Читать книгу: «Контора Свет и Глубина»
Идеальный кавалер
«Мне нужен тот, кто оценит мою душу!» — заявила Лена, с тоской глядя на третью чашку раф-кофе в этой неделе.
Её подруга Катя, уже слышавшая это примерно сто раз, покрутила у виска:
— Лен, ну все парни — как под копирку. Им только внешнее подавай. Вот найди того, кому действительно интересно твоё внутреннее содержание.
Судьба, известная своей ироничностью, услышала это. И, видимо, решила подойти к вопросу со всей буквальностью.
На следующий день в любимом книжном Лену окликнул незнакомец. Он был чертовски (позже она оценит этот эпитет) хорош собой: идеальная линия бровей, пронзительные темные глаза, в которых словно мерцали далекие звезды, и улыбка, от которой по спине пробежал… не страх, нет… легкий, щекочущий морозец.
— Простите, вы уронили, — его голос был низким, бархатным, как ночь в дорогом особняке. Он протянул ей закладку с цитатой из Экзюпери.
Звали его Лука. Он появился будто из ниоткуда. И был он — мечта. Он не пялился на ее декольте, а внимательно слушал, когда она говорила о квантовой физике и смысле бытия. Он не перебивал ее историю о детской травме, связанной с потерей плюшевого зайца, а кивал с таким пониманием, будто сам присутствовал при этом. Он цитировал Борхеса, разбирался в современном искусстве и при этом умел готовить изумительную пасту карбонару.
— Он такой… глубокий, — вздыхала Лена в телефон Кате. — Он спрашивает, о чем я думаю перед сном. Он помнит имя моего первого учителя по фортепиано. Он говорит, что моя душа — это удивительный, сложный и прекрасный лабиринт.
— Подозрительно, — хмыкнула Катя. — Нормальные парни так не могут. Он точно не сектант?
Но Лена была очарована. Наконец-то тот, кто ценит ее не за фото в инстаграме, а за внутренний мир! Правда, некоторые детали смущали. Его квартира была удивительно прохладной, даже в жару. Его кот, огромный черный мейн-кун по имени Мефисто, смотрел на Лену оценивающим взглядом, от которого становилось не по себе. А один раз, когда она в сердцах сказала «чтоб тебя провалиться!», Лука чихнул, и в комнате пахло серой. Но он так извиняюще улыбнулся, что Лена списала это на соседей-химиков.
Кульминация наступила на романтическом ужине при свечах. Лука держал ее за руку и с неподдельным интересом слушал ее философские размышления о добре и зле.
— Знаешь, Лена, — сказал он, глядя на пламя свечи, которое на миг вытянулось в тонкий столбик. — Твоя душа действительно невероятна. Такая… многослойная. Со своими маленькими грешками, как изюминками в булке, с благородной плесенью сомнений, с терпкой ноткой непрощения… Это редкий, коллекционный экземпляр.
Лена смущенно покраснела: «Ой, ну что ты…»
— Нет, я серьезно! — его глаза вспыхнули настоящим восторгом. — Я за всю свою долгую… то есть, за последние годы не встречал такой сочной, проработанной, насыщенной души! Обычно люди такие скучные, поверхностные… А тут! Целая вселенная! Я прямо чувствую ее сияние. Хочется ее… изучать. Без конца. Запах alone — божественен.
В его глазах промелькнуло что-то такое жадное и древнее, что у Лены похолодели пальцы. До нее начало медленно доходить.
— Лука… а что… что именно тебе нравится в моей душе? Конкретно?
— О! — Он оживился. — Например, вот эта твоя мелкая зависть к подруге, которая купила новую сумку. Она придает такой пикантный, пряный оттенок! Или твое подавленное желание нагрубить хаму в метро — это дает чудесные, энергичные всплески! А тайное воспоминание о том, как ты в восемь лет стащила у сестры конфету и свалила на кота… Это просто шедевр! Такая искренняя, детская порочность!
В комнате стало тихо. Свечи потрескивали.
— Ты… — Лена медленно вынула свою руку из его ладони. — Ты оцениваешь мою душу не как метафору? Не как личность? А как… как предмет?
— Ну… — Лука смущенно поправил идеально сидящие манжеты. — Ты же сама сказала, что хочешь, чтобы ценили твою душу. Я, в отличие от всех тех придурков, действительно вижу ее во всей красе. Я — настоящий ценитель. Коллекционер, если угодно.
Лена встала. Мефисто на буфете хищно щурился.
— И… и что обычно происходит с душами, которые тебе… понравились?
Лука вздохнул с легкой грустью профессионала, вынужденного говорить о прозе бытия:
— Ну, их помещают в специальные хранилища. Изучают. Иногда устраивают тематические вечера. Сравнивают. Твоя, например, могла бы составить прекрасную пару с душой одного средневекового алхимика — у него тоже были восхитительные нотки гордыни и интеллектуального высокомерия…
— Всё, — сказала Лена, хватая сумочку. — Свидание окончено.
— Но почему? — искренне недоумел Лука. — Ты же хотела, чтобы тобой интересовались! Я интересуюсь! Я могу говорить о твоей душе часами! Я даже составил ее предварительный аудит…
Дверь квартиры захлопнулась. Лена бежала по лестнице, а в голове стучала одна мысль: «Вот же черт! Буквалист проклятый!»
На следующий день она сидела с Катей, рассказывая о свидании из ада в прямом смысле слова.
— Ну что, — сказала Катя, допивая свой раф. — Нашла того, кто душу оценил. Поздравляю.
— Молчи, — простонала Лена. — Теперь я буду осторожнее в формулировках. Скажешь «хочу принца на белом мерседесе» — и вот тебе, прискакал Золушкин принц на лимузине с тыквой на капоте. Слишком буквально эти высшие силы все понимают.
А в своей прохладной квартире Лука грустно гладил Мефисто.
— И чего она обиделась? — спрашивал он у кота. — Я был идеален. Я слушал, я интересовался, я ценил. Даже договор не выкладывал на первом свидании. Люди так непостоянны…
Мефисто мурлыкал в ответ, всем своим видом показывая, что с женщинами, особенно с такими душевными, всегда одни проблемы. Лучше бы она хотела просто богатого и щедрого — с такими он, Лука, управлялся бы в два счета.
Уроки Мефисто
Квартира Луки и вправду была идеальным местом для хранения душ: прохладно, сухо, никаких прямых солнечных лучей. После ухода Лены воцарилась тишина, нарушаемая только размеренным урчанием Мефисто, вылизывавшего лапу.
— Неудача, — констатировал кот человеческим, слегка сипловатым голосом. — Предупреждал я. «Не заигрывайся с аудитом на первом свидании», — говорил я. «Предложи ей вина, послушай про ее проблемы с начальником-козлом, кивни». Но нет же. Наш эстет сразу за душу, за самые деликатные ее завитушки.
Лука мрачно смотрел в окно на уходящую вдаль фигурку Лены.
— Но она же сама… — начал он.
— Знаю, знаю, «сама хотела», — перебил Мефисто, спрыгивая с буфета и грациозно подходя к миске. — Люди часто хотят странного. Хотят «настоящей страсти», а когда им показывают вулкан, пугаются лавы. Хотят «глубины», но паникуют, если она больше полутора метров. Твоя ошибка, Лука, в отсутствии постепенности. Надо было начать с чего-то простого. Спросить про ее астральную проекцию во сне, например. Или похвалить ауру. Это банальщина, но безопасно.
— Я устал от банальщины, — проворчал Лука, щелкнув пальцами. На столе появился пергаментный свиток, испещренный мерцающими строками — тот самый предварительный аудит души Лены. — Посмотри на эту фактуру! Такое сочетание светлых порывов и милых, житейских пакостей! Это же шедевр малого формата! Ее можно было поместить в коллекцию «Современные муки совести в условиях капитализма»!
Мефисто полакомился вискасом, материализовавшимся в его миске.
— Шедевр сейчас топает домой и, вероятно, пишет гневный пост в каком-нибудь паблике про «токсичных нарциссов». А мы с тобой срываем план по валу. Напомню, Оттуда ждут плюс десять качественных единиц в этом квартале. А у нас что? Отказ от перспективного лота из-за… из-за отсутствия такта.
Лука вздохнул. Кот был прав. Бюрократия вездесуща, даже в преисподней. Отчеты, планы, ключевые показатели эффективности (КПЭ). Раньше было проще: явился в устрашающем облике, потребовал душу в обмен на несметные богатства — и дело в шляпе. Теперь же — тонкая работа, психология, нюансы. И конкуренция! Сплошные коучи по личностному росту, обещающие успех здесь и сейчас, переманивали клиентов.
— Что предлагаешь? — спросил Лука, сворачивая свиток.
— Адаптироваться, — философски заметил Мефисто, умываясь. — Не ты первый, не ты последний. Заведи, наконец, этот твой «Инстаграм». Не с цитатами Борхеса, а с фото у плиты. «Готовлю пасту карбонару для своей принцессы #адскивкусно». Участвуй в опросах «Кто вы из персонажей «Игры престолов»». И главное — притормози с душами. Пусть они сами раскрываются, как консервные банки, от твоего мнимого тепла.
— Фу, — поморщился Лука. — Это так… пошло.
— А что успешно! — парировал кот. — Взять того же Дмитрия из отдела земных искушений. Никакого аудита, никакой метафизики. Он водит их на рестораны с видом, катает на яхте, дарит сумки, а потом просто предлагает подписать кредитный договор на миллион под смешной процент. И души сами плывут к нему в руки, обремененные долгами и пустыми надеждами. Элегантно и без лишнего шума.
Лука помолчал, глядя на пламя свечи, которое теперь вело себя прилично.
— Нет. Я не хочу быть как Дмитрий. Я — ценитель. Я хочу, чтобы они понимали, ЧТО именно они отдают. Чтобы это был осознанный выбор души в пользу… вечной классики.
— Романтик, — фыркнул Мефисто. — Из-за таких романтиков у нас и простой. Ладно. Раз уж ты такой ценитель, давай действовать по-твоему, но с умом. Твоя Лена — девушка умная, но обжегшись на молоке, будет дуть на воду. Нужен отвлекающий маневр.
— Какой? — заинтересовался Лука.
— Создай ей конкуренцию, — в глазах кота мелькнула искорка древней, как сама коварство, мудрости. — Но не явную. Ты же мастер иллюзий. Пусть она «случайно» узнает, что ты — востребованный специалист по… скажем, по реставрации старинных книг. И что какая-нибудь искусствовед Ольга, девушка с безупречным вкусом и душой, похожей на сухую, пыльную библиотеку (с твоей точки зрения — скукотища), уже проявляет к тебе интерес. Зависть и желание вернуть «свое» — мощнейшие движители.
Она сама захочет доказать, что ее душа интереснее.
Лука задумался. В этом был свой извращенный смысл.
— А где я возьму эту… Ольгу?
Мефисто сладко потянулся.
— О, это я беру на себя. У меня есть знакомый барсиха в Эрмитаже. Он обеспечит нам подходящую статистку. Можешь даже не сомневаться, ее «душевный» разговор о влиянии барокко на ранний модерн будет выглядеть очень убедительно.
Через неделю Лена, листая ленту, увидела у общей знакомой (которая, конечно же, была в курсе их «размола») фото. Лука был в изысканном кафе с высокой, стильной брюнеткой в очках. Подпись: «Обсуждали судьбу одной редкой инкунабулы. Лука — удивительный эксперт! И такой внимательный слушатель! #встречаумов #редкиезнания».
Лена почувствовала неожиданный, острый укол. Не ревности даже. А скорее… оскорбленного интеллектуального тщеславия. Что, эта «инкунабула» интереснее, чем ее сложный внутренний мир? Чем ее лабиринт? Не может быть!
В тот же вечер на ее телефон пришло сообщение от неизвестного номера. Короткое: «Прости за излишнюю прямоту. Просто ваша душа ослепила меня, и я забыл о светских условностях. Как поживает ваш внутренний лабиринт? Не зарос ли он быльем банальностей?»
Это была явная провокация. Грубая, наглая.
Лена хотела удалить сообщение, но… остановилась. Пальцы сами потянулись к клавиатуре.
«Лабиринт в порядке. Но теперь на входе стоит табличка «Осторожно, буквалисты».
Она улыбнулась. Глупо. Опасно. Чертовски интересно.
А в квартире Луки Мефисто, глядя на экран его телефона, где появился ответ, одобрительно мурлыкнул.
— Видишь? Сработало. Она вовлеклась в игру. Теперь главное — не переиграть. И, кстати, о реставрации книг… Тебе действительно стоит почитать что-нибудь на эту тему. На всякий случай. Вдруг спросит детали.
Лука, впервые за неделю, улыбнулся своей обольстительной, леденящей душу улыбкой.
— Спасибо, старый друг. Кажется, я начинаю понимать эти ваши… человеческие шахматы.
— Это не шахматы, — поправил его кот, сворачиваясь клубочком на любимом кресле. — Это скорее… игра в наперстки с душой вместо горошины. Удачи. И помни про квартальный отчет.
