Читать книгу: «Кровь маяков»

Пролог

Инма проснулась от низкого скрежета.

Она несколько секунд лежала неподвижно, слушая темноту, и только потом поняла, что ее разбудило не море. Море дышало за скалами, глубоко и тяжело. В спальне Дома Детей Огня тоже все было как всегда: у двери, клюнув носом в грудь, спала младшая наставница; Лив скомкала одеяло у живота и уткнулась носом в локоть, Тару раскинула руки, будто собиралась кого-то обнять, у самой маленькой, Нимы, открывался рот на каждом глубоком вдохе. Из окна падал слабый молочный свет — на стене напротив белела привычная полоса света от Южного Маяка.

Скрежет повторился.

Тянущийся, глухой, как будто где-то наверху повернули что-то большое, тугое, и железо нехотя пошло по железу.

Инма села на постели. Волосы выбились из косы и липли к шее. Ночная рубаха сбилась вокруг ног. Она обхватила колени и прислушалась.

Южный Маяк она знала почти так же хорошо, как приют. Не башню изнутри, конечно, туда детей не пускали, а его голос. По ночам он жил рядом с ними: ровно гудел в штиль, жалобно дрожал стеклами в сильный ветер, глухо отзывался в камне, если шторм бил прямо в скалы. Инма засыпала под этот шум с тех пор, как помнила себя. Иногда ей казалось, что она услышит, если Маяк вдруг замолчит, даже во сне.

Рядом зашевелилась Лив.

— Ты чего? — пробормотала она, не открывая глаз.

— Слушай.

Лив замерла, потом недовольно втянула носом воздух.

— Ложись.

— Это из Южного Маяка.

Теперь Лив открыла глаза. В полутьме они казались совсем черными.

— Тем более ложись.

Инма посмотрела на полоску света на стене. Она лежала там, как всегда, ровная и спокойная, и от этого становилось только тревожнее. Если бы Маяк погас, было бы проще: ясно, что случилась беда. А так выходило, будто беда прячется внутри света и делает вид, что ничего не происходит.

— Вдруг с ним что-то не так, — шепнула Инма.

Лив повернулась к ней всем лицом.

— Наставницы бы уже знали.

Наверное, да. Первый смотритель велел дежурить нескольким сменщикам перед Приливом. Фонарщики ходили по галереям с маслом, чистили стекла, проверяли нижние огни у скал.

Инма опустила ноги на пол. Холод пробрал ее сразу, и от этого она окончательно проснулась.

Лив приподнялась на локте.

— Ты же не пойдешь?

Инма молчала.

Им каждый день говорили одно и то же: свет держится на верности, верность держится на крови, кровь не должна бояться. Инма верила каждому слову. Верила так искренне, что иной раз ей самой становилось неловко, когда старшие девочки начинали вздыхать и плакать по ночам, будто их долг можно отложить.

Инма любила Маяки всей той серьезной любовью, которая не умеет сомневаться. Когда наставницы водили их в часовню и на высокой стене за алтарем дрожал белый отсвет Южного, у нее щекотало в груди от гордости. Это был их свет. Их берег. Их жизнь. Когда-нибудь и ее кровь понадобится ему тоже. Эта мысль пугала Инму, но не отталкивала. Ей хотелось быть достойной ее. Хотелось понимать хоть немного больше, чем заученные молитвы и красивые слова взрослых.