Читать книгу: «Семь жизней Лео Белами»

© Laffont/Versilio, 2019

© Пугаченкова Ю., перевод, 2025

© Новожилова Е., обложка, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Строки

Плейлист

♪ «This Life» Vampire Weekend

♪ «Safe and Sound» Justice

♪ «Still Loving You» Scorpions»

♪ «Back in Black» AC/DC

♪ «Love Me, Please Love Me» Мишель Польнарефф

♪ «When You Were Mine» Принс

♪ «Pull marine» Изабель Аджани

♪ «Photograph» Weezer

♪ «Uptown Funk» Марк Ронсон feat. Бруно Марс

♪ «Sign of the Times» Гарри Стайлз

♪ «Manic Monday» The Bangles

♪ «Girls Just Want to Have Fun» Синди Лопер

♪ «Faith» Джордж Майкл

♪ «Kids in America» Ким Уайлд

♪ «Jump» Van Halen

♪ «Mad World» Tears for Fears

♪ «Humble» Кендрик Ламар

♪ «Boys Don't Cry» The Cure

♪ «Le premier jour du reste de ta vie» Этьен Дао

♪ «Just Can't Get Enough» Depeche Mode

♪ «Pas toi» Жан-Жак Гольдман

♪ «You Make My Dreams» Hall & Oates

♪ «Ça (c'est vraiment toi)» Téléphone

♪ «I Hate Myself for Loving You» Джоан Джетт

♪ «Like a Virgin» Мадонна

♪ «P.Y.T. (Pretty Young Thing)» Майкл Джексон

♪ «(I've Had) The Time of My Life» Билл Медли, Дженнифер Уорнс

♪ «Eternal Flame» The Bangles

♪ «It's Only Mystery» Артур Симмс

♪ «Eye of the Tiger» Survivor

♪ «Bye Bye Badman» The Stone Roses

♪ «Everything Now» Arcade Fire

* * *

Меньше чем через час я умру

Уже почти полночь, и я сделал все что мог, – все – чтобы не оказаться здесь в этот час. Глядя на неспокойные темные воды озера, на раскачиваемые ветром верхушки сосен, на яркие созвездия в чистом небе, я понимаю, что не справился.

Издалека, со стороны города, еще доносится музыка. Праздник в честь окончания учебного года в самом разгаре. Я представляю, как мои «друзья» танцуют, смеются, целуются… Их шумная радость отзывается во мне приглушенной горечью. Они даже не подозревают, какая трагедия прямо сейчас разворачивается всего в паре сотен метров от них.

На трассе раздается оглушительный рев мотора, и я подпрыгиваю от неожиданности. Сколько минут мне осталось? Сколько секунд до судьбоносного мгновения?

Над озером медленно проплывает едва заметная дымка. Как будто часть воды хочет испариться, но ледяные глубины не дают ей этого сделать. Вокруг тихо, слышен только легкий плеск волн о пристань. Это могла бы быть прекрасная ночь: лето, звезды – просто мечта.

Я прислушиваюсь.

С секунды на секунду раздастся шелест веток, стук шагов среди высоких сосен, звук, который подскажет мне, что я здесь не один.

У смерти есть запах. Она пахнет деревом и камнем: смесью самшита и гранита. Этот запах наполняет легкие со скоростью камня, падающего в колодец. Обессилев, я сажусь, ведь теперь уже ничего не поделаешь. Я воображаю тропинку, которая ведет через лес к парковке. Там-то и остановился мой убийца. Я представляю, как он, дождавшись подходящего момента, вылезает из машины и сворачивает в лес.

Вдруг нижние ветки сосен начинают колыхаться. Ледяной воздух наполняется шуршанием. Шаги в темноте звучат все ближе. Вот и все.

Я смотрю на часы – розовые, нелепые, девчачьи. Мне хочется заплакать от злости и бессилия. Одна минута первого.

Сейчас я умру.

И самое ужасное, что это случится со мной не в первый раз.

Шесть дней назад…

Суббота

1

Свободы не существует.

На айфоне звонит будильник, и я, через силу открыв один глаз, устало вздыхаю.

Телефон лежит прямо на полу, на экране мигают яркие цифры: семь тридцать. И все это под негромкий перезвон колокольчиков. Протянув руку, я выключаю будильник. На автомате.

Для большинства моих ровесников утро субботы – это возможность выспаться. Но не для меня. За окном с раздраженным свистом пролетает птица. Думаю, ей тоже хотелось бы поспать еще немного.

Откинув одеяло, я начинаю пробираться через полосу препятствий. Моя комната – один сплошной хаос: стол заставлен полупустыми мисками из-под хлопьев, в самых неожиданных местах разбросаны пары носков, на полу тут и там громоздятся стопки манги. Компьютер всю ночь был включен, из динамиков еле слышно доносится песня «This Life» группы Vampire Weekend. С постера «Рокки–3», купленного на винтажной барахолке, на меня стальным взглядом смотрит Сильвестр Сталлоне. «Глаз тигра»¹ – написано на плакате. У меня же прямо сейчас, наверное, глаз кретина. Но думаю, так фильм называть не стоит.

– Зачем тебе это? – спросил Арески, когда я рассказал ему, что решил тренироваться по утрам в субботу.

Арески эта затея виделась как сочетание двух абсурдных по своей сути понятий: 1) спорт и 2) утро субботы.

– Утра субботы не существует. Суббота начинается в полдень. В этом весь ее смысл.

Сняв пижамные штаны, я выхожу из комнаты с айфоном в руке. На двери висит постер с героем манги «One-Punch Man», а под ним надпись «НЕ ВХОДИТЬ». Я делаю вид, что ударяю парня с плаката кулаком, и, включив плейлист «Субботнее утро», встаю под душ. Папа от этого просто бесится, ну от того, что я везде таскаю телефон с собой, даже в ванную. Мама в этом плане поспокойнее. «Вспомни себя, – говорит она папе, – у нас раньше всегда с собой был плеер. Это по сути дела то же самое». Речь о старых штуковинах, в которые вставляются кассеты, – я такую видел на той же барахолке, где купил постер «Рокки–3». Папа в ответ обычно бормочет сквозь зубы, что, мол, нет, и снова замолкает. Он у нас молчун. Маме больше нравится слово «безмолвник». Я не очень хорошо понимаю, что это значит, но думаю, что-то вроде «замкнутый и раздражительный». Если да, то слово подобрано верно. Папа у нас безмолвник.

Выйдя из ванной, я надеваю старые спортивки со светящимися полосками, футболку с логотипом сериала «Очень странные дела» и спускаюсь в пустую кухню. Мама перед уходом оставила на холодильнике записку. Папа дрыхнет наверху. Ему ведь не надо вставать в шесть утра и ехать на работу в обувной магазин на другом конце департамента. В безработице нет ничего хорошего.

Вливая в себя черный кофе, я отцепляю от холодильника записку – сложенный вдвое листок под магнитиком со Скруджем Макдаком. Это список покупок, составленный ручками разного цвета, с небольшой красной припиской сверху: «Лео, забежишь в продуктовый? Спасибо!» Хлеб, макароны, листовой салат, снеки, ветчина. Ничего особенного. Даже скучновато, да. Но мы не можем каждый вечер ужинать икрой.

Рядом со списком мама нарисовала сердечко, в котором написано «целую». Я прячу записку в карман, чтобы никто ее случайно не увидел. Однажды кому-то придется напомнить маме, что мне уже семнадцать.

* * *

Небо сегодня чистое, насколько хватает взгляда. Еще нет восьми, но солнце уже начало шпарить, и я чувствую, как на спине проступает испарина. Кажется, в конце еженедельной пробежки я умоюсь собственным потом. Ну и ладно. Мне нужно тренировать выносливость, чтобы пережить следующую неделю. Через девять дней у нас экзамены по французскому. А потом летние каникулы, последние перед выпускным классом, финальными экзаменами, университетом, взрослостью, рынком труда и прочими радостями. Но самое странное, что ничто из этого не кажется мне по-настоящему важным.

Потому что я могу думать только о празднике в честь окончания учебного года в следующую пятницу.

Перейдя на трусцу, я начинаю подсчет. Вместе с сегодняшним днем мне остается неделя. Чуть меньше ста пятидесяти часов, чтобы снова завоевать сердце Валентин и заставить ее вернуться ко мне. Это мне кажется вполне реальным. Если, конечно, я выживу. А это не так-то просто, когда приходится разрываться между работой в видеопрокате, тренировками по боксу, подготовкой к экзамену по французскому и родителями, которые совсем отдалились друг от друга.

Но я не из тех, кто сдается.

Глаз тигра, Лео, глаз тигра!

Дома, мимо которых я прохожу быстрым шагом, похожи один на другой. Как будто их не построили, а просто приставили друг к другу. Впрочем, так, наверное, и было. Постепенно удлиняя шаг, я начинаю дышать глубже и перехожу на бег. Плейлист «Субботнее утро» в наушниках сменился плейлистом «Пробежка», и ритм песни «Safe and Sound» от группы Justice совпадает с ударами моих кроссовок об асфальт.

До спортзала чуть больше двух километров, если бежать через городской стадион. Но сегодня я выбираю другой маршрут: решаю свернуть на тропинку, ведущую мимо озера через лес. Так получится чуть дольше, но я хотя бы останусь в теньке. Я все равно не спешу.

Конец недели и так настанет довольно скоро.

* * *

Вальми-сюр-Лак – похожий на тысячи других захолустный городок, окруженный горами, построенный на берегу озера с темными водами, благодаря которому родилось множество страшных историй и мрачных слухов. Все же знают городскую легенду про влюбленных подростков, которые ищут, куда бы уединиться, и попадаются маньяку, вооруженному крюком? Или про парня, который подобрал на трассе белую даму? Наверное, такие истории есть везде. Но в Вальми все они связаны с озером. Это не худшее место на земле, но, будем честны, далеко не лучшее.

Перебежав пустынную в этот час трассу, я сворачиваю на дорожку, ведущую через лес. Вдалеке виднеется городской стадион с высоченными прожекторами. Там полгода назад Валентин заявила, что я ей больше не нравлюсь.

В общей сложности мы провстречались полтора месяца.

Шесть недель.

Тысячу восемь часов.

Бежать по грунтовой дорожке не так-то просто: я чувствую, что кроссовки то и дело вязнут в земле.

– Дело не в тебе, – убеждала меня Валентин. – А во мне. Не знаю, что со мной происходит. Мне нужно разобраться в себе, понимаешь?

Мы стояли с ней у питьевого фонтанчика, а тем временем на стадионе команда нашей школы сражалась в футбол с командой из Сен-Пере. Кажется, я, не веря своим ушам, выронил из рук стаканчик с пивом. Сверху из репродукторов неразборчиво звучал какой-то радиохит. Scorpions или что-то в этом роде. Черт, «Still Loving You». Ну конечно.

– Нет, не понимаю, – только и ответил я, с трудом проглотив комок в горле.

Чуть наклонив голову, Валентин нежно погладила меня по щеке.

– Ах, Лео, давай не будем все усложнять.

Через неделю она, видимо, уже разобралась в себе и стала встречаться с Джереми Клакаром, да так, что об этом узнали все. Томные поцелуи на входе и выходе из школы, воркование в столовой, прогулки за ручку по двору – все это подстерегало меня на каждом шагу. «Разобраться в себе» – кажется, у некоторых духовных лидеров на это уходит вся жизнь. Вот идиоты! Валентин справилась с этой задачей за неделю и вдобавок подцепила самого популярного парня в школе, красавчика, который носит футболки в обтяжку, играет в рок-группе на гитаре и постоянно жует воображаемую жвачку.

Я бегу по тропинке, ускоряя шаг и пытаясь уклоняться от сосновых веток, которые хлещут меня по лицу.

Я, конечно, был совершенно раздавлен. Да и Арески не упускал возможности напомнить мне о случившемся:

– Воу-воу, чувак! Она тебя размазала, как блин по сковородке! Пыщ, здесь тебе самое место, Лео!

Обычно эти его реплики сопровождались целой пантомимой. Чтобы мне стало еще больнее.

– Класс, спасибо.

– Ну так ты вернись на землю. Что ты там себе придумал? Валентин Бопен с Лео Белами? Это же все равно что… ну не знаю…

– Тогда и не говори.

– …закусывать дорогущее вино сэндвичем с тунцом из супермаркета.

Арески обожает кулинарные сравнения. Он мечтает стать шеф-поваром и открыть собственный ресторан. Он будет, по его собственному выражению, первым шефом «арабского происхождения с инвалидностью». С восьми лет Арески передвигается на коляске.

Я очень ясно чувствовал какой-то подвох в том, что Валентин заинтересовалась мной. Она – звезда, главный редактор школьной газеты, староста класса, красавица, стройняшка и далее в том же духе. И я – самый обычный парень, далеко не примерный ученик, не очень уверенный в себе человек, которого волнуют только сериалы на Netflix и манга. Да, характеристика так себе.

Поэтому я и решил заняться спортом: мне захотелось доказать, что я тоже могу стать безмозглым кретином. Вдруг, если я подкачаюсь, Валентин согласится снова стать моей девушкой? Чем Джереми Клакар лучше меня, если не считать его бицепсов?

Путь к достижению этой цели был прост: еженедельные пробежки и тренировки со старым боксерским мешком в углу городского спортзала. По старинке. В стиле «Рокки–3».

Глаз долбаного тигра!

* * *

Почти все утро я провожу в зале: пританцовываю вокруг мешка, свисающего с потолочной балки, время от времени ударяя его изо всех сил. Я не то чтобы понимаю, как правильно боксировать, но вкладываю в это дело всю душу. Вымокнув насквозь, я выхожу из зала. Глядя на Рокки, и не подумаешь, что бокс отнимает столько сил.

У дверей мне вяло машет уборщик Бобби. Прислонившись к аварийному выходу, он со скучающим видом курит сигарету.

– До скорого, Бобби.

– Пока, приятель. Не теряй времени даром.

В вырезе халата, который Бобби никогда не застегивает, я замечаю татуировку дракона. С годами она заметно поблекла. Бобби, наверное, около сорока, я ничего не знаю о его жизни, но почти уверен, что ему приходилось несладко.

– Об этом можешь не волноваться! – отвечаю я и отправляюсь в видеопрокат.

Я работаю там с начала лета: у нас можно взять DVD со второсортными сериалами и подзабытыми культовыми фильмами. Есть отдел «зомби», отдел «вампиры», отдел «драки». Есть даже несколько видеокассет для настоящих фриков, которые до сих пор не выбросили видики и продолжают смотреть пиратские копии «Нападения гигантской мусаки» и «Дьяволика».

На работе я провожу большую часть выходных и почти все вечера в будни. Прихожу в видеопрокат после уроков и иногда возвращаюсь домой к полуночи. Учеба, конечно, страдает. Но и меня Эйнштейном уж никак не назовешь.

Когда я вхожу, часы над кассой показывают пять минут одиннадцатого. На экране старенького телика – подборка лучших моментов из фильмов с Чаком Норрисом под «Back in Black» от AC/DC.

«Черт, опоздал на пять минут», – вздыхаю я про себя и бегу в подсобку, чтобы переодеться. Белинда уже на месте. В руках у нее очередной роман.

– Прости… – Я встаю за прилавок рядом с Белиндой.

– Надо же, Лео! Ты сегодня чуть было не пришел вовремя, поосторожнее с этим.

Закрыв книгу, Белинда прячет ее в сумку, так что я не успеваю рассмотреть название. Наверняка что-то из научной фантастики, что-то про путешествия во времени и космических монстров. У Белинды большие очки в черной оправе и темная челка, наполовину скрывающая глаза. Как-то раз она описала себя такими словами: «невротичка, склонная к навязчивым состояниям, несколько оторванная от жизни фанатка шитья, которая постоянно опаздывает, отличается криворукостью и никогда не злится». И со временем я понял, что почти все из этого – правда.

– Сержио прислал мне сообщение, – произносит Белинда, убирая диск с «Безрассудными» в стопку слева. – Пишет, что у него для нас сюрприз.

Сержио – хозяин нашего видеопроката. Представьте смесь Жан-Клода Ван Дамма в «Полном контакте» и Альдо Маччоне в «Заткнись, когда говоришь!». Он сразу же принял меня на работу, когда на собеседовании я сказал, что трижды смотрел первые «Детские игры». «Дай обниму тебя, мой мальчик…» – прошептал он. Вообще-то я не был честен до конца, но и лжи в моих словах не было: я скачал фильм и, включив на проигрывателе режим повтора воспроизведения, тут же отрубился. Фильм играл всю ночь. Три раза.

Я смотрю на Белинду с выражением безмолвного ужаса.

– Сюрприз в смысле «Сюрприз! Можете идти домой, работать сегодня не надо!», или в смысле «Сюрприз! У меня родилась новая дурацкая идея!»?

– Не знаю, – отвечает Белинда. – Он написал: «У меня в кабинете вас с Момо ждет сюрприз».

Момо – это я. Когда Сержио узнал, что я занимаюсь боксом, он начал называть меня Мохаммедом Али. Потом Мохаммедом. Потом Момо.

– Чувствую, это все-таки второй вариант, – говорю я, напустив на себя удрученный вид.

Белинда одаривает меня чуть заметной сочувственной улыбкой. Мы отправляемся в кабинет Сержио и, осторожно толкнув дверь, обнаруживаем на вешалке два блестящих красно-зеленых костюма рождественских эльфов.

– О. Мой. Бог.

Я медленно подхожу к вешалке, словно мы с Белиндой оказались в плохоньком фильме и костюмы могут в любую секунду наброситься на меня. К одному из них прицеплена записка:

Сюрприз!

На этой неделе у нас специальное предложение на рождественские фильмы!

К каждому DVD – второй в подарок!

(К вашему сведению, неучи, это называется «ситуативный маркетинг»).

Итак, милые эльфы, скорей за работу!

– А он в курсе, что сейчас июнь? – спрашиваю я.

– Пфф, – только и отвечает Белинда. – Ты посмотри, какое качество! А какие бубенчики на рукавах!

Она встряхивает один из костюмов, который тут же издает адский перезвон. К обоим костюмам прилагаются длинные шерстяные носки и бархатные зеленые тапочки с красными попонами.

– А ведь, казалось бы, ниже падать уже некуда… – бормочу я вполголоса.

Взяв гномий костюм («эльфийский!» – поправляет Белинда), я ухожу переодеться в подсобку, а в прокате тем временем появляются первые посетители.

У меня не жизнь, а сказка.

* * *

Когда я выхожу из видеопроката, на улице уже почти темно. Мы с Белиндой составили топ–5 лучших рождественских фильмов («Гремлины», «Эдвард руки-ножницы», «Один дома», «Крепкий орешек» и «Тихая ночь, смертельная ночь»).

А Сержио полдня расхваливал мне сюжет фильма «Большой переполох в маленьком Китае» – уж очень хотел, чтобы я взял эту кассету напрокат.

– Да это реально лучший фильм всех времен. Почти как «Гражданин Кейн»², только боевик!

Я слушал его, вежливо кивая. И при каждом движении на моем колпаке позвякивали колокольчики.

– Я не могу его взять, у меня нет видика.

– Что?! У тебя нет… – проговорил Сержио, приложив руку к сердцу, чтобы изобразить инфаркт. – Момо, ты меня убиваешь!

Я иду по улицам Вальми-сюр-Лак, разглядывая террасы кафе, на которых еще полно народу. Миром правит лето, но мне чего-то не хватает.

В последние недели в коридорах лицея Марсель-Бьялу царит странная атмосфера, как будто у всех случилось коллективное помутнение. Чем меньше времени оставалось до конца учебного года, тем острее ощущалась разлитая в воздухе смесь буйных гормонов, нерешительности и нетерпения. Большинство учеников забыли, зачем они ходят в школу. Кто-то уже вовсю думал о летних каникулах. Кто-то трудился с удвоенной силой, чтобы сдать все экзамены и, наконец, уехать из Вальми. Но у всех в голове крутилась лишь одна мысль: праздник, праздник, праздник. Что надеть? Как отпроситься у родителей, чтобы вернуться домой после полуночи? А главное: с кем пойти?

Школа, как и всегда, сделала все возможное, чтобы предупредить учеников об опасностях, которые таят в себе разные вещества. На аватарке лицея Марсель-Бьялу в Facebook³ появился эффектный лозунг: «Нет алкоголя, нет наркотиков – нет происшествий». Лаконично, не слишком оригинально, но действенно. Надо сказать, что тридцать лет назад, в 1988-м, случилась трагедия: с дискотеки в честь окончания учебного года загадочным образом исчезла ученица. Ее искали – безуспешно. А через две недели ее тело всплыло на озере. Какое-то время под подозрением был тогдашний парень погибшей, но затем полиция списала все на несчастный случай, возникший по причине «чрезмерного употребления алкогольных напитков».

Это ужасное событие потрясло всех до глубины души, и с тех пор каждый год в одно и то же время в школе здесь и там появлялись плакаты:

Джессика Стейн

1971–1988 гг.

В этом году под портретом Джессики появился хештег #30ЛетНазад. Я, как и все, наизусть изучил черты ее лица, невинно улыбающегося в объектив: светлые волосы, зеленые глаза, розоватая кожа, безупречно ровные зубы. На фотографии Джессика была одета в голубое платье, а в волосах у нее блестела заколка. Самая обычная школьница семнадцати лет, в которой, однако, кроется что-то особенное. В ее лице сквозило юношеское благородство – и это вдобавок к уверенности и красоте. Казалось, что с такой девушкой просто не может случиться ничего плохого.

С годами Джессика стала местной иконой. Ее образ оказался навеки связан с темным таинственным озером, и постепенно она переместилась из мира живых в мир легенд.

Школьный праздник 1988 года долго оставался предметом бурных обсуждений в Вальми-сюр-Лак. Рыбак, обнаруживший тело, уверял, что заметил следы побоев и борьбы. Полиция отказывалась принимать эти показания во внимание и придерживалась официальной версии: несчастный случай.

В это никто не верил, но доказать обратное было невозможно. В тот вечер произошло нечто, нечто ужасное. Вот и все, что было известно.

Подробности трагедии остались в прошлом. И там, где обитают всякие неведомые силы: маньяк с крюком, белая дама, герои других городских страшилок. У озера.

* * *

Прежде чем вернуться домой, я сворачиваю на улицу Гийоме и захожу в минимаркет месье Сильвестра. Это магазинчик с заржавленным фасадом. В соседнем здании располагается любимый старыми пьянчугами бар «Было и прошло». Не самый фешенебельный район Вальми-сюр-Лак.

Я прохожу через автоматическую дверь минимаркета. Когда она открывается, раздается мелодичный перезвон. На потолке моргает неоновая лампа, а из небольшого радиоприемника играет древняя песня: «Love me, please love me. Je suis fou de vous…»⁴

Стоящий за прилавком месье Сильвестр поворачивается ко мне.

– Здравствуй, Лео.

– Здравствуйте, месье Сильвестр.

Месье Сильвестр – настоящий старожил. Кажется, он всю жизнь провел в Вальми, и в любое время дня его можно найти в одном и том же месте: он читает журнал, сидя за кассой. Ему около шестидесяти, он знает всех жителей нашего города. Сделав радио потише, он с улыбкой смотрит на меня.

– Ну, что нового под солнцем? – как обычно спрашивает месье Сильвестр.

– Да так. Ничего, – как обычно отвечаю я.

– Ничего… Но это пока! – как обычно со смехом добавляет он.

Месье Сильвестру бесполезно рассказывать о том, что происходит. Он только и умеет, что кивать и улыбаться. Он увеличивает громкость, и из динамиков снова вырывается: «Pourquoi prenez-vous tant de plaisir, à me voir souffrir…»⁵

Я достаю составленный мамой список покупок и подхожу к полкам с продуктами. Все, что нужно, находится очень быстро. Я вываливаю покупки на прилавок, прощаюсь с месье Сильвестром. «До свидания, юноша», – отвечает мне он. Выхожу на улицу Гийоме, поворачиваю в обратную сторону, чтобы – наконец-то – пойти домой.

Открыв входную дверь, я вижу, что папа, скрючившись, сидит в гостиной на диване перед телевизором. Поза у него странноватая, но я точно знаю, чем он занят: играет в «Legend of Zelda» на своей приставке Nintendo, которую временами достает с чердака, когда ностальгия и тоска усиливаются.

– Привет, пап, – неуверенно произношу я. – Я дома.

Он даже не думает оторвать взгляд от экрана.

– Все в порядке?

Бесполезно. Он удостаивает меня только неопределенным мычанием, доносящимся будто бы из другого мира.

– Я сходил в магазин.

– М-м.

– Ладно. Я тогда пойду к себе, хорошо?

– М-м.

– Увидимся.

– М-м-м.

Он не оборачивается, когда я поднимаюсь по лестнице. Мои шаги по ступенькам отдаются эхом, как в пустом доме. Я хотел бы сказать отцу, что все обязательно наладится, что ему пора перестать маяться всякой ерундой, что он должен взять себя в руки и заняться собой. Что он не будет вечно сидеть без работы. Но я не могу выдавить из себя ни слова. К тому же у меня в отношении родителей есть одно правило: никогда не показывать им, что я чувствую на самом деле.

Я не уверен, что они достаточно взрослые, чтобы все это понять.