Читать книгу: «Ключ к легенде»

1. Архивы

– Где здесь запретные архивы?

– Прошу прощения, милорд? – за милордом, на мгновение застывшим с одной поднятой ногой у лестницы, бежал один из книжных хранителей, чьей задачей было переписывать совсем ветхие экземпляры, но никак не носиться по этажам. Низкий и тяжелый, он уже выбился из сил и постоянно вытирал рукавом лоб, оставляя на себе чернильные следы. Испытал неимоверную радость, когда благородный лорд остановился, но рано – тот начал взбираться по ступеням.

– Ну в каждой библиотеке есть книги, которые запрещено трогать, – посетитель на ходу пытался растолковать сбитому с толку писцу, едва поспевающему за ним, что конкретно хочет увидеть в пыльном книгохранилище. Запрокинул голову к третьему ярусу, его горящие зеленые глаза охватили все полки над ним. – Они, как правило, спрятаны от чужих глаз и…

Ухватившись за истертые перила, писец перевел дыхание, стащил с головы плоский берет и утерся уже им, вслед за лордом задрал подбородок вверх, на высокие забитые книгами и свитками стеллажи, облепившие стены, не в силах сообразить, какие такие архивы ищет неугомонный молодой мужчина с русыми волосами, небрежным хвостом свисавшими на спину. Рукава темного фрака лорда были уже все в пыли, фалды смялись, труха полок и ржавчина балконных решеток понаставили пятен на белоснежных до этого панталонах. И он все продолжал упорно куда-то лезть.

– Милорд! – взмолился писец. – Это и есть архив, на чердаках или в подвалах мы не храним книги, они же попросту сгниют! И он закрыт для посещений, вы лично показали выданный вам специальный допуск, так что представьте, что он запретный! Там, – ткнул пальцем в угол куда-то вниз, начиная уже тихо ненавидеть изящного аристократа, прыгающего по стеллажам в точности как обезьяна местного зверинца – по прутьям клетки, – все реестры, вы можете по названию, категории поискать, а не перебирать каждую книгу или метровые рулоны!

Милорд задумался над словами больного, судя по лицу и поту, градом катившемуся по вискам и шее, человека, который все ходил за ним, использовал одежду вместо полотенца, к тому же нудил без перерыва. Вытащил свой допуск, встряхнул его от щепок, непонятно как забившихся в карман, украдкой прочитал, что там было написано. Принял невозмутимый вид и кивнул:

– Проводите меня к реестрам. Вы, несомненно, правы, … Ээ… – низенький человек определенно называл свое имя, которое напрочь вылетело из головы. Лорд ослепительно улыбнулся и перемахнул через перила лестницы вниз, мягко приземлился на обе ноги под перепуганным взглядом писца. – Здесь, да?

И направился к выдвижным ящикам, вокруг которых расставлены были длинные пустые столы, покрытые слоями пыли. Подумал, что книжный червь был прав – читателей и гостей здесь принимали редко, возможно – никогда.

Писец же сел прямо на ступени, не до конца уверенный в том, что лорд в своем уме. И что он на самом деле пошел читать каталог, с которого и нужно было начать. Он сам, по крайней мере, поступал именно так, потому что выучить наизусть все тома смог лишь один архивариус, ископаемый Бейн. На первый взгляд почтенный седовласый старик с бородой, покоящейся на груди поверх невнятного цвета мантии, на самом деле – серьезная угроза всему книгохранилищу, несмотря на его изумительную память и здравый еще рассудок.

Вот и сейчас архивариус приближался к посетителю, окутанный клубами дыма, зажав в крепких еще зубах длинную курительную трубку. Писец тяжело вздохнул и оглядел возможно будущее пепелище, понимая, что будет скучать по своей работе, какой бы изнурительной она не была благодаря некоторым лордам.

Бейн тем временем остановился за спиной увлеченно роющегося в ящиках лорда, не ставшего искать подстилки или табурета, и устроившегося прямо на огромных каменных плитах пола. Постучал молодого мужчину по спине, тот подпрыгнул и резво обернулся. Несколько мгновений пытался разглядеть хоть что-то, щурясь на огонь лампы. Потом различил запах табака.

– Бейн, – в его голосе послышалось облегчение. И еще оживление. Лорд вскочил на ноги, отряхнул зад. Отвел руку архивариуса в сторону, чтобы не слепил своим фонарем. – Как хорошо, что ты явился, а то твой ученик совсем пустой. Прости, конечно, но что есть, то есть. – Тут же забыл про писца, который обиженно поджал губы и часто задышал. – Где тут старые карты можно отыскать?

– Вы не спрашивали про карты! – выкрикнул писец. Бейн погрозил ему пальцем. Лорд почесал затылок, пожал плечами и снова потерял человека без имени из виду. Помахал руками перед собой, отыскивая Бейна, почти целиком скрывшегося в сизом дыму.

– Дядя соизволил почить и оставил после себя море эмоций и очередную шараду, – сообщил старику.

– Эмоций? – уточнил архивариус, не зная, как это толковать. Лорд подхватил его под локоть и потащил к лестнице, с которой поспешно убирался кто-то, путаясь в складках одежды. Бейн остановился, чтобы вручить писцу свою трубку, и попрыгал вверх за молодым мужчиной.

– Не спрашивай, – обернулся через плечо лорд. – Сложно разобрать, рыдают ли все от радости или от горя, но вой стоял до ночи, при этом скорбящие родственнички сожрали недельный запас еды. Мне лично в глотку ничего не лезло, хотя дядя не слишком мне и нравился.

Бейн попытался уловить связь между отсутствием аппетита у молодого лорда и отсутствием симпатии к дяде, старому графу, но они никак не вязались, и старик не стал ломать себе голову. Догнал на втором ярусе Айта, который снимал по порядку книги с полки, читал название и ставил обратно.

– Что старый граф оставил?

Лорд покопался в кармане фрака, на его выразительном лице мелькнула растерянность. Выпятил нижнюю губу, следом залез в карман шелкового жилета, после чего протянул Бейну конверт.

– Не осторожничай, – заметил, когда архивариус почти перестал дышать, приняв из его рук бумаги. – Это копия.

И все же Бейн бережно добыл сложенный вдвое лист, на котором оказался рисунок. При виде вытянувшегося лица Айт едва не рассмеялся: старик, очевидно, ожидал узреть подробный план или хотя бы несколько подсказок, и уж точно не в виде уродливо изогнутого скелета дерева, оплетенного сухими кольцами веток, без малейшего намека на минувшую жизнь. Будто вырезанное из цельного камня в своем настоящем виде, не видевшее ни поры ростка, ни присущего всему живому роста, ни листвы. Лорд постучал пальцами по решетке, ограждающей посетителей каждого этажа книгохранилища от падения вниз, на твердые плиты.

– Судя по всему, оно просто огромное. И старое. Итак… – Бейн слишком внимательно продолжал разглядывать бумагу, Айт упер указательный палец в постройки, почти не видные из-за дерева. – Мне нужны старинные дома. Совсем древние, где это чудо могло сохраниться.

– Могу узнать – для чего? – осведомился Бейн, начиная хмуриться. – Не поверил же ты в эти истории? У твоего дяди с молодости воображение разгуливает само по себе, отдельно от логики и от него самого. Айт, прекращай гоняться за миражами!

Зеленые глаза молодого лорда потухли, он вернул книгу, которую держал в руках, обратно на полку. Внешне он был спокоен, но Бейн, немало знавший Айта Аусфита, младшего сына своего старинного друга, уловил его натянутость, какую-то нервозность в позе, в чрезмерной дотошности, с которой тот выравнивал бумажные корешки в одну линию. Он уже запомнил все его привычки.

– Снова Шантис? – тихо спросил после небольшой паузы. – Ты же знаешь, что его слова – не тот источник, которому следует доверять.

– Он все бормотал об изумрудах, которые должны успокоить дядю, чтобы он так сильно не злился, – длинный палец лорда прошелся по полке, стирая пыль. Нехотя добавил: – Дядя снова приезжал к нам. И кричал на отца, что вырастил из брата немощь, недостойную Бенедектасов.

– Шантис болен, – возразил Бейн.

– Дядя считал, что он валяет дурака, а отец ему потворствует. И не в этом дело, – Айт протянул руку архивариусу, показывая то, что лежало на ладони: две тонкие полупрозрачные пластины цвета молодой травы, размером с ноготь каждая, и на самом деле напоминающие драгоценный камень. – Это достали из горла дяди, они перекрыли ему дыхание. – Поднял глаза на враз побледневшего старика. – Бейн, он попросту задохнулся, а не умер от сердечного приступа, как все подумали вначале. После слов Шантиса, что он заткнется изумрудами… Знаешь… Как не верить?

Бейн поднял одну из пластин, на удивление тяжелую для своего размера, посмотрел через нее на лампу. Дохнул, потер пальцами. Метнул острый изучающий взгляд на лорда.

– На зуб еще попробуй, – Айт забрал осколок, сложил вместе со вторым в мешочек и убрал под одежду. – Это мне нужно вернуть.

– Лейс отыскал? – больше утвердил, чем спросил Бейн. Врач, с которым работал Айт, скрытно в силу своей принадлежности к старинному графскому роду, был до того въедливый, что отыскивал любые чужеродные следы, оставленные на трупах. Лорд кивнул.

– И что теперь? – спросил архивариус.

– Не знаю я, – Айт задумчиво пожевал губу. – Пока все идет к тому, меня заставят пахать на страну в качестве нового графа Бенедектаса после того, как брата признают непригодным для графства. И, пока еще мое время принадлежит исключительно мне, хочу попробовать отыскать эту корягу. Вдруг Шантису было откровение свыше? И там на самом деле есть что-то, что поможет вызволить разум из оков? Ну, например, – лорд вздохнул и разочарованно глянул на рисунок. – Цветок, может, распустится, который пожевать надо. Или под корнями зелье какое спрятано.

– Я бы не рисковал пить или есть что-то, что лежит в гнили не одну сотню лет, – сухо заметил Бейн. – Есть много способов отравиться более гуманно.

– Хватит твоих шуточек, – проворчал молодой лорд. Оглядел себя, только заметив, в каком состоянии его наряд, поморщился, представив стоны прачки. – Покажи мне, где искать, и иди, не мешай тут.

Бейн указал на третий ярус, куда вообще редко кто заходил. И сам полез вслед за Айтом, все же вдвоем перебирать бумажки быстрее. Подумал позвать писца третьим, но быстро раздумал, сообразив, что от того будет больше шума чем дела. Свесился через перила и вместо этого крикнул принести им чай, в ответ они с лордом услышали негодующий возглас, что таверна через улицу.

– Выгони его, – посоветовал Айт. – Мало того, что пустой, еще и ленивый.

– У него почерк хороший, – возразил Бейн. Покопался среди сваленных горой свитков на одном из стеллажей, перебрался дальше, остановился у сундука. – Думаю, сюда сложил все старье. – Глянул еще раз на рисунок, откинул крышку сундука. В воздух взметнулась пыль. – Окаменевший хранитель. Считаешь, твой дядя говорил об этом дереве?

Айт, до того времени, как в его руках оказался рисунок, рассматривающий любые варианты, связанные с окаменением, вплоть до статуй в институтах, обеими руками ухватился за эту подсказку. Еще и брат нескончаемо бубнил, что дядя приведет к прояснению, что его нужно услышать.

– Стоит проверить. Если два человека указывают пальцем в одно место, наверное, это что-нибудь да значит.

Слова о том, что эти два человека не в себе, Бейн благоразумно оставил при себе. Вытащил несколько карт, на которых почти не проглядывали линии и постирались буквы. Разложил на полу, рядом пристроил рисунок.

Похожие строения отыскались на третьей карте, как и само дерево, изображенное неизвестным художником, уже древнее и уже мертвое. Судя по дате, подобный вид имел внутренний двор усадьбы Гехеймнис около века назад.

– Это где? – медленно Айт обвел пальцем нечеткие контуры строений, чувствуя, как в волнении сердце забилось быстрее: все же дядя не бредил, он изобразил на самом деле существующий образ.

Архивариус подумал, поморщил лоб, покопался в памяти. Потом поднялся на ноги.

– Надеюсь, что ошибаюсь, перепроверю сейчас. Как бы это не оказался замок Хеймлиг, как его обозвали местные. Скрытый в криволесье.

Айта насторожило выражение его сузившихся глаз. Криволесье? Оперся спиной о полку, жалея, что чай так и не принесли – было бы хорошо занять чем-нибудь руки, скрыть нервозность.

– Это что еще такое? Мне следует начинать паниковать?

Бейн отряхнул мантию, отряхнул руки.

– Там заправляет банда дикарей, – у Айта слегка расширились глаза при такой формулировке. Он приподнял голову, откинул выбившиеся из хвоста волосы назад, создав еще больший хаос из прически. Архивариус ему определенно сочувствовал, похлопал по руке. – Пять сестер всех возрастов, воспитанием которых занимается кто попало. Учителя там надолго не задерживаются, а их нянька – из деревенских, у самой образования ноль.

Лорд сообразил, что опасаться ему следует не криволесья.

– А их родители?

– Сироты. Барон и его супруга подхватили лихорадку и сгорели за неделю. Лет пять назад, если память меня не обманывает. Оставили девочек одних.

– Родственники?

– Умыли руки. Приезжали, погостили и разъехались, никто не захотел взваливать на себя ответственность за груду камней и пятерых чертят. Хорошо, что старшей из сестер возраст позволил опекать младших.

– Звучит не очень, – признался Айт, растерянно запуская пятерню в и так торчащие во все стороны пряди. – Каковы мои шансы попасть в эту груду камней?

– Небольшие. Можешь попробовать залезть втихую, без объявления официального визита, – Бейн вручил лорду карту, вернул ненужные бумаги в сундук и захлопнул крышку. – Писарю отдай, пусть сделает тебе копию, а эту верни на место. Нет, пусть сделает две копии. – Карту пора было давно обновить.

Айт с любопытством уставился на согнутую спину старика, запирающего бумаги на замок.

– Предлагаешь вломиться в чужой дом под покровом ночи? – уточнил. – Как вор, что ли?

– А что такого? Ты же не собираешься выкапывать тот экспонат? Просто обыщешь и все. Охраны там нет, через ограду перелезешь, не впервой. И мужчин там нет, одни женщины, ну что они тебе сделают? Покричат только, если заметят. – Бейн махнул рукой. – Лес кругом, ни души верст на сто, в какую сторону ни глянь.

Аргументы Бейна показались убедительными.

2. Ночной гость

«Чтоб тебе провалиться, Бейн, безумный ты динозавр…»

Душа ушла в пятки, когда пуля просвистела совсем рядом, на голову посыпались листья. Айт вжался спиной в шершавый ствол, молясь, чтобы стрелок не разглядел в темноте его выступающие из-за дерева плечи. Сжался еще сильнее, в этот момент ругая себя и за плотный ужин, с которым он все норовил расстаться, и за дружескую разминку с Хэем, после которой до сих пор ныли руки и поясница. Прикинул расстояние до следующего ствола и свои шансы добраться туда без дыр, но три секунды на открытом пространстве не вдохновили на подвиг: стрелок не показался новичком.

В усадьбе Гехеймнис засели не дикари, а отлично вооруженная группировка. Понятно стало, почему все родственники так быстро поубирались с этих земель.

Откуда-то слева прилетела короткая стрела с таким же коротким оперением, которое лорд очень хорошо рассмотрел, лишь немного повернув голову. Два сантиметра дальше – и болт вошел бы прямиком ему в висок. Стрелок точно не один, и они определенно видят своего гостя. Может, и справа есть кто. И сверху. Подавил желание задрать подбородок, чтобы глянуть на переплетение сучков над собой.

Леди точно развлекаются. Еще несколько пуль сшибли ветки над ним. Айт вскинул руки вверх.

– У меня нет оружия! – крикнул во весь голос. Его окружили, толку дергаться, наверное, не было.

В наступившей тишине послышался зловещий скрип натягиваемой тетивы. И нервы сдали, Айт бросился бежать. Вдогонку, рассекая воздух, запела стрела.

Он несся, не разбирая дороги, каждое мгновение ожидая удара в спину, в ноги, в голову, смотря куда целились фурии из Гехеймнис. Спотыкался о коряги, налетал в кромешной тьме на стволы, разбил лоб, ободрал все руки. И думал только о том, что все еще дышит. Уже заболел бок, из горла через раз вырывались хрипы, которые он пытался сдержать, в ушах застучало. А Айт все бежал не зная куда. Давно потерял дорогу, по которой пробирался к воротам усадьбы, и в начале которой привязал лошадь; под подошвами сапог захлюпала жижа, ноги стали вязнуть. Лорд с трудом выдернул ступню, оставив обувь в грязи. Тогда только замедлился, наступив в холодную лужу. Остановился.

Целый, его все же не подстрелили. И, был уверен, это не случайность. Обитатели Гехеймнис точно знали, что делали – выгнали его со своих территорий. Да так, что он теперь дважды подумает прежде чем сунуться туда еще раз.

Айт вернулся за сапогом, выдернул его из трясины, кривясь, сунул туда такую же грязную ногу. Внутри зачвякало. Отвратительно, подумалось лорду. Он огляделся, не понимая, куда его занесло и в какую сторону ему следует шагать. И нужно ли вообще это делать или правильнее будет дождаться утра. Воздух был прохладным, но Айт, разгоряченный гонкой, еще этого не понял, весь исходил жаром. И был мокрым с головы до ног.

Спустя полчаса, когда отступила путаница в мыслях и нервная дрожь, прочувствовал свое плачевное положение в полной мере. Свежий ветерок начал настойчиво лепить мокрую сорочку к спине, лосины совершенно не сохраняли тепло, а ботфорты были все в грязи, как снаружи, так и внутри. Лорд влез в рукава фрака, который снял чуть ранее, чтобы остудиться. Застегнулся на все пуговицы, после чего передернулся от омерзения, вспомнив о собаках в своем поместье, которые ночевали в куда более лучших условиях. В который раз подумал о Бейне, с легкой руки отправившем его осмотреться к сестрам, своим беспечным видом, словами убедившем, что опасаться совершенно нечего в глуши.

Старые уродливые стволы переплетались между собой, куда бы он ни глянул, кривились злобными гримасами, путая все тропы, сужая любой просвет до непроходимых частоколов. Колючие заросли щетинились острыми ветками, из земли торчали останки сломанных костей леса.

Айт наступил на замшелые скользкие камни, потом на мягкий мох. Воображение тут же нарисовало копошащихся мохнатых пауков. Выдохнул, всматриваясь вперед. По лицу шлепнула почти голая ободранная ветка с прижавшимися узкими кривыми листьями, лишенными солнечного света. Сверху упал тусклый свет, наполняя все вокруг длинными живыми тенями, и от их танцев лорд чуть не полез под груду сухих листьев. Почти неконтролируемое желание спрятаться под одеялом заставило взмокнуть еще больше.

– Проклятая фантазия, – прошептал он, прижимаясь к клубку толстых корней и утирая лоб рукавом фрака.

Боковым зрением заметил что-то, а может, ему показалось, но замер, ни жив ни мертв, боясь шевельнуться и выдать себя. Чуть дальше осыпалась земля, зашептались высохшие листья под чьими-то осторожными шагами. Колыхнулись кроны наверху, потревоженные ночным глухим пульсом. Он как будто услышал чужое дыхание и вместо того, чтобы обрадоваться, начал тихо шарить вокруг себя, ища хоть что-то, чем можно отбиваться. Вспомнил о длинном ноже, прикрепленном к лодыжке. На несколько томительных мгновений перестал дышать, потом шаги стали удаляться. Зверь ли, человек – Айту было без разницы. Любой сейчас казался врагом.

Он был живым, этот огромный лабиринт кривых скелетов и изломанных душ. И он шептался. Притворяясь спящим, ловил каждое движение ночного гостя, тянул к нему свои заскорузлые пальцы, косился черными провалами нор. Шантис был бы в восторге, он любитель подобного гнетущего оцепенения.

При мысли о брате лорд чуть воспрянул духом. И отчаянно пожелал, чтобы тот оказался рядом и принялся изучать лес. С ним было бы не так жутко. Наверное, действительно нужно быть не в себе, чтобы восхищаться кошмаром.

Лорд сдвинулся немного и спина провалилась в углубление. Дернулся, потом медленно обернулся – он сидел у неглубокой пещерки между корнями, где видна была дальняя стена. И она показалась ему тем самым благом, о котором умолял судьбу последние несколько часов. Стараясь не шуметь, почти ползком забрался внутрь, сложился пополам, подтянув колени чуть ли не к подбородку. И уставился в проход, до жути боясь закрыть уже болевшие от постоянного напряжения глаза. Дождаться бы утра. Становилось все холоднее.

Но тяжелые веки дрожали и все опускались, не слушаясь лорда. Поборовшись с собой еще немного, он в итоге закрыл глаза, обхватил себя руками. Трясясь от холода, слушал, слушал и слушал. И различил громкий хруст веток. Медленно повернул голову, чтобы встретиться с немигающим взглядом холодного змеиного глаза, в котором не отражалось ничего. Он разглядывал человека, как пустоту, без малейшего интереса, а сам человек окаменел, боясь отвести взгляд и показать, что он живой. Хозяин глаза шумно выдохнул, засыпав корни ворохом листьев. Отодвинулся, снова открыв выход, поплывший перед Айтом, частый грохот сердца отозвался во всем теле. Забыт стал и холод, и голод, тихий шепот деревьев и банда из усадьбы.

У ствола переступили тяжелые лапы зверя, на землю что-то упало. Зашевелилось, застонало. Потом надрывно закричал мужской голос, оборвался, и у лорда волосы встали дыбом, судорожно дернулся вперед, потом снова замер под уже тихий скулеж неизвестного. Уткнулся лицом в сырую землю, заглушая собственное рваное дыхание. Мужчина снова завопил, следом сорвался низкий рык, звук удара и Айта окатило теплыми брызгами, пахнущими солью и железом. По корням скользнул и осел на землю сам незнакомец, спиной к лорду, лицом к тому, кто его притащил. Он захлебывался словами, пытался проползти между корнями, бессвязно умолял, закрываясь руками.

Его исступленный плач нарушил тишину, заухали филины, сломались ветки, когда кто-то начал ломиться в чаще. Резко раздались шорохи со всех сторон, завыла стая волков, о которых молодой лорд и не вспомнил, когда несся вглубь леса. Заметались светляки искрами, в их свете всплыло бледное зеленое марево.

И резко крик прервался, из спины несчастного пробился к объятому ужасом Айту изогнутый коготь, влажно заблестевший. Тут же вырвался, оставив после себя дыру размером с кулак. Мужчина затих, сполз совсем, распластался на земле, голова свернулась набок. Край красной рубахи у шеи, приоткрытый рот и искаженное ужасом лицо накрепко врезались в сознание лорда, уже крепко сжимавшего в руке свой нож, намереваясь вогнать его в прозрачный глаз ящера.

Вздрогнул и открыл глаза.

– Милорд! Милорд! – скрипучий голос пробрался сквозь туман, покрывший все вокруг. Не было видно своих рук. Айт рывком сел, макушка ткнулась в низкий потолок, схватился за голову. К нему пролезла рука, стариковская, морщинистая. Пошарила по углублению. Милорд на всякий случай отполз подальше, к дальней стене, крепко сжимая нож. – Милорд, я видел вашу ногу. И лошадь ваша здесь. Выбирайтесь, матушка беспокоится. Чего вы забрались в эту глушь?

Зенис. Айт напряженно прислушался. Голос был встревоженный, но ни следа паники. Неужели туман настолько густой, что скрыл тело бедолаги и все следы, оставленные зверем?

– Зенис, ты?

– А кто ж еще? – вопросил слуга. – Думаете, ваш батюшка полезет в это болото за вами?

Батюшка до визга боялся змей, вряд ли без крайней необходимости пойдет туда, где они теоретически могут проползать. Айт схватился за руку слуги, вынырнувшую перед ним, ощупал ее. Человеческая, теплая. Выпустил и вернул нож в ножны.

– Я выхожу.

Лорд выполз из своего укрытия, весь в грязи, побитый и поцарапанный. Туман закончился ровно на границе пещерки, остался жить среди корней. Лес, не такой уж и жуткий в утреннем свете, виднелся четко. Зенис, крепкий седой старик, в это время привязывал кобылу Айта к дереву, погладил ее по шее. Обернулся и разинул рот при виде молодого господина. Едко прищурился.

– Это где вас носило, позвольте узнать?

– Здесь, – пробормотал Айт, второпях оглядывая землю, – здесь и носило. Ты один?

– С лошадью вашей. И повозка дальше стоит у дороги, там еще одна лошадка.

– Человек… Прямо у дерева… – лорд руками раскидал листву, заглянул за поваленные стволы под недоуменным взглядом слуги. Не нашел ни малейшего следа трупа или его частей. Только под своими ногтями обнаружил тонкие бурые полосы – это могла быть и грязь. Сел на пятки, обхватив голову. Зенис все выше задирал брови, а милорд стал еще и раскачиваться, неотрывно глядя на свое ночное пристанище. – Сон? Бред? Кошмар, посланный этим чертовым криволесьем? – Резко вскочил на ноги, заставив Зениса отпрыгнуть. – Мне нужно в город.

– Сейчас? – уточнил старик, многозначительно окидывая взглядом наряд лорда. – Может, смените одежду?

В поместье уже никто не спал, когда Айт явился домой. После воистину безумной ночи мирный и цветущий вид садов, гул голосов, беззлобное переругивание слуг едва не выбили слезу счастья у молодого лорда. Он окинул взглядом дом, двор. И успокоился. По дороге выпытал у слуги, как тот его отыскал: оказалось все просто; Зенис, не обнаружив милорда в спальне утром и узнав у конюшего об отсутствии одной лошади еще с вечера, взял с собой собак. Айт решил, что у старика талант сыщика.

В парадные двери даже не стал соваться, зная, что там поджидает матушка. Вместо этого пробрался через черный ход, на ходу снимая фрак и развязывая завязки сорочки.

– Воду…

– Ванна готова, милорд, – Зенис открыл перед ним дверь спальни. – Поторопитесь, я приготовлю одежду. Завтрак через десять минут, если опоздаете – беспокоиться будет уже ваш батюшка.

Десять минут на купание и облачение. Для лорда это была пустяковая задача. К главной лестнице он подошел одновременно с отцом, и лишь влажные волосы выдавали его.

– Опять тренировки свои с утра проводил? – сердито поинтересовался Денес Аусфит, глядя на разбитый лоб младшего сына. Айт с улыбкой склонил голову. Отец проворчал: – Безобразие… Наследник выглядит как боксер из нелегального притона. – Наследник непроизвольно свел широкие плечи, сделавшись немножко меньше. – Айт, заканчивайте с Хэем ваши игры. Лучше фехтованием займитесь.

– Да, отец, – Айт просветлел лицом, увидев мать, хрупкую блондинку с лицом ангела, одетую в светлое платье, ожидающую их с отцом внизу покрытых ковром ступеней. Никлет Аусфит приходилась сестрой почившему дяде, что немало огорчало самого Айта: если бы в родственниках графа значился отец, Айту спалось бы в разы спокойнее. Но в силу свода правил и традиций следующим графом предстояло стать ему, а не отцу, а отвертеться от титула и всего, что к нему прилагалось, включая маячивший на горизонте скорый брак, представлялось невыполнимой задачей. – Матушка, доброе утро. Шантис уже проснулся?

– Он в столовой, – ответила матушка.

Шантис проснулся. И мог выдать что-нибудь интересное. Айт, сдерживая нетерпение, открыл перед родителями двери, пропуская внутрь, в полукруглую залитую по-летнему ярким светом трапезную, совсем небольшое и уютное помещение с высокими сейчас распахнутыми окнами. И обеденный стол не выделялся размерами, был рассчитан ровно на их семью, чтобы не кричать друг другу с дальних концов. Шантис, старший брат Айта, сидел на своем месте напротив окна и разделывал запеченную в медовом соусе грудинку на тонкие волокна.

– Собрать воедино… Собрать воедино разум… – бормотал он каждый раз, кладя еще одну полоску мяса рядом с предыдущей. Его тарелка стала уже напоминать бледный веер. Услышав шаги, поднял глаза, схожие с Айтом разрезом, но не цветом. Вместо зелени они имели глубокий карий оттенок. Его русые волосы спускались ниже пояса, заплетенные в тугую косу: он попросту не подпускал никого к себе с ножницами. Более изящный в отличие от брата, беспрестанно махавшего руками с друзьями в клубе на спаррингах¹, но такой же высокий, он походил на того самого наследника, которого желал видеть отец в Айте – без ярко выраженных мышечных рельефов, чуть тренированный, с тонкой талией и легкой походкой. Но Шантис витал в облаках большую часть времени, а на его красивом лице не отражались повседневные заботы, тогда как более смуглое лицо Айта выражало весь спектр испытываемых им эмоций, он и не пытался их скрывать. Задумчивый взгляд Шантиса не позволял даже догадаться, что происходило в его голове; Айт был весь на виду, стремительный, порывистый и частенько бестактный, что не мешало и толпам девушек, и женщинам старше него томно вздыхать и заливаться краской, стоило молодому дьяволу Бенедектасу появиться в поле зрения. Он пах грехом. Но его брату было все равно, какое впечатление производит Айт. Он ему застенчиво улыбнулся. – Ты весь в крови.

Айт застыл на пороге, испуганно оглядев себя: белоснежная сорочка и темно-зеленые бриджи Зенис только принес от прачки. Они были идеально чисты, даже толстый кот не успел еще оставить свою шерсть на одежде. Но вполне могли стать мокрыми, на шее выступили капельки ледяного пота. Две служанки у стены переглянулись между собой. Отец нервно рассмеялся и подтолкнул младшего сына к столу.

– Шантис, что ты такое говоришь? Твой брат только из ванной выбрался.

Шантис оставил еду в покое и принялся тщательно разглаживать салфетку на столе, чуть сдвинув широкие брови. Размышлял над чем-то, пока семья рассаживалась по местам. Над ответом ли отца или над своими словами – никто так и не понял. Он просто сменил тему, не замечая пристального взгляда Айта.

– Мастер Рахаза прислал посыльного, просит тебя приехать в управление. Хочешь? – протянул свою тарелку. – Мягкое и нежное, я потратил много времени, чтобы разделить части.

Никлет попыталась возразить, что за спиной стоят служанки, готовые разносить блюда. Айт же собрал часть волокон вилкой и переложил на свою тарелку. Мать замолчала.

– Спасибо, Шантис.

– Я всегда забочусь о тебе, – напомнил старший брат. – Руки вымой хорошо перед тем, как уезжать, чтобы мастер Рахаза ни о чем не догадался, иначе он больше не станет с тобой разговаривать.

«Что это должно означать?» – небрежно брошенная Шантисом фраза снова заставила Айта на миг перенестись под коряги и вдохнуть резкий сладковатый запах смерти. Начиная покрываться мурашками, потряс головой – сон, это был всего лишь сон. Он едва выжил под пулями, попал в жуткий лес, к тому же покрылся инеем от холода, вот и привиделось. Не стал дожидаться помощи слуг, схватил ложку из супницы и вылил бульон в тарелку поверх разделанной грудки. – Отец, мама, мне нужно уехать после завтрака.

– Когда приедет мастер Сибантис? – спросил отец. Глянул на Шантиса, но тот был поглощен борьбой с пчелой, залетевшей в открытые окна. – Нам нужно заключение врача, иначе дворцовая канцелярия замучает твоего брата вызовами, еще и отряд за ним направит.

Шантису нельзя в канцелярию, Айт это понимал. Брат вряд ли сообразит, чего от него хотят и почему оторвали от созерцания стен поместья. Но заключение врача о болезни старшего наследника приблизит к этой самой канцелярии младшего.

Он отложил ложку, вилку и встал. Есть и так не слишком хотелось, голову занимали совершенно другие мысли. А после слов отца аппетит и вовсе исчез.

– Я не голоден. Встречусь с мастером Сибантисом и сообщу о времени.

– Руки! – крикнул ему вдогонку Шантис и Айт сжал зубы. Кивнул. Хотел бы выяснить, где на нем видны багровые следы и почему брат об этом говорит ему, но родители не позволят. Да и сам Шантис не слишком баловал его пояснениями, лишь смотрел как на дурачка, не понимающего, почему собака лает, а не шипит.

Тем не менее он что-то видел.

Путь в Ниоссе, молодой и шумный городок, застроенный каменными домами и пронизанный лабиринтом улиц, выложенных булыжником, пролегал через Осфит, тихую и живописную деревеньку, названную так по родному поместью Айта, а дальше – через поля пшеницы по утрамбованной земле, которая с наступлением осени превращалась в непроходимое болото и становилась головной болью всех визитеров.

Лошадь лорд сильно не гнал, поэтому у крыльца управления оказался часом позже, чем изначально рассчитывал. Кинул поводья ожидавшему мальчишке вместе с монетой и вошел внутрь, в прохладу здания, обмахиваясь двумя руками. В управлении было на удивление тихо.

Айт прошелся по коридору, попутно заглядывая в приоткрытые двери. Большинства сыщиков не было на месте, клерки чем-то занимались с озабоченным видом. Тасан Рахаза, его почти ровесник из внутренней канцелярии розыска, жгучий брюнет теплого золотистого цвета с широкими скулами и чуть раскосыми черными иноземными глазами, ходил по своей комнатушке, заставленной ящиками с бумагами, и протирал шею, на которую падали влажные от жары угольные пряди. Он нравился Айту, умный, обаятельный и острый на язык. Но его верность долгу иногда досаждала, особенно в подобную духоту. Айт с громким стуком отворил дверь полностью.

– Где все?

Тасан прекратил беготню, заслышав голос лорда. И тут же разозлился.

– Я отправил мальчишку с посланием, еще не рассвело! Где ты шляешься, милорд? Обед уже!

Айт знал, что уже обед. После неспешной прогулки на свежем воздухе все же пожалел, что не позавтракал, но, глянув на перекошенное лицо сыщика, решил, что вполне может подождать и до ужина. Кривой шрам, пересекавший резкий изгиб губ Тасана, затрагивая жесткий подбородок и часть щеки, полученный при ловле того, кто ловиться не хотел, побелел, и сам сыщик схватил со спинки стула жилет.

– Идем, – бросил он. – Лучше увидеть, чем описывать. Что со лбом?

– С кровати упал. Куда идем? – на ходу спросил Айт, еле поспевая за быстрыми шагами. Судя по направлению и названиям лавок на широкой улице, расталкивая прохожих бежали они в морг. – Мне как раз мастер Лейс нужен.

Тасан бросил в ответ, что он там.

Пожилой Лейс Сибантис отозвался откуда-то из глубины. Одетый в неизменный рабочий голубой комбинезон, без каких-либо отличительных признаков мужчина среднего роста, среднего сложения, со среднего цвета глазами, то ли серыми, то ли голубыми, поманил их пальцем к себе, провел вниз по ступеням в узкий холодный зал, где рядами стояли столы, часть из которых была накрыта. Протянул надушенные маски, без которых сложно находиться среди бездыханных тел. И Айт все же обрадовался, что не ел. Сколько раз уже видел трупы, все никак не мог привыкнуть и уж тем более понять, как можно ковыряться внутри них.

Закрыл лицо, как и Тасан, после чего врач подвел их к дальнему столу. Откинул покрывало, предлагая посмотреть на обнаруженного у ворот Гехеймнис мертвеца.

– Что он там делал? – первое, что спросил Тасан, опуская взгляд на белое лицо.

«Я тебя видел…» – первое, что подумал Айт, уставившись на круглую дыру в груди покойника. И это он видел. И даже наблюдал, как мужчина расставался с жизнью. Следом зажал рот рукой, начиная пятиться назад: у него начались видения. Совсем как у брата, вскоре они будут вдвоем сидеть у стены и обсуждать трещины в штукатурке. Уперся задом в стол напротив, едва не уселся кому-то на окостеневшие колени. Вздрогнул, расслышав свое имя, а потом в нос ворвался резкий запах, моментально возвращая в сознание.

Айт схватился за руку у своего лица, сжал ее.

– Кто это? – выдохнул через силу.

– Я Лейс, – ответил сильно побледневший врач. – Милорд, может, приляжешь?

Айт глянул на свободные столы.

– Нет, благодарю, – глубоко вдохнул и глаза заслезились от соли, которую врач упорно совал ему в лицо, отодвинув перед этим маску. Отвел руку. У Тасана, скорее всего, возникнет несколько вопросов лично к нему. – Этот покойник – он кто?

– Это важно? – задал встречный вопрос Тасан. – Ты его знаешь? Видел? Где?

Айт срочно пытался прийти в себя, стараясь не смотреть на ночной труп. В голове прозвучал заботливый голос Шантиса, лорд невольно глянул на свои руки.

– Да не знаю я его! Просто… Эта дыра… Ужасно.

Они подумают, что он сходит с ума, если расскажет, могут решить, что убил несчастного и притворяется оракулом. Но списать на кошмар увиденное больше не получится, Айт знал, как умер этот человек. Однако даже не мог предположить, что за зверь это сделал, ведь здоровенные ящеры, которые пришли на ум при виде глаза между корнями, вымерли еще на заре веков. Отлепился от соседнего трупа, не переставая дрожать. Дыра в груди покойника уверяла его в собственном прозрении, он становился вторым Шантисом. Или дядей, тот тоже чудил всю жизнь, а к старости вовсе свихнулся. Наследственность все же вылезала наружу.

– Булочник, – проговорил Тасан, с подозрением косясь на лорда. – Из города. Повез вечером заказ в усадьбу. К утру прибежала в управление служка из Гехеймнис с сообщением, что у них мертвец под воротами лежит.

Булочник хотел жить. Айт закрыл глаза, выдавливая из себя воспоминания о его страшных воплях. И даже обрадовался, что он еще в состоянии контролировать себя, по крайне мере никто не жалуется. А до старости еще далеко.

– Никто ничего не слышал? – спросил он. – В булочнике проковыряли дыру размером с яблоко, а он молчал при этом?

– Мы даже не нашли место, где его убили, – проворчал Тасан. – Судя по ране, из него должно было вытечь море крови. Но в округе ни пятнышка, ни брызги. Милорд, – Тасан прямо встретился с зелеными глазами. – А теперь скажу, зачем я тебе позвал.

– Говори, – уныло молвил милорд.

– Задание для тебя – проникнуть в Гехеймнис и поискать там следы. Хозяйки не пустят сыщиков либо скроют все что можно. – Развел руками в ответ на все расширяющиеся в неверии глаза Айта. – Поживешь там немного, они как раз ищут учителя. Совсем чуть-чуть, ты же быстро осмотришься…

Над головой просвистела призрачная пуля, в лоб прилетела воображаемая стрела. Лицо Айта задергалось.

– Тасан, я не пойду туда! Что хочешь делай, но в Гехеймнис я ни ногой!

– Сестры знаю меня, знают наших людей. А ты вроде как и не наш, второй сын в семье, решил поискать свое место в жизни. Никто не заподозрит, что ты почти граф. – Айт отрицательно затряс головой, Тасан сложил перед собой руки в молитве: – Ну некого больше мне просить! Недельку, милорд. Тебе с твоим чутьем точно хватит времени обыскать каждый камешек в усадьбе.

Айт подумал о рисунке дяди.

– Мастер Лейс, отец просит приехать к брату. Можете затянуть обследование на неопределенное время?

3. Гувернер

Они были похожи, все пятеро. Больше отличительных черт на первый взгляд Айт не увидел.

Выстроились в ряд у крыльца, две из них подняли от земли свои глаза с одинаковым выражением. Их взгляды сразили Айта наповал.

В них не было ничего ласкового или доброжелательного, скорее, духи тьмы поселились под их кроватями и нашептывали, как эффективнее изгнать неугодного гувернера. Судя по виду сестер, они желали его немедленного убийства и готовы были помочь похорониться под грудой книг, которые он привез с собой в крытой коляске.

Тонкие овалы лиц, черные ресницы и стрелы изогнутых бровей на их бледной коже, темные волосы всех оттенков, собранные кое-как и чем попало, от карандашей до булавок, вовсе не предназначенных для создания причесок – это все отошло на второй план. Одна шепталась сама с собой, раскачиваясь в стороны, девочка младше была целиком поглощена выдергиванием ниток из своего пояса. Пятая сестра приплясывала на месте, бросая быстрые взгляды на ошеломленного лорда. Они производили впечатление совершенно сумасшедших, Шантис им и в подметки не годился.

Айт побоялся, что они смогли рассмотреть его слишком хорошо при недавней встрече. Вспомнил, что следует кланяться на манер прислуги, попытался справиться с приступом паранойи и повторить то, что делал Зенис при виде отца. И все шестеро продолжили молчать, пока из дома не выбежала дородная женщина, вытирая руки о передник. Скатилась с крыльца, остановилась перед Айтом, машинально шагнувшим назад.

– Мастер Сетис?

– Он самый, – нелюбезно отозвался Айт, украдкой оглядываясь: древа не наблюдалось во дворе; возможно усадьбу перестроили. Женщина схватила его за руку прежде чем успел спрятать эту руку за спину.

– Простите, что заставила ждать. Идемте за мной, покажу вам вашу комнату. Потом пообедаете.

– Разве я не должен сначала познакомиться с ученицами? – воскликнул Айт, пытаясь обернуться, пока его утягивали в дом. – Мои книги… – Бейн сдерет с него три шкуры, если он хоть одну потеряет. А ученицы вполне могли поджечь их вместе с коляской. И не совсем понимал, кто эта женщина, выглядевшая как оборванка, но державшая себя как хозяйка усадьбы. – Миледи…

Женщина остановилась, подняла свои белесые брови. А потом расхохоталась, прижав руку к широченной груди.

– Миледи… – окинула Айта восхищенным взглядом. – Мне нравятся ваши университетские образования. Я Бекка, нянька девочек. Можно без миледи.

Айт сразу вообразил, как Бекка целится в него из пистолета, взобравшись на дерево и обхватив толстыми ногами трещавший под ней сук, заодно условными знаками направляет своих воспитанниц. Царица амазонок; с трудом сдержал нервный смешок.

– Бекка. Хорошо, – они поднялись на второй этаж, подошли к двери, деревянной и очень старой. Нянька достала из передника ключ, повертела в замке, с трудом открыла скрипучую дверь, после чего предложила ему проходить.

– Обед через час, – сообщила и ушла, все еще посмеиваясь.

– Мои книги… – напомнил Айт вдогонку. – Можно ли перенести их сюда?

Наверное, стоит заняться этим самому – мужчин он не заметил, ни одного, как и предупреждал Бейн. Леди таскать связки не будут, а просить няньку совесть не позволит. Айт осмотрел свое новое жилье и тяжело вздохнул – притворился гувернером, так что жить придется так же: в спальню влез только древний громоздкий шкаф, узкая кровать и стол со стулом под окном, в центре сиротливым грязным квадратиком улегся на досках пола коврик. Выглянул из-за цветастой занавески, чтобы убедиться, что коляска все еще стоит целая. Дерева из окна не было видно. Как и лужи крови во дворе или прихожей дома, на поиски которой его отправил Тасан.

Отцу и матери пришлось солгать, что будет занят в дворцовой канцелярии. Шантис вообще не интересовался, куда собрался брат. Бейн попытался отговорить.

О том, что лорд уже был рядом с усадьбой ранее, он не сказал ни одной живой душе.

В углу спальни за тканевой занавеской обнаружилась круглая ванна, больше похожая на большой таз. Очень быстро лорд понял, что воду ему придется таскать самому, как и греть, если захочет искупаться. Все же он недооценивал значимость слуг.

Решил пока обойтись кувшином с прохладной водой, умылся, обтер шею. Сундук с вещами остался внизу, в коляске, поэтому сменить одежду Айт не смог, а очень хотелось. Протяжно выдохнул и открыл дверь, намереваясь все же выйти на крыльцо.

По выщербленной лестнице, огороженной с одной стороны каменным кружевом перил, уже потрескавшихся от времени, а с другой – стеной, дряхлость которой была прикрыта гобеленом, спустился в парадную прихожую – просторный холл, заставленный кушетками и креслами. Каменные плиты пола покрывал все еще толстый, но выцветший ковер. Полукруглые арки проходов вели вглубь дома, туда Айт не стал соваться. Мимо разрушавшейся роскоши пошел к входной двери.

У его коляски осталась стоять только одна из сестер. Одна из младших, распускавшая свой пояс. Она разглядывала перевязанные стопки книг, иногда дотрагивалась до корешков и тут же убирала руку, словно опасалась, что ее застанут за этим занятием и отругают. Лорд неслышно остановился за ее спиной.

– Любите читать, миледи?

Девчушка подпрыгнула и ахнула, быстро обернулась. Чистые, без оттенков и примесей голубые глаза испуганно раскрылись, взгляд заметался.

– Простите!

Айт и не подозревал, что он такой страшный и может так пугать людей. Обычно все происходило наоборот, он пугался назойливого внимания. Постарался выглядеть как можно более дружелюбным.

– Эти книги для вас и ваших сестер, – лорд пригляделся: в золотистых спутанных на затылке в узел волосах маленькой леди проглядывало оперение стрелы. Захотелось рассмотреть поближе, на самом ли деле барышня вместо заколок использует арбалетные стрелы. И вдобавок стало любопытно, она ли пыталась пробить ему голову недавно по темноте. – Я мастер Сетис.

– Нила Хеймлиг, – девочка забыла сделать реверанс, и Айт уже собрался это заметить. Потом вспомнил, что он не тот человек, перед кем следует приседать леди. А вот он сам нарушил этикет. Погрыз нижнюю губу, размышляя, заметит ли Нила Хеймлиг его оплошность, но ей оказалось безразлично, собирается ли он гнуть спину или нет. Она снова разглядывала книги. – Мастер Сетис, могу я попросить? Почитать? Просто, – улыбка Нилы вышла застенчивой, совсем как у Шантиса перед очередным откровением. Айт вздрогнул. – Заняться тут особо нечем, а все книги в кабинете я уже изучила.

Просьба подростка показалась лорду разумной и вменяемой, он немного расслабился. Хотелось надеяться, что она не принимает участие в отстрелах ввиду своего нежного возраста, и стрелу, очевидно, взяла у сестер. Айт тут же заверил Нилу, что она сможет выбрать любую книгу, как только он их распакует.

– Я помогу, – предложила девочка.

– Не нужно, – отказался лорд.

– Они не тяжелые, – на глазах изумленного мужчины подросток взялась за одну связку, стащила ее на землю и потянулась за второй. Опомнившись, Айт решительно отодвинул девочку от коляски и сам снял книги. Полез за следующими.

– Миледи, не пристало вам самой разгружать багаж, к тому же и переносить его. Я вполне справлюсь с этой задачей.

Возмутительная мысль, что леди потащит его вещи, даже заставила забыть о том, что почти графу также не положено надрывать спину, по крайней мере, на людях. Отряхнул широкие бриджи, обернулся и уставился на леди Нилу, успевшую во время его умной речи добраться до крыльца с двумя связками книг. Подол длинного платья она подоткнула под пояс с двух сторон, чтобы не спотыкаться, и совсем не по-дамски прыгала через одну ступень наверх.

– Мастер Сетис! – крикнула уже с порога. – Быстрее несите остальные, хочу выбрать.

Соревнования с ребенком в выносливости – такого Айт себе не представлял. Побоявшись, что Нила сейчас вернется за остальными вещами, он взвалил на себя оставшуюся гору, не оставив в коляске ничего кроме сундука с одеждой, который девочка не поднимет при всем своем желании.

Леди Нила встретила его восхищенным взглядом и указала на место рядом с кушеткой, куда сложила свою ношу.

– Ого! Вы можете столько поднять? За раз?

Он мог поднять Хэя, весившего как крупный боров; единственно, что удерживать одного человека было намного удобнее, чем расползающиеся в стороны свертки, которые, к тому же, резали пальцы. С облегченным выдохом Айт скинул книги на потертый ковер.

– Выбирайте, я схожу за одеждой. – Ему, видимо, придется принять ванну и пропустить обед, совсем не аристократически весь вспотел на жаре. Хотел бы осмотреться, но придется подождать до вечера, чтобы не сильно мелькать перед глазами хозяев.

Нила подняла голову в тот момент, когда новый гувернер украдкой вытирал рукавом блестевший лоб, заметила его покрасневшее лицо и начала сочувствовать из-за жесткого воротника сорочки, сдавливающего шею, перевела взгляд на улицу, где за окнами нещадно палило солнце.

– Хотите, покажу вам купальню? – решила отплатить за книги. Айт прислушался. – Там вода прохладная. И носить не нужно в спальню. Пришли – и плавайте. Еще могу попросить Бекку, чтобы оставила вам обед на кухне.

– Хочу, – быстро проговорил лорд, даже не подозревая, что может так обрадоваться: идея с тасканием еще и воды на второй этаж повергала его в уныние. – Миледи, буду вам безмерно благодарен! Я быстро!

Кажется, он умудрился выменять книги на кого-то вроде друга.

Держа сверток со свежей одеждой, Айт шагал вслед за девочкой по заросшей травой тропинке, лентой обогнувшей саму усадьбу и свернувшей в сторону леса. Они вышли за ограду, где попали в окружение кривых деревьев, при виде которых лорда охватили нехорошие воспоминания. Предвкушение заплыва в чистой прохладе начало проходить.

– Миледи, может, вернемся? Мне совсем несложно принести воду наверх.

– Тут недалеко, мастер Сетис, – Нила приподняла ветки, нависавшие со всех сторон, стряхнула с головы паутинку, огляделась и вытянула руку в сторону. – Про это место я вам говорила, сами посмотрите.

Она была права, тихий пруд оказался совсем рядом, между несколькими стволами, и со всех сторон был окружен деревьями, клонившимися к нему как к чаше. На ближнем берегу покоились тяжелые валуны в рост человека. Совсем небольшой бассейн, на несколько гребков в одну сторону, он размыто отражал солнечный свет, вода казалась темной. И очень холодной. Лорд пожелал сейчас же оказаться там.

– Миледи, благодарю, – сказал Айт, не отводя глаз от воды. – Вы можете вернуться в усадьбу и взять любую книгу, которую пожелаете.

– За вами прийти позже? – спросила девочка. – Скажем, через час?

– Я найду дорогу, – тропинка была одна, и она вела прямиком к пруду. Ему нужно будет постараться, чтобы заблудиться при свете дня.

Лорд дождался, пока останется один. Будучи представленным сестрам в качестве учителя, он уже не переживал, что его примут за вора. Быстро разделся, оставив одежду на камнях, и прыжком ушел под воду, которая оказалась на самом деле прохладной. Невероятной после изнуряющей жары. В своем поместье он бы сейчас голым валялся на полу спальни, а не таскал свои вещи на второй этаж, запакованный по самые уши в строгий наряд.

Над валунами зашевелились ветки. Краем глаза Айт это заметил и насторожился, выкинул из головы размышления о доме и о его холодных полах, медленно развернулся лицом к камням.

– Гувернер, надо же, – протянула девушка, сидя на камнях и используя его одежду в качестве подстилки. Лорд беззвучно выругался – одна из сестер. Погрузился в воду еще глубже, по самую шею, продолжая смотреть на свою ученицу. – Как вода? Нравится вам?

– Замечательная, благодарю вас, миледи, – откликнулся. В такой глупой ситуации уже давно не оказывался. Кажется, даже покраснел, хорошо, тени скрыли это. Девушка уходить не собиралась. Айт поколебался еще немного, потом сказал прямо: – Вы сидите на моих вещах, миледи. Не могли бы вы вернуться туда, откуда пришли, и дать мне возможность одеться?

Девушка выслушала его с удивлением, потом нахмурилась.

– Вам не кажется, что вы слишком нахальный для учителя? – достала из-под себя белую сорочку, погладила тонкую ткань, явно очень дорогую. – Разве разрешено так простолюдину говорить с леди? Где вы взяли эту вещь? Украли? – Айт вскипел негодованием, даже приподнялся из воды, уперев руки в бока. Брови леди заинтересованно поползли вверх. Она усмехнулась и откинулась назад, уперев руку позади себя. – Мастер Сетис, меня такими штучками не проймешь, можете и не пытаться. Еще раз спрошу – вы вор? Откуда у бедного учителя такие изысканные вещи?

Кипя от гнева, все же умудрился Айт сообразить, что кроме воды на нем ничего больше нет.

– Это мои вещи, – процедил он, сверля девушку злым взглядом. Его кожа покрылась мурашками, непроизвольно обхватил себя руками. И снова опустился на колени, накрываясь хоть водой. Не знал, что там эта леди видит сверху, но надеялся, что пруд достаточно темный. В голову полезли идеи, что можно развернуться и грести к противоположному берегу, выбраться на ее глазах и бежать в лес. Как вариант. – Миледи, прошу вас…

Она встала на ноги и, размахнувшись, швырнула всю его одежду в воду. И чистую, и грязную, сорочки и бриджи разлетелись по воде, намокли и почти сразу пошли ко дну. Леди взялась за его сапоги.

– Нет! – выкрикнул Айт, вскидывая вверх руки. Одежду он еще высушит, а вот ботфорты придется выкидывать после стирки. – Не надо!

– Убирайтесь отсюда, мастер Сетис, – посоветовала ему леди, кривя губы. – Нам не нужен учитель. Тем более такой, – еле увернулся лорд от обуви, проследил, как проплыли мимо его сапоги. Сжал кулаки, борясь с собой. В их беседу вклинился третий голос.

– Яале, – мягко пожурила ее сестра. – Зачем ты так с нашим гостем?

– Боже мой, – простонал Айт. Мегеру зовут Яале. Запомнил. Закрыл лицо руками, совершенно не представляя, что собирается дальше делать. Сидеть в пруду до ночи, скорее всего, потом пробираться в усадьбу, прикрывшись ветками.

– Мастер, – позвала его третья сестра. – Подождите немного, я вернусь с вещами. Могу взять их из вашего сундука? Просто… у нас только платья. Вы же не захотите их надеть?

Лорд кивнул. Как только камни опустели, принялся шарить руками по дну. Вытянул бриджи, все в песке.

– Великолепно. Отлично! – прокричал кронам, накрывшим пруд, и просунул ноги в мокрые штанины, не выходя из воды: кто знает, сколько еще таких леди прячется на местности. – Чертовы бабы…

С сестрой, прогнавшей Яале, встретился на полпути к усадьбе. Она была примерно его возраста, и глаза ее были синими, в отличие от маленькой Нилы. Взгляд слегка отрешенный, спокойный и всепонимающий, захотелось ей исповедаться в грешных мыслях об избиении ее сестры. Она очень расстроилась, увидев гувернера в мокрой одежде и босого, пинающего камешки на тропинке.

– Мне жаль, простите мою сестру, – быстро проговорила она, протягивая Айту полотенце.

– Ничего страшного не произошло, – он не побежал вслед за грубиянкой и не отшлепал ее. Мог собой гордиться. – Погода прекрасная, простуда мне не грозит.

– Ваши волосы, – леди указала на потемневшие от воды пряди, с которых текли ручейки на спину. – Вытрите их. Когда мы сможем составить расписание занятий?

– Хоть сейчас, – Айт накинул на голову полотенце, глянул на видневшуюся уже каменную невысокую ограду. – Как насчет вечернего чтения? Часов в восемь, после ужина?

– Я Аксура, – запоздало представилась девушка.

Когда через неделю он сбежит отсюда, ни у кого язык не повернется его осудить.

Обед, который с ним все же случился на три часа позже запланированного, прошел под взглядами Бекки и похожей на нее женщины, как оказалось, кухарки. В левом крыле располагалась столовая, большая и пустая. Из украшений над длинным столом нависала тяжелая люстра, с которой капал воск. Голые серые стены и потрескавшаяся плитка на полу добавили ощущение карцера, в который Тасан пристраивал преступников. Айт выдержал еще одну пытку тушеной подгоревшей капустой, запил кислым разбавленным вином, после чего был предоставлен сам себе до вечера.

Нила развязала все стопки и оставила книги в прихожей, туда лорд и направился. Собирая томики по всем поверхностям, вновь вернулся мыслями в ночь, когда прятался под корнями. Слова, сказанные Шантисом наутро, заставляли ежиться от своего зловещего смысла: брат видел многое, знал, наверное, еще больше. Но никогда еще в своих снах он не забирался в чужие кошмары. Должен ли сообщить Тасану, где был убит булочник и там ли это случилось на самом деле, ведь не нашел же ничего утром. Айт протяжно вздохнул, запустив пальцы в волосы.

– Мастер Сетис? – послышался голос сверху. Айт быстро пригладил макушку и поднялся на ноги с пола. Обернулся к лестнице. Одна из сестер, в прелестном золотистом платье с короткими рукавами, спускалась вниз, придерживая рукой в тонкой перчатке юбку. Второй скользила по перилам.

– Миледи, – поклон удался на отлично. Айт вопросительно поднял брови, ожидая, чем эта сестра его удивит. Не запомнил, чем именно она занималась при первой встрече. Их осталось две, с кем еще не встречался – та, что хотела дать ему пинка под зад и вторая, поедающая его глазами.

Девушка подошла ближе, рассматривая беспорядок, учиненный Нилой. Усмехнулась.

– Она такая непоседа. Вам помочь?

Видимо, книги здесь читает только подросток, раз не возникло даже вопроса, кто мог залезть в старые страницы. Айт качнул головой, добавляя к высокой стопке еще три учебника.

– Благодарю, уже собрал. Отнесу наверх сейчас, чтобы не мешались.

– Вы можете убрать их сразу в кабинет, – предложила девушка, – где будете проводить уроки.

Лорд еще не придумал, чему может научить пять девушек. Они могли бы обменяться опытом в стрельбе.

– Конечно, – подхватил разноцветную башню, грозившую уже завалиться. – Не покажете дорогу?

Леди повела его под одну из полукруглых арок, по длинному узкому коридору к тяжелой двери, толкнула ее, потом сильнее. Налегла всем весом.

– Позвольте, – лорд опустил книги у стены. Взялся за потемневшую ручку, повернул ее и потянул дверь на себя. Она легко открылась, на него дохнуло свежим воздухом и цветами, неожиданными запахами для старого кабинета. С любопытством заглянул внутрь. У окна ветерок шевельнул шторы, оттуда показалась нога в чулке, нащупывающая туфлю на полу. Следом золотистые волосы, потом выглянула сама Нила, сидевшая на подоконнике.

– Ноин, – воскликнула она, перевела взгляд на Айта. – Я думала, что сюда никто не придет, хотела почитать.

Лорд занес внутрь книги, сложил на массивный письменный стол, весь в царапинах, но от этого странным образом имевший благородный вид. Не удержался, провел рукой по поверхности, оказавшейся на ощупь совершенно гладкой, попытался угадать его настоящий возраст. Перехватил пристальный взгляд младшей из двух сестер и отдернул руку, вдруг смутился.

– Прошу прощения. Он прекрасен.

– Он старый, – заметила Нила, соскочив с подоконника. – Того гляди развалится.

– Как скажете, – хозяйке виднее. Айт спорить не стал и пошел за остальными книгами. Ноин, значит. Подумал о том, что следует записать имена и составить характеристику. Привычка сыщика.

Ноин догнала его в прихожей.

– Мастер Сетис, не хотите ли прогуляться?

Он очень хотел осмотреться. Только не знал где ему можно ходить и можно ли вообще.

– Леди Ноин, – поднял книги, стараясь не слишком прижимать их к себе и не испачкать светлую рубашку. Пусть и оделся попроще, но запас вещей все же был ограничен у него, а стирать он попросту не умел. Даже не знал, с какой стороны подойти к тазу. – С превеликим удовольствием. Отнесу это, – подбородком указал на стопку, – и я полностью в вашем распоряжении.

Удивленный вздох леди подсказал ему, что опять сказал что-то не то. Айт только и делал, что путал речь аристократа и простолюдина.

Ноин повела его от входа в сторону сада. Сперва лорд решил, что ему предложат еще раз искупаться, но они свернули к розарию. Машинально выставил локоть и чуть не выругался, когда почувствовал на своей руке руку своей ученицы. Гувернер водит воспитанников за ручку или нет – за короткое время, отпущенное ему на подготовку, в такие нюансы не успел вникнуть. Наказал себе в следующий раз спрятать руки за спину.

По посыпанным мелким щебнем дорожкам, под рассказ о сортах и истории появления каждого куста они дошли до старых яблонь, среди которых лорд сразу же принялся выискивать более высокое и закрученное дерево. Его ученица рассматривала его самого.

– Мастер Сетис, вы приехали издалека? – спросила она. Айт перевел глаза вниз, на обращенное к нему лицо. И увидел, что у нее карие глаза и волосы более темного оттенка, чем у Нилы. Цвет кофе. Нашел отличие от других сестер. Ноин склонила голову в ожидании ответа.

– Да, я приезжий.

– Я так и думала, – облегченно выдохнула Ноин. – Ваши манеры иногда неловкие.

Лорд сдвинул брови и глянул на ее руку в перчатке, держащую его за локоть – это ли она имела в виду? Если да, то неловко здесь было только ему, леди ощущала себя в своей тарелке судя по улыбке. Айт решил, что эта сестра при встрече глазела на него. Значит, осталась еще одна, кто-то вроде мегеры с пруда, от встречи с которой его пока судьба берегла.

– Ваша усадьба, – он обвел рукой вокруг них, – очень старая. Кто ее строил?

– Хранители, – просто ответила Ноин. У лорда глаза на лоб полезли. Закашлялся, скрывая замешательство.

– И кто это?

– Хранители, – терпеливо повторила леди. – Они везде. Разве вы не чувствуете их?

Айт почувствовал только нервный озноб. Может, булочника прикончил один из хранителей, которые, по словам чокнутой леди, тут везде, на каждом шагу. Вполне возможно, он даже наступил на парочку. Хранитель проголодался и выпил всю кровь, что объяснило бы ее отсутствие у усадьбы.

С силой выдохнул, унимая воображение и разжимая сведенные в кулак пальцы.

– Деревья очень красивые, – проговорил, начиная разглядывать еще и землю. – Расскажите мне, как сажали каждое из них.

Ноин прикусила нижнюю губу и выглядела очень расстроенной.

– Мастер Сетис, тут их больше тысячи. Я вряд ли вспомню… Но, – оживилась, – мы можем найти эти сведения в книгах, все записывалось.

Айта не интересовала история деревьев, он хотел пройтись между ними. Поэтому просто потянул Ноин за собой.

– Никаких книг до вечера. Подышим воздухом. Расскажите о хранителях.

4. Второй день

Леди Ноин поведала, что хранители охраняют сокровище. Лорд дураком себя не считал и догадался бы и без подобных слов. Его больше интересовало, на кого похожи эти субъекты и что за сокровище спрятано. Ноин повела плечами, Айт окончательно расстроился.

В яблоневом саду оказались только яблони и ничего похожего на рисунок дяди или следы насилия. Проходив между ними до ужина, ничего так и не обнаружил. Ноин не отставала ни на шаг, говоря без остановки, Айт сначала слушал краем уха, отвечал односложно, но в какой-то момент беседа стала ему приятной.

Она была образована, и даже более, чем он мог предположить. Когда речь у них зашла о небе, ночном и дневном, и леди Ноин назвала пять звезд из Цефея, Айт с усмешкой возразил, что это не так. Ноин снисходительно глянула на него и добавила, что на самом деле их больше сотни, но она уверена, что мастер Сетис и сам не знает их все. Мастер Сетис был вынужден согласиться, после чего рассказал ей легенду о происхождении созвездия. Леди Ноин поделилась историями о его жене и дочери. Лорд даже на время забыл, для чего он вышел прогуляться.

– Изучали звездочтение? – полюбопытствовал.

– Немного, – Ноин глянула на него из-под ресниц. – Но, конечно же, вы обучены лучше. Самостоятельно, по старым книгам полные знания о мире получить невозможно.

– Для чего вам названия звезд и легенды? И весь мир?

Ноин помрачнела. Сорвала листик с ближайшей ветки и показала лорду.

– Ему все равно, почему он растет и почему умирает. А мне нет, хочу понимать, как все устроено, – сказала она. – Мастер Сетис, уже закат, нам пора возвращаться.

Айт чувствовал, что что-то испортил. Ощутил сожаление, но Ноин уже скрылась между деревьями, оставив его одного в саду среди удлинившихся вечерних теней. Самое время было ощупать каждое дерево, не вызывая подозрений.

Вернулся в дом поздним вечером, пропустив ужин. Бекка встретила его, уперев руки в бока.

– Если вы полагаете, что для вас будут готовить отдельно, то вы очень ошибаетесь, мастер! Еда на столе будет только утром!

– Понятно. Благодарю, – Айт наелся кислых яблок, догадываясь, что услышит что-то подобное. Зубы до сих пор сводило, но они были намного вкуснее капусты. – Леди уже в кабинете?

– В кабинете, – проворчала Бекка. Лорд обвел глазами арки, вспоминая, куда ему нужно идти, нянька со вздохом указала на проем слева. – Туда.

Все пять сестер сидели на стульях вокруг стола, который так понравился лорду. Нила читала, обсасывая кончики волос, Аксура и Ноин спокойно разглядывали стены. Яале и пятая девушка готовились к ссоре, выпрямили спины и пялились на свои сцепленные руки. Айт нарочно громко стукнул по приоткрытой двери, сообщая о своем приходе. Нила ему улыбнулась. Девушка рядом с Яале вскинула на гувернера льдистые глаза. Он почувствовал себя препарированной лягушкой.

– Мастер Сетис, – обронила она. – Зачем вы здесь?

– Простите?

– Вас рекомендовал Тасан Рахаза, который знаком с архивариусом, знакомым нашей Бекки. Няньке мы доверяем, а вот вам – нет, – тонкие пальцы начали перестук по коленям. – Чему вы можете нас научить, мастер? Читать? Это мы умеем. Каллиграфии?

Почерк у Айта был ужасен и в этом равных ему не было среди его знакомых.

– Как насчет удушающего захвата? – С ней можно было заняться только этим. Возможно, лед чуть растает, если к нему прикоснуться теплыми руками.

Аксура и Ноин испуганно посмотрели на гувернера. Нила быстро перевернула страницу книги, прислушиваясь. Яале усмехнулась и откинулась на спинку стула, совсем как он сам, когда хотел рассмотреть собеседника с ног до головы. Сестра с ледяными глазами минуту изучала Айта, который чувствовал себя так неловко, что принялся изучать ее.

– Занятия будут проходить утром. Не после ужина. Спокойной ночи, мастер.

Она согласилась. Лорд тяжело опустился за стол, не сказал ни слова, когда одна за другой сестры покинули кабинет. И не возмутилась неподобающими для леди тренировками, ему показалось – осталась даже довольна. Мысли остальных угадать не смог, но подозревал, что они будут на уроке независимо от их желания. Глянул на стулья: осталась одна Нила. Она протянула ему книгу.

– Мастер Сетис, вы бывали в пещерах? Настоящих? Они такие же, как в книге описаны?

– Пещеры, – повторил Айт, прищурившись: юная леди будто отсутствовала во время обсуждения темы занятий. Тогда утром будет для нее сюрприз. Взял записки путешественника – сочинения, которые при прочтении не слишком его убедили в достоверности происходящего на страницах. – Леди Нила, не растут грибы размером с зонт в пещерах, им просто неоткуда там взяться. И вообще на голых камнях мало что растет, разве что грязь.

– Он врет, – разочарованно протянула девочка.

– Врет, – подтвердил Айт, тайком разглядывая подростка и мысленно морщась от ее непрочности. Это не Хэй и не Викер, ей в соперники нужна такая же фарфоровая статуэтка как она сама, а не конь вроде него. – Могу немного рассказать, только я спускался с друзьями в пещеры, когда сам был вашего возраста, не очень хорошо помню подробности. Сбегали от… – чуть не сказал учителей. – Родителей. И искали сокровища.

– У нас тоже есть сокровище, – Нила села удобнее. – Наверное, в каждой семье есть тайник?

– Какое у вас сокровище? – быстро спросил Айт, крепко сжав книгу. Нила зевнула и улыбнулась ему.

– Которое вы сможете увидеть. Возможно. А может, и нет.

Бесценную информацию ему сообщили. Лорд чуть не вырвал себе клок волос, так вцепился в них. Девочка поерзала на стуле, ожидая начала пещерных историй.

Все же яблок оказалось мало для полноценного ужина, Айт переоценил их питательность. Слушая ночью свой бурчащий желудок, мечтал о хорошем куске ростбифа и горячих лепешках, для которых кухарка дома уже ставит тесто, чтобы успело подойти к утру. Перевернулся на другой бок, задел ногой шкаф, уставился в стену, освещаемую лунным светом. Занавески он отдернул перед тем как лечь, окно оставил открытым, иначе дышать было нечем в тесной спаленке. Снова перевернулся. Не спалось.

Решил спуститься на кухню и поискать что-нибудь пожевать, не может в доме не оказаться ни крошки съестного при том, сколько человек в нем проживают. Заодно обеспечит себе алиби для осмотра нижних помещений. Накинув на плечи длинный халат, приоткрыл дверь. Коридор был пуст и тих. Без лампы, свечи, на цыпочках Айт прошел к лестнице, спустился вниз, свернул для начала налево. Ничего в темноте не разглядел и посмеялся сам над собой – без света и его не увидят, и он слеп как новорожденный котенок. Направился направо, в пищевой карцер.

В столовой было посветлее, он сразу заметил накрытую корзину на низком столе и обрадовался, как ребенок подарку. Но стоило сделать шаг в том направлении, уже предвкушая, как успокоит грызущий сам себя живот, как позади раздался сонный голос Ноин:

– И вам не спится, мастер?

– Бог мой! – выкрикнул Айт, хватаясь за грудь. Почти сердечный приступ, перед глазами заплясали яркие звезды. Он пошатнулся и тяжело сел на пол, безотрывно глядя на леди в белом платье или сорочке, которая сначала зажала рот рукой, а потом бросилась к гувернеру.

– Мастер! – стала его тормошить, пока лорд пытался вернуть ускользающее сознание. – Вам плохо? Мастер! Позову Бекку…

Айт схватил Ноин за руку.

– Хорошо мне, – прохрипел. – Не надо Бекку. Никого не надо, я просто хотел стащить еды, потому что не поужинал.

Леди осталась в столовой, но тревожно смотрела на опустившего голову гувернера, на его согнутую спину и на руку, спрятавшую ее запястье. Потом решилась спросить:

– Вам принести еды? Я знаю, куда нянька прячет остатки.

Айт кивнул. Похоже было на то, что сегодня он выживет, сердце потихоньку возвращалось на свое место. Отпустил девушку, глянул на свои голые ноги, выглядывающие из-под халата, подтянул их выше, пряча. Интересно, Ноин шокирует его вид? Почему-то казалось, что Яале не заметила бы разницы в его наряде сейчас и вечером в кабинете, а Аксура вряд ли заметила б его самого, она витала в облаках. Реакцию Нилы и пятой сестры без имени угадать не мог. Встал, решив, что достаточно вытер собой пол.

Ноин несла другую корзину, а та, что он приметил раньше, так и осталась стоять накрытой.

– Для собак, – пояснила леди, проследив за взглядом вдруг скривившегося лорда. – У вас волосы растрепались. Хотите, завяжу?

– Не хочу, – Айт двумя движениями убрал пряди за уши. – Все, причесался.

Ноин тихо засмеялась. Подвинула к нему корзину, в которой оказалась вполне съедобная каша в котелке, холодная, но от этого не менее вкусная. Куриная ножка и ломоть сыра.

– Вы серьезно будете учить нас драться? – спросила она, пока Айт разделывался с птицей. Он кивнул, не видя причин, почему не может это делать. – А чему вы на самом деле должны учить? По книгам? – Лорд поднял бровь в вопросе. – Например, счет, живопись, история? Что изучали в университете?

– Законы, – ответил Айт. Это он знал хорошо, почти так же, как выиграть поединок без сломанных рук и ног. Поднял голову, увидел, как в полумраке блестят глаза Ноин. Любопытством. Усмехнулся, вытер пальцы полотенцем с корзины. – Не желаете начать сейчас? Покажу вам болевые точки на теле человека.

– Вот здесь? – теплый палец коснулся местечка под ухом лорда, заставив его задержать дыхание. Пропал и прижался уже к затылку. – Вот здесь, и это, – скользнул под подбородком, нажал на дернувшийся кадык, заставив Айта задрожать уже всего. Ноин убрала руку, тогда только лорд шумно выдохнул. Она улыбнулась и пояснила: – Книги, там все это есть. Но вот практики у меня мало. Может, вы позволите себя задушить?

Айт поперхнулся, отодвинул котелок.

– Задушить? Здесь и сейчас? – огляделся, не понимая, шутит она или серьезно. Зря он встал с кровати.

– Прием, о котором вы говорили. Покажите его сейчас, – их взгляды встретились и Айт вымучил гримасу, больше похожую на оскал.

– Если он у вас получится, большая вероятность, что я потеряю сознание. Как объясните это Бекке? – Ноин в ответ встала и закатала длинные рукава платья, Айт почесал щеку. – Ладно. Все равно не спится. – Стянул воротник на груди и завязал пояс халата туже. Смерил их рост и опустился на колени. – За спину становитесь. Обхватывайте меня за шею. Локоть здесь, верно. И этой же рукой держитесь за свою вторую руку. Чувствуете? Как зажали мою шею? – Ноин быстро закивала, плотно зажав горло лорда в тисках. – Давите изо всех сил, пережимаете не трахею. Ваша цель – артерия. Свободной рукой можете упираться в голову и клонить ее.

– У вас волосы такие мягкие, – проговорила леди, касаясь головы Айта. Лорд слегка порозовел, радуясь, что его лица не видно.

– Волосы как волосы… Положение рук запомнили? А теперь отпускайте меня, отрывать головы будем соломенным чучелам.

Ноин, напротив, сжала его сильнее, доставив уже неприятные ощущения нехватки воздуха. Айт почти схватился за ее руки, намереваясь оторвать от себя. И замер в нескольких сантиметрах, так и не дотронувшись. Непринужденная атмосфера в столовой изменилась, наполнилась напряжением и дискомфортом. Он вдруг ощутил, как она прижимается к его спине, ему стало не по себе. То ли лунный свет, красящий стены в неземное очарование, то ли густая тишина за пределами столовой, но у лорда подскочил пульс совсем не от испуга, что может задохнуться.

– Леди Ноин, – просипел.

Тогда она его отпустила и Айт с силой втянул воздух. Одним движением поднялся на ноги, не глядя на девушку позади:

– Думаю, достаточно занятий. И я сыт, спасибо. Спокойной ночи.

Ноин ничего не ответила, пока он быстро шел к выходу из столовой. Скорее, бежал, стремясь оказаться подальше от нахлынувшего волнения и его причины, сжимавшей тонкими руками его шею. Добрался до двери, схватился за ручку.

И его отбросило назад. Рука по плечо моментально онемела от удара. Не успев ничего сообразить, Айт приземлился на спину, не отрывая глаз от тени, шевельнувшейся в глубоком провале коридора. Зашипел, хватаясь второй рукой за плечо.

– Ноин! Ноин!!

– Мастер? – испуганный голос прозвучал совсем рядом. Она помогала ему встать, тянула вверх. Тьма на пороге сгустилась еще больше, заставив приподняться волосы на затылке. Дохнула влажным холодом.

Айт медленно попятился назад, пряча леди за своей спиной. Не делая резких движений, скосил глаза на стены, на углы, но кроме стульев, оружия не нашел. Разбил один из них, освободил ножку. Еще несколько шагов, и они уперлись в стену, лорд почти вдавил девушку в холодные камни, в то время как туман затягивал помещение.

– Только молчите… – прошептал краем губ, задвигая Ноин за пыльную портьеру. Она цеплялась за него, до боли обхватив за талию. Сердце колотилось, неизвестный вызвал первобытный ужас, он и рад был бы спрятаться вместе с Ноин, но после секундной борьбы с собой оторвался от стены и отбежал в сторону.

– Нет… Не ходите… – вскрикнула Ноин. Айт с силой запустил свое деревянное копье в проход и рванул туда же, не раздумывая, подогревая в себе запал, надеясь в тумане встретиться с тем, кого можно схватить, ударить, скрутить.

Вновь отлетел, врезавшись в преграду. Проехался до стола и приложился головой к одной из его ножек. Боль быстро привела в чувство, через мгновение уже сжимал кулаки, стоя на ногах.

– Что за дрянь? – процедил, вглядываясь неверяще вперед. Из мрака вырвался вопль. Айт побледнел. Истошный вой заставил сжаться, невольно лорд сделал шаг вперед, стараясь увидеть. Рассмотреть, в памяти всплыл лес и человек, сползающий вниз на его глазах, его безумное бормотание.

Еще неровный шаг уже в тишине, такой острой, что стал слышен треск сверчков за окном и шелест веток совсем далеко. Лорд едва дышал. Кинул быстрый взгляд на портьеру, за которой спрятал Ноин. Протянул руки, нащупывая барьер, не пускавший дальше, за пределы столовой. С огромным трудом удерживал себя на месте, чтобы не рвануть к окну, не перемахнуть через подоконник, чтобы нестись, не разбирая дороги, пока не окажется в своем доме, в своей спальне, под защитой своих людей.

Пальцы дотронулись до холода. Камень, стекло – Айт вдавил ногти в трещину и в лицо ему ударил рев так, что заложило уши. Оглушенный, был сбит с ног тяжестью, свалившейся сверху, машинально поймал, руки погрузились в сколькую плоть, перед глазами возникло искаженное лицо, остекленевшие глаза. Собственный хрип, ободравший глотку, услышал со стороны.

– Мастер! Мастер Сетис! – разобрал голос Ноин, жалобный и виноватый. Айт попытался глотнуть воздух. Крикнуть, чтобы бежала как можно дальше, но она продолжала что-то с ним делать, с его головой, которая, судя по ощущениям, пошла огромными трещинами. Вытирала мозг, вытекавший теплыми ручейками. – Мне жаль… Жаль…

Айт пошевелился, поднял глаза наверх и увидел, что Ноин плачет, ее слезы стекали на него и щекотали. Рукав ее платья был красным, его голова покоилась на ее коленях. Рывком сел и его сразу замутило. Прижал руку ко рту.

– Где… – с неимоверным усилием выдавил из себя одно слово, со свистом втянул воздух в ушибленные легкие. Оглядел столовую, пустую, чистую и почти светлую – рассвет окрасил грязные стены в нежные розовые тона. Уставился на свои руки, потом – на Ноин, в ее глазах увидел тревогу за него, может, страх, но ни следа ужаса или паники.

– Я слишком сильно сдавила, – призналась она и вновь оттерла ему висок своим рукавом. – Вы упали на стул, он развалился и поранил вас. – Айт машинально дотронулся до своих влажных волос, взгляд метнулся к двери, которая была закрыта и очень хорошо видна. Никакой черноты, тумана. Ничего. Рядом с ним валялись обломки старого стула. – У вас кровь течет сильно. И еще вы потеряли сознание.

Со стоном лорд улегся обратно и закрыл глаза. Очередной кошмар настиг, такой убедительный, что начал сомневаться, очнулся ли он на самом деле или сон его удерживает в данный момент. Чувствовал Ноин, ее легкие касания, но также помнил вес, придавивший его к полу, боль от удара.

– Мастер Сетис, – Айт показал, что слышит. – Может, подниметесь в свою спальню? Я посмотрю вашу рану. Почти утро… Вам умыться нужно. И сменить одежду…

Она хотела сказать – одеться. Айт запоздало и поспешно запахнул халат, края которого почти разъехались.

– Вы правы. – Только напрягся, чтобы сесть, как сразу накатила тошнота и голова заболела сильнее. Когда еще и столовая наложилась одна на одну и они вместе поплыли перед глазами, лорд понял, что ему потребуется врач. Лейс должен вывезти его отсюда и дать возможность встретиться с Шантисом, единственным, кто мог рассказать о видениях. Если он захочет, конечно.

С помощью Ноин сумел дойти до выделенной ему спальни, сесть на кровать. Вспомнить, что воды так и не принес, ни одного ведра. Руки отвратительно тряслись, в голове плавала розовая дымка. Лорд согнулся, уперся локтями в колени.

– Миледи, возвращайтесь в свою комнату и приводите в порядок себя, – сдавленно выговорил, мечтая просто лечь. Ему точно станет лучше через время, тогда сходит к пруду. Поднял глаза на уровень ее ног. – Идите.

Она ушла. Услышав стук двери, Айт уместил себя на кровать, на бок, чтобы не так кружилось за закрытыми веками. Как делал после ночных посиделок в клубе, когда тремя лордами выпито бывало столько, что хватило бы уложить взвод солдат. Подумал о том, что перепачкает все белье, о том, чьи глаза увидел перед собой и кто кричал так ужасно. Сможет ли Шантис выдать ему инструкцию, как отличить бред от действительности. И как леди Ноин объяснит кровь на своей одежде. Еще и виски начали пульсировать в такт сердцу, выводя его из себя.

На лоб опустилась холодная ткань. Айт резко открыл глаза.

– Вы не спустились к завтраку, – пояснила Аксура, возвращая упавшее полотенце на несчастную голову лорда, который попытался оглянуться на окно. – И к обеду. – Его взгляд стал обеспокоенным: сколько он валяется в кровати? Синие глаза сиделки, наоборот, выражали тепло и неземное спокойствие. – Но вам следует радоваться, потому что сегодня готовит Бекка. Так что у вас не будет несварения. Ноин сказала, что вы ее выгнали, попросила меня подняться. Вижу, что не зря. Вы разбили голову.

– Неудачно упал, – пояснил Айт. Несколько раз, будто ходить разучился.

– Тошнит? Перед глазами кружится?

– Да. Думаю, мне нужен врач.

Аксура придвинула ближе стул. Краем глаза лорд заметил на полу таз с красной водой и кучу тряпок – она его отмыла, пока спал. Невольно опустил глаза вниз, на себя – все еще в халате. Хвала небесам, не додумалась мыть его полностью. На всякий случай подтянул повыше простыню. Девушка ему улыбнулась с видом матери. Бабушки, монахини, внезапно вызвав стыд за свои мысли.

– Вам просто нужно отлежаться, – сказала она. Айт сжался.

– Мне нужен врач!

– Мастер Сетис, – терпеливо повторила неземная сиделка. – Если вы станете бегать по округе, вам станет хуже. И при первой же попытке я позову Бае, она вам объяснит лучше. Не желаю, чтобы мастер Бейн высказывал потом Бекке, что мы дикари.

Если бы Айт смог, он бы расхохотался – именно так отзывался Бейн о сестрах. Новое имя тут же связал с ледяной сестрой, которая его попросту свяжет. И в его теперешнем состоянии он не сможет дать отпор.

– Могу увидеть мастера Бейна? – может, тот сможет вывезти его под своей мантией. Аксура встала.

– Можете поесть и спать. Нила очень хочет почитать вам вслух, могу ее пустить? Уверена, что она усыпит вас быстрее, чем вы досчитаете до десяти.

Ходить к мужчине в спальню по очереди в усадьбе было в порядке вещей. Айт не успел возразить, как на стуле прочно обосновалась Нила, даже причесанная в отличие от него. На пороге застыла Яале с миской в руках, недовольно поджимая губы.

– Бекка сказала, что вам нужно поесть, – сообщила лорду. И не сделала ни шага в спальню. Айту осталось лишь кивнуть, что он услышал слова Бекки. – Я не буду вас кормить!

– Я и не прошу, – отозвался Айт, сомневаясь, что сможет удержать что-то внутри, к тому же леди Аксура не слишком лестно отозвалась о няньке в роли кухарки. Тошнота никак не проходила. Закрыл глаза, оставляя дальнейшие действия Яале, как и ее саму, без внимания: – Я готов слушать вас, леди Нила.

Получил искреннее удовольствие, когда всем недовольная леди сначала топнула ногой, а потом грохнула дверью, пусть и отозвавшейся эхом внутри черепа. Нила пожала плечами, как бы извиняясь за сестру.

Когда в следующий раз открыл глаза, солнце уже клонилось к земле. Свежий ветер пах пылью, шевелил занавеску и обдувал влажное лицо, за окном заметно потемнело, небо затянуло низкими тучами. Собирался дождь, при котором так уютно было лежать с книгой в руках, но у Айта уже болели все бока. Он потянулся, прислушался к себе: дятел по-прежнему стучал в голове, вставать еще было рано.

– Мастер, вам лучше?

Айт резко повернулся на голос, снова начав сражаться с подступающей тошнотой. Из полумрака комнаты за ним наблюдала Ноин, в чистом неброском платье, без украшений, полностью закрытом. Лорд вяло подумал о белом ночном наряде, который он, видимо, испортил.

– Кажется, хуже. Мне нужен священник.

Карие глаза леди испуганно распахнулись, она соскочила со стула, чтобы прижать ладошку ко лбу Айта, который преувеличенно мучительно вздохнул:

– Собираетесь меня исповедовать?

Ноин поджала губы, поняв, что ее разыгрывают. Вернулась на место, сложив руки на коленях.

– Не шутите, мастер. У меня и так руки дрожат.

Только когда она вышла на свет, Айт смог разглядеть покрасневшие глаза, опухший нос. Она плакала. Ему стало не по себе из-за подшучиваний, что невовремя обнаружил чувство юмора. Медленно, стараясь не потревожить голову и желудок, подтянулся на руках, чтобы сесть.

– Миледи?

– Наша кухарка… – миледи не поднимала головы от своих рук на коленях. Айт точно различил сопение. – Она была в саду, где мы с вами прогуливались…

Невелика потеря – завтрак и обед, приготовленный не кухаркой, гуляющей в саду, а Беккой. Все равно с кухней не дружила. Айт пожал плечами. Ноин подняла на него потухшие глаза и доконала словами:

– Она мертва. Среди деревьев лежала как… Будто высохла. – Закончила шепотом, спрятав в ладони лицо: – Ни кровинки…

Лорд вгляделся в полумрак. Открыл рот спросить, как именно умерла служанка, но слова застряли в горле, в памяти всплыли выпученные глаза, пробравшие его до нутра. Надрывный вой, тяжесть липкого тела, боль от удара спиной о пол. На голове зашевелились волосы.

– Могу… увидеть? – с трудом вытолкнул просьбу, кутаясь в халат сильнее. В спальне стало намного холоднее, чем еще минуту назад.

– Сыщики из управления приехали забрать. Ее. И, – помолчала немного, сомневаясь, что гувернер сможет сам добраться до яблоневого сада, – вы на ногах слабо стоите. Простите. Тут я вам не помощник.

У Айта и в мыслях не было висеть на ее плече. Он спустил на пол ноги, сцепил зубы, переждал очередной приступ дурноты: определенно, ночью он заработал сотрясение мозга в столовой. Ноин следила за ним, хмурясь.

– Аксура сказала, чтобы я звала Бае, если вы наступите на пол обеими ногами.

Айт отчаянно хотел увидеть, было ли лицо кухарки той самой перекошенной маской из его кошмара. Произошло ли это на самом деле. Почему Ноин делает вид, что он лежал без сознания, пока в двух шагах от них мучился человек. Почему его руки снова были чистые, хотя он даже сейчас чувствовал на них кровь.

– Зовите кого хотите, – схватился за рядом стоящий шкаф и поднял себя. Шатаясь, прислонился к скрипнувшим створкам. – Леди Ноин, я собираюсь одеться. Для этого мне придется сначала раздеться. Вы будете смотреть или все же оставите меня одного?

Ноин вылетела за дверь. Лорд выдохнул и принялся сражаться со своим нарядом.

К тому времени как смог сползти на нижние ступени крыльца, повозка, уже груженная и накрытая, дожидалась у ворот. Перед ней ходил сам Тасан Рахаза, пугая служанок шрамом. Завидев крайне бледного лорда, стискивающего перила, он сделал шаг к нему, потом остановился и обратился к Бекке у повозки.

– Этот человек тоже работает в усадьбе?

– Гувернер, – нянька вытерла глаза дрожащей рукой. – Он нездоров, лежит в постели.

– И его допросим, – кивнул сыщик. Бекка попыталась возразить, что мастер на ногах слабо стоит, но Тасан уже шел к Айту, не спускавшему глаз с повозки.

– Хочу увидеть тело, – шепнул сыщику. Тот дернул щекой.

– Ничего приятного там нет. Дыра в груди и ни грамма крови. Ты уверен?

– Помоги мне, голова кружится, – Айт закинул руку на плечо Тасана и медленно зашагал к воротам, где причитала Бекка над телом, не в силах поверить, что кухарка мертва.

– Плохо выглядишь, – проговорил Тасан, глядя вперед.

– Забери меня отсюда! – взмолился Айт. – Неделя в усадьбе меня убьет!

– Я пришлю Лейса, он осмотрит тебя, – ответил сыщик, будто не слыша лорда. – Милорд, потерпи чуток ради дела. Допросим всех, кто здесь живет, а ты потом проследишь, как кто будет себя вести. Второй труп в Гехеймнис – это тебе не шутки. Смотри в оба.

Подвинув Бекку, Тасан откинул полог, показывая Айту кухарку. Лорду хватило взгляда, потом прикрыл глаза и тяжело оперся о бортик.

– Меня сейчас стошнит, – прерывисто задышал, прижался лбом к металлической окантовке. – Пусть Бейн придет.

5. Грозовой ливень

Бейн не пришел. Ожидающий его Айт забился в угол на кровати, прижался спиной к шкафу и таращился в окно на стучавший по стеклу частый дождь. Бекка принесла ужин, Аксура хотела осмотреть рану на голове, принесла свою корзину с бинтами и настойками. Лорд при намеке на шаги за дверью прятался под простыней и притворялся спящим.

Зашли даже Бае и Яале посмотреть на гувернера, который на ровном месте чуть не проломил свою голову; Айт слышал, как они шептались на пороге.

Он не мог понять, что он видит. И где происходят события, ведь оба раза рядом с ним не оказалось ни тел, ни следов. Но оба раза оказались правдой, люди на самом деле погибли, и именно так, как он видел. Провидец граф Бенедектас.

Лорд горько усмехнулся. За окном собиралась настоящая гроза, потоки воды уже с силой хлестали в окно и на миг Айт пожелал спуститься вниз, к людям, а не сидеть одному в ожидании очередного провала в сознании.

В дверь постучали одновременно с глухим и далеким еще раскатом грома, вновь вспышки осветили лес. Айт прислушался к донесшемуся рокоту. В дверь проскользнула Нила со свечой. Оставила ее на столе.

– Мастер Сетис, – ее голос прозвучал испуганно и оторвал Айта от созерцания непогоды. – Вам не страшно?

– Очень страшно, – отозвался Айт, думая о своем. – Вы почему здесь, миледи, а не в своей спальне?

Леди Нила втянула голову в шею, когда от треска задрожало стекло. Пламя свечи заметалось, тени поползли по стенам, от которых младшая сестра отодвинулась подальше, почти на середину комнатки.

– Можно я немного здесь посижу? – шепотом спросила у Айта. – Вы меня даже не заметите.

– Где ваши сестры? Может, вы лучше к ним пойдете? – Идея сидеть вдвоем лорду не понравилась. У него у самого голова кругом шла, успокаивать еще кого-то кроме себя у него не было сил.

– Они с Беккой. Нянька плачет, а от ее слез мне становится еще страшнее. Подумала, что вы могли бы мне еще рассказать о пещерах.

Она искала опору. Айт вздохнул. Не в силах выгнать трясущуюся девочку за порог, указал на стул.

– Недолго.

– Да! – Нила быстро подвинула стул ближе к шкафу, к гувернеру, который в полумраке выглядел большим и надежным. Лорд вернул затылок на шкаф.

– Хотите, расскажу вам другую историю? – спросил он после некоторого колебания. – Которую слышал от дяди?

Очередной раскат грома заглушил ее ответ, но Айт видел открытое ожидание на ее лице, она хотела услышать историю. Любую, лишь бы не уходить за дверь. Она устроилась удобнее, приготовившись слушать, чем вызвала незаметную улыбку лорда.

– Сказка? – пляшущий огонек в темноте, сглаживающий резкие углы мебели, а потом снова погружающий все в полумрак, придал будущему рассказу убедительной мрачности.

– Почти, – на миг Айт задумался о дяде. – Давным-давно, когда еще не было великих государств и государей, а территории под управлением одного вождя были такими крошечными, что их можно было обойти пешком за полдня, люди постоянно воевали. За землю, за зверя, за воду, протекавшую по спорным участкам. И силы у них были равны, из оружия – стрелы, мечи, из воинов – земледельцы, на время бросившие плуг. Заспорят, сойдутся, положат пару десятков человек и возвращаются в свои дома, чтобы через время сцепиться уже по иному поводу. Их вопли ярости были так оглушительны, что в какой-то момент достигли вершин самых неприступных гор, которые прятались в бесконечном тумане, – Айт скосил глаза на Нилу, зачарованно внимающую ему. Понизил голос, добавив таинственности, и у самого волоски на руках приподнялись: – Где жил дракон, одинокий и нелюдимый. У него не было пары, его стремительным полетом восхищался лишь ветер, невероятную скорость могли оценить только тучи, которые он рассекал огромными крыльями. Я бы назвал его несчастным, но он не знал другой жизни. Он просто был.

– Почему у него не было пары? – шепотом спросила Нила, вдруг задрожав, двинулась еще ближе. Ножки стула скрипнули по полу. Отблески молнии осветили ее блестящие глаза.

– Ошибка природы, больше таких не рождалось. Его гнездо было очень высоко, он знал лишь птичьи голоса. И вот однажды до него донеслись крики. Еще голоса, другие, тонкие и высокие, не такие как его собственный рев. Дракон тогда прислушался, склонил вниз свою мощную шею. Понял, что звук доносится снизу, куда он никогда не спускался, так как был уверен, что за туманом – пропасть, пустота. И это его заинтересовало, впервые он захотел заглянуть в эту пропасть.

– Он начал спускаться? – воскликнула Нила.

– Нет, – хмыкнул Айт. – Он не цеплялся когтями за скалы, сползая как оползень, он спикировал вниз. Несся как стрела, как молния, сложив крылья. И как только вырвался из-за плотной завесы, то с изумлением увидел зелень. Не серые глыбы, ни белые облака, ни черные трещины, что наблюдал всю свою жизнь, а яркие цвета, сплошь покрывающие землю. И загорелся желанием остаться в этом царстве, понял, что и не знал ничего ранее. О запахах, наполнивших его грудь, о звуках, ворвавшихся в голову. О существах, намного мельче его самого, но которые смогли его развлечь, бегая друг за другом с воплями, а потом окруживших его. – Выдержал паузу. – И причинивших боль.

Последние слова лорд заглушил, нагнетая волнение. Нила прерывисто вздохнула.

– Но он же их убил, верно?

– Верно. Боль привела его в ярость, ярость затмила разум. Он смел их одним ударом крыла, раскидал по траве и деревьям, окрасив все вокруг в красный цвет. И другие люди, которые напали, разделили их судьбу. Дракон рассвирепел, ведь он хотел всего лишь насладиться незнакомым миром. А его попытались за это убить. Он стал косить подчистую все поселения, на которые падал взор. Никто не мог спрятаться, спастись. С гор спустился палач.

– Люди сами виноваты, – хмуро отозвалась Нила. Айт с ней согласился, но такова их природа – все непонятное должно быть уничтожено. Он глянул в окно, подумав о своем порыве схватить и прикончить того, кто скрывался в тумане. Сам ничем не отличался от людей из истории, мог ли их винить. Продолжил:

– Так дальше длиться не могло, вожди собрали совет. И нашли решение, которое устроило всех людей. С помощью древней магии колдуны отобрали у дракона душу и отдали ее Хранителю, связав их судьбы навеки. Дракон стал ей подчиняться, а она ограждала его от ярости и злости.

– Ей?

– Девушка, красивая и чистая, как новорожденная душа. Не знающая жадности, зависти и гордыни. И сила заклинания была такова, что дракон не мог отобрать у нее душу. Хранитель могла лишь отдать ее сама, добровольно. И только ему, когда его злоба угаснет совсем. Дракону пришлось смириться. Хранитель увела его в горы и со временем они становились воспоминанием у костра, потом историей, после – легендой, в которую верил только один человек из ста.

Нила почти подобралась к кровати, вслушиваясь в его тихую речь, и когда Айт замолчал, тоже задумалась.

– Они любили друг друга? – естественный вопрос молодой девушки, начитавшейся романов. Айт поднял брови.

– Он был размером с хороший дом, без речи и возможности выразить эмоции, она – человек, маленький и хрупкий, – Айт прошелся рукой по волосам в растерянности. – Думаю, что если и была привязанность, то их отношения напоминали собаку и хозяина.

– А потом?

– А потом появился этот самый один человек, который поверил в легенду. – Лорд опустил уголки губ, эта часть истории ему не нравилась. – Поселения разрастались, территории захватывались, и вожди становились царями. Желающими еще больше земель, больше власти. Спустя века Рэйм из рода Анцлертисов возжелал отыскать дракона, приручить и подчинить себе, ведь с таким грозным оружием он стал бы всемогущим.

– Глупо как-то, – пробормотала Нила. – Все равно помер бы от старости, к чему такие сложности?

Айт негромко рассмеялся, когда несколько слов развеяли печаль.

– Вы, конечно, правы. Но для людей и несколько лет имеют значение. Царь все же отыскал ход в горы. И самого дракона, отчего царская жадность выросла до небес. А когда узрел рядом Хранителя, то его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и он поклялся себе, что получит эту девушку любой ценой. Вернувшись во дворец, призвал своего колдуна и поставил перед ним задачу освободить девушку от ноши, вернуть душу дракону и принудить его к послушанию. Колдун думал долго, читал много, да и переживал сильно. А потом сообщил царю, что нашел решение и изготовил клинок, соединяющий части разбитого. Рэйм направил своих людей за клинком и с тайным указанием убить колдуна, чтобы не сотворил второй такой предмет.

– Пока клинок не протестировали – зачем убивать мастера? – спросила Нила. – Вдруг что-то не выйдет?

– И не вышло, – ответил лорд. Осторожно подвигал головой, боль в которой почти пропала. Остались отголоски. Стены тоже перестали кривиться, двоиться. Ему определенно пошло на пользу безделье в кровати. – Царь сначала приказал убить колдуна, а потом у него возник вопрос о самом процессе: в кого он должен воткнуть клинок. Забравшись с оружием в горы, он любовался Хранителем и начинал все больше ненавидеть дракона, к которому был привязан объект его страсти. Когда уже измучился весь и признал, что зарезать Хранителя не сможет, рука не поднимется, он с ужасным криком бросился на дракона, чтобы вонзить лезвие ему в не защищенный ничем глаз, понадеявшись, что клинок сделает свое дело и соединит дракона с его душой, отобрав ее у девушки. И та станет свободной. Вот только силой отобрать душу нельзя, а царь об этом не знал.

– Он убил дракона? – затаила дыхание Нила.

– Убил, – молвил лорд. – Только не так, как должно было случиться. Хранитель приняла удар, предназначенный ящеру, клинок вошел ей в грудь, разрезал ее душу и душу дракона. Девушка должна была умереть, но ее душа распалась на осколки, стала блуждающими духами. Ни жива, ни мертва.

– А дракон? – шепотом спросила Нила.

– Он погиб в то же мгновение, как повредилась его душа. Властный и внушающий страх Рэйм остался с двумя бездыханными телами, не в силах ничего исправить. Он рыдал, проклинал всех, кричал. И в результате сошел с ума. До конца своих дней перебирал изумруды, напоминающие ему чешую убитого дракона и глаза Хранителя.

Так закончилась история, рассказанная ему дядей. Айт глубоко вздохнул, выбираясь из сетей магии. Во всей этой истории его интересовал сам кинжал, который, согласно легенде, соединял части разбитого. И дядя был уверен, что сей предмет хранится неким окаменевшим хранителем, еще и древо нарисовал, существующее пока только на двух картинах – дядиной и на карте, что Бейн отыскал в сундуке. Бубнение Шантиса стало последним штрихом, и Айт уверовал. Возомнил себя сыщиком.

Сидит теперь, запертый в усадьбе, с сотрясением головы и без врачебной помощи – обещанный Тасаном Рахазой врач тоже не проведал больного.

Нила пошевелилась.

– Мастер Сетис.

– Мм?

– Это очень красиво. И печально. Как считаете… – свеча почти догорела, зашипела, по стенам заметались тени. Айт глянул на огарок в подсвечнике, потом – на леди Нилу, под впечатлением от рассказа напряженно сжимающую руки, – … наши Хранители и та девушка с душой дракона – они могут быть связаны?

Лорд резко сел.

– Что за сокровище охраняют ваши Хранители? Которое я могу увидеть. Или не могу увидеть. Возможно да, может, нет. Леди Нила, что за шараду вы мне загадали?

– Понимаете… – Нила посмотрела по сторонам. Потом в окно, вскочила со стула. Айту потребовалось некоторое время, прежде чем он догадался об окончании дружеской беседы. – Дождь закончился. Я пойду к себе, хочу подумать. О вашей легенде.

– Постойте! – вскричал лорд, протягивая руки.

– Спокойной ночи и спасибо!

Выбежала за дверь, оставив тушить свечу Айту. Лорд ладонью шарахнул по скрипнувшему шкафу, выпустив свое раздражение леди Нилой и ее побегом. Спустил ноги на пол, глянул в окно. Нила была права, основные тучи уползли дальше, по стеклу стекали редкие капли. Он хотел увидеть Шантиса. И Бейна, ему он бы рассказал о своих помрачениях. Более внимательно рассмотрел двор с высоты второго этажа – на земле лежала тень. Изломанная, нечеткая, длинная, она осторожно трогала нижние ступени крыльца. На время забыв о загадке Хранителей Гехеймниса, Айт проследил ее всю, от начала до конца, потом обратно, после чего его глаза расширились, не обнаружив источника. Она просто лежала на земле, потерянная хозяином.

– Что за миражи? – пробормотал лорд, поспешно надевая поверх светлой сорочки темный простой сюртук. Сунув ноги в сапоги, тихо вышел в коридор, спустился вниз, открыл парадную дверь, чтобы спуститься с крыльца и не увидеть ничего – луна ярко освещала мокрую землю и отражалась в лужах, все тени попрятались вдалеке под деревьями. Задрал голову к окну своей спальни, пытаясь определить, с какого ракурса видел двор. Тихо скрипнули ворота под порывом ветра. Посмотрел в ту сторону. И ощутил прилив энергии.

В его голове возник план побега. Еще раз оглянулся на дом и направился в сторону конюшни, где стояла его лошадка. Если он поторопится, то к обеду может вернуться обратно. Или не вернуться. За оставленными вещами особо скучать не станет, а Бейн как-нибудь отберет свои книги, раз знает Бекку.

Оседлав лошадь, Айт утомился. И обрадовался, что дальше работать ногами будет не он, а только лишь крепко держать поводья. Вскочив в седло, миновал незапертые ворота и поскакал к дороге, ведущей из усадьбы в Ниоссе.

Однако и пяти минут не успел подышать свободой, как среди деревьев засвистели стрелы. Айт едва не вывалился из седла, прижался к шее лошади, перед глазами вместо всей жизни пронесся почему-то Тасан, уговаривающий потерпеть еще чуточку. Из горла вырвался вопль, подгоняющий лошадь под ним вперед. Если они заденут животину, ему не жить: леди сначала его убьют, а потом спросят, чего в спальне не сиделось. Хотелось обернуться, увидеть, кто ведет отстрел, но заставил себя прилипнуть к гриве.

Руку выше локтя обожгло, лорд зашипел сквозь стиснутые зубы, отчаянно умоляя свой транспорт бежать быстрее. Они вылетели из леса быстрее стрел, что все сыпались вслед, завернули на более широкую и открытую трассу, достигли первых дворов. Только тогда Айт смог выдохнуть. Лошадь хрипела, лорд крупно трясся, второй раз умудрившись избежать смерти на одном и том же месте. Сердце стучало в пересохшем горле, желудок пытался выбраться наружу. Беглец понял, что нужно останавливаться. Хотя бы на полчаса, иначе его кобыла свалится, как и он сам. Сверху опять начало поливать как из ведра.

Свесив голову, поплелся лорд пешком по дороге в город, ведя за собой лошадь. Они все же его подстрелили. По дороге разглядывал короткое оперение, торчавшее из руки, которое не стал выдергивать сам, не зная, что за сюрпризы могут быть на наконечнике.

Через время снова влез верхом на животное, которое к утру доставило его в управление, где Тасан с изумлением увидел абсолютно мокрого и окровавленного лорда, вдруг возникшего на пороге конторы.

– Милорд, – ошеломленно выдохнул, когда разглядел более внимательно внешний вид посетителя. – Боюсь спросить… Разбойники?

– Вроде того, не разглядел, – Айт отодвинул его здоровой рукой и вошел в захламленный кабинетик. – За мастером Лейсом направь мальчишку, рука болит сил нет. И одежда сухая есть? Я потихоньку превращаюсь в болотный дух.

Отыскал стул, спихнул с него кипу бумаг и сел сам, откинувшись на спинку, протяжно застонал. И снова покосился на стрелу.

– Тасан, я туда не вернусь. Что хочешь со мной делай, хоть увольняй.

– Ты и не работаешь здесь, – сыщик сердито прошел мимо, к двери, чтобы позвать посыльного и отправить его за врачом. Потом вернулся и остановился перед Айтом, вынудив того задрать голову вверх. Неодобрительно покачал головой. – Милорд, так дела не ведутся. – Милорд при упреке поджал губы и вздернул брови. – Где ты видел сыщиков, которые бросают дела потому что им неудобно, видите ли. Душа не лежит?

Рука заныла, когда небольшое неудобство в виде стрелы было потревожено резким движением: Айт вскочил со стула и принялся мерить шагами пол, то и дело толкая Тасана. Дотолкал его до стола, за который сыщик вынужден был сесть, чтобы не мешать лорду скидывать пар.

– Ты зачем вообще здесь? Сидел бы в усадьбе, тогда не нарвался б на стрелу.

Разумно. Айт остановился.

– Есть во что переодеться?

Тасан потер за ухом, оглядел плечи лорда. Покопался в шкафу, выудил оттуда сверток, который протянул Айту.

– Не уверен, что подойдет по размеру. Тебе бы схуднуть немного.

– Скоро так и будет, – Айт развернул сверток, достал широкие штаны, какие в поле надевают, и такого же фасона грубую рубаху из неокрашенного льна. Тасан развел руками:

– От доказательной базы отрываю, будь благодарен! – Посмотрел, как корячится лорд, пытаясь выпутать раненую руку, взял нож: – Помогу.

Рукав сюртука и сорочку пришлось разрезать. Пока Айт переодевался, морщась при каждом движении, Тасан направил служку за завтраком в ближайшую таверну. Чистую рубаху лорд оставил пока висеть на стуле, чтобы не пачкать кровью, сочившейся из-под стрелы.

Перепуганный посыльным мальчишкой Лейс Сибантис, явившийся на вызов, обнаружил вполне живого Айта поглощающим рагу из птицы. Лорд по пояс был обнажен, левая рука его лежала на коленях, из бицепса торчало короткое оперение. Мальчишка, заглянувший в кабинет вслед за врачом, восхищенно ахнул, то ли поразившись мощной спине одного из сыщиков, то ли приходя в восторг от раны, боль от которой тот стоически терпел. Тут же был выпровожен за дверь.

– Я к ней привык, – известил Айт Лейса, склонившегося ближе для осмотра. – Если бы вы пришли завтра, мы бы с ней сроднились полностью.

– Шутить изволишь? – стрела была короткой, арбалетной. Оставалось надеяться, что наконечник был без зазубрин. – Пробовал тянуть сам?

Айт замотал головой – во-первых, тоже не знал особенностей стрелы, во-вторых, ему нечем было дыру закрывать. Там что не стал ее и открывать, оставил кровавые дела врачу.

– Почему вчера не приехали посмотреть мою голову?

Лейс Сибантис переглянулся с Тасаном, поставил свой кожаный саквояж на соседний стул. Попросил сыщика, бездумно трогающего собственный шрам, открыть окно и впустить свет.

– Дел много, знаешь же сам, – на свет появился металлический ящик, Айт заметно побледнел и постарался совсем не смотреть в ту сторону. Врач откинул крышку, являя взору всевозможные сверкающие орудия пыток. Достал бутыль с настойкой. – Хотел сегодня навестить, но ты опередил. Готов?

– Нет! – вскричал лорд, вцепившись в миску. – Я не доел!

– Милорд… – с укоризной произнес Тасан. Айт поднял на него глаза, ставшие совсем болотного цвета.

– Неизвестно, кормят ли на том свете. Ты не можешь лишить меня последнего завтрака…

– Болван, – пробормотал Лейс. Взгляд Айта против его воли пополз к ящичку, он сам передернулся.

– Вы их мыли после трупов? Эти все ножи и крючки?

Лейс завинтил обратно крышку бутыли.

– Ладно, в следующий раз как-нибудь зайду. Дождусь, пока ты помрешь, милорд, тогда и вытащу стрелу. Хоть вопить не станешь.

Лорд сглотнул, отодвинул миску, положил хлеб на стол. Лейс незаметно усмехнулся, заметив, что лоб лорда покрылся крупными каплями пота.

– Я боюсь боли…

– По тебе не скажешь. Разворачивайся и клади руку на стол. Тасан, постели чистое полотенце.

Врач обращался с ним как с одним из своих трупов. Ни капли жалости, ни грамма алкоголя. Наживую расширил и так дергающую рану, чтобы увидеть самый кончик стрелы, засевший в мышце. А потом под рваный вдох самой жертвы просто ее выдернул. Идеально ровную насадку, без единой зазубрины, небрежно отброшенную после на край стола. Сразу хлынула кровь, Лейс с силой надавил на рану сложенными бинтами.

У Айта поплыло все перед глазами, как после столовой в усадьбе. Прижал подбородок к груди, моментально размякший хребет потащил тело вниз, в то время как Тасан, видя, что лорд теряет сознание, пытался напоить его водой, но больше облил. Лейс прикрикнул, Тасан понял, достал вино.

Спустя час жертва разбойников была перевязана, приведена в чувство, и в веселом состоянии отправлена обратно в усадьбу. Сделав вид, что внял приведенным Тасаном доводам о необходимости продолжить наблюдение за усадьбой, Айт покинул управление. Выехав за город, остановился, с наслаждением втянул в себя чистый воздух. Развернул лошадь и поскакал через поля домой.

6. Полная сумятица

Старый Зенис завидел молодого хозяина издалека. Стоя на пригорке, приложил ладонь ко лбу, начиная широко улыбаться – только лорд мог так нестись, поднимая клубы пыли по всей дороге. Держался в седле идеально крепко, несмотря на все сложные прыжки лошади. И влетел во двор, натянул поводья, останавливая лошадь, как трюкач.

Только когда спрыгнул на землю, слуга понял, что лорд нетрезв. И тут ему поплохело, стоило представить только возможное возмущение кобылы в дороге. Сразу же крикнул конюшему, чтобы увел животное.

– Милорд… Где ж вы так надрались с утра?

– В управлении, – сообщил милорд, переступив с ноги на ногу, когда его повело в сторону. Потряс головой, но стало еще хуже, тогда вызывающе задрал подбородок. – Это часть лечения, Зенис. В общем-то…

– Не в клубе?

– Отец дома? Мама? – Зенис утвердительно кивнул, Айт приуныл, опасаясь возможной встречи. Старался всегда, чтобы родители не видели его после попоек и вообще не знали, что он бывает нетрезв. – А Шантис?

Зенис вздохнул, взял лорда под руку, отчего Айт зашипел и оттолкнул слугу. На изумленный взгляд буркнул, что ударился, и сам пошел к крыльцу, прищурившись для равновесия. Постоял, подержавшись за колонну, поддерживающую верхний навесной балкон, окружающий весь дом. Потер шею, обратив внимание слуги на свой наряд. Зенис быстро вернул на лицо непроницаемое выражение.

– Вам следует отдохнуть, милорд.

– Тоже верно. Часик. – Айт захотел встретиться с собственной широкой и очень удобной кроватью, где можно вытянуть ноги и не опасаться новых синяков. – Уговорил.

Хмуро наблюдал старый Зенис за молодым хозяином, неуверенно покоряющим ступени, и задался вопросом, что делают с лордами в дворцовой канцелярии, что на них потом лица нет. Поодаль пошел следом, чтобы помочь раздеться и лечь. Но Айт закрыл дверь в спальню перед его носом, заверив, что справится сам.

Если Зенис увидит намотанные слои бинтов, то вытрясет из него душу. Еще и родителям пожалуется. Поэтому самостоятельно разоблачился, и даже не побросал вещи на пол, как раньше, а сложил на комод. Чуть ли не со слезами на глазах забрался на подушки и лег, раскинув в стороны руки и ноги. Потолок принялся гарцевать, тогда Айт перевернулся на бок, уложив удобно раненую руку. Дал себе время проспаться, потом навестит брата.

Думал, ему хватит пары часов, но, когда открыл глаза, за окном стало совсем темно. Полежал, таращась на черное небо, удивился, что Зенис его не разбудил, что не заходили ни отец, ни мама узнать о его посещении канцелярии.

Похмелье прошло, голова казалась ясной. И тогда Айт допустил туда предположения, что могли бы подумать сестры Хеймлиг, не обнаружив своего гувернера в его спальне. И в усадьбе. Искали ли они его в пруду или в лесу? Решили бы, что сбежал? Яале пересчитывает серебряные ложки и ножи, которые мог бы стащить мастер Сетис, чтобы купить себе еще одну дорогую сорочку взамен испорченной? С сожалением подумал о младшей леди, просившей рассказать ей истории. С внезапным скачком пульса воскресил в памяти руки Ноин, обвивающие его шею. Представил Аксуру, отмывающую его голову от крови. И хотелось показать ледышке Бае, что он умеет стрелять и из пистолета, и из лука, может, она смягчилась бы и не смотрела на мастера Сетиса как на таракана, неведомо как пробравшегося в усадьбу.

Почувствовал нечто вроде разочарования в себе, что так легко сдался, но жуть пророческих видений, случавшихся в той местности, оказалась сильнее желания отыскать дерево. И уж тем более не хотел идти на поводу у Тасана, пусть сыщик делает все по закону, а не шпионит за леди с его помощью.

Айт скривился от проскрипевшей по стеклу как по нервам ветки, поднялся, собираясь одеться и спуститься вниз. На середине комнаты застыл, когда до него дошло, что деревьев под окном и нет вовсе. Следующий звук заставил его похолодеть, Айт рывком обернулся, рука отдалась тупой болью. Снаружи пронеслась тень, вновь зацепив окно. Душа ушла в пятки, глаза судорожно ощупали запоры на раме, хотя и понимал, что это смешная защита. Лорд пригнулся и почти на четвереньках подобрался к стене, которая могла послужить укрытием от чужих глаз. Появилось едва преодолимое желание заорать на весь дом, чтобы набежало как можно больше народу, в толпе все же есть какая-то поддержка. А один на один со своими страхами он был слаб.

Еще один смазанный полет, протяжный звон, и в спальню посыпались осколки разбитого стекла, рванул внутрь ветер, закручивая и подымая до потолка занавески. Айт задрожал в одних панталонах, вжался в стену, обхватив себя руками, и повернул голову к проему, почти не дыша. Потом прополз ближе, заставляя себя хоть глазком выглянуть, увидеть, чего на самом деле ему опасаться.

Первое, что увидел – платье. Потом понял, что принадлежит оно Ниле. Мертвея, окинул взглядом яблоню внизу, на которой она сидела с книгой в руках. И, переведя глаза наверх, увидел огромную тень, парившую над деревом. Длинный мощный хвост, сверкающий зеленью, занесенный для удара.

– Нет!! – в слепом ужасе завопил, вываливаясь из окна по пояс. Весь порезался оставшимися в раме осколками, но не заметил жжения. Обзор сузился до твари и ее жертвы. – Нет! Не тронь!

Яростный рев пригнул к земле деревья, Айт машинально заслонился рукой от полетевших в него веток и листьев. И, не думая о последствиях, забрался на окно, оттолкнулся ногами и прыгнул, вверх и вперед. Раскинув руки в стороны, словно на самом деле надеялся на ветер, должный его подхватить. Дыхание перехватило, лицо начало гореть, свист в ушах заглушил все звуки вокруг. Айт врезался в ствол, изогнулся, мир взорвался ослепительным светом.

– Милорд? – перепуганный голос прорвался сквозь плотную завесу, чьи-то руки приподняли его смятое тело. Голос стал еще выше: – Где же вы так… Ваша матушка, если узнает… Милорд, вы что, стреляться надумали теперь?

Айт зашипел, когда по его руке пробежались пальцы. Открыл глаза – Зенис удерживал его полусидя, с открытым ртом следя за темными струйками, стекавшими из-под повязки на руке. Он все еще был в своей спальне, на полу и почти связанный покрывалом. Быстрый осмотр комнаты подтвердил ее целостность, окно закрыто, застекленное, как и должно быть. За ним ярко светило солнце. Айт сел.

Потом встал, пошатываясь. Обернулся на слугу, оставшегося протирать пол. Вытянул дрожащую руку в сторону улицы:

– Где ночь?

– Попозже будет, – осторожно ответил Зенис, все же поднимаясь, отряхнул штаны. – Милорд, обед сейчас. Вы от силы час отдыхали…

– Ты лжешь! – заорал Айт, нависнув над сжавшимся стариком. Бросился к окну, распахнул его, понимая, что выросшую вдруг у крыльца яблоню он не отыщет. И не отыскал, с силой сжал голову: – Что это было? Что… Черт возьми, это было?? Где девушка? – обернулся через плечо, упираясь обеими руками в подоконник, уже заляпанный кровью.

– Но… – круглое лицо Зениса как-то вытянулось, он отвел глаза и почесал свою бородку. – Милорд, вам какую? Я поищу…

Лорд застонал, поняв, как его слова истолковал слуга. Прижался лбом к прохладному стеклу, моля небеса послать ему терпение и здравый рассудок.

– Не нужно никого искать. Здесь, – ткнул пальцем вниз, – был кто-то из чужих? Темноволосая, маленькая, голубые глаза. Не наша служанка. Была такая?

Зенис отрицательно замотал головой, его расширенные глаза бегали с пола на лорда и обратно. Айт представил себя со стороны – младшая копия Шантиса, наверное, выглядит сейчас безумно.

– Выйди, – глухо проговорил.

– Ваша рана…

– Выйди!! Сходи за бинтами или что там нужно. Только не говори никому!

Одновременно с сухим щелчком двери Айт сполз на пол, согнулся, начиная соображать более-менее прямо. Наконец, ощутил боль в руке, до этого не принимаемую им как что-то принадлежащее себе. Закрыл глаза, воскрешая в памяти тень, накрывшую двор. Не мог поверить, что видел проклятого ящера, зеленого как сама трава. Не доверял себе, потому что также видел Нилу, которая ну никак не могла оказаться в его поместье. И пропала, стоило ему свалиться, как оказалось, не со второго этажа, а всего лишь на пол со своей кровати. Однако ощущение полета не проходило.

Потрогал лоб, до сих пор гудевший от объятий со стволом. Задрал голову, глядя на совсем целое окно. Прижал руку к груди, точно над не собирающимся униматься сердцем.

В итоге отыскал среди вещей длинный халат, самостоятельно оттер кровь и стянул бинты туже, помогая себе зубами, после чего отправился к Шантису. Брата нашел в саду за домом, тот наблюдал за пчелами. В легких брюках и свободной сорочке, с длинной светлой косой, перекинутой через плечо, он выглядел ангелом, потерявшимся среди цветов.

Услышав шаги, оторвался от наблюдений за природой, и улыбнулся. Айт присел рядом на скамейку.

– Не болит? – Шантис легко дотронулся до лба Айта, заставив того вновь в мыслях встретиться с яблоней. Айт тут же сдвинул брови, схватил брата за руку.

– О чем ты? – точно знал, что никаких следов на лице не было, перед выходом рассмотрел себя в зеркале.

Шантис мотнул головой.

– Осторожней летать учись, так весь побьешься. Твои глаза зеленые.

Айт закатил глаза, выяснив новость.

– Твои карие, – решил ответить в том же духе, вдруг сможет постичь ход мыслей брата. – Шантис, люди не летают. Как мне учиться?

Шантис наклонился к нему, обдав терпким сладковатым ароматом. Яблоки, железо.

– Используй крылья, а не голову.

– Какие еще крылья? – вскипел Айт. – Я чертов голубь, по-твоему? Что значат твои слова, что я весь в крови? С чего беспокоишься о моей голове?

Шантис при резком окрике моментально отстранился от мира, обнял себя руками, вновь возвращаясь к пчелам, гудящим в цветах. Айт сцепил зубы, вынуждая себя утихомириться. Подышать, расслабиться, тоже понаблюдать за растениями, ощутить единение с природой. Оперся о скамью по обе стороны, тут же заныла рука, вернул ее на колено.

Ботаник из него такой себе, уже через минуту думал о том, не поселилась ли вся эта жалящая орава около дома и не придется ли вытряхивать опоздавших в улей пчел из сохнущей одежды.

– Шантис, – снова повернулся к брату. – Можешь рассказать мне, что ты видишь? Как это происходит? Ты спишь и видишь сны? Или тебе просто хочется что-то мне сказать, что и вываливаешь? – Брат начал раскачиваться в такт песенке, которую бормотал себе под нос, а у Айта зачесались руки врезать ему. Шантис словно издевался. Пришлось напомнить себе, что он болен. Погладил его по плечу, стараясь не касаться волос, которые имели статус священной неприкасаемой реликвии. Потом заглянул в умиротворенное лицо и почти заныл: – Ну пожалуйста! Твой младший брат просто в ужасе! Помоги!

Лорд чувствовал себя идиотом, в свои двадцать восемь лет изображая ребенка и выпрашивая толику внимания у старшего брата. Как и ожидал, Шантис смягчился, сместил акцент в его сторону, даже потрепал по голове.

– Дядя все прояснит, не переживай. Просто лучше отмывайся, чтобы никто не заметил. – Тепло улыбнулся цепенеющему Айту. – Я понимаю, и не осуждаю, поверь мне… Только так можешь соединить воедино, но сначала нужно его отыскать, верно? Мой любимый брат… – прохладные пальцы пощекотали подбородок лорда. – Ключ, без него никак… Он требует жертв… Я понимаю… – Взгляд Шантиса переполз на цветы, голос рассеялся в воздухе, как пыльца, потревоженная ветром. – Руки. Руки отмой.

– В чем ты пытаешься меня заставить сомневаться? – прошептал Айт. – В своем рассудке?

Он должен был почувствовать себя лучше после разговора с братом, ведь надеялся на прояснение или хотя бы на пинок в нужном направлении. Всегда считал, что разговор – это обмен информацией. Нужной или не очень, уже второй вопрос, но разговор с Шантисом забил ему мозги окончательно.

Правдиво ли его последнее видение, что случилось с леди Нилой. Ключ и жертвы.

«Какие жертвы? Те, которых убили? Ключ – это дерево. Ключ – это клинок, соединяющий то, что развалилось, например, мысли Шантиса? На кой черт ему жертвы? Что за динозавр летал в небе и куда он делся? Он ли был в лесу, в усадьбе сестер?» Коготь ящера вполне мог оставить те дыры в груди трупов. Но кровь-то куда исчезла, не мог же ее выпить?

«Я безумен», – признал Айт, сжав лоб. – «Если рассматриваю слова Шантиса всерьез, то мало чем отличаюсь от него. Я не могу быть графом, мне тоже необходима справка из медицинской канцелярии».

Шантис вытянул руку, по которой ползла пчела.

– Красавица, – проговорил, любуясь. Айт быстро вскочил со скамьи, подозревая, что брат нашел способ закончить разговор и прогнать его.

– И все же… – предпринял еще одну попытку. – Как ты видишь? Во сне, а утром просыпаешься?

Сам он не понимал, где заканчивается явь. Шантис вздохнул и принялся теребить свою косу, что было признаком раздражения. Далее он мог начать кричать – в таком случае Айту влетит от родителей. Лорд, поняв, что сегодня откровений не будет, тихонько попятился к дому, где его встретила обрадованная мать. Со второго этажа подавал знаки Зенис, тряся куском ткани, по всей видимости, хотел подлечить.

– Мама, я ненадолго. Но очень хочу есть. Потом нужно вернуться. – Может, Бейн сможет что-нибудь объяснить.

Однако, добравшись до библиотеки, испытал еще одно разочарование. Книжный червь, досаждавший в прошлые посещения, опять явился перед ним с кислой миной, чтобы сообщить, что архивариус отбыл с визитом в усадьбу Гехеймнис. И глянул на лорда с такой укоризной, словно Бейн отправился на казнь по приказу этого самого лорда.

– Нянька Бекка прислала служанку с утра. Сказала – чтобы срочно был. Девчонка прилетела – глаза навыкате, заикается…

7. Что-то, чего не видно

Ладно, думал Айт, приближаясь к усадьбе еще засветло. В любом случае он собирался вернуться: леди Нила, книга и яблоня, а также зудящий лоб не давали ему покоя. Еще и Бейн там, хоть что-то хорошо складывается. К тому же твердо решил поговорить с сестрами на предмет ночных засад, мало ли когда ему нужно будет прогуляться после захода солнца.

У ворот его встретила Бае, лед в ее глазах заискрился при виде гувернера, слетевшего с лошади почти на ходу.

– Где вы были, мастер Сетис?

– Я… – Айт прочесал растрепанные волосы. – Я…черт… Простите… – что он мог сказать. Выпалил: – Был… с женщиной. Она… Вдруг…

– Схватила вас и уволокла в лес? – осведомилась леди Бае без тени улыбки. Указала на рукав сорочки с пятном свежей крови. – Вы отбивались целые сутки, а она вас пытала? – Приподняла бровь. – Укусила, мстя за вашу непреклонность?

Айт видел, что над ним попросту издеваются.

– Вы умеете держать арбалет в руках, леди Бае, честно говоря, восхищен, – прошептал он, склонившись к ее уху. По коже леди побежали мурашки, он заметил их сразу. – Вот только не слишком метко стреляете. Море стрел выпустили, а зацепили один раз всего, и то… Я бы брал повыше, чтобы точно в затылок попасть. – Повернул голову, встречаясь с ошеломленным взглядом. Их носы почти соприкоснулись. – Хотите, поупражняемся вместе?

– Мастер Сетис! – со стороны сада бежала Нила, придерживая подол платья, что заставило Айта быстро отодвинуться на расстояние двух шагов. Бае не сводила с него взгляда, он ощущал это каждым своим волоском. Но ее сестра, живая и невредимая, принесла настоящее облегчение. Айт пошел ей навстречу, стараясь сдержаться и не побежать.

– Леди Нила, – перевел дыхание. Все же он параноик, на младшей нет ни царапины. – Мне пришлось ненадолго отлучиться. Как ваш день прошел?

– О, – она весело рассмеялась. – Вы не поверите, мастер, я сумела переполошить весь дом! Не знала, что вас нет в спальне. Видимо, уснула, другого объяснения нет, но услышала, как посыпались стекла, а следом – ваш крик. – Улыбка лорда медленно сползла с лица, тяжело забилось сердце. Нила глянула на него. – Представляете наше удивление, когда вас не нашли в спальне, в доме, и вообще в округе? Еще и туча такая нашла, совсем темно стало, хоть свечи зажигай. Мы служанку послали в библиотеку, думали, вы туда направились.

– Где архивариус? – Айт быстро повернулся к старшей сестре. – Леди Бае, он должен был приехать сюда.

– Он был здесь. Вы разминулись, – на крыльцо вышла Яале, прищурившись. Айт с силой треснул себя по лбу и поморщился.

– Давно уехал? – поискал свою лошадь, не нашел. Не привязал, придется разыскивать у воды или у травы.

– У вас рана открылась, – сообщила Аксура. Лорд мельком глянул на рукав, неспешно пропитывающийся кровью. – Вам нельзя напрягаться, мастер Сетис. Мы можем попросить мастера Бейна приехать еще раз, не вижу сложностей.

– Верно, – поддакнула Нила. – А раз вы болеете, то можем читать и обсуждать книги. А как поправитесь – то научите самообороне, как и говорили.

Когда это он такое говорил? Рядом возникла Бае.

– Мне нужно с вами поговорить, мастер. Не могли бы мы пройти в кабинет?

– Он нуждается в перевязке, – возразила Аксура. – Потом сможешь говорить хоть до утра.

Бае выхватила у сестры корзину.

– Сама перевяжу, – процедила сквозь зубы. – Умею тоже.

– Мастер, наверное, не ужинал? – вклинилась Нила. – Может…

Айт начал закипать.

– Я сейчас отыщу свою лошадь и отведу в конюшню, – оборвал споры, пока его не растащили на части по разным комнатам усадьбы. – Потом пойду к пруду. – Повернулся к Бае и лично ей сказал: – Так как темнеет уже, прошу, не делайте резких движений, я всего лишь хочу смыть пыль.

Как у него вышло проехаться с архивариусом по разным дорогам, Айт так и не понял. Лошадь свою отыскал недалеко от пруда, она улеглась под деревом, согнув ноги под животом. Еще не спала, но уже и не гарцевала. И, в отличие от своего хозяина, не чувствовала опасности, выбрав открытое место для отдыха. Лорд решил искупаться сам, раз уж добрался до воды. Только успел снять сорочку и бриджи с сапогами, как из-за деревьев раздался голос Бае:

– Как вы догадались?

Лорд зажмурился и сжал пальцы на камнях, когда сердце рвануло из груди от тихого голоса за спиной. Призрак леса.

– Ваши пальцы, – смог выговорить спустя несколько секунд. Они его доконают, эти девушки. – Они все в свежих мозолях. Не знаю, сколько вас там было, но готов биться об заклад, что вы возглавляли охоту.

Бае вышла из тени, чтобы сесть рядом с лордом, который забыл, как дышать, краем глаз поглядывая на свою одежду, лежащую отдельно от него самого. В прошлый раз его наготу хоть скрывала вода, сейчас же – одни тончайшие укороченные панталоны.

– Леди Бае, – с трудом вытолкнул слова наружу. Не выходило у него войти в образ аристократа на приеме, начал заикаться. – Вы меня жутко смущаете.

– Чем? – спросила леди, повернувшись к лорду. И ахнула, заставив живот Айта сжаться в жесткой судороге. – Ваша рана… Мне на самом деле жаль, я понятия не имела, что вы решитесь ночью покинуть спальню, еще и в вашем состоянии!

Все, что ее взволновало – дырка в его руке? Айт едва не расплакался, не зная куда себя деть. Подтянул ноги выше к груди, сжимаясь в комок. Бае поднялась.

– И все же вы сами виноваты, – в голосе леди прорезался прежний холод. Глаза лорда неверяще раскрылись, он задрал голову вверх, не уверенный, серьезно ли она говорит. – Впредь предупреждайте, иначе рискуете вновь стать продырявленным – много любителей наживы шастает вокруг усадьбы. – Приступы вины закончились, обошлось все малюсеньким извинением. Дальнейшее стало походить на угрозу. – И поправляйтесь быстрее, хочу посмотреть, насколько метки вы сами. Если сложить все ваши обещания, то вы задолжали нам много интересных занятий, но до сих пор только и делаете, что болеете.

– Бог мой, – выдохнул Айт, когда леди Бае скрылась из виду. Он, конечно, хотел поговорить, но не в такой обстановке, когда она его разложила на камнях и расстреляла, в то время как пытался чем-то прикрыться. Как он умудряется постоянно раздеваться прилюдно – чистая случайность или за ним следят, чтобы лишить самообладания.

Твердо решил принимать водные процедуры исключительно в своей спальне в том тазике, за закрытыми дверями. Больше к пруду ни ногой. Мылся в панталонах. Так быстро, что не успел замерзнуть. На обратной дороге подобрал лошадь, отвел ее в конюшню, с величайшим трудом почистил, задал корма. Можно было возвращаться в пруд и отмываться заново.

– Мастер Сетис! – с крыльца махала Нила. – Ужин готов!

– Вернулся, терпи теперь, – тихо пробормотал Айт и помахал в ответ. Стряпни Бекки ему сейчас и не хватало для счастья. Но прежде нужно было перевязать рану, наследил уже по всей усадьбе.

В прихожей его ожидала Аксура, предложившая занять одну из кушеток и смирно посидеть, пока она будет его перевязывать. Из своей корзины достала бутылочку, запах содержимого которой вызвал у Айта, перепившего утром вина, вполне ожидаемый рефлекс. Глаза заслезились, пока он зажимал здоровой рукой рот, сдерживая рвотный позыв.

– Вы не собираетесь поливать спиртом открытую рану? – хватило у него сил ужаснуться. Аксура усмехнулась.

– Это вам, – и протянула лорду, видимо, своего рода обезболивающее. – А поливать буду ромашкой.

– Нет! – лицо лорда исказила судорога. – Уберите… Обойдусь. Так все делайте.

Нила восхищенно вздохнула, присев рядом.

– Где вы поймали пулю? Или это нож?

– Стрела. Пролетала где-то рядом… – Айт стиснул зубы, пережидая жжение. – Думаю, побуду-ка я героем… Черт возьми… – Он скосил глаза на своего врача. – Вы что делаете??

– Зашиваю, – спокойно сообщила Аксура. – Уж не знаю, что за профан вас лечил до этого, но разрезать-то разрезал, и зашить поленился. Вот и кровит постоянно. Потерпите, мастер.

– Терплю, – Лейс Сибантис – профан. Невольно улыбка скривила губы лорда. Конечно, он работает по привычке, ведь трупы дальнейшего шитья не требуют. – Леди Нила, не могли бы вы пока меня отвлечь рассказом о вашем сне? Точнее?

– Я читала, – с готовностью начала леди Нила.

«В яблоневом саду», – про себя добавил Айт, морщась при стежке.

– Чтобы никто не мешал, забралась на яблоню. А вот дальше не совсем помню, скорее всего, задремала. Но услышала, как стекло бьется, а потом вы как закричите! Аж в ушах заложило. Я и помчалась к дому, думала, вы из окна упали.

– Да уж, – Аксура завязала последний узел, отложила иглу, чтобы пропитать повязку лекарством. – Бежит и кричит: мастер Сетис разбился! Помогите ему! – Чуть улыбнулась. – Мы все сильно испугались.

– Потом что?

– А потом мы обнаружили, что вас нет в усадьбе, – недовольно проговорила Яале, пройдя в прихожую чуть раньше, чтобы понаблюдать за перевязкой. – Мастер Сетис, мне думается, что это мы у вас в услужении. Мои сестры только и делают, что лечат вас или развлекают.

– Яале! – с укоризной молвила Аксура. – Ну что ты такое говоришь?

– Справедливо, леди Яале, – Айт чуть придержал бинт, пока Аксура мотала его вокруг раны. – Так вышло, что с момента приезда я только и делаю, что попадаю в различные неприятности на вашей территории.

– Завтра похороны, – предупредила Яале и ушла в столовую, напоследок окатив гувернера неодобрением. Нила попыталась сгладить неловкость.

– Она всегда раздражена, по любому поводу. Мастер, ее настроение к вам не имеет отношения.

Айт спорить не стал, к тому же и смысла не видел. Медленно опускал рукав под взглядами Аксуры и Нилы, не представляя, должен ли садиться за стол с хозяйками либо ужинать отдельно. Леди Ноин решила эту трудность, спустившись с лестницы и взяв его под руку.

– Идемте, мастер Сетис.

Вид столовой живо воскресил в памяти события, существовавшие лишь в его памяти. Ноин, сжавшая его руку, очевидно, подумала о другом. Скользнула глазами по шее лорда, скрытой сейчас высоким воротником под самый подбородок. И покраснела. Бае окинула их двоих холодным взглядом. Кажется, Яале рядом заскрипела зубами. Айт же подумал, что ему следует занять место подальше от всех пятерых.

– Почитаете нам после ужина, – последовала сухая просьба леди Бае. – В кабинете.

В кабинете ему отвели место во главе стола. Сестры, в неярких домашних платьях, лишенных украшений, кружев и ленточек, расположились полукругом, но почему-то Айта не покидало ощущение, что собрались не слушать, а изучать его самого. Будто экзамены сдавал под прицелом пристальных взглядов. Сам выбрал книгу, сел, положил ее на стол. И рядом – свои руки, дотрагиваясь до теплой поверхности, кончиками пальцев поглаживая дерево.

Взгляды стали тяжелее.

– Знаете, что это за предмет? – на лбу Бае пролегла складка. Она сдвинула брови, следя за движениями рук гувернера.

– Письменный стол, миледи, – отозвался Айт.

– И он вам нравится? – спросила Яале.

– За ним очень уютно сидеть. Он… греет, что ли. Как у камина в холодную погоду.

– Интересно, – пробормотала Аксура, Нила тоже приложила ладонь к деревянной поверхности, подняла глаза на Айта. По губам лорда скользнула легкая улыбка, и он заметно расслабился. Яале облокотилась локтями о столешницу.

– Время позднее, – гувернер откинулся на спинку стула, раскрыл книгу, пролистал, захлопнул. Раздраженно пробормотал про ерундовые сказки и взял с полки другую книгу. – Леди, завтра, как я понял, скорбный день, поэтому не будем сегодня слишком задерживаться. Думаю, часа нам хватит для чтения.

Читать вслух ему не нравилось, не для собравшейся аудитории. Горло постоянно пересыхало от повышенного внимания к своей персоне. Даже Нила таращилась больше на него и хмурилась. История, судя по лицам сестер, им не нравилась, поэтому, промучившись полчаса, Айт захлопнул томик и встал, не в состоянии больше служить кабинетным экспонатом. Поклонился:

– Спокойной ночи, леди.

Леди остались сидеть, а лорд быстренько ретировался за дверь. Будто сбросил тяжкий груз, направился в свою спальню, но, не дойдя до лестницы, остановился, развернулся к входной двери. Беспокойство, охватившее его вчера и вытесненное позже ночной скачкой, вновь вернулось. Накануне во дворе была тень, которую отбрасывало что-то, чего он не видел. Нила говорила что-то подобное: что он может увидеть, а может, и нет. Это ли она имела в виду?

Айт открыл дверь, успев за доли секунды заранее разочароваться, потом поверить в чудо, снова засомневаться. И затаил дыхание – она была. Вновь растянулась до крыльца, неподвижная и уродливая, в свете звезд ее очертания слегка расплывались. Несложно было представить, как она протягивает свои отростки все дальше, чтобы обнять лорда за ноги. Айт присмотрелся внимательнее.

Оставив в покое дверь, за которую держался, сбежал вниз по ступеням, обходя рисунок по краю. И остановился в месте, где по всем правилам должно находиться то, что эту тень отбрасывало.

Дерево, тень напоминала дерево. Если рассматривать ее с основания, все становилось яснее некуда; не сообразил только, как раньше не догадался. Широкий непроглядный ствол, ветвистые и спутанные заросли. Стоя со стороны ворот и глядя на темные мазки по земле, Айт старался не поддаться панике, растущей внутри: вышел ли он из дома или все еще внутри, замер у лестницы. Или, может, в кабинете завис над книгой, пока сестры пытаются привести его в чувство. Он вообще в усадьбе Гехеймнис или все еще в родном доме, спит и видит сон?

Нервы натянулись, горло сжалось, лорд вытянул вперед руки, надеясь и страшась. Дотронуться. До мертвой застывшей в камне коры. Раз уж он бредит, может ли хоть разок глянуть на ключ, что так давно искал? Но пальцы схватили воздух. Снова и снова лорд раскидывал в стороны руки, не в силах понять, как может тень существовать отдельно, сама по себе, тогда как его собственная носилась за ним по пятам.

– Где ты есть? – яростно закричал, задрав голову к темному небу.

8. Тень, что на виду

– Это он, – изрекла Бае. И тяжело опустилась на стул, придвинутый к письменному столу так близко, что смогла положить на поверхность голову, прижаться щекой к теплой древесине. Яале помедлила у окна, наблюдая за гувернером, метавшимся у ворот. Не могла разглядеть выражение его лица при скудном освещении, но ей казалось, он не был в хорошем расположении духа. Вдалеке завыли волки, вторя внезапному крику мастера.

– Он его видит?

– Частично, – Аксура сложила на коленях руки и подняла спокойные синие глаза. – Кто бы мог подумать, что спустя столько веков он вернется за своей душой.

– Может, мы ошиблись, – прошептала Нила. – Он же не похож на бездушную тварь, обычный человек. – С надеждой посмотрела на старшую сестру. – Бае, он кричит, волнуется, пугается. Он делает все то, что и остальные люди. Зачем мы ему?

– Он нас убьет? – всхлипнула Ноин. На время забыла, что чувство, хранимое ею, ей не принадлежит, очаровалась гувернером, который так беззаботно подставил ей свою шею и свою жизнь; и так заинтриговал своими познаниями во время прогулки по саду. И речь его вилась гладко, не заикался и не мямлил как другие мужчины при виде сестер. Собственно, поэтому и служили в усадьбе одни женщины.

В свете свечей глаза Яале стали почти желтыми. Она еще и прищурилась, став точно похожей на кошку в своем глухом терракотовом платье.

– Он не прост.

– Я его подстрелила, – призналась Бае.

– Лучше бы ты его убила, – вырвалось у Яале. Аксура сглотнула, прижав руки к груди. Ноин возмущенно вскинулась, на что сестра с силой опустила руки на стол, тут же ощутив отдачу своей же злости: – Жертвы! Как думаете, кто приносит все эти жертвы земле? Кто пропитывает ее кровью? Чтобы стало видно то, что скрыто?

– Не он! – воскликнула Нила, становясь на защиту друга, который у нее вдруг появился.

– А кто? – губы Бае презрительно искривились, тогда как Нила качала головой, отрицая даже такую возможность. – Ты видела дыру в груди кухарки? А того несчастного, который оказался под нашими воротами? Где их кровь?

– Ее не убедишь, – Яале погладила дерево стола, будто извинялась за вспышку гнева. – Как и Ноин. Аксуре вообще все равно на всех…

– Неправда, – мягко возразила Аксура. – Я думаю, что мастер не станет нам вредить, чтобы отобрать свою душу. Ведь он родился человеком, у него есть одна. К чему ему вторая?

– Святоша, – процедила Бае в сторону. Ее сестра улыбнулась, совершенно не обидевшись.

– Ты лед, сестра. Презрение и гнев, я понимаю, но все же… Ты сидела с ним рядом у пруда, я видела. И ты не сводила с него глаз, это правда. Ничего не чувствовала? Ни притяжения? Ни волнения?

– Хватит! Обсуждать мастера Сетиса, – усилием воли Нила поборола желание накричать на сестер, обсуждающих гувернера как собаку, прежде чем решить, доверить или нет ей охрану дома. – Хранитель его принял. Это то, что нам нужно знать. Он почувствовал нас в этом кабинете.

– Он не знает, что он почувствовал, – заметила Ноин, заметно бледная даже в желтом пламени свечи.

– Он ищет ключ! Мы все видели, как плясал у его тени! – сердито выплюнула Яале. – С какой тогда целью? Коллекционер древностей? На уровне инстинктов, по запаху, по памяти… Да не знаю я как, но оказался именно в этом месте, рядом с нами. Прямо-таки притянутое за уши совпадение!

– Он знает легенду, – сказала Нила, заставив сестер притихнуть. – Рассказывал мне, чтобы развлечь, к тому же уверен, что это вымысел.

– Откуда? – угрюмо поинтересовалась Яале, пока Бае понемногу остужала температуру в кабинете своими гримасами.

– Ему дядя вроде рассказал.

– Дядя может его использовать? Этого мастера Сетиса? – Ноин не прекращала искать ему оправдания. Нила расстроенно глянула на нее, потом – на окно.

– Он обмолвился, что тот умер. Не думаю.

Бае встала.

– Если мы не хотим его убивать, то должны выгнать. Тогда он не отыщет ключ, все останется как есть – он будет жить там, мы останемся здесь. Если же, – зловеще понизила голос, обводя сестер глазами, – найдет, то заберет свою душу.

– Бае! – плечи Ноин поникли, как и юбка ее коричневого платья, подметавшая пол.

– Мы ее храним, – мягко напомнила Аксура и прямо встретила свирепые взгляды Бае и Яале. – Если уж так встал вопрос, то, считаю, надо быть честными хотя бы с собой – мы воруем то, что принадлежит мастеру. Еще и строим планы, как уничтожить его. Так ли ведет себя Хранитель?

– Нет его – нет проблем, – жестко отрезала Яале. Подобрала юбки, отряхнула их. – И мы не Хранитель, не путайся. Лично я не брала на себя ни одного обязательства по отношению к этому… – пренебрежительный жест в сторону улицы, – человеку.

Споры ни к чему не приведут, каждая продолжит дальше гнуть свою линию. В этом деле ее единственная союзница – хладнокровная Бае. Возможно, мастер-любитель приключений скоро выберется на очередную ночную прогулку. А они уж постараются получше прицелиться, чтобы гувернер больше не смог вернуться в усадьбу и перестал тревожить всех собой.

С сестрой они обменялись понимающими взглядами, и Яале вышла из кабинета.

Дверь на улицу была все еще открыта, и она отчетливо увидела мужчину у ворот, прислонившегося к ним. Он ссутулился, неотрывно глядя перед собой, на чистый уже двор – взошла луна, рассеяв все призраки. Не шевелился, замер как статуя.

Яале поджала губы и закрыла дверь, оставив его за порогом. Гувернеру должно хватить такта не будить уже спящий дом, когда устанет или замерзнет, и ему придется ожидать утра на крыльце, пока не встанут служанки. Если не совсем бестолковый и все же не имеет враждебных намерений, то должен понять, что ему здесь не рады, собрать вещи и исчезнуть. Продолжит цепляться за свое место – им придется защищаться.

Яале поднялась в свою спальню, чтобы первым делом выглянуть в окно: он все еще был там, в той же позе, будто и не заметил, что входную дверь закрыли. Ощутила смутное разочарование, лишенная зрелища гувернера, торчащего у крыльца и заламывающего руки, умоляющего пустить погреться. А ведь ночи становились довольно прохладными.

Переоделась в ночную рубашку, умылась и легла в кровать, начиная прислушиваться – раздастся ли осторожный стук внизу. Через время приоткрыло окно, впуская звуки с улицы, но кроме уханья сов и далеких лягушачьих песен ничего не разобрала. Полежав еще немного, села. И все же не удержалась, отодвинула занавеску, испытывая уже досаду, почему никто из оставшихся внизу сестер не впустил в дом мастера Сетиса, одиноко стоявшего у ворот. Он уже облокотился затылком о доски и, казалось, смотрел в небо. Руки засунул в карманы бриджей и полностью погрузился в какие-то свои размышления, поднявшийся ветер трепал его волосы, которые он не трудился убирать с лица. Яале раздраженно зашипела и легла обратно, накрылась с головой и заставила себя закрыть глаза.

Через десять минут уже спускалась вниз со свечей и проклинала мастера, переплюнувшего ее в упертости. С мыслью, что только проверит самочувствие гувернера, чтобы не посылать весть в управление еще об одном покойнике, Яале открыла входную дверь. И всем телом почувствовала его взгляд, медленно опустившийся вниз.

Он молчал, и смотрел. Выражение его глаз разглядеть не позволяло расстояние между ними – он слишком далеко находился, – но Яале начала нервничать, что стало для нее неприятным откровением: в напряжении всех обычно держала она сама.

Так как он всерьез вознамерился провести ночь, стоя как лошадь, Яале пришлось подойти самой. Кутаясь в шаль поверх рубашки, остановилась перед Айтом, продолжающим смотреть четко на нее.

– Идите в дом, – бросила недовольно и развернулась, направляясь обратно. Через несколько шагов сообразила, что никто за ней не следует. Сжала зубы. – Если вы рассчитываете на уговоры, то не дождетесь. Мне все равно, где вы и что с вами.

– Я понял, – ответил Айт.

Яале постояла, без особого желания вынужденная рассматривать луну. Сделала шаг к дому. Но мысль о мастере позади не давала покоя, тянула обратно.

– В чем дело, леди? – спросил лорд, наблюдая за ее сражением с собой. – Я не бездомный щенок, поверьте. И закрытая предо мной дверь вашего дома – не единственная, куда я могу войти. Так что возвращайтесь в свою спальню и спите спокойно.

Он знал. Видел. Что его выгнали.

– Куда вы пойдете? – спросила, наверное, с облегчением. Сейчас желание прикончить его чуть поубавилось, к тому же он выглядел спокойным как гладь пруда. Может, Нила и права, считая, что он не станет причинять им вред и силой отбирать свое. И глаза у него такие безмятежные, глубокие, как тот же пруд. И блестят так таинственно.

Яале насторожилась. Айт оторвался от ворот.

– Проведаю мастера Бейна. Раз уж не спится.

– Нет! – испугалась Яале и схватила его за руку. Айт дернулся, резко втянув воздух, его умиротворенность пошатнулась.

– Нельзя ли поаккуратнее, леди? – прошипел, отбирая руку. – Одна из вас в меня стреляет, вторая тычет иглами, а третья пытается выжать остатки крови.

– Вы не можете к нему ехать!

– Это еще почему? – Айт насмешливо приподнял бровь. – Леди Бае сегодня на дежурстве?

Мастер Бейн мог сказать лишнего. Им нельзя встречаться. Пока гувернер бродит в потемках, его можно направить в другую сторону. Но кто угадает его намерения, когда человек поймет, сколько сил может сосредоточить в своих руках.

Айт склонил голову, глядя в темные сейчас глаза. Настоящий цвет их был желтый, но ночь забрала все краски, и с ее волос тоже. Темная мегера, лорд дернул краем губ.

– Может, тогда вы мне объясните? – он кивнул за спину леди. – Что за магия заставляет расти тень отдельно от носителя? Где само дерево? Которое должно быть, – топнул по земле, где стоял, – ровно на этом месте?

– Мастер Сетис! – лицо девушки отразило беспокойство. Она даже оглянулась, после чего понизила голос и вытянула вперед шею, будто тайну ему собралась раскрыть: – Вы о чем? Нет же ничего. Может, – попыталась дотронуться до лба гувернера, – еще не поправились после удара головой? Галлюцинации? Я слышала о таком…

Айт перехватил ее руку, закрыл на секунду глаза. Он, конечно, подозревал это, но слышать от другого человека все же было неприятно.

– Думаете, я не в своем уме?

– А разве нет? – не, подумав, проговорила Яале. И ахнула, когда глаза мастера Сетиса зажглись недобрыми огоньками, а хватка на ее запястье усилилась. Он склонился, почти соприкоснувшись с ней лбами, его пряди защекотали ее щеки. Яале вздернула подбородок, показывая, что извиняться не собирается. И коснулась губами холодных мужских губ, которые дрогнули. И лишь сжались крепче, Айт заморгал, отпрянул назад, доски заскрипели от удара. Яале прижала руку к губам, в ужасе глядя на мастера, хмуро потирающего плечо.

– Вы что себе позволяете? – закричала на весь двор.

– Леди Яале, – устало молвил Айт. – Во-первых, и мысли не было позволять, знал бы – и близко вас не подпустил к себе. Во-вторых, вы сами на меня упали. Будьте честны, здесь кроме нас никого нет.

Окно на втором этаже распахнулось, оттуда выглянула Ноин.

– Потише… Спят же все.

Из соседнего выглянула Аксура. Айт застонал.

– Почему рядом с вами мне всегда хочется кого-нибудь избить? – спросил он Яале. – Я увольняюсь. И уезжаю, сейчас же. Вздумаете дырявить меня по дороге – вернусь и подстрелю вас. Передайте леди Ниле, что… – в мрачной задумчивости поднял глаза на открытые окна второго этажа и махнул рукой Аксуре и Ноин, следящим за ним. – Передайте, что я очень ей благодарен за хорошее отношение. И леди Аксуре. И леди Ноин, наверное. – Перевел глаза на побледневшую Яале и усмехнулся. – А еще счастлив, что больше с вами не встречусь.

– Вы не можете! – возмутилась Яале. Айт вздохнул.

– Вы сплошное противоречие, знаете об этом? Жениться на вас из-за произошедшего я не собираюсь, мы даже не поцеловались-то толком. Так, легкий мазок. А что еще меня может удержать здесь?

Брови Яале возмущенно взметнулись верх, руки уперлись в бока. Шагнула вперед, лорду ввиду отсутствия пространства для маневренности пришлось вжаться в преграду за спиной.

– Кому нужна ваша рука, мастер? – бросила в лицо изумленному лорду еще одно оскорбление.

– Вдруг кому-то и нужна, – растерянно проговорил Айт, отодвигаясь в сторону. Леди передвинулась вместе с ним.

– Вы всего лишь гувернер! – после слов Яале Айт даже на миг задумался, вдруг учителя и в самом деле никогда не женятся, к этому обязывает их положение книжного червя. Совсем как в библиотеке тот писарь, потому и невеселый такой, потому что ему нельзя. Даже целоваться, ни-ни.

– Да о чем вы говорите, миледи?? – возмутился при мысли о нелегкой участи гувернера. – При чем здесь это? Я что, в монахи рвусь, по-вашему?

Они скатываются в банальную ссору пары неудовлетворенных друг другом людей. Айт закатил глаза и попытался протиснуться в щель между воротами и Яале.

– Что вы делаете? – голос Ноин позади заставил обоих испуганно посмотреть друг на друга. – Яале, ты пытаешься обесчестить мастера Сетиса? Что так липнешь к нему?

Яале шарахнулась от Айта, натянула свою шаль почти на голову.

– Глупости! Ноин! Это тебе он нравится…

Айт с интересом перевел глаза на вторую сестру, с укором смотревшую на Яале: все же ему не показалось. Все же Ноин не просто так смущалась в его присутствии. Но ни в коем случае не хотел становиться яблоком раздора между сестрами, а для этого ему придется уехать. Оставить загадки, прекратить ковырять пальцем твердыню Гехеймнис, пусть дальше хранит свои ключи и тайны. Очень надеялся, что усадьба оставит его в покое и перестанет наказывать видениями за упертость. Ему двадцать восемь лет, пора браться за ум. А Шантису, которого он все мечтал выдернуть из сумрака его сознания на свет, вроде и так неплохо.

Начал накрапывать дождь.

– Леди Ноин, хорошо, что вы спустились. – И все же, ее руки на нем… Айт невольно покрылся мурашками. – Признаюсь, я засомневался, что ваша сестра донесет до вас новость о моем уходе. Можем попрощаться лично.

– Мастер… – Ноин глянула на оскорбившуюся было сестру. – Вы нас покидаете?

На голову шлепнулась еще одна крупная капля, после чего лорд решил, что затягивать не стоит, ему еще предстоит добираться до библиотеки, а делать это под ливнем совсем неохота. Он поклонился.

– Леди, жаль, что так покидаю вас. В ночь, в дождь… – растер на щеке брызги. – Уверен, что при иных условиях мы могли бы стать друзьями.

– Мастер! – проговорила уже Яале, странно глядя на него. – Ваше лицо…

Айт дотронулся до мокрого лица, отнял руки и непонимающе уставился на свои красные ладони.

– Это что еще такое? – потер руки, но ничего не изменилось. Сверху снова шлепнулась капля. Когда на голове зашевелились волосы, тогда только лорд осмелился медленно поднять голову к небу, к тени, что парила над усадьбой так низко, что почти задевала хвостом кроны деревьев. И так бесшумно, что он не заметил ее появления. Перед ним стояли две девушки, таращась на него как на вампира, а землю поливал кровавый дождь.

От ворот до дома протянулись, заплетаясь, резкие изломанные ветви, призрак восстал и вновь отбросил свою тень, уже не страшась яркого сияния луны.

– Что же ты такое? – прошептал Айт, с замиранием сердца следя за движением в небе. Вниз устремился грохочущий грозовой раскат, обрушился на людей, заставив зажать уши, зажмурить глаза. Сестры вскрикнули и сжались на земле, пригнув головы. Айт на миг задохнулся, волосы встали дыбом. Едва мог соображать, хотя в критических ситуациях на ринге равных в быстроте мыслей ему не было. – Покажись, тварь…

Рык, преисполненный торжества при виде отражения дерева, отрикошетил от стен дома, от низких облаков, вернулся к лорду, замершему у основания огромного призрачного ствола. Ужас вгрызся, ему показалось, до самого позвоночника, Айт не чувствовал своего тела, ни рук, ни ног.

Как дикий зверь он стал воспринимать окружающий мир на уровне запахов, слуха, ощущений. И со стороны увидел двор усадьбы целиком, а не разрозненными кусками, которые до этого выхватывал его оцепеневший взгляд. Две скрюченные фигуры на земле, цепляющиеся за себя тени, очертания кого-то четвертого на заборе, насаженного на колья, щедро питающего своей жизнью корни каменного дерева. И вновь давным-давно изгладившееся из памяти невероятное ощущение свободы, силы и возбуждения. Не прилагая усилий, как стрела Бае, он взлетел ввысь.

Резкий крик, полный ужаса, свалил его на землю, лорд зашатался, схватившись рукой за доски забора, оросившие его свежей порцией брызг. Ноин, зажав рот, вытянутой рукой указывала на него самого, Яале пятилась к дому, яростно мотая головой, и не сводила глаз с забора. Она что-то повторяла без конца, но Айт не мог расслышать, в ушах гудел ветер. Шагнул вперед, и Ноин истерично завопила уже в голос. Позади послышался глухой стук, остановивший Айта, и он обернулся. Сквозь изумрудное марево узрел человека, того самого, четвертого.

И, лишь склонившись над ним, понял, что именно твердила без остановки Яале.

– Это не я… Не я… – широко раскрытые глаза пронзили его мертвым взглядом. Седая борода, окрашенная в яркий цвет рубинов, все так же покоилась на мантии, но уже не такая аккуратная, а спутанная и жалкая. У Айта затрясся подбородок при виде старого друга, встреченного все же сегодня. – Это не я! – Его руки были все в крови, за ним развевались изумрудные крылья, сияющие в свете луны. – Я не мог!! Не… Нет… – Тени исступленно плясали у его ног.

На пороге стояла Бае, целясь в него из арбалета – пощады ему ждать не стоит. И Ноин, и Яале, смотревшие на него как на чудовище, и Бае, не имевшая ни тени сомнений в его причастности к убийству Бейна, уже осудили его и приговорили. Айт упал на колени у тела архивариуса, прижал дрожащую руку к его груди.

– Прости… Бейн, я не понимаю! Как??

Яале осмелилась подойти к лорду, видя его таким сломленным. Ноин пыталась удержать, но сестра стряхнула ее руку, дрожа от злобы и бессилия.

– Ты! – закричала она, схватив Айта за волосы и задрав его голову вверх, чтобы он смотрел ей в лицо. Потухшие зеленые глаза встретились с пылающими местью желтыми. – Ты виноват! С тех пор как появился, все рушишь!

– Это не я… – Айт с силой зажмурился, дернулся от тяжелой пощечины, отвешенной Яале. – Не понимаю… – От следующего удара голова свесилась в сторону. Он даже не сопротивлялся. – Не трогал…

– Хорошо, я признаю! – закричала Яале, начиная уже трясти его за плечи. – Я! Я трогала! – Обхватила его голову, цедя в лицо: – Я вас поцеловала, вы ни при чем! Перестаньте только биться в истерике, будто я вас достоинства лишила прилюдно! Вы себя калечите!

Лорд вжал пальцы в землю. Теплую, влажную. Отпрянул от легкого похлопывания по щеке.

– Нет, я не хотел… – Веки просто слиплись, отказываясь открываться и показывать ужас вокруг. Он чувствовал, что руки в крови, их тошнотворную липкость, в носу увяз сладкий запах железа и яблок, вызывая головокружение.

– Как вас зовут-то хоть… Господи… – протяжно выдохнула Яале, не понимая, что ей делать с дрожащим комком у своих ног. – Вот уж не думала, что поцелуй приведет вас в такое состояние, мастер!

– Поцелуй? – хрипло пробормотал лорд. Это здесь при чем? Ее сестра сейчас пришпилит его к забору, а она извиняется за поцелуй? Открыл все же глаза. Яале смотрела на него очень тревожно.

– Вы разорвали все швы, Аксура будет недовольна, – с некоторым облегчением заметила проблески разума на лице мастера. – Как ваше имя?

– Айт, – тупо проговорил Айт, выглядывая из-за нее: входная дверь в дом закрыта, на пороге ни души. Двор все так же был покрыт отражением отражения, не имеющего физического носителя. – Где Бае? Ноин?

Яале пожала плечами.

– Спят, наверное, – Айт вскинул на нее совершенно дикий, почти животный взгляд, всматриваясь так пристально, что она поежилась. Щеки у него горели, чуть не погладила свои отпечатки на них. – Мастер… Айт, признаю, вы мне понравились. Вы привлекательны, не спорю. Поэтому и поцеловала вас, было интересно, ночь, луна. Но, – нахмурилась, – это ничего не значит, не надумывайте себе ничего, мы далеко не друзья. Да и ведете себя, мягко говоря, странно.

Не слушая ее, лорд вскочил на ноги, судорожно шаря глазами по воротам, забору, по земле. Ощупал себя, поднял к лицу руки. Ощутил боль в кровоточащей открытой ране.

Кольев здесь не было. Но они были вокруг библиотеки. Внезапная догадка заставила лорда на миг замереть, вымучить имя Бейна, а потом со всех ног броситься к конюшне.

– Вы куда? – закричала Яале ему вслед. Само собой, мастер и не подумал остановиться, вернуться и объяснить. Яале метнулась в дом, взлетела по ступеням и забарабанила в дверь спальни Бае.

– Он, кажется, направился к мастеру Бейну! – уже не сдерживала панику. Из соседних спален выглянули заспанные сестры. Яале застучала громче, пока не услышала звук ключа в замке. Бае открыла дверь. – Мастер Сетис выглядит как демон! Бае!

Сестра соображала лишь секунду, потом метнулась за плащом и выбежала в коридор.

– Быстро за ним!

9. Тот, кто замолчал

Удивительным образом складываются обстоятельства, когда происходит то, чего не ожидаешь, а чего ожидаешь – не происходит.

Поцелуй с Яале – даже не рассматривал ее как женщину. Но теперь, видимо, будет. Хоть и не помнил, что там у них произошло, но оправдывалась она подозрительно отчаянно.

Ожидал, что будет мирно заживлять рану в кровати, а оказался верхом на лошади, опять ночью, скачущий в Ниоссе, в библиотеку. Гнал изо всех сил, уже зная, что опоздал: ни одно видение еще не оказалось ложным. Сдерживал гнев, злобу и печаль. Задыхался от ветра, бьющего в лицо. И воскрешал в памяти каждое мгновение во дворе.

Он видел крылья за своей спиной. Он видел усадьбу с высоты. Он чувствовал порывы ветра, подхватывающие его. И в то же время он был на земле. Айт бессильно зарычал от вязкой каши в голове.

Город встретил его тишиной. Пустые улочки и поскрипывающие на столбах фонари представились преддверием преисподней, где дальше его ожидают только демоны, а грохот копыт по булыжникам все нарастал, пока не начал бить прямиком в виски. Лорд сжал зубы и отпустил поводья, отчего вздохнули свободней и лошадь, и сам всадник.

Библиотека, до которой добрался в короткий срок, молчала, погруженная во тьму. Ни голосов, ни шагов, ни лая собак; и при виде этой неподвижности в душе Айта забрезжила надежда. Он соскочил с лошади, давая ей отдохнуть, чтобы пешком пройти вдоль ограды, не сводя глаз с остроконечных пик, завершающих прутья.

Территория библиотеки была огромна, но Бейна он нашел практически сразу. Медленно, будто оттягивание момента обнаружения тела могло что-то изменить, Айт приблизился к ограде, схватился за решетку, неотрывно глядя на нанизанного на нее старика.

– Бейн, – шепнул он тихо, тогда как сердце стало заходиться. – Слышишь меня? Ты зачем туда залез? А как же… – слова застряли в горле, он поперхнулся, крепче сжал пальцы на металле. – Ты же сказал, что навестишь меня?

Бейн молчал, Айт сполз вниз, цепляясь за решетку. Оглох от шока, заледенел, бессознательно отталкивая от себя все эмоции, потому что они были резкими, острыми, слишком трудными. В свете подозрений самого же себя. Тупо смотрел наверх, пока не начал ощутимо дрожать так, что тело архивариуса затряслось вместе с оградой и прижавшимся к ней лордом. Тогда встал.

Забор не был слишком высок, но лорд не смог полностью дотянуться до тела. Привстав на цыпочки, он попытался его снять. Поняв, что у него не выходит, начал шарить вокруг в поисках камней, кирпичей, из чего можно было соорудить подставку. Нос потек, зрение размылось; оттер рукавом лицо, глянул наверх. Перекосился весь и продолжил поиск. Обнаружил сломанный ящик, приставил его к решетке.

Тело соскользнуло с пик совсем легко, как кусок масла с нагретого ножа. Бережно Айт потянул на себя старика, прижал к себе, чтобы спуститься вниз, и сел с ним прямо под оградой, на траву. Глаза Бейна были открыты, седые волосы испачканы. Лицо выражало какое-то удивление, словно он не ожидал вот так закончить свою жизнь. Не ожидал увидеть в последнее свое мгновение того, кого, судя по всему, не опасался. «Я не мог этого сделать», – тупо подумал Айт. – «Я был в усадьбе, я не мог этого сделать».

Яале и Бае отыскали Айта спустя час. Спешившись у ворот библиотеки, привязали своих лошадей, и кобылу мастера Сетиса, бродящую у ограды. Самого мастера разглядели не сразу, он прилип спиной к решетке, сидел на земле и однообразно раскачивался. На руках удерживал кого-то.

Сестры колебались, стоя в тени деревьев. Очевидно, что человек их не слышал; ни шагов, ни лошадей, ни перешептывания.

– Он не в себе! – задыхаясь, прошептала Яале. Таким еще мастера она не видела – на самом деле производил впечатление безумца. Он к тому же что-то монотонно бормотал себе под нос. Бае зашагала к нему.

Но стоило подойти и увидеть, что именно лежит на коленях гувернера, как зажала себе рот рукой. В груди заныло, когда встретилась с безжизненными зелеными глазами, ставшими, казалось, еще ярче. Айт крепче прижал к себе старика, поддерживая постоянно падающую голову.

– Он мертв.

Это Бае и сама видела. За спиной ахнула Яале, схватив сестру за плечо. Внутри разрасталась пустота, выдавливая все крохи положительных чувств к гувернеру. Голос Бае задрожал от ярости, когда она ударила его словами.

– Это все ты! Из-за тебя! – Айт сжался, что взбесило Бае окончательно. Она ударила его носком ботинка по ноге, потом еще. – Ты так несся сюда, чтобы убить его?

– Нет! – выкрикнул Айт. Яале присела рядом на корточки, глядя в лицо покойного.

– А ведь он был хорошим человеком, – с тихим укором произнесла, перевела взгляд на искаженное лицо лорда. – Вы обагрили свои руки кровью. Для чего? Не понравилось, что он сказал?

Айт поднял покрасневшие глаза.

– Я его снял, – мотнул головой назад. – Он уже висел, когда я добрался сюда. Он ничего не сказал. – Дышать было тяжело, спазмы сдавливали грудь, рвались наружу, так что пришлось укусить щеку изнутри. Сестры были уверены, что это его рук дело. Да он и сам думал так же. В каком-то умопомрачении, раздваиваясь, он совершает что-то страшное, непростительное, о чем память напоминает ему видениями. Он намного хуже Шантиса, который тихо лепечет какую-то ерунду, сидя в своей комнате.

Лорд мучительно застонал, вдавливая лоб в обескровленную грудь Бейна, пряча лицо от обвинений.

– Убей его! – прошипела Бае сестре, сидящей с Айтом совсем рядом. – Он несет лишь разрушения, убей его! Пока он здесь, пока можем с ним справиться…

Айт поднял голову, вглядываясь в желтые глаза Яале с отчаянием.

– Вы видели? – судорожно обвел глазами вокруг, потом вернулся к напряженному лицу девушки: – То, что было в усадьбе? Во дворе? Меня… Те крылья… Вы видели?

Яале замерла, отчетливо слыша грохот своего сердца. Боялась даже вздохнуть.

– Крылья? – перепросила после недолгого молчания. Айт отвернулся. Она переглянулась с Бае, которая до скрежета сжала зубы и сузила глаза.

– Не жалей! – произнесла ледяным тоном. Потом оттолкнула сестру и направила на мастера крохотный, почти игрушечный пистолет. Который с близкого расстояния вполне мог разнести голову. Айт закрыл глаза. – Нет его, нет проблем.

– Кто я? – тихо спросил сам Айт. Палец Бае дрогнул. – Кто вы и почему вы постоянно оказываетесь рядом? Личность уникальна, нет двух одинаковых людей, так почему я теряюсь среди вас? Меня постоянно пугает чувство, что говорю с одной, а на деле оказывается другая. Что… – он задохнулся, зажмурился еще сильнее, не в силах смотреть в глаза смерти. – Что Бейн мог мне рассказать? Почему не могу уйти из вашего дома?? Что постоянно возвращает туда…

Раскачивание, прекратившееся было, опять возобновилось. Реакция на стресс, он заскрежетал, застонал, как треснувший камень. Бае снова взвела курок и прижала дуло к виску лорда.

– Бае… – проговорила Яале, и в ее голосе прозвучала неуверенность: она не желала мешать, но в то же время не в силах была наблюдать смерть мастера.

По ушам резанул посторонний звук. Топот, множество ног, которые бежали в их сторону, что заставило Бае выругаться совсем не благовоспитанно. Все же пришлось оглянуться, после чего пистолет исчез в кармане ее плаща, а ее взгляд обдал Айта морозом. Даже не ненавидела его, скорее, считала недостойным вообще дышать. Яале выпрямилась и отошла от ограды при приближении отряда стражников. С ними был сыщик, тот самый, который забирал тело кухарки из усадьбы, и глаза Яале невольно нащупали его шрам, пересекавший часть лица. И еще писарь, помощник Бейна в библиотеке; хлюпающий носом и всклокоченный, он прятался за спинами караульных.

Тасан Рахаза жестко оглядел сестер Хеймлиг своими обсидиановыми глазами, в ответ получил столько же доброжелательности, подошел к Айту. Несколько секунд сумрачно смотрел на его бессмысленные движения, потом присел, положил руку на плечо лорда.

– Что ты здесь делаешь?

Айт вздрогнул как от удара, резко глянул на Бае. Видимо, все еще ожидал выстрела, а в глазах стыло непонимание, чего она медлит столько времени. Не сразу разглядел перед собой еще кого-то.

– Тасан? – прошептал.

– Отдай архивариуса, – негромко велел сыщик. – Он мертв, ты ничем здесь не поможешь.

– Он… – Айт запнулся, оглядывая караульных. – На ограде. Я его снял, как только увидел… Он… – голос сорвался на хрип, в горле запершило. – Это я? Я сделал, да?

Тасан вздохнул и покачал головой. Бае и Яале напрягли слух, чтобы разобрать быструю речь сыщика.

– К нам писец прибежал, сказал, что обход проводил. А тело упало с неба. Странный рассказ, конечно, – при этих словах Тасан оглянулся на заламывающего руки писца, словно подозревая его в убийстве Бейна и последующем закидывании на острие. Айт с ужасом ждал продолжения. – Он уже не дышал, Айт, оказавшись на ограде. Сам посмотри, – он попытался согнуть окоченевшую руку покойника. – Он мертв не меньше трех – четырех часов, его труп до тебя видел его помощник.

Бае недоверчиво глянула на мастера Сетиса, пораженно взирающего на сыщика. Вопреки ожиданиям, облегчения на его лице не возникло, скорее, наоборот. Он впал в какой-то шок, снова вцепившись в труп и отказываясь выпускать его из рук. Казалось, он готов выть волком. Сыщик начал раздражаться.

– Ваш гувернер? – отрывисто спросил у сестер. Яале машинально кивнула. – Забирайте его тогда, он мешает следствию. Иначе я вынужден буду закрыть его в управлении.

– Уводите его, – разрешила Бае. Пусть временные сроки и оправдывали его, доказывали, что мастер физически не мог прикончить старика, потому что был в усадьбе, но от этого он не стал ей нравиться больше. Еще и сыщика знает, чересчур фамильярно они говорят. – А потом пристройте его в другую семью работать.

Тасан дернул бровью в недоумении.

– Как собаку забрать и потом пристроить? – уточнил. В отряде за спиной послышались фырканья. – Леди, не думаю, что это входит в мои обязанности. Забирайте своего работника или я буду вынужден составить на вас жалобу как на работодателя. – Повернулся к стражникам и указал на архивариуса. – Заберите труп. Все равно уже все следы затоптали. И отвезите его в морг.

К библиотеке подъехала повозка для транспортировки. Тело Бейна пришлось вытаскивать из сведенных рук Айта силой, после чего он остался сидеть на земле, таращась на свои раскрытые ладони. Бае отвязала свою лошадь, в то время как Тасан следил за ней с вопросом на лице.

– Пишите свою жалобу, – наконец отозвалась леди Хеймлиг. – Он уволен, так что пусть заботится о себе сам.

– Он ранен, – нахмурилась Яале, удерживая поводья. – Уверена, что ночь в карцере пойдет ему на пользу? – Понизила голос: – Бае, он ни при чем, сама же понимаешь…

– Это шанс. Избавиться от него без крови, – Бае вскочила на лошадь. – Пусть будет счастлив за возможность жить, а с раной он вполне справится.

Яале чуть постояла, глядя вслед сестре. Перевела глаза на Айта.

– Так будет лучше, – сказала ему. И даже не была уверена, что он услышал. – Прощайте, мастер Сетис.

Черноглазый сыщик стоял совсем рядом и на его лице стыло недовольство оставленным на его попечение гувернером. Яале запрыгнула на свою лошадь и поскакала вслед за Бае. Только после этого Тасан хорошенько встряхнул лорда.

– Они тебя бросили, – проинформировал. – Выгнали и уволили.

– Я и сам хотел уйти, – глухо ответил Айт. Сыщик напрягся.

– Ты должен туда вернуться!

Айт оттолкнул его от себя с такой силой, что Тасан тоже свалился на землю. Глаза лорда зажглись яростью.

– Нет.

– Там убийца, – с нажимом напомнил Тасан, потирая руку, подвернувшуюся при падении. – Как, по-твоему, мы его отыщем без глаз и ушей?

– Мне все равно, – лорд пошевелил затекшими ногами. Бедро ныло от ботинка Бае, ведь она так старалась показать ему свою милую привязанность. – Я возвращаюсь домой. Потом поеду в дворцовую канцелярию и начну процедуру получения наследства. – С трудом встал на ноги. – Я хочу попрощаться с Бейном. Дай пять минут, потом можете увозить.

– Ты сыщик! – процедил сквозь сжатые зубы Тасан, кривя шрам, исказивший его необычное лицо в маску.

– Я виконт Бенедектас, – возразил Айт без эмоций. Вымотался, потерялся, не осталось сил выражать что-либо. Даже распрямить спину, он согнулся, придавленный тяжестью своих догадок. Откинув покрывало, смотрел в лицо своего старого друга, размышляя, кого видел перед собой Бейн. Его ли? Поэтому он так удивлен? Было бы намного легче узнать, что старик умер в библиотеке, даже если бы обвинили в этом самого Айта. Но это было не так, и его не обвинили, что только подтверждало тот факт, что причастен к его гибели именно лорд. – Уволь меня тоже, что ли. Я сдаюсь.

– Бейн убит! – резко выкрикнул Тасан, сминая траву руками, вырвав клочья вместе с землей, и швырнул их в Айта. – Он без кровинки! Как думаешь, где он встретил свою смерть? – Виконт сжал дрогнувшие губы и повернулся к телеге. Тасан вскочил на ноги. – Не удивлюсь, если там же, в Гехеймнис! – Пальцы Айта побелели на бортике повозки, так сильно сдавила вина. – И я поеду туда сейчас же!

– Делай что хочешь, – сказал Айт. Накрыл тело, постоял, проводил взглядом караульных, направившихся в морг. Потом обратился к сыщику: – Лучше направь туда женщину, ведь у них кухарки нет. Ее точно не будут подозревать.

– Слабак, – разочарованно протянул Тасан. – Я-то думал, мы вместе разгадаем это дело.

Айт мог бороться с внешними врагами. Но не с собой. Не с тем, чего он не понимал. Мог только стараться держаться подальше от вещей, вызывающих в нем изменения. От сестер и их дома. Склонил голову, принимая тот факт, что он слабак. Иногда лучше оставить все как есть во избежание еще большего вреда.

10. Тот, кто принял вину

Виконт Бенедектас вдруг почувствовал на себе пыль веков, никак не мог избавиться от ощущения, что вот-вот развалится.

Возвращаясь в родное поместье под утро, равнодушно обозревал окрестности, дышавшие ранее умиротворением, а сейчас казавшиеся чужими и враждебными. Не было покоя, не чувствовал желания пришпорить лошадь и быстрее оказаться у дверей дома. Не хотел видеть мать с отцом. И Шантиса, который, казалось, живот надрывал от смеха, наблюдая за его мучениями. Спутал его со своими пчелами, ботаник.

Айт протяжно вздохнул и остановил кобылу. Осталось не больше двух верст, решил пройтись пешком, невзирая на боль в растревоженной ране. Бае.

Ее лицо встало перед глазами, холодное и равнодушное, прямо кусок льда, свалившийся с космоса. В ней он даже не сомневался, пристрелит, не задумываясь. Осознавал, что лишь Тасан со своим отрядом избавили повозку от необходимости тащить в морг два трупа вместо одного. Яале.

Она могла бы его пожалеть. А, может, и нет. Призыв убить его проигнорировала, но и отбирать оружие у сестры не спешила. Желтоглазая мегера. Еще и непостоянная. Остальные три сестры вроде не желали отделить его голову от тела. По крайней мере, скрывали такие порывы. Но он уже не был уверен даже в Ниле.

Они не догадывались, что у него раздвоение личности. Что он, вероятно, дырявит людей, возможно, пьет их кровь, а потом изобретает себе оправдания, сам себя пугает и сам потом боится. Что ему ничего не стоит убить друга, повесив потом преступление на воображаемого динозавра, а после безутешно рыдать над трупом этого самого друга. Печаль вдавила грудь в позвоночник, стоило подумать о Бейне. Айт поднял голову к небу, разглядывая сквозь отяжелевшие веки облака. Есть ли смысл в том, что с ним происходило, он не знал. Ему стоило послушать Бейна, когда тот отговаривал его от дурной затеи поиска ключа. Наверное, старик и в усадьбу его послал ночью, чтобы стрелы и пули убедили лорда не лезть дальше.

На этом его карьера сыщика завершена, больше лорд решил не вмешиваться в расследования Тасана, а заняться тем, чем положено. А именно – графством, навязываемой женитьбой и маленькими развлечениями с друзьями в клубе. Может, и оставит его в покое изумрудный кошмар, он сможет прожить до старости, не разделив дядину участь. Главное, известную ему легенду держать при себе, чтобы не будоражить больше молодые умы потомков. Будущих.

У двери дома его встретил, как ни странно, Шантис. Айт невольно им залюбовался, мельком подумав, скольким же девушкам мог разбить сердца кареглазый стройный блондин, если бы не был так оторван от реальности. Старший брат стоял, окутанный облаком светлых волос, спускавшихся до бедер, похожий на золотого ангела, какие взирали на грешников с расписанных стен церквей, и следил за приближающимся младшим с недоумением.

– Почему ты здесь?

– И я счастлив тебя видеть, – ему, похоже, не рады. Айт скривил губы в горькой усмешке. – Я живу в этом доме. Почему не могу быть здесь?

– Ты должен быть в другом месте, – нахмурился Шантис, что-то соображая. Вскинул на Айта опечаленные глаза: – Тяжело?

Только иносказаний ему сейчас не хватало. Айт с трудом сглотнул и похлопал Шантиса по руке. Задел прядь волос и тут же отпрыгнул, когда брат раздраженно зашипел.

– Прости, прости. Я не хотел их трогать. – Кто бы его обстриг уже. – Тяжело мне отчего должно быть?

– Принять себя таким, – Шантис смотрел прямо на брата и выглядел даже сосредоточенным, что для него было редкостью. – Сыщик уже знает? Ты сказал ему? Знаешь, – улыбался, в то время как Айт начинал его тихо ненавидеть, – думаю, он посадит тебя за решетку. Как зверя, а тебе там не понравится. Так что иди и отмойся.

Легкое касание заставило Айта подпрыгнуть и вскрикнуть, такое напряжение витало в воздухе. Зенис отшатнулся от дикого вида молодого хозяина.

– Вы… – указал на одежду, – весь в крови. Опять. Что опять случилось??

– Рана, – выдохнул Айт, беря себя в руки. На Шантиса больше смотреть не стал, прошел мимо него, на крыльцо, потом в дом. – Всего лишь открылась рана.

Следующий месяц Айт не переступал порог дома. Не выходил даже во двор, потому что там вполне мог сидеть в засаде Тасан, чтобы снова начинать петь унылые песни о возвращении в усадьбу: Шантис с поразительным упорством впускал сыщика в поместье, хотя даже отец ему запретил принимать этого визитера.

Лишь Хэй Джалерт и Викер Фойстрис, два типичных прожигателя жизни, друзья Айта и его соперники на ринге, могли войти в дом, не опасаясь получить кулаком в нос. Они-то и скрашивали его уединение городскими сплетнями и байками о событиях в клубе. К концу месяца отшельничества свет уверился, что виконт Бенедектас взялся за ум. И даже расстроился, перестав видеть на приемах и на ринге молодого лорда.

– Опять твой Рахаза здесь, – говорили они, заходя в спальню Айта. Айт кивал головой, подавляя желание выглянуть в окно. – Он всерьез надеется, что вернешься в управление?

– Он надеется, что вернусь в Гехеймнис, – напряженно ответил Айт. Хэй, темноволосый подтянутый и напористый, с внешностью обаятельного авантюриста, недоверчиво сузил блестящие темные глаза. Зная без деталей историю наставничества друга, пребывал в недоумении, зачем тот вообще подписался на эту сомнительную работу.

– Надеюсь, даже не смотришь в ту сторону, – указал на уродливый шрам на бицепсе Айта, оставшийся после нескольких сшиваний и последующих разрывов. – Те бабы точно не дадут тебе жизни.

– Они леди! – с внезапной злостью рыкнул Айт, заставив Хэя усмехнуться.

– Кто из них? – с безграничным всепониманием осведомился Викер. Айт вскипел. Потом так же быстро остыл при виде саркастического огонька в голубых глазах истинного потомка небожителей. Перекачанного чуток, но дамы не жаловались. Лукаво изогнувшаяся губа Викера свидетельствовала, что он все заметил.

Айт расстроенно прочесал русые пряди.

– Закончим обсуждения. Как насчет спарринга сегодня вечером? Устал сидеть взаперти.

– Виконт желает получить по морде? – вскинул бровь Хэй.

После такого перерыва Айт действительно рисковал послужить грушей для битья.

Клуб, как обычно, гудел. В завесе дыма сложно было что-то разглядеть, но отовсюду доносились крики при виде Айта Аусфита, жались руки, болели плечи от дружеских хлопков. Казалось, все завсегдатаи затолкались в один зал, стоило там появиться виконту.

– Виконт, вы сегодня в игре? – спросил кто-то. Айт кивнул. Сейчас начнут делать ставки, любимое развлечение членов клуба. Надо провести хоть пару тренировочных боев. В дальней мягкой комнате, с Хэем, он жесток и не даст ему спуску. Викер более мягкий, будет жалеть.

Но никакой разминки ему не позволили, подгоняя быстрее ступить за ограждение. Хэй рассмеялся, сказав, что он долго отсутствовал и народ соскучился. Пришлось раздеваться до пояса, снимать сапоги и нырять под канаты ринга. Толпа взревела.

– Не слишком позорь меня, – проворчал Айт, разминая плечи. Приглушенный блеск глаз Хэя подсказал, что будет точно наоборот. Вышел в центр и поманил к себе Айта. Викер покачал головой и прислонился к одному из столбов ринга, зная, что начнут друзья с пробных ударов, которыми будут обмениваться до тех пор, пока кто-то кого-то серьезно не зацепит. Испытают друг друга на устойчивость, потом возьмутся колошматить, пока один не скрутит соперника. До крови дело не доходило, разве что нос или губу разбивали. И парочка синяков красовалась после боя, обычно на местах, скрытых одеждой. Лица старались не трогать.

Айт двигался на Хэя, стоящего в традиционном приветствии, и совсем не ожидавшего, что виконт, не сбавляя скорости, поднырнет ему под руку и, оказавшись за спиной, моментально зажмет его шею локтем. Зрители дружно вдохнули.

– Жульничаешь, – просипел Хэй, схватившись за локоть друга. Айт выпустил его, поднял руки:

– Согласен. Не удержался, пока тебе оды пели, – усмехнулся. – Начнем?

Обменявшись серией ударов по ребрам, отступили, Хэй вытер лоб. Айт чуть дернул щекой, не спуская глаз с пригнувшегося друга. И был готов, когда кулак Хэя скользнул по подбородку, отклонился вбок, чтобы ударить в открывшийся корпус, что заставило Хэя резко выбросить воздух из легких. Он отпрыгнул, его взгляд уже не был так насмешлив, как в начале поединка. Подбадривающие крики из зала стали только мешать, дернул головой.

– С кровати не слазил, говоришь? – ринулся вперед, одной рукой целясь в голову, Айт ожидаемо ушел вбок, точно нарвавшись на второй кулак, оставивший еще один синяк на боку. И следом Хэй огрел все же по щеке. На несколько секунд в зале стало тихо. Пошатнувшись, виконт отлетел назад, на канаты, повис, зацепившись локтями. Потряс головой, пока Хэй выпрямлялся.

– Вот ты дятел, – подвигал челюстью. Поднял голову к быстро шевелящему губами Викеру, тычущему ему в лицо мокрой тряпкой, отвел его руку. – Умоемся потом, я еще не упал.

Шум голосов пробился сквозь вату в голове, начал понемногу нарастать, пока виконт шел к Хэю, цепко оглядывая его и подмечая малейшее изменение в его стойке. Влево, вправо? Куда он рванет в этот раз? Не дойдя около метра, молниеносно упал на колено и второй ногой подсек ноги Хэя, пока тот выискивал слабые места Айта. Соперник свалился с руганью на бок, перевернулся, только для того чтобы поймать летящего сверху на него виконта. Машинально, на ходу сдавил ребра Айта так, что тот захрипел, но навалился еще сильнее, крутанулся вместе с Хэем, чтобы оказаться под ним.

Пальцы под спиной хрустнули, Хэй яростно зашипел и вынужден был ослабить хватку, чем Айт и воспользовался, обвив его пояс ногами, потянул вниз. Едва одна из рук Хэя вытянулась из-под него, его запястье оказалось у Айта, который вместо шеи теперь зажал руку и с силой потянул вверх, заставив Хэя изогнуться вслед за изломом в плече. Джалерт все еще крепился, но не только он, также и зрители понимали, что освободиться без вывиха или перелома у него возможности уже не было. Зал взорвался ревом, рукоплеская виконту. Хэй, стиснув зубы, застучал его по плечу, сигнализируя о собственном, почти вывернувшемся.

– Прости, – Айт тут же освободил руку, рядом с ним грохнулся Хэй, тяжело дыша, но при этом радостно улыбаясь. Повернул голову к виконту, осмотрел его разгоряченное лицо.

– Нахальный мальчишка, – проговорил, задыхаясь. Айт кивнул, откидывая назад голову и глядя в высокий потолок, под которым клубился дым. Сердце колотилось от напряжения, он был такой же мокрый, как и друг, оба запыхались после дружеской схватки. Викер, скорее всего, уже расстается со своими деньгами, потому что точно ставил на Хэя.

– Может, теперь выпьем? – Айт скосил глаза. Чтобы оцепенеть, встретившись с глазами отца, лежащего в той же позе, что и сам виконт, повернувшего голову к нему. В его карих глазах читалось удивление. Печаль и осуждение. Губы скорбно изогнуты. Его волосы, такие же, как и у его сына, присыпались грязной травой, холодная рука отыскала руку Айта и лишь коснулась, после чего безвольно опала. Айт выдохнул неверяще: – Отец?

Легкое дыхание ветра. И морок рассеялся; Айт, как и прежде, валялся на полу ринга рядом с Хэем, пространно о чем-то рассуждавшим и крутившим побаливающей рукой. Все так же сыпались выкрики, приглушенно звенели бокалы в глубинах залов. По спине виконта пополз ледяной озноб.

Рывком сел, загнанно шаря глазами вокруг себя, в то время как мозг лихорадочно соображал, как ему быстро добраться в поместье. Хэй тоже привстал, изогнув бровь при виде необъяснимых движений друга. Может, ударил слишком сильно по челюсти?

– Айт?

До скрипа натянулся каждый нерв. Виконт вскочил на ноги, ничего не ответив Хэю, перепрыгнул через канаты, отмахнувшись от Викера. На ходу натянул сорочку на мокрое тело, причем выглядел он так страшно, что никто не посмел напомнить о фраке, оставленном на спинке одного из стульев.

Домой, домой, твердил про себя, отказываясь думать о чем-либо кроме плохо различимой в ночи дороги. Пальцы одеревенели на ветру, тонкая ткань парусом надувалась на спине, пока гнал лошадь из города, через поля. Слух различил еще топот где-то далеко позади, мельком подумал о Хэе и Викере. Наверняка, они бросились вдогонку, совершенно ничего не поняв. Надо было им сказать, что…

Айт сцепил зубы, ощущая, как одна за другой уплывают секунды, а он все еще не добрался до дома. Рука отца была такой холодной, совсем как Бейн, когда… Виконт закричал, гоня лошадь вперед.

Когда он наконец увидел крышу поместья, был уверен, что неизвестность и ожидание убьют его раньше, чем он достигнет ворот. Соскочил на ходу, бросился к двери, не разбирая дороги. На пороге его встретила служанка.

– Милорд…

Айт пролетел мимо нее, вверх по ступеням, в спальню родителей, хотя знал. Уже знал, что она пуста. Спотыкаясь о ковры, твердил себе, что он все время был в клубе. И в город ехал не один, друзья бы точно заметили его исчезновение на несколько часов, которые бы понадобились, чтобы вернуться в поместье, натворить дел и приехать в клуб. Мать он видел утром, с отцом сегодня не встречался. Служанка бежала за ним по пятам.

– Где они? – на лице Айта застыл ужас. Служанка вскинула руки к груди. – Где они??

– Хозяева с утра уехали, – виконт едва разобрал ее лепет, больше из-за грохота в собственных ушах. – Они собирались в город, а вечером были приглашены на прием.

– Целый день их нет? – холодея, уточнил Айт. В такой промежуток времени он вполне мог уложиться. А потом приехали Хэй и Викер. Сжал виски, давя голову все сильнее и сильнее, пока перед глазами не заплясали черные точки. Вскинулся. – Шантис у себя?

– Он всегда у себя, – пискнула девушка, пятясь от молодого хозяина, беспорядочно водившего глазами из стороны в сторону. – Милорд, что… что-то случилось? Вы, кажется, плохо себя чувствуете…

Хэй и Викер догнали его, наконец. Вдвоем забежали в открытую дверь, остановились внизу, под лестницей, задыхаясь так, будто пешком гнались за своими лошадьми.

– Эй… – Викер согнулся, оперся на колени и прочистил горло. – Ты что… делаешь, черт тебя дери?

Хэй только поднял красные от ветра глаза наверх, потом оперся на стену, желая получить глоток воды. Айт мгновение смотрел на них, желая упасть на пол и биться головой, чтобы вылезла вся та дурь, что сидит внутри.

– Мне нужно ехать.

Он смелся вниз, чуть не сбив с ног опешивших друзей, после секундной заминки побежавших следом.

– Куда едем? – крикнул Викер, залетая в конюшню. Их живность выбилась из сил, нужны были свежие лошади.

– Гехеймнис.

Хэй чуть не откусил себе язык.

11. Откровение

Оно все же существовало. Искореженное, уродливое, серое и безжизненное. Страшный памятник забытым векам, возвышавшийся точно у ворот усадьбы. Удар в груди вырвал болезненный выдох, Айт на миг зажмурился. Слышал, как за его спиной тяжело дышат лошади, тихо переговариваются Хэй и Викер, указывая, скорее всего, на дерево. Черт, да оно было в точь такое же, как и на оставленном дядей рисунке. Вот только месяц назад на этом месте и росточка не проклевывалось. Какой ненормальный мог перетащить и пересадить эту громадину, он тоже не представлял.

Как только сухие сучья отпустили его взгляд, сразу заметил кучу народа под ними. Напряг глаза, различил знакомую форму. Сжал поводья, начиная медленно мотать головой. Нет.

– Айт? – Хэй подъехал ближе.

– Я не поеду туда… – начал разворачивать лошадь, остановив испуганный взгляд на гриве перед собой. Волосины были неровные и виконт начал торопливо выискивать отличия, желая думать о чем угодно, только не о причине сбора под деревом. – Не могу.

– Милорд? – окрик Тасана услышали все трое, Айт вздрогнул, сжав пальцы еще сильнее. Голос сыщика был хмурый и печальный. – Я как раз хотел послать за тобой.

– Ничего не говори, – прошептал Айт. – Замолчи, прошу. Мне не нужно было…

Хэй остановил его. Викер поехал вперед, не переставая удивляться чуду природы. Ровно до момента, пока не спешился и не разглядел, что собрало столько людей вечером у ворот усадьбы.

– Боже мой! – рука взметнулась к губам. Машинально оглянулся на Айта, который все еще сражался с Хэем за контроль над лошадью. После чего повернулся к лежащим у основания ствола двум телам. – Они… Быть не может… – в шоке поднял глаза на сыщика. – …мертвы?

Тасан кивнул и устремил задумчивый взгляд на окаменевшую кору.

– Не понимаю, – произнес он очень напряженно, и оглядел отдельно стоявших девушек. Викер и без подсказок понял, что это те самые сестры, терроризировавшие своего гувернера. Бледные и потрясенные, они, однако, разглядывали совсем не трупы на своей территории, а переводили взгляд с дерева на Айта и обратно. Викер отошел чуть дальше, чтобы не мешать стражникам, в то время как в голове формировался один назойливый вопрос. Не выдержав, вернулся к лошадям. Виконт даже не глянул на него, однако с большим вопросом обратился Хэй.

– Что??

Викер отобрал поводья у друга.

– Слезай, – сказал Айту. – Быстро! Там…

– Прочь от меня! – выкрикнул Айт, не дав ему договорить.

– Как ты узнал? Что они здесь? Как ты узнал?? – еще громче завопил Викер. Хэй сдвинул брови. Лошадь занервничала и шарахнулась в сторону, едва не сбросив своего седока, Айт попросту прилип к ее шее. – Из всех мест ты выбрал именно эту усадьбу?? Почему?

– Успокойся, – натянуто произнес Хэй. К ним шел Тасан, вести он нес нерадостные. Викер продолжал сверлить взглядом притихшего виконта, мучительно следившего за каждым шагом сыщика. Когда Тасан остановился и вздохнул, все же сполз на землю, отворачиваясь от ворот и всех, кто там был. Сыщик покусал губу.

– А я тебе говорил…

– Заткнись! – зарычал Айт. – Замолчи!

– Могли бы уже отыскать мясника, – Тасан не внял словам виконта, в результате через секунду валялся на земле, сбитый с ног одним ударом. Айт навис над ним, бешено сверкая глазами. Хэю и Викеру пришлось его оттаскивать силой. Брыкаясь, пытался вырваться, а сыщик вытер нос, сел.

– Почему ты все еще здесь, милорд? – он ощупал живот и, прищурившись, поднял голову. – Топчешься у дороги, пока там… – мотнул головой назад. Айта сотрясла дрожь.

– Да что там такое? – воскликнул Хэй. Викер со странным выражением на лице молчал. Когда виконт чуть двинул рукой, так же без слов отпустил его и смотрел, как тот, спотыкаясь на каждом шагу, пошел в сторону ворот.

– Он, несомненно, знает, что увидит там, – коротко бросил. Покривил верхнюю губу: – Откуда только?

Отец лежал так же, как его и видел Айт на ринге. Только смотрел он на маму, а не на Айта, как тому казалось. И последнее прикосновение предназначалось ей же, их руки чуть-чуть не достали друг до друга. Медленно виконт сел между ними и соединил их окоченевшие уже пальцы. Накрыл своими руками. И все смотрел, не в силах отвести взгляда от обескровленных лиц, белых, как снег. Тасан был прав, преступник не жаловал разнообразие: те же ровные отверстия в груди. И ни капли крови ни на них, ни под ними. Откуда же он мог знать? Что найдет здесь?

– Мастер? – тихий голос за спиной, в котором Айт безошибочно узнал Нилу. – Мастер, вы их знаете?

– Это мой отец. И мама, – различил потрясенный звук, сорвавшийся с ее губ. Взгляд невольно прополз с тел к стволу дерева. Дрогнул, закрыл глаза и прижался лбом к холодным рукам родителей. Глухо спросил: – Откуда оно взялось?

– А вы не знаете? – голос Ноин. Айт отрешенно качнул головой.

– Это вы прием устраивали? Служанка сказала… – Айт не мог больше выдерживать молчаливый упрек, протянул руку и закрыл глаза отца, рвано вздохнул. Отпустил их пальцы, подполз к дереву, чтобы сесть, привалиться к нему спиной и спрятать лицо в подтянутых к груди коленях. Ноин переглянулась с Нилой, после чего подошла к Айту.

– Нет, никаких приемов, – хотела бы его утешить, только не знала, можно ли. Погладила по голове, Айт будто и не заметил. – Знаете же, что мы не входим в местное общество.

– Отойдите от него, – жестко приказала сестрам Бае. Айт горько усмехнулся: эта леди точно знала, что говорит. Он опасен. Причем тем, что сам не понимает, на что способен и какую цель преследует при этом. Нила попыталась возразить, на нее уже прикрикнула Яале. Ноин еще раз коснулась его макушки прежде чем освободить место сыщикам. И эта ласка неожиданно потянула за собой судорогу, перекосившую все лицо и невыносимо стеснившую грудь. Айт напрягся всем телом, не желая, чтобы его трогали, утешали.

– Уйдите, – выговорил через силу, боясь, что еще слово, жест – и горе, удерживаемое внутри, вырвется наружу, на потеху собравшимся, которые, как был уверен, знали. Знали о нем все. Знали, что он недостоин оплакивать семью. Бае, Яале, а теперь еще и Викер – те видели его насквозь. Двуличие и жестокость. Отдал бы многое, чтобы вспомнить, осознать – когда и как он успевает жить в двух разных обличьях, не знающих друг друга. Слеза все же сбежала из глаза, он ее незаметно слизнул языком. Кто следующий на очереди, как он жертв выбирает?

– Милорд? – рядом остановилась пара ног.

– Милорд? – недоуменно повторила Бае. Айт вжался спиной в кору, ставшую приятно теплой, решившей согреть его прохладной ночью. – Мастер Рахаза, это же наш бывший гувернер.

Айт не в состоянии был объясняться по поводу своего обмана. Что бы сестры ни подумали, они окажутся правы, поэтому промолчал. Тасан присел рядом, пытаясь заглянуть в лицо, в то время как стражники отодвигали людей подальше от тел. Пропустили лишь близких друзей виконта.

– Айт? – Викер бросал быстрые взгляды на покойников, отводил глаза и снова возвращался к ним. – Почему мы поехали именно сюда?

Хэй пихнул его в спину, догадываясь, что длинный язык Викера до добра не доведет. Еще и сыщик задумчиво кусал щеку изнутри, точно начал размышлять и над этим вопросом. Пока лорд сообразил, чем чреваты его выяснения, и прикрыл рот, сыщик сделал свои выводы: услышанного ему хватило.

– Виконт Бенедектас, – его тон стал намного суше и официальнее. – Я сочувствую тебе по поводу гибели лорда и леди Аусфит. Но все же объясни, кто сообщил тебе, где их тела?

– Тасан Рахаза! – взревел Хэй, выступая вперед. – Ты что себе позволяешь?

Тяжелый взгляд сыщика остановился на лорде Фойстрисе, а Викер в который раз успел пожалеть, что открыл свой рот на виду у всех. Хотел подойти к Айту, все так же сидящему без движения, но друга сразу окружил отряд стражей, не пуская к нему.

– Что это значит? – довольно сдержанно поинтересовался Викер, хоть подозрения и тревога разрывали его на две части. Тасан сделал знак своим людям, тут же подхватившим Айта под руки и поднявшим его. Виконт покачнулся, но сразу же выпрямился, так и не подняв головы. Не пытался сопротивляться, объясняться. Он будто знал, за что и куда его отвезут. И был готов к этому.

Нехорошие предчувствия овладели Викером, а следом – Хэем.

– Айт? – напряженно проговорил Хэй. – Ты ничего даже не скажешь? А как же… – обернулся на землю. – Что с ними?

Лицо виконта исказила гримаса.

– Шантис… – выдавил он. Хэй в замешательстве уставился на друга, тогда как Айт собирался с силами под десятками пронзительных взглядов. Открытая враждебность, исходившая от служанок, нескольких чужих людей, стражников жалила так болезненно, что он физически ощущал на себе каждый взгляд, а сожаление, написанное на лицах Нилы, Ноин и Аксуры, просто убило. Из-за них Айт чувствовал себя очень скверно, даже хуже чем от презрения Бае и Яале. Снова обратился к Хэю: – Мой брат, он… Иногда соображает. Пожалуйста, сообщи ему. Как можно мягче и… – шагнул назад, чтобы прижать спину к дереву, как черпая от него силу. – Если… Помогите ему с похоронами.

Айт не надеялся, что его выпустят, и Хэй вдруг так ясно это понял. Обернулся к Тасану.

– Вы же работали вместе, – процедил, приходя в отчаяние. – Ты же знаешь его очень хорошо! Разве мог он…

– Хэй! – нервно окрикнул Айт, прерывая напрасную речь в свою защиту. Добавил тише: – Перестань, хватит. Выяснять все прилюдно. Я пойду с ними.

И, не глядя ни на кого больше, в окружении конвоя направился к своей лошади, поводья от которой взял один из стражников. Тасан бесстрастно наблюдал за ним, пока виконт не сел верхом. Не обратил внимания на хмуро глядевших на него двух аристократов. Потом повернулся к оставшимся своим людям и велел дожидаться повозки для тел.

– Леди Хеймлиг, – склонил голову в сторону сестер. – Вас попрошу явиться утром в управление для дачи показаний.

– Что будет с Айтом? – громко спросил Викер, становясь на пути Тасана, когда тот уже собрался последовать за увозящими виконта стражниками. Сыщик раздраженно сузил глаза.

– Все зависит от того, сумеет ли он внятно объяснить хоть что-то. Пока все, что я вижу – это признание своей вины.

Кто-то из сестер испуганно вскрикнул. Кажется, младшая, ее повели в дом служанки. Викер потряс головой в попытке навести там порядок.

– Он был с нами, – заявил он Тасану. – Его видело полгорода в клубе. Это алиби, и тебе это известно, Рахаза! – Последние слова почти выплюнул в смуглое лицо. Жесткий подбородок сыщика напрягся, натянув шрам, нижняя губа погнулась вниз.

– Мы все проверим, – негромко, но агрессивно прозвучал ответ. Обошел препятствие, последний раз окинул долгим взглядом серую громаду у распахнутых ворот, после чего вскочил на свою лошадь и умчался по дороге в Ниоссе.

Виконта проводили, как и приказал, в один из пустующих кабинетов, окна которого были обнесены решеткой во избежание резких необдуманных движений арестованных. Тасан прибыл в управление поздней ночью и сразу прошел к Айту; стражники под дверью тихо клевали носом, в самом помещении не раздавалось ни звука.

Виконт сидел за столом, положив на него руки, а поверх – голову. Тасан вздохнул, глядя на своего недавнего коллегу. Двинул к себе стул, нарочно проскрипев ножками по полу. Так как Айт при скрежете даже не шевельнулся, понял, что он не спит. Тогда сел сам напротив, так же сложил руки.

– Милорд, – позвал.

Глупое обращение, которое сейчас было совершенно не к месту и от которого у Айта свело зубы. Сыщик из почтительной нормы умудрился превратить слово в кличку, виконт так же и ощущал себя. Животным.

– Я не знаю, почему я примчался в усадьбу, – глухо сказал Тасану. – Если скажу, что мне это приснилось, ты поверишь?

Тасан вскинул брови.

– Как твоему брату?

– Вроде того. Наверное. Я не знаю! – Айт поднял голову и Тасан ужаснулся его виду. Виконт словно потерял по дороге от усадьбы в город лет двадцать жизни и перед ним сидел сгорбленный, усталый и изможденный старик. Глубокие складки изрезали его лицо. Углы губ опустились. Его взгляд был пронзителен, но полон горечи. – Что ты видишь, Тасан? – Скривился в гримасе. – Кого ты запер в этой каморке?

Тасан подумал над его словами.

– Пить хочешь? – после молчания предложил Айту и крикнул, чтобы принесли воды. Сцепил пальцы в замок. – Не хочешь послушать, что произошло в Гехеймнис? Или ты знаешь?

Айт заторможенно качнул головой.

– Даже не догадываюсь. – Точнее будет сказать, что не помнил.

– Что ж… – Тасан сел удобнее. – Ты, наверное, заметил ту исполинскую конструкцию, выросшую в один вечер из воздуха? – подождал, пока виконт двинет головой, вновь уложенной на руки. – Народ там иногда топчется засветло, все же любопытные места вокруг. Кто-то заметил, ошалел, моментально растрезвонил. Несколько отчаянных примчалось поглядеть, а там под деревом уже толпа собралась из слуг. Одну послали в город. Милорд, ты еще здесь?

Голова Айта опять дернулась. Каждое слово Тасана кулаками выбивало воздух из легких, он боялся слушать дальше. Не хотел, желал оглохнуть.

– Что дальше?

– И сестры, и слуги в один голос заявляют, что во дворе не происходило ничего заметного. Ни урагана, принесшего и воткнувшего в землю тот столб, ни вспышек молний, в которых он мог появиться. Колдунов тоже не пробегало. Они выглянули в окно – а дерево уже стояло, закрывая весь двор. А он, заметь, не такой уж и крохотный.

Айт заметил. За то время, пока гостил в усадьбе, исходил его вдоль и поперек.

– Дальше что? – безжизненно проговорил.

– Не сразу заметили… что лежит кто-то под ним, – Тасан дошел до покойников. Сердце Айта больно защемило, сжавшись между ребрами. Судорожно вздохнул. – Милорд, ну… они уже окоченели в камень. Их смерть наступила давно. Очень давно, они не были убиты вечером под деревом. – Сыщик сложил руки на груди. – Где лично ты был утром?

Айт сжался как от удара. Он был в своей спальне, по крайней мере думал, что был. У него в голове вертелись воспоминания, что он лежал в кровати, просыпаясь и снова засыпая, потому как заняться особо было нечем. Но у него так же имеются и другие воспоминания, и тоже вроде правдивые, судя по тому, что обнаруживается впоследствии. Какие из них нарисованы его сознанием, чтобы прикрыть себя?

– В доме, – прошептал неуверенно виконт и поднял голову. – Как они погибли?

Сыщик поджал губу. Виконт стремительно покрывался холодной испариной, следя за его губами.

– А то ты не знаешь.

Он знал. Конечно же, Айт знал. Аккуратные отверстия для слива крови, которые раз за разом ковырял убийца, были и у матери, и у отца. Он их видел.

– Где… – горло пересохло, а воды так никто и не принес. Айт сглотнул слюну и глянул на дверь. – Куда исчезает вся кровь?

– Хотел бы я это знать, – пробормотал Тасан и встал. Виконт едва удержался, чтобы не умолять его не уходить. Стало до жути страшно оставаться с самим собой наедине.

– Ты не мог бы… – Айт запнулся. Сейчас сыщик точно решит, что виконт тронулся рассудком, к тому же и так смотрел неласково. Поколебался еще немного и выпалил: – Наручники, Тасан. Я могу ведь и сбежать. Тебе придется меня обездвижить.

На угрозу это не походило даже с большим натягом. Скорее, на отчаянную мольбу. Голова Тасана медленно клонилась вбок, пока он уяснял для себя слова заключенного.

– Ты хочешь, чтобы я тебя заковал? – переспросил в легком шоке. Потом рассмеялся, уверенный, что Айт шутит. – Милорд…

– Я серьезно, – тихо повторил Айт. – Тасан, или свяжи меня, или я сбегу. – Крылья, в его видениях у него были крылья. И такой хвост, что мог бы разнести к чертям все управление. И когти, которыми продырявит всех стражников, сыщиков, и Тасана в том числе. Если вдруг в его голове что-то переклинит, никому не поздоровится. – Свяжи меня, я сказал!! Так, чтобы двинуться не смог!

Сам себя боялся. Бейн бы посмеялся над ним. Так едко, как умел только он. Виконт проглотил рыдание и сел на стул ровно, пока хмурый сыщик доставал наручники и веревку.

– Точно сбежишь? – в его глазах отразилось сомнение, оглядел решетку, толстые каменные стены. Потом дверь. За которой караулил не один человек.

– Точно, – их разговор скатился за пределы разумного. Отец бы тоже ухмыльнулся, глядя, как его сына прикручивают к стулу по его же требованию. Его словами бы стало очередное упоминание о том, что граф из него никакой. Мать бы всплеснула руками и принялась вызволять его из пут. Но шанс увидеть его таким остался только у Шантиса. Придет ли брат? Вряд ли, он все знает. И знал с самого начала. В полной безысходности смотрел Айт в пол под ногами. Психом из них двоих оказался как раз-таки младший, а не старший.

Тасан еще раз натянул веревки, проверяя. Виконт повесил голову на грудь, мысленно умоляя не потешаться над ним. Может, чуть позже найдет в себе силы сказать, для чего эти предосторожности. Но сейчас не мог открыть рот, уверенный, что оттуда вырвется лишь рычание. В тишине ночи по коже пробежал мороз. Тоска сковала сердце и мысли. Наяву ощутил смрадное дыхание обреченности.

12. Заключение

Утром Хэй и Викер, приоткрыв дверь, смотрели на связанного виконта.

– Вообще сдурели? – наконец, прошипел Хэй, обретя дар речи. Выбросил руку вперед, чтобы притянуть к своему носу Тасана. – Он без пяти минут граф Бенедектас! Ты что себе позволяешь?

Тасан оторвал от себя руку лорда Фойстриса, неторопливо расправил лацканы рабочего пиджака.

– Это его желание, – сообщил лордам. – Угрожал, что снесет решетку и выпрыгнет в окно. – Так как ни один из здоровенных друзей Айта ему не верил, Рахаза пожал плечами и открыл дверь в помещение шире, жестом предлагая пройти внутрь. – Идите и развяжите, если не верите.

Держать виконта в подобных условиях Тасан и не собирался. Рассчитывал выяснить его алиби, а для этого веревки и не нужны были. Но так как лорд сильно настаивал, пришлось уважить.

Хэй и Викер остановились у стула. Но не успел Викер дотронуться до узлов, как Айт зашипел.

– Не тронь!

Ночь он провел на стуле, что подтверждали крепко стянутые узлы. Так он мог быть уверен, что находится под присмотром и ничего не натворит. Возможно, ему стоит воспользоваться знакомствами и организовать себе место в лечебнице для душевнобольных.

Хэй присел на корточки, подметя полы фраком. Нагнулся, пробуя заглянуть в лицо Айта, которое он упорно отводил в сторону.

– Чем ты занимаешься? – хмуро спросил. Друг выглядел отвратительно. Уставший, посеревший от бессонной ночи, со спутанными волосами, свисающими как попало из хвоста. В грязной одежде. – Ты можешь просто сказать, что где ты был утром, и мы уйдем отсюда?

– Да кто поверит, что ты сам… – начал было Викер, но быстро прикусил язык. Если он первый и засомневался, что говорить об остальных. Хэй наградил его настороженным взглядом, призывающим следить за словами, и Айт сразу понял, что обсуждения, однозначно состоявшиеся между Хэем и Викером, были посвящены ему и его спонтанной поездке в Гехеймнис.

– Я не могу ничем подтвердить, что был в своей спальне. Я был один, о чем и сказал Тасану.

– Слуги… – начал Хэй. Айт качнул головой.

– Не помню, чтобы кто-то заходил.

Викер запустил пятерню в волосы, стараясь сфокусироваться на том, что говорил Айт: никто не видел, никто ничего не может подтвердить. Перевел глаза на десятки метров веревки, удерживающей виконта на стуле.

– Зачем тебя связали? Ты на самом деле собрался бежать? Если и собрался, – происходящее напоминало дешевое представление, иногда даваемое на улицах Ниоссе. Викер не мог понять, чего добивается друг. – Какого черта ты об этом сообщил Рахазе? Ну и бежал бы молча.

– Его бы начали разыскивать вообще-то, – справедливо заметил Хэй, продолжая ловить взгляд Айта. – Как преступника. Еще и беглого. – Поднялся на ноги. – Думаю, надо поговорить с Тасаном. Не может же он и в самом деле всерьез рассматривать этот вариант.

– Нет! – крикнул Айт. Добавил тише, когда к нему метнулись взгляды друзей: – Не нужно. Мне… Надо подумать. Пусть сначала он опросит слуг, подтвердит, что я был в поместье с утра. Скажите, – прочистил саднившее горло. Опухшие веки закрывали глаза и были такими тяжелыми, что сил поднять их не находилось. – Мама и отец… Они у мастера Лейса уже, да?

– Да, – тихо ответил Хэй. – Мы поможем Шантису. Но… Ты не появишься на похоронах?

– Не могу, – Айт перестал бороться с собой и позволил слезам потечь по лицу. – Уйдите… Сейчас просто уйдите.

В том же состоянии виконта увидели и сестры Хеймлиг, ближе к обеду прибывшие в управление для дачи показаний. Пока их по очереди опрашивали и записывали каждое слово, ожидавшие стояли у двери, за которой находился их бывший мастер Сетис. Сыщик разрешил им даже войти внутрь, однако Яале и Бае отказались. Бае даже не смотрела, Яале немного постояла у открытой двери. Нила, Ноин и Аксура окружили Айта.

Единственное окно было заляпано грязью и налипшей сверху уличной пылью, всюду громоздились горы бумаг, сваленных как попало. Скудно обставленная и захламленная комната подавляла и глушила все цвета, но человека, сидящего внутри, это, казалось, не волновало. Он не делал никаких попыток освободиться.

– Мастер? – осторожно позвала Нила повесившего голову вниз Айта. – Это правда? То, что вы совсем не мастер?

Тасан Рахаза еще в их усадьбе подтвердил, что гувернер является виконтом, потому что скрывать уже не было смысла, слух о заключенном в управлении графском наследнике все равно разнесется по всему городу. И сразу обрели смысл все его проколы в качестве слуги – он просто не знал, как правильно вести себя в выбранном обличье, будучи дворянином с момента рождения. По поводу этого обмана у них с сестрами тоже случился бурный спор, с какой целью проник лорд в их дом.

Бае обвинила его во всех грехах. Яале с ней согласилась. Аксура призвала его простить. Ноин плакала остаток ночи, а Нила не хотела верить, что он мог так лицемерить. Но Айт кивком подтвердил, что она в нем ошиблась.

Нила разочарованно посмотрела на опущенную голову.

– Почему вы здесь заперты? – беззлобно спросила Аксура, подходя ближе. Айт скрипнул зубами от ее способности прощать всех и вся и каждому находить оправдание. – Вы же не делали того, в чем вас обвиняют.

Айт вскинул голову, заставив сестру милосердия ахнуть и броситься к нему оттирать лицо.

– Отойдите! – прорычал, дернувшись вместе со стулом, отчего веревки крепче впились в кожу. – Откуда вы знаете, что я мог сделать, а чего – нет? – Перевел помутневшие зеленые глаза на Ноин, взгляд которой выражал больше обожания, чем он мог вынести: – Сокровище, которое охраняют ваши Хранители – это то засохшее чудовище у ворот? – Вперил тяжелый взор в настороженную Нилу: – Его я должен был увидеть или не должен? Что оно скрывает? Это ключ? Где он спрятан и что он открывает?

Яале напряглась и бросила в комнату быстрый взгляд из-под ресниц. Последние слова Айта вынудили ее войти внутрь. Она подтолкнула сестер к выходу, а сама наклонилась над виконтом, готовым уже орать от отчаяния, сдвинула брови.

– Мы все знаем, что вы вынюхивали, милорд, – тихий голос прозвучал издевательством. – Предупреждаю, не лезьте больше к нам. Иначе стрела в руке покажется дружеской шуткой.

– Что это такое?? – закричал Айт ей в спину, пропустив угрозу мимо ушей. Он начал рваться из пут. – Откуда оно взялось?? Что я вынюхивал, объясните мне, леди Яале!! Вернитесь!

Она ушла, ни разу не обернувшись. Сколько бы ни кричал, ни умолял. Никто не вернулся из пятерых, чтобы открыть ему глаза. Дверь закрыли и оставили его вариться в ярости собственного неведения. Кожа начала гореть, растертая грубой пенькой, только после этого виконт перестал трепыхаться на стуле, обвис, закрыв глаза.

Они придут еще, точно придут. Он видел это желание в глазах Ноин. Он подождет.

Пить захотелось еще сильнее, живот начало сводить от голода. И нужно было пройтись в тесную уборную. Айт выдохнул. Пусть лучше эти проблемы занимают его голову, чем мысли о родителях и брате, который остался совершенно один в поместье.

Тасан вспомнил о нем уже ближе к вечеру, когда заключенный начал считать секунды, чтобы отвлечься от нестерпимого желания попасть в отхожее место.

– Почему вы не отвели его по нужде? Олухи, – проворчал, распутывая веревки. – Работы по горло, честно, я не заметил, сколько времени прошло. – Помог Айту подняться на ноги, которые тут же подкосились. Пришлось подпирать его плечом. – Идем, доведу.

– Нашел? – с надеждой по дороге проговорил Айт. – Слуги видели меня?

– Нет, ни один, – ответил сыщик, отрезая виконта от света окончательно. Айт схватился за дверь. – Иди, я здесь жду.

Потом отвел обратно. Айт вернулся на свой стул, Тасан поднял с пола связку веревок.

– Милорд, дела таковы, что алиби у тебя нет. При этом ты без подсказок прямиком примчался в чужую усадьбу, зная, что обнаружишь там тела родителей, – глянул на находящегося в совершенном ужасе Айта, следящего за ним безотрывно. – И объяснять этот феномен ты тоже отказываешься.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Несколько тяжелых минут два бывших партнера смотрели друг на друга. За окном грохотали колеса телег по булыжникам улиц, звенели на разный лад голоса торговцев, предлагающих купить все подряд, и щебетали птицы. Зажужжала муха где-то под потолком.

– Милорд, я вынужден тебя арестовать. В этот раз по-настоящему.

Должен ли рассказать обо всех своих видениях? Или все же деяниях? Булочник, кухарка. Бейн – ведь они тоже на его совести. Пять человек… Айт сжал руками голову, начиная неистово молиться. Чтобы сейчас же проснуться в своем доме, в окружении семьи. И знать, что ему приснился кошмар. Хотя ему может только казаться, что он проснулся в своем доме.

Без слов протянул руки Тасану, который помедлил чуть, но все же защелкнул на стертых запястьях наручники. Указал на дверь: настоящий арест предполагает и настоящую камеру. Единственное, что попросил уже узник – кружку воды.

Тасан отвел его в подвал. Крохотную сырую камеру, с узким топчаном и пустым ведром в дальнем углу. Без окон, коптилки из длинного коридора раскрашивали плесневелые камни камеры в грязные оттенки. Со всех сторон слышалась возня и приглушенный говор, он был не один.

Внизу ему выдали уже миску с супом и кусок булки, когда раздавали ужин всем арестантам. Айт никогда не думал, что станет глотать еду, не разбирая вкуса. Миска показалась ему маловата, чуть не потребовал, чтобы принесли еще. Но вовремя вспомнил, почему находится в камере. И лег на подобие кровати, чтобы попытаться заснуть.

К утру продрог, болела голова и весь дрожал от озноба. Тонкое протертое одеяло мало защищало от сырости, к тому же было еще и само по себе влажное. Некстати подумал о том, что нужно было проверить условия содержания преступников, пока еще был на свободе. Бедолаги торчат тут месяцами, можно было печки поставить хотя бы. Закралась мысль, как тут обстоят дела зимой, до которой осталось меньше двух месяцев. Выдают ли теплую одежду и что-то серьезнее дырявой простыни.

– Обустраиваешься? – раздался голос Тасана из коридора. Айт перевел на него глаза. – Нужны твои показания. Готов говорить?

В этом виконт еще сомневался, что именно он готов поведать. Тасан ему не поверит. Но согласно кивнул. Тогда сыщик приволок откуда-то квадратный стол, который поставил у дверной решетки, сходил еще за стулом. Тут Айт и сообразил, что выпускать его наружу никто не собирается даже для допроса. А хотелось бы умыться.

Тасан понимающе зашелестел бумагой.

– Мы со всем разберемся. И будет лучше, если ты станешь помогать следствию. Так сможешь быстрее отсюда выйти. Домой вернешься или в тюрьму отправишься – в любом случае лучше, чем под этим зданием сидеть. Ну, – взялся за перо, – я тебя слушаю.

Айт мгновение смотрел на чистый лист на столе.

– Проснулся утром. Было скучно, заснул опять. Еще раз проснулся, уже около десяти, судя по солнцу. Повалялся. Кажется, снова уснул. В два спустился обедать. Почти сразу приехали Хэй Джалерт и Викер Фойстрис. С ними беседовал долго, после решили ехать в клуб. Провели небольшой бой, а когда уже лежали на ринге, я повернул голову и увидел вместо Хэя отца. – Перо перестало скрипеть. Тасан почесал им за ухом.

– Прям увидел?

Айт взялся за решетку.

– Он рядом лежал. И смотрел еще на меня. Так пронзительно, что… – пальцы Айта обернулись вокруг прутьев сильнее. – Тасан, я сразу бросился домой. Но их там не было, служанка сказала о каком-то приеме.

– Который устраивали сестры Хеймлиг? – уточнил сыщик. Виконт замотал головой.

– Да нет же, в городе.

– Ясно, – перо снова заскрипело по бумаге. Не поднимая головы, спросил: – А почему ты помчался в Гехеймнис?

Айт запнулся. Глубоко вдохнул, попытался объяснить. Но слова не шли наружу, как будто он онемел. Тасан вопросительно вздернул бровь, следом голову и его шрам, искаженный еще и тенями, показался очень зловещим. Пульс виконта подскочил, пока он вглядывался в знакомое лицо.

– Там в последнее время все и происходит, – решетку начало потряхивать и Айт убрал от нее свои руки, вытянул по бокам, сжал кулаки. – Я подумал… подумал…

– Ты знал, что отец мертв? На основании посланного тебе видения? – в вопросе склонил голову Тасан. Айт несчастно кивнул. – Поэтому поехал в усадьбу, потому что там находили трупы? – Еще один кивок, после которого Тасан начал раздражаться. Он бросил перо на стол, оставив приличную кляксу. – Милорд, позволь напомнить, сколько покойников мы находим во всех частях города и за ним тоже. У Лейса все столы ими заняты.

Виконт попятился назад, пока не уперся ногами в топчан. Сел, водя глазами по полу из стороны в сторону. Другой истории у него не было. Хотя, он мог бы добавить, что такие видения его посещали не раз и только поэтому он решил ехать именно в Гехеймнис. Они были связаны с тем местом.

Тасан в это время перечитывал записанные показания, не переставая недоуменно качать головой.

– Если бы такую историю мне рассказал Шантис – я бы безоговорочно поверил. Он видит много всего, а самое главное, что он верит в то, что видит. Но ты, милорд… – Подошел ближе, но решетку не открыл. – Кажется мне, ты что-то скрываешь, а? Вместо того, чтобы придумывать такое, прямо бы сказал и не дурил голову мне.

– Что сказать? – вскинулся Айт. – Я сказал правду, но тебя она не устраивает, что еще я могу добавить?

– Ты убил родителей? – негромко спросил Тасан, заставив виконта широко раскрыть глаза. – Чего добивался? Упрятать брата в больницу и стать полновластным хозяином? Отец не позволял ничего делать с Шантисом, так ты решил его убрать?

– Нет! – потрясенно воскликнул Айт, вскакивая на ноги. – Нет, что ты говоришь такое?

Тасан хмыкнул.

– Нет, значит? Не пойму я, ты себя обвиняешь или оправдываешь? Утром почти убедил меня, что это твоих рук дело и что скроешься от правосудия при первой возможности. А сейчас кричишь, что не ты? – Сыщик начал собирать бумаги со стола. Поставил перо в чернильницу. Потер переносицу. – Милорд, определись-ка. А то у меня складывается впечатление, что в тебе живут два разных человека.

Ушел, оставив Айта в полном оцепенении таращиться на пустой оставленный в коридоре стол, на котором засыхало чернильное пятно. Вернулся к решетке, осторожно ее потряс, при этом вверху послышались удары металла о камень. Запоры были расшатаны, и при желании можно их ослабить еще сильнее. Если он будет трясти ее постоянно, то вскоре этот заслон упадет. Он окажется на свободе и вряд ли стражники станут ему помехой.

– Эй! – закричал в коридор. – Есть кто? Сюда, быстрей сюда!!

Через несколько минут только к его камере притянул себя один из стражников, собиравшихся, как знал Айт, в светлой и теплой комнате у выхода из подвала. Он сам там не раз проводил допросы.

– Что такое? – оглядел виконта. – Чего кричим, милорд?

– Решетка, – Айт двинул ее для наглядности. – Она слабая. Ее нужно укрепить.

Различил смешки из соседних камер, где развлекались подслушиванием. Брови усатого стража полезли на лоб. Он долго смотрел на решетку, на встревоженного заключенного, который не выглядел таким странным, когда работал с Тасаном в одном из кабинетов управления. Потом опять на решетку. Потом нервно рассмеялся, пригладил свои волосы.

– Шутник вы, милорд. Может, воды хотите?

Он не воспринимал его всерьез. Айт с силой дернул прутья, проскрипевшие по камню, показывая, что вопрос не терпит отлагательств. Тогда стражник уже нахмурился.

– Я вынужден буду вас связать, если будете ломать имущество, – предупредил он. Айт с затаенной улыбкой начал трясти дверь изо всех сил.

Когда его пришел навестить Шантис, Айт сидел на своем топчане, прикованный за ногу короткой, но тяжелой цепью, один конец которой уходил в пол. До двери он не доставал никоим образом, что устроило стражника, так как наступила тишина.

– Айт? – негромкий голос брата выдернул виконта из полудремы.

– Шантис? – Айт резко открыл глаза, вглядываясь в посетителя. Он все же пришел. Стоял у двери, поглаживая пальцами давно не крашенные выщербленные прутья, отыскивая малейшие ямки, ценитель монотонных занятий. Но Айт ему обрадовался. – Как ты? – Брат выглядел спокойным, глаза не были опухшими, и его ровное состояние навело на мысль, что ни Хэй, ни Викер не нашли в себе мужества сообщить о родителях.

Шантис пожал плечами.

– В доме так тихо, – устремил взгляд на Айта. – Я отнес маме ее любимое платье. Думаю, может, шаль еще нужна, замерзнет. Отцу нужен его фрак, но не могу отыскать. Наверное, конюх стащил.

Айт вцепился в жесткий матрац. Шантис все же знал. Потом заставил себя сделать глубокий вдох, выдох. В голове не укладывалось, как брат может говорить о родителях в той же тональности что и о своих пчелах. В глазах моментально появилась резь, он заморгал. Шантис прищурился.

– Жалеешь? – спросил, и в голосе его прозвучал интерес.

– О чем? – глотая слезы, прошептал Айт, не в силах смотреть на брата. Радость от его посещения стремительно испарялась.

Шантис вытянул палец сквозь прутья.

– Все же тебя посадили в клетку. Еще и на цепь. Ты доставил мне много проблем, – хмыкнул, тогда как Айт неверяще вслушивался в его слова. – Мне приходится ходить в разные места. И все пытаются стрясти с меня подпись на бумагах.

– Смерть отца и мамы – это для тебя проблема? – тихо проговорил Айт. – Ты страдаешь не из-за того, что их нет, а потому что пришлось вылезти из дома? – Вскочил на ноги, гнев исказил его лицо. Почти прокричал: – Бросить свои цветочки??

На Шантиса этот взрыв впечатления не произвел. Он продолжил ковырять щербины в железе, разглядывая Айта с любопытством.

– Так а кто это сделал? Чего злишься теперь?

Одно дело, когда он сам себе говорил это, другое, когда его начал убеждать брат. Появилось желание отчаянно сопротивляться, Айт судорожно замотал головой.

– Ты врешь. Врешь! Это не я… Не я! – Тщетно прыгнул к решетке, не достал, цепь проволоклась за ним по полу, оглушив эхом. Шантис чуть поморщился.

– А кто? – приподнял свои идеальные светлые брови. – Кто, Айт? У кого такие когти, чтобы легко пробить кости? Кто может пролететь такое расстояние за миг?

Виконт упал на колени, сжимая руками тяжелые звенья своей привязи. Сквозь пелену пытался разглядеть такого жестокого брата, но все расплывалось перед глазами.

– Я человек, – жалко возразил. Поднял дрожавшие руки, показывая их Шантису. – У меня нет когтей… Нет крыльев…

Или все же есть? На миг память вернула его во двор Гехеймнис, к Бейну на земле. Ощутил взмах крыльями, потоки ветра. И свирепый восторг полета.

– Уйди, – простонал в дрожащие ладони. – Пошел вон… Прочь!

13. Неспешно и неизбежно

– Не думала, что все же придется лицезреть это, – Бае дотронулась до грубой коры, неестественно сохраняющей тепло в том месте, где к ней прикасался мастер Сетис. Виконт Бенедектас, поправила себя. Лживый лорд.

Давно погибший тайник приводил ее в трепет. Благоговение и содрогание. Ни одна из сестер не хотела его видеть, но в то же время ни одна не могла не подойти и не прикоснуться к истокам.

– Мастер Бейн был уверен, что это дерево никогда не покажется на глаза, – молвила Нила, обходя вокруг ствола. – Все же оно… – Наморщила лоб, не в силах подобрать нужное слово.

– Величественное, – подсказала Аксура. Каждая искалеченная ветка, цепляющаяся за другие, каждый иссохший сучок, окостеневшие стебли, наросты, отбрасывающие глубокие тени – стоило посмотреть на цельную картину, и она обрела абсолютную гармонию форм. Письменный стол, неизвестно когда изготовленный из части этого дерева и занявший свое место в кабинете усадьбы, нес в себе лишь крохотную частичку этого исполина; даже близко не отражал всю его сущность. Ноин прижалась к стволу, обняла его.

– Мне кажется, я всю жизнь ждала именно этого, – призналась. Яале зло поджала губы.

– Чего? Смерти? Род мастера Бейна прокололся. И нам теперь придется за это расплатиться.

– Они хорошо спрятали ключ, – возразила Ноин. – Сколько времени никто и не подозревал, что он здесь. Не ругай его, он преданно служил.

– Его предок сотворил невозможное, – Яале оглядела двор, тень с плохо скрываемым гневом, сопровождающим ее постоянно. – И его жалкой жизни недостаточно, чтобы искупить вину. Считаю, его потомки должны служить, не требуя награды, и получать заслуженные удары безропотно. Бейн не справился!

– Он не отвел этого лорда от нас, я согласна с Яале, – добавила Бае. По двору пронесся порыв ледяного ветра, чуть шевельнувший застонавшие ветви. Ноин вздрогнула. – А ведь из всех существующих тварей только этот экземпляр, свалившийся нам на голову, может вытащить клинок.

– Он не понимает, – шепнула Нила, кутаясь в шаль. Ей отчаянно хотелось верить в мастера. Пусть он обманом пробрался в их дом, но ведь ничего плохого не сделал. И в его глазах не было подлости. Он не лукавил, ей казалось, что он был именно таким, каким Нила его чувствовала. Другом. – Ему нужно рассказать. Тогда он и близко не подойдет к нему, – дотронулась до дерева.

– Он может только делать вид, что не понимает, – тут же ответила Бае и глянула на младшую сестру с жалостью. – Ты во всех ищешь друзей, так же как Аксура уверена, что каждый человек свят от рождения. Ноин – та вообще любит всех до безумия…

– Неправда! – возмутилась Ноин. Ни один мужчина не вызывал трепета внутри. Кроме мастера. Его теплых рук и очаровательной улыбки. Его готовности делиться знаниями и не смеяться над желанием познать мир. Она прижалась к шершавому жесткому стволу, отдавая свои чувства и получая их обратно, поскольку этот замерший хранитель ключа совершенно точно знал, что у нее на сердце, они все переплелись с ним еще с давних времен, с того момента, когда предок Бейна решил, что сможет совладать с душой зверя посредством колдовства.

– Виконт должен почить с миром и оставить нас в покое, – твердо сказала Бае. Нила затрясла головой, Ноин обняла дерево крепче. Не обратив внимания на обвинение, ясно читающееся в глазах Аксуры, Бае сухо предположила: – Он может заболеть в камере. Или крыса покусает и заразит, а лечить его не станут. Да мало ли от чего может загнуться слабый человек?

– Он не человек, – шепнула Ноин.

– Человек! – холодно возразила Бае. – Если посудить, то от него прежнего ничего и не осталось. Ни тела, ни души, ни памяти. Только, – прищурилась, – жестокость. Этого у него с лихвой. Больше чем уверена, что каждое убийство, каждая капля крови, принесенная этому дереву в жертву – его рук дело. Он явил миру тайник, теперь заберет ключ и вернет себе свою сущность. Он станет властителем всего, на что упадет его взор, с такой-то мощью!

– Он не мог! – вскричала Нила, сжав руки. – Это не он! Его использовали!

– Да что ты! – ядовито парировала Яале, нагнувшись к ней. – Он преспокойно получит свою душу, ведь вы уже готовы расстаться с ней, не так ли? Я следила за ним. За его лицом, за его глазами. Его вина так очевидна, что он даже скрыть это не в состоянии! Он сам знает, что убийца. Он убил своих родителей, Нила! Ради власти! Родителей!! – задохнулась от крика, глядя на бледную сестру, готовую уже расплакаться. Выдохнула, подумала, что так вопить не нужно. Раскрыла ей объятия, в которые тут же скользнула перепуганная девушка. – Иди сюда, глупышка. Не верь ему, не верь… Мы для него – никто.

Но как бы убедительна ни была сестра, Нила и Ноин сбежали в город, чтобы увидеть мастера. Посмотреть ему в глаза, задать вопрос. Хотели верить, что он не сможет солгать. Он сомневается в себе, это понятно: он мог запутаться в загадках, которые все множились, но оставались для него без ответов.

В управлении Тасан Рахаза встретил их доброжелательно. Предложил просушить накидки, пока они будут посещать виконта. Сам проводил вниз, постучал по решетке одной из камер:

– Милорд, к тебе посетители. – Потом обратился к сестрам, потрясенно рассматривающим плесень и серые камни темницы. Под ногами хлюпали лужицы, с потолка капало. В соседних камерах кто-то бормотал, шаркал, плевался. Ноин пронзительно всматривалась в полутемную камеру, в смутные очертания фигуры, лежащей на досках у стены. Нила красноречиво поежилась. Тасан заметил и развел руками: – Такие у нас условия, леди. Если бы виконт не упрямился и четко все рассказал – его уже перевели бы в другое место. Но пока ведется следствие… ему придется потерпеть.

– Это он три недели здесь? Так сидит? – спросила Ноин. Подняла глаза на прутья, проследила до потолка. – Можно ли открыть дверь?

– Можно, – Тасан крикнул в сторону лестницы, чтобы принесли ключ. Фигура на топчане пошевелилась, когда через минуту звякнул металл и решетка со скрипом отворилась. Сыщик протянул руку вглубь камеры, предлагая леди пройти. – Оставлю вас. Охрана рядом. Как закончите, позовите.

Ноин тут же подбежала к лежащему заключенному.

– Мастер, – позвала по привычке. Потом добавила: – Милорд.

Айт сильнее зажмурился, начиная считать свой пульс. Он не хотел ее видеть. Не хотел, чтобы она видела его, голодного, немытого и прикованного цепью. Последним человеком, кого он бы позвал в эту камеру, была б Ноин.

Тасан перестарался, играя в тюремщика. Мог бы и ведро теплой воды приказать принести, а также сменную одежду. Знал ведь, что условия содержания для Айта будут дикими. Но его пресловутая верность долгу сыграла с виконтом злую шутку, когда хороший знакомый превратился в непреклонного надсмотрщика.

Почувствовав на плече руку, невольно вздрогнул.

– Что вам нужно, леди? – глухо спросил, не отлипая взглядом от стены.

– Чтобы вы повернулись для начала, – ответила она. – Очень неудобно говорить с вашим затылком.

– Мастер, – второй голос, от которого Айт вздохнул.

– Вы все семейство сюда привели?

– Только я и Ноин, – Нила тоже подошла ближе. В камере стоял странный запах, сырость, кислятина. Будто что-то испортилось. Оглядевшись, заметила на полу миску, рядом кружку. Почему-то ей подумалось, что запах идет именно из жестянки. Не удержалась и нагнулась, чтобы тут же отпрянуть, зажав нос. – Что это такое??

Ноин обернулась. Айт фыркнул.

– Должна быть каша, наверное. Я не знаю. Даже при всем желании я не могу и приблизиться к этому кулинарному шедевру. Запах сбивает с ног на полпути.

Звучало печально, хоть виконт и попытался пошутить. Он сидел здесь вдобавок ко всему еще и голодный. Нила скривилась и пнула миску, отчего та закрутилась на каменных плитах.

– Я скажу мастеру Рахазе…

– Вы не должны обо мне заботиться, – резко возразил Айт, садясь на топчане.

– Боже мой! – Ноин уставилась на синяки и засохшие корки, покрывшие его запястья. – Вас пытают?? Вырывают признание силой?

– Конечно, нет, – Айт растер зудевшую кожу. Шрамы остались от веревок, из которых рвался в первые дни. Но он сам добивался связывания, так что винить было некого. – Я порезался по неосторожности. Кроме бумаг и постоянных разговоров ничего мне тут не делают. Кто вас вообще пустил сюда?

– Посмотрите на меня, – Ноин попыталась заглянуть Айту в лицо. Он отвернулся. – Мастер, вы же не виноваты. Для чего это все? – Она обвела рукой тесную клетку. – Вам нужно только сказать, как все было.

– А если виноват? – негромко спросил он у Ноин. Она прикрыла глаза. – Леди, я сказал, как было. У меня провалы в памяти, я не помню. И это сказал. А еще вижу разные странные вещи. После этой части мне вызвали врача. – Он наконец взглянул на сестер, и они поразились обреченности во всем его облике. – Понимаете? Я не могу сказать, что не виноват. Не могу, потому что… – Он задержал дыхание, глядя в карие глаза, в которых светилась вера. Застонал, продрал пальцами свалявшиеся пряди. Нила вынула из маленькой сумочки расческу.

– Позволите, я вас причешу?

– Они грязные, – пробормотал Айт. – Вы испачкаете свой гребень.

– Это неважно, – Нила села рядом, тогда как виконт послушно согнулся, чтобы ей было легче достать. Его русые волосы, чуть вьющиеся и раньше блестевшие здоровьем, теперь напоминали шерсть нестриженного барана. Нила старалась распутать каждый узелок, что было непросто при отсутствии достаточного света. Ноин же смотрела на его небритые щеки, заросший подбородок и думала, что красивее мужчины в жизни не видела.

Провалы в памяти. Он имел в виду, что набрасывался на людей, а потом просто забывал об этом? Выборочная потеря воспоминаний? Для человека, который помнил бесчисленные названия звезд и их количество в созвездиях, это казалось странным.

– Что вам врач сказал? – осторожно спросила она. Айт приоткрыл глаза, которые в какой-то момент сами смежились от приятного массажа.

– Что у меня раздвоение сознания. Одна моя часть не знает, что делает другая, – голос виконта звучал спокойно, словно он принял свою болезнь и смирился с ней. – Поэтому вот, – он потряс ногой, следом застучали по полу звенья цепи. Ноин в ужасе прикрыла рот рукой. Айт невесело усмехнулся. – Тасан, мастер Лейс и я провели совещание и решили, что так будет надежнее удержать мою вторую часть здесь.

– Вы серьезно сейчас говорите, что признаете свою вину в убийстве? – воскликнула Нила, случайно дернув прядь. Айт зашипел. – Хоть одно доказательство есть кроме того, что у вас нет алиби?

– Я видел это, – ответил Айт. Рука Нилы снова застыла в его волосах. – Леди Нила, я видел. Пока был в клубе, после боя. Мастер Лейс сказал, что это воспоминание, мое. Прорвалось из-за заслона в голове. – Глянул на девушку искоса. – Какие еще доказательства нужны?

– Не может быть, – шепнула Ноин. Он признался, что болен. И принял свою неизвестную половину, еще и готов ответить за ее действия? Могла ли его вторая половина быть той самой жестокой тварью, о которой твердила Бае? С трудом в это верилось, поэтому спросила: – Мастер, но я ни разу не замечала вашу потерю памяти. У вас и раньше такое было?

Айт чуть подумал, пытаясь припомнить необъяснимые события, которые могли происходить ранее. Но то ли его поступки не были столь серьезны и заметны, то ли он распался на две части совсем недавно. Поэтому покачал головой.

– Я не помню, – такой ответ надежнее. Он не мог утверждать то, в чем не был уверен. Проклятье, да он не был уверен даже, что две сестры сейчас сидят в его камере и ухаживают за ним. Все это очень напоминало бред воспаленного разума.

Нила, наконец, справилась с его гривой. И даже заплела косу, совсем как у Шантиса, только покороче, кончик едва достал до лопаток.

– Так лучше, – заключила она, тепло улыбаясь Айту. И от ее улыбки захотелось плакать. Виконт втянул носом и закашлялся, скрывая свою реакцию на заботу.

– Спасибо, леди Нила, – хрипло проговорил, дотрагиваясь до причесанных волос. Нужно будет не елозить головой по топчану, чтобы не расплелось все слишком быстро. Она погладила его по руке, как сделала бы это с любой из сестер, потом нахмурилась.

– Да вы мерзнете здесь! – следом возмутилась.

Ноин тут же сняла с плеч шерстяной платок, которым укутала Айта, вопросительно поднявшего брови. И, не удержавшись, обхватила его лицо руками и приникла к губам, согревая их своим дыханием. На миг виконт замер, потом отпрянул назад.

– Что вы делаете, Ноин? – полные потрясения глаза остановились на лице леди. Он даже забыл официальное обращение и назвал ее по имени.

– Целую вас. Мне кажется, вам это очень нужно сейчас. Любовь и дружеское тепло. – Ноин еще раз коснулась его губ, в то время как Нила, тактично отвернувшись, продолжала греть его ледяные пальцы. Зажатый между двух женщин, одна из которых его целовала, а вторая делала вид, что происходящее в порядке вещей, виконт чувствовал себя нелепым дурачком из детской сказки. Причем ни одна из них не была девицей легкого поведения, от которых он обычно получал такие любезности. Если Тасан Рахаза его сейчас увидит, то срочно обеспечит очередной визит мастера Лейса, потому как занят он совсем не теми вещами, которые должны волновать подозреваемого в убийствах. Он отодвинулся еще дальше, прижался к холодной стене.

– Вам не кажется, что… – Это недопустимо, смущает и до безобразия бесстыдно. Но Айт неожиданно для самого себя захотел повторить. – Леди! Господи, да я такое встречал только в распутных… – Прикусил язык, мысленно простонав, тогда как глаза Ноин смешливо заблестели. На Нилу он даже смотреть не стал, прочистил горло. – Хочу сказать, что вам не нужно так меня подбадривать.

– Вы мне нравитесь, – просто сказала Ноин. – А плохой человек мне не может нравиться. Поэтому я верю в вас.

Виконт уставился на нее. И чем он такое заслужил, не понял. Нила сжала его потеплевшие пальцы.

– И мне нравитесь, мастер. Не так как моей сестре, – быстро поправилась при виде крайнего испуга на бледном лице виконта. – И Аксуре тоже. – Послала Айту слабую улыбку. – Ей нравится вас лечить.

Айт поперхнулся.

– Я этого не достоин.

– Каждый чего-то да достоин, – ответила Ноин. – А как мне кажется, вы достойны большего, чем этой клетки.

Они заставили ощутить себя нормальным. На какое-то время Айт даже уверился, что действительно произошло недоразумение, и воспылал желанием немедля увидеть сыщика, чтобы требовать расследования и своего последующего освобождения.

А потом глянул на цепь, удерживающую его. Воскресил в памяти диагноз мастера Лейса о своей двойной природе. Вернулся в момент смерти отца. И остался сидеть на месте, пялясь на закрывшуюся за Ноин и Нилой решетку, осторожно приглаживая уже липкие от грязи и жира волосы.

Он сказал сестрам правду, его пытали здесь только бесконечной писаниной и повторением одного и того же рассказа. Тасан будто ждал, когда Айт изменит свои показания, забудет или еще где ошибется. Это была его обычная тактика, виконт понимал. И, наверное, даже не обижался на сыщика, разве что за отсутствие возможности вымыться.

Приходил Шантис, за три недели всего два раза, но и этого оказалось много. Он вдавливался в решетку и принимался рассуждать о желаниях, поступках, связи между ними и о последствиях. Припомнил дядю, отчего у Айта возникло смутное подозрение, что он и тут успел отметиться. Зеленые камешки в его горле уж очень стали напоминать чешуйки того же цвета, что и хвост ящера. С дяди плавно переместился к его пророчеству, вновь заставив Айта против воли вернуться мыслями к дереву. На самом ли деле хранит оно тот клинок, который способен соединить части разбитого. Потому что виконт чувствовал себя раздробленным и полностью сломанным.

«Я не вернусь туда», – сам себе помотал головой, Шантис почти просунул голову между прутьями. – «Ни за что и никогда. Я не вернусь к тому дереву».

– Айт, – сказал он. Айт перестал дергаться, остановился и прислушался. Шантис понизил голос: – Как считаешь, то, о чем говорил дядя… Оно может помочь нам с тобой?

– Пошел вон! – рявкнул Айт, угрожающе приподнимаясь с досок. Шантис опустил плечи.

– Айт, – он понизил голос почти до шепота. Виконту пришлось напрячь слух, чтобы услышать его шелест: – Как считаешь, когда ты меня убьешь, тоже не вспомнишь об этом?

– Прочь! – заорал Айт, бросаясь к двери. На середине камеры цепь натянулась, и его прыжок закончился болезненным и быстрым падением на плиты. Ободрал руки, стесал колени, чувствительно приложился ребрами о камень и едва успел спасти нос. Удар вышиб весь воздух из груди, несколько мгновений судорожно раскрывал рот, загребая пальцами по полу, пока Шантис молча наблюдал.

– Позвать Лейса? – спросил немного погодя. Айт все же вдохнул, медленно встал на четвереньки.

– Шантис, – хрипло выговорил, с трудом сдерживаясь от крика. Он служил главным развлечением подвала: как только виконт открывал рот, все арестанты затыкались и благоговейно внимали его истерикам. – Я прошу тебя… Я умоляю тебя! Не приходи сюда. – Поднял голову, слизнул кровь с губы. – Неужели так мало мест вокруг, что тебе больше негде прогуляться?

– Я ведь хочу помочь, – Шантис искренне недоумевал, что делает не так. – Я же правду тебе говорю. Неужели не хочешь вернуть свою половину под контроль?

Айт ладонями прижал уши, чтобы ничего не слышать. Шантис сводил его с ума своей помощью, заставлял желать того, что он поклялся себе не делать. Никаких усадеб, деревьев и клинков.

Брат все же позвал лекаря в тот раз. Лейс явился с такой скоростью, словно днями ждал у лестницы, когда же милорд навернется и разобьет себе все в кровь.

– Айт, Айт, – приговаривал пожилой врач, блестя сединой, когда склонялся к коленям виконта, смывая, смазывая. – Ты сейчас помнишь, как набросился на брата?

– Я не набросился, – огрызнулся Айт. – Все я помню. Он специально выводит меня.

– Он беспокоится, – возразил Лейс. – Он остался один в большом доме. Пусть он и не воспринимает все так, как общепринято. Но, думаю, ему страшно. Он ждет, когда ты вернешься.

Ну вот, теперь ему еще и стыдно стало. Айт покусал губу. Может, он и правда воспринимает все через призму бешенства, а на самом деле слова брата имеют другую подоплеку. Он хочет помочь и выбирает те способы, которые ему известны. Лейс промыл ссадины на ладонях и потрепал расстроенного Айта по плечу.

– Я знаю, что и тебе тяжело. И ты остался один, еще и погоревать тебе не дали. К тому же твои мама и папа очень любили вас двоих, – Айт опустил глаза в пол, начиная дрожать. Он не хотел говорить о них. Не хотел. Пока не видел, пока все молчали, сознание не воспринимало их смерть как данность, и тогда можно было отстраниться от такой действительности. Не всегда получалось, но он старался. Лейс вздохнул и стал собирать свои бутылки и инструменты. – Я поузнавал тихонько у коллег своих о твоей болезни.

– И что? – напрягся Айт. Врач дернул щекой.

– Был один, говорят. В лечебнице лежал, связанный в рубашке большей частью. Так он на самом деле не знал, что делал по ночам. Но он помер. Не выдержал правды и утопился в тазу, стоило только оставить его одного.

Вот что его ждет. Лечебница, скручивание рук и ног, откровения о своих действиях, а после муки совести и таз с водой. Он поймет, что топится? Или это сделает он другой в то время, пока часть, зовущаяся Айтом, погрузится в сумрак?

– Мастер Лейс, – позвал виконт. Врач вскинул брови, уже взявшись за решетку. – Джалерт и Фойстрис… Они приходили?

Они могли что-то выяснить. Или просто постоять рядом, с ними Айт почувствовал бы себя человеком. Хоть ненадолго. Но Лейс Сибантис качнул головой.

– Мне неизвестно об этом. Айт, я попрошу Тасана дать тебе бумагу, чтобы ты записывал каждое свое действие. Так мы сможем отследить, в какой момент поменяешься местами с тем, кто нам еще не знаком.

Незнаком ли? Айт тупо кивнул.

Тасан Рахаза, принесший лист бумаги и перо, рассматривал заключенного с откровенной жалостью.

– Милорд, – сказал. – Сам понимаешь, перо я тебе не дам в руки, оно острое, так что мало ли… – Айт задумался, что он может сделать с этим пером: проглотить или воткнуть себе в глаз? Сыщик снова приволок стол со стулом. – Ты говори, а я буду записывать. Потом будем вместе читать и проверять, помнишь ли ты свои слова.

– Тасан, – резко ответил Айт. – Я же не в лечебнице, а ты не врач. К чему это все? Грамоте я обучен, гусиным пером вряд ли причиню серьезный вред себе.

– Лейс поручил, – выражение лица сыщика не изменилось, он убеждал виконта будто и в самом деле говорил с душевнобольным. – Ну же, милорд, не упрямься…

Айт скрипнул зубами.

– Мне нужна вода. Желательно теплая. Но и холодная подойдет. Мне нужно вымыться. И одежда. – Запах собственного немытого тела, к которому Айт честно пытался привыкнуть, сводил его с ума. – Тасан, пожалуйста. Я обещаю, что не буду топиться. Можешь даже выставить караул вокруг тазика, только дай мне этот таз с водой и кусок тряпки.

Тасан почесал пером в затылке, оглядывая виконта, видом не отличавшегося от своих соседей по клеткам.

– Хорошо. После мытья ты расскажешь мне, как тебя подстрелили в руку, как после этого ты оказался в своем поместье, хотя должен был вернуться в Гехеймнис. И что случилось в твоей спальне, что ты орал на весь дом.

Это уже что-то новенькое.

– Как ты узнал? – полюбопытствовал Айт.

– Слуг опросил, – проворчал Тасан, открывая решетку. – Уже и этого не помнишь? Руки за спину сложи.

В наручниках и ножных кандалах виконт был доставлен наверх, в один из кабинетов, где на скорую руку поставили небольшой чан, наполненный едва теплой водой.

– Рахаза, благодарю тебя, – пробормотал Айт, забравшись внутрь и согнувшись в немыслимой позе, пытаясь смыть с себя грязь. Рядом с ним остался сам сыщик, опасавшийся все же нелогичных действий заключенного, и еще трое стражников, но это виконта не волновало, а ощущение чистоты едва не выбило скупую слезу. Волосы мыл, уже стоя над чаном.

– Постричь можно, – предложил Тасан. – Слишком длинные, зачем тебе лишние трудности?

Айт задумался и над этим. Все равно в лечебнице его остригут налысо, никто не станет возиться с его гривой: вши были бичом подобных заведений.

Одежду ему Тасан выдал из своих запасов, после чего вновь вернул заключенного в камеру.

– А теперь рассказывай, кто в тебя стрелял, – потребовал.

– Я не видел. Ночь была.

– Где?

– В лесу.

– Зачем ты ночью ехал через лес, когда все нормальные люди в это время спят?

Айт заметил, что его причислили к ненормальным.

– Послушай! – рявкнул в сторону Тасана. Сыщик вопросительно поднял бровь и Айт подавил свое возмущение, добавил сдержаннее: – В усадьбе убили кухарку. – Тасан кивнул, что знает об этом. – Она свалилась мне на голову, я был в ужасе! Голова раскалывалась, я был не в себе. Еще и Бейн не пришел. – Сыщик начал быстро царапать по бумаге, бросая непонятные взгляды на виконта, пытающегося спутанно объяснить, что заставило его самого сесть на лошадь и ехать в город. – Еще и тень эта… Тасан, мне нужно было срочно поговорить с Шантисом!

– Тень? – переспросил Тасан.

– Во дворе. Она появилась из ниоткуда, – виконт сжал руками начавшую болеть голову. – И потом исчезла, как и не было ее. – При виде недоумения на лице сыщика простонал: – Дерево, которое появилось во дворе усадьбы. Ты же видел его?

– Видел, – подтвердил Тасан. – Его все видели, кто там был.

– Тень будто от него была. Только самого дерева не было, – отчаяние проступило во всей позе Айта, когда он понял, что ему не верят. Тасан постукивал носком сапога по полу, а брови его скептически приподнялись. Он даже записывать перестал, вздохнув.

– Ты уверен, милорд? Что ты это видел?

– Уверен! – закричал Айт. – Она была под моими ногами, как этот чертов камень! – саданул пяткой по полу, глухо зазвенела тяжелая цепь.

– Ладно, ладно, – примирительно поднял вверх руки сыщик. – Пусть будет тень. Под ногами. Теперь скажи мне, как кухарка могла свалиться тебе на голову? Ты был в саду?

– Нет, – прошептал Айт, качая головой. Тасан записал.

– Может, ты видел, как она шла туда?

– Нет. Я был в столовой, – совсем тихо ответил Айт. – И не выходил оттуда. Точнее, я не помню, чтобы выходил оттуда. Со мной была леди Ноин. Она сказала, что я ударился о стул и потерял сознание. Но… – Он вскочил с топчана так резко, что сыщик двинулся от решетки вместе со стулом. Глаза Айта загорелись: – Тасан, я видел! Был туман, а потом рев. У меня уши заложило. И она… – Шагнул к решетке, заставив сыщика проскрипеть стулом еще дальше по коридору, в котором стояла полная тишина. – Сверху упала на меня, глаза открыты…

– Милорд, – Тасан перевел дыхание. – Успокойся, ты меня пугаешь. Ты видел смерть кухарки? – Айт беспорядочно закивал. – Вроде того, как видел смерть отца?

– Да! Да… Она… – Айт согнулся, сел на пятки, его сведенные пальцы вцепились в ноги. Горящее лицо прижалось к собственным коленям. – Упала.

– Но ты не помнишь, что был в саду? – хмуро уточнил сыщик.

– Не помню… – голос Айта самому ему показался очень далеким. И удивленным. – Не помню? Я там был?

– Если ты видел ее смерть, как думаешь? Где ты был в это время?

– В столовой? – предположил виконт крайне неуверенно. В камере стало еще холоднее, он задрожал, крепче обхватил себя руками. Его чистая одежда снова стала влажной, шея под волосами основательно взмокла.

– А до этого?

Он был в своей спальне. Опять один. Или ему казалось, что он там был. А может, он за несколько минут долетел до сада, прикончил служанку и вернулся обратно. Ведь Шантис утверждает, что у него есть крылья. Машинально Айт заглянул себе за спину, ожидая увидеть волочащиеся по полу перья.

Ничего не увидев, поднялся, чтобы развернуться и забраться на топчан. Тасан его звал, наверное, хотел еще расспросить, например, о булочнике. При мысли о котором из груди заключенного вырвался истерический смех. После тщетных попыток продолжить допрос сыщик оставил его в покое, позволив медленно вариться в нарисованном сознанием пекле.

Сколько времени он провел, засыпая и просыпаясь, чтобы вновь скользить в темноту, он не знал. Вдалеке мог различить голоса, но легко отстранялся от них. Иногда нос щекотал запах еды, тогда натягивал повыше простыню.

– Три дня он так лежит, – сообщил врачу Тасан, остановившись у прутьев и указав внутрь камеры. Открыв замок, пропустил его к заключенному. – Не встает вообще. Проверь, не заболел ли.

Лейс потормошил Айта, который глухо заворчал и сжался сильнее, подтянув колени к груди, при этом уперся ими в стену.

– Айт, – позвал врач. – Тебе нужно поесть.

– Я не буду есть помои, не настолько я еще голоден.

Лейс заглянул в миску, после обернулся к Тасану.

– Ничего другого нет? Накорми его, пока действительно не помер здесь.

Айт перевернулся на другой бок, чтобы увидеть врача.

– Мастер Лейс, – хрипло проговорил, уставившись на знакомый рабочий комбинезон врача. Перевел усталые глаза вверх, на доброе лицо. – Заберите меня отсюда. В лечебницу. Больше не могу. Эта сырость, темнота… Бесконечная возня за стеной, шепот…– вдавил голову в набитый тряпьем матрац. Никогда не думал, что мышиный писк способен так проедать мозг. Казалось, под черепом сплошные лабиринты и ноющие дыры. – Мне кажется, я заживо здесь похоронен. Но… Я ведь в своем уме? Сейчас? И… – двинул ногой, показывая, что цепь на месте. Отчаянная надежда прозвучала в его голосе: – Ни разу не сбегал, да?

Лейс погладил виконта по плечу, отмечая дрожь, сотрясавшую даже доски, на которых он лежал.

– Айт, как только ты все расскажешь, и твое дело рассмотрят, я сразу тебя заберу.

– Что… – Айт задохнулся. – Что еще я должен рассказать? Что хотите услышать? Зачем? – Он сел, оттолкнул от себя руку. – Зачем я здесь?

– Ты не в себе, – проговорил Лейс, отходя. Айт вдруг оскалился.

– Да! – завопил на всю камеру. Вздрогнул даже Тасан, стоя в коридоре. – Да, я не в себе! Да, я убил их всех! Всех, и булочника, и кухарку, и… – из горла вырвалось рыдание, виконт сжал кулаки, чтобы со злостью ударить по топчану. В зеленых глазах вспыхнула ярость. – Родителей, я их убил! Их всех я видел! Их глаза, которые смотрели на меня. Меня, черт бы вас побрал… Выпустите… Во всем признаюсь…

Лейс обернулся на сыщика, неотрывно смотрящего на сломленного виконта.

– Может, – предложил, – все же в лечебницу? Раз признался?

Айт мертвой хваткой сжал простыню, вглядываясь в лицо Тасана, плохо различимое из коридора. Молил его сказать «да», всей позой, всем своим видом выражая раскаяние и намерение слушаться врача.

– Нет, – ответил Тасан и Айт взревел. Отбросил покрывало, вскочил на ноги, дернул прикрученный к полу топчан. Лейс бросился к решетке, Айт прыгнул за ним, чтобы в который раз грохнуться на камни, пойманный натянувшейся цепью.

– Выпусти! – истошно закричал, царапая плиты. – Я признаю!

– Ты не в себе, – потрясенно проговорил Тасан, быстро закрывая замок. Врач прислонился к решетке с другой стороны, вытер лоб. – Милорд, как только подпишешь признание, тебя перевезут в лечебницу.

– Я убью тебя, – процедил Айт, не поднимая головы. – Сниму эту цепь и убью тебя!

– Вот она, понимаешь? – воскликнул Лейс. – Твоя другая часть просыпается, Айт, борись с ней!

Айт бешено дернул свою привязь, щиколотку обожгло резкой болью, что привело в еще большее неистовство. Он рвался зверем из капкана, пока не перестал ощущать что-либо, кроме мучительного жжения в ноге. Рев, слезы, кровь и жестокость тюремщиков – потерялся в себе. И в тот же момент ощутил ветер на лице. Свежий и ледяной, он окутал его, унимая боль и наполняя грудь восторгом. Открыв глаза, Айт ворвался в толщу облаков, усеявших его каплями дождя.

– Вяжите! Быстро!

Короткий полет вниз, жесткий удар о каменный пол и Айт захрипел, силясь втянуть в себя воздух, выгнулся дугой. Его хлопали по щекам, трясли, зубы клацнули друг о друга, прежде чем смог сделать вдох. Над ним склонился очень бледный Лейс, за ним маячил такой же Тасан, обычно смуглый, но не теперь. Вокруг происходили суматошные движения, в камере точно было больше трех человек.

– А я ведь почти улетел, – прошептал Айт перед тем как потерять сознание.

14. Мотив

В сознание пробился монотонный звук. Стук по решетке, негромкий, размеренный, до тошноты однообразный. В конце концов он начал резать уши. Айт открыл глаза.

– Кто здесь? – прошептал в стену.

– Айт? – голос Шантиса. – Ты проснулся?

Виконт дернул головой в сторону голоса. Перед глазами взорвался ослепительный свет и Айт глухо застонал, жмурясь.

– Ты упал, – сообщил Шантис, отбивая ритм пальцами по прутьям. – Опять. С большой высоты, и твоя бедная голова теперь расколота как орех.

– Прекрати… – Айт замер, боясь, что его вырвет на себя же. – Не трогай чертовы железки… Убери от них руки.

Шантис, как ни странно, послушал его. Спрятал руки за спину и перестал терзать его уши.

– Когда ты вернешься? – полюбопытствовал, будто его брат и не сидел за решеткой. – Айт, мне плохо одному. Отец наказал тебе присматривать за мной. А ты меня бросил.

Создавалось впечатление, что Шантис по нему скучал. Айт изумился бы, только у него не осталось сил на какие-либо эмоции.

– Не знаю я, – голос прозвучал равнодушно. По всей видимости, Шантису придется привыкать к самостоятельности. Айт, морщась, припомнил, как каялся во всех грехах. А мастер Лейс сказал, что это его вторая половина. Значит, он и признался во всем, тот скрытый Айт, разрешив все сомнения. Осталось только написать признание и поставить точку. После Лейс заберет его в лечебницу, где будет хоть немного света и воздуха. Руки затекли.

Попробовав двинуться, виконт обнаружил, что не может этого сделать.

– Тебя связали. Мастер Лейс сказал, что ты пытался сбежать.

Точно, Айт вспомнил. Он хотел улететь. Далеко, в горы. Так высоко, где ни один человечек не смог бы его достать. И остаться там, среди снегов и ветров. В одиночестве. Только попытка была пустой, его поймали и скрутили.

Постарался сдвинуться набок, чтобы уменьшить давление на связанные запястья. Шантис проводил какой-то свой эксперимент, не сводя глаз с брата, вынуждая Айта вдруг почувствовать себя изучаемым.

– Иди домой, – попросил Айт.

– Когда ты вернешься? Нам нужно собрать себя вместе. – Шантис его не слушал, занятый своими проблемами. – Тогда мы станем как Тасан. Тогда мы станем как врач, как все. Отец велел тебе…

Айт заставил себя оглохнуть. Шантис начал трясти решетку, потом стучать по ней ногами, а виконт рассматривал потолок, отказываясь реагировать на то, что происходило в коридоре. Удивлялся только, почему сыщик позволяет устраивать такой бардак в управлении. Хотя, он мог расстроиться из-за угроз убить его, поэтому решил немного воспитать заключенного. Правда, Айт не понимал, какой толк мстить такому помешанному, как он, но у Тасана Рахазы свои методы.

Через время грохот стих. Шантис ушел, вместо него пришел стражник, поставил миску, даже ничем не пахнущую. С сомнением осмотрел связанного узника, потом вздохнул.

– Если я вас покормлю, не откусите мне пальцы?

– Нет, не буду кусать, – мирно откликнулся Айт. Есть чьи-то руки ему совершенно не хотелось. Интересно, чем питается тот другой Айт и достаточно ли ему будет каши, которую с опаской совал ему в рот усатый охранник? Позаботился даже приподнять ему голову, чтобы виконт не подавился.

Проглотив последнюю порцию, Айт судорожно вдохнул и задержал дыхание, сглатывая лезшую обратно пищу. Его сильно мутило, возможно, от удара. Или просто потому что так хотелось его голове. После короткой борьбы с желудком его все же вырвало, едва успел повернуть голову набок. Стражник выругался и со злостью бросил миску на пол.

Приходил Тасан, после чего Айту развязали руки, и от боли в передавленных конечностях виконт долго корчился на жестком матраце. Сыщик все это время стоял рядом, держа стопку исписанных листов бумаги, чтобы, как только Айт смог внятно отвечать, вручить ему перо для подписи своего признания. Не глядя, виконт поставил свою подпись на каждом листе.

– Когда? – спросил только, отчаянно вглядываясь в шрам, крививший смуглое лицо. Тасан будто нарочно выставлял его напоказ, намеренно портя свой необычный для Ниоссе образ. – Мастер Лейс меня заберет? Я сделал все, что требовалось. Тасан, мне все хуже, он прорывается наружу, я почти чувствую его. И… – Сыщик должен его понять, ведь лучше всех осведомлен, на что способен тот зверь. – Я боюсь его. Я боюсь себя!

– Скоро, жди. Я послал за ним и каретой, чтобы перевезти тебя. – Тасан остановился на выходе, чуть помолчал, потом обернулся. – Милорд, мне было приятно работать с тобой. Раньше.

Айт прочувствовал в который раз всю степень своей ущербности. С тоской смотрел в спину сыщика, вспоминая, как они носились вдвоем по злачным улочкам и заседали в морге мастера Лейса, отрабатывая различные версии убийств, отравлений, похищений. А после он отправлялся с друзьями на какой-нибудь официальный прием пофлиртовать, либо в клуб напиться.

Хэй и Викер так и не появились ни разу.

Зато еще раз его посетили сестры, Нила и Ноин и Аксура, которых пустили к нему в камеру без малейших возражений со стороны Тасана. Аксура сразу же заметила все его раны.

Айт поднялся с лежанки, стараясь не смотреть на свои босые ноги.

– Леди, – приветствовал их, опустив глаза. Неимоверно стыдно было за свой вид. Горько усмехнулся – блестящий виконт Бенедектас грохнулся своей смазливой мордой в грязь, погнавшись за иллюзией.

– Мастер? – Ноин обняла его за талию и заглянула в шокированные глаза. Виконт выдохнул и произнес:

– Миледи… – После чего начал разжимать ее руки. – Я вам говорил… Вы не можете!

– Вы признались, верно? – тихо спросила Нила. – Мастер Рахаза сказал.

На миг Айт застыл, потом продолжил свое бесполезное занятие, но Ноин можно было отлепить, только применив силу. Сдавшись, позволил ей висеть на себе.

– Потому что я это сделал, – сердце сжалось, когда темная голова крепче прижалась к его груди. Она слышит грохот его сердца. Что думает об этом? – Леди Нила… Мне жаль. Я прошу прощения за свои действия, вольные или невольные. И… За вашу кухарку. Я не знаю, почему я это сделал.

– Позвольте осмотреть ваши ноги, – перебила его Аксура. – Вы не могли бы сесть?

Айт моргнул.

– Леди, вы слушаете, что я говорю?

– Вы не делали этого, – просто сказала Аксура и указала на топчан. – Садитесь. Я взяла с собой мазь.

Они были невозможны. Айт сел: пусть делают что хотят. Ведь он видит их последний раз, скоро должен приехать мастер Лейс. Врач ему поможет. По крайней мере, не даст вырваться наружу второй половине, заглушит ее лекарствами.

– Я слышала, – шепнула Нила, – что мастер Рахаза говорил стражникам связать вас.

Айт протянул ей руку и пожал, благодаря небеса за вовремя вернувшееся сознание, не позволившее зашибить ее в саду, на яблоне.

– Так надо, леди Нила, поверьте. Леди Ноин! – она просто села к нему на колени и обвила руками уже шею. Если б он был на свободе, наверное, планировал бы уже помолвку. Ее сестра творила волшебство с его щиколоткой, моментально убравшее зуд и жжение. – Может, вы все же не будете так прижиматься ко мне?

– Вы против? – спросила Ноин, щекоча дыханием шею. Айт передернулся от мурашек, в голову полез поцелуй с Яале. Нила понимающе улыбнулась. Возникло впечатление, что они явились соблазнить его и обесчестить на глазах у всего управления.

– Господи, – простонал в сторону. – Нет, не против. Если быть откровенным, я в восторге, что напоследок разрушу репутацию молодой девушки. Вы это хотели услышать?

– Если вас заберут в лечебницу, я приеду к вам, – пообещала Ноин. Айт закрыл глаза, не представляя, что еще тут можно сказать. Но можно было спросить о другом.

– Дерево. Вы можете открыть мне чуть-чуть тайну? Я его искал, признаю. – Молчание стало ему ответом. Посмотреть в глаза и признаться – это то, что он обязан был сделать. Айт поднял голову.

– Конечно, вы его искали, – мягко ответила Аксура, заканчивая бинтовать ногу под цепью. Сердце виконта пропустило еще один удар, Ноин обняла его крепче, успокаивая. И, как ни странно, у нее получалось. Синие глаза Аксуры взирали на него с непостижимым светом. – Я была бы удивлена, если б вы не появились в усадьбе.

– Что это значит? – через силу выговорил Айт.

– Вы искали ключ, – просто ответила Нила. – И вы его нашли. Тот, что собирает вместе.

Загремела по стене решетка, открываясь. Нила замолчала. В камеру вошел Тасан.

– Милорд, – усмехнулся он, увидев Айта в окружении девушек. – Ну ты неплохо, смотрю, устроился. Может, останешься здесь?

– Мы уходим, – прохладно ответила Ноин, поднимаясь с колен Айта. Виконту сразу стало холодно и одиноко. Прибавила тихо, только для ушей виконта: – Я приеду к вам, помните? Мы успеем поговорить.

Сыщик проводил их с поклоном, посмеиваясь. Едва успели сестры выйти из управления, как их окликнули. Двое мужчин, темный и блондин, смутно знакомые на лицо. Нила напрягла память.

– Леди… – Викер судорожно вспоминал, как кого зовут, плюнул и выпалил фамилию: – Хеймлиг. Вы видели Айта? Вы к нему приходили?

– Простите, – начала Ноин, сдвигая брови. Нила ее дернула за рукав и прошептала на ухо о друзьях мастера, которые были с ним в день гибели его родителей. Издерганные и озлобленные, лорды бросали совсем недобрые взгляды в сторону двери конторы.

– Мы не можем пробиться к нему, – быстро пояснил высокий брюнет, опасаясь, что дамы просто-напросто сбегут, не сказав ни слова. – Прошу! Скажите, как он?

Аксура печально оглядела двух мужчин.

– Его обвинили в убийствах. И он признался, – два изумленных шипения стали ответом. – Он верит, что сделал это. И, мне кажется, рад, что понесет наказание.

– Ему прочистили мозги? – заскрипел зубами Хэй. Покорный Айт? Да в жизни он не видел большей нелепицы.

– Их врач, – Ноин перевела взгляд туда же, на дверь управления, – сказал, что мастер болен. И сам мастер не отрицает провалов в памяти.

Мимо них проехала карета и остановилась у крыльца. Из ее глубин на улицу явился Шантис Аусфит. Хэй и Викер хмуро проводили глазами старшего брата Айта, пока тот не скрылся в здании конторы.

– Кого-то пускают постоянно, – процедил он сквозь зубы.

Айт отставил миску с похлебкой и встал, завидев брата.

– Мне жаль, – начал он. – Я все хотел тебе сказать, что… Я не вернусь домой. Мастер Лейс сказал, что мне нужно лечение и…

– Я знаю. Но можно же и по-другому? Ты знаешь. – Шантис иногда мог быть очень убедительным. – Дядя говорил, он не ошибся.

Айт мотнул головой, отказываясь срываться снова. Сестры восстановили его душевное равновесие, он почти пришел к согласию с самим собой.

– Нет. Чудес не бывает, я не ребенок, чтобы верить в это.

– Ты мог бы ухаживать за леди, – вздохнул Шантис, печально глядя на брата. – Ты влюблен? – в глазах Айта мелькнула горечь, что воодушевило его брата на уговоры: – Тебе нужно лишь отыскать ту вещь… И сможешь быть счастлив, как и я. Думаешь… – скорбно изогнул губу, – мне нравится, что даже графом не могу стать? Что врач считает меня нездоровым?

Что сподвигло Шантиса на столь стройную, логичную, да еще и длительную речь, Айт так и не понял.

– Я устал спорить с тобой. И в любом случае уеду в лечебницу.

Шантис ушел, как и Нила, Аксура. Как Ноин и Тасан. Как два его друга. Осталось дождаться мастера Лейса. Если представить, что лечебница – его дом, то можно вполне сносно там существовать.

Айт лег на топчан и закрыл глаза, ожидая, и в то же время страшась неизвестности. Придется ли ему провести остаток жизни в цепях или достаточно будет затормозить сознание; останется ли он после лекарств собой или станет сутками сидеть на солнце и бессмысленно пялиться на траву. Либо под дождем, в снегу – выведут его санитары и оставят на улице. Вечером заберут. Наверное, он будет мерзнуть. Стоило лишь подумать о такой длительной прогулке, как уже весь продрог.

Виконт поежился, покрываясь мурашками. Без сомнения, он замерзал. Еще и на пронизывающем ветру, его всего трясло. И он не был в камере, из которой должен был забрать заключенного мастер Лейс. Сознание начало нащупывать отдельные куски окружающего. Смутно осознавать, что происходит вокруг.

Айт двинул руками, уперся во что-то твердое. Совсем немного времени понадобилось, чтобы понять, что это, его взгляд уперся в ствол. Сердце ухнуло вниз и моментально накатила паника. Рывком вскочил на ноги, чтобы при первом же шаге свалиться обратно на землю под глухой звон звеньев. Уже быстрее сообразил, что ноги были скованы цепью, руки свободны. На четвереньках он стоял на земле усадьбы Гехеймнис, боком подпирая то самое дерево, к которому поклялся не приближаться ни при каких обстоятельствах.

Ошеломленно огляделся, ожидая увидеть того, кто мог сюда его перетащить, но двор был пуст, ни души. Лишь сумрак, он и древняя коряга, что наводило на мысль о разнесенной им же в беспамятстве конторе и погребенных под ее завалами стражниках. Лихорадочно Айт поискал на земле, на воротах очередное тело, рассмотрел свои руки, и, не отыскав следов крови, сел, прижался спиной к дереву. Ключ.

Аксура сказала, что это ключ. Дядя бормотал что-то в этом роде. Шантис просил им воспользоваться. Нила говорила о сокровище, имея в виду, скорее всего, то же самое, что и ее сестра. И вот он сидит у этого ключа. По своей ли воле или не совсем, но они вновь встретились. Закралась пугающе назойливая мысль, что Шантис где-то мог оказаться правым. Что стоит только пересилить себя и пошарить по дереву, как ключ может оказаться уже у него в руке. Если верить легенде, он имеет форму клинка. Должен ли Айт пронзить себя им, чтобы его другое сознание слилось с настоящим, и он смог его контролировать? Ногу, руку, или грудь, что резать-то надо? Руководство к ключу колдун из легенды написать не успел.

Или другое сознание окончательно поглотит Айта Аусфита, оставив в живых лишь преступника. Едва слышно виконт простонал и плотнее запахнул ворот грубой рубахи на шее. Как он вообще сюда добрался босиком и практически раздетый, не имел ни малейшего понятия. По спине, в месте, где она соприкасалась с корой, понемногу расходилось приятное тепло. Наверное, нужно ползти отсюда, пока его никто не заметил.

Но его заметили. Айт сильнее вжался в дерево, услышав очень знакомый звук открываемой двери и восклицание Нилы, уже готовой сбежать с крыльца, если бы не рука Бае, крепко держащая сестру.

– Лорд Аусфит? – ледяной голос разнесся по двору. Бае вскинула подбородок, силясь лучше разглядеть его, пока сам Айт желал стать деревом. – Я вас пристрелю. Прямо сейчас.

Он заслужил. Но все же лечебница была предпочтительней в данный момент, пока находился в своем уме. Может, попросить ее подождать, пока он обратится?

Нила вырвалась из рук сестры и все же подбежала к дереву. Остановившись перед окоченевшим и перепуганным человеком, протянула ему руку, не обратив внимания на грозный приказ Бае вернуться в дом. Рядом, на пороге возникла Яале, тяжело оперлась на дверь.

– Леди Нила, – обреченно проговорил Айт. Оглядел протянутую ладонь, потом себя. – Боюсь… Я не смогу объяснить. Почему я здесь.

Со стороны пруда к воротам подходили Аксура и Ноин, лицо которой засияло даже в неясном вечернем свете, едва увидела виконта. Айт уже знал, что за этим последует, только вот бежать ему было некуда. Бае скрылась из виду, и он был уверен, что вернется она либо с арбалетом, либо с пистолетом. Будто проживал последние мгновения своей жизни. Глубоко вдохнул.

Обхватил своей рукой маленькую ручку друга и осторожно сжал, стремясь выразить признательность за доброту, что бы из себя он сам не представлял. Второй рукой обнял Ноин, притянул ближе к себе и мягко коснулся ее губ. Он хотел этого и сделал. Они окутали его теплом и спокойствием.

– Спасибо, – шепнул. Послал теплый взгляд Аксуре. Отыскал Яале, движением век дав понять, что помнит и ее. Леди на крыльце судорожно сжала кулачки, наверное, снова злится, что ничуть не удивило виконта. Осталось дождаться старшую сестру, чтобы получить давно припасенную для мастера Сетиса пулю и отправиться на покой. Спина вдруг утопилась внутрь ствола.

Совершенно неожиданно потеряв опору, Айт успел только выпустить пальцы Нилы и уже двумя руками обнять Ноин, чтобы вместе с ней провалиться назад. Цепь не дала отставить ногу, он рухнул на спину, девушка ахнула и свалилась на него, и из виконта со свистом вышибло весь воздух в момент удара о землю. Зеленые глаза Айта широко раскрылись, пока он лицезрел звезды над головой и пытался вдохнуть. После нескольких неудачных попыток все же глотнул воздух и зашипел, начиная чувствовать каждый камешек, вдавившийся в него.

– Мастер, – еле слышно позвала его Ноин. Айт промычал, пытаясь пошевелиться. Приподнял поясницу, пошарил рукой.

– Вы не могли бы с меня слезть? – выдавил, пока ощупывал твердую рукоять среди опилок, щебня и мелкой крошки, неизвестно откуда взявшихся. Екнуло сердце. – Что за черт? – Пальцы заскользили по ребристой рукояти, добрались до холодного металла. Глаза виконта сузились в неверии. – Да быть не может…

Совсем близко ухо различило щелчок взводимого курка, побудивший Айта дальше не продолжать. Даже не удивился последующему приказу показать пустые руки. Бае крайне напряженно следила за каждым его движением, целясь из своего пистолета. Могла ли она промазать в сумерках?

– Он мне не нужен, – не отрывая от нее глаз, виконт медленно вытащил из-под себя пустую руку и попробовал сдвинуть в сторону Ноин, снова опутавшую его как лиана. – Леди Бае, позвольте уйти вашей сестре.

– Опять ты здесь! – гневно выкрикнула Бае. Айт замер, когда ее рука дрогнула. Активная ярость этой сестре была несвойственна, ей хватало льда в словах и взглядах. И сейчас виконт растерялся.

– Не представляю, как, но да. Опять я здесь. – Попытки разжать пальцы Ноин не увенчались успехом, она всерьез решила защищать его собой. – Ноин! Отпустите же меня!

– Ноин! – процедила Бае.

– Ты не тронешь его! – покачала головой сестра. – Я не позволю тебе.

Перед Айтом и Ноин встала Нила, наклонив голову. Аксура дотронулась до задрожавшей руки Бае, все медлившей, хотя попасть в открытую голову виконта, не защищенную ничем кроме волос, ей было проще простого.

– Перестань, – сказала она. – Это неизбежно.

– Отойдите все от меня! – заорал Айт, и от его крика содрогнулись стены усадьбы. Ноин от неожиданности разжала руки, дав ему возможность выпутаться из ее объятий, перевернуться, чтобы вскочить на ноги. Рука Бае дернулась вверх, на уровень его груди. – Что за чертовщина… – огляделся. Осекся, чтобы ошеломленно воззриться на груду трухи и щепок у ворот, еще хранящую отпечаток его тела. Даже вытянул шею, потер глаза. Ничего не изменилось: – И где оно?

Древняя коряга исчезла. Рассыпалась вроде гнилушки, которую тронуть страшно, вот только в твердости каменной коры Айт был уверен. Лицо отразило озадаченность, сомнение, виконт передвинулся к появившейся на земле горке.

– Не двигайся, – предупредила Бае. – Мастер, ты не тронешь этот клинок.

Айта занимало другое, и он медленно покрывался липким потом, захлебывался страхом. Дерево – оно есть или нет? Было или нет? Он видит, то, что видит, или то, что подсовывает ему чужое сознание? И чем можно подтвердить, в чьем сейчас он уме?

– Он выполнил свою задачу, – сказала ему Аксура, понимая, что тревожит виконта, не сводящего пустых глаз с клочка земли. – Отдал вам ключ. Больше ничто не могло удержать хранителя от тяжести веков.

– Для чего он? – голос Айта дрогнул. Сестры молчали. Виконт перекосился, схватился за горло, из груди вырвался страшный вопль: – Для чего я это делаю?? Что ж вы все молчите? Зачем я убил столько народа??

Ему ответил голос, который Айт не ожидал услышать здесь и сейчас. Прищурившись и тяжело дыша, он перевел глаза на освещенное светильниками крыльцо, где стоял Тасан. Одной рукой удерживал Яале, второй приставил к ее виску пистолет. О ней все в какой-то момент попросту забыли.

– Кровь, – повторил сыщик. – Без нее это древо так и осталось бы сокрытым, предки Бейна хорошо его спрятали от глаз ищущих.

– Кровь, – тупо повторил Айт. – Я-то думал, что пью ее. Господи, спасибо… Что всего лишь поливал ею землю.

Тасан скривился. Айт поднял руки вверх.

– Я не собираюсь сопротивляться. Ты пришел за мной? Я на самом деле не знаю, как оказался здесь, но… – говорил быстро, чтобы сыщик не подумал, что намеренно пытается сбежать. Перевел дыхание. – Тасан, леди Яале ни при чем, не пугай ее. – Не могла же она чинить препятствия сотруднику розыска, что ему пришлось ее так стращать. Только не из-за виконта Бенедектаса. – Забирай меня и отдай мастеру Лейсу, как и обещал.

Тасан подошел ближе, Бае сжала зубы и быстро перевела оружие на сыщика, который усмехнулся.

– Мастер Лейс уже пришел за тобой, милорд. Обернись.

Врач действительно стоял за его спиной, за открытыми воротами. Держал больного виконта на мушке, уперев в плечо арбалет. Здоровенный такой, увенчанный двумя стрелами, способными прошить лошадь. Айт с усилием сглотнул.

– Что это означает? – взгляд метнулся к Яале. Плохо различал выражение ее глаз, но казалось, она далеко не дрожала от страха. Скорее, выискивала удачный момент, чтобы воткнуть ствол пистолета его же хозяину в рот. Сыщик подошел еще ближе.

– Леди Хеймлиг, – сказал вежливо. – Вы все. В одном месте соберитесь, трудно уследить за вами по всему двору.

– Тасан…

– А ты помолчи и иди к воротам, – отозвался Тасан. – Лейс плохо видит в темноте в отличие от тебя. Если промахнется – умрет одна из сестер.

Походило на угрозу. Странное ощущение нереальности и неправильности пролезло под кожу, машинально он сделал шаг назад, глядя прямо в глаза Яале. Он был прав, ни паники, ни испуга в них не было. Тем часом, привлеченная шумом во дворе, из дома выбежала Бекка.

Айт только поворачивал голову на звук ее голоса, тогда как Нила приглушенно ахнула, возглас ее донесся до виконта уж очень замедленно. Сыщик толкнул Яале к ее сестрам, поднял руку и без слов пристрелил няньку. В тишине выстрел прозвучал настолько резко и неожиданно, что Айт, пятившийся назад, как ему и приказали, споткнулся. Бае прижала руку ко рту, глуша крик. Аксура и Ноин не издали ни звука, обнявшись. Губы Нилы задрожали.

Айт на миг замер, переводя глаза с оседающей Бекки на дымку, тающую рядом с пистолетом Тасана. И лишь до конца поняв, что тот сделал, бросился вперед, путаясь в цепи, чтобы сшибить Тасана плечом.

– Ты что творишь?? – ужаснулся, не веря своим глазам.

Они упали оба. Только сыщик тут же вскочил на ноги, а Айт остался лежать, придавленный его сапогом, глядя в дуло пистолета, направленное уже на него.

– Мастер! – высокий и испуганный голос Нилы еще раз разорвал тишину.

– Ты чего? – тихо спросил Айт у сыщика.

– Милорд, не проснулся еще, что ли? – рявкнул Тасан. – Где клинок?

– О чем ты? – тревога начала давить крепче чем тяжелый сапог. – Откуда… – едва удержался, чтобы не повернуть голову; не указать направление. – Откуда ты знаешь?

Черные глаза сыщика яростно заблестели, еще сильнее сузились. Он всем весом надавил на виконта под ногой. Айт воспринял направленный на себя пистолет уже серьезнее, не стал делать необдуманных движений. Взгляд против воли пытался отыскать мастера Лейса с арбалетом. И увидеть сестер.

– Пусть они уйдут, – выдохнул. – Отпусти девушек. Тебе нужен я? Бери.

– Ты мне нужен, – Тасан убрал сапог и отошел, но виконт не перестал быть его целью. – И они мне нужны. Вы все – части, которые сейчас соберутся вместе, как и должно быть. Милорд, клинок где? Я точно знаю, что ты его достал!

Айт путался в мыслях, пока медленно садился. Оперся руками позади себя, свесив подбородок на грудь. Тасан знает о клинке – это его сильно встревожило. Тасан оказался в усадьбе и ждал, пока Айт достанет этот клинок, что показалось еще подозрительнее. Что делает здесь врач, еще и со стрелами, а не с лекарством? И оба целятся в него. Вскинул голову, мысленно проверяя себя. Сыщик заметил эту неуверенность и раздраженно простонал:

– Снотворное, телега – и ты здесь. Прекрати шариться по себе, ничего у тебя не выросло лишнего. – Когда Айт сдвинул брови, добавил: – Так вышло, что этот пень только для тебя хранил ключ. А ты со всеми своими незрелыми капризами не желал его. Пришлось подтолкнуть.

– Подтолкнуть? – настороженно повторил Айт, начиная дышать быстрее. Оглянулся назад, на сестер, освещенных светом луны. У крыльца лежала Бекка, так и не пошевелившись ни разу после выстрела. Головы девушек были опущены, руки сжаты. Что Тасан натворил, подталкивая его сюда? – Привез меня, чтобы я достал клинок? Тебя Шантис надоумил?

– Шантис, – Тасан усмехнулся и почесал дулом за ухом. Айт помнил про арбалет и свою довольно хрупкую для тех стрел спину, поэтому остался сидеть, не пытаясь воспользоваться послаблением. – Милый глупый мальчик, поверивший в сказки. Милорд, ты знаешь, что твой брат связан с тобой? У него есть твоя маленькая частичка, и ты можешь видеть то, что видит он. Иногда. Когда он позволяет, правда.

– Что ты хочешь этим сказать? – все тело Айта натянулось струной, до предела, почти затрещали кости. Что-то начало обретать пока еще размытые очертания. Но говорил виконт ровно, как за одним из столиков в клубе. На Тасана это произвело впечатление, которое он выразил, презрительно фыркнув на виконта.

– Преклоняюсь перед твоей верой в людей, милорд. В кого угодно, только не в себя. Тому, что ты видел и после некоторого давления, ты уж не обижайся сильно, приписал себе, покорился – ты был лишь свидетелем. Твой братец, получивший частичку твоей души и тень твоей природы, собрал за тебя жертвы, – глядя в немигающие зеленые глаза, поднял вверх руки: – Ваши родители – это его идея. Он хотел пнуть тебя сильнее, чтобы начал действовать, я тут ни при чем…

– Тасан! – заревел Айт, вскакивая на ноги. Сыщик тут же направил на него пистолет, предостерегая от следующего шага. Потом молча указал на врача, держащего на прицеле уже бледных сестер. Виконт понял и остановился. Не в силах уложить в голове слова бывшего товарища, неотрывно смотрел в его темные глаза, не отражавшие ничего доброго. – Ты сделал из меня сумасшедшего?

Сыщик равнодушно пожал плечами.

– Проще простого убедить человека в его безумии. Сочувствие, намеки, дать надежду – отобрать ее; добавить к этому голод, холод, осуждение. И ты довольно быстро сломался. Я руку отдал бы на съедение, что ты захочешь вернуть себя обратно, к тому же ты так верил в эту легенду, рассказанную твоим дядей. Который, кстати, невовремя узрел одного из своих племянников в немного не соответствующей ему форме, так что пришлось заткнуть его. Прости…

Сожаления в голосе не было. Шантис убил дядю на пару с Тасаном, который поведал об этом между прочим. Два непревзойденных актера. Айт сжал зубы – три. Мастер Лейс с ними заодно.

– Вы его использовали! – зло выкрикнула Ноин. Яале потянула ее назад. Тасан язвительно поклонился им.

– Я еще не закончил использовать его. Дамы, вы же согласитесь помочь? Добровольно, помните ведь об обязательном условии?

Бае напряглась, выступая вперед. Тасан направил дуло на виконта.

– Я его пристрелю, – на губах заиграла полуулыбка, жутко стянувшая лицо. – Если откажетесь, тогда он станет бесполезен. А потом вас, по одной. Медленно и мучительно вы умрете. Впрочем, как и обычно, чтобы вновь веками искать друг друга.

– Легенда… – медленно произнес Айт, окидывая глазами девушек. Замолк на полуслове, глядя в одну точку. С трудом разжал горло, сдавленное шоком. – Ненормальный здесь ты… Серьезно считаешь, что я – тот самый дракон? В своем ли ты уме, Рахаза?? Я человек, с рождения. Моя душа при мне. Мой разум – не совсем уверен, но вроде ощущается тоже, так что вполне вероятен вариант, что вместо меня в лечебницу поедешь-таки ты. Вместе с моим братом и мастером Лейсом, только в качестве пациента.

Врач искренне рассмеялся, подошел ближе.

– Айт, с этого места не уйдет никто, способный поведать историю, кроме Тасана и меня. Согласятся ли дамы вернуть душу или нет – они умрут. Согласишься ли ты ее принять иль нет – ты давно уже мертв. Хотя… – вскинул брови. Айт, глядя на мастера, слушая его довольный голос, не мог понять, как ошибся так в этих людях. – Насчет тебя еще можно начать переговоры.

– Бейн? – запинаясь, спросил. – Он за что умер? Это ведь тоже не я, верно?

– Верно, – легко подтвердил Лейс. – Шантис. В дальней части сада усадьбы, – махнул рукой в ту сторону, – тоже есть пики. Так что именно там и погиб Бейн. Ты заметил, как удивился старик? Стоило больших трудов перетащить его к библиотеке, если честно…

Айт обхватил лоб заметно дрожащей рукой. Внутри пульсировала головная боль, за его спиной стояли сестры, гибель которых он хотел предотвратить любой ценой. Даже ледяной Бае. Зарытый в гнилых опилках, лежал тот самый клинок, который, как оказалось, ищет серьезная толпа людей.

– Мои родители… Ты заставил меня поверить, что их убили утром.

– И на этом ты сломался окончательно, – без тени иронии сказал Тасан. – Трупное окоченение наступает уже через два часа. Так что между их смертью и твоим прибытием в усадьбу примерно столько времени и прошло. Ты видел все в тот момент, когда и происходило. Не утром, а вечером.

– Но … мастер Лейс подтвердил?

– Конечно, подтвердил, – усмехнулся Лейс, перехватил удобнее арбалет и кивнул молчавшим сестрам, две из которых плюнули в его сторону. – Как и твое раздвоение личности. Я впечатлен, что ты проявил такое доверие к моим словам.

– Он не убивал, он не виноват, – прошептала Аксура. Нила так хотела оказаться рядом и поддержать запутавшегося мастера Сетиса. Яале вздернула подбородок. Бае крепче сжала рукоять пистолета, все еще раздумывая, кого нужно разоружить, чтобы сестры остались живы. Все больше склонялась к неопределенного возраста врачу, тогда они с сыщиком станут на равных. Виконта стало немного жаль.

– Зачем Шантис в это влез? – брат у него со странностями, но подобной жестокости Айт не ожидал.

– Он станет драконом, когда соединятся ваши с ним души, – просто ответил Тасан. – Тут любой дурак согласится. Ну… Или ты, если обдумаешь мое предложение.

Айт уставился на сыщика как на полоумного.

– Он не станет им! – яростно крикнула Бае. Лейс направил на нее арбалет и грубо велел заткнуться. Тасан взвел курок и прицелился в голову виконта, заставив всех затаить дыхание.

– Стреляй, – процедил Айт, тогда как волосы на затылке вставали дыбом. Поморгал, проясняя зрение. Этот человек его не пожалеет, их прежняя дружба не имела для него никакого значения. – Все это время ты рассматривал меня лишь как ресурс?

– Ну… Скорее да, – жесткий взгляд Тасана сверлил голову виконта, причудливо окрашенную лунным светом в серебро. – Я почти потерял надежду, как вдруг твой дядя оставил тебе подсказку, где искать и что искать. Представь мое удивление, когда ты влез в библиотеку, да еще и отыскал место.

Чертов бумагомаратель, подумал Айт. Который снимал копию. Недаром тот помощник Бейна сразу не понравился ему.

– Очередь за дамами, – сыщик отвесил глубокий поклон сестрам. – Будьте так добры вернуть то, что вам не принадлежит. Милорд, скажи им, где клинок.

Айт мотнул головой.

– Пошел к черту…

Тасан вернул предохранитель на место, после чего с размаху ударил виконта рукоятью. Выше затылка, далеко от виска. Вспышка боли пронизала все тело, Айт задохнулся, согнувшись пополам, проскрипел зубами. Сознание осталось при нем, вместе с ним внутри черепа накатились мутные волны. Вдох отдался оглушительной пульсацией, вынудив задержать дыхание.

Спустя время осмелился поверхностно вдохнуть и выдохнуть. Тасан нагнулся:

– Как оно?

– Пошел… к черту, – повторил виконт и зажмурился, ожидая следующего удара. Тасан помолчал немного, а потом рассмеялся. Зло и жестко.

– Что же делать? – вопросил, разглядывая теперь девушек. Поманил Нилу, которая затрясла головой и схватила за руку Бае. Сыщик поднял брови. Размахнулся и всадил носок сапога в бедро согнувшегося Айта. Тот дернулся, издав что-то невнятное между стоном и ругательством. Тасан указал на опустевший у ворот кусок земли. – Поройся там, миледи. Уверен, клинок в этой куче. А потом перережь себе горлышко. Сама.

– Ты что? – зарычал Айт и попытался подняться на ноги, зашатался на коленях. – Нила, не смейте! Не слушайте!

Тасан толкнул его ногой, уронив обратно на землю. Упорно Айт поднялся опять, обхватил ногу сыщика. Человек перед глазами уезжал в стороны, кренился, пришлось дышать глубже, наплевав на одуряющий стук в голове.

– Тасан… Одумайся! Она еще ребенок…

В этот раз пистолет использовать не стал, кулаком отбросил виконта от себя. Упав набок, Айт вдруг пришел в ярость. Половина лица загорелась, скула заныла. Под испуганный выкрик Ноин он с места прыгнул на Тасана, накрывая собой и дуло пистолета, направленное на Нилу.

Врач спокойно спустил тетиву, прошив стрелами обе ноги Айта насквозь немного выше широких браслетов на обеих его щиколотках. С коротким вскриком виконт упал лицом вниз. Тасан отпрыгнул назад в попытке спастись. Бешено глянул на Лейса, тот беспечно взмахнул арбалетом:

– Я отличный стрелок. Ни разу не ошибся.

Айт, распластавшись на земле, до крови прикусил обе щеки, чтобы не завопить в голос. Такой боли он еще не испытывал, даже будучи избитым пьяным Хэем, утратившим понимание меры. Казалось, он остался без ног, их попросту оторвали ниже колен. Плач еще и усилил его мучения.

– Не надо, – выдавил в землю. Он четко различал их голоса. – Ноин… Аксура. Не плачьте…

Тасан поморщился сам, разглядев, как аккуратно врач нанизал обе лодыжки виконта на болты.

– Больно? – спросил у сестер, с ненавистью смотревших на него и Лейса. – Ну конечно же, вам больно, ведь не такой он вам и чужой, как изображаете. Особенно, – подмигнул Бае и Яале, – вы, леди. На теле человека есть много еще мест, которые можно расковырять, не убив при этом. Мы можем проверить это прямо сейчас, хотите?

– Лейс, сволочь… – прохрипел Айт, превозмогая боль и переворачиваясь. В отчаянном рывке снова сел, застонал. Встать он не сможет ни при каких условиях. Даже если от этого будет зависеть его жизнь. – Оставь их… Я сделаю все, что скажете.

– Без них ты не нужен, – прямо ответил Тасан. – Дамы, верните его душу. Сейчас же!

Ноин шагнула вперед, Айт расширил глаза.

– Нет! – выкрикнули они одновременно с Бае. Девушка грустно улыбнулась. Яале вцепилась в сестру мертвой хваткой.

– Похоже, в рядах твоих черепков намечается бунт. Часть осколков за тебя, часть против. Что же делать будем? – постучал себя по подбородку сыщик в глубокой задумчивости. Нила метнулась к куче опилок, пока сестры были заняты Ноин. Под одобрительным взглядом Тасана и Лейса вытащила тусклый узкий клинок. Сердце Айта ушло в пятки.

– Не смей! – прошептал он, в ужасе глядя на оружие. – Не смей… Он лжет, в этом нет никакого смысла… Нила!

– Добровольно отдаю, – ответила ему Нила, вдохнула и вонзила клинок в свою грудь по самую рукоять. Замерло все вокруг, легкий ветерок прошелестел по двору, луна засветила чуть ярче, позволив оцепеневшему Айту разглядеть слезинку в глазах девушки, прежде чем она упала и впиталась в землю. Нила мягко осела на землю, а ее сестры вздрогнули, обернулись.

Бае дико закричала. Аксура обняла ее и сразу отпустила.

– Началось, – сказала и пошла к Ниле, чтобы вытащить оружие. Ноин метнулась за ней. Яале сжала руки, тяжело дыша, пытаясь разобраться в своих смешавшихся чувствах.

Тасан взирал на действо с мрачной усмешкой. Кровь в венах Айта заледенела.

– Останови их! – задохнулся, пытаясь поймать взгляд Бае. Протянуть себя вперед, хоть и понимал, что не успеет доползти до Ноин. До Аксуры, с таким состраданием смотрящей на него. Боль от каждого движения отдавалась по всему телу, земля липла к влажной одежде, но он уперто цеплялся за жухлую траву покрытыми грязью и кровью пальцами, тащась вперед. – Останови их!! – Она не смотрела на него. – Бае, черт бы тебя побрал! Яале!

Под отчаянные мольбы виконта одна за другой рядом с Нилой упали Ноин и Аксура. Айт схватился за голову, давясь хрипами, глотая слезы.

– Что же… – Три девушки лежали рядом, касаясь друг друга руками в последнем объятии. Мертвы из-за него. И жажды власти Тасана, которого он искренне уважал. Когда-то. Бешенство, ярость, скорбь и отчаяние захлестнули его в один момент, из груди вырвался оглушительный рев, заставивший затрепетать даже жителей далекого города Ниоссе.

Чудесным образом Тасан вдруг побледнел. Отступил, а в его глазах отразился страх. Он даже неуверенно опустил пистолет, все это время направленный на Айта.

– Милорд… – голос его дрогнул. Он как-то резко уменьшился, весь ссохся. И начал пятиться, выставив перед собой руки. – Послушай… Айт!!

Айт вновь зарычал, оскалив зубы. Сейчас молящий и скулящий сыщик показался таким жалким, что мог убить его взмахом руки. Бросить на стены усадьбы, распять его на память. Поднять высоко в воздух и бросить на скалы, оставить от него лишь пятно, которое быстро смоют дожди.

Лейс в ужасе заряжал стрелы, трясущиеся пальцы соскакивали с тетивы. Понимал, что он не убежит, что после Тасана настанет его очередь. Не мог отвести глаз от искаженного пространства, которое потянул за собой виконт, в ярости скрутив складками вокруг изумрудного кошмара, засиявшего так ярко, что почти ослепил.

– Господи… – пораженная Яале сжала перед собой руки, не в силах оторвать глаз от великолепного зверя, готового попросту сожрать вопящего человека. – Бае… Неужели…?

Свист стрел прервал ее, короткая вспышка погрузила двор во мрак, поглотив весь лунный свет. Приглушенный стон отозвался болью, Бае всхлипнула и прижала руки к груди, плача навзрыд. Стоя на коленях, молила о милосердии сыщика, врача, ощущая каждую судорогу, затухающее сознание последней своей сестры, добровольно расстающейся с жизнью, чтобы собрать душу зверя в одном теле. Рука нащупала пистолет, оброненный раньше. Сжала его. Направила в темноту, готовая убить любого, кто приблизится. Слева чертыхнулся врач, который и получил свою пулю. Выругался Тасан, Бае рывком перевела в ту сторону руку.

– Беги, – слабый голос виконта достиг ее ушей. Он знал, что осталась только она одна. – Бае, беги… Спаси себя…

Миг раздумий – и она побежала, вняв его мольбе. В полнейшей темноте, не разбирая дороги, бросилась к лесу, зная, что среди спутанного лабиринта она сможет затаиться. Ни один человек не отыщет ее в корнях, никто не расслышит ее горя. Криволесье, ее верный друг, скроет от чужих взоров и позволит выждать.

15. Побег

Он не сумасшедший. На его руках нет крови.

На какой-то миг это знание облегчило его существование, а потом опять захлестнула агония. Айт уперся головой в стену, стараясь не шевелиться, в противном случае не мог сдержать болезненные стоны, казалось, еще сильнее травившие его раны.

Лейс все же всадил ему болт выше колен, пробив мышцы, скорее всего, задел кость, потому что молодой врач, которого Тасан пригнал вместо Лейса, бледнел, краснел и все тер свою шею в сомнениях. Был слишком неопытен, при этом пытался сжать ноги виконта в тисках, что делают обычно при переломах.

Айт так и не понял, что произошло с ним во дворе усадьбы. Минуту назад он ощущал себя чистой стихией, способной снести все на своем пути, видел ужас Тасана, пролившийся бальзамом на его ярость и горе. А в следующее мгновение снова корчился на земле, ослепленный и оглушенный. Лишь надрывный плач стоял в ушах, разрывая его на части, и все, что он мог, это заклинать его бежать.

Тасан Рахаза ходил по двору и отчаянно ругался, тогда как виконт так же отчаянно хотел потерять сознание, ибо боль была просто ужасна. Но такой милости сознание ему не оказало, вынужден был наблюдать приезд стражников, их полные шока глаза и последующую ненависть к себе. Сыщик обвинил сбежавшего заключенного в нападении на усадьбу Гехеймнис, и лишь скверное состояние самого заключенного спасло его от дальнейших избиений.

На тела четырех сестер Айт старался не смотреть, было слишком больно. Грудь горела огнем, глаза жгло беспрестанно, стоило огромных усилий не доставить Тасану удовольствия полюбоваться его слезами. Лишь труп врача принес ему немного радости, от него он глаз не отрывал.

Сыщик запихнул виконта в его прежнюю камеру. И никто не смог ему помешать – из родственников, которых могла озаботить судьба Айта, остался Шантис. А он не просто казался бесчувственным, он таким и был. Не выражал свои чувства не потому что не знал, как это сделать, а потому что показать было нечего. Шантис был пуст. Оболочка. И Айт не хотел его видеть, потому что знал – говорить и задавать вопросы «почему» не имело никакого смысла. Ни совести, ни сострадания он не найдет за красивым фасадом. Лишь жажду власти, которой легко соблазнился брат.

Он сутками лежал на жестком матраце, пропитанном собственной кровью, и думал. Вспоминал и недоумевал, как мог так сломаться и поверить словам сыщика и врача. Понимал, что добровольно подписал признание и Рахаза может в любой момент передать его дело на рассмотрение, после чего пройдет совсем немного времени и глупого доверчивого виконта подвесят на площади за его трещавшую голову. Вопреки разумности волновало, придет ли Шантис посмотреть. Айт скрипнул зубами.

Но у сыщика имелись другие планы. Неторопливо он прошелся по камере в одну сторону, потом в другую, поглядывая на узника, на стену, снова на Айта.

– Как ты это сделал? – спросил наконец.

– Что? – резкий ответ Тасану не понравился, он пнул ножку топчана. Айт задержал дыхание от сотрясения только успокоившихся нервов. – Черт…

– Ты превратился! – несколько растерянно проговорил. Айт прислушался. Сыщик принялся расхаживать по клетке быстрее. – Ты… Милорд. Ты будто вытащил себя из другого пласта. Закрутил вокруг себя все пространство, словно подол бального платья. Ты помнишь?

Ничерта он не помнил, кроме желания убить Тасана. Айт устало закрыл глаза.

– Долго ты вынашивал свой план?

Тасан остановился.

– С рождения, милорд. Как только осознал себя.

Айт до боли сжал кулаки, пока осторожно переворачивал себя на спину. Глаза сыщика горели темным огнем и он с такой алчностью рассматривал виконта, что стало сильно не по себе. Машинально Айт напрягся.

– О чем ты? – тихо спросил.

– Сны. Такие четкие, будто происходит все наяву, милорд, – отрывисто бросил Тасан. – И я их неизменный участник. Клинок, доставший не того, кому предназначался. Девушка неземной красоты, погибающая от моей руки. Я рыдал каждую ночь, не понимая, почему. Умирал, чтобы воскреснуть утром и пытаться отыскать ответы. – Почти закричал: – Я словно с ума сходил! Ты же знаешь, каково это??

До Айта не сразу дошел смысл его слов, а когда он понял, по спине продрал мороз.

– Рэйм из рода Анцлертисов.

Тасан кивнул, успокаиваясь.

– Я пришел к выводу, что в моей голове хранятся воспоминания этого царя. Посоветовался с Лейсом и тот предположил, что я им и являюсь. Значит, где-то должен быть мой враг. И та девушка, – при виде судорожного вдоха виконта рассмеялся: – Но девушка меня не заинтересовала. Ни одна из них, что к лучшему – Рэйм переключился на любовь и потерял все. Я такую ошибку не сделаю. Однако тебя я не отпущу.

– Из всех людей, – Айт задохнулся, – почему я? Что ты прицепился именно ко мне?

– Так ты сам пришел, – с неприятной улыбкой пояснил Тасан. – Вспомни, как осаждал управление, требуя взять в помощники, потому что твой брат видит бред, помогающий в расследованиях? – Айт вспомнил. – И тут я познакомился с твоим братом. Представь мое удивление, когда он поведал мне легенду. А потом показал свою тень. Милорд… – сыщик нагнулся над Айтом, взялся за его волосы и запрокинул голову узника, даже не пытающегося сопротивляться, вверх. В голосе прозвучала угроза. – Это далеко не сказки, как оказалось…

Зеленые глаза Айта в упор смотрели на него, холодный немигающий взгляд напомнил ночь в усадьбе. Совершенную мощь и превосходство над человеком.

Глаз Тасана задергался, рука, сжимающая пряди виконта, затряслась и разжалась. Сыщик попятился, громко выдохнув. Лишь на середине камеры сообразил, что он делает, и остановился.

– Какова моя судьба? – ровно спросил Айт. – Теперь?

– Ждать. Мы закончим то, что начали.

На миг Айт даже ему поверил. Потом хрипло рассмеялся, невзирая на скрутившие спазмы. Указал на свои искалеченные ноги, кое-как перевязанные.

– Я сдохну, Тасан. И очень скоро, если ты не отыщешь мне нормального врача. Мы будем ждать лишь моей смерти.

– Нормального врача убила одна из твоих так называемых леди, – злобно напомнил Тасан, не подходя, однако ближе.

– Аминь, – пробормотал Айт, закрывая глаза. – Пусть хорошо проведет время в своем медицинском аду.

– Клинок у меня.

– Удивительно. Как ты умудрился не убить никого из сестер сам.

– Думаешь, я не в курсе о доброй воле? Поумнел за прошедшие века.

– Нила? В саду? Тоже пугал? Вы чуть не убили ее с Шантисом, – ровно напомнил Айт.

– Игра, – пожал плечами Тасан. – А ты повелся и вернулся в усадьбу, как и было задумано.

Если задачей сыщика было вывести узника из себя, у него это неплохо получалось. Айт вздрогнул, резко повернул голову на его голос.

– Дальше что? – Рахаза направлял его как марионетку.

– А дальше она придет к тебе. – Тасана взбесил недоверчивый и насмешливый прищур виконта. Только его травмы удержали сыщика от повторного удара по лежанке. И напомнили, что все же надо отыскать врача. Но ударить словами он не преминул: – Получив все чувства, сопротивляться не сможет. А мы подождем.

Тасан ушел, оставив Айта царапать камень ногтями. Боль не давала уснуть, хотя сон был единственным, что могло спасти от боли. Отдал бы сейчас лошадь за одну дозу снотворного, каким его опоили перед тем, как вынести из камеры. Минуты растягивались на сутки, он думал о Бае. Ее не нашли, иначе Рахаза уже торчал бы у него в камере, выдумывая угрозы одну страшней другой, лишь бы убедить последнюю сестру расстаться с жизнью. Что сыщик собрался делать потом – Айт плохо себе представлял. По аналогии следующим должен был стать сам виконт. Прирезать себя, чтобы Шантис воспарил. Хотя в отношении него легенда не упоминала о собственной воле. Так что ему, скорее всего, быстро помогут принять решение.

Боль в какой-то момент стала притупляться, и Айт смежил веки, надеясь на перерыв. Тут же его потрясли, вырвав глухой стон. Послышался тревожный голос:

– Твое, блин, проблемное высочество долго будет здесь место занимать?

Айт с трудом разлепил веки.

– Ты не Тасан.

Лампа поднялась выше, заставив Айта слепо заморгать. Человек, ее державший, смог рассмотреть узника целиком, выдохнул потрясенное «Ничего себе!»

– Хэй? – тупо спросил Айт.

– И как мы его отсюда заберем? – в полном шоке Викер повернулся к Хэю, сосредоточенно кусающему губу. – Он не сможет идти… Черт, он даже не сможет ползти! Айт! Какого черта с тобой произошло??

– Тише, – поморщился Хэй. – От твоих воплей охрана придет в себя быстрее, чем надо. Берись за доски.

– Вы… – Айт сглотнул комок в горле. Его друзья. В камере оказались его друзья, которые ни разу не пришли, а теперь собираются выкрасть его. – Только сейчас? Нашли время? Для меня?

Викер стиснул челюсть.

– Твой Тасан нас не пускал, – грубо ответил Хэй. – Мы торчали под дверью не представляешь сколько времени, а эта сволочь ни разу не позволил переступить порог.

Айт прижал зубами задрожавшую губу. Его не забыли. Они пришли. Все же.

– Безумно рад… видеть вас… Думал, что уже…

– Потом, – оборвал его Викер, оглядываясь и хмурясь. Доски, на них здоровенный Айт – они даже в двери не поместятся, а потом далеко не уйдут. – Тебе придется потерпеть. Мне жаль. Хэй, помоги мне. Придется вынести его на себе.

Как ни старался Айт, все же звуки рвались из него против воли. Когда Викер придержал его за ноги, чтобы не сползал со спины, виконт едва не потерял сознание. Обессиленно уронил голову на широкое плечо друга, дыша через раз.

– Я преступник, – прохрипел, весь обливаясь холодным потом. – Я подписал признание…

– Плевать, – Хэй открыл решетку, переступил через бесчувственное тело на полу. Им пришлось постараться, чтобы оглушить пятерых стражников за столь короткое время, чтоб не успели поднять тревогу. Тасан Рахаза будет в бешенстве, когда узнает, что потерял своего драгоценного узника. – Айт, карета ждет недалеко. Продержись чуть, ладно?

– Тасан вам говорил, что я нуждаюсь в лечении? Головы?

– Ни один сумасшедший не скажет, что он сумасшедший, – проворчал Викер. – А вот нормальный может это сказать. Почему тебя это не насторожило, не пойму?

Слишком доверял. Даже мысли не возникло ни разу, что его могут использовать. Айт промолчал, сжимаясь от собственной глупости. Впереди показалось темное пятно, разобрал скрип дверцы. Перевел дыхание, предвидя конец тряски.

Хэй забрался в карету с другой стороны, подхватил Айта со спины друга, чтобы уложить на сиденье. Викер взялся за неподобающее занятие для лорда, усевшись на место кучера и взяв в руки вожжи.

С противоположного сиденья наклонился еще один человек, которого Айт уже не видел, почти провалившись в забытье.

– Он очень плох, – голос был полон глубокой печали.

– Я не знаю, что с ним делали, – Хэй с трудом отвел глаза от покалеченных ног виконта. В голове не укладывалось, о чем думал сыщик, приводя в подобное состояние наследника Бенедектасов и не боясь при этом последствий. Не мог же в самом деле рассчитывать, что пытки дворянина останутся тайной для дворцовой канцелярии. – Леди, вы уверены, что справитесь с его ранами?

– Уверена, – ответила Бае. – Теперь я смогу. Помочь ему.

Голова Айта свесилась с сиденья, Хэй уложил ее обратно. Осторожно похлопал по щекам:

– Эй… Ты с нами? – когда виконт даже не шевельнул веками, поднял голову и сказал: – Он без сознания. Думаю, самое время посмотреть, чем наградил его Рахаза. Пока ничего не чувствует.

Где-то далеко Айт все же ощущал, что его трогают. Иногда даже дергался, но все это было настолько заглушено слоями облаков, что легко смог оставить свое тело и вырваться вверх, в яркую синеву, к самому солнцу, опаляющему кожу. Глубокий вдох наполнил грудь влажным и ледяным воздухом, и Айт засиял под яркими лучами.

– У него лихорадка.

– Пылает весь… Викер, думаю, самое время испытать ту ванну, что видели в пещере.

Внезапно Айт сорвался вниз. Взмахнул крыльями, но все одно камнем падал, задыхаясь от ветра, забивающего нос, рот и крик обратно в глотку. Темные воды под ним бесновались, все приближались, чтобы затянуть в свои водовороты, откуда он точно не выберется.

– Успокойся, чтоб тебя! Никто не собирается тебя топить!

Захлебываясь, отплевываясь от воды, руками нащупал опору, вцепился в нее мертвой хваткой. Его запястья обхватили другие руки, крепко, не давая выбраться. Тихий голос увещевал, более громкие отчаянно ругались.

– Да уймись ты… Все плечо мне разодрал… Айт! Открой глаза!

Открыл. Безумным взглядом повел вокруг, остановился на мокром и взъерошенном мужчине, в которого вогнал ногти. Викер. Кажется… В поле зрения возник Хэй, на лице которого отразилось огромное облегчение:

– Ну наконец-то…

Викер оторвал от себя ослабевшие пальцы, потер кожу.

– У тебя была высокая температура, решили искупать в воде. – Откровенно возмутился: – Знал бы, что это чревато такой истерикой, удерживал бы тебя рогатиной как ядовитую змею!

Хэй похлопал его по плечу, на что Викер дернулся.

– Он не специально. Верно? – присел на корточки у края каменного бассейна, неглубокого и узкого. Приложил руку ко лбу Айта, задержавшего дыхание от холода и боящегося шевельнуться. – Как чувствуешь себя?

– Как льдинка, – зубы начали стучать. Затрясся. – Жутко… холодно.

Хэй сделал знак Викеру, что можно вытаскивать. Подхватил Айта под руки и вытянул из воды, усадил на голый камень. Плечи окутала ткань, в которую замерзший виконт тут же завернулся. Дрожа, оглядел низкий каменный потолок, такие же серые влажные стены с ручейками, стекающими, видимо, в ту саму ванну, где он купался. Вода отбрасывала блики на стены, сверху струился дневной свет через трещины в плитах. Вопросительно глянул на Викера, осматривающего свое плечо.

– Прости, – тот махнул рукой, показывая, что все в порядке. – Это мы где?

– В горах, – ответил Хэй и глаза Айта изумленно распахнулись. – Это место указала леди Бае. Пришлось лезть аж наверх.

– Бае? – переспросил Айт. Его глаза остановились на фигуре у стены: она смотрела на него. Пальцы судорожно сжали края покрывала, стягивая его на груди сильнее. Остро ощутил камни голым задом и прошептал: – Вы не могли оставить мне хотя бы панталоны, прежде чем швырять в воду на ее глазах?

– А чего тебе стесняться? – спросил Хэй, смеясь в сторону. – Она тобой неделю любовалась. Что за приступ стыдливости?

– Неделю? – еще тише пробормотал Айт, покрываясь краской.

– Неделю без сознания, – подтвердил Викер. – Кости твои целы, но дыры остались красивые. Леди Бае не отходила от тебя, пока нагноение не сняла. Только перевели дух, усталые все и замученные, так ты решил свалиться с лихорадкой.

16. Легенда

Хэй и Викер приходили и уходили, а Айт оставался в пещере под присмотром леди Бае. Беспомощный и несамостоятельный, практически полностью зависел от женщины, которая двумя месяцами ранее хотела его пристрелить. А сейчас кормила его, расчесывала и помогала передвигаться, пытаясь подставить свое плечо. На которое Айт все же старался не опираться, уж больно хрупкой выглядела леди Бае. Хэй соорудил ему две толстые палки, которые использовал для опоры при ходьбе.

За пределами их убежища лежал снег. В самой пещере было тепло, огонь горел постоянно. Друзья виконта работали как каторжники, снабжая дровами, одеждой и пищей. Бае большей частью молчала. Айт чувствовал себя не в своей тарелке, каждый раз вспоминая, что их было пять. Пять сестер, а не одна. До его появления.

«Простите меня».

Неизвестно, сколько еще они должны будут скрываться. Тасан Рахаза переворачивал вверх дном весь город и соседние деревни, лютовал и исходил ядом. Викер велел не высовывать носа за пределы пещеры.

Хэй заверил, что достойно похоронил погибших девушек. В саду усадьбы, среди деревьев они нашли свое последнее пристанище. Айт в тот день долго лежал, отвернувшись к стене. Прилагал огромные усилия, чтобы рвущие его душу воспоминания не сорвались с губ. Бае несколько раз звала его есть, он только качал головой.

– Простите меня. Я не знал. И не стремился к такому концу.

– Я знаю, – просто ответила Бае. – Теперь знаю.

Айт поднял на нее хмурые глаза.

– Так легко получить прощение – напрашивается мысль, что вы лукавите. Насколько помню, вы были в первых рядах охотников.

Бае присела рядом с его импровизированной кроватью.

– Позвольте посмотреть ваши раны.

– Пожалуйста, – Айт сам отвернул одеяло до колен. Еще одна была выше, над коленом, ее оставил на потом. Бае принялась осторожно разматывать бинты. – Леди Бае…

– Просто Бае, – Бае вздохнула. – Айт. Можно так? Мы столько пережили, что леди и лорды кажутся какой-то насмешкой. И нет, я не лукавлю. Я просто не могу вас винить из-за того, что теперь во мне. Я держу вас. И, видимо, должна это сохранить, если меня не вынудят…

Айт зажал ей рот ладонью, впервые за все время их изгнания оказавшись так близко, что смог заглянуть в ее глаза. И насторожился.

– Мне казалось… Нет, я уверен. Ваши глаза точно были голубыми.

Бае мягко убрала его руку и вернулась к бинтам. На ногах остались грубые стянутые рубцы, которые лечения уже не требовали.

– Были, – начала свертывать бинты, чтобы постирать их позже. – Но так вышло, что я собрала и цвета моих сестер. Голубой, синий, карий, желтый. Так что теперь цвет глаз у нас с вами одинаковый.

Еще сильнее Айт ощутил свою вину.

– Они были замечательными.

– Вам нравилась Ноин, – понимающе кивнула Бае.

– Мне нравились все. Удивитесь, Бае, но даже о вас я думал часто.

Она удивилась. И некоторое время они слушали потрескивание костра, глядя друг на друга, пока Айт не вспомнил, что хотел сказать:

– Ни при каких условиях вы не должны возвращать мне эту душу. Она ваша. Если так проще, то официально вам ее дарю, – при виде кривой ухмылки Бае негромко рассмеялась.

– Показывайте, – указала на одеяло. – Выше.

Каждый раз, прикасаясь к нему, Бае испытывала невольный трепет. Холод, разбавленный теплом, заботой и любовью, творил странные вещи с ее головой.

– Не понимаю я, почему вы не помните. Что было раньше, – бинт заскользил по его бедру вместе с теплыми пальцами. Айт прикрыл глаза. – Тот сыщик помнит. Я помню. А вы… Но вы – абсолютно точно тот самый, вас признал хранитель клинка. Возможно, – подумала немного, разглядывая еще один шрам, – из-за души, которую получили при рождении.

– Возможно, – невнятно согласился Айт.

– Вы можете превращаться? По желанию? – Его зверь был прекрасен и Бае очень хотела видеть его снова и снова. Вспоминая, как он раскинул мощные крылья над жалко ноющим сыщиком и по двору заметались изумрудные сполохи, она невольно начинала трепетать.

Но Айт не помнил себя в тот момент, лишь ощущения, возникающие спонтанно. Качнул головой, умоляя заканчивать быстрее с перевязками, его самообладание попросту отсутствовало, леди безумно его волновала. Она наконец убрала свои руки и накрыла его. Не успела отодвинуться, как ему стало холодно и одиноко. Наверное, пора было признаваться самому себе, что хотел видеть рядом с собой всех сестер. С одной Ноин он не ощущал бы себя цельным. Возможно, это связано с тем, что и они были неотделимы друг от друга.

– Бае, – позвал Айт. – Потом… Когда Тасан Рахаза оставит нас в покое или с ним случится неприятность… какая-нибудь, – «Вроде меня, только на ноги нужно встать». – Мы просто разойдемся в разные стороны?

Глаза Бае заблестели в полумраке, она присела к очагу.

– Вы этого хотите?

– Чувствую себя… Скверно, – признался Айт. Уставился на огонь, пляшущий позади Бае. Ее распущенные сейчас волосы переливались золотом и серебром в его отсвете, также соединив в себе цвета сестер. Ее силуэт колебался, размытый жаром. Не знал, как вразумительно объяснить, почему он целует Ноин и Яале, но сейчас сердце проламывает грудную клетку рядом с их сестрой. Как бы ни были они связаны, все же сознаний было пять, отдельных. А привкус гарема с изменами никому не понравится. – Ничего, это последствия болезни.

Бае мягко ему улыбнулась, словно все поняла.

– Я не стану усугублять ваши терзания словами о чувствах моих сестер, хотя сейчас я о них знаю все. – Зеленые глаза встретились с беспомощным взглядом Айта. – Но, возможно, вам станет легче, если скажу, что сейчас, когда я собралась вместе, ощущаю к вам то же, что и много веков назад. Ничего не изменилось, мой лорд.

– О чем вы? – понизил голос Айт.

– В легенде, которую вы пересказали Ниле, вы допустили одну неточность, – сказала Бае, поворачиваясь к огню. Айт отчаянно пытался понять, что говорят ему не ее губы, а взгляд, который она спрятала. – Вы были не правы, она любила вас. Хранитель вашей души боготворила вас. Но… Честно говоря, я рада. – Она обернулась через плечо, окидывая замершего Айта глазами. – Что сейчас вы человек, а не пусть и великолепный, но зверь. Что вы такой же, как и я.

Бае подняла с выступа накидку и вышла из расселины, оставив его размышлять над совместимостью видов.

– Стойте… – он говорил Ниле, что отношения Хранителя и зверя напоминали дружбу хозяина и собаки. И сейчас Бае ему говорит, что хозяин был влюблен в свою собаку все то время? Айт вскочил, оборачиваясь на ходу покрывалом. – Бае, подождите!

Холодно стало уже у входа в убежище, ноги Айта покрылись мурашками, обуви у него не было. На ноги сразу налип снег, заколов их иглами. А еще он ничего не видел, лицо моментально облепило снегом. То, что казалось далеким волчьим воем, оказалось стенанием природы: в горах бушевала пурга. Прикрываясь рукой от ледяных комков снега, Айт пытался разглядеть хоть что-то в белесой темноте, яростно бросающей его на камни. Прокричал имя Бае, еще раз. Порывы ветра почти сорвали с него его самодельную тунику, моментально покрылся корочкой льда.

– Бае!! Вернитесь! – завопил изо всех сил в завихрении снега. Она могла упасть. Дороги не видно, поскользнулась, ударилась… Сердце Айта больно сжалось, он нагнулся, чтобы снизить сопротивление ветру, двинулся вперед, ногой нащупывая, куда ступить.

Из пелены выступила фигура, и Айт едва не завопил от смешанного с паникой облегчения.

– Милорд?

Милорд замер при звуке голоса, начиная холодеть уже и внутри. В первый миг показалось, что слух пошутил с ним. Эхо скал, свист пурги исказил звук, но человек подходил все ближе, заставив Айта с силой потереть глаза. Тасан Рахаза, виконт не обознался. Замотанный с ног до головы, весь в снегу, но это был точно он.

– Какого черта… – пробормотал Айт, шаря глазами вокруг. Теперь уже молил Бае, чтобы она вернулась позже, не попалась сыщику. Она даже не подозревает, что ее ждет в пещере. – Как ты здесь оказался?

– Немного поковырялся в библиотеке, – прокричал ему Тасан. – Немного – в своей памяти. Это здесь вы жили когда-то?

Если бы он помнил. Тогда бы знал, куда ему сейчас идти, в какую сторону увести старого знакомого, чтобы не смог встретиться с Бае. Сделал шаг вдоль стены, увязая в снегу. Все же замерзающее тело сильно отвлекало и все мысли направляло к теплу оставленного в пещере костра. Айт прижал стучащие зубы. Сыщик усмехнулся, совершенно точно поняв состояние виконта. Достал из-за пояса клинок.

– Здесь все началось, – проговорил он, подходя ближе. – Здесь же мы и закончим нашу легенду.

– Ты не сможешь использовать Шантиса! – крикнул Айт. Брат себе на уме, черт кто разберет что у него в голове происходит. Тасан остановился совсем рядом. Улыбка расцветала на его лице, едва он понял, что виконт безоружен и почти замерз на пронизывающем ветру, который так высоко в горах не оставлял ни шанса теплокровным выжить.

– Мы с ним договоримся, – произнес нараспев. – В любом случае, уверен, с ним будет проще, чем с упертым лордом Аусфитом. Где оставшаяся сестра?

– Ее здесь нет, – выплюнул в лицо сыщику Айт. Тасан наотмашь ударил его по лицу, расцарапав щеку острием клинка. Айт вздрогнул. Тасан поморщился.

– Ой, – сказал с притворным сожалением. – Милорд. Прости. Будешь теперь похож на меня? – Айт покосился на шрам Тасана. Чувствовал, как стягивает кожу быстро замерзающая кровь на лице. – Хотя… Какая тебе разница будет? Твой брат объявит, что тебя сожрали звери, когда прятался от правосудия в этих дырах.

Виконт немедленно впечатал кулак в бесящую его ухмылку, разбив губы сыщику и отбив заодно себе замерзшие пальцы. Сам застонал, а Тасан отшатнулся, прижав шарф к лицу. Потом сплюнул в сторону, но уже без улыбки. Снег тут же замел красные разводы.

– Я убью тебя, – пообещал, скаля зубы в крови.

– Я знаю, – глаза Айта чуть расширились, когда заметил Бае, подбиравшуюся сзади к Тасану. Она ничего не могла сделать мужчине, в два раза больше нее самой, тем более у нее не было оружия; ее арбалет остался на камне в пещере.

Айт прыгнул на сыщика, в предыдущее мгновение сам не зная, что сделает это. И Тасан не смог сориентироваться, не сумел предусмотреть, увяз в снегу, упал на спину, приняв на себя вес виконта. Схватив руку с клинком, самое страшное оружие, предназначенное для Бае, Айт надавил всем весом, отводя ее в сторону, пока человек под ним отплевывался от снега.

Тепло, исходящее от него, сотрясло оледеневшего Айта, и он на миг ослабил хватку. Чем воспользовался Тасан, ударив лбом виконта в лицо. Куда попал, не понял, но Айт откинул голову назад, на сыщика упали теплые капли. Что-то ему разбил, столкнул с себя отяжелевшее тело, чтобы тут же сесть на него сверху.

Айт почти утонул в снегу, его непроизвольно встряхнуло; открыл покрасневшие глаза, когда к его горлу Тасан прижал клинок. Малейшее движение вспарывало его кожу, из носа текло. Голова раскалывалась, и он жутко замерз.

– Встань так, чтобы я тебя видел, – бросил Тасан в сторону. Айт скосил глаза: Бае. Сыщик ее видел, знал, что она здесь. И сейчас начнет ее шантажировать его жизнью – это он тоже понимал. В свете ее последних слов Бае и сопротивляться не станет, как бы сам Айт не запрещал ей выполнять требования Рахазы.

– Уходи отсюда, – прохрипел. В глазах ее стояли слезы, злой ветер трепал длинные волосы и окутывал ее белой пеленой. Она должна понимать, что Тасан убьет его тоже, ему нужен только Шантис.

Сыщик достал пистолет и прижал дуло к виску Айта. Клинок же бросил к ногам бледной девушки. «Беги», – показал ей Айт и рывком мотнул головой за ее спину. Бае медленно подняла клинок.

– Не смей! – уже в голос ужаснулся виконт, краем глаза видя довольного Тасана, рукой вытирающего свой рот. – Беги сейчас же, я справлюсь здесь! Бае…

Он молил ее, призывал не слушать, терял надежду. Изогнувшись, пытался силой мысли остановить ее руку.

Ее грустная улыбка, совсем как у Аксуры, добила. Она прощалась. Он не мог смотреть. Взмахом руки Айт выбил пистолет у Тасана и сбросил его с себя в снег. Вскочил, схватил за горло, чтобы приподнять ошеломленного сыщика в воздух и с силой треснуть его головой об острые камни скалы. Бил и бил, рыча при каждом глухом стуке, пока глаза Тасана не закатились, и он не упал на колени, рывками глотая воздух. Подвывая непогоде, обхватил разбитую голову руками.

Айт метнулся к плачущей Бае, почти падая рядом. Осторожно разжал сведенные пальцы, чтобы вытащить клинок.

– Нам это больше не понадобится, – сердце заходилось при мысли, что готова была вонзить его в себя. Быстро обнял рыдающую девушку. Обернулся на все еще стонущего Тасана.

Сломать клинок. И уничтожить все надежды сыщика, ведь второго такого лезвия не существует. Насколько прочным его сделал мастер? Света не хватало, нащупал острый скол в средней части, прижал его к камню, надавил всем телом. Клинок слегка завибрировал.

Тасан приходил в себя. Увидев, что пытается сделать виконт, уперся руками в снег, поднялся на дрожащие колени.

– Отдай! – крикнул. Айт налег еще сильнее. – Я застрелю ее!

Бае на виду, стоит темным пятном среди белой пустыни. Он легко ее достанет. Ярость и ужас Айта достигли своего предела. Лезвие в его руке хрупнуло и распалось на две части. Пространство вокруг смялось, закрутилось, начиная мерцать. И холод, мучавший его, вдруг отступил.

Тасан успел лишь поднять голову, как его снесло мощным кожистым крылом с колен, он кубарем покатился по наклону от пещеры, потеряв пистолет. Захлебываясь снегом и воплем, пытался вдохнуть, уцепиться за камни, землю, но под пальцами расползался лишь рыхлый снег. И со страху зарыдал, услышав рев над собой. Все же он вызвал зверя.

Айт ощутил это. Мощь и силу, наполнившие его. Он увидел себя во всем изумрудном великолепии, обрывки, потянувшиеся за его крыльями, искаженную, искривленную ауру, следующую за ним. Восхищенный взгляд Бае обласкал зверя, он почти упал рядом, жарким дыханием расчищая небольшую полянку перед пещерой.

– Айт! – крикнула она, тыча пальцем. И он изогнул шею, чтобы увидеть его.

Человека. Которого здесь быть не должно. Который всегда все портил. Слишком многого желал. И большей частью того, что ему не принадлежит и никогда не принадлежало. Зверь взметнул клубы снега, взмахнув крыльями, поднимаясь в воздух.

Тасан исказился от ужаса, желая лучше скатиться в бездну, чем оказаться в лапах ящера. Но побег его длился недолго, острые когти обвились вокруг тела, он оторвался от земли, чтобы влететь. Как и мечтал, только не в качестве добычи.

– Договоримся… – лихорадочно кричал вверх, ослепнув от блеска чешуи, отражающей малейший свет так ярко, что блики болью взрывались в голове. – Айт! Я не хотел!

Рев ему стал ответом, они поднимались все выше. Тасан не различал ничего вокруг, его желудок сжался, мозг скрутился, сердце рвалось через рот. Пальцы обхватили державшие его когти в надежде, что сможет остаться в живых. Белое лицо человека ничем не отличалось от парящего вокруг снега.

– Проклятая тварь! – заорал он. Зверь фыркнул. И полетел вниз, сложив за спиной крылья. Сыщик безвольно обвис в его лапе. Лишь перед самой скалой Айт замедлился и колыхнул воздух вокруг, мягко опускаясь на снег. Отбросил к стене стонущее, судорожно дергающееся тело, которое без клинка и без оружия не представляло уже угрозы. Развернулся к Бае, протягивающей к нему руки.

– Айт! – воскликнула она, и яркая улыбка осветила ее мокрое лицо. Тяжелая лапа осторожно ступила к ней, втягиваясь, возвращая свою форму в зеленом вихре, клубящемся вокруг. Марево сжималось, выравнивая пространство. За спиной сыщик, прижавшись к камню, трясущейся рукой, не с первого раза, но взвел курок еще одного пистолета.

– Так пусть же никто тобой больше не воспользуется! – злобно пролаял. – Как и тогда! Умрет она, сдохнешь и ты…

Айт на миг замер, мертвея. У врага все же было еще оружие, он снова ошибся. Бросил быстрый взгляд на Бае, острый слух за миг измерил расстояние до человека. Он не успеет. Тогда в отчаянном рывке распахнул крылья, все еще подрагивающие на спине, чтобы прикрыть ту, к кому стремился всей душой.

Пуля прошила его спину. Изогнувшись, Айт встретился с глазами все еще не осознавшей ничего Бае. Она так и тянула к нему руки, завывания ветра скрыли от нее другие звуки. Бледные губы виконта изогнулись в подобии улыбки, в тот же момент он расслышал следующий щелчок.

Его крыло быстро и ровно отрезало голову Тасана Рахазы. Тело осталось сидеть у пещеры, окрашивая снег в яркие цвета смерти. Айт вновь поискал Бае: она уже бежала к нему, что-то надрывно крича. Дышать было больно, каждый вдох невыносимо резал грудь. Не в силах терпеть, опустился на голые камни, с которых смело снег дыханием зверя.

– Мне жаль… – из горла вырвалось бульканье, с уголка губ стекла струйка крови. Бае упала на колени, поднимая голову виконта с земли.

– Нет…

– Всех… Не желал… – ресницы стали очень тяжелыми, Айт все же их опустил, хотя видеть Бае было сейчас единственным желанием. Она плакала, он ощущал на своем лице слезы. – Прости…

– Знаю, знаю… – рука зажала рот, чтобы не напугать истеричными всхлипами. Бае лихорадочно осматривала Айта: рана точно между слиянием огромных крыльев, которые он так и не успел убрать, была совсем небольшой. Но ее расположение было катастрофой, Айт захлебывался кровью из-за поврежденных легких.

И у него не хватило сил преобразиться. Он так и лежал на своем крыле, сверху упало второе, уже присыпанное снегом, прикрывая его наготу. Дрожащая ладонь Бае прижалась к его спине, не давая вытекать крови, глаза упали на обломки клинка, которым можно было вытащить пулю.

– Это что еще такое?? – послышались изумленные голоса. И Бае, не скрываясь уже, горько зарыдала, услышав их, обхватила голову Айта крепче.

***

Ребенок уставился на деда широко открытыми глазами, полными слез. Ее губы подозрительно скривились.

– Он умер? Вот так взял и умер??

Дед покачал головой.

– Конечно же, нет. Как может дракон погибнуть от малюсенькой пули? Но нервы леди Бае и своим друзьям, долго пребывавшим потом в шоке, он потрепал знатно.

Услышав это, девочка прикрыла глаза, успокаиваясь. Чтобы через миг снова подпрыгнуть на кровати старика.

– И что дальше?

– Они остались в горах, – медленно проговорил дед, вытирая со лба испарину. Даже такое простое действие, как разговор, очень его утомило. – Человек с крыльями и его хранитель.

– А его брат?

– Когда Тасан Рахаза, сам того не желая, тем клинком поцарапал Айта, тень от Шантиса вернулась к хозяину. А сам Шантис закончил свои дни в лечебнице. Ему обрезали его длинные волосы, после чего он совсем рехнулся. До конца искал свои утерянные крылья, всю спину исполосовал себе. Его комната стала музеем, так красиво стены расписал ящерами.

Девочка хихикнула и невольно бросила взгляд в окно, за которым гремела гроза. На миг показалось, что небо полыхнуло зелеными огнями. Поежилась, когда пробежали мурашки.

– Клинка больше нет, да? – беспокойно спросила у деда. – Никто ведь больше не сможет вредить лорду и его леди?

– Никто, – подтвердил старик. – Да и к людям никогда они не спускаются, как никто не поднимается к ним наверх. За некоторым исключением.

– Лорд Айт – он же человек? – поинтересовалась внучка. – Почему он со своей леди не живет здесь, на земле?

– Он не может спрятать свою природу. Крылья. – Старик закашлялся, закрыв рот. Украдкой посмотрел на кровавые пятна и спрятал платок в рукав. Он умирал и знал это. И даже ждал с каким-то жадным нетерпением. Тепло посмотрел на внучку, что не уставала слушать сказку об изумрудном лорде. – Он ранен, но жизнь его длинна. И та красивая леди, что стала хранителем не только его души, но и сердца, никогда его не покинет. К тому же она умеет исцелять. Я безумно надеюсь, что он сможет поправиться и спустя время, когда о них все забудут, они спустятся к людям и будут жить среди них.

– Им одиноко, наверное, – расстроился ребенок, желая всем сердцем двум отшельникам обрести счастье.

– Они любят друг друга. На несколько веков им хватит и такого общества, – усмехнулся старик. – А теперь иди. Мне нужно отдохнуть.

Девочка нехотя сползла с кровати. Уже у самой двери вдруг вспомнила, обернулась. Дед уже откинулся на подушки, дыша с большим трудом.

– Дедушка, а его друзья?

– Друзья? Вот они-то и есть то исключение. Только ради них лорд покидает свои вершины.

Когда за ребенком закрылась дверь, занавеси на балконе взметнулись. Порыв свежего ветра влетел в спальню, старик повернул голову, чтобы увидеть гостя. И молча заплакал, слезы потекли по его морщинистым щекам. Айт присел на кровать, чуть взмахнув крыльями, чтобы удобнее улеглись, и взял старческие руки в свои, гладкие и крепкие.

– Ну что ты, Викер… Я ведь не опоздал.

– Так долго ждал тебя, – прошептал старик, давясь рыданиями. – Айт Аусфит… Сколько же мы не виделись… Ты прилетел за мной?

– Я обещал, – тепло улыбнулся виконт. Викер быстро закивал.

– Отнеси меня к Хэю. На вершину. Рядом с ним хочу остаться. Он заждался уже.

– Конечно, мой старый товарищ, – Айт поднял на руки высохшее тело. – Викер, друг мой, хочешь последний раз взглянуть на Ниоссе? На горы?

Тогда вперед