истерику включился сам.

На всякий случай. Хотя интуиция уже орала, что тот самый «всякий случай» наступил, и мысленно размахивала транспарантом.

Я опустила дрожащую ладонь вниз. К паху. Рука приблизилась — и отдёрнулась. Потом снова потянулась вниз. Я боялась получить подтверждение. Очень. Но всё-таки коснулась. И… В этот момент в комнату вползло ОНО. Точнее — он. Наверное.

Зарождающийся крик так и не вырвался наружу. Я уже считала, что предел сегодняшнего охреневания достигнут, но вошедший посмотрел на меня с явной тревогой.

— Итой, — начал он твёрдо и сдержанно. — Что происходит?

Имя «Итой» мне ничего не говорило. Зато обращался он определённо ко мне. К мужчине. Судя по… хозяйству, которое я от шока стиснула сильнее, чем следовало.

Боль шарахнула так, что перед глазами вспыхнули звёздочки. Этого хватило, чтобы голова заработала бодрее. Мысли, до этого метавшиеся кто куда, наконец выстроились хоть в какое-то подобие очереди.

А ползучий монстр ждал ответа.

— Я… я не понимаю… Что здесь происходит? Кто вы? — Голос вышел слабым и дрожащим. Краем глаза я заметила короткий красный отблеск в его зрачках. — Н-ничего н-не помню…

ДАХОР

И вот тогда всё в палате изменилось. Даже размеренное дыхание Итоя и шорох целителя у постели начали резать слух.

Не помнит ничего?

Дар Дахора отозвался сразу коротким внутренним уколом. Ложь. Слабая, неровная. Итой явно не до конца контролировал, как её подаёт, однако обмануть императора не смог.

Дахор ничего не сказал. Продолжал смотреть на друга.

Итой прекрасно знал, кто перед ним. О даре императора ему тоже было известно. Солгать Дахору в лицо при таких условиях можно было лишь по веской причине. Или когда правда несла большую угрозу, чем разоблачение.

Мысли змайса перебирали варианты один за другим. Магическое воздействие, вмешательство в разум, принуждение… Следом всплыла эльфийка. Та самая, пойманная в подземелье.

— Хорошо, — голос Дахора вновь обрёл жёсткость. — Разберёмся.

Он повернулся к целителю:

— Наблюдать. Успокоительное. Без ошибок.

Выйдя из палаты, Дахор задержался в коридоре на секунду. Случайностью происходящее он больше не считал.

Мятежники сменили тактику. Не могут добраться до артефакта — ударят по опоре. По тем, на ком держится его власть. Остатки жалости исчезли. Раньше он ещё допускал, что сможет действовать мягче. Теперь выбьет из эльфийки всё. До последнего слова и вздоха.

— Ваше Величество…

Кааиш снова говорил с заметной дрожью в голосе.

— Саш Маарц очнулся...

Дахор уже знал: разговор предстоит непростой. После Итоя количество странностей за одну ночь перестало укладываться в случайные совпадения. Один друг солгал ему в лицо, прекрасно зная о способности императора чувствовать ложь.

Теперь очнулся второй. Ранение само по себе не могло окончательно сломать змайса, однако выбило Даарда из равновесия.

Да, он потерял зрение, но приговором это не было. Со временем регенерация должна восстановить глаза. Она уже справлялась с куда более тяжёлыми ранами.

Дахора беспокоило другое: в каком состоянии сейчас Даард, что сохранилось в его памяти и кого он увидит перед собой, если звериные инстинкты ещё не отступили.

ГЛАВА 6 НЕ СПЕШИ ЕЕ ЛОМАТЬ

Воздух в коридоре тянул холодом и сыростью, пахло зельями, кровью и мокрым камнем. Из глубины доносился мерный стук капель. На его фоне даже шорох одежды звучал отчётливо.

Дахор остановился на пороге. Чёрный змайс сидел на кровати и беспокойно водил руками перед собой, пытаясь нащупать границы пространства. Хвост медленно скользил по полу, то сворачиваясь, то распрямляясь.

— Я чувсствую… ты ссздесь.

Дахор вошёл и остановился в нескольких шагах. Прежней беспечности он себе больше не позволял. За эти месяцы изменилось многое.

— Вижу, ты очнулся, — спокойно произнёс он. — Как ты себя чувствуешь?

Бывший советник повернул голову на голос. Руки перестали шарить по воздуху.

— Ты далеко стоишшь… — с ядом протянул он. — Подойди ближе. Или боишшшьсся?

На мгновение Дахор услышал прежнего Даарда.

Император подошёл ещё на несколько шагов и остановился. Четыре месяца назад он собственноручно заточил друга в лабиринте. Другого способа остановить его тогда не нашлось. Достучаться до Даарда Дахор тоже не сумел.

Теперь просчитать его реакцию до конца он уже не мог.

Даард по-прежнему оставался тем, кто был ему нужен. Сейчас — особенно.

— Что последнее ты помнишь? — спросил Дахор тем же ровным голосом. — Мне нужно понять, что произошло.

Даард не ответил сразу. Хвост прекратил движение.

— Вика…

Имя сорвалось с губ хрипом. Дахор задержал на нём взгляд. Всё по-прежнему упиралось в неё. После произошедшего с Итоем торопиться было нельзя. Одной ошибки хватит, чтобы потерять ещё и советника.

— У Итоя есть—

— Итой? — Даард резко повернул голову в его сторону.

— Где этот предатель ссс?

Дахор не ответил.

Слово прозвучало раньше, чем он ожидал. Сам Дахор только что поймал Итоя на лжи и ещё не успел разобраться в собственных подозрениях. Даарду хватило одного имени, чтобы вынести приговор.

Его голос звучал негромко, и лекарь у стены побледнел. Когда змайсы кричали, это ещё можно было пережить. Но если такие, как саш Маарц, переходили на тихий тон, разумные существа вспоминали о завещаниях.

Дахор не сдвинулся.

— Итой в соседнем крыле.

Хвост Даарда хлестнул по полу. Каменная плита треснула.

— Жив?

— Да.

— Досссадно.

Кааиш судорожно вдохнул. Дахор бросил на него короткий взгляд.

— Останься.

— Ваше Величество…

— Я сказал — останься. Может понадобиться кто-то, кто удержит его, если разум снова решит умереть от упрямства.

Даард повернул голову к императору. Слепые глаза ничего не видели, но от этого лицо бывшего советника выглядело лишь страшнее.

— Ты знал?

— Что именно?

Усмешка Даарда была лишена веселья.

— Не играй сссо мной, Дахор. Не сссейчас.

Император не ответил.

— Ты знал, что он что-то замышшляет? Врёт?

О первом Дахор сказать ничего не мог. Что до лжи — эльф только что попался на ней.

— Да.

Хвост снова скользнул по камню. Лекарь сильнее прижался к стене.

— И он всё ещё дышит.

— Он мой друг. — Дахор сузил глаза. — И твой тоже.

Даард едва заметно склонил голову.

— Был.

— Ты не в том состоянии, чтобы выносить приговоры.

— Я в единственном состоянии, когда их выносят честно.

— Он солгал мне, Даард. Зная мой дар. Думаешь, я этого не понял?

— Я знаю способы надёжнее, разгов.

Лекарь нервно сглотнул. Даард повернулся к нему.

— Боишшшьсся, ха Кааиш?

— Саш Маарц…

— Правильно делаешшшь.

— Довольно, — жёстко остановил его Дахор.

Даард снова повернулся к императору.

— Ты стал сентиментален.

— Нет. Я стал императором.

— Раньше тебе это не мешало принимать быстрые решения.

— Раньше ты не просыпался слепым после четырёх месяцев безумия и не требовал отдать нашего общего друга на растерзание.

Даард помолчал, затем произнёс:

— Он был рядом каждый раз. Когда исчез артефакт. Когда умер мой брат. Когда Вика оказалась в Академии. Когда ловушка в гроте сработала не так, как должна была. Когда она исчезла у меня на руках.

Голос стал ниже.

— И теперь он лжёт тебе.

Дахор посмотрел на него тяжело. Подозрения Даарда совпадали с его собственными.

— Я не отрицаю, что Итой что-то скрывает.

— Скрывает? Он соврал тебе в лицо.

— Да.

— Значит, либо предал нас, либо защищает того, кто предал.

— Или находится под воздействием.

— И ты сам в это веришь?

Дахор не ответил.

— Вот видишшшь.

— Я вижу, что ты хочешь крови. Мне нужны ответы.

— Иногда одно помогает получить другое.

— Не от Итоя.

— Почему?

Дахор впервые повысил голос:

— Потому что это Итой!

Даард перестал двигать хвостом. От Дахора он ожидал приказа или угрозы, но не этой вспышки.

Император выдохнул.

— Он мерзавец, интриган, манипулятор и эльф до кончиков своих проклятых ушей. Но он был с нами, когда у нас не осталось ничего: ни трона, ни власти, ни страны. Только три шеи, которые слишком многие хотели переломить. Я не позволю тебе убить его, пока не узнаю, почему он солгал.

— А если ответ тебе не понравится?

— Тогда я сам решу, как он умрёт.

Даард это оценил.

— Хорошшшо. Значит, ты тоже ему не веришь.

— Я верю фактам.

— Удобно.

— Неудобно. Поэтому я ещё жив.

Даард чуть склонил голову.

— Факты? В гроте была эльфийка.

— Знаю.

— С артефактом.

— Знаю.

— И Итой — эльф.

Дахор прищурился.

— Осторожнее.

— Я не обвиняю расу. Я указываю на связь.

— Нет. Ты ищешь горло, в которое можно вцепиться.

— И нахожу.

— Кааиш, приготовь успокоительное.

Даард медленно улыбнулся.

— Попробуешшшь влить в меня зелье — начну с тебя.

Лекарь отступил.

— Всё ещё умеешшшь выбирать слова, — протянул Даард.

— Приходится. Мой бывший советник очнулся и снова пытается сорваться с поводка.

— Я не на поводке.

— Поэтому и опасен.

Даард чуть повернул голову.

— Эльфийка где?

Дахор заметил резкую смену темы.

— Изолирована.

— Жива?

— Да.

— Хорошшшо.

— Почему?

— Мёртвые хуже отвечают на вопросы.

— Только поэтому?

Даард не ответил сразу.

— Она была рядом с артефактом. Значит, её привёл туда Итой.

— Это ещё не доказано.

— Докажем.

— Как?

— Допросим.

— Я собирался.

— Нет. Ты собирался ломать.

— Если потребуется — сломаю.

Даард сжал пальцы. Он помнил её запах, страх, прикосновение и присутствие рядом с Сердцем Пламени. Слова сорвались раньше, чем он успел их обдумать:

— Не спеши. Зверь запомнил её.

Дахор и лекарь одновременно посмотрели на него.

— Не спешить? — медленно повторил император.

— Она связана с печатью. Древняя магия редко рвётся без последствий.

— Ты беспокоишься о последствиях для следствия?

— Да.

Дар Дахора молчал. Не ложь. Но и не вся правда.

— С каких пор ты стал настолько бережен с мятежницами?

— С тех пор как одна мятежница может привести меня к Вике.

Имя легло между ними тяжёлым якорем.

— Значит, так и сделаем, — сказал Дахор. — Сначала эльфийка. Потом Итой.

— Нет.

Хвост Даарда напрягся.

— Он тебе солгал.

— Поэтому и будет ждать. Решит, что я сомневаюсь и у него ещё есть время придумать новую ложь.

Дахор не стал ждать ответа.

— Эльфийка знает о моём даре меньше Итоя. Она напугана и уже допустила ошибку. Если между ними есть связь, она выдаст её первой.

Даард медленно вдохнул. Логика была неприятно верной.

— Ты хочешшшь использовать её как наживку.

— Я хочу понять, почему два моих друга за одну ночь оказались сломаны по-разному.

Даард усмехнулся.

— Один солгал. Другой ослеп. Удачная ночь для империи.

— Не испытывай моё терпение.

— А ты моё.

Дахор приблизился.

— Слушай меня внимательно, саш Маарц. Я тоже хочу ответов. Если Итой предал нас, я не стану прятать его за прошлым. Но если ты сорвёшься раньше времени и уничтожишь единственную нитку, я снова запру тебя. И в этот раз не в лабиринте.

Даард чуть наклонил голову.

— Угрожаешшшь?

— Предупреждаю.

— Я скучал по нашей дружбе.

— Взаимно.

Даард первым отвёл голову.

— Хорошшшо. Сначала эльфийка.

— При одном условии.

— Мне не нравятся условия.

— Переживёшь. И ты не тронешь её без моего приказа.

— Если произнесёт имя Итоя?

Дахор задержал взгляд на его лице.

— Тогда мы оба будем слушать.

— А если подтвердится?

— Тогда Итой ответит.

— Перед тобой?

— Перед нами.

— Кааиш.

Лекарь вздрогнул.

— Да, Ваше Величество?

— Зелье чувствительности. Не обезболивающее. Мне нужно, чтобы он ориентировался.

— Но саш Маарц только очнулся. Его зрение…

— Восстановится, — перебил Даард. — Не трать мой воздух на очевидное.

Кааиш поспешил к столику. Дахор посмотрел на друга.

— Ты опасен.

Саш Маарц улыбнулся.

— Наконец-то хорошая новость.

Кааиш вернулся с флаконом. Даард протянул руку и безошибочно забрал стекло. Лекарь вздрогнул.

— Не бойссся так громко, — тихо сказал Даард. — Мешает думать.

Он выпил зелье и несколько секунд ждал, пока магическая чувствительность разойдётся по телу. Лицо стало собраннее. Мир вокруг, пусть и без зрения, начал приобретать очертания.

Дахор ждал.

— Готов?

Даард повернул голову к двери.

— Веди.

— К эльфийке?

— К ответам.

После короткого молчания он добавил тише:

— А потом — к нашшшему другу.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах

ГЛАВА 7. ЗАПАХ ЖЕНЩИНЫ МОЕЙ

Аширо едва переставляла ноги, следуя за группой магистров и охраны к одной из башен Академии. Мысли путались от усталости и отчаяния. Дахор Огненный — сильнейший из змайсов, победивший в битве и заполучивший артефакт, — теперь держал её жизнь в своих руках. Одного его слова было достаточно, чтобы всё закончилось.

У башни она невольно вскинула взгляд на массивные стены. Древний камень казался холодным даже снаружи — будто впитал в себя страх всех, кто когда-либо здесь оказывался. Тяжёлая дверь с глухим скрипом отворилась, и навстречу пахнуло сыростью и затхлостью.

Трудно было поверить, что в Академии — месте знаний, науки и магии — существует нечто настолько похожее на тюремное подземелье.

Её повели вниз.

Коридор уходил всё глубже под землю. Грубые каменные блоки освещались тусклыми магическими светильниками, отбрасывавшими длинные тени. Каждый шаг отдавался эхом. Страх снова подступил к горлу, но Аширо заставила лицо остаться неподвижным.

Бояться сейчас было опасно. Нужно было думать.

У камеры её всё же передёрнуло. Железная дверь, тяжёлые цепи, массивные замки. За ними — тесное пространство без окон, освещённое лишь слабым свечением магического барьера.

Её втолкнули внутрь.

Холодное железо обхватило запястья и щиколотки, намертво притянув к стене. Цепи были зачарованы. Аширо почувствовала, как металл вытягивает магию, не оставляя ей возможности воспользоваться заклинанием.

Цепи удерживали тело. Печать лишала возможности говорить. Аширо не могла решить, что из этого хуже.

«Как такое вообще возможно? Почему в Академии есть подобное место?»

Темница могла существовать задолго до появления самой Академии. Возможно, здесь держали тех, кто представлял опасность для власти. Или тех, кто знал больше, чем следовало.

Теперь это не имело значения.

Её план провалился. Кровавый Змайс не убил её сразу, а значит, шанс ещё оставался. Требовалось найти другой ход.

Силой отсюда не выбраться. Магией — тоже. В её распоряжении оставались ум, хитрость и интрига. Аширо вспомнила слова матери, услышанные ещё в детстве:

«В самой безвыходной ситуации всегда есть слабое место. Найди его — и выживешь».

Слабое место… Темница? Охрана? Кто-нибудь в Академии? Итой? Бывший советник?

На последнем варианте Аширо едва удержалась от усмешки. Ну да. Прекрасный план.

Да саш Маарц сам её сожрёт, когда узнает, что она обманула его зверя.

Цепи холодили кожу, вытягивая остатки сил. Тело тяжелело с каждой минутой, руки слушались всё хуже. Предрассветный холод забирался под одежду, добирался до костей.

Но печать пугала сильнее.

На предплечье, скрытая тканью и магией, лежала печать долга — клятва, навязанная матерью и драконами. Стоит выдать их — она умрёт. Аширо знала цену таких уз. Видела тех, кто пытался им противиться: одних магия разрывала изнутри, другие лишались рассудка.

Пытками из неё ничего не выбьют. Выдержка здесь ни при чём. Сказать она всё равно не сможет.

Её могут ломать раз за разом. Результат останется прежним.

«Что мне делать?..»

Камень холодил спину. Цепи тянули руки вниз. Оставалось ждать.

От одной мысли о магах Кровавого Змайса к горлу подкатила дурнота. Они работали не только с телом. Могли забраться в разум, добраться до воспоминаний, страхов, мыслей, которые человек не доверял никому. Разрушить изнутри, пока правда сама не окажется у них в руках.

Глаза защипало. Аширо зло моргнула, не позволяя слезам скатиться по щекам.

Нет. Выжить. Как можно дольше. А потом — найти способ избавиться от печати. Она не знала, сколько прошло времени, когда в глубине коридора вдруг зазвенела связка ключей.

Аширо вскинула голову. Шуршание хвостов.

Через несколько секунд в свете факелов у решётки возникли три огромные фигуры: незнакомый змайс, сам император… и третий — слепой саш Маарц.

Бывший советник двигался уверенно, держась чуть правее от Кровавого Императора. Лицо его оставалось неподвижным, но Аширо заметила, как он пробует воздух в камере, ловя запах. На мгновение пальцы с отросшими когтями судорожно сжались — и тут же расслабились.

Неужели он всё ещё принимает её за свою сэйру?

Мысль была слишком безумной, чтобы поверить в неё сразу. Но если это правда… его зверь может потребовать защищать её любой ценой.

Именно так он сейчас и выглядел. В нём не было ни тени вальяжности, с которой в камеру вползли император и сопровождающий. Саш Маарц был напряжён. Собран. Готов действовать.

И в тот момент, когда надежда, умершая пару часов назад, снова шевельнулась в груди, Аширо заметила игру огня на его висках — лёгкую щетину, неровно пробившуюся на коже.

Сердце дрогнуло. Это был не план, пока нет. Скорее трещина в стене, в которую можно было вбить ногти. Но Аширо впервые за эту ночь поняла: она ещё не проиграла. Сердце дрогнуло, в голове начал складываться план.

Когда они вползли в камеру, Даард сразу почувствовал запах.

Зрение после недавнего удара по-прежнему не работало. Мир приходилось собирать по другим признакам: шороху цепей, тяжёлому дыханию лекаря за спиной, ровному скольжению Дахора по камню, холоду стен и колебаниям магических плетений.

И запаху пленницы.

Знакомому. Неправильному.

Зверь отреагировал раньше, чем Даард успел разобраться. В сознании уже разворачивались чёрные кольца инстинкта.

Хранимая.

На один удар сердца Даард перестал двигаться.

Нет. Вика была в другом месте.

Он знал это кожей, кровью, тем остатком разума, который удержал его от окончательного срыва в гроте и после пробуждения. Зверь поймал другой след: одежду, чужой запах и поверх него — остаток запаха его сэйры.

Этого хватило. Когти начали проступать сами. Даард сжал пальцы и тут же заставил ладонь раскрыться. Один палец. Второй. Третий.

Сейчас нельзя. Он скользнул ближе к Дахору, выбирая позицию, удобную для допроса. Отсюда можно было перехватить императора, пленницу и, если понадобится, самого себя.

Вот это ему уже не понравилось. Себя он привык контролировать. Даже в ярости и на охоте. Даже когда кровь требовала броска. А сейчас инстинкты тянулись к эльфийке, которую разум уже записал в список угроз. Он не любил, когда его обводят вокруг пальца.

— Ты знаешь, кто я, — начал Дахор глубоким, ровным голосом, от которого воздух в камере будто стал тяжелее. — И знаешь, зачем я здесь. Ты обвиняешься в измене. Твоя жизнь зависит от того, насколько честной ты будешь со мной.

Цепи звякнули. Пленница подняла голову, но отвечать не спешила. Выжидала.

Вика тоже так делала, когда просчитывала ситуацию. Только у неё всё читалось по лицу: колкость, упрямство и готовность выдать три возражения подряд, а четвёртым — оскорбить на всякий случай.

Эта же рассчитывала.

Изворотливая тварь. Умная. Она наверняка заметила, как зверь отозвался на украденный запах. Стояла скованная, обессиленная, с магией, которую цепи вытянули досуха, и всё равно искала способ использовать происходящее в свою пользу.

Похоже, нашла.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Ваше Величество, — произнесла она, намеренно понизив голос до безжизненного шёпота. — Я не причастна к тому, в чём меня обвиняют.

Даард чуть повернул голову. Голос. Она явно боялась говорить громче. Значит, понимала: голос выдаст её быстрее запаха. Зверь внутри недовольно зашипел. Ему не нравилось, что человеческая часть выискивает в самке признаки обмана, вместо того чтобы сорвать цепи и вынести её из камеры.

Наша. Нет. Даард втянул воздух глубже.

Под чужим следом угадывалась эльфийская примесь — холодная, сухая, с лёгкой терпкостью. Резкости в ней не было. Подготовилась она хорошо, собственный запах спрятала умело.

Но недостаточно хорошо для него. Молодого самца ещё можно было провести тряпкой с чужим запахом. Его — нет. Если бы зверь не требовал своего, он бы уже улыбался, представляя, как откусит ей голову.

— Довольно странное заявление для той, кого поймали на горячем, — заговорил капитан имперской стражи. — Прикажите начать пытки, Ваше Величество?

Дахор приподнял бровь. Его дар уже должен был отозваться. Эльфийка лгала ровно и предсказуемо. Удивляться здесь было нечему. Гораздо интереснее, зачем она делает это настолько открыто, прекрасно зная, что перед ней император, способный чувствовать ложь.

— Приступай, — коротко приказал он.

Капитан медлил. Лицо змайса сохранило прежнее выражение. Хвост оказался менее сдержанным: дёрнулся, скользнул по камню и резко остановился.

Самка. Женщина. Эльфийка. И всё же перед ним стояла мятежница, воровка и, возможно, предательница.

Но всё равно самка. Сама мысль о том, чтобы ломать самку, оставляла во рту горький привкус. У змайсов такое не любили. О таком не говорили за столом. Такое делали только по приказу, когда государство оказывалось выше инстинкта.

А приказ императора не обсуждают.

— Как прикажете, Ваше Величество, — глухо произнёс он и двинулся к артефакту в стене.

И в ту же секунду хвост Даарда ударил без предупреждения. Капитана швырнуло в противоположный угол камеры так, что камень под ним глухо хрустнул. Тот осел на пол и несколько мгновений не шевелился.

#несдавайся #сильнаягероиня #сильныйгерой #темнофэнтези #любовьиопасность #эмоциональныекниги #книжныйвайб #чточитать #фэнтезидляженщин #романтикавкнигах

ГЛАВА 8. НЕ МОЯ. НО ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ

В камере стало очерь тихо, советник понял, что сделал, сразу. Император медленно повернул голову.

— Даард.

В голосе императора был только интерес и... настороженность.

— Твой зверь считает её хранимой?

Даард не ответил. Ответ напрашивался сам, только очевидность ещё ничего не доказывала. На долю секунды запах ударил по крови — за спиной могла стоять Вика. Его сэйра. Его потеря. Незакрытая рана.

Всего на долю секунды.

Следом разум подбросил куда более полезный вопрос: чем её пропитали?

— Ты хочешь её защитить?

Тело решило раньше, чем Даард успел вмешаться. Он скользнул вперёд, отгораживая пленницу от императора, и приподнялся на мощном изгибе хвоста. Скованная самка осталась за спиной. Угроза — перед глазами.

Непростительная ошибка. Хищник не подставляет спину обманщице. Зверя это не волновало. Слабая, скованная самка пахла страхом и находилась теперь под его защитой. Этого ему хватило.

— Не тронь её, — низко произнёс Даард.

Голос вышел слишком глухим. Слишком близким к свисту. Он это услышал. Дахор тоже.

— Она… нашшша.

Слова сорвались инстинктивно. Но пленица не была глупой. В запахе её страха на миг вспыхнуло торжество. Едва заметное, почти неуловимое, но Даард поймал его по дыханию.

Она решила закрепить успех.

— Даард, пожалуйста, не дай им меня убить…

И ошиблась. Голос взлетел на октаву выше. Совсем немного, но Даарду хватило. Он резко выпрямился.

Вика так не просила. Она спорила, провоцировала, дразнила. Торговалась. Лгала, когда считала нужным. Изворачивалась, если её загоняли в угол. Слабость в её арсенал не входила.

Умоляла она лишь однажды — когда решила, что он убьёт ха Сфаша. И просила тогда за другого. Боялась потерять его настолько, что готова была уйти следом.

Эта самка спасала себя. Выставляла беззащитность наживкой.

— Интересссно, — протянул Дахор.

Он мог быть вспыльчивым, жестоким, уставшим, но дураком не был никогда. Он увидел то же, что и Даард: эльфийка попыталась стравить их между собой.

— Даард?.. — снова позвала она, на этот раз осторожнее.

Поздно.

Запах Вики держался на ткани, волосах, коже пленницы. Под ним проступало другое: эльфийская кровь, страх, пот, боль. Глубже, под кожей, сидел след драконьей магии — выжженная удавка.

Следом зверь уловил ещё один запах. Слабый, тёплый. И отреагировал иначе, чем на Вику или прежнюю сэйру. Чужой обычно не вызывал у него такого отклика.

Даард стиснул зубы. Шарх. Вот только этого ему не хватало.

— Ты… — выдохнул он.

Аширо дёрнулась назад, насколько позволили цепи. Он подался к ней всем корпусом, и хвост с глухим шорохом скользнул по камню.

— Ты решила, что можешшшь использовать моего зверя?

Голос стал не громче. Но в камере от него похолодало. Дахор успел первым. Сместился за спину Даарда и перехватил его под руки, не позволяя рвануть к пленнице.

— Тихо. Не сейчассс.

— Отпусссти.

— Нет.

— Дахор.

— Я сказал — нет.

Даард дёрнулся, хотя и не в полную силу. Если бы в полную — даже Дахор не удержал бы его без полного оборота. Но сейчас внутри шла другая борьба.

Человек хотел сомкнуть пальцы на тонкой эльфийской шее и вытрясти из неё правду. Зверь хотел разорвать цепи. И оба ненавидели друг друга за слабость.

— Она обманула, — прошипел Даард. — Пыталась стравить нас.

— Да.

— Тогда почему она ещё дышит?

— Потому что мёртвые плохо отвечают на вопросы.

Эта фраза была ненавистно правильной. Советник замер. Дахор почувствовал это и чуть ослабил хватку, но не отпустил полностью.

— Подумай, — тихо сказал император. — Ты хочешь её смерти. Твой зверь — нет. А мне нужна правда. Из нас троих сейчас только я последователен.

Даард медленно выдохнул.

— Самодовольная ящерица.

— Живой император, — поправил Дахор. — И пока ты не пришёл в себя, этого достаточно.

Капитан, которого отбросило в угол, с трудом поднялся.

— Ваше Величество… указания?

Дахор посмотрел на Даарда.

Тот замер у стены, тяжело дыша, слепой, бледный, опасный даже в ослабленном состоянии. Лицо снова стало холодным, но хвост выдавал напряжение — медленно, почти бесшумно скользил по полу, словно искал, что удержать.

Или кого.

— Начинай, — приказал Дахор.

Артефакт в стене вспыхнул. Магическая волна ударила по Аширо. Она закричала. Даард дёрнулся всем телом, но с места не двинулся. Крик пленницы полоснул зверя по нервам. Вторая сущность рванулась вперёд, требуя прекратить. Верить Аширо Даард больше не мог. Однако в цепях висела самка, которую зверь уже успел записать на свой счёт.

Свою.

Даард вдавил когти в ладони до боли. Помогло. Ненадолго.

— Достаточно, — произнёс Дахор и поднял руку.

Артефакт погас. Эльфийка обвисла на цепях и с трудом втянула воздух. Тело ещё сводило после магического удара, но Аширо заставила себя поднять голову.

Упрямая.

Даард расслышал, как она сглотнула кровь или слюну. Остальные вряд ли заметили бы. Дыхание сбилось, однако эльфийка продолжала держаться. Плохо. Таких ломать сложнее. А уважать — опаснее. Дахор приблизился.

— Ты поняла, что я не шучу. Это было только начало. Говори.

— Я ничего не скажу, — сквозь стон проговорила пленница, когда боль отпустила настолько, что к ней вернулась речь, злость мешалась со страхом и отчаянием, но голову она держала поднятой. — Вы ничего не добьётесь.

Дахор нахмурился. Применять силу к самкам он не любил, и Даард об этом знал. Только личная неприязнь ещё ни разу не мешала императору делать то, что тот считал необходимым. Должность оставляла мало места его собственным желаниям.

— Ты врёшь всё больше, — произнёс он. — И пытаешшшьссся нас запутать.

Даард слушал, как она дышит, отмечал паузы, ритм сердца, едва заметные перемены в запахе. Она боялась. Смерть её не пугала — к ней пленница явно была готова. Страх появлялся там, где разговор приближался к ответам. Она боялась заговорить. Даже позволить мыслям пойти в нужную сторону.

Вот это уже было интересно.

***

Дахор поднял руку. На коже вспыхнула магическая печать. Поток силы обвил пленницу, и её тело вновь содрогнулось. Эльфийская регенерация попыталась залечить повреждения, но магия не позволила — тонкие сосуды лопнули, наполняя камеру запахом крови.

На Даарда кровь подействовала сильнее крика. Эльфийская. С примесью драконьей магии.

И под ней — непривычное тепло.

Зверь насторожился. Даард всмотрелся в пленницу.

На миг ощущение стало общим: мятежницей здесь дело не ограничивалось. На ней оставили чужой след. Въевшийся глубоко, добравшийся до самой души.

— Зачем тебе терпеть эту боль? — холодно произнёс Даард.

К голосу вернулась ровность, от которой угроза звучала лишь отчётливее. Дахор чуть повернул голову, уловив перемену.

— Рассказывай всё, что знаешь.

— Кто послал тебя? — добавил Дахор. — Какую роль ты играешь в заговоре?

— Я… — прозвучало тихий голос, что резко сменился на хрип.

Дахор подплыл ближе, изучая её лицо, после чего перевёл взгляд на руку пленницы.

— Печать должника, — произнёс он.

Эльфийка побледнела. Её дыхание сбилось, сердце на миг потеряло привычный ритм. На предплечье сквозь магию и ткань проступила тонкая выжженная метка.

— Вот и ответ, — сказал Дахор. — Обычным способом правды от неё не добиться.

Даард втянул воздух. Драконья магия. Древняя. Грязная. Для такой хрупкой оболочки её было с избытком. Страх пленницы теперь обрёл вполне конкретного хозяина.

Кто-то уже держал её за горло.

— Печать не позволит тебе говорить, — продолжил Дахор. — Кто бы за тобой ни стоял, свои секреты он защитил хорошо.

Пленница попыталась усмехнуться, но вышла лишь кривая гримаса.

— Это неважно. Вы всё равно не узнаете того, что хотите.

— Узнаю, — спокойно сказал Дахор. — Мы сломаем печать.

Вот тогда её страх стал почти осязаемым. Сырой. Острый. Настоящий. Даард медленно повернул голову к Дахору. Шарх.

— Не так, — резко произнёс он.

Но было поздно. Магия Дахора коснулась печати.

Камеру разорвало вспышкой.

Эльфийка закричала, и зверь внутри Даарда рванулся на её голос.

Сила ударила во все стороны. Дахора швырнуло назад. Каменные стены содрогнулись, по потолку побежали трещины. Магия ударила по воздуху, ломая само ощущение времени.

Даард удержался на ногах лишь благодаря хвосту, когтями вцепившемуся в каменный пол.

Слепота впервые сыграла ему на руку. Вспышка не отняла ни секунды. Он слышал грохот падающего камня, крик стражника, удар тела Дахора о стену, скрежет натянувшихся под весом пленницы цепей.

Над Аширо треснул потолок. Зверь уже действовал. Даард рванулся следом. Хвост хлестнул по камню, бросая его вперёд. Воздух рассёк свист. Огромный обломок рухнул на место, где секунду назад висела Аширо. Хвост Даарда успел обхватить её за талию и дёрнуть в сторону.

Цепи не выдержали силы змайса. Металл взвизгнул, крепления вылетели из стены.

Эльфийка ударилась о его грудь, обмякшая после вспышки. Даард стиснул её сильнее, чем требовалось.

Ослабил хватку и разозлился.

— Не умирай раньше допроса, — прошипел он ей почти в лицо.

Она попыталась что-то ответить, но только закашлялась.

— Уходим! — рявкнул Дахор, поднимаясь среди осыпающихся камней. Его голос срывался от напряжения. — Сейчас!

Потолок снова треснул. Пол пошёл глубокими разломами, магические светильники один за другим гасли, погружая темницу в рваный полумрак. Даард повернул голову к Дахору.

— Итой.

— Под охраной.

— Если сбежит—

— Не сбежит!

Новый удар обрушился на темницу. Между ними посыпались камни. Даард перехватил самку хвостом крепче, а зверь довольно стянул кольца вокруг добычи.

Она дышала. Даард скрипнул зубами. Зверь уже признал её найденной самкой, пока разум упрямо возвращал всё на свои места. Пленница. Свидетельница. Возможная нить к заговорщикам… и к Вике.

Других причин удерживать её рядом у него не было.

— Держись, эльфийка, — холодно бросил он. — Второй раз я тебя ловить не стану.

Ответа он ждать не стал. Рванул следом за Дахором к выходу, пока за спиной стены темницы осыпались, заваливая проход камнем.

#опаснаялюбовь #властныегерои #драма #предательство #внутренняяборьба #судьба #магияикровь #запретныечувства #книжныерекомендации #фэнтезироман

ГЛАВА 9. ПЛЕННИЦА ЕГО ЗВЕРЯ

ДО ОБВАЛА ДАША

Определённо, я оказалась в чужом мире, теле, и теперь мне предстояло разобраться, как вернуться назад.

Мамочки…

Змеехвостый дед послушался монстра-императора и живо принёс мне маленький флакон с противным варевом. Руки тряслись, когда я забирала предложенное лекарство. Стоило его выпить, по телу прокатилась освежающая прохлада, мысли перестали метаться, а дышать стало легче.

Это полный треш. Другой мир. Он существует.

Я своими глазами наблюдала, как наги передвигаются на хвостах. Никакая графика нашего мира не способна передать мощь этих конечностей. Её чувствуешь даже на расстоянии, наблюдая, как под змеиной кожей перекатываются мышцы хвоста.

Ни за какие коврижки нага с человеком не спутаешь. Даже если прикрыть змеиный хвост… Торс, руки, голова хоть и выглядели вполне по-человечески, разница бросалась в глаза сразу. Другая раса. Нет, другой вид… Тут вообще всё другое…

Кстати об этом…

Я с тоской оглядела новое тело, прикрытое покрывалом. Заглянуть под него пока не решалась.

Я теперь тоже другая... другой... Какой-то сюрреализм. Я мужик...

Не сдержавшись, всхлипнула. Даже если отбросить произошедшие со мной изменения, я понятия не имею, кто я теперь. К какой расе принадлежу? Как обезопасить себя, пока не найду способ вернуться домой и вернуть саму себя?

И вообще, чего здесь стоит опасаться? Как тут относятся к чужеземцам и тем более попаданцам? Точнее, подселенкам? Неужели захватчиков чужих тел сжигают на костре?

Мама...

«Так, Дашка, успокойся. Накрутить себя ты всегда успеешь. Ещё и поседеешь в придачу».

Вдох. Выдох. С тем, что я мужик, уже разобрались. Осталось выяснить, к какой расе принадлежу.

Точно не к нагам: у этого тела две длинные конечности...

...с красивыми пальчиками на ногах.

О звёзды, о чем я думаю вообще?!Ааа

Схватилась за голову, поражаясь самой себе, но потом мне стало не до шуток, я нащупала аккуратные ушки, которые сужались ближе к затылку. Стоп... что— то это мне напоминает...я что ...эльф?!

Меня расперло на поржать... Определенно в том флакончике с варевом было не только успокоительное, и что— то еще покрепче. Ведь не могла ведь в мою трезвую голову лезть всякая дичь. Сейчас сами оцените мое состояние

Я мужик...к тому же эльф... Нет, это определённо какая— то насмешка судьбы. Ощупала свои бицепсы и трицепсы, не поленилась лечь на бок, ощупала шикарную пятую точку… Да я секси…

Пока я билась в припадке в палату вновь заполз змеехвостый дед. В этот раз он был... очень нервным.

— Господин Хортар! Беда! — голос нервного полузмея вернул меня в реальность, попросту не оставив времени на панику — Беда-а-а!

Мысли бегали всполошенными зайцами, но отреагировать хоть как-то я была обязана

— Не части, что случилось? — пришлось схватить за руки пожилого мужчину, который страдальчески впился пальцами в покрывало, которое прикрывало мои бедра. — Ну?!

— Беда-аа- а… В наших стенах было совершено покушение на императора. Что с нами теперь будет. — завыл он не своим голосом.

— А теперь медленно и по порядку расскажи, что произошло, — сама не верила, что произношу это вслух, но выбора ситуация мне не оставляла. — Как там Император?

Будь у меня больше времени на размышления, я бы, скорее всего, воспользовалась проверенным хитроумным ходом всех попаданок и заявила об амнезии. Списала бы нетипичное поведение этого тела на потерю памяти, а потом под шумок освоилась в новых реалиях.

Внутреннее чутьё подсказывало: со мной такой номер не пройдёт. Нападение на императора и странное поведение его друга, то есть меня, вполне могли заинтересовать окружающих, а заодно и местные спецслужбы. И это ещё лучший вариант развития событий.

Значит, выход у меня один — драпать отсюда на всех парах.

— Не произошло, а сейчас происходит! — этот змей зарубил мои планы на корню. — Вы должны что-то сделать!

И что я могу сделать?! Крикнуть: «Да будет свет»?! Вариант с амнезией снова выглядел заманчиво. А следом — бежать. И ещё раз бежать. Оставалась одна мелочь: кто бы мне дал воплотить задуманное?

В этот самый момент дед снова схватился за мою руку. От прикосновения к открытому участку кожи, мою разум стали наполнять образы разных вероятностей будущего, с участием этого змеелюда и меня заодно.

— Веди — ощущая тяжесть нового тела, попыталась придать лицу максимально серьёзное выражение, не смотря на чувство обреченности.

Крышка.. мне крышка.

— Нехорошие новости, господин. Ваше состояние... — дедок замялся, увидев с каким трудом я поднималась с кровати, — Я помогу вам привести себя в порядок, но вы должны выйти во двор. Это дело не терпит отлагательств.

Мне совершено не хотелось идти туда, куда он меня вел. Скрывая растерянность, я приняла помощь полузмея. Его руки были ловкими и сильными, он ловко помог мне надеть одежду.

Я же во все глаза смотрела в распахнутое окно, которое было обращено на восток в сторону какой-то башни. С удивлением отмечая, как каменную конструкцию поглощает полупрозрачный купол. Может все обойдется,а?

— Магистры уже собрались? — не своим голосом спросила, что-то во мне будто отсчитывало время к началу эпических действий снаружи.

Я даже опешила от такого поворота, ведь в действительности не планировала ничего спрашивать, оно само собой как-то получилось.

— Да господин Итой,— тихо проговорил дед суетливо застегивая манжеты на моих рукавах — Сейчас они должны уже были воссоздать купол, чтобы не дать стихийным вспышкам разрушить академию. Также господин Аш-Шарес на всякий случай возглавил остатки имперской стражи, чтобы не дать выбраться наружу заговорщикам.

— Так что случилось с Императором? — опять произнесли мои губы, пока я наблюдала за электрическим вспышками под куполом.

— Так он ведь вместе с бывшим советником... отправился в подземелье допрашивать эльфийку. — в этот самый момент дедок выводил наши будущие мощи в коридор и на выход.

Странная слабость этого тела меня не отпускала. Только я знала, что мы идем на заклание. Как только мы выйдем дедушке настанет конец, а я окажусь под завалом под грудой камней.

Знала бы раньше сбежала бы ещё в тот момент когда меня успокоительным напичкали. Нее.., притворяться эльфом-ректором — это мой прямой путь к гранитной плите.

Когда мы вышли во двор, я мгновенно почувствовала смену атмосферы. Возможно, это было влияние нового тела, чувствительного к магии, или же напряжение, не покидающее меня.

Я изо всех сил старалась найти любую лазейку как отсюда сбежать.Мимо пробежала парочка стражей. Может сказать..что мне нужно отлить?.. Рядом небольшой сквер как раз находится.

— Господин Итой давайте поторопимся, — стонал блаженный, даже не осознавая, что таким способом торопит свою погибель — Необходимо, чтобы вы призвали стражей и погрузили в стазис часть академии. Пока не поздно, необходимо спасти императора.

Мама дорогая...что за западня?! Я не знала, ни заклинаний, ни как применить магию.. И как в принципе выполнить то, чего от меня хотел этот змеелюд. Аааа

Не успели мы сделать последний шаг со стороны сквера, как пространство вокруг нас задрожало и послышался агонизирующий крик будто бы из недр земли. Каменная брусчатка которой был устлан двор вокруг башни, начала где ни где подниматься, и просто выстреливать в небо.

“Началось…”— прошелестел в голове неизвестный голос.

От неожиданности я подвернула ногу, хотя в этот самый момент хотела дать деру, чтобы избежать участи угодить под обвал, который с секунду на секунду должен тут произойти.

— Аааа! — заорала я то ли от шока, от того, что в моей голове еще кто-то есть, то ли от страха, потому что в этот самый момент земля начала уходить из под ног в глубь, а башня рушиться.

ДААРД

Разлом раскрылся под ними без предупреждения. Грохот пришёл первым — тяжёлый, нутряной. Пол под хвостом Даарда дёрнулся и просел. Камень лопнул, разъезжаясь в стороны широкой чёрной пастью.

Дахор рявкнул впереди, но слов Даард уже не разобрал. Воздух рванулся в провал, утаскивая их следом. Эльфийка вскрикнула — коротко, сдавленно. Для женщины, летящей в разлом, подозрительно скупо. Видимо, даже посреди этого кошмара успела сообразить: криком себе не поможешь.

Даарду это не понравилось. Хвост обвил её крепче, прижал к нему. Среди рушащегося камня у тела появилась одна задача — не дать этой обманщице разбиться.

— Не дёргайссся, — прошипел он ей в волосы.

Удар о каменный выступ пришёлся в спину. Даард успел развернуться, принимая его на себя и зажимая эльфийку между грудью и кольцами хвоста. До камней ей добраться он не позволил.

Боль резанула вдоль позвоночника, прокатилась по рёбрам и ударила в повреждённый череп. Пустые глазницы обожгло следом — регенерация уже принялась восстанавливать уничтоженные ткани, и делала это мучительно.

Шарх.

Слепота его не пугала. Его вообще давно было трудно напугать, зато раздражала. Мир распался на звуки, запахи, вибрации, магические отголоски и дыхание тех, кто находился рядом.

Эльфийка дышала прямо возле него и судорожно цеплялась за плечо.

— Не ломай когти, — процедил Даард. — Они тебе ещшшё понадобятссся.

Ответить она не успела. Опора снова ушла из-под них.

Хвост метнулся в сторону и зацепился за каменный зуб. Соскользнул, содрав чешуёй полосу с породы, хлестнул дальше и обвился вокруг другого выступа. Мышцы свело от нагрузки. Скорость падения снизилась.

Вместе с ними вниз неслись обломки. Один просвистел возле головы эльфийки. Даард развернулся, принимая удар возможных осколков на себя. Они рухнули в мокрую каменную пыль гораздо ниже. От удара эльфийку рвануло из его рук, но хвост удержал её в своей хватке.

ГЛАВА 10. Я СЛЕП. ТЕБЕ ЭТО НЕ ПОМОЖЕТ

Несколько мгновений Даард слушал, как над ними осыпается подземелье. Где-то за толщей камня приглушённо донёсся голос Дахора. Следом рухнули ещё несколько глыб, окончательно отрезав звук.

Эльфийка закашлялась.

— Вы… живы?

Даард поднял голову.

— Разочарована?

Она не ответила сразу. Теперь начала вспоминать, с кем осталась наедине. Страх ощущался отчётливо — горький, острый, въедающийся в кожу. Она знала, кто рядом. Спасителем его не назвал бы даже отчаявшийся.

Саш Маарц. Советник, чьё имя в высоких домах старались не произносить без необходимости. Одного его решения хватало, чтобы лишить род будущего. Угрозами он не разбрасывался и повторять их не любил.

А её он уже поймал на лжи.

— Нет, — произнесла она. — Просто… уточняю.

— Уточнила.

Даард ослабил кольцо хвоста, позволяя ей дышать свободнее. Отстраниться она всё ещё не могла.

Пока её жизнь имела ценность.

Подниматься он не спешил. Прислушался. Сверху доносились треск камня и шорох оседающей пыли. Сбоку тянулся узкий ход, откуда шёл слабый поток воздуха. Под ногами чувствовалась сырость, дальше угадывались корни. Земля. Лес.

Разлом вывел их к старым подземным жилам, уходившим за пределы Академии.

Неплохо. Могло быть хуже. Например, рядом мог оказаться Дахор с привычным желанием немедленно ломать печать. Или Итой.

Мысль об эльфе вернула злость. Итой солгал Дахору, зная о его даре и о том, что император распознаёт ложь так же легко, как змайс — кровь в воздухе. На подобное решались от безумия, отчаяния или предательства.

Даарду не нравился ни один вариант.

— Где мы? — спросила эльфийка.

Теперь осторожнее. Уже лучше.

— Ниже, — ответил он.

Она явно собиралась возразить, но передумала.

Даард втянул воздух. Пыль осела, запахи больше не смешивались в одну грязную взвесь. Сырость, камень, старые корни. На коже эльфийки держался след драконьей магии, въевшийся глубоко, до клейма.

Печать должника. Драконья работа. Круг возможных виновников заметно сужался.

Связываться с артефактом власти ничейных земель рискнул бы далеко не каждый драконий род. Древние формулы знали единицы. А заставить печать так яростно сопротивляться попытке Дахора сломать её могла лишь достаточно старая кровь.

Даард перебирал имена. Если печать на эльфийке поставили те же, кто прежде пытался добраться до его сэйры, сегодняшний обвал был лишь звеном куда более длинной цепи.

Он ослабил хвост, позволяя эльфийке подняться. Кончик остался у её ступней, перекрывая путь.

— Не двигайссся.

Эльфийка послушалась.

Даард поднял руку и когтем рассёк ладонь. Кровь проступила на коже — тёмная, густая, с тяжёлым запахом змайсовой силы.

Эльфийка резко втянула воздух.

— Что вы…

— Молчать.

Змайс провёл когтем по воздуху, вычерчивая короткие линии. Кровь не падала, а зависала тонкими нитями, складываясь в знак рода Маарц, затем в личную метку, которую Дахор узнает безошибочно.

Воздушный вестник получался грубым. Слепота и недавняя потеря сил мешали, но Дахору хватит.

Даард вложил в послание обвал, разлом, живую эльфийку, себя, драконью печать и возможную связь с Итоем. Указал на кланы Истхарской линии, Шаарг и Харвейн, ла Риан. Отдельным жёстким импульсом передал имя Вики и след дракона, прежде выходившего на неё.

Кровавый знак вспыхнул, сжался в чёрно-алую птицу и сорвался в узкий проход, просачиваясь сквозь каменные щели. Только после этого Даард повернул голову к пленнице.

— Драконы, — неожиданно произнёс он.

Эльфийка не шелохнулась, но сердце сбилось. Одного удара хватило.

— Вот так, — едва заметно улыбнулся Даард.

— Я ничего не сказала.

— И не нужно.

Она побледнела.

— Вы не можете знать.

— Могу.

Он скользнул ближе.

— Твоя печать пахнет древней драконьей кровью. Старой родовой формулой. Такие вещи не валяются в лавках.

Она молчала.

— Значит, тебя послал не один безумец. За тобой стоит дом. Или несколько домов.

Её пальцы дрогнули. Даард услышал.

— Хорошшшо, — протянул он. — Значит, несколько.

Аширо резко подняла голову.

— Я не могу говорить, — но тут же опустила взгляд.

— Я и не прошу.

Он убрал хвост от её ног, однако свободнее от этого она не стала.

— Проход есть? — осторожно спросила она.

— Есть.

— Вы его… чувствуете?

Даард повернул к ней лицо. Даже не видя её, одним движением заставил замолчать.

— Воздух движетссся справа. Там выход.

Он двинулся первым. Корпус оставался неподвижным, пока хвост находил дорогу: прощупывал трещины, цеплялся за выступы, удерживал его там, где двуногая давно полетела бы вниз.

Аширо шла рядом, на полшага позади. Обломки цепей висели на запястьях, выдавая каждый шаг металлическим звоном.

Даард остановился.

— Руку.

— Зачем?

— Ты шумная.

Эльфийка протянула запястье, следя за каждым движением. Зачарованный металл уже едва тянул из неё силу — взрыв выжег большую часть плетения, но оковы держали.

Советник сжал железное кольцо. Металл хрустнул под пальцами.

Надежда вернулась мгновенно. Освободившись, она снова получит доступ к магии. Сможет отвлечь его и сбежать.

Второе кольцо треснуло. Аширо опустила ресницы, скрывая вспышку облегчения.

— Благодарю.

— Не ссстоит.

Он бросил обломки под хвост и повернул к ней голову.

— Особенно если уже прикидываешь, как залезть мне в голову.

Она похолодела.

— Я ничего не…

— Не говорила, — перебил он. — Знаю.

Даард подался ближе. Слепой взгляд проходил мимо неё, но ни одна реакция не ускользала.

— А надеждой от тебя разит.

— Надеждой?.. — Эльфийка сжала пальцы.

— Страх пахнет одним. Расчёт — другим. Мысль «теперь я смогу сбежать» я тоже ни с чем не перепутаю.

Он склонился к её уху.

— Не трать силы, сая. На мне защита от ментального вмешательства. Хорошая, родовая. После Итоя её ещё усилили.

Её сердце сбилось. Змайс услышал.

— Вот так. Теперь думаешь, попробовать ли телекинез.

Аширо резко подняла взгляд.

— Вы чересчур самоуверенны.

— Нет. Я знаю вашу расу.

Он отстранился и пошёл дальше.

— Эльфы первым делом лезут в голову. Не выходит — двигают предметы. Не помогает и это — начинают говорить.

Он выдержал короткую паузу.

— С последним у вас хуже всего.

Аширо вскинула подбородок.

— А змайсы, видимо, первым делом душат и лишь потом думают?

— Иногда думают заранее. Поэтому ты всё ещё жива.

Злость наконец вытеснила часть страха.

Некоторое время слышны были только их дыхание, шорох чешуи по камню и далёкий стон земли. Затем ход пошёл вверх. Запах леса становился отчётливее: влажная почва, гнилая листва, ночная прохлада. Где-то рядом была открытая вода — ручей или болотистая низина.

Она инстинктивно дёрнулась.

— Не трать силы, — холодно сказал он. — Понадобятссся.

Выход открылся между корнями древнего дерева. Каменная щель оборвалась у влажной земли, осыпавшейся почвы и спутанных корней.

Даард выбрался первым, втянул воздух и огляделся. Лес. Ночь. От Академии они ушли далеко. Для безопасности этого было мало, однако магический фон источника сюда доходил приглушённым отголоском, далёким жаром за толстой стеной.

За спиной шевельнулся разлом. Даард рванул эльфийку наружу за мгновение до обвала. Земля просела, несколько корней лопнули, каменный проход схлопнулся с глухим стоном.

Они оказались на небольшой поляне. Над головой чернело небо, изрезанное ветвями. По траве стелился холодный туман. Стрекотали ночные насекомые. Из глубины леса донёсся крик птицы.

Даард отпустил эльфийку. Та пошатнулась, опустилась на траву и жадно вдохнула. Он остался стоять над ней. Страх, притихший во время побега, снова вернулся. Советник повернул к ней голову.

— Боишшшьсся?

Она не ответила. Ложь он бы услышал и без дара Дахора.

— Мой страх вас удивляет?

— Нет. Он доказывает, что разум у тебя всё ещё работает.

Аширо сглотнула.

— Что вы собираетесь делать?

Теперь вопрос имел смысл.

Даард медленно вдохнул. Драконья печать. Эльфийская кровь. Итой, пойманный на лжи. Дракон, охотившийся на Вику. Сердце Пламени. Воронка. И собственный зверь, на удивление спокойно принимавший присутствие этой обманщицы рядом.

— Разберусь, — ответил он.

— В чём?

Даард промолчал.

Эльфийка напряглась. Незначительное движение, которое он всё равно уловил.

— Ты знаешшь больше, чем можешшь сказать, — прошипел он.

— Печать не позволит.

— Значит, найдём способ спрашивать иначе.

Она побледнела, но не отступила. Возможно, потому что отступать было некуда.

— Вы собираетесь пытать меня здесь?

Даард чуть наклонил голову.

— Если бы собирался, ты бы уже кричала.

Этого хватило, она замолчала.

— Пока ты нужна живой, — продолжил он. — И рядом.

— Как пленница?

— Как ответ.

Она посмотрела на тёмный лес за его спиной.

— А если я попытаюсь уйти?

Даард не улыбнулся. Но воздух вокруг словно стал холоднее.

— Тогда я пойму, что ты глупее, чем выглядишшь.

Она отвела взгляд.

— Поняла.

Хорошо. Такой ответ его устраивал. Никакой дерзости и заигрываний со смертью. Она его боялась. Правильно.

Даард поднял голову, разбирая запахи. Дальше, в глубине чащи, тянуло сыростью. Низина. Вода. Укрытие. Влажная земля собьёт след, если искать их будут обычными методами.

От Дахора обычных методов ждать не стоило. Итой, если действительно приложил к этому руку, тоже знал, куда бить.

Оставаться здесь нельзя. Уходить далеко вслепую — с повреждённым телом, пленницей и зверем, который забивал голову инстинктами вместо полезной информации, — было не умнее.

А Даард не был глупцом.

— До восстановления зрения далеко не пойдём, — сказал он. — Два дня, возможно, меньше. Идём.

— Куда? — спросила она, не надеясь на ответ.

— Вглубь леса. Там вода и укрытие.

Она с трудом поднялась. Через несколько шагов Даард остановился.

— Ближе.

Она замерла.

— Зачем?

— Я слеп.

— Но вы…

— Я не беспомощен, — перебил он. — Но если ты отстанешшь, мне придётссся возвращатьссся. Не вынуждай меня тратить силы.

Она подошла ближе. Недостаточно. Хвост скользнул назад и легко коснулся её голени, направляя.

— Рядом.

Она подчинилась. Сердце колотилось быстро, сбиваясь с ритма, однако шла она сдержанно, не ускоряя шага.

— У меня есть имя, — произнесла она через несколько мгновений.

Даард оставил это без ответа.

— Аширо.

Имя отпечаталось в памяти с раздражающей ясностью и сразу связалось с её запахом, дыханием, частым биением сердца и неправильным интересом зверя. Даард продолжал идти, не произнося ни слова.

— Идём, Аширо, — сказал он наконец.

Зверя это устроило. Советника — судя по скрипнувшим зубам — нисколько. За спиной осталась поляна, растворяясь в тумане среди деревьев. Впереди ждали ночь, мокрые ветви, неизвестность и два дня, которые Даарду предстояло провести без зрения.

Рядом с эльфийкой. Обманщицей. Женщиной, которую его зверь отказывался отпускать. Причину Даард пока предпочитал списывать на тёмную магию.

ГЛАВА 11. СНАЧАЛА ВЫЖИВИ, ПОТОМ СОБЛАЗНЯЙ

АШИРО

К ночи лес затихал. Даже гул водопада, пробивавшийся сквозь деревья, не помогал расслабиться — лишь напоминал, насколько чужим оставалось это место. Влажный воздух лип к коже, в траве шуршала мелкая живность, туман стлался у земли, цепляясь за корни и камни.

Аширо сидела на камне, обхватив себя руками, и исподтишка следила за змайсом.

Саш Маарц устроил ночлег с привычной расчётливостью: скала закрывала спину, рядом была вода, впереди открывался хороший обзор, а корни старого дерева прикрывали от ветра.

Слепота мало что меняла. Он оставался опаснее любого зрячего, и одна эта мысль не давала Аширо расслабиться.

С тех пор как они выбрались из разлома, Саш говорил мало. Короткие, точные указания быстро отбивали желание спорить. Но его холодность плохо сочеталась с тем, что Аширо успела заметить.

На опасном участке хвост подхватывал её раньше, чем она успевала оступиться. Услышав подозрительный шорох, Саш привычно отводил её себе за спину. И ни разу не позволил отойти далеко, хотя причин доверять ей у него не было.

Именно это сбивало с толку. Человеческая часть бывшего советника её люто ненавидела. Зверь относился к ней иначе.

Аширо медленно выдохнула. Не воспользоваться этим было глупо. Ошибиться — ещё хуже.

Она перевела взгляд на его силуэт.

Даард устроился у корней, наполовину скрытый тенью. Огромный тёмный хвост лежал кольцами на земле, влажная чешуя поблёскивала в лунном свете. Голова опущена. После ранения глаза оставались пустыми. И всё же Аширо знала: одного неверного движения хватит, чтобы он заметил его раньше, чем она успеет моргнуть.

Решаться нужно было сейчас. Иначе он вернёт её императору, а там её ждут темница, допрос, печать, боль… возможно, смерть.

Она столько пережила не для того, чтобы покорно отправиться на убой. Раз судьба подсунула ей нового хищника, придётся добиться, чтобы добычу он захотел оставить себе.

А если повезёт… однажды этот змей доберётся и до её мужа-дракона. Аширо поймала себя на надежде, за которую в другое время ей стало бы стыдно.

Она поднялась и направилась к Даарду без спешки, позволяя ему слышать каждый шаг. Советник не шелохнулся. Когда между ними осталось несколько шагов, он ровно произнёс:

— Если ты решила сбежать, выбирай направление умнее. Справа овраг.

Аширо остановилась.

— Я не собиралась бежать.

— Ложь.

Она сделала ещё шаг.

— Тогда почему подпустили так близко?

— Потому что, если бы ты шла убивать, сердце билось бы иначе.

Аширо удержала лицо. Рядом с ним попытки скрыть намерения были бесполезны.

— Чего ты хочешь? — спросил он.

Аширо опустилась на колени напротив, оставив между ними достаточно пространства, чтобы не лезть к нему под руку.

— Выжить.

Даард слегка склонил голову.

— Честнее.

Он ждал ответа, прекрасно понимая, в какое положение её ставит.

Вот же хладнокровный.

— Я и так честна.

— Нет. Ты сказала вершину. Я спросил корень.

Она сжала пальцы. С ним иначе не получится.

— Я не хочу возвращаться в темницу.

— Это мне уже известно.

— И не хочу, чтобы меня снова отдали Его Величеству.

— Это тоже.

— Тогда вы понимаете, зачем я здесь.

Даард не ответил. Несколько секунд она вынужденно сидела перед ним, а затем уголок его губ приподнялся.

— Нет. Я хочу услышать, как ты сама это назовёшь.

Шарх.

Он вынуждал её произнести это вслух. Горло свело от злости — на себя, на мир, на необходимость снова покупать выживание самым мерзким из доступных способов.

Выбора всё равно не было.

Аширо чуть подалась вперёд.

— Если ваш зверь уже считает меня своей… — голос пришлось смягчить. — Разве не разумнее оставить меня при себе… не только как пленницу?

Она подняла руку и коснулась края его плеча кончиками пальцев.

Змайс не шевельнулся. Лишь хвост на земле немного сместился. Этого Аширо хватило. Он слышал её. Реагировал. Осмелев, она провела пальцами выше.

— Я могу быть полезной, — прошептала она. — Не только как нить к ответам. Я могу…

Хвост резко ударил в землю.

Даард перехватил её запястье. Не больно, но достаточно жёстко, чтобы Аширо поняла: ещё немного — и будет иначе.

— Не продолжай.

Голос прозвучал негромко, и она остановилась. Даард медленно втянул воздух, задержав вдох дольше обычного. Мышцы под кожей напряглись, челюсть отвердела.

Его тело выдало реакцию. Аширо заметила её и решилась.

— Почему? — спросила она вполголоса. — Вы ведь хотите этого не меньше моего.

Он рывком притянул её к себе. Расстояние исчезло, тяжёлое кольцо хвоста сомкнулось за её спиной.

Предупреждение она поняла сразу. Аширо задержала дыхание. Лицо Даарда оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Слепые глаза её не видели, но зрение ему и не требовалось, чтобы знать, куда впиться.

— Ошибаешшьсся, — произнёс он почти ласково. — Я хочу не тебя, а понять, кто ты, на кого работаешь и почему мой зверь ведёт себя так, будто ты имеешшь право подходить ко мне ближе, чем на расстояние броска.

Его пальцы скользнули выше по её руке — медленно, вдумчиво. Достаточно ощутимо. Так, чтобы её тело само вспомнило о страхе.

— А вот ты, эльфийка, хочешь выжить. И решила купить сссебе это право через тело.

Он произнёс это ровно, без брезгливости, с точностью, от которой хотелось провалиться сквозь землю.

— Я…

— Молчи.

Она захлопнула рот.

Даард подался ближе. Дыхание коснулось её щеки, виска, шеи. Он изучал её с хищным интересом, оценивая добычу, которая сама полезла в пасть.

— Ссслушай внимательно, — произнёс он. — То, что моё тело на тебя реагирует, не даёт тебе власссти. Ты женщина. Я не мёртвый. Вот и всссё.

Ладонь скользнула с её руки к талии. Аширо дёрнулась от прикосновения. Советник это почувствовал, и следующие слова прозвучали холоднее:

— Но не путай мужссскую реакцию с глупостью. Я хорошо сслышу, когда меня пытаются купить. Хуже всего продаётссся то, что предлагают без желания.

Аширо не нашлась с ответом. Он был прав. Ей требовалась защита, а Даард стал способом её получить. Советник распознал это раньше, чем она успела убедительно разыграть сделку.

Она потянула руку на себя. Даард удержал.

— Посмотрите на меня, — выдохнула Аширо, уже не понимая, зачем продолжает. — Разве у меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда…

— Выбирай умнее.

Даард разжал пальцы. Аширо качнулась и едва не угодила в кольца его хвоста. Советник отступил.

— Я не причиню вреда сссамке, пока она не вынудит меня к этому, — произнёс он жёстко. — Но ещё раз попробуешшшь сунуть мне в руки сссобственное тело как сделку — пожалеешшь.

— Вы… убьёте меня?

Он усмехнулся.

— Нет. Если бы хотел убить, ты бы уже не спрашшшивала.

Она опустила взгляд. Стыд смешался со злостью и унижением. Пошла ва-банк — и проиграла. Хуже всего было то, что Даард даже не воспользовался её предложением. Отказал так, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Тогда зачем держите при себе? — выдавила она.

Бывший советник ответил не сразу.

— Потому что пока не разобрался, почему мой зверь рвёт глотки за тебя раньше, чем я уссспеваю отдать приказ.

Аширо подняла голову. Даард сидел в прежней позе, хвост снова перекрывал путь.

— Пока я не пойму, что это, — продолжил он, — ты останешшься рядом. Не как любовница, а как вопроссс, на который у меня пока нет ответа.

Он чуть склонил голову.

— И если хочешшшь жить, Ашшширо, запомни: сссо мной выгоднее быть полезной, чем желанной.

Он отвернулся.

Аширо ещё мгновение простояла на коленях, затем поднялась и вернулась к камню. Щёки горели, сердце колотилось. За спиной грохотал водопад, впереди сидел слепой хищник. Попытка провалилась: Даард не поверил и не отпустил. Но и прогонять её не стал.

Значит, шанс оставался. Она опустилась на камень, обхватила себя руками и глубоко вдохнула.

Мерзкое существо. Умное, хладнокровное и до раздражения метко замечающее чужие уловки.

Аширо отвернулась к туману, собирая остатки достоинства. В траве послышался шорох. Эльфийский слух уловил движение: хрустнула сухая травинка, по склону скатился камешек. В траве пробирался мелкий зверёк.

Аширо повернула голову. Нижняя часть хвоста Даарда дёрнулась. Сам змайс не повернулся.

— Не двигайся, — бросил он.

Она и не собиралась. После сегодняшнего вечера хотелось двигаться исключительно с письменного разрешения судьбы.

У корней старого дерева шевельнулся туман. Хвост змайса метнулся в сторону.

Аширо успела заметить тёмную дугу, удар по траве и короткий писк. Через мгновение всё стихло. Желание проверить девитацию исчезло: магия не успеет оторвать её от земли, если эта конечность решит добраться до её шеи.

Даард подтянул хвост. На конце болталась небольшая наземная птица — тёмная, мясистая, с длинными лапами и жёсткими перьями у шеи.

Он качнул хвостом и бросил тушку на середину поляны. Птица шлёпнулась в мокрую траву.

Аширо посмотрела на добычу.

— Это… что?

— Еда, — ответил он так, будто она спросила, зачем нужен воздух.

Аширо не поверила собственным ушам.

— Вы хотите, чтобы я это приготовила?

— Хочу, чтобы ты ела.

— А в руки нельзя было нормально дать?

Даард медленно повернул к ней голову. Слепые глаза ничего не видели, но Аширо узнала этот взгляд. Так смотрят на того, кто провалил простейший экзамен на выживание.

— Как плохо в эльфийских домах занимаютссся образованием.

— Прошу прощения? — Аширо выпрямилась.

— Ты слышшшала.

— У нас образование считается одним из лучших в империи.

— Тогда почему взрослая сссамка сссидит голодная и ждёт, что ей добычу вложат в ладони?

Аширо приоткрыла рот. Он серьёзно?

— Потому что в приличном обществе еду не швыряют в траву перед женщиной.

— В приличном обществе? — Даард едва заметно усмехнулся. — Ты сейчас в лесссу. Ночью. После разлома. Рядом со слепым змайсом, который пока не решшшил, что с тобой делать. Напоминаю, эльфийка: приличное общессство осталось по другую сссторону провала.

Аширо сжала пальцы на ткани платья. Хотелось ответить чем-нибудь острым, чтобы он подавился собственной самоуверенностью.

Но птица лежала в траве, а живот предательски свело. С утра она почти ничего не ела. Змайс наверняка это слышал. Проклятый змей, кажется, слышал даже то, о чём она предпочла бы молчать.

— Вы могли бы хотя бы передать её нормально, — процедила она.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не моя ссэйра.— и бросил рядом с добычей нож

Она едва не задохнулась от возмущения. Он унизил её, отказал и разобрал на части, поставил границы там, где она пыталась найти лазейку. А теперь сидел рядом и учил её выживать так, будто это не милость и не забота, а простая необходимость.

А потом просто бросил нож и ждал, что она не окажется бесполезной. Змей. Аширо медленно выдохнула и начала чистить добычу. Игра действительно ещё не закончилась, просто правила оказались куда сложнее, чем она думала.

ГЛАВА 12. ХВОСТ ПРЕДАВШИЙ ПАМЯТЬ

ДААРД

Эльфийка уснула не сразу. Бывший советник слышал это по дыханию. Первое время оно оставалось частым, настороженным: даже проваливаясь в сон, она продолжала прислушиваться к каждому шороху. Постепенно вдохи стали глубже и ровнее.

Напряжённые мышцы понемногу расслабились. Ткань плаща, которым он укрыл её от ночной сырости, шевельнулась в траве и больше не двигалась.

Тогда Даард повернул голову в её сторону.

Слепота раздражала.

Беспомощным он себя не чувствовал — до такого унижения дело не дошло. Зрение давало скорость, а теперь приходилось тратить лишние мгновения на дыхание, запахи, колебания магии в воздухе и движение крови под чужой кожей. Пока этого хватало.

Лес продолжал шуметь вокруг. Неподалёку журчала вода, неглубокий поток разбивался о камни. Выше по склону поскрипывало старое дерево. В кустах возилась мелкая тварь. Опасности поблизости он не чувствовал.

Даард перебирал расклад, загибая пальцы один за другим. Драконью печать он уже мысленно разобрал со всех сторон. Сведений хватало, но цельной картины из них пока не складывалось.

Ему нужен был дом, память рода и верные змайсы, способные копнуть глубоко, не задавая лишних вопросов и не привлекая внимания. Императору он доверял. Только вокруг Дахора всегда хватало глаз, а Даарду сейчас требовались зубы.

Он бесшумно отполз от спящей эльфийки на несколько шагов — достаточно, чтобы даже её слух, если она всё-таки притворялась, не разобрал слов. Добравшись до старого дерева, Даард положил ладонь на шершавый ствол и прислушался.

Коготь коротко прошёлся по внутренней стороне запястья. На коже выступила густая тёмная кровь, в ночном свете казавшаяся чёрной.

Даард прижал ладонь к стволу. Под пальцами прошла слабая вибрация. Посторонний её бы не заметил. Родовая магия узнала кровь сразу: тепло скользнуло по древесным жилам вниз, ушло к корням и отозвалось в ладони мерным толчком.

Даард заговорил, почти не разжимая губ:

— Даард сашш Маарц. Жив. За пределами Академии. Ранен. Зрение временно потеряно. Со мной носитель драконьей печати. Требуется проверка.

Он прервался на несколько секунд, выбрасывая из сообщения всё лишнее, и продолжил:

— Поднять старые списки домов огненных. Проверить всех, кто имел доступ к сведениям о Сердце Пламени, пересекался с именем человечки или мог воспользоваться моим отсутствием. Отдельно поднять всё движение внутри дома за последние четыре месяца.

Пальцы сильнее надавили на кору.

— Меня не иссскать. Никаких открытых действий. Людей не отправлять. Ждать второго сссигнала.

Он выдержал короткую паузу.

— Если отец не в гнезде — сообщение передать только ему. Если в гнезде — никого не подпускать, пока читает. И ещё… выясните, кто узнал о моём выпадении до того, как новость разошлась среди остальных.

Кровь на коре на мгновение полыхнула багрянцем и впиталась без следа. Связь ушла в сторону Саваша. Даард опустил руку, втянул сырой воздух и вытер ладонь о влажный мох.

Запах крови смешался с сырой землёй, древесной гнилью и водой. Он собирался вернуться мыслями к Итою, когда зверь напомнил о себе ленивым довольством, прокатившимся где-то в глубине его сущности.

Даард нахмурился. Шарх. Ещё этого не хватало. Чужая дрянь въелась в её кровь и умудрялась цеплять его зверя. Этого объяснения пока хватало. Пока не доказано обратное.

Он вернулся к стоянке и обнаружил, что кончик хвоста уже скользнул по траве и аккуратно обвился вокруг щиколотки спящей эльфийки.

Даард замер. Хвост тут же дрогнул, будто пойманный на чём-то недопустимом. Он с явным раздражением высвободил её из колец и отвёл хвост в сторону. Эльфийка не проснулась. Только вздохнула глубже, повернулась во сне и придвинулась к оставшемуся теплу.

Даарду это понравилось ещё меньше.

Он устроился поодаль, вытянул руку и собрал магию на кончиках пальцев. В этот раз обошёлся без кровного вестника.

Над ладонью вспыхнул огненный силуэт. Несколько мгновений пламя собиралось в очертания, пока не приняло форму птицы — маленькой, хрупкой с виду, с безупречно ровным огненным оперением.

Даард поднёс вестника к лицу.

— Дахор. Выбралссся за внешний периметр. Пленница при мне. Печать нестабильна. До восстановления зрения нужен срок. Двое сссуток, возможно меньше. Открыто в мою сторону не двигайссся. Я выйду на связь повторно.

На секунду он замолчал, потом добавил уже холоднее:

— За Итоем сссмотри внимательно...

Огненная птица качнулась, принимая приказ, и бесшумно скользнула между деревьями, растворившись в темноте.

Даард остался сидеть на месте. Пока в его распоряжении были лес, временная слепота, спящая мятежница под боком и такое количество вопросов, что сон придётся отложить.

Он опустил ладонь на влажную землю. Уголок рта дёрнулся в короткой усмешке.

— Посмотрим, кто решил, что я ослеп настолько, чтобы не видеть дальше собственного хвоста.

Через некоторое время эльфийка заворочалась. Беспокойно, с заметным усилием.

Она лежала под плащом у самой кромки травы, свернувшись на боку. На несколько мгновений дыхание становилось ровнее, потом опять сбивалось. Пальцы то цеплялись за край плаща, собирая ткань в кулаке, то разжимались.

Тело резко свело судорогой. Даард повернул голову. Следом пришла вторая. Воздух застрял у неё в горле, сердце сбилось с ритма, а запах боли стал отчётливее. Даард узнал его сразу. Печать.

Он приблизился бесшумно и опустился рядом. Аширо метнулась во сне, пытаясь отползти, хотя перед ней никого не было. Губы шевельнулись — слов Даард не разобрал. Страх он распознал безошибочно. Глухой, липкий, унизительный. Она боялась уже знакомого ей наказания.

Её мучили. Даже сейчас. Пальцы Даарда медленно сомкнулись. С ценным союзником так не обращались. И дочь, которую собирались беречь ради выгоды дома, до такого состояния не доводили.

Хвост скользнул ближе, обвился вокруг её ног и удержал на месте, когда новая судорога выгнула тело. Даард положил ладонь ей на плечо, пытаясь нащупать источник происходящего. Под пальцами отозвалась дрожь чужой магии.

Жёсткой. Грубой. Мужской.

Домовая защита подобных следов не оставляла. Оберег или брачная клятва работали иначе. На Аширо лежало наказание — тяжёлое, удушающее, въевшееся глубоко.

Даард резко втянул воздух.

Печать долга была лишь частью привязи. Здесь подчиняли. Причём одной печатью не ограничились: её продолжали терзать, раз за разом напоминая, кому она принадлежит.

Шарх.

Какой эльфийский дом позволил так обращаться с собственной дочерью?

Вопрос зацепил сильнее, чем следовало. Сама эльфийка его не интересовала — выводы из увиденного уже складывались в неприятную картину. Дом, добровольно отдавший женщину на такую привязь, либо стоял на краю гибели, либо успел продать всё, чем ещё дорожил. Если сделки не было, сговор уходил гораздо глубже и был грязнее его прежних предположений.

Аширо снова дёрнулась. На этот раз сквозь сон вырвался всхлип — короткий, надломленный.

И память без предупреждения вытащила прошлое.

Первую встречу с Дахором и Итоем.

Юный эльф с глазами, полными ужаса, которого собственные сородичи связали, как падаль, и бросили в воду. Ещё мальчишка. Наследник рода. Ценный, нужный, правильный — до тех пор, пока не стал неудобен.

Даард задержал взгляд на эльфийке. В памяти ещё стояла та вода, связанные руки и сородичи, без колебаний избавившиеся от своего чужими руками. Теми, кто после не задаст вопросов и не даст показаний.

Итой тогда выжил. Теперь рядом с ним снова находилась эльфийка, которую собственный дом определил в расход.

Совпадение? Даард в них не верил. Подозрение против Итоя получило ещё один довод, однако старая несостыковка никуда не делась. Если Итой действительно стоял по ту сторону, для чего ему понадобился весь этот многоходовый морок? Эльфийка, печать, драконьи посредники, исчезновения, подмены, заговорщики — зачем городить такую конструкцию?

Итой лично охранял Сердце Пламени. Захоти он передать регалию Императора — сделал бы это напрямую. Общая картина по-прежнему не складывалась, и этого хватило, чтобы ярость немного отступила.

Но не настолько, чтобы забыть Вику. За неё Даард Итоя не простит. Никогда. Но рубить сейчас, не понимая всей конструкции, было бы идиотизмом. А Даард мог быть ослеплён, ранен, выбит из колеи, но идиотом не был.

Он убрал руку с плеча Аширо и провёл ладонью по затылку, возвращая себе ощущение леса, ночи, холодной земли под хвостом.

Пальцы наткнулись на волосы.

Даард провёл по ним ещё раз. Длина была другой. Волосы успели отрасти куда сильнее, чем могли за одну ночь, и уже не напоминали привычный короткий ёжик человеческой формы.

Он резко выпрямился. Если человеческая оболочка менялась с такой скоростью… Надежда пришла сразу, не оставив места осторожности. Безумная, желанная до одури и требующая одного — проверки.

Вика могла быть не потеряна.

Храм. Ему нужно было попасть в храм. Сейчас Даард ничего не видел и выпускать эльфийку из рук не собирался. Когда зрение вернётся, храм станет первым местом, куда он поползёт.

Если брачная вязь оставила на нём хотя бы след, если первозданная связь не оборвалась окончательно, происходящее выходило далеко за пределы обычной магии.

Аширо снова вздрогнула во сне. Кончик его хвоста плотнее обвился вокруг её лодыжки, проверяя, на месте ли она. Даард заметил это не сразу. Заметив, убирать хвост не стал.

Он мрачно опустил голову.

— Ссслишком много от тебя хлопот, — едва слышно произнёс он, обращаясь уже к лесу, темноте и собственной злости.

Эльфийка не проснулась. Дыхание постепенно выровнялось. Чужое присутствие помогало печати отступить ещё на шаг. Даард долго не двигался.

Потом поднял лицо к чёрному небу, закрытому ветвями. Впервые за эту ночь у него появилась цель. И направление.

Рассвет пришёл серый и холодный. Лес ещё не проснулся, а туман уже редел, расползаясь по траве рваными полосами.

Аширо проснулась резко, с ощущением, что её выдернули из воды. Первым пришёл холод. Следом — тяжесть на щиколотке.

Она опустила взгляд. Тёмный кончик хвоста лениво обвивал её ногу. Уйти незаметно с таким сторожем не получилось бы. Аширо подняла глаза.

Саш Маарц уже сменил место. Теперь он находился чуть в стороне — настороженный, собранный, без единого признака того, что ночью вообще отдыхал. Регенерация восстановила веки, лицо было повёрнуто к воде. Аширо это не обманывало. С закрытыми глазами он прекрасно знал, что она проснулась.

Хвост освободил её не сразу. Сначала чуть шевельнулся и только затем скользнул обратно к хозяину.

— Вставай, — произнёс Даард так, словно прошедшей ночи для него не существовало.

Аширо села и поправила на себе плащ.

— И куда на этот раз?

— К воде.

— Зачем?

Он повернул голову к ней.

— От тебя воняет.