Читать книгу: «Возрождение Электрополиса. Том 1 Заражённый лес», страница 3

Глава 6 — Разбитое стекло

Недавно мне исполнилось восемь, и я пошёл во второй класс. Обычно утро в школе начиналось спокойно, но сегодня всё было иначе. В актовом зале царила оживлённая суета — все говорили вполголоса, улыбались и ждали чего-то важного.

На линейке директор объявил:

— Через две недели в секторе Неон пройдёт научно-техническая ярмарка «ИнноФест». Это событие бывает раз в четыре года, и туда приедут ребята со всего Электрополиса. Вы сможете представить свои изобретения, пообщаться с юными инженерами и исследователями, узнать много нового.

Сердце у меня стукнуло чаще. Я сразу подумал о наших фильтр-часах — у меня и у близнецов Кости и Феди уже было несколько прототипов. Мы собирали их вместе, проводили тесты, писали заметки и даже проверяли уровень чистоты воздуха в разных уголках школы.

После линейки я догнал близнецов у школьной лавочки. Они уже спорили — какие часы взять с собой.

— Берём те, что лучше всего показывают загрязнение! — сказал я, размахивая руками. — И чтобы батарейка держала дольше.

— И корпус попрочнее, — добавил Костя. — А то Зефир как прыгнет — будет веселье.

— Он вечно всё нюхает! — засмеялся Федя. — Даже мои носки проверял.

Мы рассмеялись и начали обсуждать детали. Голова кружилась от количества идей: внешний вид, защита корпуса, новые датчики.

Вечером дома я устроился за своим столом. Мама разложила инструменты и микросхемы.

— Я помогу тебе проверить соединения, — сказала она, — чтобы всё было крепко и надёжно.

Папа, вернувшись с работы, тоже присоединился.

— Хорошо, что вы так увлечены, — улыбнулся он. — Сегодня я говорил с коллегами, и они заинтересовались вашим проектом.

— Правда? — я едва не подпрыгнул на стуле.

— Такие устройства могут сделать наш город ещё ч ище, — кивнул он.

Я посмотрел на родителей — и внутри вспыхнул настоящий огонёк. Мы действительно делаем что-то важное.

— Завтра перепроверим всё до винтика! — пообещал я. — И поедем на «ИнноФест» готовыми.

Позже, уже перед сном, я сел на кровать и взял в руки прототип. Тот самый, который хотел показать. Он был лёгким, гладким, почти идеальным.

Я провёл пальцем по циферблату — стрелки, цвета, сенсор. Всё работало.

И вдруг — я задел локтем стол. Фильтр-часы сорвались, упали, и с глухим треском ударились о пол.

Я замер. Сердце оборвалось.

Стекло разбилось. Торчали провода. Часы… распались.

— Нет… — выдохнул я. — Не сейчас… не сегодня…

Горло сжалось, в глазах потемнело. Я чувствовал, как накатывает волна — злость, обида, отчаяние. Всё сразу. Будто разбился не прибор — а я сам.

Я сидел, не двигаясь. Несколько секунд. Минуту. Или час?

Но потом — медленно, будто на автомате — я слез с кровати, включил ночник и выдвинул ящик с инструментами.

«Плакать потом. Сейчас — работать», — пронеслось в голове.

Я не ложился спать. В комнате было тихо, только щелчки отвёртки и едва слышный гул паяльника. Время исчезло. Я собирал новый прототип. Не копию. Улучшенную версию.

Утром, когда первые лучи проникли в комнату, часы уже лежали передо мной — легче, компактнее и прочнее. Работали. Точно.

Я поднялся с кресла, усталый, с покрасневшими глазами. Прошёл в ванную, плеснул в лицо холодной воды и посмотрел в зеркало. Там был мальчик, который не спал всю ночь. Но он держал в руках то, что собрал сам. И был готов его показать.

В комнате ждал рюкзак. Я положил туда фильтр-часы, блокнот с заметками, пару карандашей. Переоделся в форму. Глубоко вдохнул.

На кухне мама жарила оладьи.

— Доброе утро, Алекс, — улыбнулась она, но тут же нахмурилась. — Ты не спал?

— Почти не спал, — признался я. — Чинил часы. Случайно уронил ночью.

Мама хотела что-то сказать, но только подошла и поправила воротничок на моей форме.

— Ты справился. Горжусь тобой.

У ног сидел Зефир, внимательно наблюдая за мной.

— Сегодня ты останешься дома, — тихо сказал я, опускаясь на колени. — Обещаю, скоро вернусь.

Зефир склонил голову и мяукнул, будто понял. Я поднялся и вышел. За спиной — его взгляд. Я почти чувствовал его между лопатками. Но останавливаться было нельзя.

У ворот школы меня уже ждали Костя и Федя.

— Алекс! — крикнул Костя. — Ты как будто не спал всю ночь!

— Так и есть, — кивнул я. — Мой прототип упал. Разбился. Собирал новый до рассвета.

Федя посмотрел серьёзно:

— Ты один это сделал?

Я кивнул. И, наконец, улыбнулся.

— Мы тебе поможем, — сказал Костя. — Сегодня всё покажем как надо.

Мы обнялись плечами. Я почувствовал, как напряжение немного отпустило. С ними — не страшно.

Через час всех участников снова собрали в актовом зале. Директор стоял на небольшом помосте, держа в руках планшет с расписанием.

— Доброе утро, ребята. Сегодня вы — участники «ИнноФеста». Покажите, что вы умеете не только изобретать, но и уважать друг друга.

Он говорил о безопасности, правилах поведения, важности вопросов к организаторам и том, что ярмарка — это шанс не просто показать себя, но и научиться у других.

Я слушал, держа рюкзак в руках. Он вдруг показался странно тяжёлым. Я нахмурился, подумал, что, может, взял что-то лишнее. Но решил не отвлекаться.

Когда выступление закончилось, мы отправились к школьному аэроавтобусу — большому и гладкому, словно стеклянная птица. Он парил над землёй на лёгкой воздушной подушке. Внутри — мягкий свет, широкие кресла, панорамные окна, через которые был виден мерцающий Электрополис.

Я устроился рядом с близнецами. Когда автобус начал плавно подниматься, мне вдруг захотелось убедиться — всё ли я взял. Я приоткрыл рюкзак…

И сердце у меня чуть не выскочило.

Прямо внутри, свернувшись клубочком, сидел Зефир. Его глаза блестели, хвост спокойно подёргивался.

— Зефир?! — прошептал я.

— Что? — одновременно спросили Костя и Федя, заглянув в рюкзак.

— Это что, он... пронёсся с тобой?! — удивился Костя.

— Секретный пассажир, — хихикнул Федя. — Под прикрытием фильтр-часов!

Я выдохнул и погладил Зефира по голове.

— Ну что ж… Добро пожаловать в сектор Неон, напарник.

Зефир тихо замурчал — как будто говорил:

«Я всегда был рядом. Просто теперь — официально».

И в этот момент я понял: всё только начинается. Настоящее приключение — впереди.

Глава 7 — Вход в Неон

Путь от Биосферы до сектора Неон занял почти шесть часов. Аэроавтобус двигался по воздушным трассам, огибая купола, фермы и башни. Мы видели, как огромный Электрополис меняется от сектора к сектору: зелёные зоны сменялись индустриальными, а потом — плотными потоками неонового света.

Я сидел с Костей и Федей. Мы обсуждали конкурентов, гадали, кого из старших могут показать по местному телеканалу, и в сотый раз проверяли прототип фильтр-часов.

— Думаешь, у кого-то будет круче? — спросил Федя.

— Не уверен, — сказал я. — Но будет по-другому. И это интересно.

— Главное — чтоб не скучно, — пробормотал Костя, щёлкая упаковку с питательным батончиком.

К четвёртому часу пути автобус снизился. Мы пролетали мимо Объединённой Переходной Станции. За ней — последние минуты до Неона.

Когда он появился, мы замерли.

Сектор Неон светился. Башни — стеклянные, изогнутые — отражали солнце, словно гигантские зеркала. Поверхности переливались. В воздухе — дроны, капсулы, ленты информации.

— Это… — прошептал Федя.

— Будущее, — договорил за него Костя.

Воздух стал другим ещё до выхода. Когда двери аэроавтобуса открылись, нас обдало прохладным, но плотным потоком — чистым, насыщенным.

— Ты чувствуешь? — удивился Федя.

— Воздух как будто умный, — усмехнулся Костя. — Как мята со скоростью.

Я вдохнул — глубоко. У нас в Биосфере хорошо, но здесь было… иное. Живое.

Рюкзак у меня на спине едва заметно пошевелился. Я шагнул в сторону, тихо приоткрыл молнию. Зефир, свернувшись, моргнул, фыркнул и снова нырнул вглубь. Он доехал. Незаметно. По-своему.

— Всё нормально? — шепнул Костя.

— Внутреннее волнение, — улыбнулся я.

— Пушистое? — уточнил Федя.

Я хмыкнул. Мы направились к сияющему зданию гостиницы. Внутри было светло. Стены реагировали на движение, потолок мигал мягким неоновым свечением. У стойки регистрации уже выстроились делегации.

Наш директор, Элмар Рион — высокий, строгий, с добрыми глазами — подошёл к приёмной панели.

— Элмар Рион. Школа Биосферы, сектор 03.

— Подтверждено, — кивнула девушка-регистратор. — Тридцать участников. Третий сопровождающий. Этаж седьмой.

Мы уже собирались идти, как вдруг у соседней стойки произошла заминка.

— Рикки Тарн. Потоки Пыльцы, школа при техцентре… — говорил мальчик, дрожащим голосом.

— Вас нет в подтверждённой заявке, — ответила администратор.

Он был худой, в поношенной жилетке, с простым рюкзаком и цилиндрическим прибором в руках. И взгляд… тот самый. Который бывает у тех, кто держит всё, что у него есть, в одной попытке.

— Мой директор не смог приехать. Но я… я есть в предварительном списке… — голос его срывался.

— Без поручителя от высшего сектора — участие невозможно.

Он посмотрел на остальных. Старшие отворачивались. Он сжал свой прибор и опустил голову. Я шагнул вперёд.

— Можно я поручусь?

Все обернулись.

— Алекс, — представился я. — Делегация Биосферы. Мой директор — мистер Рион.

Элмар молчал. Смотрел на Рикки. Долго. Тот не просил. Только ждал.

— Если он примет правила, — наконец сказал Элмар, — я подпишу. Но ты и твои друзья отвечаете за него. Поможете. Примете.

— Да, — сказали мы хором.

— Рикки Тарн. Размещение: этаж семь. В сопровождении, — подтвердила администратор.

Когда мы вошли в комнату, координатор подвёл с нами и Рикки.

— Комната рассчитана на троих, — сказал он. — Выдали дополнительный матрас и базовый комплект.

Рикки нёс всё сам — аккуратно, будто боялся что-то уронить. Он занял угол у окна, не задавая ни одного лишнего вопроса. Только с благодарностью кивнул и начал раскладываться.

— Не переживай, — сказал я. — Здесь всем немного тесно. Но завтра — главное.

— Главное, что я здесь, — тихо ответил он.

Когда мы разложили вещи, я открыл рюкзак, чтобы достать блокнот — и Зефир тут же выскользнул наружу. Он потянулся, прошёл по ковру, фыркнул и уткнулся в мой ботинок.

— Что это?! — от неожиданности Рикки вскочил на колени.

— Это Зефир, — улыбнулся я. — Мой... ну, почти домашний. Он пробрался в рюкзак сам.

Зефир подошёл ближе, посмотрел на Рикки — и мягко ткнулся в его руку.

Рикки замер. Он медленно протянул ладонь, коснулся тёплого меха. Его лицо изменилось — из настороженного стало почти детским. Настоящим.

— У вас… есть кто-то такой? — спросил он чуть хрипло.

— Не совсем законно, — хмыкнул Федя. — Но пушисто.

— Он как... будто чувствует, кто добрый, — сказал Рикки, не отрывая взгляда. — У нас в Потоках таких не бывает. Там всё — острое, железное, шумное.

— Тогда ты точно будешь его любимым, — сказал я.

Зефир забрался на его матрас и свернулся клубком рядом. Рикки остался сидеть с ровной спиной, будто боялся нарушить этот момент.

— Давайте перекусим, — предложил Костя, доставая контейнеры. — Нам по три упаковки на вечер выдали. Можно делиться.

— У меня только батончик, — сказал Рикки, показывая почти пустую сумку.

— Ну и отлично, будет десерт, — отрезал Федя. — У нас тут не столовая, а экспедиция. Все свои.

Мы расселись прямо на ковре, у стены. Распаковали овощные снеки, мягкие хлебцы, гелевые напитки. Ели молча, но спокойно. Без напряжения.

— А ты что принёс? — спросил Федя, кивая на цилиндр в рюкзаке Рикки.

— Это простейший экстрактор — он собирает влагу из воздуха и фильтрует на уровне 0.3 микрон. Солнечное питание. Я его сам спаял из остатков модулей.

— Вау, — сказал Костя. — Похоже, у нас в команде появился инженер номер четыре.

Рикки впервые по-настоящему улыбнулся. Не на секунду. А глубоко, с внутренним облегчением.

— Спасибо, что… — он замолчал, потом просто кивнул. — Спасибо.

Я протянул ему руку:

— Я Алекс.

Он чуть замешкался, но пожал — с неожиданной твёрдостью.

— Рикки, — сказал он. — Просто Рикки.

— А мы — близнецы, — добавил Костя. — Костя и…

— Федя, — закончил тот. — Угадай, кто из нас, кто?

— Вы оба одинаково громкие, — хмыкнул Рикки.

— Отличный ответ, — рассмеялся Федя. — Засчитано!

— Ладно, — потянулся Костя. — Завтра докажем, что не важно, из какого ты сектора. Главное — что ты умеешь.

— А ещё кто с тобой рядом, — добавил я и погладил Зефира. Он спал, но хвост подёрнулся — будто в знак согласия.

Перед сном я взглянул на фильтр-часы. Внутри экрана — зелёный уровень, чисто.

И завтра начнётся настоящее.

Глава 8 — ИнноФест. День первый

Я проснулся не сразу. Сначала почувствовал свет — мягкий, едва заметный, как будто кто-то тихо подошёл и приподнял штору. Он стекал с потолка, отражался от стен, разливался по полу. Комната была чужой, незнакомой, и первое, что пришло в голову — я в космосе. В какой-то капсуле или модуле. Стены светились неоном, потолок медленно пульсировал, словно дышал. Всё было тихо, стерильно, технологично. Даже воздух. Он был прохладным, чуть суше, чем у нас в Биосфере, и с каким-то металлическим привкусом — будто ты вдыхаешь не просто кислород, а результат чьей-то точной работы.

Рядом, у края кровати, свернулся клубочком Зефир. Он поднял голову, зевнул и тут же снова положил её на лапы. Я провёл ладонью по его спине, тёплой и пушистой, и сел, потянувшись. Внутри было странное спокойствие — лёгкое, как после долгого похода, когда ничего не болит и никто не зовёт.

— Уф… как же я выспался, — послышался знакомый голос из-за окна.

Рикки лежал у окна, на разложенном матрасе, укутанный в серое одеяло. Он выглядел по-другому. Не усталым, не зажатым — спокойным. Просто парнем, который, наконец, выспался.

— Как ночь? — спросил я.

Он кивнул:

— Отлично. Спасибо, что… ну, что приютили.

Я улыбнулся, но в этот момент заметил, как он посмотрел в сторону наших школьных комплектов, аккуратно сложенных у кроватей. Его взгляд стал чуть напряжённым, будто он вспомнил о чём-то, что старался забыть.

— Ты… не взял с собой форму? — спросил Федя, одновременно застёгивая рубашку.

Рикки чуть сжал плечи и сказал тихо:

— У нас не было лишнего. Я думал, справлюсь как-нибудь…

Костя сразу же подошёл к рюкзаку, вытащил штаны и протянул:

— Держи. Мне велики — тебе, думаю, подойдут. Команда — значит команда.

— А у меня есть запасная футболка, — добавил Федя, уже копаясь в вещах. — Вот! Смотри — «Чисто как воздух». Почти новая.

— Носки и бельё у меня. Всё чистое, не волнуйся, — сказал я и передал аккуратный свёрток. — Даже не думай отказываться.

Рикки стоял, словно не знал, что сказать. Потом чуть опустил голову и прошептал:

— Мне… немного неудобно. Это ведь ваше.

Я положил ему руку на плечо. Говорить было просто:

— Нам всё равно. Главное, чтобы тебе было нормально. Ты с нами. Значит — свой.

Он посмотрел на меня, потом на ребят. И в этом взгляде было столько всего — благодарность, растерянность, чуть-чуть надежды. Он просто кивнул:

— Спасибо. Правда.

— Всё, марш в душ! — бодро сказал Костя. — Только не прячься от носков, понятно?

Рикки слабо улыбнулся, прижал к груди одежду и ушёл в ванную. Мы остались втроём.

Я обернулся — Зефир уже устроился в моём рюкзаке, как будто был уверен, что его тоже никто не оставит. Только уши торчали наружу, и хвост неторопливо бил по молнии.

— Только не хулигань, ладно? — сказал я ему, будто он понял. Может, и понял.

Пока Рикки переодевался, мы с братьями собирались. Я надел поло с логотипом ярмарки — тёмно-зелёное, новое, с удобными брюками. Костя и Федя надели парадную форму — с синими и жёлтыми вставками. Всё выглядело ровно. Мы были готовы.

Когда Рикки вышел, он держался по-другому. Не сутулился, не прятал глаза. Он стоял прямо, с чуть приподнятым подбородком. В руках — аккуратно сжатый экстрактор. Цилиндрический прибор с матовой поверхностью. Его проект. Его шанс.

— Ну как? — спросил я.

Он не стал отвечать словами — просто кивнул. В этом кивке было всё.

— Тогда пошли, — сказал Костя. — Первый день ИнноФеста ждёт.

Я глянул на фильтр-часы. Зелёный индикатор горел спокойно. Воздух здесь был идеален. А внутри у меня росло ощущение, что и день будет таким же.

Мы спустились вниз все вместе. Я, Костя, Федя, Рикки. У каждого — рюкзак, внутри моего — свернувшийся Зефир. Он вёл себя тихо, будто знал, что начинается что-то серьёзное.

Холл был высокий, светлый, весь из стекла и света. Воздух здесь казался ещё чище, чем наверху, и пах чем-то мятным. Возможно, это были фирменные фильтры Неона. На стенах крутились голограммы с надписью «Добро пожаловать на ИнноФест!», а чуть дальше — цифровая панель с расписанием.

Команды уже собирались. Кто-то — в форме, кто-то — как попало. Разговаривали, смеялись, кто-то нервно грыз ноготь. Все были в предчувствии чего-то. Как перед стартом забега.

Костя с интересом разглядывал дроны у сектора Неон:

— Смотри, в кейсах. Наверняка боевые.

Федя хмыкнул:

— А у нас — Зефир. Пушистый, надёжный и не ломается от ветра.

Рикки шёл немного позади, сжимая экстрактор. Он почти не говорил. Он просто шёл с нами. Это уже было много.

У колонны стоял директор. Элмар Рион. Высокий, собранный, с планшетом в руках. В его костюме была зелёная полоска — символ нашей школы. Увидев нас, он кивнул.

— Школа Биосферы в полном составе?

— Да, сэр, — ответил я. — Все на месте.

Он посмотрел на нас внимательно. Дольше всего — на Рикки. Его взгляд на приборе задержался на секунду.

— Алекс, ты обещал приглядеть за Рикки Тарном. Помнишь?

— Да, сэр. Не забуду.

Рикки на мгновение опустил голову, но потом поднял взгляд и сказал тихо:

— Спасибо, сэр. Я не подведу.

Рион кивнул и вернулся к планшету.

В это время над нами загорелась голограмма:

До начала первого дня ИнноФеста — 45 минут. Построение у главного павильона через 10 минут.

— Пошло, — выдохнул Костя.

Я поправил рюкзак. Внутри Зефир шевельнулся.

— Он тоже волнуется, — сказал Федя.

Я посмотрел на всех. Мы были рядом. Мы были вместе. И впервые — настоящей командой.

Когда директор вернулся, он сказал коротко:

— Автобус уже у входа. Можете идти.

Мы молча кивнули и пошли к дверям.

Они раздвинулись, и на нас хлынул утренний воздух Сектора Неон. Он был прохладнее, чем в Биосфере, и чувствовался по-другому — прозрачный, звенящий, с запахом озона. Я вдохнул и тут же вспомнил:

— Пахнет, как в папиной лаборатории…

Небо было серебристым, не голубым, с длинными розовыми полосами облаков. Всё вокруг казалось неестественно точным — улицы гладкие, как стекло, по обочинам — световые столбы, переливающиеся цветами. Здания — высокие, без швов. Вывески висели прямо в воздухе, вращаясь медленно.

Мы шли молча даже Федя не болтал, Рикки держался ближе, не прятался. Он шёл с экстрактором в руках и никуда не смотрел — только вперёд.

На улице нас ждал аэроавтобус, без колёс, парящий над землёй. Его двери были открыты., а внутри уже сидели ребята из других школ, кто-то смотрел в планшет, кто-то просто зевал.

Мы зашли во внутрь заняли места, и я занял место у окна прижал свой рюкзак к груди. Зефир выглянул, осмотрелся и снова спрятался.

Я взглянул на фильтр-часы.

Зелёный индикатор горел ровно.

Воздух — почти идеален, значит нам есть, над чем еще работать.

Я незаметно взглянул на Рикки, он сидел у окна, плотно прижавшись к спинке сиденья, и молча наблюдал за пейзажем Неона, мелькающим за прозрачной обшивкой.

Казалось, он всё ещё пытался поверить, что находится здесь — в форме, с документами, на пути к главной детской и юношеской ярмарке Электрополиса. Его ладонь скользнула по краю футболки, которую утром дал ему Федя, потом — осторожно коснулась фильтр-часов, тех самых, что мы одолжили ему как резервный модуль.

В его взгляде читалась неуверенность, но и что-то большее — слабый, робкий свет. Он сидел тихо, сдержанно, но я чувствовал, как много для него значил этот момент. Он вез с собой не только проект, а надежду на шанс и перемены, не только для себя, но и для своей семьи и сектора.

И когда наши взгляды пересеклись, он слегка кивнул — будто сказал «спасибо», не произнося ни слова. Я просто улыбнулся в ответ. Мы стали ближе, как команда.

Автобус продолжал мягко плыть над улицами Неона. Город, будто вырезанный из стекла и света, раскрывался перед нами всё шире.

Я сжал в руках рюкзак с фильтр-часами — теперь обновлёнными, прочнее прежних. Где-то внутри тихо ворочался Зефир, но не издавал ни звука, будто тоже чувствовал важность момента.

Сзади Костя и Федя снова что-то шептали, наверное, очередной план, как поразить публику. А рядом — Рикки он не улыбался, но впервые выглядел спокойным, почти уверенным.

За окном город встречал нас молчаливо, но в этом молчании чувствовалось что-то большое, возможно наше будущее.

И где-то там, впереди, начиналось оно — настоящее испытание.